Оценка деятельности прокуроров эпохи Большого террора современной научной школой и не только.

Первый персонаж моего очерка ранее являлся объектом исследования научной работы студента Института прокуратуры УрГЮУ П.А. Шаманова «Судьба прокурора Ивдельского района Свердловской области С.Г. Чудинова (по материалам архивно-следственного дела)», опубликованной в сборнике материалов Международной научной конференции молодых ученых и студентов «Эволюция Российского права», проходившей в Екатеринбурге в 2022 году.
Вышеупомянутый Чудинов Сергей Гаврилович 1898 г.р., уроженец деревни Лекмортово (Лёкмартова) Чердынского уезда Пермской губернии, с 1935 года занимал должность прокурора Ивдельского района Свердловской области. За три года службы в этой должности он запомнился своим участием в разоблачении конрреволюционной и террористической деятельности инструктора райфинотдела Ивдельского райисполкома А.А. Сергеева, троцкиста директора Ивдельского ЛПХ треста «Уралсевлестяж» А.И. Борисенко, начальника сектора Северо-Заозерского отделения треста «Золотопродснаб» Маркевича, заместителя председателя Никито-Ивдельского сельсовета Язева, начальника технического снабжения Северо-Заозерского приискового управления Л.М. Горбунова и многих других. Конечно же, С.Г. Чудинов, ничтоже сумняся, ставил свои визы на постановлениях об арестах и обысках «врагов народа» с началом «Большого террора». Сам он был арестован по постановлению начальника Ивдельского РО УНКВД младшего лейтенанта государственной безопасности Попова* от 15 мая 1938 года, вынесенного на основании показаний бывшего секретаря Ивдельского райкома ВКП(б) А. И. Терешкова о том, что С.Г. Чудинов являлся активным членом Ивдельской «контрреволюционной организации правых». Данная организация проводила контрреволюционную деятельность и различного рода диверсии в отношении Советской власти. На допросах секретарь райкома показал, что по его заданиям С. Г. Чудинов систематически прекращал следственные дела по контрреволюционным преступлениям. С другой стороны, с целью вызвать недовольство среди населения, создавал фиктивные дела, репрессируя ни в чем неповинных людей, в особенности колхозников и рабочих золотых приисков в Ивдельском районе. Арестованный С.Г. Чудинов утверждал, что в контрреволюционной деятельности, которую проводил А.И. Терешков, он участия не принимал. Но вскоре обвиняемый меняет свои показания мотивируя это тем, что хотел скрыть от следствия ряд обстоятельств, связанных с его контрреволюционной работой. При этом он заявил, что боялся суровой ответственности, которая неизбежна наступила бы для него в случае признания. По этой причине С.Г. Чудинов не хотел рассказывать следствию о подрывной работе, которую он проводил, будучи прокурором Ивдельского района. После этого обвиняемый дал показания о том, что, начиная с 1936 г. и до момента своего ареста он являлся активным участником действовавшей на Урале «контрреволюционной организации правых». В эту организацию он был привлечен первым секретарем Ивдельского райкома ВКП(б) А.И. Терешковым. Далее С.Г. Чудинов утверждал, что, по его мнению, только террористические методы борьбы с существующей властью могут заставить ЦК ВКП(б) уйти от руководства страной. Кроме того, обвиняемый показал, что за период 1936-1937 гг. он систематически уничтожал материалы, поступившие к нему от трудящихся о вражеской деятельности участников организации правых в Ивдельском районе, в частности заявления группы рабочих приисков «Лангур» и «Октябрьский», в которых приводились конкретные факты вредительской и диверсионной деятельности П.И. Шиборенкова, результатами которой происходили обвалы шахт и смертельные ранения рабочих. По предложению А.И. Терешкова и П.И. Шиборенкова, городской прокурор не стал разбираться в причинах аварий и происшествий на приисках, экспертно-технических экспертиз не назначал, а вышеуказанные заявления рабочих уничтожил, за что в 1936-1937 гг. получил от П.И Шиборенкова вознаграждение в размере около 5 тыс. рублей. В закрытом судебном заседании по делу С. Г. Чудинова, проходившем 10 августа 1938 года, подсудимый обвинялся по ст. 58-7, 58-8, 58-11 УК РСФСР и был приговорен к высшей мере наказания – расстрелу с конфискацией имущества. Согласно хранящейся в архивно-следственном деле справке приговор был приведен в исполнение в тот же день.
2 декабря 1957 года было сделано заключение Главной военной прокуратуры СССР по делу С.Г. Чудинова. В нем утверждалось, что обвинение С.Г. Чудинова основано на его личных показаниях, и на показаниях граждан, арестованных по другим делам. Других данных, подтверждающих вину обвиняемого, в деле не имелось. В заключении указывалось, что расследованием дела С. Г. Чудинова занимались сотрудники УНКВД по Свердловской области Варшавский и Мизрах, которые, впоследствии, сами были уволены из органов и осуждены за незаконные аресты граждан, применение преступных методов следствия и фальсификацию уголовных дел. На основании вышеизложенного Главная военная прокуратура внесла на рассмотрение Верховного Суда СССР предложение об отмене приговора в отношении С.Г. Чудинова и прекращения его дела за отсутствием состава преступления. Таким образом, С. Г. Чудинов был реабилитирован посмертно.
Не удосужившись изучить степень причастности С.Г. Чудинова к массовым репрессиям на территории Ивдельского района, П.А. Шаманов, на основании заключения Главной военной прокуратуры СССР 1957 года и материалов архивно-следственного дела, сделал вывод о наличие в данном факте грубейшего нарушения социалистической законности вышедшими из-под контроля партийных и государственных структур органами госбезопасности, совершенном в нарушении Конституции СССР внесудебными органами на основании, как кажется будущему прокурору, доказательств, полученных с применением незаконных способов ведения следствия.
Кроме того, П.А. Шаманов не счел необходимым поработать с архивными фондами отделов здравоохранения, областного и участкового управления горнотехнического надзора, областных уполномоченных комиссии партийного контроля при ЦК ВКП(б) и Комиссии Советского Контроля, Ивдельской районной контрольной комиссии ВКП(б) и Ивдельского районного отдела рабоче-крестьянской инспекции, так как заявления и жалобы рабочих могли направляться по фактам производственного травматизма, авариях и происшествиях на приисках Северо-Заозерского золотоплатинового управления треста «Уралзолото», а также бездействия и волокиты районных властей и прокуратуры и в эти контрольно-надзорные органы.
И уж как-то совсем неловко напоминать будущему прокурору о степени вины С.Г. Чудинова в массовых репрессиях жителей Ивдельского района в рамках дела «Уральского штаба восстания» и иных операций УНКВД Свердловской области, возглавляемого в то время одиозным комиссаром госбезопасности 3-го ранга Д.М. Дмитриевым (Меером Плоткиным), бывшим в молодости активным членом Екатеринославского отделения сионистской организации «Паолей Цион».
Добавлю еще пару слов о «кровавых чекистах»: упоминавшийся в статье П.А. Шаманова капитан государственной безопасности Леопольд Львович Мизрах, уволенный в 1939 году «за провокационные методы ведения следствия» и исключённый из партии за нарушение социалистической законности, в 1942 году был призван на военную службу в Красную армию и до конца войны воевал в составе 13-го стрелкового корпуса, дослужившись до звания старшего сержанта. Был награжден орденом Красной Звезды в октябре 1944 года и орденом Отечественной войны 2-й степени в апреле 1945 года, что может говорить о том, что бывший следователь НКВД не отсиживался в тылу в качестве штабного писаря или заведующего склада.
Так что, в отличие от архитекторов перестройки образца 80-х годов прошлого века, хоть как-то заморачивавшихся сложными идеологическими построениями вроде борьбы со сталинизмом авторитетом Ленина, развенчания ленинизма авторитетом Плеханова и идеалами западной социал-демократии, то приведенные мной в очерке «научные» работы студентов Уральской юридической академии больше напоминают авторов брошюрки времен эпохи перемен «Ударим сексом по коммунизму» или газетных публикаций о ста сортах колбасы, готовых свалится нам на голову после свержения всем опостылевшей партийной номенклатуры (Фомичев И.А. Политические репрессии в Надеждинске. 1918–1952 гг. Т.1. Екатеринбург, 2012 г., Книга памяти Свердловской области, архив Ивдельского отделения общества «Мемориал», ГААОСО. Ф.Р-1, Оп.2, Д.25620).
* Попов Иван Михайлович младший лейтенант государственной безопасности, занимавший на 9 февраля 1936 года должность оперуполномоченного 3-го отделения 4-го отдела УГБ УНКВД Свердловской области. Приказом НКВД СССР № 2232 от 17 ноября 1937 года был назначен на должность начальника Ивдельского РО НКВД Свердловской области.

Второй персонаж моего очерка касается биографии Ивана Семеновича Насекина, родившегося в 1895 году в городе Ишим в семье рабочего (по данным другим данным – из мещан, приписанных к городу Ишиму, но проживающих в городе Тюмень по ул. Серебряковской 75-6). В 1911 году он окончил трехклассное училище в городе Тюмени, после чего поступил учеником в переплетную типографию Благинина. С 1914 по 1915 год служил матросом на барже «Тобол», рабочим на керосинном складе «братья Нобиль», рабочим бондарного цеха, маляром и кладовщиком. В 1915 году И.С. Насекин был призван на военную службу в 35-й запасной Сибирский стрелковый полк, а в марте 1917 года был направлен на Рижский фронт в состав 70-го Сибирского стрелкового полка. После Октябрьской революции он был отпущен в отпуск, с откомандированием в распоряжение 35-го зсп, расквартированного в Тюмени. В начале 1918 года И.С. Насекин демобилизовался из армии и находился на иждивении отца. С ноября того же года началась его трудовая деятельность в депо и станции Тюмень Омской железной дороги в качестве ремонтника пути, кочегара водокачки, инструктора Райкомтруддизертир станции Тюмень и начальника следственной части той же организации. В январе-феврале 1921 года он принимал участие в подавлении антисоветского мятежа в селе Покровском Тюменского округа. С 15 августа 1921 года И.С. Насекин занимал должность председателя дисциплинарного суда при Учпрофсове, инспектора организационно-инструкторского отдела, а с июля того же года – делопроизводителя политического секретариата 1-го Линейного отдела станции Тюмень Омской железной дороги.
15 сентября 1922 года И.С. Насекин был направлен на курсы Тюменской Губсовпартшколы, по окончанию которой, 15 июня 1923 года, он был направлен в распоряжение Губернского суда, получив назначение на должность народного судьи 5-го участка бывшего Тюменского уезда. С января до 5 октября 1926 года он занимал должность народного судьи 7-го участка Тюменского округа, а, в последствии, был назначен районным прокурором 3-го участка города Тюмени. Распоряжением № 54 по народному комиссариату юстиции и прокуратуры республики от 12 ноября 1926 года И.С. Насекин был назначен на должность помощника прокурора Уральской области по Тюменскому округу. С 1919 года он являлся членом ВКП(б), занимал выборные должности в партийных организациях и исполнительной власти (ст. Тура, член Талицкого РИКа и Тюменского горсовета, с 24 апреля 1924 года был назначен уполномоченным ОККА Тюменского райкома РКП(б)), совмещая партийную и советскую работу с исполнением обязанностей по основному месту службы.
В 1931-1934 годах И.С. Насекин занимал должность прокурора в Миасском и Красноуфимском округах, избирался в члены Красноуральского горсовета, после чего был переведен на должность прокурора города Нижнего Тагила. В сентябре 1936 года был откомандирован на учебу на Высшие академические курсы по переподготовке руководящих работников органов юстиции в городе Москве, организованных на основании Постановления СНК РСФСР от 22 декабря 1922 года и решения коллегии НКЮ от 5 августа 1935 года. В 1935-1936 годах, И.С. Насекин подвергался дисциплинарным взысканиям за ослабление борьбы с преступностью и необеспечение прокурорского надзора по уголовным делам, в том числе – по делам, связанным с контрреволюционной деятельностью. Накладывал взыскания и делал выволочки И.С. Насекину прокурор Свердловской области Лейман, который вскоре сам оказался «врагом народа», одним из руководителей контрреволюционной организации правых на Урале.
Служебной деятельности Г.И. Леймана на посту прокурора Свердловской области была посвящена статья выпускницы Уральского государственного юридического университета, а ныне прокурора отдела по надзору за соблюдением законов при исполнении уголовных наказаний прокуратуры Пермского края Анастасии Альбертовны Нилоговой «Черная страница советской истории: Лейман Густав Иванович – расстрелянный прокурор», опубликованная в сборнике Материалов XVII международной научной конференции молодых ученых и студентов «Эволюция Российского права», проходившей в 2019 году в Екатеринбурге.
Подробный разбор статьи А.А. Нилоговой данным очерком не предусмотрен, в связи с чем, упомяну только арест бывшего начальника Нижегородского губотдела ГПУ, прокурора Горьковского края и Свердловской области Г.И. Леймана 2 августа 1937 года, который на первом же допросе признал свою вину, сообщив, что являлся участником контрреволюционной организации правых, вовлеченный в нее в начале 1934 года бывшим председателем суда Уральской области Сергеем Гдальевичем Чудновским. Также он признал, что вел активную контрреволюционную деятельность в Свердловской области, вовлекая в подпольную организацию новых людей. В ходе судебного разбирательства. Приговором выездной сессии Военной Коллегии Верховного Суда СССР от 19 января 1938 года, он был приговорен к расстрелу, который был приведен в исполнение в этот же день. А 11 июня 1955 года определением Военной коллегией Верховного Суда СССР приговор в отношении Леймана был отменен за отсутствием в его действиях состава преступления на основании заключения заместителя Военного прокурора Уральского Военного округа Бурцева по факту ряда «неправильно разрешенных дел» прокурором Лейманом, содержавшего выводы, что основными виновниками в принятии неправильных решений по некоторым делам является не Лейман, а другие лица, непосредственно занимавшиеся этими делами (ГААОСО. Ф.1, Оп.2, Д.29467).
В своей статье, А.А. Нилогова, основываясь на материалах конвейерного пересмотра уголовных дел времен хрущевской оттепели, имевшей целью создания «галереи» жертв сталинских репрессий, без всякой тени сомнения утверждает о справедливости и законности реабилитации Г.И. Леймана, руководившего некогда массовыми репрессиями в Свердловской области. Хотя, по моему мнению, в рамках пересмотра подобных дел необходимо было менять квалификацию совершенных фигурантом судебного разбирательства деяний. И уж как ни прокурору А.А. Нилоговой не знать, что честный и принципиальный прокурор мог бы в данном случае заявить ходатайство о переквалификации статей, по которым был осужден Г.И. Лейман на любой стадии судебного процесса или в апелляционной инстанции. В противно случае, трагедия превращается в фарс, точнее - в политическую компанию, не имеющие ничего общего с законностью и справедливостью. Горько осознавать, что идеологический дискурс, сформированный в «святые 90-е», продолжает доминировать в нашей исторической науке и смежной с ней дисциплинах. Когда представители органов государственной власти эпохи модерна, не стесняясь декларируют в публичном пространстве двойные стандарты правовой оценки периода «Большого террора», то ли из соображений карьерного роста, то ли из соблюдения корпоративной этики.
Возвращаясь к служебной карьере И.С. Насекина, отмечу, что его тоже не обошла стороной компания по борьбе с агентами контрреволюции в областной прокуратуре. В августе 1937 года, уже после ареста Леймана, он был назначен на должность начальника отдела по спецделам и помощника областного прокурора Свердловской области. Однако, так как новый областной прокурор П.В. Баранов активно вычищал свое ведомство от «леймановского наследия», 13 августа 1938 года И.С. Насекин, в соответствии с приказом Прокурора СССР № 890 от 29 июля 1938 года, был отправлен в ссылку на крайний север области, получив назначение на должность прокурора Ивдельского ИТЛ.
Служба И.С. Насекина в Ивдельлаге проходила в тесном контакте с начальником исправительно-трудового лагеря майора госбезопасности Сергеем Артемьевичем Тарасюком, вступившем в эту должность в декабре 1937 года. Являясь членом команды С.А. Тарасюка, новый прокурор ИТЛ железной рукой наводил порядок в лаготделениях, подразделениях охраны, административно-хозяйственных частях и на строительных площадках, особенно на линии строительства железной дороги Самский рудник – Ивдель. Между начальником ИТЛ и прокурором сложились уважительные, и даже приятельские отношения, так как Насекин был увлечен идеей С.А. Тарасюка построения в уральской глуши фабрики социальной трансформации преступников, отягощенных пороками, в человеческих существ нового образца, пусть даже при помощи жестких и даже жестоких технологий. С началом Великой Отечественной войны, эта команда работала на износ, не жалея ни себя, ни других, тем более, что на Ивдельский ИТЛ были возложены задачи строительства Богословского алюминиевого и Лобвинского гидролизного заводов. После перевода С.А. Тарасюка в 1942 году, И.С. Насекин, по-видимому, продолжал оставаться в его команде. По крайней мере, на 26 марта 1945 года он занимал должность прокурора Усольского ИТЛ НКВД в чине старшего советника юстиции в котором С.А. Тарасюк занимал должность начальника лагерного управления. В январе 1948 года, когда С.А. Тарасюк был уже тяжело болен (он скончался 1 марта 1948 года), Иван Семенович был назначен на должность прокуратура ИТЛ и Строительства № 865 МВД СССР (Уральского электрохимического комбината, получившем позднее литер Свердловск-44, а с 1954 года - ЗАТО Новоуральск). По всей видимости, с этой должности, И.С. Насекин был уволен в отставку и прожил остаток жизни в Свердловске.
Конечно, научное «творчество» А.А. Нилоговой и П.А. Шаманова не является вопиющим примером катастрофического положения в нашей научной школе. Просто надо понимать, что товарно-денежные отношения в буржуазном обществе имеют определяющую роль не только в сфере производства, но и в сфере оказания услуг, куда включены ныне образование, наука и культура. В странах победившего капитализма, как бы не порицалось в принципе, люди вполне себе успешно чем только не торгуют: бесславные и бесталанные потомки великих предков – полученными в наследство имуществом и интеллектуальной собственностью; в профессиональном спорте и танцевальном искусстве от балета до стриптиза - движениями своего тела; мужчины и женщины с низкой социальной ответственностью – услугами интимного характера; коррупционеры - должностным положением; продажные писаки, ученые и политики – убеждениями и истиной (из принципа или в угоду господствующей политической коньюктуре. Лично я, никогда не монетизировав свою просветительскую деятельность и не решая задачи продвижения научной карьеры, имею возможность говорить и писать все что угодно. Даже правду или то, что я считаю таковой (Государственный архив г. Тобольска. Ф.И-417, Оп.2, Д.3300, л.19е (87); Указ Президиума Верховного Совета СССР №: 220/418 от: 26.03.1945 о награждении И.С. Насекина Орденом Трудового Красного знамени – ГАРФ. Ф.Р-7523, Оп.4, Д.317; Личное дело прокурора Ивдельского ИТЛ НКВД Насекина Ивана Семеновича 1926-1938 гг. ГААОСО. Ф.Р-59. Оп.2. Д.510).

Третий фигурант моего очерка имел к Ивделю и Ивдельскому ИТЛ лишь опосредованное отношение, так занимал высокие посты в Прокуратуре СССР. Однако, с его персоной был связан мой личный конфликт с руководством ныне запрещенного Общества «Мемориал» по поводу этической стороны его реабилитации.
Григорий Константинович Рогинский был посмертно реабилитирован в ноябре 1992 года. С апреля 1935 года он исполнял обязанности второго заместителя Прокурора Союза ССР, курировал уголовно-судебный отдел и Главную военную прокуратуру, а, после увольнения Ф.Е. Нюриной из прокуратуры республики в августе 1937 года, некоторое время исполнял обязанности Прокурора РСФСР, являясь депутатом Верховного Совета РСФСР, кавалером ордена Ленина. С 1921 года он служил техническим секретарем революционного трибунала РСФСР, а в дальнейшем - в системе Верховного суда РСФСР в Ростове-на-Дону и на Дальнем Востоке. В 1925 году Г.К. Рогинский вернулся в Москву, где до 1928 года занимал должность прокурора Уголовно-судебной коллегии Верховного суда РСФСР, а потом стал старшим помощником прокурора республики. В это время он принимал участие во всех важнейших делах того времени - в частности, выезжал в Ростов, где проделал большую работу по подготовке «Шахтинского дела», исполняя в процессе обязанности помощника главного обвинителя Крыленко. Ту же работу он провел и по делу «Промпартии».
В 1929-1930 годах Г.К. Рогинский был прокурором Северо-Кавказского края, а в 1931 году вместе с Крыленко он участвовал в процессе меньшевиков. После назначения Н.В. Крыленко на пост наркома юстиции РСФСР, Г.К. Рогинский был включен в члены коллегии наркомата. В апреле 1933 года он активно помогал новому Прокурору РСФСР Вышинскому в процессе английских инженеров. После перевода в Прокуратуру Союза ССР, Г.К. Рогинский занял должность старшего помощника прокурора, с «отнесением к его ведению отдела общего надзора за законностью», а в марте 1935 года - заведующего сектором по делам промышленности. Рогинский был непосредственно причастен к гибели многих людей, чьи обвинительные заключения он утверждал, в том числе по делам первого Прокурора Союза ССР И.А. Акулова, и.о. прокурора республики Ф.Е. Нюриной, прокурора республики и наркома юстиции РСФСР и СССР Н. В. Крыленко.
В августе 1939 года Г.К. Рогинский был уволен из прокуратуры СССР, а 5 сентября того же года арестован. В ходе следствия были получены показания, что он без проверки материалов уголовных дел подписывал за 30-40 минут 5-6 тысяч протоколов решений особого совещания, «препятствовал борьбе с фальсификацией следствия», не допускал «рассылки на места для расследования жалоб обвиняемых на неправильные методы следствия». В последнем слове на судебном заседании 29 июля 1941 года Г.К. Рогинский утверждал: «Я всегда и везде проводил правильную политику партии и Советского правительства, я вел борьбу с троцкистской оппозицией. В 1925–1927 годах я беспощадно громил "рабочую" оппозицию, проникнувшую в Верховный Суд Союза ССР. Будучи на Кавказе, я вел ожесточенную борьбу с кулачеством. В то время Андреев называл меня огнетушителем. Все последующие годы я по-большевистски вел борьбу с врагами партии и советского народа». Приговор Военной Коллегии Верховного Суда СССР в отношении Г.К. Рогинского на удивление был мягким для чиновника столь высокого ранга - 15 лет лишения свободы с конфискацией имущества. Он не сгинул в лагерях и после освобождения проживал в Красноярске. Умер в возрасте шестидесяти четырех лет 17 декабря 1959 года.
Казалось бы, что реабилитация Г.К. Рогинского произошла случайно, в чреде массовой реабилитации лиц, необоснованно пострадавших от политических репрессий в соответствии с Законом РФ № 1761-1 от 18.10.1991 года. Однако, согласно положения п. «г» ст.4 данного закона, не подлежат реабилитации лица, обоснованно осужденные судами, а также подвергнутые наказаниям по решению несудебных органов, в делах которых имеются достаточные доказательства по обвинению в совершении преступления против правосудия. Маленький секрет этой «спецоперации» был с самого начала известен определенному кругу лиц. Являясь в то время председателем правления Ивдельского отделения Общества «Мемориал», я много и часто общался с московской «диаспорой» бывших узников Ивдельлага (Владимиром Марковичем Миньковым, Асей Павловной Гроссман, Юдифь Борисовной Северной и другими), принимавшими участие в работе «Московской ассоциации жертв политических репрессий». Именно они мне поведали, что реабилитация Г.К. Рогинского случилась по «настойчивым просьбам» председателя правления международного общества «Мемориал» Арсения Рогинского, внучатого племянника бывшего заместителя прокурора СССР, настоящее имя которого при рождении было Гирш Кушелевич. Отец Г.К. Рогинского - Кушель Гиршевич Рогинский, аптекарь города Бобруйска Минской губернии, являлся родным братом лесопромышленника из местечка Паричи Бобруйского уезда Залмана Гиршевича Рогинского, отца «бескомпромиссного» председателя «Мемориала» - Рогинского Бориса Соломоновича (Бер Залмановича). Благодаря высокому положения дяди в государственных органах и его связям, Борис Соломонович Рогинский, его братья и сестры смогли получить высшее образование в престижных ВУЗах страны и большие возможности для роста по службе (сам Борис Соломонович занимал должность инженера-электрика на заводе «Электросила» в поселке Подпорожье Ленинградской области, относящегося к «Свирьстрою НКВД СССР»; Симон Соломонович Рогинский долгие годы являлся начальником отдела в институте химической физики им. Н.Н. Семёнова; Рогинский Григорий Соломонович являлся известным советским зоопсихологом, доктором психологических наук и профессором института мозга имени В. М. Бехтерева; Фрида Соломоновна Рогинская работала искусствоведом в НИИ Академии художеств СССР). Из всех перечисленных отпрысков Залмана Гиршевича Рогинского в жернова Большого террора угодил лишь отец Арсения Рогинского, и то после разбирательств причин происшествий в генераторном цехе и ЛЭП Нижне-Свирской ГЭС, которые органы НКВД, в традициях того времени, трактовали как саботаж, вредительство и диверсии в интересах враждебных государств. Борис Соломонович был арестован 19 марта 1938 года и осужден постановлением ОСО при НКВД СССР по ст. 58-6, 7, 9, 11 УК РСФСР от 2 сентября 1940 года к 5 годам заключения в ИТЛ. Всесильный дядя помочь племяннику ничем не мог, так как сам к этому времени сам находился под следствием. Свой срок Борис Соломонович отбывал, работая по специальности в Северодвинском ИТЛ Главного управления лагерей железнодорожного строительства Архангельской области. Повторно, в ходе компании по борьбе с безродными космополитами, он был арестован 14 января 1951 года и осужден 7 апреля 1951 года постановлением ОСО при МГБ СССР по старым статьям к бессрочной ссылке на поселение в Красноярский край. Однако, отбыть к месту ссылки не успел, так как умер во внутренней тюрьме Ленинградского УМГБ 14 апреля 1951 года.
На одной из конференций «Мемориала» я безуспешно пытался вставить в повестку заседаний вопрос о этической стороне реабилитации бывших сотрудников правоохранительных органов СССР, в том числе на примере реабилитации Григория Рогинского. После этого, моя персона в московской демократической тусовке стала нерукопожатной и токсичной. Спустя много лет, занявшись на досуге историей и краеведением, я снова безуспешно пытался получить комментарий по данному факту председателя правления «Международного историко-просветительского, благотворительного и правозащитного общества Мемориал» Яна Збигневича Рачинского, избранного 22 марта 2018 года на этот пост после смерти Арсения Рогинского. Однако, известный правозащитник, предметом гордости которого является его бабушка-террористка, предпочел заблокировать меня на всех сайтах «Мемориала» под надуманным предлогом распространения антисемитских материалов. Вы удивитесь, сколько таких вопиющих случаев происходило в «святые 90-е», ибо наличие родственников, судимых за совершение особо опасных государственных преступлений, предусмотренных особенной частью УК РСФСР 1960 года и Закона РСФСР от 25 июля 1962 года, закрывало их потомкам доступ к службе в государственных учреждений, выдвижению на выборные должности и доступа к государственной тайне. Так что восстановление доброго имени невинно пострадавших предков являлось задачей второстепенной, а главной целью процесса, как обычно, были «вечные ценности» - власть и богатство.

Оценка деятельности прокуроров эпохи Большого террора современной научной школой и не только. ⇐ Авторские темы