Воспоминания очевидца о деятельности советских концлагерей в Германии в 1945-1947 годах ⇐ Вопросы студентов, школьников, просто интересующихся историей

[MMZ]

Здравствуйте. Я не историк и "внутренней кухни" исторической науки не знаю, поэтому хочу спросить публично.

Мой прадед в 1945-1947 годах был водителем одного из генералов, руководивших репатриацией советских граждан из Европы в СССР, по службе неоднократно бывал в тюрьмах и концлагерях, где с 1945 года содержались эти люди, и в общем был очевидцем деятельности РККА и НКВД в послевоенных Германии, Австрии и Чехии. Он умер до моего рождения, но в последние годы жизни внучка (моя мама) со слов записала его воспоминания об этом, о которых все потом благополучно забыли. На днях я случайно вспомнил об их существовании - они, оказывается, сохранились - и прочитал. Скажу прямо: интересно и сильно непохоже на то, что по соответствующим запросам выдаёт для ознакомления Гугл. Словом, я считаю эти воспоминания представляющими историческую ценность.

Вопрос: так ли это и, если да, как ими лучше распорядиться? Оцифровать и выложить (куда?) в открытый доступ? Попробовать издать книгой на русском языке? Перевести на английский? Что-то ещё?

Буду благодарен за ответы и/или советы.

[Gosha]

ИСТИНА ГДЕ-ТО ПОСЕРЕДИНЕ

После Великой Отечественной войны началось массовое освобождение советских военнопленных и гражданских лиц, угнанных на принудительные работы в Германию и другие страны. Согласно директиве Ставки № 11 086 от 11 мая 1945 года для приёма репатриируемых советских граждан, освобождаемых войсками союзников, Наркоматом обороны было организовано 100 лагерей. Кроме того действовали 46 сборных пунктов для приёма советских граждан, освобождённых Красной Армией.

22 мая 1945 года ГКО принял постановление, в котором по инициативе Л. П. Берии устанавливался 10 дневный срок регистрации и проверки репатриантов, после чего гражданские лица подлежали отправке к месту постоянного жительства, а военные – в запасные части. Однако в связи с массовым наплывом репатриантов 10 дневный срок оказался нереальным и был увеличен до одного двух месяцев.
Окончательные итоги проверки советских военнопленных и гражданских лиц, освобождённых после войны, выглядят следующим образом. К 1 марта 1946 года было репатриировано 4 199 488 советских граждан (2 660 013 гражданских и 1 539 475 военнопленных), из них 1 846 802 поступило из зон действия советских войск за границей и 2 352 686 принято от англо американцев и прибыло из других стран.
Результаты проверки и фильтрации репатриантов (по состоянию на 1 марта 1946 г.)

Категории репатриантов / гражданские / % / военнопленные / %
Направлено к месту жительства....... 2 146 126......80,68...281 780.........18,31
Призвано в армию............................141 962...... 5,34...659 190.........14,82
Зачислено в рабочие батальоны НКО....263 647.......9,91...344 448.........22,37
Передано в распоряжение НКВД...........46 740.......1,76...226 127.........14,69
Находилось на сборно-пересыльных пунктах и использовалось на работах при советских воинских частях
и учреждениях за границей.................61 538.......2,31....27 930..........1,81

Таким образом, из военнопленных, освобождённых после окончания войны, репрессиям подверглись лишь 14,69 %. Как правило, это были власовцы и другие пособники оккупантов. Так, согласно инструкциям, имевшимся у начальников проверочных органов, из числа репатриантов подлежали аресту и суду:
– руководящий и командный состав органов полиции, «народной стражи», «народной милиции», «русской освободительной армии», национальных легионов и других подобных организаций;
– рядовые полицейские и рядовые участники перечисленных организаций, принимавшие участие в карательных экспедициях или проявлявшие активность при исполнении обязанностей;
– бывшие военнослужащие Красной Армии, добровольно перешедшие на сторону противника;
– бургомистры, крупные фашистские чиновники, сотрудники гестапо и других немецких карательных и разведывательных органов;
– сельские старосты, являвшиеся активными пособниками оккупантов.

Какой же была дальнейшая судьба этих попавших в руки НКВД «борцов за свободу»? Большинству из них было объявлено, что они заслуживают самого сурового наказания, но в связи с победой над Германией Советское правительство проявило к ним снисхождение, освободив от уголовной ответственности за измену Родине, и ограничилось отправкой на спецпоселение сроком на 6 лет.
Такое проявление гуманизма явилось для пособников фашистов полной неожиданностью. Вот характерный эпизод. 6 ноября 1944 года в Мурманск прибыли два английских корабля, на борту которых находились 9907 бывших советских военнослужащих, сражавшихся в рядах немецкой армии против англо американских войск и взятых ими в плен.

Согласно статье 193 22 тогдашнего Уголовного кодекса РСФСР: «Самовольное оставление поля сражения во время боя, сдача в плен, не вызывавшаяся боевой обстановкой, или отказ во время боя действовать оружием, а равно переход на сторону неприятеля, влекут за собою – высшую меру социальной защиты с конфискацией имущества» . Поэтому многие «пассажиры» ожидали, что их расстреляют сразу же на мурманской пристани. Однако официальные советские представители объяснили, что Советское правительство их простило и что они не только не будут расстреляны, но и вообще освобождаются от привлечения к уголовной ответственности за измену Родине. Больше года эти люди проходили проверку в спецлагере НКВД, а затем были направлены на 6 летнее спецпоселение. В 1952 году большинство из них было освобождено, причем в их анкетах не значилось никакой судимости, а время работы на спецпоселении было зачтено в трудовой стаж.

Вот характерное свидетельство живущего в Пудожском районе Карелии писателя и краеведа Е. Г. Нилова: «Власовцев привезли в наш район вместе с военнопленными немцами и разместили их в тех же лагерных пунктах. Странный был у них статус – и не военнопленные, и не заключённые. Но какая то вина за ними числилась. В частности, в документах одного жителя Пудожа, значилось: “Направлен на спецпоселение сроком на 6 лет за службу в немецкой армии с 1943 го по 1944 й год рядовым…”. Но жили они в своих бараках, за пределами лагерных зон, ходили свободно, без конвоя» .

Всего в 1946–1947 гг. на спецпоселение поступили 148 079 власовцев и других пособников оккупантов. На 1 января 1953 года на спецпоселении оставались 56 746 власовцев, 93 446 были освобождены в 1951–1952 гг. по отбытии срока.
Что же касается пособников оккупантов, запятнавших себя конкретными преступлениями, то они были направлены в лагеря ГУЛАГа, составив там достойную компанию Солженицыну.

«Подвиг» майора Пугачёва

С хрущёвских времён в фольклор обличителей сталинизма прочно вошёл рассказ Варлама Шаламова «Последний бой майора Пугачёва», в котором изложена душещипательная история побега из колымского лагеря и героической гибели 12 бывших офицеров, невинно осуждённых сталинскими палачами.

Как уже убедились, основная масса освобождённых из плена советских военнослужащих благополучно проходила проверку. Но даже те из них, кто арестовывался органами НКВД, в большинстве своём отделывались ссылкой. Чтобы попасть на Колыму, надо было совершить что то серьёзное, запятнать себя конкретными преступлениями на службе у гитлеровцев. Не стали исключением из этого правила и прототипы шаламовских «героев».

О том, как выглядел «подвиг майора Пугачёва» на самом деле, рассказал Александр Бирюков в телепередаче «Шаги победы», показанной по Магаданскому телевидению 5 сентября 1995 года. Оказывается, такой факт действительно имел место. Бежали, предварительно задушив вахтенного караульного. В перестрелках с преследующими их солдатами убили ещё несколько человек. И действительно, из 12 «героев» 10 являлись бывшими военными: 7 человек – власовцы, избежавшие высшей меры только потому, что после войны в СССР была отменена смертная казнь. Двое – полицаи, добровольно перешедшие на службу к немцам (один из них дослужился до чина начальника сельской полиции), расстрела или петли избежали по той же причине. И только один – бывший морской офицер, имевший до войны две судимости по уголовным статьям и попавший в лагерь за убийство милиционера при отягчающих обстоятельствах. При этом 11 из 12 имели отношение к лагерной администрации: нарядчик, повар и т. п. Характерная деталь: когда ворота «зоны» оказались широко распахнутыми, из 450 заключённых за беглецами не последовал больше никто.

Ещё один показательный факт. В ходе погони 9 бандитов были убиты, трое же уцелевших возвращены в лагерь, откуда, спустя годы, но ещё до окончания полученного ими срока, вышли на волю. После чего, вполне возможно, рассказывали внукам о том, как безвинно страдали в годы «культа личности». Остаётся лишь в очередной раз посетовать на излишнюю мягкость и гуманность сталинского правосудия.

После капитуляции Германии встал вопрос о передаче перемещённых лиц непосредственно через линию соприкосновения союзных и советских войск. По этому поводу в мае 1945 года состоялись переговоры в германском городе Галле. Как ни артачился возглавлявший делегацию союзников американский генерал Р. В. Баркер, пришлось ему 22 мая подписать документ, согласно которому должна была состояться обязательная репатриация всех советских граждан, как «восточников» (т. е. проживавших в границах СССР до 17 сентября 1939 года), так и «западников» (жителей Прибалтики, Западной Украины и Западной Белоруссии).

Но не тут то было. Несмотря на подписанное соглашение, союзники применяли насильственную репатриацию лишь к «восточникам», передавая советским властям летом 1945 года власовцев, казаков атаманов Краснова и Шкуро, «легионеров» из туркестанского, армянского, грузинского легионов и прочих подобных формирований. Однако ни одного бандеровца, ни одного солдата украинской дивизии СС «Галичина», ни одного служившего в немецкой армии и легионах литовца, латыша или эстонца выдано не было.

А на что, собственно, рассчитывали власовцы и другие «борцы за свободу», ища убежища у западных союзников СССР? Как следует из сохранившихся в архивах объяснительных записок репатриантов, большинство власовцев, казаков, «легионеров» и прочих «восточников», служивших немцам, совершенно не предвидело, что англичане и американцы будут насильно передавать их советским властям. Среди них царило убеждение, что скоро Англия и США начнут войну против СССР и в этой войне новым хозяевам понадобятся их услуги.

Однако здесь они просчитались. В то время США и Великобритания всё ещё нуждались в союзе со Сталиным. Чтобы обеспечить вступление СССР в войну против Японии, англичане и американцы готовы были пожертвовать какой то частью своих потенциальных холуёв. Естественно, наименее ценной. «Западников» – будущих «лесных братьев» – следовало поберечь. Вот и выдавали понемногу власовцев да казаков, чтобы усыпить подозрения Советского Союза.
С осени 1945 года западные власти фактически распространили принцип добровольности репатриации и на «восточников». Насильственная передача Советскому Союзу советских граждан за исключением лиц, отнесённых к категории военных преступников, прекратилась. С марта же 1946 года бывшие союзники окончательно перестали оказывать какое либо содействие СССР в репатриации советских граждан.

Однако военных преступников, хотя и далеко не всех, англичане и американцы Советскому Союзу всё таки выдавали. Даже после начала «холодной войны».

Вернёмся теперь к эпизоду с «простыми крестьянами», о трагической судьбе которых стенает Солженицын. В процитированном отрывке ясно сказано, что эти люди пробыли в руках англичан два года. Следовательно, они были переданы советским властям во второй половине 1946 года или же в 1947 году. То есть, уже во время «холодной войны», когда бывшие союзники никого, кроме военных преступников, насильно не выдавали. Значит, официальные представители СССР предъявили доказательства, что эти люди являются военными преступниками. Причем доказательства, неопровержимые для британского правосудия, – в документах Управления Уполномоченного Совмина СССР по делам репатриации постоянно говорится, что бывшие союзники не выдают военных преступников из за недостаточной, по их мнению, обоснованности отнесения этих лиц к такой категории. В данном же случае сомнений в «обоснованности» у англичан не возникло.

Надо полагать, эти граждане вымещали свою «горькую обиду на большевиков», участвуя в карательных операциях, расстреливая семьи партизан и сжигая деревни. Властям Великобритании поневоле пришлось выдать «простых крестьян» Советскому Союзу. Ведь английским обывателям ещё не успели разъяснить, что СССР – «империя зла». «Общественный гнев» у них вызвало бы именно укрывательство лиц, участвовавших в фашистском геноциде, а не их выдача.

[Кадук]

Здравствуйте. Я не историк и "внутренней кухни" исторической науки не знаю, поэтому хочу спросить публично.

Мой прадед в 1945-1947 годах был водителем одного из генералов, руководивших репатриацией советских граждан из Европы в СССР, по службе неоднократно бывал в тюрьмах и концлагерях, где с 1945 года содержались эти люди, и в общем был очевидцем деятельности РККА и НКВД в послевоенных Германии, Австрии и Чехии. Он умер до моего рождения, но в последние годы жизни внучка (моя мама) со слов записала его воспоминания об этом, о которых все потом благополучно забыли. На днях я случайно вспомнил об их существовании - они, оказывается, сохранились - и прочитал. Скажу прямо: интересно и сильно непохоже на то, что по соответствующим запросам выдаёт для ознакомления Гугл. Словом, я считаю эти воспоминания представляющими историческую ценность.

Вопрос: так ли это и, если да, как ими лучше распорядиться? Оцифровать и выложить (куда?) в открытый доступ? Попробовать издать книгой на русском языке? Перевести на английский? Что-то ещё?

Буду благодарен за ответы и/или советы.

Лучше внимательно изучите на предмет отношения к заключенным и их быт.
Возможно в скорости эти сведенья Вам пригодятся.
А с воспоминаниями что делать?
Если бумага не наждачная - используйте по назначению предварительно размяв.
Не стоит благодарностей.

[Дамир Закиров]

Мой прадед в 1945-1947 годах был водителем одного из генералов, руководивших репатриацией советских граждан из Европы в СССР, по службе неоднократно бывал в тюрьмах и концлагерях, где с 1945 года содержались эти люди, и в общем был очевидцем деятельности РККА и НКВД в послевоенных Германии, Австрии и Чехии.

Репатриироаанные в тюрьмах и концлагерях не содержались. Они проходили проверку и после этого направлялись на территорию СССР, где приобретали полные права и обязанности советских граждан.

"После капитуляции Германии началось массовое возвращение граждан, насильственно оторванных от Родины. Едва советские и союзные войска сомкнули тиски, окончательно раздавив гитлеровский вермахт, советские люди стихийно хлынули по всем дорогам на восток. Большинство их оказалось в зоне действия англо-американских войск, и сразу же после капитуляции Германии началась подготовка к приему советских граждан от союзников. Ее содержание изложено в справке, подготовленной в середине мая 1945 г. в НКВД СССР, которая приведена ниже (с сокращениями):

1. Всего организуется по директиве Ставки (№ 11086 от 11 мая 1945 г.) лагерей для приема репатриируемых советских граждан, освобожденных союзными войсками, — 100 на 10 000 каждый, в том числе:
1-й Белорусский фронт — 30;
2-й Белорусский фронт — 15;
1-й Украинский фронт — 30;
2-й Украинский фронт — 10;
3-й Украинский фронт — 10;
4-й Украинский фронт — 5.

2. Проверка Ставкой возложена:
а) бывших военнослужащих Красной Армии — на органы «СМЕРШ»;
б) гражданских лиц — на проверочные комиссии представителями НКВД, НКГБ и «СМЕРШ» под председательством представителя НКВД.

3. Для приема и проверки гражданских лиц на фронтах в составе 100 лагерей выделяется 30 лагерей, в которые и будут направляться все гражданские лица для проверки, в том числе:
на 1-м Белорусском фронте — 9;
на 2-м Белорусском фронте — 5;
на 1-м Украинском фронте — 8;
на 2-м Украинском фронте — 3;
на 3-м Украинском фронте — 3;
на 4-м Украинском фронте — 2.

На этих же фронтах имеется 46 сборных пунктов для приема советских граждан,
освобожденных советскими войсками, в том числе:
1-й Белорусский фронт — 10;
2-й Белорусский фронт — 6;
1-й Украинский фронт — 15;
2-й Украинский фронт — 6;
3-й Украинский фронт — 5;
4-й Украинский фронт — 4.

4. Руководство работой проверочных комиссий возложено приказом НКВД СССР от 14 мая на уполномоченных НКВД СССР по фронтам, а там, где таковых нет, — на начальников войск охраны тылов…

6. Для пропуска репатриантов установлено 9 пунктов, из них 7 — Висмар, Кравлетц, Пархим, Магдебург, Дессау, Торгау и Риза. Остальные два будет назначены позже.

Начало приема советских граждан намечено с 21—22 мая по 3000—5000 на каждом пункте.

7. Товарищ Берия написал в ГОКО (Государственный Комитет Обороны. — В.З.) письмо с предложением не задерживать репатриантов во фронтовых лагерях больше 10 дней. После регистрации все советские граждане подлежат направлению к месту постоянного жительства, где органы НКВД и НКГБ будут обязаны их в последующем проверить. Военные подлежат направлению в запасные части НКО[30].

Массовая репатриация фактически завершилась в первой половине 1946 г. В последующие годы репатриация резко пошла на убыль. До 1 июля 1952 г. было репатриировано 4 305 035 советских [266] граждан, из них 162 403 — в 1944 г., 3 888 721 — в 1945 г., 195 273 — в 1946 г., 30 346 — в 1947 г., 14 272 — в 1948 г., 6542 — в 1949 г., 4527 — в 1950 г., 2297 — в 1951 г. и 654 — в январе — июне 1952 г."

Где тут тюрьмы и концлагеря? В тюрьмах и концлагерях сидели те иностранные граждане, кто этого заслуживал, а репатриированные проходили через пункты приёма.

[Кадук]

Дамир, не мешайте таким публиковать "труды прадедушек" БАМ нуждается в рабочих руках.