История РусиПервая Отечественная война

С 862 до 1721 год
Аватара пользователя
Автор темы
Gosha
Сообщений в теме: 1
Всего сообщений: 15542
Зарегистрирован: 25.08.2012
Откуда: Moscow
 Первая Отечественная война

Сообщение Gosha »

«ДНЕВНИК МАРИНЫ МНИШЕК» — ПАМЯТНИК СМУТНОГО ВРЕМЕНИ
РОССИЯ И РЕЧЬ ПОСПОЛИТАЯ В «СМУТНОЕ ВРЕМЯ» НАЧАЛА XVII ВЕКА».


«Смута», начавшаяся с появления в пределах Московского государства самозваного «царевича Дмитрия Ивановича», изменила направление российской истории, сломала многие сложившиеся в Древней Руси представления и стереотипы. «Смута» породила свою мифологию. Борьба с иностранными врагами, поляками и литовцами, подданными Речи Посполитой — государства, объединявшего Королевство Польское и Великое княжество Литовское, создала один из самых стойких образов массового исторического сознания — героической защиты Отечества против иноземного нашествия. Ее олицетворением в памяти потомков стали Кузьма Минин, Дмитрий Пожарский и Иван Сусанин, самые известные теперь деятели Смутного времени. Их, не задумываясь, назовет каждый, отвечая на вопрос, что он знает о Смуте в России в начале XVII века. Но эту эпоху нельзя рассматривать только как «польско-литовскую интервенцию» и борьбу с ней русских патриотов. Она сложнее такого упрощенного толкования. В Смутное время прежде всего подвергся испытанию государственный порядок, созданный при Иване Грозном, с его жестокой централизацией, ликвидацией самостоятельности огромных территорий, закрепощением целых сословий и превращением всех жителей Московского государства в царских «холопей».

Изображение
За всеми сложностями и хитросплетениями большой государственной политики (соседние государства, такие как Речь Посполитая и Швеция, не были сторонними наблюдателями) нельзя упускать из виду, что уже современники Смуты искали возможности справедливого общественного устройства.

Появление самозванца впервые многим позволило сделать осознанный выбор в пользу своего царя, а его обещания «жаловать» под¬данных давали надежду всем, от крестьянина до дворянина, на устранение прежнего, не устраивавшего их государственного порядка. Поэтому прав выдающийся русский историк Василий Осипович Ключевский, когда он говорил в «Курсе русской истории» о Лжедмитрии I: «Винили поляков, что они его подстроили, но он был только испечен в польской печке, а заквашен в Москве». Напротив, самозванный московский «царевич» не получил в Речи Посполитой достаточной поддержки, хотя и сумел заинтересовать своей персоной некоторых польских магнатов — Вишневецких, Мнишков, а через них даже самого короля Сигизмунда III. От Лжедмитрия I в Речи Посполитой требовался недюжинный политический расчет, умение идти на компромиссы в преодолении разногласий на почве религии. Но при этом он не стал игрушкой в чужих руках, сохранил человеческое достоинство и искренность, что и стало залогом успеха в овладении московским престолом.

Сколь свободен и уверен был в проявлении своих чувств самозваный «царевич Дмитрий Иванович», достаточно свидетельствует история его знакомства с Мариной Мнишек. Хорошо зная традиционализм московских порядков, религиозную нетерпимость к католикам, видя значительные различия в поведении, одежде, вкусах польской шляхтенки и московских боярышен, он сделал свой выбор, поставив на карту все — власть и жизнь. Рассчитывая свои шаги, он не мог не понимать, какой козырь давал в руки врагам. И все же Лжедмитрий решительно порывает с традицией, заключает с Ю. Мнишком брачный договор о женитьбе на его дочери, обещая Марине Мнишек отдать во владение Новгород и Псков, а тестю — Северские города и половину Смоленска.

Короткое царствование Дмитрия Ивановича оставило больше вопросов, чем дало ответов о направлении его государственной политики. Во взаимоотношениях России и Речи Посполитой, на первый взгляд, тогда намечалось сближение. В это время происходил интенсивный обмен посольствами. 23 августа 1605 года из Кракова в Москву отправлен послом Александр Гонсевский. В свою очередь, от Лжедмитрия I к Сигизмунду III выехал Афанасий Власьев, о миссии которого подробно рассказывается в «Дневнике Марины Мнишек». На аудиенции у короля Афанасий Власьев говорил о коронации Дмитрия Ивановича, союзе против турок и просил разрешения на брак его государя с Мариной Мнишек.

П. Пирлинг, автор исследования «Дмитрий Самозванец», писал: «Такая миссия являлась прекрасным случаем показать себя во всем блеске и вызвать, если не симпатии, то хотя бы удивление поляков. Эта тенденция сказывалась во всей организации посольства. Московские послы окружили себя величайшей роскошью; они сыпали щедрыми подарками, выставляя напоказ богатство своего государя. Изобилие этих подарков поразило присутствующих. Самые взыскательные сочли их вполне достойными истинно царской щедрости; не мудрено, что разорившиеся магнаты предались самым фантастическим мечтам». Афанасий Власьев, получив благословение короля, исполнил роль жениха на обручении с Мариной Мнишек в Кракове.

Кульминацией сближения России и Речи Посполитой стало путешествие почти двухтысячной свиты Марины Мнишек, ее отца и их приближенных через русские земли в Москву на коронацию и последовавшее брачное торжество. В составе этой свиты был и автор «Дневника», писавший, что интерес русских к такому диковинному зрелищу казался назойливым, приготовленные для поляков жилища — неприспособленными. Но многое искупила в их глазах пышная встреча в Москве.

Вся первая половина мая 1606 г. прошла в непрерывных празднествах, пирах, балах. Звучала музыка, разноязыкие речи, лилось вино, яства сменялись одно другим. Очевидцы отмечают необычайную оживленность царя Дмитрия Ивановича, переодевавшегося то в гусарское, то в московское платье и в веселье забывшего о многом: о столкновении с польскими послами Николаем Олесницким и Александром Гонсевским, не пожелавшими именовать Дмитрия Ивановича императором (а именно этого домогался самозванец от Сигизмунда III), о глухом ропоте, как оказалось—не случайном, московской толпы, подогревавшейся боярами-заговорщиками.

На вершине могущества и счастья, 17 мая 1606 г., окончилась жизнь этого загадочного человека, скрепившего своей кровью мерт¬вый узел противоречий, завязавшихся между Россией и Речью Посполитой. Пришло время платить по счетам, и все промахи Лжедмитрия были беспощадно использованы. Особенно же — те случаи, когда вчерашний царь пытался изменить привычный московский порядок. Едва ли не основным его преступлением было сочтено стремление разрушить православную веру, а главным аргументом обвинения — женитьба на Марине Мнишек. Четыре дня спустя после переворота в рассылавшихся во все города грамотах от имени матери царевича Дмитрия, бывшей царицы Марии Федоровны, о самозванце писали: «Был на Московском государстве, и церкви Божии осквернил, и веру христианскую хотел попрати, взял девку из Польши латинския веры и не крестил ее, венчался с нею в соборной церкви Пречистыя Богородицы, и помазал ее миром, и венчал ее царским венцом, и учинити хотел в Российском государстве люторскую и латынскую веру, и, по своему злокозненному умыслу, всех хотел от Бога отвести».

Марина Мнишек и ее отец случайно уцелели во время мятежа 17 мая 1606 г., хотя и их жизни угрожала реальная опасность. Правительство нового царя Василия Ивановича Шуйского взяло их под свою защиту, так как понимало, сколь нежелательны были бы последствия их гибели в Москве.
Неожиданно правительство столкнулось с непризнанием его власти в землях, ранее активно поддерживавших Лжедмитрия I. Содержание поляков в Москве провоцировало москвичей на новые грабежи. Чтобы обеспечить безопасность «интернированных» поляков, было принято решение разослать их по разным городам под присмотром специально назначенных приставов. Местом ссылки стали замосковные города Тверь, Кострома, Ростов, Ярославль.

В августе 1606 г. из Москвы отправили караван почти в 400 человек с оружием, лошадьми, сохранившимся скарбом, — увозивший из столицы неудачливую царицу Марину Мнишек и ее отца. Местом их конечной остановки был выбран Ярославль. На полтора года этот город стал их пристанищем. В это время оба правителя, Василий Шуйский и Сигизмунд III, столкнулись с серьезнейшими внутренними проблемами, с выступлениями своих подданных: в России — под знаменами Ивана Болотникова, в Речи Посполитой — под хоругвью краковского воеводы Николая Зебжидовского. Но даже занятые внутренними распрями, монархи не могли забыть о межгосударственном кризисе, во многом влиявшем на настроение московских служилых людей и польской шляхты.
Вероятности отрицать не могу, достоверности не вижу. М. Ломоносов

Реклама
  • Похожие темы
    Ответы
    Просмотры
    Последнее сообщение

Вернуться в «История Руси»