Политические инструменты Руси ⇐ История Руси

[Gosha]

«Наша историография сплоченно противостоит зарубежной исторической идеологии в понимании характера государственного строя древней Руси, признавая его классовым, феодальным, основанным на эксплуатации, и с этой позиции оценивает органы власти и управления того времени, то есть Русь в политическом плане не отставала от Европейских государств, а порой их даже опережала. Предлагаем анализ классовой природы некоторых важнейших институтов государственной власти древней Руси, а также ряд особенностей вассалитета на территории древнерусского государства».

СОБОР

Собор в интересующем нас смысле сословного собрания впервые упоминается в летописи под 1187 годом. Под этим годом в волынском своде находим отрывок галицкой летописи, в котором рассказывается, что Ярослав Осмомысл, когда состарился и «позна ся худ», решил передать княжение Олегу, незаконному сыну от Настасьи, в обход Владимира. Он «созва мужи своя и всю Галичкую землю позва же и съборы вся и монастыре и нищая и силныя и худыя». Князь обратился к собравшимся с речью: «Отци и братья и сынове, се уже отхожю света сего суетьнаго и иду ко творчю своему, а согреших паче всих, яко же ин никто же сгреши. А отци, братья, простите и отдайте». И «тако плакашеся,— продолжает летописец,— по три дни передо всими съборы и передо всими людми».

После выхода в свет труда М. Н. Тихомирова по истории древнерусского города, в котором не только поставлена и разработана проблема городового строя, но и тщательно определен социальный состав горожан, мы вправе отказаться от односторонней трактовки таких терминов, как «киевляне»- («кияне»), «галичане», и им подобных, а также «люди», «горожане» и «мужи», отказаться от попыток отождествлять их либо только с феодалами, либо только с торгово-ремесленным населением.

В жизни все было гораздо сложнее, и любой из этих терминов требует при каждом упоминании специального источниковедческого анализа. Например, термин «галичане» употребляется и в широком значении «горожан», и в значении только «бояр». Слово «люди» («людье») имеет в летописи два главных значения: во-первых, люди вообще, вне классов, во-вторых, в сословном смысле слова, с добавлением прилагательных «простые» или «добрые», последнее, как правило, означало купцов.

Нужно, однако, подчеркнуть, что на Руси, где шел процесс формирования правящих сословий — боярства (в меньшей мере дворянства) и духовенства и угнетенного сословия — «людей» (черных, меньших и т. п.), купечество еще не имело очерченных сословных прав. Получая от княжеской власти известные льготы имущественного и личного характера, купцы стояли много ниже бояр и в сословном смысле относились к «людям». В этом отношении древнерусское купечество не отличалось от своих зарубежных собратьев.

Возвращаясь к собору 1187 года, заметим, что едва ли Осмомысл три дня кряду повторял свои покаяния. И действительно, ниже упомянута его деловая речь, когда он «молвяшеть мужемь своим: „Се аз одиною худою своею головою ходя удержал всю Галичкую землю, а се приказываю место свое Олгови, сынови своему меншему, а Володимеру даю Перемышль“».

Собор закончился «рядом», то есть утверждением княжого распоряжения: Ярослав «урядив я» и «приводи» пострадавшего на этом деле Владимира «ко хресту и мужи галичкыя на семь, яко ему не искати под братом Галича». Чрезвычайное событие в политической жизни — желание князя подкрепить свои действия поддержкой разных групп правящего сословия — породило этот собор, что не помешало, впрочем, галицким мужам по смерти Осмомысла вступить в сговор с Владимиром и передать ему стол.

Собор был по составу довольно широк: были созваны князья союзные и вассальные («братья и сынове»), бояре, дворяне и мужи градские («мужи своя», «вся Галичкая земля»), духовная знать — епископы и игумены соборных церквей и монастырей («съборы вся и монастыре», «отци»). Упомянутые летописцем в конце перечня «нищая... и худыя» — это принятый в древней Руси литературно-церковный оборот и декорум любой «праведной» княжеской кончины.

Думать так заставляет сообщение летописи о роли этих «нищих». Князь «повеле раздавати имение свое монастыремь и нищим и тако даваша по всему Галичю по три дни и не могоша раздавати». А главное — не нищие и убогие, а галицкие мужи были приведены к присяге («приводи Володимера ко хресту и мужи галичкыя»), и именно они затем и сорвали решение собора («бысть мятеж велик в Галичкой земли, и здумавше мужи галичкыи с Володимером, переступивше крестное целование»). Иначе и быть не могло: смешно даже предполагать, что в стране, где законом была Русская Правда, нищие и убогие решали, кому занять княжой стол Осмомысла в XII веке.

Пытаясь передать Галич по наследству, Осмомысл, конечно, учел печальный опыт своего черниговского собрата Игоря, занявшего киевский стол вопреки воле магистрата. В Киеве тоже произошел «собор» — народное восстание с целью убить Игоря, которое летописец характеризует как «лукавый же нечестивый събор»; в нем нищие и убогие могли участвовать, ибо восставшие «вопияше, глаголя: „побейте, побейте!"» князя, это отголоски бывшего народоправства, мало чем отличавшиеся от скандинавских тингов.

Примечательно, что по сходному с галицким поводу был собран собор во Владимиро-Суздальской земле. Здесь в 1211 г. Всеволод Большое Гнездо, желая передать великокняжеский стол сыну Юрию в обход Константина, «созва всех бояр своих с городов и с волостей, епископа Иоана и игумены, и попы, и купце, и дворяны и вси люди, и да сыну своему Юрью Володимерь по собе и води всех к кресту и целоваша вси людие на Юрьи; приказа же ему и братию свою». Старший сын Константин «слышев то и вздвиже бръви собе с гневом на братию свою, паче же на Георгиа». Кончилось дело тем, что после недолгой распри, приведшей к Липицкой битве, великим князем стал все же Константин.

Поражает сходство обстоятельств созыва и результатов галицкого и владимирского соборов. Владимирский собор включает те же сословные группы, что и галицкий, но летопись детальнее характеризует их. Это бояре (вероятно, кормленщики) из городов и волостей, церковная знать (епископ, игумены, попы) и, здесь особо выделенные, купцы и дворяне. Специальное упоминание дворянства и купечества свидетельствует об их возрастающем политическом значении. Можно лишь гадать о том, насколько полно та или иная сословная группа была представлена на этих соборах. В обоих случаях собор созывал сам князь. Созыв подобного рода соборов позволяет говорить о достаточно развитом и оперативно действующем административном аппарате на Руси XII—XIII веков. Собор — это своего рода расширенный совет, созванный для обсуждения сравнительно второстепенного законодательного вопроса. Всенародным его могли считать те, кто правил именем народа, и, конечно, княжеские летописцы. Законодательная деятельность собора не может, однако, идти ни в какое сравнение с той, которую осуществляли княжеские советы и снемы.

Хронологически зарождение соборов в нашей стране совпадает с появлением парламента как органа феодальной знати во Франции. Монгольское нашествие надолго заглушило развитие этого института на Руси.

[Gosha]

СОВЕТ

Первые сведения о совете восходят к до киевской старины и выражены летописцем словом «сдумаша». Этот термин очень непростой и требует в каждом случае отдельного рассмотрения, потому что ранний наш источник—Повесть временных лет — памятник не юридический, а повествовательный, притом сложного состава, с сильным церковным акцентом, говорящий о далеком прошлом глухо и в терминах более поздней поры. Летописец писал о политическом строе Руси, и современном, и древнем, как о бессословном. Поэтому, когда он сообщает, что - «поляне», «сдумавше», решили дать хазарам меч от дыма, то термин «поляне» нужно считать не менее сложным, чем «кияне» или «новгородцы».

Понять этот термин правильно можно лишь в том случае, если видеть в дофеодальной Руси конфедерацию отдельных земель — полян, северян, кривичей и других, которые находились под властью местной знати, не составлявшей еще единого общерусского правящего сословия. Решение полян в приведенном известии — это решение совета знати одной земли; а решение руси, чуди, словен, кривичей и других о призвании варягов для «наряда» — это решение совета знати нескольких земель — членов конфедерации. В последней своей работе Б. Д. Греков намечал именно такую трактовку вопроса.

Предлагаемое понимание термина «поляне» и сходных в этих текстах можно подкрепить тем, что все это были, по словам летописца, «княжения», то есть Русь до ее объединения представляла собой конфедерацию княжений, выросших на землях бывших племен. Из истории поморских славян, а также пруссов на аналогичной стадии их общественного развития мы знаем, что решения той или иной земли принимались советом знати. Наконец, мы имеем убедительное свидетельство о древлянах, бывших непрочной частью нового единого государства. Здесь правили не «велиции князи», подручные Киеву, а местные, сохранившие порядки дофеодального строя власти.

Древляне вовсе не безвластны, у них есть князь и знать. Когда встал важный для их земли вопрос, «сдумавше со князем» и «послаша» послов к Ольге. Посланные говорят: «посла ны... земля», но это не собор земли, ибо сами послы — «лучьшие люди», «идеже держать Деревьскую землю», то есть нобили; ответственность за все дела несут «старейшины», которых Ольга позднее и захватила. Можно полагать, что там, где объединение земель в одно государство шло более мирно, советы знати земель вливались в совет при великом князе.

Этот совет существовал до торжества феодальной раздробленности и достаточно отражен источниками. Решая вопрос о принятии христианства, Владимир I «созва» не нищих и убогих, а бояр и старцев градских (ниже князь именует их «дружиной»), чтобы получить их совет: «да что ума придаете». Собравшиеся решили сложный вопрос.

Термин «дружина» Владимир понимал широко: это бояре, гриди (будущие дворяне), сотские, детские, словом, нарочитые мужи. Эту дружину он любил, «с ними думая о строи земленем (т. е. политическом строе), и о ратех (т. е. вопросах мира и войны), и об уставе земленем (т. е. о государственном законодательстве)». Следовательно, совет раннефеодальной Руси — это высший орган государственной власти. С торжеством феодальной раздробленности эта функция в общерусском масштабе перейдет, как мы увидим, к великокняжеским снемам. После принятия христианства для решения некоторых законодательных вопросов привлекалась церковная знать: закон о казни разбойников присоветовали Владимиру епископы; позднее епископы же и старцы предложили заменить казнь вирой, и Владимир их предложение утвердил, сказав: «Тако буди».

Когда раннефеодальное государство стало дробиться, возросло значение дворян, которые требовали места под солнцем и кое-где от случая к случаю заменяли старую знать. Летопись (впитав информацию Яна Вышатича) отразила эти ранние противоречия сословных групп. Ян помнил случай, когда Святополк, решая вопрос о войне против половцев, «не здумав с болшею дружиною отнею», но «совет створи» с другой группой феодалов, по мнению Яна,— с людьми «несмышлеными».

Владимир Мономах признавал значение совета. В «Поучении» он говорит и о совете, и о суде: «Седше думати с дружиною или люди оправливати». С развитием политической раздробленности советы действовали во всех княжествах. Суздальский князь Юрий Долгорукий хотел было посадить в Киев своего вассала, «бояре же размолвиша» его, говоря: «Брату твоему не удержати Киева, да не будеть его ни тобе, ни оному», и Юрий, «послушавше бояр», остался княжить сам. В другой раз он, «сдумав с детми своими и с мужи своими», изменил намеченный военный план. Советы поначалу содействовали укреплению княжеской власти на местах. В дальнейшем более сильные князья меньше считались с советом. Так, Всеволод Большое Гнездо правил и судил, «не обинуяся лица силных своих бояр». Однажды на совете его черниговские и рязанские вассалы предложили воевать, он же «не улюби думы» и пошел на мир. Но вообще-то и он сотрудничал с советом: когда из Новгорода пришли послы просить сына его на княжение, то Всеволод, «здумав с дружиною своею», дал им сына. Юрий Всеволодович занял владимирский стол и, «сдумав с братьею своею и с бояры», отпустил рязанских князей из плена.

В Галицкой земле местные бояре однажды «сдумаша», чтобы их князь не участвовал в битве, они же прогнали со стола князя Владимира, который «думы не любяшеть с мужми своими». С советом решали дела князья Романовичи. В мирное время в состав совета входил епископ: черниговская княгиня решала дела, «сгадавши с пискупом и с мужи князя своего с передними», в их числе упомянут тысяцкий; эти же мужи названы «дружиною». Но это не вся дружина, а лишь ее избранная боярская часть — совет, ибо епископ сообщал, что «дружина ти по городам далече».

Киевский князь Вячеслав, «сдумав с Мьстиславом [Изяславичем] и с мужьми», решил не пускать черниговского князя в Киев. Когда Всеволод Большое Гнездо потребовал себе доли в «Русской земле» за участие в ее защите, то великий князь Рюрик, понимая, что без Всеволода «нельзе быти», начал «об- мышляти с мужи своими», думать «с братьею и с мужи своими» и дал суздальскому князю требуемое. Таким образом, повсюду бояре, мужи — советники князей.

При рассмотрении хозяйственных вопросов на совет приглашались лица, понимавшие в них толк. Ростислав, заняв киевский стол по смерти Вячеслава, собрал совет для рассмотрения насущных дел: «созва мужи» покойного князя, а также тиунов и ключников. С ними князь «изрядил» имущество Вячеслава, одну часть отдал церкви, а другую — княгине. Ближняя дружина — совет — всегда была в курсе планов князя; когда Мстислава обвинили в измене и он то «яви» своей дружине, она отвергла обвинение, заявив: мы не знали — значит, не было, «тобе без нас того нелзе было замыслити, ни створи- ти». Члены совета назывались «думцами».

По мере того как крепли города, возрастало политическое значение «старцев градских», которые стали называться «мужами градскими». В вольных городах представители магистрантов входили в состав княжеского совета. Волынский князь Изяслав сидел в Киеве, когда черниговские князья пригласили его воевать с суздальским князем. Изяслав «съзва бояры своя и всю дружину свою [и] кияне». Участие киевлян в совете понятно, ибо война требовала денег и людей. На этот раз Киев нашел невыгодным выступать, но разрешил (как это бывало и в Новгороде) набрать добровольцев («тот добр, кто по мне пойдет»). В другой раз Киев поддержал войну с Юрием Долгоруким, что и выразили его представители («кыяне же рекоша... да поидеть всякой без оминки, аще кои может уже древо в руце взяти, а кто ли не пойдет, того нам дай, да сами побьем и»).

Городской вооруженный контингент киевлян и черных клобуков сохранял за собой право участвовать (понятно, через представителей) в княжом совете и во время походов. Изяслав во время похода «созвавше братью свою и почаша думати», на совете, кроме его дружины и дружин союзных князей, присутствовали и киевляне. Когда киевляне и черные клобуки высказались против продолжения похода, князю пришлось прервать его. Более подробно вопрос о влиянии магистратов на деятельность совета при князе рассмотрим в связи с вечем. Когда на Галичине временно ослабла великокняжеская власть в начале XIII века, здесь отмечаются самостоятельная деятельность боярского совета (думы) и даже попытки бояр «вокняжиться» в Галиче. Позднее, при Болеславе — Юрии II, особенно возросла роль боярского совета.

Совет при князе — явление, типичное не только для Руси, но и для других стран средневековой Европы. Ничего специфического в русском совете не было, потому и представители союзных государств, имевшие земельные держания на Руси, допускались к участию в нем. Знатный византиец Андроник, живя в Галиче, заседал в княжеской думе. О совете, решавшем вопрос относительно союза с папской курией, сообщает Плано-Карпини: князья Даниил и Василько («совещались между собой, с епископами и другими достойными уважения людьми». Без участия Даниила, местного великого князя, совет не считал себя правомочным решать это дело.

Обзор известий о совете позволяет заключить, что феодальный совет при князе — однопалатный сословный орган, давний устойчивый институт политического строя древней Руси. В состав совета входили вассалы князя и бояре, в мирное время — духовная знать, в военное время — руководители союзников. При обсуждении дел, касавшихся вольных городов, в которых князь правил по «ряду», в совете участвовали представители магистратов. Члены княжеского совета назывались «думцами», с которыми князь думал о делах. Совет имел многообразные формы; участники могли собираться и в княжеском тереме, и в сенях, и в шатре, и в монастыре, и сидя на конях,— суть его от этого не менялась.

Совет при князе возник как верховный орган власти раннефеодального государства; он поглотил советы знати объединенных земель. Во времена феодальной раздробленности советы стали действовать при князьях отдельных самостоятельных земель. Ведению совета подлежали вопросы законодательства, управления, отношений с церковью, внешней политики сперва всей Руси, затем — отдельных земель. При участии совета князь вершил и свой суд. Решения совета не были обязательны для более сильных князей. При отсутствии князя и в пору между княжений совет брал на себя его функции. Каких-либо элементов народоправства или соборности в деятельности совета не обнаруживается.