АВГУСТ - 1942

Сообщение **Gosha** » 03 апр 2020, 15:47

«Боевые действия на центральном участке советско-германского фронта в течении 70 лет не привлекали особого внимания. По сути сколько-то заметные военно-исторические исследования, касающиеся операций на данном направлении, в Советском Союзе и Российской Федерации даже сейчас почти полностью замыкаются на две стратегические операции – «Битву за Москву» (январь 1941–март 1942 г.) и «Операцию Багратион» (июнь–август 1944 г.), между которым лежит малоосвещенный провал длиной более двух лет».

Ржевская наступательная операция августа 1942 года оказалась одной из таких «забытых» операций, несмотря на то что именно о ней Александр Твардовский написал свое знаменитое стихотворение «Я убит подо Ржевом». Точнее, не несмотря, а именно поэтому. По тем же причинам, по которым родилось это бессмертное стихотворение.

К 30.07.1942 г. в составе армии находилось пятнадцать стрелковых и мотострелковых дивизий, четыре стрелковых и девять танковых бригад, мотоциклетный, танковый, минометный, три гвардейских минометных (реактивных), три истребительно-противотанковых и шесть артиллерийских полков, а также двенадцать гвардейских минометных дивизионов. Восемь стрелковых (16-я Гв.; 52-я; 78-я; 111-я; 139-я; 183-я; 220-я; 379-я) и 2-я Гв. мотострелковая дивизия, три стрелковых (114-я; 132-я; 136-я) и восемь танковых бригад (28-я; 35-я; 143-я; 236-я; 238-я; 240-я; 255-я; 256-я), шесть полков гаубичной и пушечной артиллерии РГК (342-й; 542-й; 545-й; 644-й; 646-й; 1165-й), три ИПТАПа (301-й; 437-й; 758-й), три полка реактивных минометов (40-й; 61-й; 171-й) и десять гвардейских минометных дивизионов из них готовились взломать оборону противника на 12-км полосе Ново-Семеновское – Дежевка – Плотниково, где оборонялись части 87-й и 256-й пехотных дивизий противника (185-й; 187-й; 481-й и 476-й пехотные полки), имевшие во втором эшелоне части 6-й ПД.

Несмотря на начавшийся ночью 29 июля проливной дождь, наступление началось по плану, в 6.30 ч. 30.07.1942 г. советская артиллерия открыла огонь. В 8.00 с залпом десяти дивизионов реактивных минометов дивизии первого эшелона 30-й Армии поднялись в атаку.
Благодаря достигнутой тактической внезапности, чудовищному превосходству в силах в полосе прорыва, хорошо разведанной системе обороны противника и неплохой организации артиллерийской подготовки первый день наступления, несмотря на потери советских войск, местами идущих в атаку по колено в воде из-за непрекращающегося дождя, увенчался успехом. Оборона противника на стыке 87-й и 256-й пехотных дивизий в буквальном смысле рассыпалась.

К исходу дня оборона противника была прорвана на фронте в девять и в глубину в шесть километров, оказалось захвачено 68 пулеметов и 45 артиллерийских орудий.

Понесшие серьезные потери полки 87-й ПД были отброшены влево, положив начало образованию Коростелевского плацдарма; правую половину вклинения пришлось оборонять 481-му пехотному полку. Удержать позиции в полосе главного удара удалось только 476-му ПП, атаки 220-й и 183-й стрелковых дивизий были отбиты, их подразделения откатились на исходные позиции. Этот немецкий успех стал первой ласточкой пробуксовки операции.

Слишком высокие темпы продвижения стрелковых частей 30-й Армии в полосе прорыва привели к отрыву от основной массы танков, застрявших в грязи, и, что еще более важно, внесли непередаваемый хаос в организацию взаимодействия с артиллерией, причем не только приданной, но и своей, дивизионной.

Вопреки распространенному мнению, в данный период советская артиллерия, и до войны не блиставшая высокой средней выучкой своего комсостава, в результате перманентной мобилизации и чудовищных потерь 1941 года справлялась с своими обязанностями очень посредственно. В первую очередь при ведении огня с закрытых огневых позиций.

Если в процессе артиллерийской подготовки по оборонительным полосам противника большинство недостатков при наличии на это времени еще удавалось нейтрализовывать, то поддержка наступающих частей, развивающих наступление в глубине прорыва, очень быстро сходила на нет и, по сути, сводилась только к ведению огня по площадям и прямой наводке. Впрочем, помимо организационных недостатков в применении корректировочных групп и использования их информации, хватало и проблем с материальной частью, достаточно сказать, что переносные радиостанции благодаря ненадежности и недостатку квалифицированных радистов в полковой и дивизионной артиллерии фактически не использовались.

После удачного вклинения в немецкую оборону генерал-лейтенантом Лелюшенко были приняты меры по его расширению, во избежание характерного немецкого подсечения клина ударом с флангов с окружением наступающей группировки, однако больших успехов войскам армии добиться не удалось. Внезапность была потеряна, артиллерия действовала неэффективно, танки на ставшей труднопроходимой местности применялись мелкими группами и, главное, низкая выучка бойцов стрелковых подразделений, помноженная на невысокую квалификацию командиров дивизионного звена, позволили немецкому командованию перехватить боевую инициативу.

Потеря темпов операции при расширении полосы прорыва стала для операции роковой, к 7 августа наступление в первой его фазе выдохлось, требовалось взять оперативную передышку. Прямая дорога к Ржеву тем временем была закрыта подтянутыми под Полунино двумя полками 6-й пехотной дивизии.

II фаза операции началась в 5.50 10.08.1942 г. Упорнейший бой на левом фланге продолжался непрерывно трое суток, пока к 16.00 12.08.1942 г. на участке Бельково – Харино – Теленково немецкая оборона не была «прогрызена», данные деревни превращенные в опорные пункты не были взяты и «группа развития успеха» в составе 28-й и 240-й танковых бригад, усиленных 758-м ИПТАП, не начала развивать наступление в юго-западном направлении, увлекая за собой пехоту.

С 14 августа к операции подключились соединения 29-й Армии, совместно с которыми к 21.00 21.08.1942 г. 139-я, 220-я, 371-я и 374-я СД, а также 114-я и 136-я ОСБР вышли к берегу Волги на фронте Голышкино – Варакино и там закрепились. Попытка форсировать реку с ходу не удалась.
На правом фланге армии обстановка складывалась гораздо сложнее. Дивизии правофланговой группы войск с минимальными результатами истекли кровью на Полунинском рубеже, к 22-му числу с огромным трудом выйдя на рубеж: лес северо-восточнее города Ржев – восточная окраина военного городка – северный берег р. Волга, после чего была взята очередная оперативная пауза перед III этапом операции.

О потерях дивизий правофланговой группы войск 30-й Армии в данный период красноречиво говорит следующее: к вечеру 15.08.1942 г. в 431-м стрелковом полку 54-й СД, насчитывавшей на 30 июля 11 302 человека списочного состава, осталось 9 (девять) «активных штыков». То есть, стрелковые подразделения данной дивизии к данной дате были выбиты полностью.

Начавшаяся 24 августа III фаза операции развивалась удачнее. К исходу 26 числа Армия овладела рядом населенных пунктов, а 16-я Гв.СД, усиленная 35-й ТБР, вышла на северный берег Волги, перерезав тракт Старое и Новое Коростелево – Ржев и заперев части 87-й пехотной дивизии на Коростелевском плацдарме, который 39-й Армии пришлось ликвидировать в следующем месяце. Одновременно под ударами 52-й, 78-й и недавно переданной в состав армии 359-й стрелковых дивизий пал Полунинский узел сопротивления противника. Части 2-й Гв.МСД, 375-й и 220-й стрелковых дивизий завязали бой по овладению северо-восточными окраинами города Ржев. Утром 28 августа 16-я гвардейская и 379-я стрелковая дивизии форсировали Волгу, зацепились за южный берег в районе Знаменского, дав начало кровавой истории Знаменского плацдарма, ничуть не менее мрачной, чем у Невского пятачка, но гораздо менее известной.

К 30 августа силы Армии истощились окончательно, и III фаза операции фактически завершилась. За месяц исключительно кровавых и тяжелых боев войсками 30-й Армии было освобождено до 75 населенных пунктов, продвижение армии на фронте в 24 километра достигло 8 км по правому ее флангу и 15 км по левому. Потерянные вследствие разгромов 1941 года территории возвращались непросто.

По оценкам штаба армии в операции было убито и ранено до 150 000 немецких военнослужащих. 6-я, 87-я и 256-я пехотные дивизии были объявлены разгромленными, 102-я, 129-я, 251-я и 328-я ПД – понесшими большие потери. Цифры потерь противника в людях были завышены по меньшей мере в пять раз на самом деле Вермахт за август 1942 года потеря 28 589 солдат и офицеров.

Сама 30-я Армия, по данным штаба, потеряла в ходе операции 83 075 командиров и красноармейцев – это почти 64% её личного состава в строю оставалось 47 265 человек.

Бои за город Ржев продолжались еще полгода…

Сообщение **Foxhound** » 03 апр 2020, 16:17

Многие годы тема Второй мировой войны является одной из наиболее актуальных и популярных в исторической науке. Об этом свидетельствуют дискуссии на страницах научных журналов и монографий. Одна из причин неослабевающего интереса к данной теме - введение в научный оборот все новых данных, дополняющих и расширяющих горизонты исследований.

Данная публикация затрагивает малоизвестную сторону жизни уральского тыла в годы Великой Отечественной войны - создание и функционирование на территории Южного и Среднего Урала организации, осуществлявшей опеку над несколькими тысячами польских граждан. О неразработанности темы можно судить исходя из следующего факта: по данному вопросу историография на русском языке практически отсутствует, лишь в публикациях польских исследователей и мемуарах работников польского посольства в СССР есть краткие упоминания о существовании и работе представительства в Челябинске1.

Данная статья была создана в ходе работы над написанием кандидатской диссертации по теме «Поляки в Свердловской области в 1939

- конце 1940-х гг.». Именно этим можно объяснить использование документов архивов Москвы, Екатеринбурга, Варшавы и отсутствие в данной работе ссылок на челябинские архивы. Для южноуральских исследователей этот материал дает возможность оценить потенциал архивных данных, находящихся за пределами Челябинской области.

Цель данного исследования - изучить деятельность представительства польского посольства в Челябинске в 1942 г. В связи с этим были поставлены следующие задачи:

проследить вопросы становления данной организации, изучить основные направления и принципы работы, а также провести анализ итогов деятельности польского представительства.

Согласно документам Государственного архива Российской Федерации на Урал (Свердловская, Молотовская, Челябинская области и Башкирская АССР) в течение 1940 г. было депортировано в общей сложности до сорока тысяч2 бывших граждан Польши. Помимо депортированных лиц, на Урал в период 1939-1941 гг. поступали граждане бывшего польского государства, осужденные в Западной Украине и Западной Белоруссии, в том числе, по политиче ским статьям, и прибывшие отбывать срок наказания. Большинство из них было направлено в уральский регион, где располагалась разветвленная лагерная система: БакалЛаг, ИвдельЛаг, БогословЛаг, СевуралЛаг, ВостуралЛаг и т. д.

После восстановления дипломатических отношений между СССР и Польшей на территории Советского Союза была создана сеть представительств (делегатур) польского посольства, главной функцией которой была опека над своими гражданами. Башкирская АССР вошла под юрисдикцию Чкаловской делегатуры, Молотовская область - под опеку польского представительства с центром в городе Кирове. Для остальных двух крупных уральских регионов, Свердловской и Челябинской областей, было решено создать свое собственное представительство.

Город Челябинск имел удобное железнодорожное сообщение с городом Куйбышев, куда были эвакуированы в начале войны все иностранные посольства. К тому же Челябинская область стала одним из тех мест, куда при-

бывали и через которую двигались бывшие польские граждане из северных и восточных регионов РСФСР. Видимо, поэтому было решено открыть польское представительство именно в городе Челябинске. В Свердловске же был организован крупный склад, куда приезжали доверенные лица из разных районов Свердловской области и брали гуманитарную помощь для распределения среди польских граждан3.

Первым руководителем уральской де-легатуры стал Словиковский Генрих Владиславович, 1910 года рождения, уроженец города Мышков, прибывший из Лондона в Москву в октябре 1941 г. в качестве атташе посольства. В январе следующего года он был направлен в Челябинск. Местные власти выделили место для создания польского представительства в самом центре города. Первоначально оно располагалось на главной площади, в гостинице «Южный Урал», затем на улице Цвиллинга, дом 49.

В аппарате челябинского представительства польского посольства работало несколько человек: Артур Шевчик - заместитель представителя (бывший заместитель мэра города Лодзь, польский социалист), Альфред Минц

- сотрудник для поручений, юрист, занимался правовыми вопросами представительства, Владислав Захарьясевич - заведующий санэ-вакопункта, Станислава Баламут - секретарь представительства, Мария Курилович - работник по вопросам образования и другие4.

С момента создания представительства активизировалась работа по дальнейшему формированию в Свердловской и Челябинской областях сети доверенных и уполномоченных лиц польского посольства. Работники делега-туры искали места скоплений бывших польских граждан, телеграммами или с помощью уже оповещенных поляков информировали население о создании представительства, о задачах его работы, о необходимости избрания на местах доверенных и уполномоченных лиц.

Еще в конце 1941 г. посольством Польши в СССР была издана инструкция о положении польских граждан в Советском Союзе, распространявшаяся через сеть представительств. В ней сообщалось, что при назначении человека доверенным лицом следует руководствоваться его профессией, положением и деятельностью в довоенной Польше; необходимо выбирать людей, обладающих

организационными способностями, имеющих достаточное образование, выдержанных, инициативных. По договоренности с властями, уральская делегатура предоставляла местным органам НКВД подробную информацию обо всех доверенных лицах, и должна была обновлять эти данные каждый месяц5.

Сеть польских доверенных лиц в уральском регионе была оформлена весной 1942 г. К этому времени в подавляющем большинстве населенных пунктов региона на общих собраниях были выбраны уполномоченные польских граждан, избраны доверенные лица (одно доверенное лицо могло представлять один или несколько районов), а их кандидатуры были окончательно утверждены в городе Куйбышеве, в польском посольстве.

Деятельность представительства польского посольства по Челябинской и Свердловской областям можно поделить на два периода. Первый период: январь - июль 1942 г. В это время работа представительства под руководством Г. Словиковского шла успешно. К апрелю 1942 г. челябинская делегатура смогла взять на учет 13500 бывших польских граждан, из них детей - 2480 чел., женщин - 5900 чел., мужчин - 5120 чел.6

Примерно с марта-апреля месяца доверенные лица стали получать денежные переводы для распределения среди поляков, затем одежду. В течение лета 1942 г. уральское представительство создавало в местах большого скопления бывших польских граждан пункты для дополнительного питания детей до 16 лет, поэтому уполномоченные должны были найти место для их функционирования. Также открывались польские детские сады и школы. Большинство доверенных лиц получило на руки «Положение о круге компетенции представителей посольства Польской республики», где были четко прописаны их обязанности.

Летом 1942 г. началась работа по подготовке бывших польских граждан к получению польских паспортов. Уполномоченные стали выдавать на заполнение анкеты для получения документа, однако из Челябинска пришел приказ приостановить работу по паспортиза-ции7.

Вся отчетность доверенных лиц поступала в Челябинск почтой обычными либо ценными письмами, редко когда документы отвозились какими-то людьми. Взаимодействие делегату-ры с властями Челябинской и Свердловской

областей также было конструктивным. Благодаря этому в некоторых поселках открылись польские школы, детские сады, ясли, дома престарелых и инвалидов.

Размер помощи, требуемой для своего района на следующий месяц, доверенный обосновывал количеством прошений от польских граждан, нуждающихся в помощи: в их число входили семьи военнослужащих армии Андерса, беднейшие семьи, служащие польских школ, детских садов, детдомов и т. д.

В Челябинск, в уральское представительство, доверенные лица обычно приезжали железнодорожным транспортом, заранее предупредив на месте жительства о своем отъезде и взяв командировочный лист. По железной дороге они получали гуманитарные грузы для своего района. Однако были случаи доставки грузов автомобильным транспортом. Внутри района между поселками доверенные лица, чаще всего, ходили пешком или передвигались с помощью гужевого транспорта.
i
Не можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

В конце августа 1942 г. польский посол Станислав Кот писал Владиславу Сикорскому: «Представитель из Челябинска Словиковский привез с собой оригинальное письмо председателя облисполкома, т. е. воеводы, с благодарностью за хорошее сотрудничество и выражающее надежды, что так же будет продолжаться с его заместителем и преемником Шевчиком. Через неделю после этого письма Словиковский был арестован в Куйбышеве, а Шевчик в Челябинске, оба из-за обвинения во враждебной для Советов деятельности»8. Г. Словиковский был арестован органами НКВД 21 июля 1941 г., а через 3 дня освобожден и «выдворен» из СССР за иранскую границу.

Второй период работы представительства

- август-октябрь 1942 г. За этот период на посту главы уральской делегатуры сменилось несколько человек. Но активная работа представительства, несмотря ни на что, продолжалась. В августе-сентябре стала распределяться продовольственная помощь (мука, рис), одежда, лекарства, обувь, мыло, продолжали функционировать уже созданная польскими доверенными лицами система оказания помощи в местах компактного проживания бывших польских граждан. Во второй половине 1942 г. недавний житель Западной Украины Данилюк Николай Иванович, проживавший на тот момент в городе Туринск Свердловской области, по совету знакомого поляка Кендзерского записался в список польских граждан: «Они

этот список послали в Свердловск... и нам прислали помощь, дары американские. Нам раздали рубашки, кому пальто, кому костюмы вообще хто чим нуждался. С этих пор нас стали кругом считать за польских граждан»9.

Даниэль Бочковский в своей монографии на польском языке под названием «Время надежды. Граждане Польши в СССР и опека над ними польских представительств в 1940-1943 гг.» пишет, что до июля 1942 г. в Челябинск поступило 130 тонн помощи10. С января по 1 июля 1942 г. уральской делегатуре было выдано 245459 рублей на пособия, 28643 рубля на организацию питания в Челябинской и Свердловской областях. Надо полагать, что эта помощь была ощутимым подспорьем к заработку, который получали бывшие польские граждане, работавшие на советских предприятиях, как и местные жители, ощущавшие на себе дефицит продовольствия, одежды и т. д.

В сентябре-октябре 1942 г. произошли новые аресты среди работников польских делегатур. В Челябинске были арестованы А. Шевчик, А. Минц, В. Захарьясевич, С. Баламут. По решению Политбюро ЦК ВКП (б) за № 38/224 в числе 78 сотрудников польских представительств они были выдворены из Советского Союза. Таким образом, центр уральской делегатуры в городе Челябинске был практически упразднен.

Можно сделать вывод, что появление на Урале польского представительства стало возможным после нормализации советско-польских отношений в июле-августе 1941 г. и достижения обеими сторонами договоренности

о создании 20 польских представительств в различных регионах СССР. Местоположение города Челябинска удачно подходило для создания в нем делегатуры. Именно этот город имел удобную железнодорожную связь с Куйбышевым, а также с основным складом гуманитарной помощи на станции Мамлютка. Кроме того, именно из него было удобно осуществлять контроль над передвижениями поляков с севера и востока Советского Союза на юг.

Создание польского представительства на Урале преследовало несколько целей: во-первых, оказание помощи польским гражданам, оказавшимся здесь в период с 1939 по 1941 г.. продуктами, промышленными товарами, медикаментами. Во-вторых, установление учета и контроля над скоплениями поляков, избрание среди них доверенных и уполномоченных

лиц для решения различных гуманитарных вопросов на местах и установления диалога с местными властями. В-третьих, сохранение среди поляков национальных традиций, языка и самосознания. Именно для этой цели представители польского посольства создавали школы, детские сады, организовывали различные мероприятия, посвященные польским национальным праздникам.

Следует признать, что за короткое время уральской делегатуре удалось решить многие задачи. Полякам была оказана помощь деньгами, продуктами и вещами, организовано питание детей, появились детские сады и школы. Но и этим деятельность уральской де-легатуры не ограничилась. Сам факт существования польского представительства укреплял надежды бывших польских граждан на повышение их статуса, улучшение условий жизни и работы в Советском Союзе, и на возвращение домой.

История польского представительства на Урале является уникальным явлением новейшей истории России. Регион, всю советскую эпоху считавшийся закрытым для посещения иностранцами, являвшийся основной промышленной базой страны, особенно в период войны с гитлеровской Германией, вдруг покрылся сетью иностранных доверенных лиц с центром в городе Челябинске. Более того, де-легатура обладала своим бюджетом, складами, системой образования, здравоохранения, питания и т.д. И понятно, почему эта система в том или ином виде просуществовала всего около года: с января 1942 г. по март 1943 г. Причем уральское представительство в городе Челябинске было закрыто еще осенью 1942 г., а склады с гуманитарными грузами перешли под советскую юрисдикцию в начале 1943 г.

В конечном итоге, подавляющая часть польских граждан, переживших тяжелые годы войны, благодаря помощи польских организаций (делегатуры, затем сеть опеки Союза польских патриотов) и местных властей, смогла вернуться на родину. Из Челябинской и Свердловской областей за период 1946-1948 гг. выехало в Польшу 15112 человек11.

Примечания

1 См.: Bockowski, D. Czas nadziei : obywatele Rzeczypospolitej Polskiej w ZSSR i opeka nad nimi placowek polskich w latach 1940-1943 / D. Bockowski. - Warszawa : NERITON-IH PAN, 1999; Kot, S. Listy z Rosji do generala Sikorskiego / S. Kot. - L. : Martins Printers, 1955 и др.

2 Чевардин, А. В. Польская ссылка в Свердловской области в 1940-1941 гг. / А. В. Чевардин // Документ. Архив. История. Современность. - Екатеринбург : Изд-во Урал. ун-та, 2006. - С. 82-96.

3 Государственный архив административных органов Свердловской области (ГААОСО). Ф. 1. Оп. 2. Д. 43951. Л. 144.

4 Там же. Д. 43951. Л. 85, 133, Д. 43621. Л. 2834; Archiwum Wschodni. V - HIAK - 35/260. S. 1.

5 ГААОСО. Ф. 1. Оп. 2. Д. 43621. Л. 184.

6 Bockowski, D. Czas nadziei... - S. 309.

7 ГААОСО. Ф. 1. Оп. 2. Д. 43951. Л. 17.

8 Kot, S. Listy z Rosji. - S. 368.

9 ГААОСО. Ф. 1. Оп. 2. Д. 44029. Л. 39.

10 Bockowski, D. Czas nadziei... - S. 310.

11 Czerniakiewicz, J. Repatriacja ludnosci polskiej z ZSSR : 1944-1948 / J. Czerniakiewicz.

- Warszawa : wyd. PWN, 1987. - S. 80-81.

Сообщение **Gosha** » 03 апр 2020, 16:29

Находчивый значит опытный.

Сотни тысяч бойцов Вермахта и Красной Армии в 1942-1943 годах остались лежать в «безымянных болотах» Тверской и Смоленской областей. Битву подо Ржевом недаром называли «мясорубкой». По современным оценкам, количество убитых красноармейцев составило от 600 тысяч до 1 миллиона человек. Поскольку похвастаться советскому командованию было нечем, эту битву долгие годы не упоминали в учебниках истории. Какие же факты позволяли впоследствии писателю Виктору Астафьеву утверждать, что в тех боях русские «завалили противника трупами»?

Ели мертвечину

Сталин поставил перед Красной Армией задачу выбить войска немецкой группы армий «Центр» с хорошо оборудованного плацдарма в непосредственной близости от столицы СССР. Однако операции были спланированы плохо. Помимо решения боевых задач, русским солдатам приходилось бороться с голодом и холодом.

Например, во время Ржевско-Вяземской наступательной операции в феврале 1942 года к западу от Ржева попала в немецкое окружение группировка генерала Швецова. Прорываться к своим удавалось с большими трудностями. Медсестра 449-го медико-санитарного батальона Захарова, принимавшая вышедших из окружения, вспоминала, что почти все поступали с ранениями и обморожениями.

Особенно тяжело пришлось группам, скрывавшимся в лесу. По словам замполита одной из рот 1211 стрелкового полка Ширяева, чтобы не выдать своё местонахождение, бойцы не разжигали огонь. Красноармейцам приходилось грызть замороженное мясо погибших лошадей, заедая его древесной корой.

В марте в частях 33-й армии, которые всё ещё не могли вырваться из «котла», начались голодные смерти.

- Питание состоит из небольшого количества разваренной ржи и конины. Соли, жиров и сахара совершенно нет.<...> В ночь на 15 марта умерли от истощения два бойца, - докладывал в центр начальник особого отдела НКВД Западного фронта.

В итоге остатки окружённых войск были уничтожены противником.

Долины смерти

Бои были настолько интенсивными, что погибших солдат зачастую никто не хоронил. Так называемые «долины смерти» в окрестностях Ржева, которых стало особенно много при Ржевско-Сычевском наступлении летом 1942 года, представляли собой поля, усеянные гниющими телами. Порой солдатам приходилось буквально ползти по распухшим трупами сослуживцев, кишащим червями.

«Разрыв снаряда загоняет тебя под трупы, почва содрогается, трупы сваливаются на тебя, осыпая червями, в лицо бьёт фонтан тлетворной вони», — описывал в мемуарах ужас происходящего участник боёв Петр Михнин.

Приказы наступать звучали и тогда, когда у Красной Армии не хватало боеприпасов и авиации. Писатель-фронтовик Вячеслав Кондратьев вспоминал, что пехотинцам приходилось идти вперёд без артиллерийской поддержки. Пулемётные очереди немцев выкашивали целые роты красноармейцев. Кроме того, оборонявшиеся обстреливали атакующих из миномётов и бомбили их с самолётов. Звенья немецких бомбардировщиков не встречали сопротивления истребителей.

Случалось и так, что советская артиллерия работала впустую, неверно вычислив расположение огневых точек врага.

«До высоты осталось метров триста, мы уже одолели больше половины пути!.. И тут подают голос немецкие траншеи. Усиливающийся с каждой минутой губительный огонь враз оглушает всех атакующих пулеметным шквалом», — рассказывал о своём первом бое 24 августа участник наступления Борис Горбачевский в книге «Ржевская мясорубка».

По его словам, русские солдаты бессильно выкрикивали проклятия в адрес собственного командования: «Что вы с нами сделали?! Гоните как скотину на пулемёты!»

Между тем, полководец Георгий Жуков неудачи наступательных операций подо Ржевом объяснял исключительно тем, что советское командование недооценило сложный рельеф территории. По его словам, фашисты укрывались за обратными скатами высот и в оврагах, и их было сложно атаковать.

Разрушение Ржева и гибель населения

В начале 1943 года Ржевско-Вяземский выступ был ликвидирован, однако не в ходе боя. Солдаты Вермахта целенаправленно отступили на заранее приготовленные позиции, «срезав» тем самым участок фронта. Известно, что Адольф Гитлер лично слушал по телефону звуки взрыва моста через Волгу в Ржеве. Вопреки причитаниям геббельсовского ведомства, потеря города не стала для немцев равносильна «потере половины Берлина».

Освободившие Ржев 3 марта после 17-месячной оккупации советские войска увидели «кратерный пейзаж» (выражение немецкого генерала Хорста Гроссмана). Сумму ущерба, нанесенного городу, государственная комиссия впоследствии оценила в 1,5 миллиарда рублей. Почти все из 20 тысяч жителей, не успевших эвакуироваться из Ржева, погибли. В живых осталось лишь 150 человек.

Сообщение **Foxhound** » 03 апр 2020, 16:34

Военная история России знает немало примеров мужества и героизма, воинской доблести солдат на поле битвы и стратегического гения военачальников. На их фоне особо выделяется Сталинградская эпопея.

Двести дней и ночей на берегах Дона и Волги, а затем у стен Сталинграда и непосредственно в самом городе продолжалась эта ожесточенная битва. Она развернулась на огромной территории площадью около 100 тыс. кв. км при протяженности фронта от 400 до 850 км. Участвовало в этой грандиозной битве с обеих сторон на разных этапах боевых действий свыше 2,1 млн человек. По целям, размаху и напряженности боевых действий Сталинградская битва превзошла все предшествующие ей сражения мировой истории.

Немецкое верховное командование, планируя операции на лето и осень 1942 г., руководствовалось подписанной А. Гитлером 5 апреля 1942 г. директивой № 41, в которой изложенные военно-политические цели были фактически развитием идей плана «Барбаросса». Основными условиями окончательного разгрома СССР, по мнению высших руководителей вермахта, являлись захват Кавказа с его мощными источниками нефти, плодородных сельскохозяйственных районов Дона, Кубани, Северного Кавказа и Нижнего Поволжья, а также захват водной артерии – р. Волги.

К концу июня 1942 г. противник сосредоточил в полосе от Курска до Таганрога на фронте 600–650 км около 900 тыс. солдат и офицеров, 1260 танков, 17 тыс. орудий и минометов, 1640 боевых самолетов. В составе этой группировки находилось до 35% пехотных, свыше 50% танковых и моторизованных дивизий от общего количества войск на советско-германском фронте.

В соответствии с директивой главного командования вермахта № 45 от 23 июля 1942 г. группа армий «Юг» при подготовке к наступлению была разделена на две группы: группу армий «А» и группу армий «Б». Группе армий «А» (командующий – генерал-фельдмаршал В. Лист) была поставлена задача захватить Кавказ. Как предписывалось директивой, «...на долю группы армий «Б» выпадает задача наряду с оборудованием оборонительных рубежей на реке Дон нанести удар по Сталинграду и разгромить сосредоточившуюся там группировку противника, захватить город, а также перерезать перешеек между Доном и Волгой и нарушить перевозки по реке. Вслед за этим танковые и механизированные войска должны нанести удар вдоль Волги с задачей выйти к Астрахани и там также парализовать движение по главному руслу Волги...». В состав группы армий «Б» (командующий – генерал-полковник, с 1.02.1943 г. генерал-фельдмаршал М. Вейхс) входили: немецкие 4-я танковая, 2-я и 6-я армии, 8-я итальянская и 2-я венгерская армии.

Из состава войск группы армий «Б» для захвата Сталинграда была выделена 6-я армия (командующий – генерал-полковник Ф. Паулюс). Немецкое командование было настолько уверено в быстром захвате Сталинграда, что с 1 по 16 июля сократило состав 6-й армии с 20 до 14 дивизий. Всего в 6-й армии к началу наступления насчитывалось 270 тыс. солдат и офицеров, около 3 тыс. орудий и минометов, около 500 танков, а с воздуха ее поддерживали 1200 боевых самолетов 4-го воздушного флота.

В результате неудачного для советских войск исхода операций под Харьковом, на воронежском направлении и в Донбассе, а также выдвижения крупных сил противника в большую излучину Дона создалась реальная угроза прорыва врага к Волге. Это могло привести к разрыву фронта советских войск и потере коммуникаций, связывавших центральные области страны с Кавказом.

Войска Юго-Западного фронта понесли большие потери и не могли остановить продвижение немецко-фашистских войск на восток. Войска Южного фронта, отражая атаки соединений немецких 1-й танковой и 17-й армий группы армий «А» с востока, севера и запада, с тяжелыми боями отходили к Ростовскому оборонительному району. Требовались срочные, решительные меры, чтобы организовать отпор противнику на сталинградском и кавказском направлениях.

С этой целью решением Ставки Верховного Главнокомандования (ВГК) в тылу Юго-Западного и Южного фронтов были развернуты 62-я, 63-я и 64-я армии. 12 июля был образован новый Сталинградский фронт (командующий – Маршал Советского Союза С.К. Тимошенко), в состав которого, кроме указанных армий, вошли из расформированного Юго-Западного фронта 21-я и 8-я воздушная армии. Сталинградский фронт получил задачу создать прочную оборону по левому берегу Дона в полосе от Павловска до Клетской и далее по линии Клетская – Суровикино – Верхне-Курмоярская. На участок от Верхне-Курмоярской до Азова (протяженностью свыше 300 км) по левому берегу Дона была выдвинута 51-я армия Северо-Кавказского фронта. Вместе с отходившими войсками Южного фронта она должна была прикрывать кавказское направление. Вскоре в состав Сталинградского фронта Ставка дополнительно включила отошедшие с большими потерями 28-ю, 38-ю и 57-ю армии. На усиление 8-й воздушной армии в район Сталинграда были направлены десять авиационных полков (всего 200 самолетов).

Ростовский оборонительный район. Июль 1942 г.

Необходимо отметить, что несвоевременное определение намерений противника по захвату Сталинграда летом 1942 г. привело к тому, что Ставка ВГК не успела вовремя перебросить резервы для создания нового фронта обороны. В середине июля врагу на сталинградском направлении реально могли противостоять 12 дивизий 63-й и 62-й армий (166 тыс. человек, 2,2 тыс. орудий и минометов, около 400 танков). Авиация фронта насчитывала около 600 самолетов, в том числе 150–200 бомбардировщиков дальней авиации и 60 истребителей противовоздушной обороны (ПВО). На подступах к Сталинграду строились четыре оборонительных обвода: внешний, средний, внутренний и городской. Хотя к началу оборонительной операции оборудовать их полностью не удалось, они сыграли немалую роль в обороне города. Из числа жителей Сталинграда формировались батальоны народного ополчения.

Общее руководство и координацию действий фронтов под Сталинградом по поручению Ставки ВГК осуществляли заместитель Верховного Главнокомандующего генерал армии Г.К. Жуков и начальник Генерального штаба генерал-полковник A.M. Василевский.

С учетом решаемых задач, особенностей ведения боевых действий сторонами, пространственного и временного масштаба, а также результатов Сталинградская битва включает два периода: оборонительный – с 17 июля по 18 ноября 1942 г.; наступательный – с 19 ноября 1942 г. по 2 февраля 1943 г.

Стратегическая оборонительная операция на сталинградском направлении продолжалась 125 дней и ночей и включает два этапа. Первый этап – ведение оборонительных боевых действий войсками фронтов на дальних подступах к Сталинграду (17 июля – 12 сентября). Второй этап – ведение оборонительных действий по удержанию Сталинграда (13 сентября – 18 ноября 1942 г.).

Немецкое командование наносило главный удар силами 6-й армии в направлении на Сталинград по кратчайшему пути через большую излучину Дона с запада и юго-запада, как раз в полосах обороны 62-й (командующий – генерал-майор В.Я. Колпакчи, с 3 августа – генерал-лейтенант А.И. Лопатин, с 6 сентября – генерал-майор Н.И. Крылов, с 10 сентября – генерал-лейтенант В.И. Чуйков) и 64-й (командующий – генерал-лейтенант В.И. Чуйков, с 4 августа – генерал-лейтенант М.С. Шумилов) армий. Оперативная инициатива находилась в руках немецкого командования при почти двойном превосходстве в силах и средствах.

Оборонительные боевые действия войсками фронтов на дальних подступах к Сталинграду (17 июля – 12 сентября)

Первый этап операции начался 17 июля 1942 г. в большой излучине Дона боевым соприкосновением частей 62-й армии с передовыми отрядами немецких войск. Завязались ожесточенные бои. Противнику пришлось развернуть пять дивизий из четырнадцати и затратить шесть суток, чтобы подойти к главной полосе обороны войск Сталинградского фронта. Однако под натиском превосходивших сил противника советские войска были вынуждены отходить на новые, слабо оборудованные или даже необорудованные рубежи. Но и в этих условиях они наносили врагу ощутимые потери.

К концу июля обстановка на сталинградском направлении продолжала оставаться очень напряженной. Немецкие войска глубоко охватили оба фланга 62-й армии, вышли к Дону в районе Нижне-Чирской, где держала оборону 64-я армия, и создали угрозу прорыва к Сталинграду с юго-запада.

В этих условиях 28 июля 1942 г. до войск Сталинградского и других фронтов был доведен приказ Ставки ВГК № 227. В приказе с суровой прямотой была показана очень сложная обстановка не в пользу СССР и, особенно на сталинградском направлении. Вот выдержки из этого приказа: «...Немецкие оккупанты рвутся к Сталинграду, к Волге и хотят любой ценой захватить Кубань, Северный Кавказ с их нефтяными и хлебными богатствами.

Враг уже захватил Ворошиловград, Старобельск, Россошь, Купянск, Валуйки, Новочеркасск, Ростов-на-Дону, половину Воронежа...

Мы потеряли более 70 миллионов населения, более 800 миллионов пудов хлеба в год и более 10 миллионов тонн металла в год. У нас уже нет теперь преобладания над немцами ни в людских резервах, ни в запасах хлеба. Отступать дальше – значит загубить себя и загубить вместе с тем нашу Родину. Каждый новый клочок оставленной нами территории будет всемерно усиливать врага и всемерно ослаблять нашу оборону, нашу Родину...

Из этого следует, что пора кончить отступление.
НИ ШАГУ НАЗАД!

Таким теперь должен быть наш главный призыв.

Отныне железным законом дисциплины для каждого командира, красноармейца, политработника должно являться требование – НИ ШАГУ НАЗАД БЕЗ ПРИКАЗА высшего командования...

Таков призыв нашей Родины. Выполнить этот призыв – значит отстоять нашу землю, спасти Родину, истребить и победить ненавистного врага... Приказ прочесть во всех ротах, эскадронах, батареях, эскадрильях, командах, штабах.

Народный комиссар обороны И. Сталин»

В связи с возросшей шириной полосы обороны (около 700 км) решением Ставки ВГК Сталинградский фронт, которым с 23 июля командовал генерал-лейтенант В.Н. Гордов, 5 августа был разделен на Сталинградский и Юго-Восточный фронты. Для достижения более тесного взаимодействия между войсками обоих фронтов с 9 августа руководство обороной Сталинграда было объединено в одних руках, в связи с чем Сталинградский фронт был подчинен командующему войсками Юго-Восточного фронта генерал-полковнику А.И. Еременко.

30 июля немецким командованием было принято решение повернуть 4-ю танковую армию с кавказского направления на сталинградское. В результате на сталинградском направлении действовали уже две армии: 6-я – с запада и 4-я танковая – с юго-запада. 5 августа передовые соединения 4-й танковой армии вышли к внешнему Сталинградскому обводу. Попытки противника с ходу прорваться через этот рубеж были отражены хорошо организованными контратаками соединений 64-й и 57-й армий.

Несмотря на упорное сопротивление советских войск, 23 августа противнику удалось прорвать оборону 62-й армии, подойти к среднему обводу города, а передовыми отрядами немецкого 14-го танкового корпуса выйти к Волге севернее Сталинграда в районе Ерзовка. Одновременно с этим немцы бросили на город армаду бомбардировщиков – за один день было сделано более 2 тыс. самолето-вылетов. Воздушные налеты за всю войну не достигали такой силы. Огромный город, растянувшийся на 50 км, был объят пламенем.

Горящий Сталинград. Август 1942 г.

Представитель Ставки ВГК A.M. Василевский вспоминает: «Утро незабываемого трагического 23 августа застало меня в войсках 62-й армии. В этот день фашистским войскам удалось своими танковыми частями выйти к Волге и отрезать 62-ю армию от основных сил Сталинградского фронта. Одновременно с прорывом нашей обороны противник предпринял 23 и 24 августа ожесточенную массовую бомбардировку города, для которой были привлечены почти все силы его 4-го воздушного флота. Город превратился в развалины. Телефонная и телеграфная связь нарушилась, и мне в течение 23 августа пришлось дважды вести короткие переговоры с Верховным Главнокомандующим открыто по радио».

Средствами ПВО только 23 августа было сбито 120 самолетов противника, из них истребительной авиацией – 90, зенитной артиллерией – 30 самолетов. При этом зенитные артиллерийские полки перед городом отражали неоднократные атаки немецких танков и пехоты, нанося им урон. Сражение у стен города принимало исключительно напряженный и ожесточенный характер.

Сталинград. Оборонительные бои в городе

В эти дни городской комитет обороны, возглавляемый секретарем Сталинградского обкома партии А.С. Чуяновым, обратился к населению города с воззванием:

«Дорогие товарищи! Родные сталинградцы! Снова, как и 24 года назад, наш город переживает тяжелые дни. Кровавые гитлеровцы рвутся в солнечный Сталинград к великой русской реке Волге. Сталинградцы! Не отдадим родного города на поругание немцам. Встанем все как один на защиту любимого города, родного дома, родной семьи. Покроем все улицы непроходимыми баррикадами. Сделаем каждый дом, каждый квартал, каждую улицу непреступной крепостью. Выходите все на строительство баррикад. Баррикадируйте каждую улицу. В грозный 1918 год наши отцы отстояли Царицын. Отстоим и мы в 1942 году Краснознаменный Сталинград!

Все на строительство баррикад! Все, кто способен носить оружие, на защиту родного города, родного дома!».

Население города являлось важнейшим источником пополнения рядов защитников Сталинграда. Тысячи жителей вливались в части 62-й и 64-й армий, на которые была возложена оборона города.

В первых числах сентября противник прорвал внутренний обвод города и захватил отдельные районы в северной его части. Он продолжал упорно рваться к центру города, чтобы полностью перерезать реку Волгу – эту важнейшую коммуникацию. Попытки врага прорваться к Волге на широком фронте обходились ему большими потерями. Так, только за 10 дней сентября у стен Сталинграда немцы потеряли 24 тыс. человек убитыми, было уничтожено около 500 танков и 185 орудий. С 18 августа по 12 сентября на ближних подступах к городу было сбито более 600 самолетов противника.

Оборонительные бои в Сталинграде

12 сентября командующий группой армий «Б» и командующий 6-й армией были вызваны в ставку фюрера под Винницей. Гитлер был крайне недоволен тем, что до сих пор Сталинград не взят немецкими войсками и приказал захватить город в кратчайшие сроки.

Силы противника все время нарастали. Всего на сталинградском направлении в первой половине сентября действовало уже около 50 дивизий. Его авиация имела господство в воздухе, совершая в день от 1500 до 2000 самолето-вылетов. Методически разрушая город, враг пытался подорвать морально-психологическое состояние войск и населения.

Сталинградская битва. Оборонительная операция 17 июля – 18 ноября 1942 г.

Оборонительные действия по удержанию Сталинграда (13 сентября – 18 ноября 1942 г.)

Второй этап оборонительной операции советских войск по удержанию Сталинграда начался 13 сентября и продолжался 75 дней и ночей. На этом этапе операции противник четыре раза переходил к штурму города, пытаясь захватить его с ходу.

Первый штурм города начался 13 сентября мощной артиллерийской подготовкой при поддержке авиации. Враг превосходил в силах и средствах соединения 62-й и 64-й армий примерно в 1,5–2 раза, а по танкам – в 6 раз. Основные его усилия были направлены на захват центра города с выходом к Волге на участке напротив центральной переправы.

Бои в городе носили исключительно ожесточенный и напряженный характер и продолжались практически круглосуточно на улицах и площадях Сталинграда. Стойкостью и упорством советских войск поражались даже генералы вермахта. Участник битвы под Сталинградом, немецкий генерал Г. Дерр позднее писал: «За каждый дом, цех, водонапорную башню, насыпь, стену, подвал и, наконец, за каждую кучу мусора велась ожесточенная борьба, которая не имела себе равных даже в период Первой мировой войны с ее гигантским расходом боеприпасов. Расстояние между нашими войсками и противником было предельно малым. Несмотря на массированные действия авиации и артиллерии, выйти из района ближнего боя было невозможно. Русские превосходили немцев в отношении местности и маскировки и были опытнее в баррикадных боях за отдельными домами: они заняли прочную оборону».

Уличные бои в Сталинграде. Осень 1942 г.

День 14 сентября вошел в героическую эпопею Сталинградской битвы как один из кризисных дней обороны. Особенно упорные бои развернулись в районе элеватора и вокзала Сталинград-2. Ценой больших потерь 15 сентября противник овладел господствующей в центральной части города высотой 102,0 — Мамаевым курганом. Однако уже на следующий день части 13-й гвардейской и 112-й стрелковых дивизий в результате ожесточенных боев отбили у врага высоту.

С 13 по 26 сентября противник сумел потеснить соединения и части 62-й армии и ворваться в центр города, а на стыке двух армий – 62-й и 64-й — выйти к Волге. Но овладеть всем берегом р. Волги в районе Сталинграда врагу не удалось. Особенно упорные бои развернулись за овладение вокзалом, который 13 раз переходил из рук в руки.

Ставка ВГК постоянно подкрепляла оборонявшиеся войска резервами из глубины страны. Так, только с 23 июля по 1 октября на сталинградское направление прибыло 55 стрелковых дивизий, 9 стрелковых бригад, 7 танковых корпусов и 30 танковых бригад.

В связи с возросшим составом фронтов и большой протяженностью их полос Ставка ВГК 28 сентября упразднила единое командование Юго-Восточного и Сталинградского фронтов и переименовала Сталинградский фронт в Донской (командующий — генерал-лейтенант К.К. Рокоссовский), а Юго-Восточный – в Сталинградский (командующий - генерал-полковник А.И. Еременко).

Второй штурм Сталинграда враг предпринял с 28 сентября по 8 октября. Немецкое верховное командование категорически требовало от Паулюса взять Сталинград любой ценой и в самые ближайшие дни. Гитлер, выступая в рейхстаге 30 сентября 1942 г., заявил: «Мы штурмуем Сталинград и возьмем его – на это вы можете положиться... Если мы что-нибудь заняли, оттуда нас не сдвинуть».

Сражение под стенами Сталинграда развертывалось с неослабевающей силой. С 27 сентября по 4 октября происходили упорные бои на северных окраинах города за рабочие поселки Красный Октябрь и Баррикады. Одновременно враг вел наступление в центре города в районе Мамаева кургана (ему удалось закрепиться на западном склоне) и на правом фланге 62-й армии в районе Орловки. Темпы продвижения немецких частей в течение дня составляли от 100 до 300 м.

В первые дни октября 1942 г. соединения и части 62-й армии занимали оборону вдоль правого берега Волги в полосе шириной 25 км. При этом удаление переднего края от уреза воды составляло на отдельных участках не более 200 м. Хотя в руках противника уже находилась территория пяти районов города из семи, ему так и не удалось овладеть центральной набережной с переправами, через которые в город поступали войска, вооружение, продовольствие, топливо и отправлялись раненые.

Германское верховное командование было крайне недовольно действиями 6-й армии в Сталинграде и торопило ее командующего как можно быстрее захватить весь город. В течение первой половины октября оно перебросило из Германии дополнительные силы для усиления 6-й армии: 200 тыс. пополнения, 30 артиллерийских дивизионов (около 1000 орудий), 40 инженерно-штурмовых батальонов, предназначенных для штурма города и ведения уличных боев. Над соединениями 62-й армии превосходство было создано в силах и средствах до 4–5 раз.

Третий, самый ожесточенный, с применением большого количества огневых средств штурм города начался 14 октября. Соединения и части 62-й армии, даже разделенные друг от друга противником, продолжали оборонять полосу, вытянутую вдоль набережной р. Волги. 138-я стрелковая дивизия (командир дивизии - полковник И.И. Людников), отрезанная от главных сил армии, удерживала полосу вдоль берега по фронту 700 м и в глубину 400 м. В составе дивизии было всего 500 человек личного состава.

Врагу удалось овладеть вершиной, северным и южным склонами Мамаева кургана. Его восточный склон с 28 сентября 1942 г. по 26 января 1943 г. обороняли части 284-й стрелковой дивизии (командир — полковник Н.Ф. Батюк), отбивая в октябре-ноябре по нескольку атак противника в день.

Ожесточенность противоборства достигла своего наивысшего предела. Бои шли за каждый квартал, переулок, за каждый дом, за каждый метр земли. В одном доме советские и немецкие подразделения могли занимать разные этажи. Всемирную известность получили подвиги бойцов «Дома Павлова», удерживавшие его в течение 58 дней. Враг по этому дому наносил удары авиацией, вел артиллерийский и минометный огонь, но защитники дома не отступили ни на шаг. Состав защитников «Дома Павлова» был многонациональным: 11 русских, 6 украинцев, грузин, казах, узбек, еврей и татарин.

Я.Ф. Павлов и дом, который защищали сыны многих народов нашей Родины

Весь личный состав от солдата до генерала был проникнут одним желанием – уничтожить врага, посягнувшего на свободу и независимость Родины. Девизом для всех советских воинов стали слова снайпера В.Г. Зайцева: «Для нас, бойцов и командиров 62-й армии, за Волгой земли нет. Мы стояли и будем стоять насмерть!». По окончании Сталинградской битвы В.Г. Зайцеву будет присвоено звание Героя Советского Союза.

Целый месяц шли напряженные бои на всем протяжении полосы обороны 62-й и 64-й армий, но противнику так и не удалось прорвать оборону советских войск. Он лишь на отдельных участках, продвинувшись на несколько сот метров, вышел к Волге. Немецкие войска, понеся большие потери, несмотря на значительный перевес в силах и огневых средствах, так и не сумели овладеть всем городом, в том числе его прибрежной частью.

Однако Гитлер и его окружение, не желая считаться с очевидным провалом своих планов захвата Сталинграда, продолжали категорически требовать от войск нового наступления.

Четвертый штурм Сталинграда начался 11 ноября. В бой против 62-й армии были брошены пять пехотных и две танковые дивизии. Положение и состояние 62-й армии было крайне тяжелым. В ее составе насчитывалось: личного состава – 47 тыс. человек, около 800 орудий и минометов и 19 танков. К этому времени полоса ее обороны была расчленена на три части.

Вот как видел картину этих ожесточенных наступательных боев немецкий офицер, командир батальона: «...На русские позиции обрушивается залп за залпом. Там уже не должно быть ничего живого. Беспрерывно бьют тяжелые орудия. Навстречу первым лучам восходящего солнца в просветленном небе несутся бомбардировщики с черными крестами... Они пикируют и с воем сбрасывают на цель свой бомбовый груз... Еще каких-нибудь 20 метров, и они (немецкая пехота) уже займут передовые русские позиции! И вдруг они залегают под ураганным огнем. Слева короткими очередями бьют пулеметы. В воронках и на огневых точках появляется русская пехота, которую мы уже считали уничтоженной. Нам видны каски русских солдат. Каждое мгновение мы видим, как валятся наземь и уже больше не встают наши наступающие солдаты, как выпадают у них из рук винтовки и автоматы».

Защитники Сталинграда в развалинах обороняемого завода

В боях на территории Сталинграда длительных пауз или затишья не было — бои шли непрерывно. Сталинград для немцев представлял своеобразную «мельницу», которая перемалывала сотнями, тысячами немецких солдат и офицеров, уничтожая танки и самолеты. В письмах немецких солдат образно и реально описывается обстановка боя в городе: «Сталинград – это ад на земле, Верден, Красный Верден с новым вооружением. Мы атакуем ежедневно. Если нам удастся утром занять 20 метров, вечером русские отбрасывают нас обратно». В другом письме немецкий ефрейтор сообщает матери: «Специального сообщения о том, что Сталинград наш, тебе еще долго придется ждать. Русские не сдаются, они сражаются до последнего человека».

Боевое донесение Военного совета Сталинградского фронта в Ставку Верховного Главнокомандования о ходе боев за 15-16 ноября 1942 г. ЦАМО. Ф. 48. Оп. 451. Д. 42а. Л. 321, 322

К середине ноября продвижение немецких войск было остановлено на всем фронте. Враг был вынужден окончательно перейти к обороне. На этом стратегическая оборонительная операция Сталинградской битвы завершилась. Войска Сталинградского, Юго-Восточного и Донского фронтов выполнили свои задачи, сдержав мощное наступление врага на сталинградском направлении, создав предпосылки для контрнаступления.

В ходе оборонительных сражений вермахту были нанесены огромные потери. В борьбе за Сталинград враг потерял около 700 тыс. убитыми и ранеными, свыше 2 тыс. орудий и минометов, более 1000 танков и штурмовых орудий и свыше 1,4 тыс. боевых и транспортных самолетов. Вместо безостановочного продвижения к Волге войска противника были втянуты в затяжные, изнурительные бои в районе Сталинграда. План немецкого командования на лето 1942 г. оказался сорванным. Советские войска при этом также понесли большие потери в личном составе – 644 тыс. человек, из них безвозвратные – 324 тыс. человек, санитарные 320 тыс. человек. Потери вооружения составили: около 1400 танков, более 12 тыс. орудий и минометов и более 2 тыс. самолетов.

14 октября 1942 г. главное командование вермахта приняло решение о переходе к стратегической обороне на всем советско-германском фронте с задачей во что бы то ни стало удержать достигнутые рубежи и создать предпосылки для продолжения в 1943 г. наступления. В оперативном приказе № 1, предписывающем войскам переход к стратегической обороне, Гитлер, по сути, признал провал летнего наступления на востоке!

Сталинградская стратегическая оборонительная операция подготовила условия для перехода Красной Армии в контрнаступление с целью решительного разгрома врага под Сталинградом. В этой обстановке советское Верховное Главнокомандование пришло к выводу, что именно здесь, на южном крыле советско-германского фронта, осенью 1942 г. создались наиболее благоприятные условия для проведения наступательных операций.

Контрнаступление советских войск под Сталинградом (19 ноября 1942 г. - 2 февраля 1943 г.)

Стратегическая наступательная операция (контрнаступление под Сталинградом) войск Юго-Западного, Донского, Сталинградского, левого крыла Воронежского фронтов с участием Волжской военной флотилии, проводилась с 19 ноября 1942 г. по 2 февраля 1943 г. (кодовое наименование «Уран»). Ее замысел состоял в том, чтобы ударами с плацдармов на Дону в районах Серафимовича и Клетской и из района Сарпинских озер южнее Сталинграда разгромить войска, прикрывавшие фланги ударной группировки противника, и, развивая наступление по сходящимся направлениям на Калач-на-Дону, Советский, окружить и уничтожить его главные силы непосредственно под Сталинградом. Разработкой плана контрнаступления руководили генерал армии Г.К. Жуков и генерал-полковник А.М. Василевский.

За сравнительно короткий срок (с 1 октября по 18 ноября) из резерва Ставки на усиление фронтов сталинградского направления было переброшено четыре танковых, два механизированных и два кавалерийских корпуса, 17 отдельных танковых бригад и полков, 10 стрелковых дивизий и 6 бригад, 230 артиллерийских и минометных полков. Советские войска имели в своем составе около 1135 тыс. человек, около 15 тыс. орудий и минометов, свыше 1,5 тыс. танков и самоходных артиллерийских орудий. Состав ВВС фронтов был доведен до 25 авиационных дивизий, имевших свыше 1,9 тыс. боевых самолетов. Общее количество расчетных дивизий в трех фронтах доходило до 75. Однако эта мощная группировка советских войск имела особенность – около 60% личного состава войск было молодое пополнение, не имевшее еще боевого опыта.

Им противостояли немецкие 6-я и 4-я танковая армии, румынские 3-я и 4-я армии группы армий «Б», насчитывавшие более 1011 тыс. человек, около 10,3 тыс. орудий и минометов, 675 танков и штурмовых орудий, свыше 1,2 тыс. боевых самолетов. Наиболее боеспособные немецкие соединения были сосредоточены непосредственно в районе Сталинграда. Фланги их прикрывали румынские и итальянские войска, оборонявшиеся на широком фронте. Оборона противника на Среднем Дону и к югу от Сталинграда достаточной глубины не имела. В результате массирования сил и средств на направлениях главных ударов Юго-Западного и Сталинградского фронтов было создано значительное превосходство советских войск над противником: в людях – в 2–2,5 раза, артиллерии и танках – в 4–5 раз и более.

Приказ командующего войсками Юго-Западного фронта о сроках начала артиллерийской подготовки для перехода в наступление от 18 ноября 1942 г. ЦАМО. Ф. 232. Оп. 599. Д. 2. Л. 29

Наступление войск Юго-Западного фронта (командующий – генерал-лейтенант, с 7.12.1942 г. генерал-полковник Н.Ф. Ватутин) и 65-й армии Донского фронта началось 19 ноября после 80-минутной артиллерийской подготовки. К исходу дня наибольшего успеха достигли войска Юго-Западного фронта, продвинувшись на 25–35 км, они прорвали оборону румынской 3-й армии на двух участках: юго-западнее Серафимовича и в районе Клетской. Румынские 2-й и 4-й армейские корпуса были разгромлены, а их остатки с 5-м армейским корпусом, находившимся в районе Распопинской, охвачены с флангов. Соединения 65-й армии (командующий – генерал-лейтенант П.И. Батов), встретив ожесточенное сопротивление, к концу дня продвинулись на 3–5 км, но полностью прорвать первую полосу обороны противника не смогли.

Наступление началось после 80-минутной артиллерийской подготовки

20 ноября перешли в наступление войска Сталинградского фронта. «Первыми заиграли «катюши», писал генерал-полковник А.И. Еременко. – За ними начали свою работу артиллерия и минометы. Трудно передать словами те чувства, которые испытываешь, вслушиваясь в многоголосый хор перед началом наступления, но главное в них – это гордость за мощь родной страны и вера в победу. Еще вчера мы, крепко стиснув зубы, говорили себе: «Ни шагу назад!», а сегодня Родина приказала нам идти вперед...». В течение первого дня стрелковые дивизии прорвали оборону румынской 4-й армии и вклинились в оборону врага в юго-западном направлении на 20–30 км.

Схема наступления ударной группировки Сталинградского фронта 20-24 ноября 1942 г. ЦАМО. Ф. 48. Оп. 451. Д. 166-2

В ставке Гитлера стало известно о прорыве обороны севернее и южнее Сталинграда и о разгроме румынских войск на обоих флангах. Но резервов в составе группы армий «Б» практически не было. Нужно было снимать дивизии с других участков фронта. Советские войска упорно продолжали наступать, все больше охватывая с юго-запада группировку войск Паулюса.

За 2 дня боев войска фронтов нанесли тяжелое поражение румынским 3-й и 4-й армиям. 21 ноября 26-й и 4-й танковые корпуса Юго-Западного фронта вышли в район Манойлина и, повернув на восток, по кратчайшему пути устремились к Дону, в район Калача. 26-й танковый корпус, захватив мост через Дон, 22 ноября занял Калач. Навстречу подвижным соединениям Юго-Западного фронта выдвигались подвижные соединения Сталинградского фронта.

Боевое донесение штаба Юго-Западного фронта Народному комиссару обороны СССР И.В. Сталину от 21 ноября 1942 г. ЦАМО. Ф. 232. Оп. 590. Д. 148. Л. 36-38

Советские войска продолжали наступление

23 ноября части 26-го танкового корпуса стремительно вышли к Советскому и соединились с соединениями 4-го механизированного корпуса. Подвижные соединения Юго-Западного и Сталинградского фронтов, выйдя в район Калач, Советский, Мариновка, завершили окружение немецких войск. В котле оказались 22 дивизии и более 160 отдельных частей, входивших в состав 6-й и 4-й танковой армий, общей численностью около 300 тыс. чел. Такого окружения немецких войск за все время Второй мировой войны еще не было.

В тот же день капитулировала распопинская группировка противника. Это была первая в Великой Отечественной войне капитуляция крупной группировки врага перед советскими войсками. Всего в районе станицы Распопинской было взято в плен свыше 27 тыс. солдат и офицеров двух румынских корпусов.

Окруженный противник сдавался в плен

Вот как оценивал в то время офицер разведотдела немецкого армейского корпуса складывающуюся обстановку: «Ошеломленные и растерянные, мы не сводили глаз с наших штабных карт – нанесенные на них жирные красные линии и стрелы, обозначали направления многочисленных ударов противника, его обходные маневры, участки прорывов. При всех наших предчувствиях мы и в мыслях не допускали возможности такой чудовищной катастрофы!».

30 ноября операция по окружению и блокированию немецкой группировки завершилась. В результате стремительного наступления танковых, кавалерийских и стрелковых соединений советскими войсками были созданы два фронта окружения – внешний и внутренний. Общая протяженность внешнего фронта окружения составляла около 450 км. Максимальное расстояние между внешним и внутренним фронтами окружения на Юго-Западном фронте достигало 100 км, а на Сталинградском – от 20 до 80 км. Глубина продвижения советских войск за 12 дней операции составила от 40 до 120 км при средних темпах наступления стрелковых соединений от 6 до 20 км в сутки и до 35 км в сутки – для подвижных групп. Однако с ходу рассечь попавшие в котел немецкие войска не удалось. Одной из причин этого была ошибка в оценке численности окруженной группировки врага – 80–90 тыс. человек. Соответственно, были уменьшены данные и о ее вооружении.

Сталинградская битва. Контрнаступление советских войск 19 ноября 1942 г. – 2 февраля 1943 г.

Верховное командование вермахта предприняло попытку вызволить попавшие в окружение соединения и части. Была спланирована специальная операция по их деблокированию, получившая кодовое наименование «Зимняя гроза». Для ее реализации была создана специальная группа армий «Дон», в составе которой насчитывалось до 30 дивизий. Общее руководство операцией возлагалось на генерал-фельдмаршала Э. Манштейна, непосредственное руководство и исполнение – на генерал-полковника Г. Гота.

Утром 12 декабря началась реализация операции «Зимняя гроза». Мощным ударом из района Котельниковского (г. Котельниково) противнику удалось прорвать оборону советских войск и продвинуться к исходу дня на 25 км. Развернулись исключительно ожесточенные бои с применением большого количества танков. Натиск немецких войск продолжался с нарастающей силой и при активной поддержке авиации. К концу 19 декабря танкам генерала Гота оставалось пройти до окруженной группировки всего 35–40 км. В штаб 6-й армии уже летели радиограммы: «Держитесь, освобождение близко!», «Держитесь, мы придем!». Манштейн обратился к Гитлеру с просьбой разрешить Паулюсу идти на прорыв навстречу группе Гота. Но Гитлер поставил условие: «Сталинград должен быть удержан!». В ответной радиограмме Паулюс доложил, что решать одновременно две задачи его армия не в состоянии.

На пути немецких танковых дивизий непреодолимой преградой стала срочно выдвинутая из резерва Ставки ВГК 2-я гвардейская армия (командующий – генерал-лейтенант Р.Я. Малиновский). Это было мощное, полностью укомплектованное личным составом и вооружением общевойсковое соединение (122 тыс. человек, 2 тыс. орудий и минометов, 470 танков). В ожесточенном сражении, которое развернулось на берегах реки Мышкова 20–23 декабря, противник понес большие потери и полностью исчерпал свои наступательные возможности. К исходу 23 декабря он был вынужден перейти к обороне.

Командный пункт 62-й армии. Слева направо: начальник штаба армии генерал-майор Н.И. Крылов, командующий армией генерал-лейтенант В.И. Чуйков, член Военного совета генерал-лейтенант К.А. Гуров, командир 13-й гвардейской дивизии генерал-майор А.И. Родимцев. Декабрь 1942 г.

В это же время по решению Ставки ВГК с 25 ноября по 20 декабря силами войск Западного (командующий – генерал-полковник И.С. Конев) и Калининского (генерал-полковник М.А. Пуркаев) фронтов была проведена наступательная операция под кодовым названием «Марс». Несмотря на то, что советским войскам не удалось в результате встречных ударов с запада и востока разгромить основные силы немецкой 9-й армии (командующий – генерал-полковник В. Модель) и ликвидировать ржевский выступ, активными наступательными действиями они сковали до 30 дивизий противника, не позволив немецкому командованию перебрасывать войска с этого участка фронта под Сталинград, где в это время развернулись главные события. Более того, противник был вынужден направить сюда еще четыре танковые и моторизованную дивизии из резервов главного командования и группы армий «Центр».

После окружения немецких войск под Сталинградом Ставка ВГК решила одновременно с ликвидацией окруженной группировки провести операцию на Среднем Дону (кодовое наименование «Сатурн») с целью разгромить основные силы итальянской 8-й армии, оперативной группы «Холлидт», остатки румынской 3-й армии и развить контрнаступление на сталинградско-ростовском направлении. Однако начавшееся 12 декабря немецкое наступление из района Котельниковского с целью деблокировать 6-ю армию вынудило Ставку ВГК внести коррективы в план. Вместо наступления на юг главный удар направлялся теперь на юго-восток в сторону Нижнего Астахова с выходом на Морозовск (операция «Малый Сатурн»), имея целью разгромить итальянскую 8-ю армию и немецко-румынские войска, действовавшие на фронте от Вешенской до Нижнечирской, и исключить возможность деблокады немецкой 6-й армии ударом с запада. Операцию по ликвидации группировки противника, окруженной под Сталинградом, было решено отложить.,

В ходе наступления, начавшегося утром 16 декабря, советские войска за 8 дней прорвали оборону противника в полосе шириной до 340 км, продвинулись на 150–200 км и вышли в тыл группы армий «Дон». На Среднем Дону было разгромлено 72 дивизии врага. Он потерял 120 тыс. человек (в том числе 60,5 тыс. пленными). Потери советских войск также были значительны – 95,7 тыс. человек (из которых – 20,3 тыс. безвозвратные). Но самое важное, противник израсходовал резервы, предназначенные для наступления на Сталинград, и отказался от дальнейших попыток деблокировать окруженную там группировку, что предрешило ее судьбу и привело к коренному изменению обстановки на сталинградско-ростовском направлении. Разгром итальянских войск на Дону вызвал буквально шок в Риме. Взаимоотношения между Римом и Берлином резко ухудшились. Италия фактически перестала быть союзником Германии.

К этому времени соединения и части немецкой 6-й армии были надежно блокированы на земле и с воздуха. Общая площадь, занимаемая ими, составляла более 1500 кв. км, протяженность по периметру – 174 км, с севера на юг – 35 км, с запада на восток – 43 км. Внешний фронт от кольца окружения был удален на 170–250 км.

Воздушная блокада, организованная советскими войсками над окруженной немецкой группировкой фактически лишала доставку в «котел» продовольствия, боеприпасов, горючего и других средств. Немецкие войска испытывали лишения от холода (температура в конце декабря и в январе доходила до минус 20–30 градусов) и голода. В солдатском рационе конина стала роскошью, немцы охотились за собаками, кошками, воронами. Вот как описывает бедствия 6-й армии полковник Динглер: «...До рождества 1942 года (26 декабря) войскам выдавалось по 100 граммов хлеба в день на человека, а после рождества этот паек был сокращен до 50 граммов. Позднее и эти 50 граммов хлеба получали лишь те части, которые непосредственно вели боевые действия; в штабах, начиная от полка и выше, хлеба совсем не выдавали. Остальные питались жидким супом, который старались сделать более крепким, вываривая лошадиные кости».

Немецкий историк Ф. Меллентин в книге «Танковые сражения 1939–1945 гг.» дает описание гибели 6-й армии: «Шестая армия была обречена, и теперь уже ничто не могло спасти Паулюса. Даже если бы каким-то чудом и удалось добиться у Гитлера согласия на попытку прорваться из окружения, измученные и полуголодные войска не сумели бы разорвать кольцо русских, у них не было бы транспортных средств, чтобы отступить к Ростову по покрытой ледяной коркой степи. Армия погибла бы во время марша, подобно солдатам Наполеона в период отступления от Москвы к реке Березине».

Несмотря на катастрофическое положение 6-й армии, ее командующий продолжал выполнять категорические требования фюрера. «То, что мы отсюда не уйдем, должно стать фанатическим принципом», - заявлял Гитлер. В приказе № 2 от 28 декабря 1942 г., когда уже было понятно, что освободить окруженную группировку в Сталинграде у вермахта нет сил, он утверждал: «...Как и прежде, моим намерением остается удержать 6-ю армию в ее крепости (в Сталинграде) и создать предпосылки для ее освобождения».

Сталинград. Штурмовая группа ведет бой. Декабрь 1942 г.

Ставкой ВГК был разработан план операции по ликвидации окруженной группировки, получившей кодовое наименование «Кольцо». Проведение операции предусматривалось в три этапа: первый – отсечение и уничтожение противника в западной и северо-восточной частях района окружения; второй – уничтожение вражеских войск на ближних подступах к городу; третий – ликвидация оставшихся групп противника в городе. 4 января 1943 г. план операции был утвержден Ставкой ВГК.

Ликвидация окруженного противника была возложена на войска Донского фронта (командующий – генерал-лейтенант, с 15 января 1943 г. – генерал-полковник К.К. Рокоссовский). В составе войск фронта на начало операции насчитывалось 212 тыс. человек личного состава, 257 танков, 6860 орудий и минометов, 300 боевых самолетов.

Окруженная немецкая группировка еще сохраняла боеспособность и перед началом операции имела следующий состав: личного состава 250 тыс. человек, 4130 орудий и минометов, 300 танков и 100 самолетов. Однако морально-психологическое и физическое состояние окруженных войск было крайне тяжелым. Несмотря на безысходность положения, из Берлина продолжали поступать телеграммы «Стоять до конца!».

8 января командование Донского фронта предъявило ультиматум командованию окруженных с требованием прекратить бессмысленное сопротивление и принять условия капитуляции. Ультиматум, подписанный представителем Ставки ВГК Н.Н. Вороновым и командующим Донским фронтом К.К. Рокоссовским, был передан по радио в штаб Ф. Паулюса и доставлен парламентерами. Однако командующий немецкой 6-й армией в письменной форме отклонил предложение советского командования.

Войска Донского фронта перешли в наступление утром 10 января 1943 г. практически одновременно со всех направлений, постепенно сжимая кольцо окружения. Противник, с отчаянием обреченных оказывал упорное сопротивление, отражая атаки советских войск. 21 января, несмотря на ухудшение положения окруженной группировки в связи с потерей аэродрома в районе Питомника, через который противник в основном осуществлял снабжение войск, немецкое командование вновь отклонило предложение о капитуляции.

Схема-план операции войск Донского фронта с 15 по 17 января 1943 г. ЦАМО. Ф. 206. Оп. 262. Д. 191-1

24 января Ф. Паулюс по радио доносил в ставку фюрера (дается в сокращении): «...На южном, северном и западном фронтах отмечены явления разложения дисциплины. Единое управление войсками невозможно... 18 тысячам раненых не оказывается самая элементарная медицинская помощь... фронт разорван... дальнейшая оборона бессмысленна. Катастрофа неизбежна. Для спасения еще оставшихся в живых людей прошу немедленно дать разрешение на капитуляцию. Паулюс».

Гитлер раздраженно ответил короткой телеграммой: «Запрещаю капитуляцию! Армия должна удерживать свои позиции до последнего человека и до последнего патрона!».

К исходу 26 января части 21-й армии (командующий – генерал-лейтенант И.М. Чистяков) соединились в районе поселка Красный Октябрь и на Мамаевом кургане с наступавшими из Сталинграда частями 62-й армии. Противник в городе был рассечён на две части – южную группу (остатки девяти дивизий) во главе с Ф. Паулюсом и северную группу (остатки двенадцати дивизий) в районе заводов «Тракторного» и «Баррикады».

Встреча воинов 62-й и 21-й армий, соединившихся в Сталинграде

28 января южная группа противника была расчленена еще на две части. Теперь в Сталинграде образовались три изолированные группировки, продолжавшие вести безнадежную борьбу. В ночь на 31 января в комнату Паулюса, которая находилась в подвале универмага, вошел начальник штаба 6-й армии генерал-лейтенант А. Шмидт и подал ему лист бумаги со словами: «Поздравляю вас с производством в генерал-фельдмаршалы». Это была последняя радиограмма, полученная в «котле» от Гитлера. 31 января южная группа была вынуждена прекратить бессмысленное сопротивление. В этот же день сдался в плен и командующий 6-й армией вместе с генералами и офицерами штаба.

Генерал-фельдмаршал Ф. Паулюс и его генералы сдались в плен

Северная группа войск 6-й армии под командованием генерала пехоты К. Штреккера еще продолжала бессмысленное кровопролитное сопротивление. Из ставки Гитлера в эту группу был передан приказ: сражаться до последнего патрона, умереть, но в плен не сдаваться. Советское командование решило по этой группе нанести мощный огневой удар. На 6-километровом участке было сосредоточено до 1 тыс. орудий и минометов. 1 февраля лавина огня обрушилась на позицию врага.

Командующий 65-й армией генерал-лейтенант П.И. Батов в своих воспоминаниях об этом писал: «…И вот вся эта мощь загрохотала. После 3–5 минут из блиндажей, подвалов, из-под танков начали выскакивать, выползать гитлеровцы. Одни бежали, другие становились на колени, обезумев, вздымали к небу руки. Некоторые обратно бросались в укрытие и скрывались среди столбов из дыма и снова выскакивали...». Одновременно на противника обрушила бомбовые удары авиация. Немецкие солдаты и офицеры сдавались в плен толпами, бросая оружие.

Немцы, плененные под Сталинградом

2 февраля северная группа войск противника капитулировала. Свыше 40 тыс. немецких солдат и офицеров под командованием генерала К. Штреккера сложили оружие. Боевые действия на берегу Волги прекратились. В ходе ликвидации окруженной немецкой группировки с 10 января по 2 февраля 1943 г. войска Донского фронта разгромили 22 дивизии и 149 частей усиления и обслуживания. Были взяты в плен 91 тыс. человек, в том числе 2500 офицеров и 24 генерала. На поле боя после ликвидации окруженной группировки было подобрано и захоронено около 140 тыс. человек противника.

В донесении Верховному Главнокомандующему И.В. Сталину представитель Ставки ВГК маршал артиллерии Н.Н. Воронов и командующий войсками Донского фронта генерал-полковник К.К. Рокоссовский сообщали: «Выполняя Ваш приказ, войска Донского фронта в 16.00 2.02.43 г. закончили разгром и уничтожение Сталинградской группировки противника.

В связи с полной ликвидацией окруженных войск противника боевые действия в городе Сталинграде и в районе Сталинграда прекратились».

В Сталинграде поднят Красный флаг. 1943 г.

Сталинградская битва положила начало коренному перелому не только в ходе Великой Отечественной войны, но и во всей Второй мировой войне в целом

Сталинградская битва завершилась блестящей победой советских Вооруженных Сил. Она положила начало коренному перелому не только в ходе Великой Отечественной войны, но и во всей Второй мировой войне в целом. В ходе ее фашистский блок потерял четвертую часть сил, действовавших на советско-германском фронте. Были разгромлены немецкие 6-я и 4-я танковая армии, румынские 3-я, 4-я и итальянская 8-я армии. Общие потери врага убитыми, ранеными, пленными и пропавшими без вести составили около 1,5 млн человек, в связи с чем в Германии впервые за годы войны был объявлен национальный траур. Потери Красной Армии составили около 1130 тыс. человек (из которых около 480 тыс. безвозвратные). Стратегическая инициатива прочно и окончательно перешла в руки советского Верховного Главнокомандования, были созданы условия для развертывания общего наступления Красной Армии и массового изгнания захватчиков с оккупированной территории СССР. Победа под Сталинградом подняла международный авторитет Советского Союза и его Вооруженных Сил, укрепила антигитлеровскую коалицию.

Поражение в Сталинградской битве явилось морально-политическим потрясением для всей Германии, поколебало ее внешнеполитические позиции, подорвало доверие сателлитов. Япония убедилась в нецелесообразности начала военных действий против СССР, Турция, несмотря на нажим Германии, стремилась сохранить нейтралитет.

Немецкие авторы, как правило, тенденциозно освещающие события на советско-германском фронте, вынуждены были признать реальное поражение Германии. Генерал З. Вестфаль писал: «Поражение под Сталинградом повергло в ужас, как немецкий народ, так и его армию. Никогда прежде за всю историю Германии не было случая столь страшной гибели такого количества войск». Немецкий историк В. Герлиц в книге «История второй мировой войны» подчеркивал: «Катастрофа под Сталинградом была великим поворотом не только во внутриполитическом отношении, но и также во внешнеполитическом смысле. Она имела своим следствием тяжелое потрясение всей сферы германского владычества в Европе».

Победа в Сталинградской битве показала возросшие возможности Красной Армии и советского военного искусства. В Сталинградской битве были органически связаны между собой стратегические оборонительные и наступательные операции групп фронтов, завершившиеся окружением и уничтожением крупной группировки противника. Победа под Сталинградом явилась результатом несгибаемой стойкости, мужества и массового героизма советских войск. За боевые отличия, проявленные в ходе Сталинградской битвы, 44 соединениям и частям были присвоены почетные наименования Сталинградских, Абганеровских, Донских, Басаргинских, Воропоновских, Зимовниковских, Кантемировских, Котельниковских, Среднедонских, Тацинских, 55 – награждены орденами, 183 – преобразованы в гвардейские. Десятки тысяч солдат и офицеров удостоены правительственных наград. 112 наиболее отличившихся воинов стали Героями Советского Союза.

К 20-летию Победы в Великой Отечественной войне город-герой Волгоград был награжден орденом Ленина и медалью «Золотая Звезда». В целях увековечения победы под Сталинградом Указом Президиума Верховного Совета СССР от 22 декабря 1942 г., еще до окончания битвы, была учреждена медаль «За оборону Сталинграда», которой были награждены более 700 тыс. участников битвы.

Победа Красной Армии под Сталинградом вызвала огромный политический и трудовой подъем всего советского народа. Она вселила веру в скорейшее освобождение территории СССР от коричневой чумы, укрепила моральный дух воинов на фронте, тружеников тыла на дальнейшее усиление борьбы с врагом и обеспечение фронта всем необходимым.

День 2 февраля 1943 г. в соответствии с Федеральным законом № 32–ФЗ от 13 марта 1995 г. «О днях воинской славы и памятных датах России» отмечается как день воинской славы России – День разгрома советскими войсками немецко-фашистских войск в Сталинградской битве.

Сообщение **Gosha** » 03 апр 2020, 16:44

8 января — 20 апреля 1942 года была проведена Ржевско-Вяземская операция — наступление войск Калининского фронта под командованием генерал-полковника И. С. Конева и Западного фронтов под началом генерала армии Г. К. Жукова, проведённая при содействии Северо-Западного и Брянского фронтов. Это было продолжение стратегической битвы за Москву. Советские войска отбросили противника на западном направлении на 80 — 250 км, завершили освобождение Московской и Тульской областей, освободили многие районы Калининской и Смоленской областей. Результатом операции стало образование ржевско-вяземского выступа.

Ржевско-Вяземский выступ имел до 160 км в глубину и до 200 км по фронту (у основания). Немецкое командование рассматривало этот выступ как стратегический плацдарм для наступления на Москву. Здесь было кратчайшее направление на Москву — от линии фронта до Москвы по прямой около 150 км. Зимой 1942 — 1943 года на этом участке было сосредоточено около 2⁄3 войск группы армий «Центр». Понятно, что советское командование пыталось всеми силами уничтожить острие, направленное на столицу СССР. Против плацдарма действовали основные силы Калининского и Западного фронтов. Советское командование провело последовательно несколько операций с целью его ликвидации, что разгромить и отбросить войска группы армий «Центр» дальше от Москвы.

30 июля — 1 октября 1942 года состоялась Первая Ржевско-Сычёвская операция (или Второе сражение за Ржев). Наши войска наступали с целью разгрома немецкой 9-й армии под началом генерала В. Моделя, оборонявшейся на ржевско-вяземском выступе, и ликвидации вражеского плацдарма. В ходе операции советские войска продвинулись на запад на 40 — 45 километров, но поставленных целей не достигли.

Стоит отметить, что по накалу, ярости и потерям на ржевском направлении очевидцами с обеих сторон сравнивались с боями в Сталинграде. По воспоминаниям советского военного корреспондента И. Г. Эренбурга: «Мне не удалось побывать у Сталинграда… Но Ржева я не забуду. Может быть, были наступления, стоившие больше человеческих жизней, но не было, кажется, другого, столь печального — неделями шли бои за пять-шесть обломанных деревьев, за стенку разбитого дома да крохотный бугорок…».

Немецкий военный журналист Ю. Шуддекопф в октябре 1942 года в статье «Засов Ржев» писал: «В двух местах достигло Волги немецкое наступление на Востоке: у стен Сталинграда и у Ржева… То, что разворачивается у Сталинграда происходит в меньших масштабах у Ржева уже почти год. Почти день в день год назад немецкие войска в первый раз достигли Волги… С тех пор три больших сражения развернулись за кусок земли в верхнем течении Волги — и идёт четвёртое, самое ожесточённое, не прекращающееся уже более двух месяцев».

Бои под Ржевом стали одним из самых кровавых эпизодов Великой Отечественной войны. По данным исследования историка А. В. Исаева, проведённого на основе архива Министерства обороны, потери в операциях на дуге, опоясывающей Ржев, протяжённостью 200 — 250 километров, с января 1942 года по март 1943 года составили: безвозвратные — 392 554 человека; санитарные — 768 233 человека.

Сообщение **Foxhound** » 03 апр 2020, 16:50

К концу 1941 г. две трети территории Карело-Финской ССР –
18 районов из 26, четыре крупных города (Петрозаводск, Выборг, Сор-
тавала, Кексгольм) – были оккупированы финскими и немецкими вой-
сками, на захваченной территории формировался оккупационный ре-
жим1. В середине декабря 1941 г. линия фронта в Карелии установилась
по восточному берегу Онежского озера, через Повенец, ст. Масельгская
и далее на север (40–90 км западнее Кировской железной дороги).
На этом участке фронта в начале 1942 г. действовали Масельгская
и Онежская оперативные группы финских войск. Между Ладожским
озером и Финским заливом фронт против советских войск держала опе-
ративная группа «Карельский перешеек».
Финляндия напрягала все силы для ведения войны. В феврале
1942 г. на заседании финского правительства говорилось о трудном эко-
номическом положении страны. В армию было мобилизовано пример-
но 16% населения (больше, чем во всех других воюющих государствах),
образовался дефицит рабочей силы. Поля были вспаханы только на
50%, прогнозировался дефицит сырья и продовольствия. Финляндия
оказалась должна почти всем странам, с которыми вела торговлю. Воз-
никли трудности с перевозкой грузов, с горючим и продовольствием.
Были надежды «на скорое падение Петербурга и продолжение насту-
пления немцев до реки Волги» и далее на Восток, тогда «на Свирском
фронте будет гораздо спокойнее и солдат старших призывных возрас-
тов можно будет отправить домой»2.
Если в 1942 г. боевые действия между советскими и финскими войска-
ми приобрели позиционный характер, а линия фронта относительно ста-
билизировалась, то сражения на внешнеполитической арене, а также про-
*Публикация подготовлена при поддержке Российского гуманитарного научного фонда;
проект № 11-01-00029 а.
0047_078.indd 4747_078.indd 47 1199..0066..22001122 1155::4400::0066
48 Великая Отечественная война. 1942 год
тивоборство разведок и контрразведок воюющих стран не прекращались
ни на один день. На основе документов из архивов органов безопасности,
воспоминаний участников событий и научных публикаций можно рассмот-
реть сложную динамику развития ситуации в Финляндии и вокруг неё.
Внешнеполитические манёвры
Оказать влияние на внешнеполитический курс Финляндии и, по
возможности, вовлечь её в фарватер своей внешней политики одина-
ково активно стремились США, Великобритания, Германия и Совет-
ский Союз. Несколько обособленную, но столь же активную политику
проводила Швеция.
Соединённые Штаты Америки – один из основных игроков на
внешнеполитической арене – были не просто союзниками с СССР по
антигитлеровской коалиции, но и 12 декабря 1941 г. официально объяви
ли войну Германии и Италии. Однако в то же время США сохраняли
дипломатические отношения с Финляндией.
В США неоднократно обсуждался вопрос об объявлении войны
Финляндии. Критическим моментом был визит А. Гитлера в Финлян-
дию. Ситуация вновь обострилась, когда К. Маннергейм3 побывал у Гит-
лера. Попытка захватить Ленинград неминуемо вызвала бы объявление
войны, так как не относилась к собственным оборонным потребностям
Финляндии. Тем не менее сохранялась надежда, «что дипломатические
отношения между США и Финляндией не будут нарушены»4.
25 сентября Р. Рюти5 принял посла США А. Шонфельда, который
вручил президенту Финляндии ноту, где сообщалось, что американ-
ское правительство выражает сомнение в том, что Финляндия позво-
лит себе согласиться с нажимом немцев принять участие в операциях
наступательного характера. Посол заметил, что заявление, в котором
бы говорилось об отсутствии у финской армии намерений переходить
за достигнутые к тому времени рубежи, произведёт в Америке хорошее
впечатление. Рюти сразу же заявил, что политика Финляндии остаётся
абсолютно неизменной с точки зрения борьбы за своё существование,
и повторил официальный тезис об исключительно оборонительном
характере военных действий против Советского Союза. «Финляндия
знает русских, а американцы не знают, потому что речь не идёт об их
существовании, в то время как существование народа Финляндии как
физической целостности находится в опасности». Большевистское го-
сударство должно быть уничтожено, борьба немцев против России по-
могает сохранить Финляндию. «У США и Великобритании нет при-
чин доверять большевистским руководителям, которые раз и навсегда
потеряли доверие. С помощью пропаганды, касающейся Финляндии
и других вопросов, народ Америки вводится в заблуждение. Народы
0047_078.indd 4847_078.indd 48 1199..0066..22001122 1155::4400::0066
Раздел 1. Финляндия продолжает воевать 49
великих держав более восприимчивы к этой вводящей в заблуждение
пропаганде, чем малые народы таких стран, как Финляндия, в которых
ритм жизни заставляет людей самих, по возможности, думать о себе»6.
Несмотря на то что Финляндия вела войну с Советским Союзом,
а США и Великобритания были союзниками СССР, некоторые финские
политики полагали, что Америка и Англия всё же захотят помочь Фин-
ляндии и поддержат её. Они надеялись, что положения, выработанные
в августе 1941 г. Англией и США в Атлантической декларации, в частно-
сти обязательство воздержаться от любых территориальных расшире-
ний, будут соблюдаться всеми странами, её подписавшими, в том числе
и Советским Союзом. Финские политики рассчитывали, что в случае
поражения Германии такие страны, как Польша, Латвия, Литва, Эсто-
ния и Финляндия, «не будут принесены в жертву Советскому Союзу».
Финское правительство возлагало большие надежды на Амери-
ку и боялось разрыва дипломатических отношений с нею. По данным
советской разведки, которые Л.П. Берия 16 ноября 1942 г. сообщил
И.В. Сталину и В.М. Молотову, министр иностранных дел Финляндии
Р. Виттинг7 на заседании совета министров 22 октября заявил, что един-
ственным спасением для страны является сохранение дипломатических
отношений с Америкой. Такое заявление пронемецки настроенного ми-
нистра вызвало большое удивление среди членов правительства8.
В начале декабря 1942 г. А. Шонфельд в беседе с Ю. Паасикиви9
высказал свою озабоченность, считая, что «Финляндия всё больше от-
деляется от внешнего мира и делает это умышленно», положение ста-
новится всё более нетерпимым и невыносимым и всё более плохим».
Шонфельд полагал, что «сейчас позиция Финляндии в отношении США
и Англии только негативная»10.
Не менее важным игроком на внешнеполитической арене была Ве-
ликобритания. Вопросы взаимоотношений Великобритании и Финлян-
дии в той или иной форме неоднократно обсуждались с политическим
руководством СССР. По настоянию И.В. Сталина Лондон в конце 1941 г.
не только разорвал дипломатические отношения с Финляндией, но и объ-
явил ей войну. Официальные дипломатические контакты между страна-
ми были прекращены, и возможности взаимного влияния уменьшились.
10 февраля Р. Рюти принял вернувшегося из Лондона посла Финлян-
дии Г.А. Грипенберга11, о чём посол сделал запись в своём дневнике: «Ве-
роятно, у него только тёплые чувства по отношению к Великобритании
и англичанам, но совершенно очевидно, что у него почти пессимистичес-
кое представление об этих возможностях […]. Кажется, что Рюти учиты-
вает, что по всей вероятности британская империя распадётся. Он также
считает, что – во всяком случае, производит такое впечатление, – Вели-
кобритания, по крайней мере временно, душевно страдает от сотрудни-
0047_078.indd 4947_078.indd 49 1199..0066..22001122 1155::4400::0066
50 Великая Отечественная война. 1942 год
чества с Советами и большевистской пропаганды. Он сказал, что для нас,
конечно, главное дело – Россия. Если эта страна одержит победу, то мы
подвергнемся смертельной опасности. Он уверен, что весной Германия
начнёт против России большое и мощное наступление, которое отбро-
сит русских далеко на восток. Но уже сейчас в России очень тяжёлое по-
ложение, и этой зимой много русских умерло от голода. Он не верит, что
Германия попытается захватить Москву, но в отношении Ленинграда
и южной части России – он уверен. В том случае, если русский фронт
значительно отодвинется вглубь, то нам автоматически удастся выйти
из войны. Мы не будем продвигаться дальше тех позиций, на которых
мы сейчас находимся. Он рассказал, что Уинстон Черчилль сразу же об-
ратился к Маннергейму с посланием, которое было передано через по-
сла США. Маннергейм ответил таким образом, чтобы Черчилль понял,
что ведущиеся Финляндией военные действия закончатся очень скоро.
Существовала надежда, что это письмо Маннергейма сможет предотвра-
тить объявление войны, но не было уверенности, получил ли Черчилль
вообще ответ маршала. Очевидно, нет. И если бы оно было получено
вовремя, то, возможно, удалось бы предотвратить объявление войны.
На вопрос о договоре, подписанном 26 мая 1942 г. в Лондоне меж-
ду СССР и Англией, о союзе в войне против гитлеровской Германии и
её сообщников в Европе Рюти заметил, что типично то, что американ-
цы отказались подписывать договор, а англичане вынуждены были его
подписать. Положение Великобритании настолько слабо, что ей при-
ходится надеяться на Россию как единственного союзника в Европе.
Если этой осенью Россия потерпит решающее поражение, то реакция
на британские настроения будет значительной, и, возможно, там по-
явится и желание мира»12.
С этой точки зрения важно оценить итоги встречи, состоявшейся
29 декабря 1941 г. в Москве между И.В. Сталиным и В.М. Молотовым,
с одной стороны, и британским министром иностранных дел А. Иде-
ном13– с другой, в ходе которой обсуждались вопросы ведения войны
и послевоенной организации мира и безопасности в Европе.
По возвращении Идена в Лондон появился его секретный мемо-
рандум № WP/42/48 от 28 января 1942 г., разосланный членам британ-
ского кабинета, в котором был дан анализ вариантов развития ситуации
и предложены рекомендации по целесообразности действий Велико-
британии. Документ был оперативно получен советской разведкой и не-
медленно направлен в Москву. В меморандуме говорилось, что требова-
ние русских о признании границы 1941 г. может показаться умеренным,
если подумать о том, что они могли бы потребовать гораздо большего.
«С чисто стратегической точки зрения как раз в наших интересах, чтобы
Россия вновь обосновалась в Прибалтике, с тем чтобы иметь возмож-
0047_078.indd 5047_078.indd 50 1199..0066..22001122 1155::4400::0066
Раздел 1. Финляндия продолжает воевать 51
ность лучше оспаривать у Германии господство на Балтийском море»14.
Он полагал, что «любое предложение, которое мы сделаем, должно ба-
зироваться на требовании русской безопасности, к которой Советский
Союз стремится с 1917 г.».
С другой стороны, Иден считал, что нельзя делать уступок без
предъявления соответствующей услуги за услугу. В итоге был сделан
вывод, что Сталину можно предложить альтернативу: «а) русские базы
в Прибалтийских государствах. Великобритания поддержит требова-
ние советского правительства о создании советских баз на террито-
риях, смежных с Россией, особенно на Балтике и в Чёрном море [...];
б) установление советским правительством контроля над внешней по-
литикой и обороной в Прибалтийских государствах [...]». Э. Иден под-
держал формулу, которую предложил британский посол в Вашингтоне:
«Мы желаем и намерены работать с Вами после и считаем, что тесное
сотрудничество существенно для обеих сторон и для поддержания мира
в Европе. Мы понимаем важность, которую Вы придаёте границам
июня 1941 г., исходя из соображений Вашей безопасности. Мы не воз-
ражаем против этой границы, которую Вы установили с Финляндией,
потому что финны позволили Гитлеру использовать себя как оружие
в его руках, и мы, конечно, не защищаем Румынию. Однако мы исходим
из принципов Атлантической хартии, к которой Вы, господин Сталин,
присоединились, и из того, что может означать для нашего положения
твёрдое решение вопроса о Прибалтийских государствах»15.
Из всех стран, ведущих борьбу за вовлечение Финляндии в сферу
своих интересов, особое место занимала Швеция, традиционно имев-
шая сильное влияние в регионе.
Ещё в конце 1941 г. шведские представители, например Мар-
кус Валленберг16, выражали беспокойство по поводу тяжёлого эко-
номического положения Финляндии и искали возможные пути её
выхода из войны. В конце декабря 1941 г. – начале января 1942 г.
в Стокгольме находился по частным делам Ю. Паасикиви. Его по-
явление в столице Швеции вызвало интерес у шведских политиков
и предпринимателей. На условиях сохранения в тайне переданной ин-
формации, по поручению министра иностранных дел Швеции М. Вал-
ленберг выяснял мнение финского руководства об установлении контак-
та между Финляндией и СССР для ведения переговоров о прекращении
боевых действий. Ю. Паасикиви по этому вопросу хотел посоветоваться
с Р. Рюти. Валленберг считал, что Финляндии следовало бы заключить
мир с СССР, он был готов посетить Хельсинки, чтобы получить ответ на
сделанные шведами предложения. Рюти, выслушав сообщение Пааси-
киви, не поддержал шведские инициативы, считая, что у шведов плохая
информация о положении на русском фронте и ситуации в Германии.
0047_078.indd 5147_078.indd 51 1199..0066..22001122 1155::4400::0066
52 Великая Отечественная война. 1942 год
Он полагал, что наступление германской армии весной 1942 г. удастся
и немцы захватят на юге России территорию до гор Северного Кавказа,
а на севере – до Вологды. Но после войны следовало бы попытаться соз-
дать союз Финляндии и Швеции, «так как вместе действовать лучше»17.
Возможность и целесообразность союза со Швецией периодичес-
ки обсуждалась среди финских политиков, банкиров, бизнесменов,
военных. Нечасто соглашавшиеся друг с другом Р. Рюти и Ю. Пааси-
киви были единодушны в том, что отношения Финляндии и Швеции
должны быть улучшены.
Формально являясь нейтральной страной, Швеция в той или иной
форме оказывала помощь противоборствующим сторонам, поставляя
Германии железную руду, ферросплавы, качественную сталь, целлюлозу,
искусственное волокно, шарикоподшипники, станки, электрооборудова-
ние, инструменты, морские суда. По сравнению с 1939 г. шведский экс-
порт в Германию в 1942 г. почти удвоился, составив 410,3 млн марок18.
По данным советской внешней разведки, в мае 1942 г. Швеция дала
разрешение на увеличение транзита через свою территорию германских
военных материалов в Норвегию и особенно в Финляндию. Шведы пре-
доставляли пароходы для перевозки угля из портов Западной Германии,
ремонтировали германские военные автомобили, отправили в Финлян-
дию 18 тысяч тонн продовольствия (рожь, пшеница, мука, мясо, кон-
сервы), металлы на военные нужды, перевязочные средства, подошвен-
ную кожу и деревянные барки. На шведских верфях по заказу Германии
строились 38 различных судов, а на заводах изготавливались 8 тысяч
газогенераторов для грузовиков19.
Несмотря на дипломатические манёвры, в Швеции желали побе-
ды западных государств, считая, что если победит Германия, то малые
государства могут лишиться своей независимости. Но в то же время
в шведском обществе ослабло сочувствие к Финляндии из-за её терри-
ториальных притязаний на Восточную Карелию.
В начале октября М. Валленберг вновь встретился с Ю. Паасикиви,
теперь в Дании. Валленберг по-прежнему сомневался в возможности по-
беды Германии, так как «США наращивает судостроение и готовится к
вступлению в войну, а Россия сохранила свою армию». Самый сложный
вопрос, который волновал шведов, – как Финляндия выйдет из войны?
Отношения между Финляндией и Швецией ухудшились. Причиной тому
было то, что Финляндия воевала на стороне Германии и определённые
круги в Финляндии считали долгом Швеции помогать Финляндии.
О необходимости выхода Финляндии из войны говорили с Ю. Паа-
сикиви и другие шведские банкиры, предлагая помочь Финляндии, если
она не будет союзником Германии. Они отмечали, что психология наро-
да в Швеции такова, что если Финляндия будет оставаться союзником
0047_078.indd 5247_078.indd 52 1199..0066..22001122 1155::4400::0066
Раздел 1. Финляндия продолжает воевать 53
Германии, то народ будет против оказания ей помощи. Паасикиви пы-
тался убедить собеседников, что «Финляндия не могла сделать ничего
другого, как воевать вместе с Германией, чтобы исправить Московский
мир». Паасикиви понимал, как важно в Швеции укреплять настроения
и симпатии к Финляндии20.
14 октября 1942 г. Л.П. Берия сообщил И.В. Сталину и В.М. Мо-
лотову о том, что шведское правительство обеспокоено возможностью
разрыва американо-финских отношений и требованием американского
правительства отменить или ограничить немецкие транзитные перевоз-
ки через Швецию. Американский посланник в Швеции, находившийся
в Лондоне, вылетел в США. Американские военные атташе в Швеции
и Финляндии 5 октября выехали в Лондон. Там же некоторое время на-
ходился генеральный секретарь Министерства иностранных дел Шве-
ции. Последние события в Дании сильно обеспокоили шведское пра-
вительство, так как оно опасалось не только прямой оккупации Дании
немцами, но и агрессии против Швеции. В Швеции для прохождения
месячных сборов было призвано несколько возрастов. Министр ино-
странных дел Швеции К. Гюнтер21, оценивая политику немцев на севе-
ре Европы, заявил: «От подыхающего крокодила можно всего ожидать,
и Швеция должна быть на страже»22.
Информация о возможности ведения переговоров между Финлян-
дией и СССР доводилась до финского руководства по различным кана-
лам. Так, посланник Финляндии в Швеции в начале декабря сообщил
в МИД Финляндии о том, что представители советского посольства
в Стокгольме говорили о готовности вести переговоры с Финляндией
при условии, если Р. Рюти и В. Таннер23 уйдут в отставку. Рюти немед-
ленно проинформировал об этом Берлин. Э. фон Вайцзеккер24 ответил,
что «нет нужды полностью обрывать эту линию»25.
Сколь прочен союз?
В декабре 1941 г. Финляндия подписала «антикоминтерновский
пакт», тем самым подтвердив своё более чем доброжелательное от-
ношение к Германии. Военное командование германской и финской
армий поддерживало самые тесные контакты. 7 января 1942 г. с осо-
бым поручением к А. Гитлеру прибыл финский генерал А. Хейнрикс26.
К. Маннергейм командировал Хейнрикса после поражения германской
армии в битве под Москвой с целью «ознакомиться с воззрениями нем-
цев на их последние крупные неудачи» и «разузнать ближайшие планы
германской армии»27. Хейнрикс нанёс визит начальнику Генерального
штаба сухопутных войск германской армии Ф. Гальдеру28, который за-
писал в своём дневнике, что встреча была «чрезвычайно приятна»29.
0047_078.indd 5347_078.indd 53 1199..0066..22001122 1155::4400::0066
54 Великая Отечественная война. 1942 год
По мнению Гальдера, военный поход в Россию стал для немцев не-
померно дорогим30. Возвратившись в Финляндию, Хейнрикс сообщил
Маннергейму об уверенности Гитлера в том, что германские фронты
с юга и юго-востока Ленинграда будут восстановлены в прежнем
виде. Через месяц в Германии побывал финский генерал П. Талвела31,
он тоже был принят Гальдером, и в беседе с ним состоялся обмен опы-
том боёв на Восточном фронте32.
Официальную политику Германии в Финляндии проводили со-
трудники германского посольства в Хельсинки во главе с послом
В. фон Блюхером33 и военные атташе – генерал-майор X. Рёссинг34, за-
тем X. Кичман35 и 3. Альбедил-Лакен36. Сотрудники немецкого военно-
го атташата решали не только дипломатические задачи.
По свидетельству помощника военного атташе Германии в Фин-
ляндии 3. Альбедил-Лакена, перед немецким военным атташе в
Финляндии ставились следующие задачи: «1. Поддерживать тесный
контакт и дружеское взаимодействие с командованием финской ар-
мии. 2. Подготовка немецких и финских командных кадров для не-
мецких и финских частей, ведущих боевые действия против Красной
армии. В этих целях немецкие офицеры проходили специальное во-
енное обучение в финских военных школах и в финских воинских
частях, а финские офицеры, в свою очередь, проходили подготовку
в германских военных академиях, офицерских школах и в немецких
воинских частях. 3. Организовать взаимопомощь военными мате-
риалами от немецкой армии для финской, и наоборот. 4. Оказывать
содействие военным атташе союзных с Германией стран: Венгрии,
Румынии, Италии и Японии, в частности в сопровождении их на се-
верный фронт Лапландии, в район Петсамо, куда они ездили с целью
ознакомления с положением на фронте и определения боеспособности
немецкой армии, качества её оснащения военной техникой и состоя-
ния её политического настроения»37.
З. Альбедил-Лакен подчёркивал, что во время Второй мировой
войны в Финляндии, кроме аппарата германского военного атташе,
существенную роль в деле германо-финского военного сотрудничества
играли и другие германские военные органы. Во-первых, немецкий
генерал В. Эрфурт38, находившийся при финской генеральной квартире
(финском генеральном штабе) как оперативный советник по вопросам
совместного ведения войны Германией и Финляндией, и его штаб из
10 офицеров. Во-вторых, Верховное командование германской армии
в Лапландии, во главе которого стоял командир корпуса, затем
командующий армией «Лапландия» генерал Э. Дитль39. В-третьих, в
Хельсинки на постоянной основе работало подразделение германской
военной разведки – так называемое «Бюро Целлариуса»40.
0047_078.indd 5447_078.indd 54 1199..0066..22001122 1155::4400::0066
Раздел 1. Финляндия продолжает воевать 55
Подробную характеристику деятельности военных атташе Герма-
нии в Финляндии в послевоенных показаниях дал Х. Кичман. Он ска-
зал, что, будучи германским военным атташе в Финляндии, проводил
политику Гитлера по вопросам ведения войны, «всеми мерами влия-
ния воздействовал на финские правительственные и военные круги,
чтобы Финляндия не выходила из войны и продолжала её на стороне
Германии против Советского Союза». К этим мерам Кичман прибегал
и по своей инициативе, и по указанию из Берлина «каждый раз, когда
складывалась неблагоприятная для немцев и финнов обстановка на со-
ветско-германском фронте», и он чувствовал «возможные повороты в
политике Финляндии, нежелательные для Германии». Х. Кичман под-
черкнул, что «начиная с 1942 г. Германия была обеспокоена тем, что
Финляндия посредством США может заключить с Советским Союзом
мир и выйти из войны». В этом случае «Германия потеряла бы своего
союзника, который на её стороне ведёт войну против СССР». В тече-
ние 1942–1944 гг. Кичман неоднократно беседовал с начальником ген-
штаба финской армии, военным министром, а также с К. Маннергей-
мом и премьер-министром, убеждая их в необходимости продолжения
войны на стороне Германии. «Аналогичного характера и направления
беседы в указанных целях» Кичман вёл с большим кругом военных
и политических деятелей Финляндии41. Перед ним, как военным атта-
ше, ставились задачи по сбору разведывательных сведений о военно-
политическом положении Финляндии и передаче их «в генеральный
штаб германских сухопутных войск для принятия необходимых мер
в случае нежелательных, с точки зрения интересов Германии, поворотов
в политике Финляндии и воздействия на неё продолжать войну против
СССР или внесения корректив в планах войны в целях более успешного
её завершения в пользу Германии»42. Кроме того, Кичман изучал «со-
стояние и организацию военной промышленности и вооружённых сил
Финляндии, ведущих военные действия совместно с немецкой армией
против Советского Союза». Эта информация могла использоваться для
улучшения состояния и организации военной промышленности Фин-
ляндии в целях более успешного ведения войны против СССР43.
Финские военные атташе, находившиеся в Германии и других
странах, передавали германским представителям информацию, касаю-
щуюся Советского Союза и деятельности союзников по антигитлеров-
ской коалиции. Так, в донесении финского военного атташе в Анкаре
от 18 марта 1942 г. сообщалось об англо-американских поставках са-
молётов в Россию (500 самолётов типа «Харрикейн»), формировании
новых соединений Красной армии и др.44
К весне 1942 г. отношения Финляндии и Германии несколько ос-
ложнились. Германское командование проявляло недовольство демо-
0047_078.indd 5547_078.indd 55 1199..0066..22001122 1155::4400::0066
56 Великая Отечественная война. 1942 год
билизацией из финской армии солдат старших призывных возрастов.
Кроме того, немцы требовали увеличения поставок никеля, молибдена,
меди и другого важного сырья. Германия, планируя наступление на Ле-
нинград, собиралась привлечь как можно больше финских войск.
Но официальный ответ Маннергейма на запросы германского коман-
дования, как отмечал В. Эрфурт, был весьма неопределённым. Маннер-
гейм сообщал, что может выступить в нужное время с небольшими си-
лами и только с ограниченной задачей45.
В июне по каналам советской внешней разведки поступала инфор-
мация о том, что Германия всячески стремится укрепить немецко-фин-
ские отношения. Как сообщала советская разведка, «немцы знали о том,
что англичане и американцы обрабатывают некоторые финские круги
за выход Финляндии из войны». Боязнь такого исхода заставила Гит-
лера 4 июля 1942 г. лично прибыть в Финляндию. Внешним поводом
послужило 75-летие К. Маннергейма.
Р. Рюти лично встречал на аэродроме А. Гитлера. Рейхсканцлер
и сопровождавшие его лица, среди которых был генерал-фельдмар-
шал В. Кейтель, поехали в ставку Маннергейма. Гитлер передал свои
поздравления Маннергейму, затем Рюти представил Гитлеру членов
финского правительства, руководителей парламента и представите-
лей профсоюза. В вагоне Маннергейма состоялось обсуждение воен-
ной обстановки, в котором участвовали Гитлер, Маннергейм, Кейтель
и Рюти. Говорил в основном Гитлер. Все остальные задавали дополни-
тельные вопросы или давали пояснения. Гитлер рассказал о военных со-
бытиях зимы, о том, каким трудным было положение, когда всё останови-
лось из-за холодов и иногда в качестве оружия можно было использовать
только штыки и ручные гранаты. Он говорил о трудностях снабжения
германской армии, так как «русские во многих местах прорвали фронт
на несколько десятков километров. Нервы и силы германских генералов
и солдат едва выдерживали. Многие требовали отвода войск в Герма-
нию». Тем не менее на германо-советском фронте всё уладилось46.
«Хотя финны заверили Гитлера, что будут продолжать войну и ак-
тивно помогать немцам под Мурманском и Ленинградом, однако после
отъезда Гитлера настроения в Финляндии за выход из войны стали ещё
сильнее. На финнов отрезвляюще повлияли договор СССР с Англией и
соглашение с Америкой. Они боятся открытия Второго фронта на севе-
ре, это вынудит их вступить в войну против Америки и Англии»47.
Ответный визит К. Маннергейма и сопровождавших его финских
офицеров в ставку Гитлера прошёл 27 июня. Во время бесед Маннергей-
ма с Гитлером обсуждался военный потенциал Финляндии, согласовы-
вались планы будущих военных операций, предусматривавшие увели-
0047_078.indd 5647_078.indd 56 1199..0066..22001122 1155::4400::0066
Раздел 1. Финляндия продолжает воевать 57
чение числа финских войск и техники на северном участке Восточного
фронта. Маннергейм встречался с А. Йодлем, Ф. Гальдером, Г. Герингом
и 28 июня возвратился в Финляндию. После утверждения плана дей-
ствий германской группы армий «Север» по наступлению на Ленинград
представитель Маннергейма в германской ставке генерал Талвела 13 ав-
густа убыл в Финляндию, и, как записал в своём дневнике Ф. Гальдер,
Талвела «был согласен с планом дальнейших действий»48.
В конце августа Маннергейм направил в германскую ставку, ко-
торая в это время находилась в Виннице на Украине, генерала Хейн-
рикса, чтобы выяснить намерения немцев на северном участке фрон-
та. Кейтель и Йодль ознакомили Хейнрикса с военной обстановкой.
Германская армия после тяжёлых боёв овладела Севастополем,
и теперь, как говорили высокопоставленные немецкие генералы, они
расправятся с Ленинградом.
Р. Рюти, с самого начала войны веривший в успех германской
армии, в конце октября сказал, что если Германия проиграет, то и
Финляндия проиграет. Но если Германия победит, то и Финляндия
получит свою долю победы. В этой ситуации у Финляндии нет воз-
можности выбора49. Несколько дней спустя, в ноябре 1942 г., в раз-
говоре с Ю. Паасикиви Р. Рюти отметил, что «Германия на русском
фронте пока не достигла целей».
Причиной смены настроений Рюти, как записал в своём днев-
нике Паасикиви, было то, что «германская армия остановила своё
наступление на Кавказе. Однако он сохранял надежды на успех гер-
манской армии весной 1943 г., считая, что промышленность России
ослаблена и у России велики продовольственные проблемы». Паа-
сикиви был склонен «к осторожному пессимизму» и предполагал,
что Германия уже не сможет выиграть войну, и самое большее, на
что может надеяться Финляндия, «чтобы Германия пошла на ком-
промиссный мир». Несмотря на это, Паасикиви желал, чтобы Герма-
ния смогла полностью разбить Россию.
О том, что победа Германии в войне в интересах Финляндии, были
согласны все её политические силы. Об этом говорилось, например,
на заседании финской Коалиционной партии: «Германия может и не вы-
играть, а проиграть войну». Финляндии «необходимо поддерживать от-
ношения с США, а не разрывать их, потому что США в конечном итоге
могут помочь Финляндии». Исчезла былая уверенность в том, что Гер-
мания победит в войне и у Виттинга, но, по его мнению, Финляндии
не оставалось «ничего другого, как продолжать нынешнюю политику».
Изменению политики препятствовали продовольственная зависи-
мость от Германии и то, что в стране было много германских войск, ко-
0047_078.indd 5747_078.indd 57 1199..0066..22001122 1155::4400::0066
58 Великая Отечественная война. 1942 год
торые финское правительство «не могло удалить»50. Но политические
круги Финляндии были крайне обеспокоены тем, что блицкриг в России
не удался и война приобрела затяжной характер.
Финские оккупанты обустраиваются
в Восточной Карелии
«Отвоёванную Карелию» (Карельский перешеек с Выборгом, Се-
верное Приладожье с Сортавалой и Салми, а также район Суоярви)51
в декабре 1941 г. провозгласили частью финского государства, после чего
управленческие функции от военных стали передаваться представите-
лям гражданской власти. К востоку от государственной границы 1939 г.
продвижение войск было не быстрым, вследствие чего военное управле-
ние Восточной Карелии получило подчинённую ему территорию только
в январе 1942 г., и далеко идущие планы политиков так и не осуществи-
лись. 1942 г. для Финляндии стал годом совершенствования системы
управления оккупированной территорией Восточной Карелии52.
Финская оккупационная администрация после захвата того или
иного города или населённого пункта проводила перепись населения
(паспортизацию). Основным документом для граждан стало разреше-
ние на право жительства на территории Восточной Карелии. Лица фин-
ской национальности (финны, карелы и эстонцы) получали документ
зелёного цвета, представители других национальностей – красного.
Согласно правилам посещения жителями Карелии территории Фин-
ляндии и порядку оформления разрешения для проживания на терри-
тории Восточной Карелии, привилегии получали те семьи, где кто-либо
из супругов относился к финскому или родственному финнам населению.
В этом случае вся семья считалась родственной финнам и ей выдавалось
разрешение на проживание. Разрешение на право жительства давало
право проживания в определённом городе или населённом пункте. Вы-
езд в Петрозаводск, Кондопогу и районы, граничившие с Финляндией,
был разрешён только финнам, карелам и эстонцам. Граждане Фин-
ляндии, прибывавшие в Восточную Карелию, должны были получить
в районном штабе военного управления специальное разрешение на
пребывание. Государственный совет Финляндии решением от 24 сен-
тября 1942 г. уполномочил государственную полицию выдавать раз-
решение на поездки в стране на срок не более трёх месяцев лицам, от-
носившимся к финским народам.
17 января 1942 г. К. Маннергейм издал приказ, в котором наде-
лил соответствующими полномочиями начальников военного управ-
ления Восточной Карелии, Олонецкого и Масельгского округов,
а также районных начальников, командиров армий и армейских кор-
0047_078.indd 5847_078.indd 58 1199..0066..22001122 1155::4400::0066
Раздел 1. Финляндия продолжает воевать 59
пусов по обеспечению безопасности на оккупированных территориях.
В дополнение к ранее отданным приказам 9 октября Маннергейм под-
писал приказ о военном управлении Восточной Карелии: на начальника
управления и командиров соответствующих воинских соединений была
возложена ответственность за поддержание боевой готовности и воен-
ную безопасность на своём участке, а также за предотвращение деятель-
ности партизан и десантных групп53.
Финские оккупационные власти принимали меры по расселе-
нию жителей карельской и русской национальности, ставили задачи
«офицерам просвещения, учителям народных школ и священникам,
работавшим в области просветительско-воспитательной работы сре-
ди населения Восточной Карелии». Финское военное управление Вос-
точной Карелии приняло программу по работе с военнопленными
родственных финнам национальностей. При условии их благонадёж-
ности, выяснив «условия семейной жизни, возможности работы, за-
работка и проживания», их освобождали. Освобождение военноплен-
ных преследовало и чисто экономическую цель – в Восточной Карелии
не хватало рабочей силы («сельскохозяйственных и лесных квалифи-
цированных рабочих, а также механизаторов»), а военнопленные мог-
ли помочь в разрешении этой проблемы.
В военном управлении Восточной Карелии действовал развед-
отдел, основной задачей которого был сбор сведений о советской
Карелии, розыск архивов, коллекций документальных материалов
и библиотек на оккупированной территории. На основании этих ма-
териалов составлялись подробные сообщения, например, о произ-
водстве смолы, добыче пегматитов, железной руды и запасах глины,
лесопильных и шпалочных заводах Беломорско-Балтийского комби-
ната, слюдяных разработках на горе Лейвойва и др. Изучалось рыб-
ное хозяйство Онежского озера, Свири, внутренних озёр и Беломорья,
сельское, лесное и гидрологическое хозяйство, систематизировались
справочные библиотеки, составлялись личные карточки советских
работников. Обобщались сведения о климате Беломорья и Кольского
полуострова, итогах переписи населения 1939 г., о состоянии промыш-
ленных предприятий, в частности о работе Беломорско-Балтийского
комбината и др. В Петрозаводске были собраны материалы Карель-
ского центрального архива, отчёты республиканского правительства,
документы обкома партии, архивы хозотдела Совнаркома, 18-й Яро
славской дивизии и 56-го стрелкового полка. Подверглись ревизии
книжный склад государственного издательства, библиотека Карель-
ского государственного музея и др.
Офицеры военного управления уничтожали книги, которые, по их
мнению, не представляли интереса. В то же время начальник финского
0047_078.indd 5947_078.indd 59 1199..0066..22001122 1155::4400::0066
60 Великая Отечественная война. 1942 год
Масельгского окружного штаба 21 декабря направил письмо местным
оккупационным властям о необходимости сохранения документальных
материалов, предложив брать на хранение всю встречавшуюся в районе
трофейную литературу, а также сохранять ранее забракованные книги.
Для сохранения литературы, связанной с Финляндией, по 1 экземпляру
каждой книги направлялось в библиотеку университета. К марту 1942 г.
книжный фонд в здании университета составил, по приблизительным
данным, 600 тысяч томов54.
Любая публикация сведений о Восточной Карелии, особенно
о прошлых и настоящих условиях жизни, направлялась в отдел цензуры
Главной квартиры финских войск или же для просмотра в штаб военно-
го управления Восточной Карелии. Без одобрения штаба вообще запре-
щалась публикация затрагивавших его новостей и материалов.
Финская разведка против Красной армии и НКВД
Архивные документы свидетельствуют, что тесное сближение раз-
ведывательных служб Финляндии и Германии началось с 1936 г. Фин-
ляндия была третьей страной после Венгрии и фашистской Италии,
которая в 1936 г. заключила договор о сотрудничестве со спецслужба-
ми нацистской Германии55.
Укреплению сотрудничества во многом способствовал визит ру-
ководителя абвера адмирала В. Канариса56. В дальнейшем глава абвера
и его ближайшие помощники – Г. Пиккенброк56 и Ф. Бентивеньи – не-
однократно встречались с руководством финской разведки, обмениваясь
информацией и разрабатывая планы совместных действий против СССР.
Зимой 1941/42 гг. генерал-лейтенант Пиккенброк и адмирал Канарис вы-
езжали в Финляндию. Важно отметить, что высокопоставленные офице-
ры немецкой разведки были приняты маршалом К. Маннергеймом.
Г. Пиккенброк в 1945 г., после задержания контрразведкой
«Смерш», откровенно рассказал на допросе: «Мы получали информа-
цию от разведок пограничных с Россией стран, как, например, Фин-
ляндия и Эстония, которые по заданиям германской разведки засылали
в Россию своих агентов. С целью выяснения интересующих нас вопросов
мы давали задания ехавшим в Россию рабочим, мастерам, инженерам.
По возвращении из России эта категория людей сообщала о своих на-
блюдениях, которые касались большей частью предприятий, в которых
соответствующему лицу приходилось работать. Такая информация дава-
ла нам довольно полное представление о русском военном хозяйстве»58.
О том, что финская военная разведка регулярно предоставляла ин-
формацию для германской разведки, говорил и бывший военный ат-
таше Х. Кичман. Например, он рассказал, что в начале 1942 г. получил
от представителей финской разведки информацию об исключительно
0047_078.indd 6047_078.indd 60 1199..0066..22001122 1155::4400::0066
Раздел 1. Финляндия продолжает воевать 61
тяжёлом положении жителей блокированного немцами Ленинграда:
продукты питания выдавались с перебоями и в мизерном количестве,
люди страдали от голода и холода несмотря на организованное снабже-
ние города по воздуху и через Ладожское озеро. Летом 1942 г. Кичман
получил разведданные о состоянии перевозок советских войск и воен-
ных материалов на Мурманской железной дороге59.
На территории Финляндии с согласия финской разведки в се-
редине 1939 г. абвером был создан германский разведывательный
и контрразведывательный орган «Кригсорганизацион Финляндия»
(КОФ), условно именовавшийся «Бюро Целлариуса»60. «Кригсор-
ганизацион Финляндия» подчинялся непосредственно управлению
«Абвер-Заграница». В штате КОФ состояло от 50 до 70 сотрудни-
ков, главным образом немцев. Общее руководство КОФ осуществлял
фрегаттен-капитан Александр Целлариус. Основная задача КОФ на-
кануне Великой Отечественной войны заключалась в проведении
разведывательной работы против Советского Союза, в частности
в сборе данных о Балтийском флоте, частях Ленинградского военно-
го округа и ленинградской промышленности.
Накануне войны отделения финской военной разведки в городах
Рованиеми, Петсамо и Салла активно вели разведывательную работу
на кандалакшском и мурманском направлениях, добывая сведения
о дислокации частей и соединений Красной армии в пограничной по-
лосе, их техническом оснащении, состоянии ВВС и ПВО, оборонитель-
ных сооружениях, дислокации пограничных частей НКВД, а также ин-
формацию о масштабах и характере работ по укреплению пограничной
полосы. Особую активность финская разведка проявляла на территории,
отошедшей к СССР после перемирия в советско-финляндской войне
в марте 1940 г. Финскую разведку интересовали места дислокации воин-
ских частей, строительство военных сооружений и укреплённых райо-
нов, расположение штабов воинских частей, военных складов и баз.
С первых дней войны финская и германская разведки направляли
своих агентов в тыл Карельского фронта с целью проведения разведы-
вательной и диверсионной деятельности, в основном на железных до-
рогах. Особый интерес для иностранных разведок представлял Архан-
гельск, в связи с тем что туда с конца августа 1941 г. стали прибывать
транспорты союзных конвоев из США и Великобритании с боевой
техникой и военным имуществом61.
КОФ совместно с финской разведкой осуществлял заброску аген-
тов в глубокий и ближний тыл Карельского и Ленинградского фронтов.
В распоряжение КОФ поступали агенты, окончившие разведыватель-
но-диверсионную школу в г. Рованиеми и способные действовать в ус-
ловиях севера. Основную разведывательную работу против СССР вели
0047_078.indd 6147_078.indd 61 1199..0066..22001122 1155::4400::0077
62 Великая Отечественная война. 1942 год
финские разведывательные органы. Финские разведчики хорошо знали
советскую территорию, переправы и труднопроходимые места; име-
ли свою агентуру из числа финнов и карелов – граждан СССР; многие
из них имели родственные и иные связи.
Начиная с 1942 г. финны перешли к ведению разведки в тылу Крас-
ной армии с помощью тщательно подготовленных и вооружённых бое-
вых групп, которые были укомплектованы проверенными и преданны-
ми националистической идеологии сотрудниками.
Для этого при 2-м отделе генштаба финской армии был создан раз-
ведывательно-диверсионный отряд – «Отдельный партизанский бата-
льон». Численность его составляла примерно 700 человек. В батальон
входили четыре роты: две роты были дислоцированы в г. Каяни, зоной
их ответственности являлся северный участок Карельского фронта; одна
рота – в районе г. Петрозаводска – южный участок Карельского фронта;
одна рота, приданная Рованиемскому отделению разведки для действий на
кандалакшском направлении и в районе Петсамо (Мурманская область).
Указанные подразделения формировали разведывательно-диверсионные
группы численностью от 5 до 30 человек.
Перед группами ставились следующие задачи: проникновение в со-
ветский тыл на глубину до 150 км и сбор информации визуальным пу-
тём (наблюдение за шоссейными и железными дорогами, фотосъёмка
военных объектов, сбор сведений о фортификационных сооружениях,
фиксация передвижения частей армии и войск НКВД); захват пленных
и их разведывательный опрос; проведение диверсионных и террори-
стических актов. Особый интерес представляла Кировская железная
дорога, находившаяся под охраной войск НКВД и подразделений же-
лезнодорожной милиции Наркомата внутренних дел. В состав разведы-
вательно-диверсионных групп включались проводники и переводчики
из числа коренных жителей Карелии. Связь с центром поддерживалась
через портативные радиостанции. «Отдельный партизанский бата-
льон» активно действовал на протяжении всей войны.
С 1941 г. финская разведка приступила к усиленной вербовочной
работе среди советских военнопленных. Их изучение начиналось с пе-
ресыльных лагерей, располагавшихся вблизи линии фронта. В каждом
лагере находился офицер финской разведки, как правило, владевший
русским языком. Он допрашивал всех вновь прибывших, составляя впе-
чатление о каждом по поведению при допросе. Вербовка проводилась
после тщательной и всесторонней проверки непосредственно в лагерях,
«с учетом трёх моментов: в плен сдался добровольно; при первичных
допросах выдал все известные ему военные тайны; в лагере проявлял
себя как враждебный советской власти человек». Финская разведка,
с одной стороны, тщательно фиксировала, протоколировала, докумен-
0047_078.indd 6247_078.indd 62 1199..0066..22001122 1155::4400::0077
Раздел 1. Финляндия продолжает воевать 63
тировала все эти моменты, а с другой – всячески поощряла вербуемых,
создавая для таких лиц льготные условия, которые не только не скрыва-
лись, но и афишировались62.
Разведывательную работу на мурманском, кестеньгском и кан-
далакшском направлениях вело Лапландское отделение финского
генштаба, дислоцировавшееся в Рованиеми. Особым отделом НКВД
14-й армии 14 апреля 1942 г. была арестована группа агентов финской
разведки, состоявшая из бывших красноармейцев, находившихся в фин-
ском плену, – И.И. Аристова63, М.И. Вербицкого64 и И.Г. Шабанова65.
При задержании у разведчиков были изъяты деньги, личное оружие,
а также снотворное вещество в таблетках и ампулах. Каждый агент
был снабжён красноармейской книжкой на вымышленную фамилию
и справками с печатью эвакогоспиталей № 990 и № 1443 о том, что
находился на лечении и освобождён от строевых занятий сроком
на 15 дней с амбулаторным лечением в батальоне выздоравливающих
в г. Мурманске. Арестованные агенты имели задание проникнуть в Мур-
манск и собрать сведения о расположении воинских частей, штабов, аэро-
дромов, складов, а также сведения о перевозках, осуществлявшихся че-
рез порт66. На допросах Аристов, Вербицкий и Шабанов показали, что
были завербованы в лагере для военнопленных под г. Олу, затем прош-
ли подготовку в разведшколе под г. Рованиеми. Они назвали 10 других
агентов финской разведки, проходивших обучение вместе с ними.
Заброской агентов в тыл Карельского фронта занималось отде-
ление разведывательного отдела генерального штаба финской армии,
дислоцировавшееся юго-западнее г. Суомуссалми. Оно вело усиленную
разведку подступов к городам Беломорск и Онега и железнодорожной
магистрали Беломорск-Обозерская. Разведку интересовали количество
путей на станциях Беломорск, Сумповад, Нюхча, Малошуйка и Вонгу-
да, состояние и загруженность железнодорожных путей, организациия
их охраны, оборудование и система охраны моста в районе ст. Вонгуда.
Собиралась информация о местах дислокации штаба фронта, руковод-
ства республики и его учреждений67, наличии воинских частей в г. Бе-
ломорске, расположении складов, баз, зенитных батарей и аэродромов,
о пропускной способности портов в Беломорске и Онеге, количестве
кранов, их грузоподъёмности, с каким грузом и из каких стран прибы-
вают пароходы, каково состояние дорог и оборонительных сооружений
на конкретных направлениях.
Летом и осенью 1942 г. финская разведка наиболее активно забрасы-
вала своих агентов на территорию Архангельской, Вологодской и Мур-
манской областей. Перед Особыми отделами НКВД Архангельского
военного округа, Ленинградского и Карельского фронтов, управлений
НКВД по Архангельской, Вологодской и Мурманской областям стояла
0047_078.indd 6347_078.indd 63 1199..0066..22001122 1155::4400::0077
64 Великая Отечественная война. 1942 год
задача по розыску и задержанию агентов финской разведки, прошед-
ших обучение в Петрозаводской школе разведчиков и диверсантов68
и переброшенных в тыл Красной армии. Фактов, свидетельствовавших
о направлении агентов финской разведки, было более чем достаточно.
Некоторые агенты финской разведки из числа советских военно-
пленных, оказавшись на советской территории, добровольно являлись
в органы НКВД и заявляли, что они переброшены сюда финской развед-
кой для шпионской деятельности. Например, 1 сентября 1942 г. явился
с повинной А.В. Сметанин69, который заявил, что, будучи в плену в Фин-
ляндии, был завербован финской разведкой и переброшен с заданием
сбора шпионских сведений в Архангельскую область.
2 сентября на территории Коношского района, в 20 км от железной
дороги, приземлилась группа финских парашютистов. Органы НКВД
организовали розыск агентов противника, но обнаружить их не уда-
лось. В лесу были найдены 12 парашютов, две резиновые лодки и запас
продовольствия. 5 сентября около 5 часов на перегоне между станция-
ми (участок Архангельск – Плесецкая) под движущимся товарным по-
ездом, гружённым лесоматериалами, произошёл взрыв. При крушении
сошли с рельсов и были разбиты паровоз и шесть вагонов70.
Финские разведывательные органы наряду с использованием со-
ветских военнопленных прибегали к вербовке агентов из числа жителей
оккупированных районов Карелии. Привлекались лица, скомпромети-
ровавшие себя как активные пособники финских властей. В большин-
стве случаев такие агенты после непродолжительной подготовки под
видом перебежчиков, не пожелавших оставаться на оккупированной
территории, переходили линию фронта. Они снабжались легендами,
рассчитанными на относительно свободную легализацию в советском
тылу. Задачи, которые ставили перед агентами, не требовали специаль-
ной подготовки, навыков и умений. В основном такие агенты проводили
подрывную идеологическую работу путём распространения провокаци-
онных и панических слухов, собирали сведения о передвижении частей
Красной армии и войск НКВД, численности гарнизонов пограничных
и внутренних войск НКВД. Эта категория агентов активно использова-
лась лишь в 1941–1942 гг.
Для подготовки агентов с задачами сбора разведывательной ин-
формации и проведения диверсионных актов были созданы две раз-
ведывательные школы в Петрозаводске и Рованиеми (при Лапланд-
ском отделении разведки). Обучение длилось от 2,5 до 9 месяцев.
В программу подготовки обязательно включалось изучение радиодела.
После завершения курса обучения агентов, снабжённых необходимы-
ми документами прикрытия и легендами, перебрасывали в советский
тыл группами по 2–3 человека, обычно под видом военнослужащих.
0047_078.indd 6447_078.indd 64 1199..0066..22001122 1155::4400::0077
Раздел 1. Финляндия продолжает воевать 65
Задания, как правило, ставились следующие: собрать сведения о пла-
нах военного командования; состоянии промышленных предприятий;
моральном состоянии советских военнослужащих; режиме в Архан-
гельске и Мурманске; результатах бомбардировки этих городов. Были
и более конкретные задачи: узнать, разгружаются ли большие транс-
портные суда в с. Териберка, каким путём оттуда грузы доставляются
в Мурманск; заминирован ли Кольский залив и изменён ли фарватер;
как заходят суда к восточному и западному берегу; где находятся суда
тралового флота; какую продукцию выпускает завод «Севморпуть», ре-
монтируются ли на нём военные и транспортные корабли; расширяется
ли порт, есть ли новые причалы; где находятся лагеря военнопленных
финнов и немцев и др. Местное население агентам рекомендовалось
использовать «втёмную». Специально подготовленным агентам пору-
чалось проведение диверсий на транспортных коммуникациях, уничто-
жение складов с боеприпасами и продовольствием.
После того как финские спецслужбы стали вместо кадровых со-
трудников направлять на территорию СССР агентов из числа военно-
пленных, эффективность их деятельности заметно снизилась. Финская
разведка при засылке агентов ориентировалась на слабый контроль
и беспечность, имевшие место в тылах и прифронтовой полосе, на не-
внимательность, слабую и неквалифицированную проверку документов
на железнодорожных станциях, пристанях и дорогах71. Нередко исполь-
зовались устаревшие данные о положении в СССР, поэтому по многим
вопросам подготовка агентов не соответствовала реалиям, что облег-
чало деятельность советской контрразведки по их разоблачению. Сла-
бым звеном была организация связи. Финская разведка, как правило,
не решалась выдавать радиостанции агентам из числа военнопленных,
направлявшимся в тыл Красной армии. В основном их ориентировали
на возвращение в Финляндию, однако расчёт был нереальным, и началь-
ник Лапландского отделения финской военной разведки летом 1942 г.
жаловался, что он засылал людей на Север, и всё «как в помойную яму».
Часть заброшенных в тыл агентов финской разведки из числа быв-
ших советских военнопленных, не приступая к выполнению заданий,
являлась с повинной в органы НКВД. Так, например, 18 августа и 1 сен-
тября 1942 г. в Управление НКВД по Архангельской области явились
три агента-парашютиста финской разведки в форме военнослужащих
Красной армии, имевшие при себе фиктивные документы, с заданием
разведывательно-диверсионного характера.
В 1941 и 1942 гг. финская разведка направила в тыл Карельского
фронта 87 разведывательно-диверсионных групп. Из них 33 группы
были уничтожены при попытке перехода линии фронта; 23 группы
были задержаны подразделениями войск НКВД по охране тыла фронта,
0047_078.indd 6547_078.indd 65 1199..0066..22001122 1155::4400::0077
66 Великая Отечественная война. 1942 год
а также особыми отделами НКВД Архангельского военного округа, Ле-
нинградского и Карельского фронтов, 7-й отдельной армии; 27 групп,
вступив в бой, были вынуждены возвратиться, не выполнив задание,
4 группы достигли Кировской железной дороги и совершили диверсии72.
1 сентября 1942 г. в Коношском районе Архангельской области
с самолёта на парашютах была десантирована группа агентов финской
разведки в составе 13 человек, имевшая задание собрать сведения о во-
инских частях, аэродромах, танках, самолётах и провести диверсион-
ные акты на железной дороге. 2 сентября радиоконтрразведкой НКВД
СССР была зафиксирована работа двух нелегальных радиостанций в
районе Каргополь – Няндома – Вытегра. Обе станции поддерживали
связь с центром финской разведки в Петрозаводске и между собой.
5 сентября эта группа в Плесецком районе Архангельской области на
941-м километре Северной железной дороги провела минирование
железнодорожного полотна, в результате произошло крушение товар-
ного поезда. От взрыва паровоз и четыре вагона сошли с рельсов, в
пяти вагонах, гружённых лесом, возник пожар. Место крушения было
обстреляно из автоматов, машинист поезда убит. Отступая, диверсан-
ты заминировали пути отхода, подорвали железнодорожную стрелку и
убили стрелочницу. 16 сентября на том же 941-м километре, на вновь
построенной линии, на мине подорвался паровоз товарного поезда,
гружённого мукой, получив незначительные повреждения73.
Для ликвидации действовавших в районах Архангельской области
финских диверсантов был разработан план организационных и опе-
ративно-розыскных мероприятий, утверждённый 27 сентября 1942 г.
замнаркома внутренних дел СССР Б.З. Кобуловым74, начальником
2-го управления НКВД П.В. Федотовым75 и заместителем начальника
транспортного управления НКВД С.Р. Мильштейном76.
Из Москвы в Архангельск на самолёте была направлена группа
ответственных работников НКВД СССР. В города Коноша, Вытег-
ра, Каргополь, Няндома, Плесецк были командированы сотрудники
2-го (контрразведывательного) управления НКВД СССР, которые со-
вместно с районными отделениями и дорожно-транспортными отде-
лениями УНКВД по Архангельской области приступили к оператив-
ному розыску.
В качестве агентов-маршрутников использовались местные охот-
ники, рыбаки и звероловы, были взяты под контроль места вероятно-
го нахождения диверсантов: рабочие посёлки и прилежащие к желез-
ным дорогам населённые пункты.
Для розыска диверсантов и предупреждения диверсий на Киров-
скую и Северную железные дороги выехали сотрудники транспортного
0047_078.indd 6647_078.indd 66 1199..0066..22001122 1155::4400::0077
Раздел 1. Финляндия продолжает воевать 67
управления НКВД СССР, которые были распределены по важнейшим
станциям: Коноша, Няндома, Емца, Обозерская, Плесецкая, Вожега.
Замнаркома внутренних войск А.Н. Апполонову77 было предписа-
но принять «немедленные меры к укомплектованию железнодорож-
ных войск НКВД по охране железнодорожных магистралей и соору-
жений по линиям Вологда – Архангельск и Обозерская – Мурманск до
штатной положенности». Принимались меры к обеспечению надёж-
ной охраны Малошуйского и других мостов, а также подходов к ним.
Важное значение придавалось работе трёх радиоконтрразведыватель-
ных групп НКВД СССР, находившихся в Архангельской области78.
В поиске диверсантов участвовали оперативные, милицейские под-
разделения и истребительный батальон УНКВД по Архангельской об-
ласти, части Красной армии и внутренних войск НКВД, подразделения
железнодорожной охраны и охраны Каргопольского и Северодвинско-
го исправительно-трудовых лагерей.
В результате был выявлен район нахождения агентов, совершив-
ших диверсионные акты, и установлено наличие двух других групп в
Каргопольском районе Архангельской области. 8 октября 1942 г. груп-
пы диверсантов были ликвидированы, во время операции 4 диверсанта
были убиты, 9 – захвачены.
В ходе операции изъято 5 баз с продовольствием и снаряжением,
2 коротковолновые рации, аппарат для подслушивания телефонных
переговоров, шифры и коды, 9 немецких автоматов, 15 пистолетов, одна
винтовка и 134 тысячи патронов. Кроме того, был подбит и захвачен
гидросамолёт «Хейнкель-115», присланный для эвакуации диверсантов
с советской территории79.
В течение 1942 г. на территорию Вологодской области противником
было заброшено семь диверсионных групп. 24 немецких и финских раз-
ведчика-диверсанта были обезврежены силами истребительных бата-
льонов и УНКВД по Вологодской области.
Так, 13 августа 1942 г. службой ВНОС80 в 30 км юго-восточнее г. Вы-
тегра Вологодской области была замечена выброска с финского самолё-
та четырёх парашютистов. 16 августа в том же районе финский самолёт
сбросил на парашютах два металлических баллона, которые были най-
дены поисковой группой НКВД. В баллонах находилось около 150 кг
различных продуктов питания (консервы, галеты, сухари, сахар и др.).
В ночь на 16 августа в 40 км западнее Вологды появился ещё один
финский самолёт и сбросил на грузовых парашютах два баллона с ра-
диостанцией и запасом батарей, продуктами питания, патронами, об-
мундированием и питательными концентратами81. Жёсткое противо-
борство за линией фронта продолжалось весь год.
0047_078.indd 6747_078.indd 67 1199..0066..22001122 1155::4400::0077
68 Великая Отечественная война. 1942 год
Что знала Москва
о положении в Финляндии
Для доклада И.В. Сталину, В.М. Молотову и советскому военно-
му руководству в 1942 г. информация о правительстве, политических
партиях, армии, специальных службах и общественных организациях
Финляндии добывалась резидентурой НКВД СССР в Хельсинки, раз-
ведывательными подразделениями пограничных войск, а также контр-
разведывательными подразделениями и особыми отделами НКВД.
Очень ценными были данные, которые поступали из резидентур внеш-
ней разведки, действовавших в Лондоне и Стокгольме.
Так, по каналам советской разведки были получены данные, что
13 февраля 1942 г. на заседании руководства Социал-демократической
партии Финляндии было предложено разослать низовым организаци-
ям секретное директивное письмо об отношении партии к войне. Да-
лее приводилось его содержание: «Участие Финляндии в войне было
вынужденным. Своих военных целей в этой войне Финляндия достиг-
ла, поэтому сейчас необходимо стремиться к миру, который обеспечил
бы стратегические границы Финляндии. Дальнейшее продвижение
финских войск партия считает бессмысленным. Кроме того, партия
возражает против колонизации Карелии в настоящее время, считает
преждевременным вложение капиталов, строительство школ, орга-
низацию столицы, проведение переселения и пр., так как разрешение
этих вопросов будет зависеть от мира»82.
В донесении резидента говорилось: «Среди некоторых чинов
финского генерального штаба существует мнение о том, что фин-
ская армия должна отказаться от дальнейшего наступления в связи
с ухудшающимся моральным состоянием армии. В армии продолжает
наблюдаться массовое дезертирство и отказ солдат идти в наступле-
ние, причём таких солдат уже не расстреливают и не сажают в тюрьму,
а просто отправляют домой с удостоверением «отпущен до суда». Для
«укрепления духа армии» финское правительство в декабре 1941 г.
призвало в армию лиц 17-летнего возраста.
Между экспортёрами леса и правительством назревает серьёзный
конфликт, из-за того что «немцы заставляют продавать лес по низким
ценам, не покрывающим даже себестоимости, а правительство настаи-
вает на удовлетворении требований немцев под тем предлогом, что
иначе немцы не дадут угля и хлеба. Весенняя посевная кампания будет
сорвана, так как не хватает людей, тягловой силы и удобрений. Удобре-
ния раньше получали из Германии, но сейчас в связи с транспортными
затруднениями получена только небольшая часть. Продовольственное
положение в стране продолжает ухудшаться. С конца февраля в Хель-
0047_078.indd 6847_078.indd 68 1199..0066..22001122 1155::4400::0077
Раздел 1. Финляндия продолжает воевать 69
синки нет продажи хлеба. Питание населения состоит из картофеля и,
в лучшем случае, рыбы. Отмечается ухудшение питания и в армии. Пра-
вительство успокаивает население, заявляя, что это временное явление
из-за льдов и транспортных затруднений»83.
В марте 1942 г. из разведки поступила информация о том, что
финское правительство, надеясь на успех немецкого весеннего на-
ступления, считает необходимым продолжать войну. Зарубежные
источники отмечали, что в финском правительстве нет ни одного
человека, который желал бы заключения мира с Советским Союзом
любой ценой. В то же время среди финских общественных деятелей
и бывших членов правительства имелась довольно большая груп-
па, которая стремилась к скорейшему заключению мира с СССР.
В эту группу, по мнению источников советской разведки, входили
Ю. Паасикиви, М. Пеккала, В. Котилайнен, Яренфельд – бывший
посланник в США, и др. Эта группа была связана с крупными экс-
портёрами леса. Представители советской разведки считали, что
Ю. Паасикиви в последнее время снова стал играть роль в полити-
ческой жизни страны, но он выступал «за заключение мира при не-
которых условиях, а не любой ценой, желая таким образом создать
себе популярность». По вопросу дальнейшего участия Финляндии
в войне Таннер занимал двойственную позицию. На заседаниях
правительства и парламента он выступал за продолжение войны,
а на социал-демократических собраниях обещал скорый мир и вы-
ставлял себя сторонником мира84.
Советская внешняя разведка информировала об «остром не-
достатке в людях», который испытывала финская армия. Потери
с начала боевых действий составляли только убитыми 60 тысяч че-
ловек. На отдельных участках фронта ощущалась нехватка личного
состава. Солдаты старшего призывного возраста заявляли, что война
им надоела, уверенности в победе у них нет и воевать они больше
не хотят. Они требовали отправки домой. Командование вынужде-
но было отпустить этот контингент, а взамен были присланы юнцы
17–19-летнего возраста. Заметно снизился уровень дисциплины в во-
йсках, ухудшилось питание. Финские солдаты были возмущены тем,
что питание у немецких войск несравненно лучше, чем у них. Они
не рассчитывали на победу Гитлера, но очень боялись победы СССР
и мечтали о победе «англо-американской демократии, которая, по их
мнению, обеспечит мир в Финляндии»85.
По информации Особого отдела НКВД 7-й отдельной армии,
6 февраля 1942 г. на участке 7-й стрелковой роты 536-го стрелкового
полка 114-й стрелковой дивизии из окопа со стороны противника был
поднят белый флаг, вслед за которым вышли три финских солдата.
0047_078.indd 6947_078.indd 69 1199..0066..22001122 1155::4400::0077
70 Великая Отечественная война. 1942 год
«Однако бойцы нашей роты посчитали эти действия провокацией
противника и открыли ружейный огонь, в результате которого два
финна были убиты. 7 февраля аналогичный случай повторился снова,
уже на участке 8-й роты этого же полка, где противник, продержав
около 15 минут белый флаг, поднял красный. Солдаты из окопа не
показывались. С нашей стороны никаких действий не предпринималось.
8 февраля на участке обороны 536-го стрелкового полка пятеро
финнов с поднятыми белыми флагами снова пытались перейти на нашу
сторону. В этом случае по противнику также был открыт ружейный
огонь. Два солдата были убиты, остальные, забрав трупы, вернулись
обратно. Такие действия солдат противника происходят обычно после
проводимой политотделом армии, через специальную радиоустановку,
агитации за переход финнов на сторону наших войск. Особым отделом
проинформирован Военный совет 7-й отдельной армии»86.
9 марта на восточный берег Онежского озера, в районе устья
р. Водлы и поселка Бесов Нос Пудожского района Карело-Финской ССР,
прорвался отряд белофиннов численностью 80 человек. Для его
розыска и ликвидации выступили партизаны Пудожской бригады
НКВД и батальон пограничников. 10 марта одна группа белофиннов
была обнаружена и уничтожена партизанами в районе пос. Шала
(90 км восточнее Петрозаводска). Вторая группа натолкнулась на за-
саду пограничников и в результате боя отошла на остров Василиси,
где и была ликвидирована партизанами. Всего в бою было уничто-
жено 65 белофиннов, из них три офицера, и взято в плен 15 бело-
финнов; захвачено оружие, в том числе 22 автомата и один пулемёт.
Пленные доставлены в Пудож87.
5 мая 1942 г. советская разведка получила информацию о подго-
товке германских войск к наступлению на финском фронте: «Перед
немецкими егерскими и финскими частями поставлена задача взять
Сороку. Для захвата Ленинграда они намереваются обойти город
с севера, через Тихвин и Вологду, чтобы заставить Ленинград сдать-
ся». Немцы требовали, чтобы «финское правительство для совмест-
ного с ними наступления на Ленинград выделило свои лучшие части.
Финны недовольны немецким планом наступления на Ленинград,
которое, по их мнению, затянется до зимы и грозит самой большой
опасностью для Финляндии». По данным советской разведки, фин-
ские деловые круги ждали серьёзных неудач немцев, чтобы потребо-
вать выхода Финляндии из войны88.
В мае 1942 г. советская внешняя разведка проинформировала
И.В. Сталина: «Маннергейм считал, что финны не должны проявлять
активности на фронте, а тем более продвигаться вперед. Он, например,
отказался от наступления на Беломорск». По данным советской развед-
0047_078.indd 7047_078.indd 70 1199..0066..22001122 1155::4400::0077
Раздел 1. Финляндия продолжает воевать 71
ки, в кругах социал-демократической партии много говорят о том, что
нужно сменить правительство89.
10 мая 1942 г. Берия направил Сталину и Молотову информа-
цию, полученную от резидента НКВД СССР в Стокгольме, с изло-
жением оценки шведскими политическими деятелями положения
в Финляндии90. В записке, в частности, говорилось, что правительство
Финляндии находится фактически в руках президента Рюти, министра
иностранных дел Виттинга и министра торговли и промышленности
Таннера, которые полностью зависят от немцев, а другие члены прави-
тельства роли не играют. В оппозиции к группе лидеров находятся пре-
имущественно представители промышленных и финансовых кругов,
которые видят спасение Финляндии в скорейшем выходе её из войны.
Лидерами оппозиции можно считать министра обороны К. Вальдена91,
директора одного из финляндских банков Хонкайуури и министра
финансов М. Пеккала. Политической фигурой оппозиции является
Ю. Паасикиви. В оппозиции к правительству стоит также Шведская
народная партия Финляндии. Всё правление социал-демократической
партии, за исключением Таннера и его партийного помощника А. Аал-
тонена, также высказывается за выход Финляндии из войны. Соци-
ал-демократы много говорят о том, что существующее правительство
нужно сменить и во главе нового поставить Ю. Паасикиви, но ничего
практического в этом направлении не делают.
К. Маннергейм, считая, что финская армия не должна проявлять
активности на фронте и тем более наступать, отказывается от насту-
пления на Сороку. Немцы в связи с этим стали оказывать на него силь-
ное давление. Но Маннергейм, ненавидя немцев, решил не покидать
своего поста главнокомандующего финской армией до тех пор, «пока
не выгонит немцев из страны». Вальден и другие считают, что только
Маннергейм может воспрепятствовать передаче финского штаба и ко-
мандования армией в подчинение немецкому командованию. По мне-
нию министра финансов Финляндии Пеккала, «советская пропаганда,
выступая с нападками против Маннергейма, поступает неправильно,
так как с ним можно будет договориться, когда ему придется выбирать
одно из двух: или мир с Советским Союзом, или окончательная окку-
пация Финляндии немцами»92.
По данным советской разведки, 15 июля немцы предполагали на-
чать большое наступление на севере Финляндии. «В районе никелевых
рудников в Петсамо сосредоточены крупные резервные танковые части,
которые тщательно замаскированы. Финские части, за исключением
1-го полка, на этом участке фронта заменены немецкими»93.
Осенью 1942 г. советская разведка сообщила, что настроения
среди финских военных и отдельной части представителей финской
0047_078.indd 7147_078.indd 71 1199..0066..22001122 1155::4400::0077
72 Великая Отечественная война. 1942 год
интеллигенции стали меняться. 30 сентября 1942 г. Берия направил Ста-
лину и Молотову информацию, полученную от резидента НКВД СССР
в Лондоне. По данным, поступившим в английскую военную разведку,
финский генштаб полагает, что «Германия не закончит войну против
СССР в 1942 г., и поэтому намеревается вести только оборонительные
операции. Финны принимают меры для снижения своих потерь и удер-
жания ими занятой оборонительной линии с использованием мини-
мального количества войск. На Карельском перешейке сейчас немецких
воинских частей не имеется»94.
Советская разведка в октябре 1942 г. со ссылкой на директора
отдела прессы МИДа Финляндии и редактора финской газеты «Суо-
мен сосиалидемократти», близко стоявшего к Таннеру, сообщала, что
«Финляндия находится в чрезвычайно тяжёлом положении, в победу
Германии не верит и хотела бы выйти из войны». Социал-демократы
и аграрии настроены на мир и предполагают предпринять в ближай-
шее время соответствующие шаги, но они «хотели бы знать мнение
СССР по этому вопросу»95.
Спустя несколько недель, 10 ноября 1942 г., Берия проинформиро-
вал о том, что на праздничном приёме 7 ноября в Стокгольме главный
редактор шведской газеты «Социал-демократен» Рикард Линдстрем ска-
зал советскому резиденту, что он предложил своим финским друзьям –
посланнику в Швеции, министру социального обеспечения и директору
отдела прессы МИДа – быть посредниками для подготовки предвари-
тельных финско-советских мирных переговоров. Финны заинтересо-
вались этим предложением, запросили своё правительство и ждут ин-
струкций из Хельсинки. Р. Линдстрем просил нашего резидента, после
получения ответа от финнов, встретиться и выслушать его. На этом же
приёме один из лидеров шведских профсоюзов также выразил жела-
ние встретиться с нашим резидентом в другой обстановке, намекнув,
что финны проявляют желание выйти из войны. Берия просил Сталина
и Молотова дать указания, каково должно быть поведение резидента96.
В донесении разведки от 16 ноября, в частности, отмечалось, что
негативное отношение Маннергейма к немцам усиливается. Так, Ман-
нергейм отменил поездку секретаря финского рабочего спортивного
союза в Германию для участия в «конгрессе европейской молодёжи»
и запретил выехать в Германию финским спортсменам-борцам, хотя
оба мероприятия готовились с одобрения правительства. Маннергейм
весьма иронически отзывался и о сделанном к юбилею подарке Гитле-
ра – бронеавтомобиле; он говорил, что, находясь среди своих солдат,
не нуждается в таком подарке97.
23 декабря Берия вновь проинформировал Сталина и Молото-
ва о том, что в Швеции и других скандинавских странах считают,
0047_078.indd 7247_078.indd 72 1199..0066..22001122 1155::4400::0077
Раздел 1. Финляндия продолжает воевать 73
что Германия проиграет войну, а «Россия удержится на ногах и бу-
дет участвовать в заключении мира, хотя будет очень ослаблена».
Резидента НКВД в Стокгольме вторично попросили о встрече для
конфиденциальной беседы о политическом положении в Финлян-
дии, настроениях оппозиционных политических групп и их стрем-
лении к изысканию возможностей для предварительных финско-
советских мирных переговоров. Первый раз эти лица обратились
к резиденту с теми же предложениями 7 ноября 1942 г. Резиденту
было предложено пока воздержаться от встречи. Берия вновь про-
сил указаний Сталина и Молотова98.
Но в Финляндии в 1942 г. по-прежнему у власти были те, кто
все ещё надеялся на победу Германии во Второй мировой войне или,
по крайней мере, на завершение этой войны так же, как Первой миро-
вой войны, то есть «вначале проиграет Россия, а затем Германия». Как
писал в своём дневнике Ю. Паасикиви, «в современной международной
политике исходят из предпосылки, что всякое государство желает полу-
чить возможно больше выгод за счёт другого, что всякое подстерегает
другое именно с этим намерением. Из этого – подозрительность (под-
лость), постоянный страх со стороны малых государств. Не сотрудни-
чество, а война всех против всех является руководящим принципом,
руководящей нитью. Пока царит такое положение, никакого улучшения
жизни не произойдёт [...]». Основная внешнеполитическая задача для
Финляндии – не допустить разрыва отношений с США, а также по-
пытаться улучшить отношения со Швецией, которая «может быть для
Финляндии полезной и политически»99.
Финская армия не готовилась участвовать в наступлении ни на Ле-
ниград, ни на Мурманскую железную дорогу, считая это делом немцев.
В то же время Финляндия не намеревалась выходить из войны до тех пор,
пока в стране находятся немецкие войска. Финские политики, военные
и общественные деятели по-прежнему полагали необходимым продол-
жать войну с Советским Союзом, поддерживая фронт стабильным.
Примечания
1 На декабрь 1941 г. численность гражданского населения, проживающего на оккупи-
рованной территории, составляла 86 119 человек, в том числе «национального населе-
ния» (финно-угорского) – 35 919 человек, русских и представителей других народов,
не относящихся к финно-угорским народам, – 50 200 человек. См.: Веригин С.Г. Каре-
лия в годы военных испытаний : Политическое и социально-экономическое положе-
ние советской Карелии в период Второй мировой войны 1939–1945 гг. – Петрозаводск,
2009. – С. 309.
2 Паасикиви Ю.К. Дневники : Война продолжение : 11 марта 1941 – 27 июня 1944. – СПб.,
2004. – С. 155–156.
3 Маннергейм Карл Густав Эмиль (1867–1951) – финский государственный и военный
деятель, барон, фельдмаршал (1933). Окончил Гельсингфорский университет (1887)
0047_078.indd 7347_078.indd 73 1199..0066..22001122 1155::4400::0077
74 Великая Отечественная война. 1942 год
и Николаевское кавалерийское училище (1889). Главнокомандующий финской армией
в войне против СССР в 1939–1940 и 1941–1944 гг. В августе 1944 – марте 1946 гг. пре-
зидент Финляндии.
4 Паасикиви Ю.К. Указ. соч. – С. 172, 208.
5 Рюти Ристо Хейкки (1889–1956) – финский государственный деятель. Один из лидеров
Прогрессивной партии Финляндии; в 1919–1922 и 1927–1929 гг. избирался депутатом пар-
ламента. Министр финансов (1921–1924), председатель административного совета Банка
Финляндии (1923–1939). В 1940 г. подписал Берлинский пакт, по которому Финляндия
взяла на себя обязательство принять участие в боевых действиях против СССР на стороне
Германии. С сентября 1940 г. президент страны. В 1946 г. по обвинению в сотрудничестве
с нацистами приговорён финским судом к 10 годам тюремного заключения. В 1949 г. осво-
бождён по состоянию здоровья.
6 «Kдymme omaa erillistд sotaamme» : Risto Rytin pдivдkirjat 1940–1944. – Helsinki, 2006. –
S. 212; Маннергейм К.Г. Мемуары. – М., 1999. – С. 437–438.
7 Виттинг Рольф Йохан (1879–1944) – финский государственный деятель, дипломат, док-
тор философии. В 1934–1936 гг. сотрудник МИДа Финляндии. Министр иностранных дел
(1940–1943).
8 Центральный архив (далее ЦА) ФСБ России. Ф. 3 ос. Оп. 9. Д. 16. Л. 284.
9 Паасикиви Юхо Кусти (1870–1956) – финский государственный деятель. Премьер-ми-
нистр Финляндии (1918; 1944–1946). С 1946 г. президент Финляндии.
10 Паасикиви Ю.К. Указ. соч. – С. 222.
11 Грипенберг Георг Ахатес (1890–1975) – дипломат, в МИДе Финляндии с 1918 г. По-
сланник Финляндии в Великобритании (1933–1942), в Ватикане (1942–1943), в Швеции
(1943–1956), в ООН (1956–1958).
12 «Kдymme omaa erillistд sotaamme»… – S. 195–196.
13 Иден Энтони Роберт (1897–1977) – британский государственный деятель и дипло-
мат, один из лидеров консервативной партии, член палаты общин, министр по делам
доминионов (сентябрь 1939 – май 1940), военный министр (май – декабрь 1940), ми-
нистр иностранных дел (декабрь 1940 – июнь 1945). Премьер-министр Великобритании
(1955–1957).
14 Органы государственной безопасности СССР в Великой Отечественной войне : Сб. до-
кументов : В 8 т. Т. 3 : В 2 кн. Кн. 1. – М., 2003. – С. 71.
15 Там же. – С. 72–73.
16 Валленберг Маркус (1899–?) – шведский финансист, с 1946 г. управляющий директор
одного из крупнейших шведских банков – «Стокгольме Эншильда банкен». Двоюрод-
ный дядя Рауля Валленберга. Маркус и его брат Якоб входили в состав правлений и на-
блюдательных советов почти 50 шведских фирм. Среди них находился ряд фирм, кото-
рые были либо филиалами соответствующих американских компаний, либо находились
в тесной связи с США, напр., «Гудиир», «Интернэшнл харвестер компани», «Свенска –
Америка-лайн», «Мексико телефон Эриксон». В то же время Валленберги поддержива-
ли теснейший контакт с немецкими монополиями, в том числе с «ИГ Фарбениндустри»,
«Бош» и др.
17 Паасикиви Ю.К. Указ. соч. – С. 144–149.
18 История Второй мировой войны : 1939–1945 : В 12 т. Т. 5. – М., 1975. – С. 89.
19 Органы государственной безопасности… : Т. 3. : Кн. 1. – С. 511.
20 Паасикиви Ю.К. Указ. соч. – С. 203–204.
21 Гюнтер Кристиан (1886–1966) – шведский дипломат. В 1937–1939 гг. посланник в Осло,
в 1939–1945 гг. министр иностранных дел Швеции. Посол в Риме (1946–1950).
22 ЦА ФСБ России. Ф. 3 ос. Оп. 9. Д. 16. Л. 4–5.
23 Таннер Вяйне Альфред (1881–1966) – финский государственный деятель, лидер со-
циал-демократической партии. Премьер-министр Финляндии (1926–1927), министр
финансов (1937–1939; 1942–1944), министр иностранных дел (1939–1940), министр
торговли (1940–1942). В 1946 г. осуждён на пять с половиной лет лишения свободы.
В 1948 г. амнистирован.
0047_078.indd 7447_078.indd 74 1199..0066..22001122 1155::4400::0077
Раздел 1. Финляндия продолжает воевать 75
24 Вайцзеккер Эрнст фон (1882–1951) – германский дипломат, бригаденфюрер СС.
С 1920 г. в Министерстве иностранных дел. С 30 июня 1931 г. посланник в Осло. В 1936–
1938 гг. руководитель политического отдела МИДа. С 1938 г. статс-секретарь МИДа (вто-
рое должностное лицо после министра), участвовал в заключении Мюнхенского согла-
шения. В 1943–1945 гг. посол в Ватикане. В 1947 г. арестован по делу бывших имперских
министров, обвинён в участии в массовых депортациях французских евреев. Виновным
себя не признал, приговорён к семи годам заключения (позднее срок сокращён до пяти
лет). В 1950 г. освобождён по амнистии.
25 Паасикиви Ю.К. Указ. соч. – С. 221.
26 Хейнрикс Аксель Эрик (1890–1965) – финский военный деятель. Генерал пехоты (1941).
Участник Зимней войны, командовал корпусом, а с февраля 1940 г. – армией «Карельский
перешеек». С марта 1940 г. командующий сухопутными войсками. С мая 1940 г. начальник
генштаба. С 29 июня 1941 г. командующий Карельской армией. В 1942–1944 гг. начальник
генштаба. В январе – апреле 1945 г. командовал силами обороны Финляндии, решая за-
дачу по разгрому немецких войск в Лапландии.
27 Маннергейм К.Г. Указ. соч. – С. 412.
28 Гальдер Франц (1884–1972) – генерал-полковник германской армии, начальник Ге-
нерального штаба сухопутных войск (1938–1942), в сентябре 1942 г. снят с должности,
в 1945 г. уволен в отставку.
29 Гальдер Ф. Военный дневник : (Июнь 1941 – сентябрь 1942). – М., 2010. – С. 552.
30 Маннергейм К.Г. Указ. соч. – С. 412.
31 Талвела Пааво (1897–1973) – финский военный деятель. Генерал пехоты (1966).
С 1927 г. начальник отдела генерального штаба. Убеждённый националист. За активную
политическую деятельность уволен из вооружённых сил. Вернулся в армию в 1939 г.,
участвовал в Зимней войне. В июне 1941 г. командир 4-го корпуса Карельской армии,
в 1942 г. командующий Карельской армией. В 1942–1944 гг. представитель главноко-
мандующего финской армией при германском командовании. Эмигрировал в 1946 г.,
вернулся в Финляндию в 1949 г. В 1951 г. создал Общество памяти Маннергейма.
32 Гальдер Ф. Указ. соч. – С. 577.
33 Блюхер Виперт фон (1883–1963) – немецкий дипломат. В 1931–1935 гг. посланник
в Тегеране. В 1935–1944 гг. посланник в Хельсинки. С ноября 1944 г. в отставке.
34 Рёссинг Хорст (1891–1942) – немецкий военный деятель, дипломат; генерал-майор.
В годы Второй мировой войны военный атташе при германском посольстве в Фин-
ляндии.
35 Кичман Хорст (1895–1975) – немецкий военный деятель; полковник. С октя-
бря 1941 по февраль 1942 г. заместитель, затем, до сентября 1944 г., военный атта-
ше в Финляндии и Швеции. В апреле 1945 г. уволен по болезни. Задержан 24 мая
1945 г. контрразведкой «Смерш» 2-й ударной армии. Особым совещанием при МГБ
СССР от 22 сентября 1951 г. «за разведывательную деятельность и активное участие
в войне против СССР» заключён в тюрьму сроком на 25 лет с конфискацией имуще-
ства. 14 сентября 1955 г. освобождён и репатриирован на родину. Реабилитирован
в 2001 г.
36 Альбедил-Лакен Зильвиус (1899–1946) – помощник военного атташе Германии
в Финляндии с мая 1941 по апрель 1942 г. В 1946 г. по обвинению в преступлени-
ях, предусмотренных ст. 58-2 УК РСФСР, Военным трибуналом 5-й ударной армии
осуждён к высшей мере наказания. Приговор приведён в исполнение 3 октября 1946 г.
Реабилитирован в 2002 г.
37 ЦА ФСБ России. Д. К-506190. Л. 13–13 об.
38 Эрфурт Вальдемар (1879–1971) – немецкий военный деятель, генерал пехоты (1940).
С июня 1941 г. представитель при Главной квартире финской армии, фактически при
маршале Маннергейме. В сентябре 1944 г. отозван в Германию и назначен для особых
поручений при ОКВ.
39 Дитль Эдуард (1890–1944) – немецкий военный деятель, генерал-полковник (1942).
С июня 1940 г. командир горнострелкового корпуса «Норвегия»; участвовал в наступле-
0047_078.indd 7547_078.indd 75 1199..0066..22001122 1155::4400::0077
76 Великая Отечественная война. 1942 год
нии в районе Мурманска. С января 1942 г. командующий армией «Лапландия» (в июне
1942 г. переименована в 20-ю горную армию). Погиб в авиакатастрофе.
40 ЦА ФСБ России. Д. К-506190. Л. 17 об.–18. О «Бюро Целлариуса» см. сноску 60.
41 См.: ЦА ФСБ России. Д. Р-48791. Л. 40–56; Тайны дипломатии Третьего рейха : Гер-
манские дипломаты, руководители зарубежных военных миссий, военные и полицейские
атташе в советском плену : Документы из следственных дел. 1944–1955. – М., 2011. –
С. 606–617.
42 См.: Тайны дипломатии Третьего рейха… – С. 612–613.
43 См.: ЦА ФСБ России. Д. Р-48791. Л. 40–43; Тайны дипломатии Третьего рейха… –
С. 608.
44 Гальдер Ф. Указ. соч. – С. 597.
45 История Второй мировой войны 1939–1945… : Т. 5. – С. 238.
46 «Kдymme omaa erillistд sotaamme»… – S. 189.
47 Органы государственной безопасности… : Т. 3. Кн. 1. – С. 553.
48 Гальдер Ф. Указ. соч. – С. 677.
49 «Kдymme omaa erillistд sotaamme»… – S. 216–217.
50 Паасикиви Ю.К. Указ. соч. – С. 217, 220.
51 Эти территории входили в состав Финляндии до 12 марта 1940 г.
52 Более подробно об оккупационной политике Финляндии на территории Карелии см.:
Куломаа Ю. Финская оккупация Петрозаводска : 1941–1944. – Петрозаводск, 2006; Ве-
ригин С.Г. Карелия в годы военных испытаний… – С. 306–385.
53 По обе стороны Карельского фронта, 1941–1944 : Документы и материалы. – Петроза-
водск, 1995. – С. 289.
54 То же. – С. 231–236.
55 Лайдинен Э.П., Веригин С.Г. Финская разведка против Советской России. – Петро-
заводск, 2004. – С. 200–201; Органы государственной безопасности… : Т. 1. Кн. 1. –
М., 1995. – С. 146.
56 Канарис Фридрих Вильгельм (1887–1945) – руководитель немецкого военного разве-
дывательного и контрразведывательного органа абвер (1935–1944), адмирал.
57 Пиккенброк Ганс (1893–1959) – генерал-лейтенант, руководитель разведыва-
тельного отдела управления разведки и контрразведки при генеральном штабе во-
оружённых сил Германии (1938–1943). Арестован органами контрразведки «Смерш»
26 мая 1945 г., на момент ареста командир немецкой 208-й пехотной дивизии. В 1952 г.
по приговору Военной коллегии Верховного суда СССР заключён в лагерь на 25 лет.
В 1955 г. в качестве неамнистированного заключённого передан ФРГ и в том же году
освобождён.
58 См.: ЦА ФСБ России. Д. Н-21105.
59 См.: Там же. Д. Р-48791. Л. 78–79; Тайны дипломатии Третьего рейха… – С. 621.
60 «Бюро Целлариуса» – подразделение абвера в Финляндии и Эстонии, известно по име-
ни возглавлявшего его с 1941 г. капитана Александра Целлариуса. Организовано в 1939 г.
в Хельсинки, после оккупации Эстонии передислоцировано в Таллин.
61 Платонов В.И. Записки адмирала. – М., 1991. – С. 194.
62 Органы государственной безопасности… : Т. 3. Кн. 1. – С. 488–489.
63 Аристов Иван Иванович – 7 октября 1942 г. осуждён военным трибуналом Карель-
ского фронта по ст. 58-16 УК РСФСР, приговорён к 10 годам лишения свободы. Умер
9 сентября 1943 г.
64 Вербицкий Михаил Иванович – 25 июля 1942 г. осуждён военным трибуналом Карель-
ского фронта по ст. 58-16 УК РСФСР, приговорён к высшей мере наказания.
65 Шабанов Иван Григорьевич – 25 июля 1942 г. осуждён военным трибуналом Карельско-
го фронта по ст. 58–16 УК РСФСР, приговорён к высшей мере наказания.
66 Зимой 1941/42 гг. в Мурманский порт стали прибывать конвои, которые доставляли
вооружение и другие грузы из США и Великобритании. В январе – феврале 1942 г. в Мур-
манск прибыло пять небольших конвоев. Постепенно число транспортов в составе кон-
воев увеличивалось. Так, если в конвой «PQ-12» входили 14 транспортов, а в следующий
0047_078.indd 7647_078.indd 76 1199..0066..22001122 1155::4400::0077
Раздел 1. Финляндия продолжает воевать 77
за ним – 19, то конвои «PQ-16» и «PQ-17» уже состояли соответственно из 35 и 36 единиц.
Всего за время войны в этом порту было разгружено около 250 судов, переработано свыше
2 млн т грузов. См.: Органы государственной безопасности… : Т. 3. Кн. 1. – С. 471–472;
Платонов В.И. Указ. соч. – С. 194–195, 212.
67 В 1942 г. временной столицей Карелии стал г. Беломорск.
68 Петрозаводская школа разведчиков и диверсантов располагалась на окраине города
в двухэтажном здании, на территории бывшего военного городка. В ней из числа со-
ветских военнопленных, завербованных финской разведкой, готовились разведчики,
радисты и диверсанты.
69 Сметанин Алексей Васильевич арестован 1 сентября 1942 г. Военным трибуналом Ка-
рело-Финского фронта 18 января 1943 г. осуждён по ст. 58-1 «б» УК РСФСР на 15 лет
лишения свободы. Освобождён условно досрочно 13 октября 1954 г.
70 После совершения диверсионного акта на поезд было произведено вооружённое напа-
дение, обстреляна поездная бригада, подожжены 7 вагонов. См.: ЦА ФСБ России. Ф. 3.
Оп. 9. Д. 5. Л. 106; Органы государственной безопасности… : Т. 3. Кн. 2. – М., 2003. –
С. 206–207, 238–239.
71 Органы государственной безопасности… : Т. 3. Кн. 1. – С. 498.
72 См.: Там же : Кн. 2. – С. 94–96, 212–213.
73 См.: Там же. – С. 329.
74 Кобулов Богдан Захарович (1904–1953) – один из руководителей советских органов
безопасности, генерал-полковник (1945). Замнаркома внутренних дел СССР (1941–1943),
первый замнаркома НКГБ СССР (1943–1945). Осуждён по делу Л.П. Берии, расстрелян.
Не реабилитирован.
75 Федотов Пётр Васильевич (1900–1963) – один из руководителей советских органов
безопасности, генерал-лейтенант (1945). Начальник 2-го Управления НКВД СССР (1941–
1943), начальник 2-го Управления НКГБ – МГБ СССР (1943–1946).
76 Мильштейн Соломон Рафаилович (1899–1955) – один из руководителей советских
органов безопасности, генерал-лейтенант (1945). Начальник Главного транспортно-
го управления НКВД СССР (1939–1941), первый заместитель начальника Управления
особых отделов НКВД СССР (1941–1942), начальник транспортного управления НКВД
СССР (1942–1943), начальник 3-го управления НКВД – МГБ СССР (1943–1946). Осуждён
по делу Берии, расстрелян. Не реабилитирован.
77 Аполлонов Аркадий Николаевич (1907–1978) – один из руководителей советских орга-
нов безопасности, генерал-полковник (1943). Начальник Главного управления внутрен-
них войск НКВД СССР (1941–1942), замнаркома (1942–1946), замминистра внутрен-
них дел СССР (1946–1948). Председатель Комитета по делам физкультуры и спорта при
СМ СССР (1948–1950). замминистра госбезопасности СССР по войскам (1950–1951).
Уволен в отставку по болезни в 1953 г.
78 См.: Органы государственной безопасности… : Т. 3. Кн. 2. – С. 304–307.
79 См.: Там же. – С. 329–330.
80 ВНОС – войска и службы воздушного наблюдения, оповещения и связи.
81 ЦА ФСБ России. Ф. 3 ос. Оп. 9. Д. 3. Л. 76.
82 ЦА ФСБ России. Ф. 3 ос. Оп. 9. Д. 7. Л. 167–168.
83 Там же. Л. 168–169.
84 Там же. Л. 166–167.
85 Органы государственной безопасности… : Т. 3. Кн. 1. – С. 373–374.
86 ЦА ФСБ России. Ф. 3 ос. Оп. 9. Д. 6. Л. 84.
87 Там же. Д. 7. Л. 15.
88 Там же. Д. 10. Л. 24–25.
89 Органы государственной безопасности… : Т. 3. Кн. 1. – С. 398.
90 ЦА ФСБ России. Ф. 3 ос. Оп. 9. Д. 10. Л. 119–120.
91 Вальден Карл Рудольф (1878–1946) – финский военный деятель и промышленник, ге-
нерал пехоты (1942), представитель Маннергейма в Государственном совете (1939–1940),
министр обороны (1940–1944), член Совета обороны (1939–1944).

А как-то поудобнее отформатировать все эти пространные цитаты из известных сайтов никак?
Или лекцию прочитать (про форматы шрифта, абзаца, выравниваний, отступов, спецсимволов?)
ИМХО: чем человек думает, поражает....

Сообщение **Foxhound** » 03 апр 2020, 17:20

Нападение Германии на СССР 22 июня 1941 г. повлекло за собой
коренную перегруппировку сил на мировой арене. Советский Союз ста-
новился основным участником вооружённой борьбы против гитлеров-
ской Германии и её союзников. Лицом к нему поворачивались великие
державы. Вечером того же дня по радио выступил премьер-министр
Великобритании У. Черчилль. По словам советского посла в Лондоне
И.М. Майского, «премьер ударил своей дубиной немедленно, не давши
никому опомниться». Его речь «с предельной чёткостью и непримири-
мостью поставила вопрос о продолжении войны до конца и о макси-
мальной помощи СССР», ибо опасность, нависшая над СССР, угрожает
Великобритании и США. 24 июня президент США Ф. Рузвельт заявил
о намерении США предоставить России «всю ту помощь, какую мы смо-
жем»1. Зарождалась «Большая тройка».
Такое развитие событий и тот факт, что У. Черчилль, обращаясь
22 июня к соотечественникам, не вспомнил о Польше, вызвали обе-
спокоенность польского правительства, находившегося в Лондоне.
23 июня по радио выступил его глава генерал В. Сикорский. Он назвал
нападение на СССР рискованным для Германии даже в условиях бы-
стрых военных успехов вермахта. Премьер был уверен: «Россия про-
глотит немецкие силы». Говоря о влиянии новой германской агрессии
на положение Польши, В. Сикорский выразил надежду, и это было
главное в его речи, что «Советский Союз признает недействующим пакт
с Германией 1939 г.»2.
Напомним. 23 августа 1939 г. в Москве был подписан пакт о ненапа-
дении с Германией и секретный протокол к нему, которым устанавлива-
лось разграничение советских и немецких интересов в Восточной Евро-
пе. Судьбы Польши касался 2-й пункт протокола, где определялась линия
этого разграничения по рекам Нарев – Висла – Сан «в случае террито-
риальных и политических преобразований в областях, принадлежащих
РАЗДЕЛ 1
0015_046.indd 1515_046.indd 15 1199..0066..22001122 1155::4488
16 Великая Отечественная война. 1942 год
Польскому государству […]». Стороны обязывались «путём дружеского
согласия» решить вопрос, желательно ли сохранение независимости
Польского государства, и о границах такого государства […]»3.
К выполнению названного пункта Германия приступила 1 сентября,
спровоцировав нападение на Польшу. Москва затягивала реализацию
своих намерений. Реагируя на гитлеровскую агрессию и объявление
3 сентября войны Германии союзницами Польши – Великобританией
и Францией, она демонстрировала отдельную от Германии, некую
стороннюю позицию, сделав заявление о советском нейтралитете.
В «польском вопросе» советские руководители, находясь с первых дней
войны в постоянном контакте с Берлином, «вели более тонкую игру, […]
не хотели выглядеть воюющим союзником Германии и соучастником
очередного раздела Польши […], не хотели закрывать двери для контактов
с Англией и Францией, также создавая впечатление, что Советский
Союз ведёт свою игру»4.
Эту «отдельность» от агрессии Германии, адресованную как внеш-
нему миру, так и собственным гражданам, советская сторона выдержа-
ла, вручив в ночь с 16 на 17 сентября послу Польши в СССР В. Гжи-
бовскому ноту о вступлении Красной армии на территорию Польского
государства. Её содержание было ограничено утверждением об утрате
силы договоров, заключённых между СССР и Польшей, в виду «рас-
пада» польского правительства и прекращения «фактического сущест-
вования» Польского государства. Указывалось, что советское прави-
тельство, «будучи доселе нейтральным, не может более нейтрально от-
носиться к этим фактам»*. Была найдена и формула «непересечения»
с действиями Германии: приказ советским войскам перейти советско-
польскую границу объяснялся защитой «жизни и имущества населе-
ния Западной Украины и Западной Белоруссии». В тексте ноты, со-
*Был ли советский нейтралитет в войне Германии против Польши реальностью до и после
17 сентября 1939 г. – проблема дискуссионная. Известный польский историк Е. Дурачин-
ский отвечает «нет» и предлагает тактическую проблему нейтралитета, подтверждённо-
го Москвой 17 сентября, рассматривать, по меньшей мере, в качестве стратегии: «[…] Не
следует ли говорить скорее о том, что СССР, хотя Кремль твердил, что проводит поли-
тику нейтралитета, с 17 сентября принимал участие в [военном] конфликте, ведя то ло-
кальные войны вместе с Германией (Польша), то самостоятельно (Финляндия), наконец,
принуждал, угрожая или применяя силу (введение войск на территорию трёх балтийских
государств), инкорпорировал часть территории суверенного государства (Румыния)»
(Duraczyński E. Sprawy polskie minionego wieku. – Krakуw, 2011. – S. 354). В российской
историографии уже ряд лет ведётся полемика между теми, кто резко критикует заключе-
ние с Германией пакта о ненападении, считает, что Москва не сохраняла нейтралитет и что
за пактом последовало фактическое вступление СССР в войну на стороне Германии, не
соответствовавшее советским интересам (например, С.З. Случ), и теми, кто полагает, что
интересы СССР как раз требовали вмешательства в события в Польше в сентябре 1939 г.,
что СССР вступил не в германо-польскую, а во Вторую мировую войну, сообразуясь со
своими интересами, и не на стороне Германии (например, М.И. Мельтюхов).
0015_046.indd 1615_046.indd 16 1199..0066..22001122 1155::4488
Раздел 1. Советско-польские отношения 17
ставленной с политико-дипломатическим «искусством», отсутствовал
даже намёк на совместное с Германией участие в войне против Польши.
Не проводя повсеместных и серьёзных боевых действий, чему способ-
ствовал приказ командования Войска Польского по армии: «С Совета-
ми не воевать», Красная армия заняла те территории, где преобладало
украинское, белорусское, еврейское и русское население5.
Выдвинув на первый план идею защиты национальных меньшинств
и руководствуясь собственными представлениями о геополитических
целях и путях достижения государственной безопасности страны по-
средством соединения народов, разделённых государственными грани-
цами*, Москва получила искомый эффект на Западе: её действия про-
тив территориальной целостности соседнего государства не обернулись
военно-политической угрозой со стороны Великобритании и Франции.
Как записал 17 и 19 сентября в дневнике И.М. Майский, хотя «переход
Кр[асной] армии через польскую границу вызвал здесь [в Лондоне] насто-
ящее потрясение», но серьёзная акция Англии «сейчас явно не по силам».
Это, по словам посла, подтвердили 18 сентября «беззубое заявление,
даже не протест, по поводу наших действий в Польше», а также засе-
дание английского парламента 20 сентября, когда «у Чемберлена не
хватило духу даже на резкое выступление против СССР», лейборист
А. Гринвуд говорил об «акте агрессии», а консерватор Р. Бутси, объ-
ясняя действия Москвы исключительно интересами самосохранения
и самообороны, «предостерегал депутатов от поспешных выводов».
Он доказывал, что «с точки зрения национальных интересов Англии
появление советских войск на польско-румынской границе – положи-
тельное явление и что опаснее всего в настоящий момент было бы [пу-
скаться в моральные поучения – англ. – А.Н.]…» 6.
Позиция СССР по «польскому вопросу» была выдержана и при
подписании 28 сентября Договора о дружбе между СССР и Германией,
которым стороны устанавливали границу «между обоюдными государ-
ственными интересами на территории бывшего Польского государства».
Москва, и это отметили в Лондоне, не посягнула на этнически чисто поль-
ские территории. В тот же день было подписано Заявление советского
и германского правительств, извещавшее мир, что стороны «окончатель-
*Анализируя комплекс мотивов, которыми руководствовалась советская сторона при за-
ключении пакта с Германией, имеет смысл учитывать открывавшуюся для неё возмож-
ность решить «украинский вопрос». Речь шла не только о «возвращении» территорий
бывшей Российской империи и об объединении народа в рамках одного государства.
Включение в состав УССР некогда принадлежавшей Австро-Венгрии Восточной Галиции,
где, как и на Волыни, среди украинцев было сильным влияние Организации украинских
националистов, звавшей на борьбу за «независимую соборную Украину», свидетельствует
о намерениях Москвы подавить внутренне опасное украинское национально-сепаратист-
ское движение и тем самым повысить внутреннюю и внешнеполитическую безопасность
украинского отрезка западной границы СССР.
0015_046.indd 1715_046.indd 17 1199..0066..22001122 1155::4488
18 Великая Отечественная война. 1942 год
но урегулировали вопросы, возникшие в результате распада Польского
государства», и содержавшее предложение прекратить войну между Гер-
манией, с одной стороны, и Англией и Францией, с другой7.
Обе союзницы Польши не приняли предложение о мире, но и не
прервали дипломатических отношений с Москвой. В Лондоне, как за-
писал 3 октября в дневнике И.М. Майский, не произошло «ничего
сенсационного»: «премьер не только не объявил нам войны, он даже
не рискнул высказать осуждения московскому договору. Он лишь под-
черкнул, что события последней недели не внесли ничего нового […],
Англия и Франция будут продолжать войну до сокрушения гитлериз-
ма». Весьма дальновидный политик, У. Черчилль, тогда военно-мор-
ской министр, беседуя с И.М. Майским 6 октября, рассуждал: «[…]
В настоящий момент, как и раньше, основные интересы Англии и СССР
не сталкиваются, а совпадают. Стало быть, есть база для добрых от-
ношений между обеими странами. […] Сталин сейчас играет большую
игру, и играет её счастливо. Он может быть доволен. Но я не вижу, по-
чему мы должны быть недовольны?» Причём министр отметил, что он
«отражает взгляды всего правительства». Слова У. Черчилля позволили
советскому послу сделать вывод: «Брит[анское] пра[вительство] прини-
мает наше заявление о нейтралитете как положительный факт и только
хотело бы, чтобы это был дружественный нейтралитет» (подчёркнуто
в документе. – А.Н.)8.
В США относились к событиям в Европе спокойно, но, как утверждал
госсекретарь К. Хэлл, президент Ф. Рузвельт и он не хотели бы рассматри-
вать Россию как государство, «воюющее в равной мере, как Германия»,
чтобы не толкнуть Россию «ещё дальше в объятья Гитлера». За океа-
ном высказывались надежды: СССР и Германия «полностью не станут
союзниками», ибо «Гитлер не оставит своих претензий к России»9.
Таким образом, в сентябре 1939 г. Москва «успешно избежала опас-
ности быть вовлечённой Германией в войну с Польшей», обошла на-
рушение отношений с западными союзниками Польши и тем самым
сохранила последним возможность не вступать в реальную войну с Гер-
манией за Польшу до начала «большой» мировой войны в июне 1941 г.10
Довоенное польское правительство, интернированное в Румынии,
немедленно уведомило посольства в Лондоне и Париже, что 17 сентября
имела место неспровоцированная советская агрессия. Но официально-
го заявления о войне с Советским Союзом, признанным межвоенным
польским обществом врагом Польши, тоже не последовало. Не пред-
принял такого шага и созданный 30 сентября во Франции польский ка-
бинет в изгнании во главе с генералом В. Сикорским. В ноте протеста
«против заговора между Берлином и Москвой» говорилось лишь то, что
Польша никогда не согласится с этим актом насилия11. В ноябре 1940 г.
0015_046.indd 1815_046.indd 18 1199..0066..22001122 1155::4488
Раздел 1. Советско-польские отношения 19
В. Сикорский на вопрос одного из представителей прессы: «делает ли
поль[ское] пра[вительство] разницу между акцией Германии и акцией
СССР в польском вопросе», ответил отрицательно12. Министры прави-
тельства Сикорского полагали, что Польша не де-юре, но де-факто на-
ходится в состоянии войны с СССР.
Такая позиция поляков не совпадала с пониманием ситуации за-
падными державами. Английское правительство исходило из того,
что так называемая «линия Кёрзона» отделяет от Польши территории
«в основном не польские, а украинские и белорусские». Премьер-ми-
нистр Н. Чемберлен и министр иностранных дел Э. Галифакс, принимая
12 октября министра иностранных дел Польши А. Залесского, не скры-
вали, что «Польша не может рассчитывать на то, что Великобритания
начнёт войну против Советской России затем, чтобы Польша получила
те земли, которые заняты Советами». Они убеждали А. Залесского, сто-
ронника объявления Польшей войны Москве, что «непосредственная
цель, к которой стремятся союзники, – победа над Германией – должна
быть также ближайшей целью поляков», что не следует допускать каких-
либо действий, направленных против СССР, пока существует надежда
на сохранение советского нейтралитета. Лондон настаивал: «поляки
должны стоять в шеренге вровень с союзниками и не выбегать из этой
шеренги, проводя политику, отвечающую цели союзников – победе над
Германией»13. Эти призывы означали не что иное, как понимание не-
законченности развития исторических событий и указание полякам на
сдержанность. Польское правительство лишь отчасти учитывало пред-
лагавшуюся позицию (войны Москве после 17 сентября не объявило),
но разногласия с английским руководством в оценках действий СССР
осенью 1939 г. не исчезли: Лондон хотел разгрома Германии, предпо-
читая видеть И.В. Сталина в качестве союзника. «Польский Лондон»
хотел схватки Германии и СССР, которая, по меньшей мере, взаимно
ослабив двух врагов Польши, создала бы благоприятные условия для
непременного восстановления восточной довоенной границы и расши-
рения послевоенной территории страны за счёт Германии. Эта граница
в межвоенном польском обществе виделась символом величия и неза-
висимости от СССР, использовалась правившими группировками как
центральная национальная идея, консолидировавшая поляков.
Итак, к июню 1941 г. внешнеполитический потенциал СССР и Поль-
ши был разным. Советская сторона сохранила в активе нормаль-
ные дипломатические контакты как с Англией, успешно сражавшейся
с Германией за свои интересы, так и с США, которые из-за океана «при-
глядывали» за развитием ситуации в Европе. Союзники «записывали»
Москве в плюс не только её нейтралитет, но и передвижение в глубь
континента западной советской границы. Великобритания и США
0015_046.indd 1915_046.indd 19 1199..0066..22001122 1155::4488
20 Великая Отечественная война. 1942 год
в июне 1941 г. не испытывали трудностей при выборе своих действий
после нападения гитлеровцев на СССР, когда ускорился процесс форми-
рования антигитлеровской военно-политической коалиции*.
Польская сторона располагала к этому времени лишь объявлен-
ной английским и французским союзниками войной Германии, но не
реальными боевыми действиями в защиту Польши. Не получила она
от Лондона и главного политического обещания: «включить в свои
[то есть английские. – А.Н.] цели восстановление Польши в её дово-
енных границах». Это означало, что Великобритания не намеревалась
поддерживать Польшу в многовековом геополитическом споре с Росси-
ей/СССР за контроль над восточными кресами, по-польски, или Запад-
ной Украиной и Западной Белоруссией, по-советски, – территориями со
смешанным по национальному и конфессиональному составу населени-
ем, лежавшими восточнее р. Буг, или «линии Кёрзона».
Между тем обладание ими каждая из сторон, и польская и совет-
ская, расценивала как гарантию безопасности от внешней военной
угрозы: для Польши – от угрозы покушения большевизма на террито-
рию и власть национальной элиты; для СССР – от угрозы использова-
ния Польши в качестве «коридора вторжения» с запада, разрушения
целостности страны и смены общественного строя. Таким образом,
принципиальное несовпадение представлений о национально-государ-
ственных интересах на континенте было источником постоянных раз-
ногласий между двумя странами, что делало уязвимыми позиции поль-
ского правительства в отношениях с его главными союзниками, прежде
всего с Великобританией.
Не было у Польши надёжного внешнеполитического партнёра и на её
южных границах. Между В. Сикорским, выдвинувшим проект создания
конфедерации «малых» стран, располагавшихся в основном по периметру
западных советских границ, и президентом соседней Чехословакии Э. Бене-
шем отсутствовало единодушие в оценке роли СССР. Замысел В. Си-
корского о конфедерации содержал заведомо антисоветскую составляю-
щую. Э. Бенеш же стремился к союзным отношениям с Москвой, призна-
вавшей целостность Чехословакии, желал иметь общую границу с СССР.
Во имя этого он готов был избавиться от «чехословацких» украинцев,
уступив территорию Подкарпатской Руси советской стороне. Таким об-
разом, польское правительство, сохраняя враждебность на советском
направлении, оказывалось во многом в международном «одиночестве».
Польский премьер, будучи дальновидным политиком и боевым
генералом, уловил принципиальные перемены, которые внесли в рас-
*12 июля 1941 г. было подписано советско-английское соглашение о совместных действиях
в войне; 18 июля подобный документ Москва подписала с чехословацким правительством,
находившимся в Лондоне; в декабре 1941 г. в войну против Германии вступили США.
0015_046.indd 2015_046.indd 20 1199..0066..22001122 1155::4488
Раздел 1. Советско-польские отношения 21
становку международных сил нападение Германии на СССР и тот ре-
шительный выбор, который сделал У. Черчилль. И если ещё 22 июня
правительство Польши не собиралось сотрудничать с Москвой про-
тив Германии, то уже 23 июня В. Сикорский, последовав примеру ан-
глийского премьер-министра, фактически приглашал СССР к диалогу.
Правда, с условием признания Москвой довоенного межгосударствен-
ного разграничения. Советское руководство отреагировало на речь
В. Сикорского 3 июля 1941 г. чётким определением позиции. В телеграм-
ме И.М. Майскому говорилось: «Мы стоим за создание независимого
польского государства в границах национальной Польши, включая не-
которые города и области, недавно отошедшие к СССР, причём вопрос
о характере государственного режима Польши советское правительство
считает внутренним делом самих поляков». Такая формулировка свиде-
тельствовала о намерении СССР денонсировать факт договорённостей
с Гитлером, но сохранить основные территориальные приобретения
1939 г. Многозначительным было и извещение И.М. Майского, что со-
ветское правительство «разрешило создать [на территории СССР] на-
циональные комитеты и национальные части и оказать полякам, чехам
и югославам помощь в деле вооружения и обмундирования этих нацио-
нальных частей»*. Последнее могло означать как предложение боевого
сотрудничества, так и предупреждение о возможном варианте иной по-
литики руководства СССР на польском направлении14.
Уже первые шаги сторон выявили немало трудностей во взаимодей-
ствии, но враг был общий и следовало договариваться. Принципиальные
*Замысел создания польской воинской части в СССР появился в начале лета 1940 г.
в рамках намерений правительства Польши выяснить через английского союзника кратко-
и долгосрочные планы СССР. В. Сикорский якобы считал возможными контакты с
Москвой «при условии свободного обсуждения восточной границы Польши и прекращения
преследования поляков на присоединённых к СССР территориях». Тогда же говорилось
и о создании «с согласия советских властей» 300-тысячной армии для использования
в войне с Германией. Польское правительство быстро отказалось от таких проектов
(см. подробнее: Duraczyński E. Sprawy polskie minionego wieku... – S. 357–363). Идея создания
польской армии возникала в это же время и среди польских военнопленных, находившихся
в советских лагерях, что выяснила контрразведка в ходе оперативной работы. Некоторые
из поляков в беседах с офицерами НКВД говорили о готовности сражаться вместе с
Красной армией, предлагали сформировать польскую воинскую часть. Это поддержал
нарком внутренних дел Л.П. Берия, направив 2 ноября 1940 г. соответствующую записку
И.В. Сталину. Вождь не возражал. Руководить подготовительной работой поручили
подполковнику Войска Польского З. Берлингу. 4 июня 1941 г. политбюро ЦК ВКП(б)
приняло решение о создании в составе Красной армии польской стрелковой дивизии.
Но нападение Германии прервало действия в этом направлении (см. подробнее:
Яжборовская И.С., Яблоков А.Ю., Парсаданова В.С. Катынский синдром в советско-польских
и российско-польских отношениях. – М., 2001. – С. 128–130; Зданович А.А. Роль НКВД
в формировании польской армии Андерса : (1941–1942 гг.) // Военно-исторический
журнал. – 2010. – № 9).
0015_046.indd 2115_046.indd 21 1199..0066..22001122 1155::4488
22 Великая Отечественная война. 1942 год
положения советско-польских соглашений определялись в Москве
в ходе бесед главы советского правительства И.В. Сталина, министра
иностранных дел В.М. Молотова и английского посла С. Криппса.
Поступали «сигналы» и из Вашингтона. Как полагает польский историк
Я. Тебинка, США не рекомендовали поддерживать требования «малых»
стран о восстановлении их довоенных границ15. В ходе обсуждения
И.В. Сталин выразил согласие на просьбу польской стороны освободить
всех польских граждан, находившихся в местах изоляции на террито-
рии СССР, и конкретизировал условия сотрудничества в деле создания
польской армии.
Переговоры в Лондоне начались 5 июля со встречи И.М. Майско-
го и В. Сикорского на нейтральной территории. Польские представи-
тели постоянно вносили многочисленные поправки в рабочие тексты
будущего соглашения, затягивали его подписание, пытаясь добиться
от Москвы хотя бы косвенного признания довоенной польско-советской
границы. «Температуру» на переговорах передаёт дневник советского
посла: «Москва не выдержала и заявила: если поляки не примут уже со-
гласованных ранее формулировок, то могут отправляться на все четыре
стороны. Обойдёмся и без поляков. Это тоже действовало, и Сикорский
сразу же снял свои поправки». В советско-польских переговорах актив-
но участвовал министр иностранных дел Великобритании Э. Иден, ко-
торый, по мнению И.М. Майского, играл «несомненно, очень крупную
роль […], без него мы с поляками вообще не договорились бы или, если
и договорились бы, то гораздо позже. Иден старался держать “средний“
курс». Он обещал В. Сикорскому «ноту брит[анского] пра[вительства],
в которой последнее заявляет о непризнании территориальных пере-
мен в Польше, происшедших во время войны», что было сделано
и вызвало «полное удовлетворение» польской стороны. «Это, конечно,
не означает признания границ 1921 г.», констатировал И.М. Майский:
«Иден совершенно определённо заявил Сикорскому в переговорах, что
о признании старых границ со стороны брит[анского] пра[вительства]
не может быть и речи». Более того, выступая 30 июля в парламенте,
Э. Иден в ответ на прозвучавший вопрос, означает ли данный договор
гарантию старых границ Польши, однозначно ответил «нет». «Теперь,
как полагал советский посол, ни при каких обстоятельствах в будущем
поляки не смогут утверждать, что Англия хотя бы косвенно гарантиро-
вала границы 1921 г.»16 Но, добавим, Англия не давала обещаний гаран-
тировать как польско-советскую границу 1921 г., так и границы СССР
на 22 июня 1941 г.
Хотя согласовать позиции СССР и Польши по территориальному
вопросу не представилось возможным, компромисс состоялся благо-
даря тому, что конкретное решение было отложено.
0015_046.indd 2215_046.indd 22 1199..0066..22001122 1155::4499
Раздел 1. Советско-польские отношения 23
30 июля И.М. Майский и В. Сикорский подписали «Соглашение
между правительством СССР и правительством Польской Республики
о восстановлении дипломатических отношений и о создании польской
армии на территории СССР».
В первой статье документа СССР признал «утратившими силу»
договорённости 1939 г. с Германией, касавшиеся «территориальных
перемен в Польше». Такая формулировка позволяла каждой стороне
толковать её в свою пользу.
И.В. Сталин не связывал текст с признанием западной советской
границы, существовавшей на 1 сентября 1939 г. В. Сикорский, на-
против, «прочитывал» в нём согласие Москвы на такое признание.
Между тем, найденная формулировка устраивала в середине 1941 г.
и советскую, и польскую сторону: Москва избежала точного определе-
ния своей позиции тогда, когда итоги войны были ещё впереди; поль-
ская сторона получала некую «зацепку» для дальнейших переговоров.
Принципиально важно отметить, что статья 1 не создавала сторо-
нам трудностей в конкретном сотрудничестве. Польскому правитель-
ству открывалась возможность помогать своим соотечественникам, по
разным причинам в 1939 г. оказавшимся в СССР и в 1941 г. находив-
шимся на его тыловых территориях.
В статьях 2 и 3 речь шла о восстановлении отношений и обмене
послами «по подписании настоящего соглашения», об оказании друг
другу всякого рода помощи и поддержки в начавшейся войне с Гер-
манией. Отдельной статьёй фиксировалось согласие советского пра-
вительства на создание «на территории СССР польской армии под
командованием, назначенным польским правительством с согласия
советского правительства». Оговаривалось, что эта армия «будет дей-
ствовать в оперативном отношении под руководством Верховного ко-
мандования СССР, в составе которого будет состоять представитель
Польской армии»17.
К основному документу прилагался протокол о намерении совет-
ского руководства предоставить «амнистию всем польским гражданам,
содержащимся ныне в заключении на советской территории в качестве
ли военнопленных или на других достаточных основаниях».
11 августа Л.П. Берия в специальной записке И.В. Сталину пред-
ложил освободить около 360 тысяч человек (вместе с членами семей),
находившихся в лагерях, тюрьмах, спецпосёлках, в ссылке и высылке.
Речь шла обо всех бывших гражданах Польши без различия националь-
ности, включая до 125 тысяч военнопленных и интернированных.
По данным НКВД СССР на сентябрь 1941 г., было амнистирова-
но 389 041 человек, арестованных и депортированных в 1939–1941 гг.,
из 389 382 учтённых польских граждан из западных областей Украи-
0015_046.indd 2315_046.indd 23 1199..0066..22001122 1155::4499
24 Великая Отечественная война. 1942 год
ны и Белоруссии*. 201 тысячу амнистированных составляли этниче-
ские поляки. К этому времени советская сторона уже составила имен-
ные списки на 109 593 человека, в том числе на 24 814 военнопленных.
Предполагалось, что общая численность призывного контингента для
польской армии составит около 115 тысяч человек18.
14 августа 1941 г. стороны подписали Военное соглашение о соз-
дании «в кратчайший срок» сухопутных польских подразделений как
составной части «вооружённых войск суверенной Польской Республи-
ки». Они предназначались «для совместной с войсками СССР и иных
союзных держав борьбы против Германии» (подчёрк. автором. – А.Н.).
Предполагалось их возвращение после войны в Польшу. Конкретная
численность будущей польской армии в СССР не называлась. Она ста-
вилась в зависимость «от многочисленности личного состава и возмож-
ностей материального снабжения» как советским правительством, так
и союзниками. По достижении полной боевой готовности, говорилось в
документе, «польские армейские части будут двинуты на фронт […] и бу-
дут использованы в соответствии с оперативными планами Верховного
командования СССР». Вначале стороны договорились о численности
польской армии в 30 тысяч человек и достижении её боевой готовности
к 1 октября 1941 г.19
Контакты советской стороны с польской армией поручалось обе-
спечивать майору советской госбезопасности Г.С. Жукову. В соот-
ветствующих кругах он считался специалистом в польских «делах».
По рекомендации советской контрразведки, располагавшей достаточ-
ной агентурой среди военнопленных польских офицеров, командую-
щим Польской армией, по согласованию с польской стороной, 6 августа
был назначен генерал Войска Польского В. Андерс**.
Столь детальная проработка военной конвенции и конкретиза-
ция обязательств, прежде всего советской стороны, свидетельствовали
об обоюдной, но разной заинтересованности двух правительств в соз-
дании армии, что не уберегло стороны от обнаружившихся вскоре раз-
*Согласно справке, составленной 2 ноября 1945 г. для наркома внутренних дел Л.П. Берии
его заместителем В.В. Чернышовым, с осени 1939 г. по июнь 1941 г. в лагерях для военно-
пленных и интернированных, в спецпосёлках, а также арестованных и ссыльных бывших
польских граждан насчитывалось 494 310. Из них 42 492 польских военнослужащих были
переданы Германии и 42 400 человек освобождены из лагерей и отправлены в западные
области УССР и БССР (ГАРФ. Ф. 9401. Оп. 2. Д. 105. Л. 19).
**В своё время он проходил службу в русской, затем в германской и польской армиях.
В конце сентября 1939 г. В. Андерс был ранен и взят в плен, находился сначала в госпитале,
с декабря 1939 г. – в тюрьме на Лубянке, освобождён 4 августа 1941 г. (Polskie podziemie na
terenach Zachodniej Ukrainy i Zachodniej Białorusi w latach 1939–1941 = Польское подполье
на территории Западной Украины и Западной Белоруссии, 1939–1941 : В 2 т. Т. 2. – Вар-
шава; М., 2001. – С. 1002–1004).
0015_046.indd 2415_046.indd 24 1199..0066..22001122 1155::4499
Раздел 1. Советско-польские отношения 25
ногласий. Их источником было принципиальное расхождение позиций
по вопросу государственной принадлежности и гражданства жителей вос-
точных территорий Польши, отторгнутых в 1939 г. в пользу Москвы, о чём
говорилось выше. Это генеральное противоречие влекло за собой различ-
ное понимание предназначения польской армии и её национального со-
става. Вряд ли И.В. Сталин ограничивался тогда, летом 1941 г., лишь праг-
матическим подходом к использованию этой армии как дополнительной
военной силы на советско-германском фронте. Объективно Москва была
заинтересована в изменении всего климата текущих и послевоенных со-
ветско-польских отношений, что могло состояться в немалой мере благо-
даря участию поляков в боях вместе с Красной армией. Он неоднократно
подчёркивал, что СССР не покушается на государственность и вмеша-
тельство во внутренние дела невраждебной Москве Польши.
Генерал В. Сикорский, несомненно, понимал, что польская армия
в СССР становилась военно-политическим фактором, усиливавшим по-
зиции самого премьер-министра в коалиционном правительстве и рас-
ширявшим его политические возможности на международной арене.
Известно, что Польша претендовала на политический статус, если не рав-
ный, то близкий статусу её западных союзников. По словам посла Поль-
ши в СССР С. Кота, имелось в виду участие польского премьер-министра
в группе, «состоящей из Сталина, Черчилля и Рузвельта, которая опреде-
лит послевоенную организацию мира»20. Претендовала Польша и на свою
зону оккупации поверженной Германии, на долю бывших германских
колоний. Существование польской армии на территории СССР виде-
лось фактором, укрепляющим позиции польской стороны в отношениях
с Москвой. Став крупной силой, эта армия при благоприятном развитии
событий на советско-германском фронте и её участии в освобождении
Польши могла гарантировать возвращение правительства из эмиграции,
сохранение преемственности власти и невмешательство внешних сил во
внутренние дела страны. Для этого, как В. Сикорский признавал в начале
1942 г., надо постараться, чтобы польская армия пришла в Польшу, что
возможно лишь в случае сохранения дружеских отношений с Москвой21.
Несмотря на многочисленные трудности общая заинтересован-
ность сторон в разгроме Германии продвигала дело сотрудничества впе-
рёд. К концу сентября в районе дислокации польской армии в г. Бузулук
(командование), в Тоцком (Чкаловская обл.) и Татищевском (Саратов-
ская обл.) лагерях находилось не 30 тысяч, как договаривались стороны
летом 1941 г., а около 40 тысяч, через месяц – 41,5 тысячи человек.
Острой оставалась проблема формирования офицерского корпуса.
Ещё в августе В. Андерсу предоставили список на 1658 офицеров. Этот
корпус постепенно пополнялся вновь подготовленными кадрами и офи-
0015_046.indd 2515_046.indd 25 1199..0066..22001122 1155::4499
26 Великая Отечественная война. 1942 год
церами, прибывавшими из Великобритании, но этого было недостаточ-
но. Польская сторона требовала продолжать амнистирование, собирала
дополнительные сведения о тех, кто попал в плен в 1939 г.*, проводи-
ла учёт офицеров, находившихся в гитлеровских лагерях. В результате
был составлен список на 3000 офицеров, которые должны были бы на-
ходиться на территории СССР22.
По объективным причинам обострился вопрос обеспечения
польских частей советским вооружением. К осени 1941 г., когда
Красная армия отступала, теряя сотни тысяч жизней, миллионы единиц
стрелкового оружия, десятки тысяч танков и самолётов, создалось крайне
сложное положение с личным составом, вооружением и боеприпасами
советских войск. Об этих трудностях И.В. Сталин уведомил польскую
сторону. Хотя уже удалось вооружить две польские дивизии, В.
Андерс в октябре 1941 г. дважды обращался к И.В. Сталину с просьбой
продолжить создание польских воинских подразделений. Ответ был
положительным, но вновь с предупреждением о дефиците вооружения.
Не выполняли своих обещаний вооружать польскую армию и западные
союзники. У. Черчилль не откликнулся на просьбу И.В. Сталина
3 сентября прислать 25–30 английских дивизий на советско-германский
фронт**, где шли ожесточённые бои, и отдельные успехи советских войск
перемежались с серьёзными поражениями. Воздушное наступление
союзников на Германию, по мнению И.М. Майского, не имело
«большого влияния на отвлечение сил с Восточного фронта» и страдало
«от какого-то малокровия»23.
Помимо заметного продвижения сотрудничества СССР и Польши
в военном направлении, налаживалось взаимодействие при решении
многих иных, сугубо гражданских вопросов. В ходе неоднократных
осенью – зимой 1941 г. бесед посла С. Кота с представителями высше-
го советского руководства оговаривалось содействие Москвы работе
польского посольства, обсуждались возможности продовольствен-
ного снабжения, санитарные и климатические условия проживания
бывших граждан Польши. Речь шла о тех, кто бежал в СССР перед на-
ступавшим вермахтом в 1939 г., был депортирован в 1940–1941 г. из
Западной Украины и Западной Белоруссии и теперь мог стать главным
резервом армии В. Андерса. Обсуждался вопрос об их переселении
*В начале ноября 1940 г. в лагерях для военнопленных находились 18,3 тысячи человек,
из них 2 генерала, около 5 тысяч офицеров, более 13 тысяч рядовых (Катынь. Март 1940 г. –
сентябрь 2000 г.: Расстрел. Судьбы живых. Эхо Катыни: Документы. – М., 2001. –
С. 280–281).
*И.М. Майский делал вывод: «…англичане, следуя своей вековой традиции, хотят свалить
на нас главную тяжесть войны, а сами остаться по возможности в стороне» (Майский И.М.
Дневник дипломата : Лондон. 1934–1943 : В 2 кн. Кн. 2. Ч. 2 : 22 июня 1941 – 1943 год. –
М., 2009. – (Научное наследство : Т. 33). – С. 32).
0015_046.indd 2615_046.indd 26 1199..0066..22001122 1155::4499
Раздел 1. Советско-польские отношения 27
из районов Севера и Сибири в южные регионы СССР. Практическая
реализация договорённостей требовала высвобождения транспорт-
ных средств, дополнительных резервов продовольствия, обеспечения
переселенцев новым жильём и работой, что в военное время было де-
лом чрезвычайно трудным, оборачивалось стихийным перемещением
поляков, часть которых по своей инициативе устремилась в места рас-
положения формировавшейся польской армии. По информации упол-
номоченного генштаба Красной армии по польским формированиям
генерала А.П. Панфилова и его заместителя Г.С. Жукова от 19 сентября,
в Тоцкий и Татищевский лагеря ежедневно прибывали сотни людей, их
уже насчитывалось более трёх тысяч человек. «Эти лица занимаются
спекуляцией, и даже имеются отдельные случаи грабежа и дебоша, –
говорилось в донесении Сталину, Молотову, Берии и Шапошникову.
– Имеет место ведение антисоветской агитации со стороны поляков
в окружающих сёлах». НКВД докладывало, что «неорганизованный
наплыв в районы формирования будет возрастать…», подчёркивалось,
что «большая часть призывного контингента поляков не стремится
устраиваться на работу, а изъявляет желание служить в польской ар-
мии»24. В такой ситуации советским правительством было принято ре-
шение временно прекратить перемещение польского населения.
Поздней осенью положение на Восточном фронте несколько стаби-
лизировалось. Готовилось советское контрнаступление под Москвой,
концентрировались людские силы, техника и вооружение, что ограни-
чивало полное выполнение советских обязательств перед польской сто-
роной. Помимо проблем с вооружением и продовольственным снабже-
нием, осложнился вопрос пополнения польской армии кадрами, на чём
настаивали поляки. Здесь были трудности, в том числе и политическо-
го свойства. Представители Польши отвергали правомочность Указа
Президиума Верховного Совета СССР от 29 ноября 1939 г., по которому
советским гражданством были наделены все бывшие польские гражда-
не, находившиеся на 1–2 ноября 1939 г. на новых территориях СССР, а
также те, кто по обмену приезжал из Германии или прибывал из Литвы.
В соответствии с советским законодательством военнообязанные жи-
тели этих территорий, независимо от национальности (поляки, укра-
инцы, белорусы, евреи) в 1940–1941 гг. призывались в ряды Крас-
ной армии. Польская сторона это оспаривала, продолжая считать их
польскими гражданами, которые подлежали мобилизации в польскую
армию. Возникла конфликтная ситуация, которую советское руковод-
ство разрешило, внеся 1 декабря 1941 г. поправку в вышеназванный
указ. Теперь в польскую армию могли призываться поляки по наци-
ональности из жителей бывших восточных территорий довоенной
Польши25. Этот шаг отражал стремление Москвы создать благопри-
0015_046.indd 2715_046.indd 27 1199..0066..22001122 1155::4499
28 Великая Отечественная война. 1942 год
ятную атмосферу для намеченных на декабрь 1941 г. переговоров
с премьер-министром Польши.
Визит генерала В. Сикорского начался с его встречи 3 декабря
с главой советского правительства и Верховным Главнокомандующим
И.В. Сталиным, который предложил обсудить широкий круг проблем
советско-польского сотрудничества, включая вопрос о границах Поль-
ши. В. Сикорский, прибыв в Кремль в сопровождении посла Польши
С. Кота и генерала В. Андерса, настаивал на принятии решений по двум
вопросам: об улучшении положения польского населения и об ускоре-
нии формирования армии. Советская сторона выразила согласие с пред-
ложениями поляков, обязалась принять меры к изменению в лучшую
сторону ситуации польского населения в СССР, в том числе проявила
готовность предоставить на эти цели заём в 100 млн руб. Прозвучало
согласие на польские предложения увеличить число представительств
посольства на местах для организации помощи нуждающимся26.
Упоминание в военном соглашении о борьбе польской армии против
гитлеровцев вместе с советскими войсками и с войсками «иных союзных
держав» допускало её использование вне территории СССР. Ещё в
конце сентября 1941 г. У. Черчилль предложил В. Сикорскому избрать
в качестве места базирования польских дивизий Кавказ, откуда они
«в случае необходимости могли бы войти в контакт с британскими
войсками». В. Сикорский поддержал предложение, так как «направление
Кавказ и Иран даёт возможность протянуть руку нашим британским
союзникам и бороться бок о бок как с ними, так и с российским
союзником». Через месяц английский премьер-министр выдвинул план
передислоцировать «возможно большое число» польских войск в Иран,
где они получат английское вооружение и будут обучены27. В. Сикорский
план принял и уведомил об этом И.В. Сталина. Москва дала согласие на
перевод в Англию польских лётчиков и моряков, а также 20–25 тысяч
солдат в Иран. В ходе беседы в Кремле в декабре 1941 г. В. Сикорский
известил И.В. Сталина о намерении эвакуировать на Ближний Восток всю
армию и весь призывной контингент, который будет зачислен в её ряды
в дальнейшем, включая добровольцев. Объясняя такое решение, генерал
говорил о благоприятных в Иране условиях для боевой подготовки и
обеспечения армии английским вооружением и продовольствием, после
чего армия-де может возвратиться на советско-германский фронт.
Учитывая военно-политический интерес и активность У. Черчил-
ля, который рассчитывал усилить поляками английский контингент
на Ближнем Востоке, их возвращение на советско-германский фронт
становилось маловероятным. Реакция И.В. Сталина на это известие
В. Сикорского, армию которого он хотел видеть боевым союзником,
была отрицательной и эмоциональной: «Мы не можем заставить поля-
0015_046.indd 2815_046.indd 28 1199..0066..22001122 1155::4499
Раздел 1. Советско-польские отношения 29
ков драться. […] В Иран, так в Иран! Пожалуйста. […] У нас войска хва-
тит, обойдёмся без вас. Можем всех отдать. Сами справимся. Отвоюем
Польшу и тогда вам её отдадим». Советский лидер прямо указал и на ини-
циатора этого решения: «[…] польским войскам, которые будут находить-
ся в Иране, придётся бороться там, где этого пожелают англичане». Он не
скрывал от В. Сикорского заинтересованности в совместной борьбе про-
тив Германии, полагая, что это будет способствовать улучшению советско-
польских отношений, а вывод польской армии нанесёт только вред обще-
му делу. Как писал в МИД Польши участвовавший в беседе С. Кот, «вывод
польской армии из России он [Сталин] считал бы обидой себе и России»28.
В. Сикорский, который говорил, что совместные с СССР боевые
действия «должны стать основой новых польско-советских отноше-
ний», отступил и снял с обсуждения вопрос о выводе армии. Премьер-
министр понимал, что обострять отношения нельзя, так как резервы
для увеличения польской армии есть только в СССР, и их получение за-
висит от позиции Москвы, которая может заблокировать мобилизацию.
И.В. Сталин, со своей стороны, дал согласие направлять в польскую
армию всех военнообязанных польских граждан, «где бы они ни нахо-
дились», продолжить формирование польских дивизий общим числом
до семи, увеличить армию до 96 тысяч человек, передислоцировать
её в южные районы СССР, предоставить на военные нужды кредит
в 300 млн руб. Стороны договорились, что польские части по дости-
жении боевой готовности «будут двинуты на фронт». В итоге обмена
мнениями наступивший, по словам А.Я. Вышинского, «драматический
момент» в переговорах получил «благополучное разрешение», но, как
вскоре оказалось, лишь временное29.
В ходе переговоров были обсуждены принятые ещё летом 1941 г.
решения о взаимодействии в тылу вермахта советской разведки с раз-
ведкой польского вооружённого подполья. Договорились об установ-
лении радиосвязи между Москвой и Варшавой, разграничении дея-
тельности советских и польских партизанских отрядов по довоенной
линии 1939 г. и налаживании эстафетной связи с Польшей. Как следует
из рассекреченных материалов Архива Службы внешней разведки РФ,
реализация этих договорённостей была делом вовсе непростым. Са-
мым важным заданием польской разведки В. Сикорский считал «уста-
новление сил и размещения немецких резервов на Восточном фрон-
те». Он распространял это задание на оккупированные гитлеровцами
территории СССР с акцентом на бывшие восточные польские земли
и «Балтийские государства». В выполнении такого задания общими
усилиями была заинтересована и советская сторона. Но, согласно ука-
заниям В. Сикорского В. Андерсу, на которого была возложена ответ-
ственность за создание польской разведывательной сети «в тылах гер-
0015_046.indd 2915_046.indd 29 1199..0066..22001122 1155::4499
30 Великая Отечественная война. 1942 год
манской армии на территории России», польской разведке предлагалось
руководствоваться «общими правилами» и разведывательную работу
«проводить с таким расчётом, чтобы не только обслужить потребности
этой войны и будущего восстания в Польше, но и создать постоянные
условия для нашей разведки на Востоке и в послевоенное время». Поль-
ским разведслужбам предписывалось «ни в каких случаях и ни при ка-
ких условиях» не контактировать с ячейками советской разведки, чтобы
«исключить возможность расконспирирования разведсети и проникно-
вения НКВД через эту сеть в организацию СВБ* в Польше». Выданные
В. Андерсу «Особые указания» свидетельствовали о поставленной перед
польской разведкой задаче: предельно сузив взаимодействие с совет-
ской стороной, «освоить» советские территории, «создавать пляцувки**
на территориях, лежащих дальше на Восток […], а также обставить своей
сетью территорию вблизи советско-польской границы […]». Были обо-
значены и некие заградительные меры, а именно создание «более гус-
той сети разведпляцувок, принимая во внимание будущие потребности
в этом». Что же касается передачи срочных сведений советскому коман-
дованию, то, как говорилось в документе, «это явление для нас невыгод-
но и грозит расконспирацией нашей разведывательной восточной сети».
Для исключения последнего предлагалось «категорическим образом» за-
претить «какие бы то ни было связи нашей разведки с советской развед-
кой на этой территории […]. На попытки со стороны советской разведки
к установлению контакта с нашей разведкой не обращать внимания»30.
При таких ориентировках польской армии сотрудничество разведслужб
двух государств вряд ли могло принести нужные плоды.
В первый день переговоров в Кремле произошло крайне нежела-
тельное для И.В. Сталина событие: В. Сикорский передал ему список,
содержавший фамилии 3,5 тысячи польских офицеров, попавших в сен-
тябре 1939 г. в советский плен, не поименованных советской стороной
и не найденных польской стороной в СССР в 1941 г. Вынужденный от-
вечать, И.В. Сталин не нашёл другого объяснения, кроме того, что «все
освобождены» и «бежали в Манчжурию». Польским представителям,
которые уже знали правду о судьбе военнопленных, содержавшихся
*Союз вооружённой борьбы – подпольная организация, созданная в Варшаве в конце
1939 г. кадровыми офицерами Войска Польского для организации различного по формам
сопротивления, включая подготовку всеобщего восстания на всей территории довоенной
Польши. В начале 1942 г. СВБ был переименован в Армию Крайову (АК), ставшую массо-
вой организацией. Одним из направлений деятельности СВБ-АК была всесторонняя раз-
ведка в пользу Великобритании, откуда поступали финансы и оружие. Взаимодействие
с её спецслужбами было плотным. Результаты работы польской разведки «необыкно-
венно высоко оценивались в английских военных штабах». (Duraczyński E. Sprawy polskie
minionego wieku… – S. 108).
**Польск. placуwka – застава, пост, низовая ячейка польской разведки или контрразведки.
0015_046.indd 3015_046.indd 30 1199..0066..22001122 1155::5500
Раздел 1. Советско-польские отношения 31
в одном из лагерей, была ясна фальшивость этого ответа. В феврале 1942 г.
генерал В. Андерс и начальник штаба польской армии полковник
Л. Окулицкий передали И.В. Сталину ещё один список из 8 тысяч фами-
лий. Но время обнародовать факт расстрела польских офицеров по реше-
нию Политбюро ЦК ВКП(б) весной 1940 г. ещё не пришло. Английское
и американское правительства тогда не рекомендовали В. Сикорскому
«давить» на Москву. Не было большого «интереса» и у гитлеровской Гер-
мании, поскольку военно-оперативной и, как казалось Берлину, страте-
гической инициативой на Восточном фронте владел вермахт.
По инициативе И.В. Сталина состоялся обмен мнениями о путях
предотвращения новой германской агрессии, обеспечения безопаснос-
ти в Европе и в этой связи о границах послевоенной Польши. Поль-
ский премьер-министр пытался поставить на обсуждение вопрос о под-
тверждении Москвой довоенной польско-советской границы, но снял
его. В. Сикорский учёл благожелательный в целом тон переговоров
и принципиальный характер рассуждений И.В. Сталина, который пред-
лагал развить соглашение от 30 июля до уровня союзного договора
о межгосударственных отношениях во время и после войны, признавал,
что западная польская граница должна опираться на р. Одер, а Восточ-
ная Пруссия – принадлежать Польше. И.В. Сталин допускал корректи-
ровку советско-польской границы 1941 г., и в частности возвращение
г. Львова Польше в результате будущих двусторонних договорённо-
стей31. В. Сикорский, который понял, что И.В. Сталин предлагает ему
вариант разрешения межгосударственных споров путём продвижения
территории Польши с востока на запад, уклонился от обсуждения тако-
го «обмена», но вскоре уведомил У. Черчилля о предложениях Москвы*.
Тогда, в декабре 1941 г., это уже были не просто слова И.В. Ста-
лина. Излагалась рождавшаяся концепция компенсации потерь Поль-
ши на востоке приращениями земель на западе и расширением выхо-
да к Балтике. И.В. Сталин повторил её суть 16 декабря 1941 г. в беседе
с Э. Иденом, прибывшим в Москву для обсуждения английского
проекта двустороннего договора. Ко времени, когда военно-оператив-
ная ситуация в СССР была тревожной, ход войны и её итоги трудно
предсказуемы, главная союзница Польши, ранее отказывавшаяся под-
твердить её права на западные районы Украины и Белоруссии, и теперь,
после нападения Германии на СССР, занимала, по меньшей мере, нео-
*В конце 1942 г. В. Сикорский так интерпретировал свою позицию на переговорах в Мос-
кве: «В декабре 1941 г., когда И.В. Сталин вёл речь о небольшой корректировке грани-
цы и предлагал более тесный союз, я не согласился ни на какую дискуссию по вопросу
границ. Может быть, польское правительство при поддержке Великобритании и Соеди-
нённых Штатов в конце концов принудит советское правительство признать наши пра-
ва на востоке» (цит. по: Парсаданова В.С. Советско-польские отношения в годы Великой
Отечественной войны, 1941–1945. – М., 1982. – С. 66).
0015_046.indd 3115_046.indd 31 1199..0066..22001122 1155::5500
32 Великая Отечественная война. 1942 год
пределённую позицию, в отличие от Советского Союза. В одном из двух
советских документов, представленных в Москве Э. Идену, польские
границы выглядели так: «Восстановление Польши в границах 1939 г.
с оставлением в пользу СССР территорий Западной Украины и Запад-
ной Белоруссии, за исключением районов с преобладающим польским
населением (оставить в составе Польши город Львов при условии пере-
дачи СССР Белостока и Вильно или, наоборот, передачи Польше Виль-
но и Белостока, с оставлением Львова в СССР), а также – расширение
территории Польши за счёт западной части Восточной Пруссии». Таким
образом, Москва уведомила Лондон о своей готовности поддерживать
претензии польского правительства на часть территории Германии при
условии сохранения за СССР почти всего того, что было им получе-
но осенью 1939 г. на востоке Польши. Позднее Э. Иден так определил
смысл этого документального фрагмента: «Цель русских была уже твёр-
до определена. Она лишь незначительно изменилась в последующие три
года и заключалась в том, чтобы обеспечить максимальные границы
будущей безопасности России»32 и, можно добавить, территориальные
границы безопасности самой Польши.
Польский премьер-министр был весьма удовлетворён полити-
ческими итогами визита в Москву. Профессиональный военный, он
оценил возможные военно-оперативные последствия разгрома гитле-
ровских войск под Москвой и, отчитываясь в правительстве о поездке,
высказывал непривычные для польских политиков суждения о необхо-
димости прекратить лавирование между Германией и СССР, заключить
союз с Россией на антигерманской основе и «прокладывать дорогу в бу-
дущее, сглаживая отношения между нами». Вместе с тем В. Сикорский
был твёрд в вопросе о довоенной границе с СССР, которая, будучи «гра-
ницей западнохристианской цивилизации», послужит препятствием
для проникновения большевиков в Европу, и Польша сможет дать от-
пор И.В. Сталину, если тот, став победителем, перейдёт к «захватниче-
ской политике». Одновременно генерал отметил, что «Сталин впервые
отказался от универсального коммунизма и признал принцип невмеша-
тельства во внутренние дела суверенных государств»33.
Таким образом, позиции как советского, так и польского прави-
тельств по генеральному противоречию о межгосударственной гра-
нице не претерпели к концу 1941 г. существенных изменений, хотя
И.В. Сталин и заявлял о некоторых территориальных уступках в случае
начала двусторонних переговоров по этому вопросу. Но сторонами, от-
ложившими неразрешимые пока проблемы, тем самым был сохранён
курс на военное взаимодействие в войне против Германии и политичес-
кое сотрудничество. Этот курс отразила подписанная 4 декабря 1941 г.
Декларация о дружбе и взаимной помощи, где констатировались не-
0015_046.indd 3215_046.indd 32 1199..0066..22001122 1155::5500
Раздел 1. Советско-польские отношения 33
возможность никакого компромисса с «немецко-гитлеровским импе-
риализмом», намерение двух стран «вести войну до полной победы»,
оказывать друг другу во время войны «полную военную помощь». Было
заявлено обязательство польских войск «вести войну с немецкими раз-
бойниками рука об руку с советскими войсками». 15 декабря В. Сикор-
ский поздравил И.В. Сталина с победами Красной армии под Москвой:
«Выражаю Вам, вождю, создателю этой армии, мой восторг её действия-
ми в борьбе за общее дело, дело свободы народов […]»34.
4 декабря на заседании смешанной советско-польской комиссии
по формированию польской армии стороны договорились создать
и вооружить ещё четыре пехотные дивизии и одну «иметь в перспек-
тиве в зависимости от наличия людских резервов, возможных условий
развёртывания и вооружения». К призыву военнообязанных и дислока-
ции новых дивизий в республиках Средней Азии полагали приступить
15 декабря 1941 г. и «возбудить вопрос перед Правительством Союза
ССР об отпуске кредита».
Советская сторона при всех многочисленных объективных труд-
ностях военного времени, потеряв промышленно развитую и густона-
селённую часть страны, тем не менее исполняла просьбы и пожелания
польского союзника. 6 декабря 1941 г. генерал В. Андерс в беседе с воен-
ным корреспондентом газеты «Правда» выразил полное удовлетворение
теми усилиями, которые прилагали советские представители, содействуя
созданию польской армии: «На территории СССР за короткое время соз-
дана многочисленная и боеспособная польская армия […]. Во вверенных
мне частях собраны прекрасные кадры […]. Меня особо радует дух на-
ших войск […]. Между солдатами и офицерами, прошедшими за послед-
нее время через одинаково суровые испытания, установились наилуч-
шие отношения. Больше, чем когда-либо, я уверен, что наши люди будут
драться хорошо. Надеюсь, что в ближайшем будущем факты подтвердят
мою уверенность. Сейчас основные трудности, связанные с созданием
польской армии на территории СССР, уже позади […]. Во взаимоотноше-
ниях с командованием Красной армии мы всегда встречаем понимание
наших нужд и полную поддержку. Я считаю эти отношения очень хоро-
шими и уверен, что они упрочатся и перейдут в дружбу на долгие и долгие
годы […]. Эта уверенность возрастает, если принять во внимание отно-
шение к нам И.В. Сталина, который глубоко понимает польский народ
и симпатизирует нам […]». Авторитетный польский историк Е. Дурачин-
ский считает декабрь 1941 – январь 1942 г. временем, когда СССР и от-
ношения с Москвой находились на вершине приоритетов польской внеш-
ней политики, когда «”восточная политика” В. Сикорского пользовалась
самой широкой поддержкой польской политической и военной элиты в
эмиграции и в оккупированной стране»35.
0015_046.indd 3315_046.indd 33 1199..0066..22001122 1155::5500
34 Великая Отечественная война. 1942 год
Но, несмотря на, казалось бы, успешные переговоры В. Сикор-
ского в Москве, принятые перспективные решения и прозвучавшие
высокие оценки польским командованием действий советской сторо-
ны, 1942 г. прошёл в целом под знаком обострения советско-польских
отношений. Проявилась бесконечная череда противоречий, нарастала
напряжённость на разных уровнях отношений, расширились негатив-
ные настроения среди польской диаспоры на территории СССР. Совет-
ское руководство продолжало идти навстречу новому союзнику, содей-
ствуя посольству в обслуживании различных нужд польского населения.
В районах его компактного проживания открывались представительства
посольства, они действовали через доверенных лиц на местах. Созданная
посольством система связи с польским населением была предназначена
для обеспечения социальных, культурных и религиозных запросов поля-
ков. Но фактически в немалой мере эта система взяла на себя выполнение
консульских функций, на что не имела согласия НКИД СССР. Подобные
действия, а также факты нелояльности и антисоветских выступлений,
обнаруженные контакты представителей и доверенных лиц польского
посольства с польской разведкой советская сторона до поры до времени
«не замечала», периодически указывая лишь на недопустимое превыше-
ние оговоренных полномочий, нарушение законодательства СССР36.
Решения, которые приняли И.В. Сталин и В. Сикорский о продол-
жении численного развёртывания и перебазирования польской армии
в Узбекскую, Казахскую и Киргизскую Республики СССР, уже с декаб-
ря 1941 г. находились в стадии исполнения и на 1 марта 1942 г. были
советской стороной выполнены. Армия насчитывала 60 тысяч человек,
включая 3090 офицеров. Ещё в середине декабря 1941 г. В. Сикорский
назвал 15 июня 1942 г. датой возможного ввода в бой польских диви-
зий, однако участие в боях на советско-германском фронте считал ре-
альным только при достаточном уровне вооружения и готовности всей
армии, а не отдельных дивизий. Поэтому польский премьер-министр
ориентировал командующего на обсуждение с советской стороной во-
енно-экономических, а не военно-оперативных проблем. Время шло,
но вопрос о выходе поляков на фронт польское командование не ста-
вило, аргументируя это трудностями передислокации, нехваткой воору-
жения, перебоями в материальном и продовольственном обеспечении
полного контингента армии. Все сложности, которые называла поль-
ская сторона, имели место в самом тяжёлом для СССР 1942 г. В таких
же условиях жила страна, её люди и воевала Красная армия. Главное,
чего недоставало польскому правительству и командованию польской
армии, это намерения воевать против гитлеровцев на Восточном фрон-
те и готовности сделать политический выбор тогда, когда, могло казать-
ся, всё ещё неясны перспективы войны и судьба СССР. Подтверждением
0015_046.indd 3415_046.indd 34 1199..0066..22001122 1155::5500
Раздел 1. Советско-польские отношения 35
тому может служить обращённая к советскому командованию просьба
В. Андерса от 4 января 1942 г. об ускорении эвакуации польских лётчи-
ков и «всех 25 000 человек», а также «организации эвакуационной базы
в Красноводске, откуда через Пехлеви или другой порт выехали бы они
в Тегеран». Получив там английское обмундирование и вооружение, это
боевое соединение, по словам польского генерала Воликовского, долж-
но будет вернуться в Советский Союз, а не отправляться в Палестину37.
На встрече В. Андерса и Г.С. Жукова 2 февраля 1942 г. обсужда-
лись сроки и возможности отправки польских частей на советско-гер-
манский фронт. В. Андерс заявил, что это может произойти не ранее
1 июня, и категорически отказался отправить завершившую боевую
подготовку одну дивизию, на что из-за огромных потерь личного со-
става Красной армии рассчитывала советская сторона. Генерал испро-
сил приёма у И.В. Сталина и был принят 18 марта. Накануне, 14 марта,
И.В. Сталин получил от Л.П. Берии информацию о численном составе
польской армии, нарастании среди польских офицеров и солдат нега-
тивных оценок советского строя и советской внешней политики. Приве-
дённые Л.П. Берией и поступавшие по линии генштаба Красной армии
и НКИД многочисленные примеры антисоветских высказываний поля-
ков («союз Польши и СССР – это вынужденный шаг на пути к восста-
новлению Польши»; «рано или поздно польский народ должен предъ-
явить свой счёт к СССР»; «польская армия должна […] воевать только
на территории Польши») не могли пройти мимо внимания И.В. Стали-
на и не оказать влияния на беседу с В. Андерсом38.
Учитывая великие трудности обеспечения продуктами питания
Красной армии и населения страны, Государственный Комитет Оборо-
ны принял решение об уменьшении продовольственных поставок тем
военнослужащим, кто оставался в тылу. Польская армия участия в бое-
вых действиях не принимала, поэтому на неё распространялось реше-
ние ГКО. В. Андерс был уведомлён И.В. Сталиным, что советская сторо-
на имеет возможность обеспечивать продовольствием армию в составе
не более 44 тысяч человек. Это обострило проблему снабжения поль-
ской армии, численность которой к концу марта 1942 г. увеличилась
ещё на 13,4 тысячи человек, и стало для В. Андерса одним из аргумен-
тов в пользу её вывода из СССР. Руководствуясь разными соображения-
ми, участники беседы условились, что все польские военнослужащие
сверх 44 тысяч человек будут отправлены в Иран. В состоявшейся в тот
же день беседе генерал А.П. Панфилов довёл до сведения В. Андерса,
что польская армия с апреля 1942 г. будет получать не 70 тысяч пайков,
а 44 тысячи, «исходя из расчёта трёх дивизий». В. Андерс, со своей сто-
роны, сообщил, что отправке в Иран подлежат до 40 тысяч поляков,
и услышал в ответ: «Этот вопрос не встретит затруднений». Уже в марте –
0015_046.indd 3515_046.indd 35 1199..0066..22001122 1155::5500
36 Великая Отечественная война. 1942 год
апреле через эвакуационную базу в Красноводске, начальником кото-
рой был полковник польской армии З. Берлинг, в Иран выехали около
31,5 тысячи польских солдат и офицеров и около 12,5 тысячи членов их
семей и гражданских лиц39.
Ход эвакуации обсуждался 28 марта на заседании смешанной совет-
ско-польской комиссии, которая признала, что «перевозки по железным
дорогам и морю властями СССР осуществляются в строгом соответствии
с разработанным планом […]. Генерал Андерс заявил, что никаких претен-
зий к советским властям […] не имеется […], и польское командование вы-
ражает благодарность за чёткую организацию эвакуации […]». Комиссия
согласилась, что приём призывного контингента в части польской армии
будет производиться только по направлению советских райвоенкоматов.
Кроме того, представителям польского командования было указано на
факты «бесчинств со стороны польских военнослужащих». Г.С. Жуков
предупредил, что «органам НКВД и милиции по месту дислокации поль-
ских воинских частей отдан приказ впредь арестовывать на месте любого
польского военнослужащего, нарушающего общественный порядок и ин-
тересы советских граждан и предавать виновных к суду советских военных
трибуналов». В ответ на слова Г.С. Жукова В. Андерс сообщил, что поль-
скими военными судами уже осуждено 357 человек, из них 5 человек при-
говорены к смертной казни, в отношении 148 человек ведётся следствие40.
Всё это свидетельствовало об ухудшении советско-польских отношений.
При обоюдном согласии сторон, но по разным причинам был начат вывод
армии за пределы СССР: поляки к нему стремились, советская сторона не
возражала. На территории СССР оставались три боеспособные польские
дивизии, командование, офицеры штаба и вспомогательные подразделе-
ния. В числе немногих учёных современной Польши Е. Дурачинский счита-
ет «частичный вывод армии […] скорее поражением, чем успехом политики
Сикорского», поскольку, не вызвав стремительного обострения взаимных
отношений, эта эвакуация «определила направление их эволюции» 41.
Действительно, советская и польская стороны вошли в период
конфликтных отношений, не исчерпав всех возможностей нелёгкого
сотрудничества. Начавшимся выводом польских частей из СССР была
удовлетворена английская сторона. Правда, трудно сказать, что в этом
удовлетворении преобладало: то, что У. Черчилль получил подкрепле-
ние своей армии польскими солдатами, или то, что сумел отнять их
у И.В. Сталина.
Как было сказано выше, уже тогда советские руководители выстраи-
вали концепцию обеспечения послевоенной безопасности страны.
Определялось место невраждебной СССР Польши, как геополитиче-
ского партнёра, не в меньшей мере заинтересованного в собственной
безопасности с Запада. Могла ли армия В. Андерса, оставшись в СССР
0015_046.indd 3615_046.indd 36 1199..0066..22001122 1155::5500
Раздел 1. Советско-польские отношения 37
и сражаясь вместе с Красной армией, сыграть позитивную роль в про-
цессе превращения Польши в такого партнёра? Трудно дать однознач-
ный ответ. Эта армия в подавляющем большинстве состояла из людей,
испытавших горечь военного поражения, национального унижения
страны и расчленения государственной территории в 1939 г., пережив-
ших потери близких, в том числе пострадавших от советских репрес-
сий и депортаций. Нужны были годы потерь и великих побед Красной
армии, чтобы притупилась, но не исчезла острота многоликой поль-
ской трагедии 1939 г. Учитывая этот морально-политический фактор,
И.В. Сталин поступал в соответствии со временем и своим интересом.
Он не был инициатором эвакуации армии Андерса, но принял и исполь-
зовал решение польского правительства, убедившись в ненадёжности
такого военно-политического союзника, отказался от него и его граж-
данских структур на территории СССР.
Летом 1942 г. советская сторона стала отказывать в работе, в том
числе гуманитарной, ряду представительств польского посольства и его
доверенных лиц в местах компактного проживания польского населе-
ния. 20 июля НКИД, ссылаясь «на многочисленные факты» враждеб-
ной разведывательной деятельности «вместо лояльного выполнения
своих […] обязанностей по оказанию помощи польским гражданам
в тесном сотрудничестве с местными органами советской власти», счёл
«невозможным дальнейшее существование представительств посоль-
ства»42. Это было следствием решения «польского Лондона» начать
вывод армии Андерса, пострадавшей стороной которого стали десятки
тысяч рядовых поляков.
Что касается польских аргументов в пользу вывода армии из СССР,
то исходным были немалые сомнения части польской элиты в Лондоне,
где это решение принималось, в способности Красной армии выдержать
натиск вермахта. Был расчёт если не на взаимное уничтожение Герма-
нии и СССР, то на предельное истощение двух врагов Польши, что соот-
ветствовало намерениям польского правительства воссоздать польское
государство, «отняв» часть территории Германии и возвратив восточные
кресы. Ставилась и прагматическая задача: сберечь жизни польских сол-
дат там, где шли самые ожесточённые бои за всю историю этой войны.
Уверенность в том, что освобождение страны от гитлеровцев придёт
с Западного фронта, порождала стремление заблаговременно занять ме-
сто рядом с англо-американскими войсками, сосредоточив на западе всю
армию. Появление советских войск «у польских границ» считалось воз-
можным лишь как следствие разгрома вермахта англо-американцами,
в связи с чем произойдёт отступление немецких войск с Восточного фронта.
Такого мнения придерживался В. Андерс, с весны 1942 г. особенно упор-
но настаивавший на выводе всей армии из СССР. При этом он рассчиты-
0015_046.indd 3715_046.indd 37 1199..0066..22001122 1155::5500
38 Великая Отечественная война. 1942 год
вал, что советские власти и после эвакуации не остановят призыв поляков
в армию. Иного мнения был В. Сикорский. Он считал Красную армию
способной оказывать упорное сопротивление вермахту и «выстоять до
полной победы», поэтому какие-то подразделения польских войск жела-
тельно держать в СССР. По его настоянию правительство 30 апреля 1942 г.
приняло компромиссное решение: оставить часть армии в СССР, «по-
скольку её позднейшая борьба против Германии вместе с Красной арми-
ей на Восточном фронте соответствует польским интересам и согласуется
с той политикой, выражением которой был договор от 30 июля 1941 г.».
Но под «позднейшей борьбой вместе с Красной армией» подразумева-
лось вступление поляков в бой лишь на польской территории43.
В. Сикорский был прав в оценке способности Красной армии высто-
ять, что стало ясно на рубеже 1942–1943 гг., но весной 1942 г. на него ока-
зывала серьёзное давление английская сторона. Получив известие о сог-
ласии И.В. Сталина на эвакуацию части польских военнослужащих,
У. Черчилль вновь предложил В. Сикорскому вывести весь польский
контингент в Иран. В качестве инструмента давления как на В. Сикор-
ского (эвакуировать армию), так и на И.В. Сталина (отпустить поляков
в Иран, отдать их Британии) У. Черчилль использовал спор о совет-
ско-польской границе. Первому он не гарантировал отстаивание дово-
енной границы с СССР после войны; второму, неоднократно на словах
признавая «линию Кёрзона», не соглашался зафиксировать свою по-
зицию публично и документально. Столь же «сдержанную» позицию
тогда занимал и Ф. Рузвельт. В своём дневнике И.М. Майский 17 марта
1942 г. записал в пересказе Э. Идена мнение, высказанное президентом
США советскому послу М.М. Литвинову в Вашингтоне: «[…] Р[узвельт]
поним[ает] необх[одимость] для СССР такой гран[ицы], кот[oрая]
гарантир[овала] бы от повтор[ения] герм[анского] напад[ения] через
10–15 лет. Р[узвельт] готов на 100% облегч[ить] нам получение такой
границы, но после войны». Располагал ли таким объёмом информации
польский премьер-министр, когда готовился посетить в конце марта
1942 г. США и встретиться с президентом США? Но, возвратившись
в Лондон, В. Сикорский сделал из обещаний Ф. Рузвельта оказывать
всяческую помощь Польше далеко идущие выводы. Он вынес слишком
позитивные впечатления о новом союзнике Польши, с которой Амери-
ка не имела союзных договоров. Отчитываясь перед правительством
14 апреля об обмене мнениями с Ф. Рузвельтом, генерал утверждал:
«[…] Имея полную поддержку правительства США, […] мы можем с пол-
ным доверием смотреть в будущее»44. В. Сикорский ошибался.
Первая половина 1942 г. была для стран антигитлеровской коали-
ции наиболее тяжёлым временем войны. На Восточном фронте страте-
гическая инициатива находилась на стороне вермахта, немецкие войска
0015_046.indd 3815_046.indd 38 1199..0066..22001122 1155::5500
Раздел 1. Советско-польские отношения 39
нацелились на прорыв к Сталинграду и Кавказу. На Западном фронте
в результате контрнаступления немецко-итальянских войск в Африке
Англия лишилась колоний; следствием японского наступления стала
потеря к маю 1942 г. Великобританией и США, вступившими в войну
в декабре 1941 г., позиций в Восточной Азии и центральной части Тихо-
го океана. Германия наращивала свой подводный флот в водах амери-
канского побережья. Всё говорило о длительной и ожесточённой миро-
вой войне двух сложившихся военно-политических группировок, исход
которой казался делом далёким.
В такой обстановке 20 мая 1942 г. в Лондон прибыл В.М. Молотов.
Его задача состояла в том, чтобы обсудить две главные проблемы: со-
ветско-английский договор о сотрудничестве в военное и послевоенное
время и открытие Второго фронта в Западной Европе. Элементом пер-
вой проблемы он 21 мая назвал польский вопрос, по которому «совет-
ское правительство надеется и готово полюбовно договориться». «Но
мы готовы, – говорил нарком иностранных дел, – это сделать при учё-
те наших минимальных интересов […], минимальным условием для нас
является восстановление границ СССР, нарушенных Гитлером […]. Мы
не можем уступить в этом вопросе». Другими словами, советский пред-
ставитель не имел полномочий на подписание советско-английского до-
говора в случае отсутствия в нём признания Великобританией границы
1941 г. Уже на следующий день В.М. Молотов встретился с упорным не-
желанием такого признания английской стороной, о чём телеграфировал
И.В. Сталину: «По вопросу о Польше была длительная дискуссия […].
Я доказывал, что из желания пойти навстречу Англии мы предлагаем
компромисс, в котором мы делаем большую уступку, не требуя сейчас
согласия Англии на восстановление советско-польской границы 1941 г.
и обещая этот вопрос дружественно урегулировать непосредственно
с Польшей, а Англии предлагаем сделать меньшую, а именно – не под-
тверждать своего заявления от 10 июля 1941 года*. Иден настаивал, что
Англия не может отказаться от подтверждения этого заявления, но со-
гласился не вносить ничего в договор […]». 22 мая он убеждал В.М. Мо-
лотова: «Английское правительство не предлагает гарантии границ и не
оказывает поддержку какой-либо стране. Оно только лишь подтвержда-
ет свою позицию в отношении поляков от 30.VII.41 г. Это означает, что
оно остаётся на базе своего договора с поляками**, не гарантирующего
Польше определённых границ». В ответ В.М. Молотов сделал простран-
ное заявление, которое свидетельствовало о некотором изменении такти-
ки Москвы при сохранении принципиальных основ советской политики
*Так в тексте, должно быть 30 июля. Об этом заявлении и выступлении А. Идена в парла-
менте речь шла выше.
**Имеется в виду договор о взаимопомощи от 25 августа 1939 г.
0015_046.indd 3915_046.indd 39 1199..0066..22001122 1155::5500
40 Великая Отечественная война. 1942 год
разрешения советско-польского территориального спора: «Мы пред-
лагали в декабре и теперь предлагаем не принимать никакого решения
в отношении Польши. Мы считаем нужным решить вопрос об удовлетво-
рении интересов Польши не за счёт территорий, которые населены укра-
инцами и белорусами, вошедшими в состав СССР, а за счёт общего вра-
га СССР и Польши – Германии. Мы не хотим ссориться с Польшей. Мы
предлагаем Польше больше, чем дала бы ей “линия Кёрзона”, и мы готовы
идти на это. Мы считаемся с желанием Англии поднять значение Польши,
но не за счёт украинцев и белорусов, а за счёт общего врага Великобрита-
нии, Польши и СССР – за счёт Германии. Если мы можем договориться
на этой основе, то это действительно могло бы дать базу для дружествен-
ного развития англо-советских отношений. В 1939 г. тогдашняя Польша
помешала сближению Англии и СССР*, и теперь польский вопрос снова
создаёт затруднения без достаточных оснований к этому» 45.
Неоднократное возвращение к вопросу о границах Польши в ходе
обсуждения текста двустороннего договора СССР и Великобритании не
приводило к компромиссному решению. «Все последние беседы, – доно-
сил 23 мая в Москву В.М. Молотов, – создают у меня впечатление, что
Черчилль выжидает событий на нашем фронте и сейчас не торопится до-
говариваться с нами».
Намёк английского премьер-министра на то, что подписание
договора может не состояться, если стороны не согласятся на
констатацию в нём лишь общего положения («не стремиться
к территориальным приобретениям для самих себя и не вмешиваться во
внутренние дела других народов»), насторожил И.В. Сталина. Последовало
указание В.М. Молотову: английский проект договора «не считаем
пустой декларацией и признаём, что он является важным документом.
Там нет вопроса о безопасности границ, но это, пожалуй, неплохо, так
как у нас остаются руки свободными. Вопрос о границах, или скорее
о гарантиях безопасности наших границ на том или ином участке нашей
страны, будем решать силой […]. Желательно поскорее подписать договор
[…]»46. Это означало, что позиция И.В. Сталина в вопросе о границах,
прежде всего с Польшей, оставалась неизменной. Телеграмма из Москвы
подтверждала: на первое место в иерархии стратегических целей СССР
поставлены интересы антигитлеровского союза с Западом и победы в
войне, исход которой и решит «польский вопрос». 26 мая договор СССР
и Великобритании был подписан. В. Сикорский не добился английских
гарантий восточных довоенных границ Польши. И.В. Сталин не получил
признания в качестве послевоенной границы 1941 г.
*Летом 1939 г. Польша не согласилась с предложением СССР на советско-англо-фран-
цузских переговорах пропустить советские войска через свою территорию для отражения
возможной германской агрессии.
0015_046.indd 4015_046.indd 40 1199..0066..22001122 1155::5500
Раздел 1. Советско-польские отношения 41
29 мая начался визит В.М. Молотова в США. Хотя «польский воп-
рос» не был отдельным предметом бесед с американским президен-
том, выяснилась согласованность позиций Лондона и Вашингтона
касательно послевоенных границ СССР в Европе. Ф. Рузвельт пози-
тивно отреагировал на подписанный в Лондоне договор, отметив, что
«он [Рузвельт] действительно не хотел упоминания в договоре вопроса
о границах […]. Он считает, что для постановки этого вопроса нужно
избрать соответствующий момент, который ещё не наступил». Следует
отметить такую идею Ф. Рузвельта: после войны «победители – США,
Англия, СССР и Китай – должны сохранить своё вооружение» и образо-
вать «полицейскую силу», поскольку «в течение 10–15 лет поддержание
мира должно быть обеспечено силой […], помешать немцам и японцам
атаковать кого-нибудь». «Страны-агрессоры и соучастники агрессо-
ров – Германия, Япония, Франция, Италия, Румыния и, даже больше
того, Польша и Чехословакия, – говорил Ф. Рузвельт, – должны быть,
во-первых, разоружены, а во-вторых, в дальнейшем необходимо, чтобы
нейтральные инспекторы наблюдали за разоружёнными странами и не
давали бы им секретно вооружаться […]». И.В. Сталин положительно
отреагировал на это предложение47.
Появление Польши в указанном списке только на первый взгляд
кажется неожиданным. В Америке, вероятно, помнили марш польской
армии в Заользе в 1938 г. Здесь было известно, что польское правитель-
ство, разворачивая вооружённые силы на Западе, формируя с осени
1939 г. массовую подпольную военную организацию, создавало базу
для того, чтобы войти в число стран, которые после войны будут решать
судьбы народов и государств. Идея Ф. Рузвельта перечёркивала подоб-
ные претензии, в данном случае польских политиков, ибо состав миро-
вых лидеров уже вырисовывался.
Возвращаясь в Москву из Вашингтона через Лондон, В.М. Молотов
10 июня встретился с В. Сикорским и министром иностранных дел
Польши Э. Рачинским. Собеседники не касались проблемы пограничного
размежевания и обсудили два вопроса, поставленных поляками.
В. Сикорский выдвинул требование эвакуации из СССР 50 тысяч
польских детей, ссылаясь на плохое питание и на то, что правительства
Родезии и Кении уже согласились их принять от Американского Красного
Креста. В.М. Молотов парировал: «В СССР достаточно продовольствия,
чтобы прокормить 50 тысяч польских детей». Далее генерал вернулся
к изложенной в письме И.В. Сталину 9 апреля идее дислокации
польской армии в трёх центрах – Иране, Англии и СССР. Речь шла
о создании сильной польской группировки на южных советских рубежах.
В. Сикорский считал, что в таком случае польская армия могла бы войти
в Польшу с трёх сторон: из СССР с востока, с Западноевропейского
0015_046.indd 4115_046.indd 41 1199..0066..22001122 1155::5500
42 Великая Отечественная война. 1942 год
фронта и через Балканы, для чего необходимо продолжать
мобилизацию в её ряды поляков на советской территории. Сталин ещё
13 мая ответил ему резко отрицательно, указав, что польская армия
не воюет и нет необходимости её разворачивать. В том же духе отвечал
В.М. Молотов на жалобу генерала, что советские власти в мае, посчитав
«полностью законченной» эвакуацию польских военнослужащих,
приостановили дальнейшую мобилизацию: «если польская армия
вступит в ряды действующей армии и в непосредственные бои, то ей
понадобятся резервы», которыми послужат 49 тысяч человек, которых,
по словам В. Сикорского, можно мобилизовать. Согласившись, что для
польской армии в СССР нужны резервы, В. Сикорский настаивал, что «они
также нужны и для польской армии в других странах». Это означало, что
польская сторона не считала эвакуацию законченной. В тот же день это
подтвердилось нотой Э. Рачинского А.Е. Богомолову, советскому послу
при союзных правительствах в Лондоне: польское правительство заявило
о желании «иметь возможность продолжать на территории Союза
Советских Социалистических Республик набор в армию польских
граждан, способных носить оружие, с целью увеличить кадры польской
армии, находящейся в Великобритании и на Ближнем Востоке». Речь
шла о дополнительном призыве 49 тысяч солдат. Но В.М. Молотов
положительно отреагировал только на намерение генерала приехать
в СССР в августе 1942 г., «чтобы в личной беседе со Сталиным
и с Молотовым поставить и решить ряд наиболее трудных вопросов».
10 июня В.М. Молотов имел встречу с У. Черчиллем, который,
оговорившись («поляки просят»), поинтересовался позицией советского
правительства по вопросу эвакуации «нескольких тысяч польских детей»
и услышал в ответ лишь то, что было сказано В. Сикорскому. У. Черчилль
подчеркнул (и это было главное) готовность принять годных к военной
службе поляков, одновременно заявив, что он «всегда отказывается
обсуждать с поляками вопрос о границах Польши», который «станет
ясным, когда Германия потерпит поражение». В.М. Молотов ответил:
«[…] Мы не хотели бы проводить эвакуацию за эвакуацией»48.
Таким образом, в ходе визита В.М. Молотова в Лондон и Вашинг-
тон, его неоднократных встреч и бесед, в том числе с В. Сикорским, под-
твердилось, что особый интерес к эвакуации польских войск из СССР
в Иран проявляла английская сторона, которая с разной интенсивностью
пыталась воздействовать на В.М. Молотова и В. Сикорского. Для дости-
жения цели У. Черчилль использовал не только в высшей степени акту-
альную для СССР проблему Второго фронта, открытие которого союз-
никами вновь было отложено, но и вопрос о советско-польской границе,
определение которой союзниками тоже откладывалось. В такой ситуации
Москва сняла с обсуждения вопрос о границе и 3 июля согласилась на вы-
0015_046.indd 4215_046.indd 42 1199..0066..22001122 1155::5500
Раздел 1. Советско-польские отношения 43
вод контингента уже мобилизованных в польскую армию. В тот же день
под давлением У. Черчилля и В. Андерса, не верившего в способность
Красной армии выстоять в войне с Германией, ярого сторонника вывода
всей армии, уступил и В. Сикорский, отказавшись от идеи сосредоточения
польских войск в трёх центрах. В августе 1942 г. эвакуировались около
44 тысяч польских солдат и офицеров и более 30 тысяч членов их семей.
В результате в 1942 г. из СССР выехали, по данным НКИД на сентябрь
1943 г., 113 247 польских граждан (75 491 военнослужащий и 37 756 чле-
нов их семей); по данным НКВД на ноябрь 1945 г., 119 865 человек
(76 110 солдат и офицеров и 43 755 гражданских лиц). Накануне эваку-
ации генерал Андерс признал, что польское правительство в 1942 г. дей-
ствовало «вопреки соглашению между СССР и Польшей»49.
Советско-польская военная конвенция о совместной борьбе против
гитлеровцев была разрушена. Это свидетельствовало о заинтересован-
ности в её разрушении Великобритании и об исчезновении советского
интереса к сохранению польской армии на территории СССР, а значит
и к урегулированию спорных проблем путём советско-польского диа-
лога и концепции продвижения территории Польши на Запад. Про-
изошло то, чего удалось избежать в июле 1941 г., когда СССР и Польша
установили прямые контакты. С выводом армии из СССР польское пра-
вительство лишилось важного военно-политического инструмента, обе-
спечивавшего его постоянное присутствие в сотрудничестве как с СССР,
так и с Великобританией. Поэтому решение В. Сикорского об эвакуации
армии в Иран можно расценивать как крупную политическую ошиб-
ку поляков, масштаб которой стал ясен в 1943 г.* Получив уведомление
А.Я. Вышинского о советском согласии на эвакуацию трёх дивизий,
С. Кот 8 июля 1942 г. высказал надежду «на дальнейшую мобилизацию
поляков в армию», мотивируя это тем, что «война – это общее дело всех
союзников, и где бы польские дивизии ни боролись, они будут бороться
за это общее дело». Вновь был поставлен вопрос о вывозе польских детей
из СССР, по словам посла, «в возможно большем количестве» и о «ещё
не освобождённых до сих пор военнослужащих (8300 офицеров, не-
скольких генералов и полковников, судей, прокуроров и т.д.)». А.Я. Вы-
шинский ответил: «У нас в заключении нет не только 8300, но вообще нет
никаких польских военнослужащих». Задавая свой вопрос, посол вряд ли
ждал подлинной информации о трагической судьбе этих людей и лишь
пытался использовать его как средство давления на советскую сторону50.
*Полный вывод армии Андерса летом 1942 г. Е. Дурачинский называет «тягчайшей ошиб-
кой Сикорского и согласившегося на это кабинета». Он констатирует, что В. Сикорский
«утратил свой важнейший козырь в шедшей и далеко не завершившейся партии со Ста-
линым […]». Как полагает историк, это упростило для И.В. Сталина ускоренный переход
к «собственному варианту» решения польского вопроса (Duraczyński E. Sprawy polskie
minionego wieku... – S. 432).
0015_046.indd 4315_046.indd 43 1199..0066..22001122 1155::5500
44 Великая Отечественная война. 1942 год
Отзыв С. Кота из СССР и назначение в конце октября 1942 г.
Т. Ромера новым послом Польши в СССР не остановили попыток поль-
ского руководства принудить Москву к продолжению призыва поляков
в армию, не привели к изменению действий посольства на территории
СССР. В памятной записке НКИД посольству Польши от 28 октября
1942 г. констатировалось, что местные представители посольства, «как
это было установлено следствием», через группы польских граждан «сис-
тематически занимались собиранием шпионских сведений», проявляя
особое внимание к предприятиям оборонной промышленности и их про-
дукции, «нередко» вербовали советских граждан. Такая деятельность
вменялась советской стороной 16 высокопоставленным сотрудникам по-
сольства и его представителям по Краснодарскому и Алтайскому краям,
Семипалатинской и ряду других областей, по Туркменской и Киргизской
ССР. Посольству указывалось на нарушение элементарных норм между-
народного права, правил поведения «дипломатических агентов в оказав-
шей им гостеприимство стране», что выразилось в организации нелегаль-
ной курьерской службы, в практике выдачи представителями посольства
польских паспортов, в том числе «непольским гражданам». Всю полноту
ответственности за подобные действия СССР возлагал на польское по-
сольство, в том числе и за решение советского правительства прекратить
дальнейшее формирование польских частей, поскольку, как указывалось
в ноте А.Е. Богомолова Э. Рачинскому от 31 октября 1942 г., «вопреки до-
говору между СССР и Польшей, польское правительство не считает воз-
можным сформированные в СССР польские части использовать на совет-
ско-германском фронте».
Напряжённость в советско-польских отношениях нарастала. По срав-
нению с тем временем, когда советская сторона стремилась расширять
взаимодействие и шла навстречу Польше во имя совместной борьбы про-
тив Германии и за послевоенное сотрудничество, теперь, в конце 1942 г.,
это взаимодействие было парализовано расходящимися политическими
целями и несовпадающими представлениями сторон о послевоенной без-
опасности и лидерстве в восточном регионе Европы. Москва не получила
армию Андерса в качестве военного партнёра, к созданию которого при-
ложила немалые политические и материальные усилия, не произошли
перемены к лучшему в общем климате советско-польских отношений,
не складывалась и атмосфера доверия между советским и польским ру-
ководством, столь необходимая соседним странам. Напротив, противо-
речия и уровень взаимного недоверия неуклонно возрастали по мере
роста давления польской стороны, стремившейся изъять все резервы
армии с последующим выводом её за пределы СССР. Чтобы прервать
этот процесс, советское правительство 16 января 1943 г. отменило по-
становление от 1 декабря 1941 г. Поляки, проживавшие ранее в Запад-
0015_046.indd 4415_046.indd 44 1199..0066..22001122 1155::5500
Раздел 1. Советско-польские отношения 45
ной Украине и Западной Белоруссии, вновь объявлялись гражданами
СССР51. Возможности польского правительства продолжать развёрты-
вание и вывод армии из СССР были окончательно заблокированы. Это
произошло в разгар Сталинградской битвы. В её победные дни Т. Ромер
по просьбе В. Сикорского был принят И.В. Сталиным. Польский посол
предложил вернуть польскую армию в СССР и направить её на совет-
ско-германский фронт, но интереса предложение уже не вызвало.

АВГУСТ - 1942 ⇐ Вторая мировая война