Харлампий Ермаков - прообраз Григория Мелихова.Советская Россия, СССР

Начиная с Октябрьского переворота 1917 года...
Автор темы
Valery
Всего сообщений: 17
Зарегистрирован: 01.11.2014
Образование: высшее техническое
Откуда: Krasnodar
 Харлампий Ермаков - прообраз Григория Мелихова.

Сообщение Valery »

В июне 1927 года дворе Ростовской тюрьмы был расстрелян Харлампий Ермаков, бывший командир повстанческой дивизии в ходе Вешенского восстания. Дело Ермакова решалось на высоком уровне. В мае 1927 года Президиум ЦИК Союза ССР под председательством М. И. Калинина, а также присутствующих на заседании А. Енукидзе и особо уполномоченного при коллегии ОГПУ Фельдмана, признали Харлампия Ермакова особо опасным врагом Советской власти и удовлетворили ходатайство ОГПУ о вынесении ему «внесудебного приговора». Чем же можно объяснить внимание ОГПУ к личности Харлампия Ермакова именно в 1927 году? Даже генерал Я. А. Слащёв, один из активных участников белого движения, снискавший весьма печальную память своей исключительной жестокостью и, вернувшийся в Советскую Россию по амнистии, в это время не интересовал ОГПУ.
Почему же Ермаков был расстрелян в 1927 году, накануне выхода «Тихого Дона»?
Может быть, потому, что он знал настоящего автора «Тихого Дона»?
Реклама
Аватара пользователя
Gosha
Всего сообщений: 35465
Зарегистрирован: 25.08.2012
Откуда: Moscow
 Re: Харлампий Ермаков - прообраз Григория Мелихова.

Сообщение Gosha »

Valery: Может быть, потому, что он знал настоящего автора «Тихого Дона»?
Ещё в 1928 году, когда в журнале «Октябрь» появились первые главы «Тихого Дона», раздались голоса: «Да это ж Фёдор Дмитриевич Крюков писал!»
На XVIII съезде ВКП(б) в марте 1939 года Шолохов сказал: «В частях Красной Армии, под её овеянными славой красными знамёнами, будем бить врага так, как никто никогда его не бивал, и смею вас уверить, товарищи делегаты съезда, что полевых сумок бросать не будем — нам этот японский обычай, ну… не к лицу. Чужие сумки соберём… потому что в нашем литературном хозяйстве содержимое этих сумок впоследствии пригодится. Разгромив врагов, мы ещё напишем книги о том, как мы этих врагов били. Книги эти послужат нашему народу и останутся в назидание тем из захватчиков, кто случайно окажется недобитым…»
То, что в полевой сумке лежала рукопись романа Фёдора Крюкова, Шолохов не упомянул.
Как же попал к Шолохову роман Крюкова? В 1975 году в Париже вышла книга Роя Медведева «Кто написал «Тихий Дон». Медведев считает, что лучший во всех отношениях 1-й том «Тихого Дона» был создан до 1920 года и почти в завершённом виде попал к молодому Шолохову.
Медведев обращает внимание на тот факт, что тесть Шолохова П.Громославский в 1918-1919 гг. принимал участие в белоказачьем движении и был в Новочеркасске одним из сотрудников газеты «Донские ведомости», которую редактировал в то время Фёдор Крюков. По существующим свидетельствам, во время отступления в 1920 году Донской Армии, Громославский помогал Крюкову и, после смерти последнего, с группой казаков похоронил его недалеко от станицы Новокорсунской. Медведев предполагает, что именно Громославскому досталась часть рукописей Ф. Крюкова. По мнению Медведева, «Тихий Дон» содержит 50 или 60 характерных биографических черт автора, но только 5 или 6 из них могут быть приписаны Шолохову. В то время как Крюкову, автору многочисленных рассказов, очерков и эссе о донских казаках, могут быть отнесены, по меньшей мере, 40 или 45.

Что Шолохов даже Лев Толстой ушел из дома прочитав однажды кое, что из "написанного собой" воскликнул - Не может быть я этого не писал, хотя прослеживается рука мастера. Когда за тебя переписываю рукописи жди подвоха, а Софья Андреевна была умной женщиной. Алексей Толстой помог Александру Пушкину выполнить заказ Николая I в написании Истории Петра Великого - использовав материалы собранные Пушкиным в своем романе Петр Первый. Александр Дюма даже не скрывал, да скрыть было тяжело, когда написано тобой 301 книга. Можно продолжать - это бесконечно.
Вероятности отрицать не могу, достоверности не вижу. М. Ломоносов
Автор темы
Valery
Всего сообщений: 17
Зарегистрирован: 01.11.2014
Образование: высшее техническое
Откуда: Krasnodar
 Re: Харлампий Ермаков - прообраз Григория Мелихова.

Сообщение Valery »

Говорить можно о чем угодно. Но почему же Ермаков был расстрелян в 1927 году, накануне выхода «Тихого Дона»?
Аватара пользователя
Gosha
Всего сообщений: 35465
Зарегистрирован: 25.08.2012
Откуда: Moscow
 Re: Харлампий Ермаков - прообраз Григория Мелихова.

Сообщение Gosha »

Valery: Говорить можно о чем угодно. Но почему же Ермаков был расстрелян в 1927 году, накануне выхода «Тихого Дона»?
НЕ БОЛТАЙ

«Лесть растопляет сердца и одновременно развязывает язык. Меня больше интересует был Шолохов провокатором выслуженцем, стукач по неволе, «лучше они, чем я», до него докопались и пообещали забыть не совсем пролетарское его происхождение и мироедскую сущность».

В 1920 году семья Шолоховых переехала в станицу Каргинскую (после прихода Советской власти), где отец Александр Михайлович получил должность заведующего заготконторой Донпродкома, а его сын Михаил стал делопроизводителем станичного ревкома и Писателя по совместительству, собирающего не только материал для книги, но и компромат на станичников.
В январе 1923 года Харлампий Ермаков был уволен из армии в бессрочный отпуск «как бывший белый». Месяц спустя вернулся домой. А уже 23 февраля 1923 года был арестован органами ГПУ. Ермакова обвинили в организации Вёшенского восстания в 1919 году по статье 58 УПК. Следствие длилось почти полтора года, однако, доказать его виновность не смогло: большинство свидетелей показали на следствии, что Ермаков был насильственно мобилизован в повстанческую армию П. Кудиновым и другими вождями восстания; вспомнили, как он спасал пленных красноармейцев от расстрела. Станичники составили коллективное ходатайство в его защиту. Благодаря этому 19 июля 1924 года Ермаков был освобождён под поручительство. Следствие длилось ещё 10 месяцев, и, может быть, продолжилось бы дольше, но в апреле состоялся пленум ЦК РКП(б), принявший решение о частичной реабилитации казачества. В результате, 15 мая 1925 года выездная сессия Северо-Кавказского суда в г. Миллерово определила прекратить дело «по целесообразности».
После освобождения Ермаков служит в станичном Совете и кооперации. В эти годы часто бывает в гостях у живших в Каргинской родителей М. А. Шолохова, который заводит с ним знакомство. В последнем следственном деле Ермакова сохранилось письмо к нему Шолохова от 6 апреля 1926 года, в котором молодой писатель просит сообщить ему некоторые сведения о Верхне-Донском восстании 1919 года. Впоследствии многие детали биографии Х. Ермакова были использованы Шолоховым для биографии Григория Мелехова. Наиболее активно Шолохов общался с Ермаковым между двумя его отсидками в тюрьме. В то время, когда писатель беседовал с Харлампием, чтобы как можно точнее узнать подробности гражданской войны на Дону, органы также кропотливо собирали материалы. Его письмо, в котором он назначал встречу с Ермаковым, чтобы получить «некоторые дополнительные сведения относительно эпохи 1919 года, касающиеся подробностей восстания Войска Донского», до адресата не дошло. Зато на долгие годы осело в особой папке ОГПУ. Сейчас уже не выяснить, был ли Шолохов в курсе, что его письмо фигурирует в деле как вещественное доказательство, - говорит сотрудник шолоховского музея-заповедника Алексей Кочетов. - Но об аресте и расстреле Ермакова он, конечно, знал.
20 января 1927 года Ермаков снова был арестован. На этот раз следствие нашло свидетелей, утверждавших, что он добровольно принял командование восставшими, лично участвовал в расстреле красноармейцев, и что в настоящее время ведёт антисоветскую агитацию. 6 июня 1927 года судебная коллегия ОГПУ, рассмотрев дело во внесудебном порядке по статьям 58/11 и 58/18 УК, постановила: Ермакова Харлампия Васильевича «расстрелять». 17 июня приговор был приведён в исполнение.
Вероятности отрицать не могу, достоверности не вижу. М. Ломоносов
Автор темы
Valery
Всего сообщений: 17
Зарегистрирован: 01.11.2014
Образование: высшее техническое
Откуда: Krasnodar
 Re: Харлампий Ермаков - прообраз Григория Мелихова.

Сообщение Valery »

– Можете ли вы назвать имя подлинного автора?

– Истинный автор романа «Тихий Дон» – Вениамин Алексеевич Краснушкин. Он родился 22 августа (по новому стилю) 1890 года в станице Филоновской и был расстрелян в январе 1920 года в Ростове-на-Дону. По роду деятельности это был журналист, работавший под литературным псевдонимом Виктор Севский. Изредка он печатал и беллетристику. Основной корпус текстов, опубликованных под этим именем, – очерки, фельетоны, масса корреспонденций, то, что обычно называют «газетной каторгой». Он писал по 150–180 статей в год. И только в конце его литературной жизни он был отмечен Леонидом Андреевым и приглашен сотрудничать с редакцией петроградской газеты «Русская воля». Это было в декабре 1916 года. Так Виктор Севский оказался в Петрограде в момент Февральской революции. Затем ситуация изменилась: в апреле он вернулся на Дон, стал очевидцем возрождения донского казачества, создания войскового Донского правительства. Затем Севский занял пост главного редактора официального издания войскового правительства – газеты «Вольный Дон». В марте 1918 года распространились слухи, что Севский расстрелян: тогда в ряде петроградских и московских газет появились некрологи, из которых я получил основную информацию о его биографии. Кроме того, в архивах мне удалось отыскать его письма, естественно, рукописные. И самое главное: мне удалось установить перечень его публикаций. Выяснилось, что с 1910 по 1919 год, то есть за неполных десять лет, он опубликовал более 1200 произведений – от коротеньких заметок до весьма обширных статей и книг. В 1911 году он написал свою первую книгу, повесть «Провинциальные картинки», в 1919 году стал автором первой биографии генерала Корнилова. Кроме того, еще гимназистом он написал развлекательный роман, который напечатал в 1911 году в ростовской газете. Прежде всего нужно было обнаружить его бесчисленные публикации в провинциальных, а затем и белогвардейских газетах. Проанализировав весь корпус текстов, я пришел к выводу, что роман «Тихий Дон» принадлежит перу этого человека.

http://www.lechaim.ru/ARHIV/168/LKL.htm
Аватара пользователя
Gosha
Всего сообщений: 35465
Зарегистрирован: 25.08.2012
Откуда: Moscow
 Re: Харлампий Ермаков - прообраз Григория Мелихова.

Сообщение Gosha »

Вениамин Алексеевич Краснушкин - работавший под литературным псевдонимом Виктор Севский согласно выводам израильского филолога-исследователя Зеева Бар-Селла, в 1913 году начал писать роман о роковом любовном треугольнике (Степан, Григорий, Аксинья), после начала Первой мировой войны замысел романа расширился, однако в 1920 году автор с незаконченной рукописью романа был захвачен красными в Ростове-на-Дону и расстрелян. По мнению Зеева Бар-Селлы, рукопись романа была в ВЧК прочитана, оценена и издана под авторством Шолохова под названием «Тихий Дон».

Отправлено спустя 8 минут 14 секунд:
Классик советской литературы Александр Серафимович был земляком и почитателем Фёдора Крюкова. В 1912 году он писал Крюкову, что изображаемое им «трепещет живое, как выдернутая из воды рыба, трепещет красками, звуками, движением». Во время Первой мировой войны и Октябрьской революции Крюков работал над большой книгой о донских казаках, которая осталась незаконченной. Рукопись будто бы была передана сестрой Крюкова именно Серафимовичу. Следы его знакомства с неопубликованным романом попали и в повесть Александра Серафимовича «Железный поток» (1924 год). Да и в журнал «Октябрь» Серафимович идёт работать главным редактором лишь для того, чтобы напечатать роман «Тихий Дон». Напечатав, увольняется.

Есть записки писателя-фронтовика Иосифа Герасимова. Перед войной, он, студент-первокурсник, пришёл со своим приятелем в номер к выступавшему в Свердловске Александру Серафимовичу. Приятель, тоже студент, среди прочих вопросов ляпнул: «А верно, что Шолохов не сам «Тихий Дон» написал?.. Что он нашёл чужую рукопись?» Серафимович сделал вид, что не услышал… А когда прощались, бросил загадочную фразу: «Ради честной литературы можно и в грех войти».

М.А. Аникин считает, что автором «Тихого Дона» является не Крюков, не Шолохов, а русский писатель, автор «Железного потока» Александр Серафимович. А.С. Серафимович (1863-1949) – уроженец станицы Нижнее-Курмоярской, сын казачьего есаула. Получил диплом Санкт-Петербургского университета, имел богатую биографию, прошёл дорогами Первой мировой и Гражданской войн. Был самым крупным дореволюционным писателем Дона, прекраснейшим знатоком быта и нравов. До 1917 года Серафимович выступил как писатель, овладевший жанром романа («Город в степи» 1912 год). Очерки «С Тихого Дона» принадлежали перу Серафимовича, и были предложены им через Сергея Голоушева Леониду Андрееву для публикации. Леонид Андреев в письме С. Голоушеву 3 сентября 1917 года предложенные очерки отверг, назвав "твой «Тихий Дон»".
Вероятности отрицать не могу, достоверности не вижу. М. Ломоносов
Валентин
Всего сообщений: 1705
Зарегистрирован: 24.08.2013
Откуда: Краснодарский край Сочи
Возраст: 78
 Re: Харлампий Ермаков - прообраз Григория Мелихова.

Сообщение Валентин »

Андрей Чернов. Как украли "Тихий Дон"

Поэт и литературовед Андрей Чернов о писательских нравах и проекте ОГПУ "Михаил Шолохов"
Радио «Свобода», 31.03.2016 г.


Михаил Соколов: Ну что ж, давайте мы теперь к теме нашего разговора, к вашему исследованию о мифе о Михаиле Шолохове, об авторстве "Тихого Дона". Что вас заставило взяться за это исследование, исследование авторства великого романа? Ведь им занимались, с одной стороны, разные официальные филологи, энтузиасты, Лев Колодный, такой человек, активно пропагандировал авторство Шолохова, Солженицын с другой стороны, сомневался в авторстве, также Ирина Медведева-Томашевская, Зеев Бар-Селла. Людей много, а вы почему в эту очередь встроились?
Андрей Чернов: Лет 9 назад жена спросила: "Что там Шолохов?" Надо было отвечать, а я был, признаться, совершенно не готов. Вспомнил, что говорили про Крюкова. Виктор Правдюк на ленинградском "Пятом колесе" огромную серию передач запускал в 1991 году. Я тогда не особенно заинтересовался, были более интересные темы. А тут жене надо отвечать. Полез, нашел где-то, в интернете тогда еще было немного, первый абзац повести "Зыбь", я совершенно просто упал.
Михаил Соколов: Это Федор Крюков?
Андрей Чернов: Да. Потому что это та рука, это то дыхание. Тогда я решил собрать все, что было возможно, Крюкова. Мы объединились целой командой, стали искать, расшифровывать. Миша Михеев, такой замечательный доктор наук, нашел подборки донских газет 1919 года, там много очерков Крюкова и заметок. Книжка эта вышла несколько лет назад. Собрали, расшифровали. Расшифровали его рассказы, которые Федор Дмитриевич Крюков публиковал часто под псевдонимом.
Наверное, сначала надо сказать два слова, кто такой Крюков.
Михаил Соколов: То есть вы считаете, что это автор протографа романа. То есть черновики, которые были взяты Шолоховым.
Андрей Чернов: Это автор романа. Просто в том виде, в котором роман издан, во-первых, целиком дописана последняя восьмая часть. Во-вторых, там, где речь идет о революции, там куча вставок из мемуаров белых генералов тоже. То, что вставлено, мы можем понять, а вот что оттуда изъято – это никак. Видишь, что здесь что-то должно быть.
Михаил Соколов: То есть исчезло, какие-то купюры?
Андрей Чернов: Какие-то купюры сделаны, они невосполнимы. По первому тому этих купюр, видимо, практически очень мало, даже по второму. С третьим, конечно, уже все очень трудно, с седьмой частью тоже все очень трудно.
Все-таки два слова о Федоре Дмитриевиче Крюкове. Говорят, какой-то казачий офицер. Господа, какой казачий офицер? Сын атамана и донской дворянки.
Родился в Глазуновской, такая станица, которая с Вешенской все время конкурировала, хотя между ними 80 верст, Глазуновская ниже по течению и чуть-чуть в стороне от Дона. Человек, который пахал вместе с отцом, нормальный совершенно казак. Закончил Усть-Медведецкую гимназию. Потом поступил в Петербургский историко-филологический институт, где Блок не потянул учиться. Закончил, преподавал в Нижнем Новгороде. Был избран депутатом Первой Государственной Думы от Дона. Его речи потрясали современников. Ленин стал за ним следить очень внимательно, за его прозой. Есть целая полемика Ленина с Крюковым. Потом он стал заместителем главного редактора Короленко в "Русском богатстве". Печатался там чаще всего тоже под псевдонимом.
Он, видимо, был патологически скромный человек. Хотя если вы возьмете его ранний, в 22 года написанный рассказ "Гулебщики", он родился в 1870-м, – это 1892 год, это просто "Тихий Дон", свернутый до четырех страничек, то есть наоборот потом развернутый. Дальше он перестает публиковать прозу, пишет роман. Есть свидетельства о том, что Федор Крюков писал "Войну и мир", как современники говорили, но ничего не публиковал.
Михаил Соколов: А читал, может быть, кому-нибудь, известно что-то, какие-то читки? Обычно же делятся как-то.
Андрей Чернов: Видимо, просто говорил. Есть два свидетельства, что писал эпопею, с ним ушла эпопея наподобие "Войны и мира". А тут пойми, слышал отрывок этот человек или слышал только разговоры. Строчка в некрологе.
Потом он был в партии, такая очень интересная партия забытая политическая – "Народные социалисты".
Михаил Соколов: Мельгунов там был, Богучарский, крупные деятели.
Андрей Чернов: Это была такая замечательная партия профессорского состава петербургского.
Михаил Соколов: Я бы сказал, правые социал-демократы.
Андрей Чернов: Крюков подписал "Выборгское воззвание", отсидел три месяца в "Крестах".
Михаил Соколов: А в гражданскую войну?
Андрей Чернов: В гражданскую войну он на коне. Он пишет, что пришлось играть роль генерала на коне. Он секретарь Войскового Круга, активный участник сопротивления, издатель газет, в общем, идеолог Белого движения на Дону.
Михаил Соколов: А как Крюков гибнет?
Андрей Чернов: А это самое странное, самое непонятное. Вроде бы умирает от тифа при отступлении в феврале – начале марта 1920 года. Но по другой версии расстрелян. Большевики схватили, расстреляли, рукописи отобрали, показали кому следует и стали раскручивать юного уголовника, завербованного ЧК, Мишку Шолохова.
Если мы обратимся к "Тихому Дону", то последние два-три абзаца в седьмой части написаны явно Крюковым и написаны с натуры. Это о том, как белые покидают берега союзной России. Кстати сказать, давайте найдем ее, давайте прочитаем. Она еще, кстати, замечательна тем, что Булгаков с этой концовки потом утянул себе "в белом плаще с кровавым подбоем" – это просто с этого абзаца написано. Наберите "Тихий Дон".
Михаил Соколов: Пусть наши слушатели сами потом поищут. Это будет им домашнее задание, чтобы они вас проверили.
Андрей Чернов: Это последние два-три абзаца седьмой части, предпоследней. Роман закончен, там больше ни слова дописать. Третий том может быть не прописан, но вроде бы это событие, которое через две или три недели после официальной гибели Крюкова. Не получается, что он погиб, – это его рука.
Михаил Соколов: Тогда что?
Андрей Чернов: Видимо, был арестован.
Михаил Соколов: Сидел и пропал. Там ведь высылали на Север, гибли, кстати говоря, на этапах. Огромное количество людей, казаков тогда гнали еще не на Соловки, а в концлагерь в Холмогоры.
Андрей Чернов: Это невозможно.
Михаил Соколов: А что же возможно?
Андрей Чернов: Невозможно, повторяю, потому что это был идеолог всего движения.
Михаил Соколов: Тогда где допросы, где документы, где архив, где чекистские бумаги?
Андрей Чернов: На Лубянке. Вы прекрасно знаете где.
Михаил Соколов: Не дают? Пробовали делать запросы по Крюкову?
Андрей Чернов: Пробовали. Официальных запросов не делали, но один мой товарищ-историк говорил на Лубянке с большим генералом несколько лет назад: "Что вы не отдадите рукописи Крюкова?". Генерал сказал: "Мы не против – семья возражает".
Михаил Соколов: Семья Шолохова?
Андрей Чернов: Конечно, не Ельцина.
Михаил Соколов: Что ж, она такая влиятельная?
Андрей Чернов: Я сейчас вам прочитаю, я шел сюда и специально выписал цитату из одного моего очень давнего приятеля в прошлом: "Утратить Шолохова означает для нас в известном смысле примерно то же самое, что потерять победу во Второй мировой войне".
Михаил Соколов: Это Юрий Поляков.
Андрей Чернов: Юрий Поляков, "Литературная газета", номер 20, 2005 год.
Михаил Соколов: Красное знамя засунуть неизвестно куда.
Андрей Чернов: Да, именно так. Притом что роман белый, до косточки белый, до волоска совершенно. Это поняли прекрасно, когда роман в 1928 году вышел, это поняли рапповцы, коммунистическая фракция тут же затеяла процесс. Говорили, что или Шолохов белый, просто придумал себе биографию, или он рукопись украл.
Комиссию по плагиату возглавил Серафимович, тут рядом Мария Ульянова была. Никита Алексеевич Толстой, сын Алексея Толстого, рассказывал мне, что его отец сбежал от этой комиссии, чтобы в ней не участвовать. А потом когда его за столом спрашивали еще до войны, кто написал "Тихий Дон", Алексей Толстой неизменно отвечал: "Ну не Мишка же". Кто-то мог сказать, что Толстой завидовал, а завидовать было нечего.
Михаил Соколов: Если так, как вы рассказываете, то действительно завидовать было нечему, поскольку человек всю жизнь прожил под страхом того, что его разоблачат. Невеселая жизнь, надо сказать, у Шолохова.
Андрей Чернов: И так и разоблачили. Удар у него случился после того, как вышла книжка Медведевой. Там почти ничего, там очень мало чего найдено, хотя по тем временам это тоже солидно. Так вот Шолохов здорово заболел сразу после этого.
Михаил Соколов: Но если бы он сегодня ваши работы почитал, наверное, заболел бы очень сильно. Тут я хочу вас все-таки спросить: главный аргумент тех, кто доказывает авторство Шолохова, авторство "Тихого Дона", – это рукописи, которые всплыли в историческом смысле недавно. Говорят: ну как же, все рукой Шолохова написано, правлено. Дима Быков тоже говорит, что видно же, что Шолохов правил этот текст.
Андрей Чернов: Диме Быкову нравится из всего "Тихого Дона" восьмая часть – это единственная подделка. Я в принципе к Диме отношусь плохо, но здесь, по-моему, он выступил замечательно. Это резонирует с его творчеством, с его душой. Ну ладно, мы не о Диме.
Да, действительно, рукописи, их даже издали. Даже эти дурачки, простите, выложили в интернет. А по рукописи видно, знаете, как учителя, когда мы списывали в школе, разоблачали: "Ты списал". – "Почему?" – "Потому-то, потому-то, потому-то". Видно, когда списано.
Михаил Соколов: Ошибок много?
Андрей Чернов: Не просто ошибок, а вполне конкретных ошибок, ошибок передера. Это не описки, а ошибки "передера". Я стал говорить про комиссию 1929 года. Для комиссии Шолохову надо было срочно изготовить рукопись. Он вообще до этого книги не касался, он был назначен. Это был уголовник, проворовавшийся на Дону, приговоренный к расстрелу, чекистами вытащенный. Тут же была рукопись, началась операция, его назначили на автора. Он ничего никогда сам не писал. Сначала рассказики стали публиковать.
Михаил Соколов: Рассказики тоже из сумки Крюкова?
Андрей Чернов: Сюжеты настрижены – да, но там, видимо, целый коллектив "негров" работал у товарища Миронова. Да даже не видимо, а мы знаем. Это было экономическое управление ОГПУ.
О рукописи. Надо было изготовить рукопись, чтобы представить на комиссию, которая была совсем не вся расположена к Шолохову, в отличие от Серафимовича, от кого-то еще. Кто-то, как Алексей Толстой, сбежал, а какие-то деятели большевиствующие из коммунистической фракции РАПП, они собирались рвать, они понимали, что это вражеская книга. Надо было изготовить копию. Но подлинник был с ятями и с ерами, написанный по старой орфографии, с "и" с точкой, с написанием типа "у нея", а не "у нее". Даже когда человек очень старается, копируя рукопись, он обязательно то твердый знак, ер влепит, потом зачеркнет.
Михаил Соколов: Почерк тоже не могли разобрать, судя по вашему исследованию?
Андрей Чернов: Он, переписывая, делал ошибки и кроме рудиментов старой орфографии. Шолохов, у него два с половиной, в лучшем три класса образования.
Михаил Соколов: Как же, говорят в гимназии учился?
Андрей Чернов: Документов нет. Даже если он учился в московской гимназии, значит, три с половиной класса, а так два с половиной.
Насколько этот человек понимает текст, я несколько примеров здесь выписал: "Вторая жена, узконосая Анна Ивановна оказалась бездетной". Вторая часть, якобы черновая рукопись, страница два. Почему узконосая? В беловой и в издании узкокостная, узкобедрая, она бездетная. То есть это как раз описка "передера". Или выражение "каки лев" – это церковное "аки лев", видимо, буковка немножко была подвинута.
Вот замечательно, очень люблю, у Шолохова: "По навозу топчется пушистый козел". Представляете, по навозу, день пасмурный, весна какая-то и пушистый козел – замечательно. Какой козел? Тушистый, туша, большой козел, грузный. Или тоже очень люблю – "колосистый месяц". Как месяц может колоситься? Да нет, это колесистый месяц, то есть месяц, уже в луну превращающийся.
Тоже прелестная штука в рукописи: "Скипетр красок". Ясно, что он не знает слова "спектр", у него два или три класса образования, слова "спектр" не знает. Еще очень люблю: "Снег доходил лошадям до пояса". Конечно, написано было "до пуза". "Лошади повернулись к ветру спиной" – это тоже роскошь. И так далее, и так далее. То есть он делает туфту.
Конечно, никакая комиссия не работала, товарищ Сталин решил, что Шолохов – это автор. Было написано и опубликовано в "Правде" письмо, что тот, кто не так говорит и думает, тот клеветник, враг советской власти. Все потихонечку замолкли.
Михаил Соколов: Хорошо, поверим, что это действительно такой жулик, использовал чужую рукопись. А что же чекисты схватились за какого-то малограмотного юношу сомнительного свойства? Неужели нельзя было найти какую-нибудь персону поприличнее?
Андрей Чернов: А зачем? Этот попка всю жизнь будет играть то, что ему скажут. Шолохов не случайно появился. Он на Дону работал налоговым инспектором и подделывал ведомости, подделывал замечательно просто. Скажем, налог 17%, а он ставит запятую – 1,7%, дальше деньги, соответственно, делятся. Донесла на него его будущая жена, его судят, приговаривают к расстрелу. Ему делают справку о том, что он – несовершеннолетний, сбавляют года три или четыре. Там удивительный детектив. Посылают в Москву, видимо, в колонию. Его вербует здесь тот самый Лев Григорьевич Миронов, он же Мирумов, он же Мирумян, Лейб Гиршевич Каган по рождению, расстрелян в 1937-м, начальник в ЭКУ ГПУ.
Я лучше прочитаю выписку – это из донесения Степана Болотова, миллеровский главный чекист, палач, страшный совершенно человек, потом застрелился. Из донесения Степана Болотова полномочному представителю ОГПУ Северокавказского края и Донской советской социалистической республики (был такая в 1928 году) товарищу Ефиму Евдокимову (еще один палач и тоже страшный совершенно, на котором сотни людских жизней): "Уважаемый Ефим Григорьевич, Шолохов имеет дом в Вешенском, купленный им недавно для того, чтобы работать спокойно над романом именно в Вешках. Большей же частью он живет в Москве с 1923 года и на родину является лишь периодически". Дальше убийственная совершенно строчка, для нас очень важная: "С 1923 года работал в 4-м отделении ЭКУ ОГПУ у Миронова". В 1923 году начинается этот "литературный котлован" в случае Шолохова.
Михаил Соколов: Путь к Нобелевской премии начинается.
Андрей Чернов: Начинается путь к Нобелевской премии. Представьте себе, чекистам попадает в руки великая книга, видимо, они консультируются с красным писателем Серафимовичем, Серафимович прекрасно понимает, что это за книга. Они начинают готовить как проект такой. Как Стаханов, "человек из мрамора", помним. Организуется проект, собственно, как сейчас Донцова какая-нибудь.
Михаил Соколов: Красный писатель, великий роман?
Андрей Чернов: Причем мальчишка, который нигде не учился, а не хуже Льва Толстого. То есть тут и идеологические, и экономические интересы. Потом они понимают, причем тут Миронов с его Четвертым экономическим управлением ОГПУ, можно еще денег заработать. Начинает раскручиваться такая история. А Шолохов ничего не писал. Для того, чтобы убедиться: в его собрание сочинений попали две его заметки...
Михаил Соколов: В газетки местные 1930-х годов?
Андрей Чернов: 1931 и 1932 года. 1932 года одну фразу процитирую, там весь текст такой: "Преступная бесхозяйственность. Возникает угроза дальнейшего падежа в совхозном стаде". Весь текст такой. "По правобережью Дона", 1931 год. После двух этих заметок его писать уже не просили, потому что все поняли. Вторую дам цитату: "На 5 апреля колхозы Вешенского района, в частности, левобережная сторона, по песчаным землям, равно обновившимся от снега, обсеменили 115 га зяби". Узнаете руку?
Михаил Соколов: Это рука такого провинциального халтурщика районного уровня. Хорошо, а кто же изготовил финал "Тихого Дона"?
Андрей Чернов: Это не ко мне. Он действительно написан другой рукой. Я провел исследование по нескольким десяткам слов, которые все время встречаются в "Тихом Доне", этих слов там нет. И все, почему Быкову это, наверное, нравится, там все перепев.
Михаил Соколов: Повторы из начала?
Андрей Чернов: Да, из начала, из серединки, чуть слова переставлены.
Михаил Соколов: Вы подозреваете, что Серафимович поработал или кто-то другой?
Андрей Чернов: Я не хочу огульно говорить. Разные люди, разные писатели приезжали и жили в Вешках в это время. Зеев Бар-Селла доказывает, что "Они сражались за родину" написал Андрей Платонов, например, достаточно убедительно доказывает.
Михаил Соколов: Про "Поднятую целину" говорится, что там Пильняк приложил руку, еще целая бригада. Но доказательств опять нет, все домыслы здесь.
Андрей Чернов: Знаете, мы только начинаем работу. Всерьез этим стала возможность заниматься только два десятка лет назад.
Михаил Соколов: Вы занимались словарем Крюкова, я так понимаю?
Андрей Чернов: Не словарем Крюкова, я занимался поиском параллелей. В интернете они на сайте Крюкова все выложены. Это, конечно, не все параллели, потому что Крюкова сначала надо хорошо издать, потом сделать словарь языка Крюкова, потом сделать словарь языка Шолохова. Я просто выхватывал, читал и то, что помнил: ага, вот это работа этого. Сейчас можно через компьютер прогнать, прогонял просто какие-то интересные слова. Несколько параллелей, выписал пару десятков, на самом деле их десятки и сотни параллелей.
Представьте себе, что будем говорить о двух писателях, один писатель Федор Крюков, а другой автор "Тихого Дона", пока пусть будет два. У обоих есть такое сравнение "арбуз, как остриженная голова", у обоих "белый лопух головного убора", у одного "старый коричневый бурьян", у другого "коричневый старюка бурьян", у обоих "диковина облаков" и рядом "задумавшаяся курица". "Диковина облаков", может такое выражение встречаться, но рядом с "задумавшейся курицей"... "Дурнопьян с белыми цветами", "возбуждающе смачный запах навоза", "зеленые облака деревьев", "зеленый искрящийся свет", в одном случае луны, в другом месяца, как понимаете, это одно и то же, "зипунные рыцари", "зубчатая спина облаков", у другого туч. "Лицо как голенище сапога". Встречали вы такую метафору у кого-нибудь? Есть у Крюкова, есть в "Тихом Доне". "Медовый запах цветов тыквы с огорода".
Михаил Соколов: Хорошо, предположим, вы меня убедили.
Андрей Чернов: Каждое в отдельности могло бы быть совпадением, вместе это не может быть совпадением.
Михаил Соколов: Когда сотни совпадений, значит, это аргумент.
Андрей Чернов: "Острая спина", как это понимать? Это лошадиная спина, костлявое животное, выпирает позвоночник. И так далее, и так далее.
Михаил Соколов: Андрей, скажите, а вы не пробовали таким же образом сравнить другую прозу? Вениамин Краснушкин или Виктор Севский, псевдоним его. Вот Зеев Бар-Селла считает, что это он – автор "Тихого Дона".
Андрей Чернов: Пока Бар-Селла не привел ни одной параллели. Что же я буду? Я очень уважаю Владимира Назарова, псевдоним у него Зеев Бар-Селла, он замечательные вещи по Шолохову накопал. Но с Краснушкиным – это, к сожалению, как я понимаю, промах. Так совпадение только в том, что примерно в одно время оба пропали, может быть, в одном вагоне их на Лубянку и везли. Поэтому я просто не вижу оснований, да и не хочу перебегать дорогу. Мы ждем от Бар-Селлы параллелей, но мы их не дождемся.
Михаил Соколов: Скажите, все-таки есть какое-то понимание, как мог попасть к Шолохову текст, который вы считаете текстом Крюкова?
Андрей Чернов: Опять же это получаются догадки. Из наиболее вероятных: рукописи Крюкова попадают к Громославскому – это будущий тесть Шолохова. Громославский говорит: "Женись на моей Машке (которая уже на него донос написала), сделаю из тебя человека". Громославский учился с Крюковым вместе и с Серафимовичем вместе, они просто однокашники. Связывается с Серафимовичем, тот понимает, какой клад попал в его руки. Это 1921-23 год, с 1924-25-го появляются публикации, из которых видно, как Громославский и Серафимович делают из Шолохова человека. Дальше Серафимович идет работать главным редактором "Октября" специально для того, чтобы напечатать эту книгу.
Михаил Соколов: А почему Сталин поддерживает печатание романа, который многие большевики считали антисоветским, заступился за четвертый том? Собственно, этот вопрос и ставит Дмитрий Быков тоже.
Андрей Чернов: А почему Сталин несколько раз приезжает на абсолютно белогвардейскую пьесу "Дни Турбиных", то снимает ее, то опять восстанавливает?
Михаил Соколов: Дмитрий Быков считает, что это сталинистский роман, доказывающий с точки зрения Сталина, что нужна твердая власть, что русскому народу нужен вождь, царь или генсек.
Андрей Чернов: Не самое остроумное быковское предположение. Это, простите, все-таки из пальца высосано.
Михаил Соколов: То есть вы не можете это объяснить, почему Сталин защитил Шолохова?
Андрей Чернов: Сталину нужна была своя великая литература, взять ее было неоткуда, кроме как украсть. Поэзия еще могла быть – Маяковский, но нужна была проза, нужна была эпопея. Вот эпопея, оказалось, на блюдечке Серафимович принес. Они же текст правили и до войны, и после войны. Если в начальном варианте про восстание в Вешенской сказано "Советы летели вверх тормашками", в первой публикации, то потом будет что-то такое невинное – "Советы были вынуждены отступить", что-то такое. Там десятки таких мест.
Михаил Соколов: Интересно, можно было бы очистить нынешний текст, который печатается, этот "Тихий Дон" Шолохова, от поздней правки и разнообразных новообразований, выделить крюковский текст?
Андрей Чернов: Это задача будущего. Пока рукопись нам не предъявят товарищи, которые ее, видимо, до сих пор хранят.
Михаил Соколов: А вы думаете, она не уничтожена, как рассказывал Шолохов?
Андрей Чернов: А зачем? Зачем ее уничтожить, мало ли, для чего пригодится. Это ценность, они такие вещи не уничтожают.
Михаил Соколов: Рукописи Бабеля сожгли, не нашли их до сих пор.
Андрей Чернов: Нам говорят так.
Михаил Соколов: А вы не верите?
Андрей Чернов: Не знаю.
Михаил Соколов: То есть вы все-таки рассчитываете, что может быть найдена настоящая рукопись и возиться с такой тонкой филологической работой не надо?
Андрей Чернов: Нужно.
Михаил Соколов: Как вы видите такую версию, что, возможно, проект "Шолохов" действительно существовал, но каким-то образом две рукописи Крюкова и Краснушкина были сведены в одну книгу?
Андрей Чернов: Мы будем говорить об этом после того, как Зеев Бар-Селла покажет нам хоть одну параллель. Пока он не показал ни одной. До меня, правда, уже показывали крюковские параллели. В моей копилке тысяча или больше, не все выявлены, там пока ни одной. Идея, что это Краснушкин, появилась, я повторю, как умозрительное некое заключение, тогда же и исчезла.
Михаил Соколов: Это, наверное, повод для дискуссий.
Скажите, на ваш взгляд, настоящий Михаил Шолохов, получается, не автор "Тихого Дона", не автор ни одной из приписываемых ему книг, "Поднятая целина" и прочее.
Андрей Чернов: Это актер.
Михаил Соколов: Хорошо, актер, но он – настоящий автор речи, например, против диссидентов Синявского, Даниэля. Он же это искренне, наверное, говорил.
Андрей Чернов: Говорил искренне, но это ему писали. Он Ильичеву, секретарю ЦК, подписал свою речь, типа "автору от произносителя", я не помню точную формулу. Все ему писали, он озвучивал. Он – актер.
Михаил Соколов: Которому была присуждена Нобелевская премия. Для вас исследование мифа о Шолохове – это попытка добиться справедливости в отношении того же Федора Крюкова?
Андрей Чернов: Вы знаете, наверное, это второе. А первое – это вернуть Федора Дмитриевича Крюкова, огромного писателя русского и без "Тихого Дона". Есть сайт, мы выложили, сделали этот сайт с женой, с Наташей Введенской, выложили туда практически все лучшее Крюкова. "На речке лазоревой" – так никто не писал.
Наверное, Крюкова не оценили при жизни, потому что это все были черновики к великому роману, эскизы, как у Корина эскизы к "Руси уходящей", вернее, огромные портреты, но вроде как эскизы. Читайте Федора Дмитриевича Крюкова – это замечательный писатель. Это такое чувство русского языка и такое чувство психологии человеческой. Чем больше будете читать, тем больше будете узнавать там "Тихий Дон". Неказачья "Неопалимая купина" про старого учителя-консерватора, старого преподавателя – совершенно фантастический рассказ. Много там чего есть.
Михаил Соколов: Получается, что вся история про Михаила Александровича Шолохова, как вы говорите, проект ОГПУ-НКВД и коммунистической партии, теперь это такая политическая битва между западниками и европейцами, может быть, тех самых потомков народных социалистов и красными и сталинистами?
Андрей Чернов: Не без этого. Да, приходится спорить с Поляковым, с Феликсом Кузнецовым, который, я уверен, знает правду, с его книжкой, огромный том, которая вся из туфты состоит, что ни цифра – то подлог, что ни ссылка – то подлог. Приходится этим заниматься. Мне не очень интересно, честно сказать, мне просто очень нравится этот человек, этот писатель Федор Дмитриевич Крюков.
Михаил Соколов: И что же, когда-нибудь вдруг возникнет ситуация, что скажут: Нобелевскую премию взять у Шолохова и вернуть кому? Крюкову?
Андрей Чернов: А зачем? В отличие от Юры Полякова я не считаю, что переход авторства "Тихого Дона" от Шолохова к Крюкову для нас такая же трагедия, как проиграть Вторую мировую войну.
Михаил Соколов: Может быть, это победа наоборот, как выиграть битву за историческую правду.
Андрей Чернов: Знаете, она уже выиграна. Там могут быть еще какие-то удивительные превращения. Сейчас Сергей Львович Николаев сделал анализ диалектизмов: оказалось, что у Крюкова диалектизмы одни, в "Тихом Доне" отчасти другие. Как это объяснить? То есть буквально на уровне десятка слов видно, что Крюков знал и вешенские диалектизмы. А может быть, это Серафимович насыщал? То есть вопросов, и трудных вопросов, достаточно и будет еще достаточно. Просто необходимо сделать очень простую штуку – необходимо создать группу. Эта группа должна быть или в Пушкинском доме, или в ИМЛИ, но в ИМЛИ трудно, потому что они совсем "шолоханутые", где-то еще, не знаю, и расписать два словаря. Вот это первое, что нужно сделать, – ввести в электронный вид.
Аватара пользователя
Gosha
Всего сообщений: 35465
Зарегистрирован: 25.08.2012
Откуда: Moscow
 Re: Харлампий Ермаков - прообраз Григория Мелихова.

Сообщение Gosha »

Валентин: Андрей Чернов: Не просто ошибок, а вполне конкретных ошибок, ошибок передера. Это не описки, а ошибки "передера". Я стал говорить про комиссию 1929 года. Для комиссии Шолохову надо было срочно изготовить рукопись. Он вообще до этого книги не касался, он был назначен. Это был уголовник, проворовавшийся на Дону, приговоренный к расстрелу, чекистами вытащенный. Тут же была рукопись, началась операция, его назначили на автора. Он ничего никогда сам не писал. Сначала рассказики стали публиковать.
Просто да не совсем, работа Шолохова все таки присутствует в черновиках. Первоначально нарекания коммунистической критики вызвало то, что главный герой — Григорий Мелехов — в конце концов приходит не к красным, а возвращается домой. Цензоры Главлита избавились от описания большевистского террора против казаков и убрали из текста всякое упоминание о Льве Троцком. Роман получил блестящие отзывы от корифеев советской литературы Серафимовича и Горького. Вроде бы по непонятной причине столь неоднозначный роман был лично прочитан Сталиным и одобрен им к печати. Можно конечно догадаться о внутрипартийной борьбе о противостоянии партийных группировок и так далее, в общем роман пришелся ко двору и притом появился вовремя.
После опубликования «Тихого Дона», широко известный в 20-30-е годы писатель Феоктист Березовский говорил: « Я старый писатель, но такой книги, как «Тихий Дон» не мог бы написать… Разве можно поверить, что в 23 года, не имея никакого образования, человек мог написать такую глубокую, такую психологически правдивую книгу… Что-то неладно!»
Главный редактор журнала «Октябрь» Александр Серафимович, написавший предисловие к роману «Тихий Дон», объяснял слухи завистью преуспевающих советских писателей к неожиданной славе 22-летнего гения. «Нашлись завистники — стали кричать, что он у кого-то украл рукопись. Эта подлая клеветническая сплетня поползла буквально по всему Союзу».
В конце марта 1929 года «Правда» напечатала письмо от имени РАППа, в котором обвинения, выдвинутые против Шолохова, были отвергнуты как злостная клевета. В дальнейшем главное вещественное доказательство – черновая рукопись романа – якобы затерялась. Шолохов 1947-м объявил рукописи романа погибшими окончательно.
Исследователь Зеев Бар-Селла предположил, что это не оригинал, а безграмотная копия с грамотного оригинала, выполненного к тому же по дореволюционной орфографии. Данная рукопись была написана Шолоховым и его семьёй уже после публикации романа специально для предоставления в комиссию, так как подлинник, с которого делалось журнальное издание, для этого не подходил (возможно, потому, что имел явные признаки чужого авторства). Шолохов окончил только четыре класса гимназии, мало жил на Дону, в описываемые им события Первой мировой и Гражданской войны был ещё ребёнком. При этом в романе «Тихий Дон» не менее 982 персонажей, из них 363 реальных исторических лиц.
В 1974 в Париже была издана книга Ирины Медведевой-Томашевской «Стремя Тихого Дона». В предисловии Александр Солженицын открыто обвинял Шолохова в плагиате. «23-х летний дебютант создал произведение на материале, далеко превосходящем свой жизненный опыт и свой уровень образованности (4-х классный). Юный продкомиссар, а затем московский чернорабочий и делопроизводитель домоуправления на Красной Пресне, опубликовал труд, который мог быть подготовлен только долгим общением со многими слоями дореволюционного донского общества…»
Но в середине 1970-х годов норвежский славист и математик Гейр Хьетсо провёл компьютерный анализ бесспорных текстов Шолохова, с одной стороны, и «Тихого Дона», с другой, и пришёл к выводу что можно говорить уверенно об авторстве Шолохова. Как уж там было, вероятней всего Шолохов использовал материалы собранные, возможно их переработал, добавил то что его просили добавить, убрал то что сказали убрать, то есть подготовил рукопись к печати и получил добро на её печать, вполне возможно МЫ НИКОГДА НЕ ПРОЧЛИ ТИХИЙ ДОН ЕСЛИ ЭТОТ РОМАН ПРИНЕС В РЕДАКЦИЮ КТО-ТО ДРУГОЙ, А НЕ ШОЛОХОВ.
Вероятности отрицать не могу, достоверности не вижу. М. Ломоносов
Ответить Пред. темаСлед. тема
Для отправки ответа, комментария или отзыва вам необходимо авторизоваться
  • Похожие темы
    Ответы
    Просмотры
    Последнее сообщение

Вернуться в «Советская Россия, СССР»