"Прелести" жизни в дореволюционной России, или Кто хочет похрустеть булками

Булкой хрусть. Положение рабочих в дореволюционной России / Часть 1

В данной статье использованы материалы из книги: Пажитнов К. «Положение рабочего класса в России». С-Петербург., 1908 г. Этот фундаментальный труд содержит анализ многочисленных отчетов фабричных инспекторов и других исследователей и проверяющих.

Одной из главных приманок большевиков был лозунг восьмичасового рабочего дня. Большая часть относительно крупных фабрик и заводов работала круглосуточно — в самом деле, не для того хозяин дорогие машины покупал, чтобы они по ночам стояли. Естественно, так работали металлурги с их непрерывным циклом, а кроме того, практически все прядильные и ткацкие производства, заводы сахарные, лесопильные, стеклянные, бумажные, пищевые и пр.

На фабриках и заводах с посменной работой естественным и самым распространенным был 12-часовой рабочий день. Иногда этот рабочий день был непрерывным -это удобно для рабочего, но не для фабриканта, потому что к концу смены рабочий уставал, вырабатывал меньше и был менее внимателен, а значит, и продукт шел хуже. Поэтому часто день делился на две смены по 6 часов каждая (то есть, шесть часов работы, шесть отдыха, и снова шесть работы). Товар при этом шел лучше, правда, рабочий при таком режиме «изнашивался» быстрее — но кого это, собственно, волновало! Эти изотрутся — наберем новых, только и всего!

Но и это еще не самый худший вариант. А вот какой порядок был заведен на суконных фабриках. Дневная смена работала 14 часов — с !1! утра до 8 вечера, с двумя перерывами: с 8 до !1! утра и с 12.30 до 1.30 дня. А ночная смена длилась «всего» 10 часов, но зато с какими извращениями! Во время двух перерывов, положенных для рабочих дневной смены, те, что были в ночную смену, должны были просыпаться и становиться к машинам. То есть они работали с 8 вечера до !1! утра, и, кроме того, с 8 до !1! утра и с 12.30 до 1.30 дня. А когда же спать? А вот как хочешь, так и высыпайся! Но 12-часовой рабочий день был, так сказать, базовым вариантом, на достаточно крупных предприятиях, с использованием машин. А на более мелких кустарных заводишках, где не было посменной работы, хозяева эксплуатировали рабочих кто во что горазд. Так, по данным исследователя Янжула, изучавшего Московскую губернию, на 55 из обследованных фабрик рабочий день был 12 часов, на 48-от 12 до 13 часов, на 34-от 13 до 14 часов, на 9 — от 14 до 15 часов, на двух — 15, 5 часов и на трех— 18 часов. Как можно работать 18 часов?

«Выше 16 и до 18 часов в сутки (а иногда, хотя трудно поверить, и выше) работа продолжается постоянно на рогожных фабриках и периодически — на ситцевых… а нередко достигает одинаковой высоты рабочее время при сдельной работе на некоторых фарфоровых фабриках. Из Казанского округа сообщается, что до применения закона 1 июня 1881 г. работа малолетних (до 14 лет! — Е. П.) продолжалась на некоторых льнопрядильных, льноткац-ких фабриках и кожевенных заводах 13,5 часов, на суконных фабриках— 14 — 15 часов, в сапожных и шапочных мастерских, а также маслобойнях— 14 часов…

Рогожники г. Рославля, например, встают в час полуночи и работают до 6 часов утра. Затем дается полчаса на завтрак, и работа продолжается до 12 часов. После получасового перерыва для обеда работа возобновляется до 11 часов ночи. А между тем почти половина работающих в рогожных заведениях — малолетние, из коих весьма многие не достигают 10 лет». А специально для сторонников теории «дикой России» могу сослаться на рассказ Джека Лондона «Отступник», где подробно описана судьба американского мальчика, который с семи лет работал на текстильной фабрике — правда, не по 18 часов, но, учитывая то, что работа была посменной, уж не меньше двенадцати. Это тот капитализм, в который так мечтают вернуться наши господа либералы. Предприятий, где продолжительность рабочего дня была более 12 часов, насчитывалось в 1880-е годы около 20%. (Напоминаем, что именно в конце 80-х годов Иосиф начал свою трудовую биографию на небольшой обувной фабрике Адельханова.) И это еще не все. Даже при таком рабочем дне фабриканты практиковали сверхурочные по «производственной необходимости». Так, то время, который рабочий тратил на уборку рабочего места, на чистку и обслуживание машин, в рабочий день не входило и не оплачивалось. А иной раз хозяин воровал у работников время по мелочам — на нескольких прядильных фабриках были обнаружены особые часы, которые в течение недели отставали ровно на час, так что продолжительность трудовой недели получалась на час больше. Рабочие своих часов не имели, и даже если знали о таких фокусах хозяев, то что они могли сделать? Не нравится — пожалуйте за ворота!

В среднем по всем обследованным производствам продолжительность рабочей недели составляла 74 часа (тогда как в Англии и Америке в то время она была 60 часов). Никакого законодательного регулирования продолжительности рабочего дня не существовало — все зависело от того, насколько жажда наживы хозяина перевешивала его совесть. Точно так же от совести хозяина зависела и выплата заработанных денег. Мы привыкли получать зарплату два раза в месяц, а если дают всего один раз — так это уже вроде бы ущемление прав. А тогда на многих производствах деньги выдавались не каждый месяц, а когда хозяину на ум взбредет. «Взбредало» обычно под большие праздники, а то и вообще два раза в году — на Рождество и на Пасху. Как мы увидим чуть ниже, у такой практики был свой шкурный интерес. Контора платила рабочим когда хотела, не признавая за собой никаких обязательств, зато рабочий был опутан договором, как сетью. Так, на фабрике Зимина (Московская губерния) за требование расчета раньше срока рабочий лишался полутора рублей за каждый оплачиваемый месяц. На химическом заводе Шлиппе у пожелавших уйти вычитали половину, а на бумагопрядильной фабрике Балина и Макарова «рабочие и мастеровые, поступившие на фабрику с Пасхи, все обязаны жить до октября месяца, а ежели кто не пожелает жить до срока, то лишается всех заработанных денег». Не говоря уже о том, что администрация могла уволить работника когда сама пожелает — за собой она никаких обязательств не признавала. Если это и можно признать «отеческим» отношением, то разве что в духе диких народов: «Мой сын — мое имущество: хочу —продам, хочу —сам съем».
Такой порядок расчета давал фабрикантам еще одну дополнительную, но весьма приятную статью дохода. Поскольку расчет рабочий получал лишь в конце срока найма или как хозяин соизволит, то денег у него не было, а кушать ведь хочется каждый день! И тут на сцену выходили фабричные магазины, где можно было брать продукты в долг под зарплату. Естественно, цены в этих магазинах были на 20-30% (в лучшем случае) выше, чем в городе, а товар завозился самого дурного качества.

Монополия-с...

Теперь о заработной плате — ведь человек может работать в любых условиях и не жаловаться, если ему хорошо платят. В 1900 году фабричная инспекция собрала статистику средних зарплат по отраслям. А то у нас любят с цифрами в руках доказывать, что рабочие жили хорошо, — берут высококвалифицированного слесаря или токаря и показывают: вот столько он зарабатывал, а вот столько стоил хлеб… Забывая, что кроме слесарей были ведь еще и чернорабочие. Итак, в машиностроительном производстве и металлургии рабочие получали в среднем 342 рубля в год. Стало быть, в месяц это выходит 28, 5 рублей. Неплохо. Но обратившись к легкой промышленности, мы видим уже несколько иную картину. Так, обработка хлопка (прядильные и ткацкие мануфактуры) — 180 рублей в год, или 15 в месяц. Обработка льна— 140 рублей в год, или 12 в месяц. Убийственное химическое производство, рабочие на котором до старости не доживали, — 260 рублей в год, или 22 в месяц. По всей обследованной промышленности средняя зарплата составляла 215 рублей в год (18 в месяц). При этом платили неравномерно. Заработок женщины составлял примерно 3/5 от уровня взрослого мужчины. Малолетних детей (до 15 лет) — 'Д. Так что в среднем по промышленности мужчина зарабатывал 20 рублей в месяц, женщина— 12, а ребенок — около семи. Повторяем — это средний заработок. Были больше, бывали и меньше.

Теперь немножко о ценах

Угол, то есть место на койке, в Петербурге стоил 1—2 рубля в месяц, так называемая «каморка» (это не комната, как можно бы подумать, а кусочек комнаты, разгороженной фанерными перегородками, что-то вроде знаменитого общежития из «Двенадцати стульев») стоила 5—6 рублей в месяц. Если рабочие питались артелью, то на еду уходило самое меньшее 6— 7 рублей в месяц на человека, если поодиночке — более семи. Одиночка при среднем заработке мог прожить, но ведь любому человеку свойственно стремиться создать семью — и как прикажете ее кормить на такой заработок? Поневоле дети рабочих с 7—10 лет тоже шли работать. Г1ричем женщины и дети составляли категорию самых низкооплачиваемых рабочих, оттого-то потеря кормильца была уже не горем, а трагедией для всей семьи. Хуже смерти была только инвалидность, когда отец работать не может, а кормить его надо.

Да, кстати, еще штрафы мы забыли!

Как вы думаете, за что штрафовали? Во-первых, естественно, за опоздание. Завод Мартына (Харьковский округ): за опоздание на 15 минут вычитается четверть дневного заработка, на 20 минут и более — весь дневной заработок. На писчебумажной фабрике Панченко за час опоздания вычитается как за два дня работы. Но это как бы строго, но понятно. А как вы думаете, за что еще штрафовали? Впрочем, тут современной фантазии не хватит, что бы такое придумать, надо доподлинно быть «отцом» рабочих. Фабрика Пешкова: штраф в один рубль, если рабочий выйдет за ворота (в нерабочее время, ибо выход за ворота фабрики был вообще запрещен!). Мануфактура Алафузова (Казань): от 2 до 5 рублей, если рабочий «прошелся, крадучись, по двору». Другие примеры: 3 рубля за употребление неприличных слов, 15 копеек за нехождение в церковь (в единственный выходной, когда можно поспать!). А еще штрафовали за перелезание через фабричный забор, за охоту в лесу, за то, что соберутся вместе несколько человек, что недостаточно деликатно рабочий поздоровался и пр. На Никольской мануфактуре благодетеля нашего Саввы Морозова штрафы составляли до 40% выдаваемой зарплаты, причем до выхода специального закона 1886 года они взыскивались в пользу хозяина. Надо ли объяснять, как администрация старалась и как преуспевала в самых разнообразных придирках?

Ну, переведем дух и двинемся дальше. Об условиях труда и быта рабочих — отдельный разговор. Об охране труда в то время говорить вообще почти не приходилось — это относилось всецело на христианское чувство хозяина. (Кстати, в случае увечья рабочего он ничем не отвечал: может кинуть пособие, а может прогнать за ворота — и живи, как хочешь). В Царстве Польском по части условий труда было, пожалуй, самое лучшее положение в Российской империи. И вот что пишет фабричный инспектор Харьковского и Варшавского округов Святловский, который лично осмотрел 1500 (!) предприятий, насчитывающих 125 тыс. рабочих — то есть, в основном, мелких. «Относительно рабочих помещений можно принять за правило следующее положение: если во вновь воздвигаемых фабриках далеко не всегда обращается внимание на требования строительной гигиены, то в старых фабриках и особенно в мелких заведениях эти требования всегда и благополучно игнорируются, и нигде не имеется приспособлений ни для вентиляции, ни для удаления пыли». Так, сушильни на махорочных фабриках таковы, что даже привычного рабочего, который пробыл там 15 минут, иной раз вытаскивали в глубоком обмороке. «При входе в сушильню дух захватывает почти в той же мере, как и при входе в помещение химических заводов, где вырабатывается соляная кислота».

Ну а теперь дадим слово самим фабричным инспекторам. Вот все о тех же несчастных рогожниках (более половины работающих — дети!): «На всех фабриках без исключения мастерские дают на каждого рабочего, или, вернее, живущего, менее принятой нами нормы в 3 куб. сажени, а 2/3 из них Дают менее 1 куб. сажени на человека, не считая при том массы воздуха, вытесняемого моча-лой и рогожами. На 7 кожевенных заводах было найдено отопление «по черному» — без труб. Из 1080 фабрик Московской губернии периодическое мытье полов существовало только на трех!»

«Работа в паточной (на сахарных заводах. — Е. П.) положительно вызывает особую, чисто профессиональную болезнь, именно нарывы на ногах. В паточном отделении рабочий все время стоит в патоке босиком, при чем малейшая ссадина или царапина разъедается, и дело доходит до флегмонозных воспалений. Высокая температура и господствующие сквозняки вызывают ревматические заболевания…

… В квасильне, где более всего работают дети от 7 лет, у здорового, но непривыкшего человека через четверть часа разболится до обморока голова от невыносимой вони и сырости, которую издает квасящийся уголь… В косто-пальне дети от 7 лет (которые работают также 12 часов) ходят и распластывают горячую крупку, от которой пыль буквально покрывает их с головы до ног… В прачечной — девочки от 14 лет, совершенно голые, моют грязные от свекловичного сока салфетки в сильно известковой воде, от которой лопается у них кожа на теле…

… К числу наиболее вредных работ на сахарных заводах следует отнести работы с известью, которые состоят в гашении, переноске и разбалтывании извести с водою. Мельчайшие частицы ее носятся в воздухе, покрывают платье и тело рабочих, действуют разрушающим образом на то и другое, разъедают глаза и, несмотря на повязки (российский фабричный «респиратор» — во вредных цехах лица обматывали тряпками. — Е.П.), проникают в легкие и вызывают разного рода легочные страдания…

… Особенно часто плохи на суконных фабриках «мокрые» отделения — это настоящие сырые, промозглые подвалы, а между тем полураздетые работницы постоянно ходят из них в сушильню, где температура доходит до 40° С.
… Существует одна фабрика (Головиной), которая во время работы…
ходит ходуном. Для того чтобы попасть в помещение, где установлены чесальные машины, нужно пролезть через входное отверстие, отстоящее от парового двигателя с его движущимися частями не более как вершков на 6 — 7 (около 30 см. — Е. П.); валы расположены на высоте ниже человеческого роста…

… Желудочные скоропреходящие боли (гастралгии) знакомы всем табачным работникам. Это, можно сказать, настоящее профессиональное их заболевание. Вообще нервные страдания (от отравления никотином) так часты на табачных фабриках, что зачастую на вопрос: «Ну, как здоровье?» получается от рабочих ответ: «Да мы все больны, у всех одышка, у всех головная боль»…

… На перчаточной фабрике Простова пахнет не лучше, чем в общественных и при том никогда не дезинфицируемых писсуарах, потому что кожи на этой фабрике вымачиваются в открытых чанах, наполненных полусгнившей мочой. Мочу доставляют, конечно же, сами рабочие, для чего в помещении в нескольких углах находятся особые чаны, ничем не прикрытые. В небольших кожевенных заведениях люди спят и едят в тех же зловонных мастерских, где воздух не лучше, чем в плохом анатомическом театре...».

(от Геннадия Запрудного)

Бандитизм в южных уездах Русского государства XVII века

Сельский «мир» Юга России был достаточно сплоченным сообществом. Коллективная распашка земель, война с татарами, промысловая деятельность в степи – все это происходило общими усилиями, создавая единый коллектив, действующий в общих интересах. Но как далеко могли зайти границы этого общинного интереса?

Сложные условия степного пограничья делали эти границы довольно расплывчатыми, и сельский «мир» мог совершать также коллективные действия преступного характера, заниматься грабежом или разбоем. На этой особенности поведения сельского общества мы остановимся подробнее.

Начнем с дела об убийстве двух крестьян в деревне Ситная Воронежского уезда летом 1638 г. 9 июня местные крестьянки, отправившись за водой, обнаружили на берегу реки Воронеж труп неизвестного человека. Они немедленно сообщили об этом в Воронеж воеводе М.А. Вельяминову, который прибыл на место и немедленно начал расследование. В конечном итоге следствие показало, что были убиты крестьяне, отец и сын, отправившиеся к казакам на Дон для покупки лошадей. К убийству оказались причастны почти все мужчины - жители деревни. Они пригласили своих гостей вечером на застолье, в разгар которого крестьянин и его сын были зарезаны, а их трупы брошены в реку. Раскрыть это дело удалось случайно.

Когда началось следствие жители «признались», что убийство произошло на почве ревности: якобы их гость начал приставать к жене одного из помещиков, произошла драка и случайное убийство. Жители даже принялись оправдывать виновного, указывая на случившиеся как на справедливое возмездие. Однако слишком много улик свидетельствовало против этой версии, хотя жители упорно держались своих показаний. В последний момент случайный свидетель (временно проживавший здесь мальчик пастух) помог воеводе раскрыть это преступление.

Поводом для убийства были деньги (70 рублей), которые проезжавшие крестьяне везли на Дон для покупки лошадей. Никто из виновных не был жестоко наказан, что объясняется несколькими обстоятельствами: во-первых, убит был крестьянин, работавший на земле частного лица и не представлявший для государства большого интереса, во-вторых, казнь виновных или членовредительство, как мера наказания, могли бы нанести серьезный урон обороноспособности деревни, ведь виновные были служилыми людьми.

Показательно также событие в Челнавском остроге Козловского уезда, хотя оно и отличается от обыкновенного разбойного убийства. Здесь местный «мир» был недоволен активностью отставного стрельца Тимофея Чубулова, который занимался ростовщичеством. Воспользовавшись волнениями в Козлове, где власть захватили мятежники под влиянием слухов о восстании в Москве 1-4 июня, в Челнавском остроге «мир» объявил о взятии власти.

Это было сделано, вероятно, только для того, чтобы осудить Чубулова. Под звуки барабанного боя ему было предъявлено обвинение в том, что он причинил много убытков людям и «весь мир выел». Растовщика признали виновным и казнили «всем миром». В ходе расследования этого дела все местные жители признались в совершенном и настаивали на его справедливости. В качестве наказания лишь несколько человек отсидели неделю в тюрьме.

В интересах «мира» совершались и преступления другого рода. В апреле 1678 г. в Воронежском уезде жители села Гремячье избили и ограбили проезжавших двух стрельцов. В ограблении участвовала только часть жителей села, во главе с местным помещиком Данилой Черным. Он рассказывал, что стрельцы когда-то избили его отца и призывал своих соседей рассматривать этот грабеж как справедливое возмездие.

Попытка грабежа оказалась не очень успешной: стрельцам удалось отбиться и забраться на колокольню в местную церковь, где они принялись бить в колокол. Сбежались местные жители, но убедившись, что никакой большой беды не произошло, а их соседи всего лишь хотят избить и ограбить воронежских стрельцов, люди разошлись. Тогда стрельцы сдались грабителям. Они просидели связанные в чьей-то избе до утра, а потом их отпустили.

Данила Черный был вызван на допрос в Воронеж, где заявил, что стрельцы пришли к нему на гумно с воровскими целями и, испугавшись, убежали, но их не били и не связывали. Никто из жителей села случившегося не подтвердил, все упорно повторяли тоже самое. Какие-то свидетели, впрочем, сказали, что видели, как стрельцы бегут в село, взбираются на колокольню храма и звонят в колокол, но никто их не грабил. Вновь, как мы видим, местное общество проявило удивительное единство и сплоченность.

Другой пример – грабежи, которые устраивали жители деревни Малиновой Воронежского уезда. В этих грабежах участвовали не все представители «мира», но, конечно, все жители были в курсе происходящего. Около 10 мужчин ночью грабили проезжавших по Данковской дороге, проходившей возле их деревни (они прятались в гумнах с копьями и бердышами). Путников запугивали, отбирали вещи, а затем отпускали. При этом старались никого не бить и не калечить, награбленное делили между жителями деревни.

Попались грабители случайно. Вышло, что один из жителей деревни потерял коня, о чем известил всех знакомых, включая и проживавших в соседнем селе Курино. Лошадь была обнаружена в местном овраге, и крестьяне Курино решили немедленно отвезти ее хозяину. Отправились поздним вечером в тот момент, когда жители Малиновой промышляли разбоем.

Не узнав жителей соседнего села, разбойники начали свои обычные угрозы и требования. Завязалась потасовка, поднялся шум, на который сбежались жители обеих деревень. Разбойники вскоре были узнаны и доставлены к воеводе в Воронеж. Жители села Малинового, не причастные к грабежам, не препятствовали правосудию и даже подтвердили показания соседей из села Курино.

На Данковской дороге в Воронежском уезде занимались грабежом и жители деревни Погибельной Елецкого уезда. Всем «миром» они организовали разбойную группу, которая промышляла в Воронежском уезде, подальше от своего села, в надежде, что разбойников в этих местах никто не знал. Во главе банды из 8 человек находились авторитетные деревенские помещики, братья Данила и Прон Чурсины.

Как долго продолжались грабежи, сказать трудно, но однажды все они были узнаны елецким крестьянином, который поехал купить железо. Разбойники отняли у него все, что можно было унести: «мерин соврас, зипун да шубу, штаны, рубаху, портки, крест, сковороду, бердышы, топор, хомут ременной, телегу и 22 рубля». Однако в следующей же деревне, куда ограбленный крестьянин пришел нанять новых лошадей в долг, он увидел свои вещи и «узнал тех разбойников в лицо», все они были схвачены и сознались.

В феврале 1677 г. воронежец Потап Кучин опознал свою шапку («вершок синий сермяжной ветхой, а испод овечный») на местном посадском человеке Куприяне Трофимове. На суде в Съезжей избе он рассказал воеводе Г.Х. Волкову, что ездил в прошлом году в Корочунский монастырь на церковную службу в честь праздника Владимирской Божьей Матери. Однако на дороге на него накинулись «неведомо какие люди» и сняли «зипун белой сермяжной ветхой да кожан козлиной», а также забрали сорок алтын денег.

Как выяснилось позже, промышляли разбоем жители одного из местных сел. Ограбленный Кучин вернулся в монастырь, где написал жалобу властям и известил монахов л случившемся, но никто разбираться с этим делом не стал. В итоге, при посредничестве воеводы, Куприян Трофимов, хотя и уверял, что купил эту шапку на рынке, согласился отдать ее Потапу Кучину (таковы были нормы Соборного Уложения).

Коллективный разбой приносил доход местному «миру», а как форма поведения он был надежным способом обогатиться. Поймать таких разбойников, грабивших ночью возле села, было очень сложно, а еще труднее - отыскать свидетелей. Изредка жители объединялись даже в большие банды, совершающие налеты на соседние села и деревни. Это особенно было характерно для черкас – выходцев с Украины, активно заселявших с середины XVII в. южные уезды.

В 1667 г. они построили крепость Землянск, откуда принялись совершать набеги на соседнее село Ведугу, жители которого жаловались по этому поводу: «приезжают к нам в село воровским своим насильством и озорничеством Землянска города жители с товарищи со многими людьми с каменем и со всяким огненным ружьем и саблями рубят и домишко наши все разорили и разграбили… хлеб наш жнут, и домой возят к себе».

Огромный размах принимали иногда конфликты между селами за сенные покосы. Например, в 1637 г., когда между Ливенским и Елецким уездами стал формироваться новый – Чернавский уезд, начались периодические столкновения чернавцев и ливенцев за поля, годные для покосов. Когда чернавцы отправлялись в луга и дубравы косить сено, «ливенцы собирались многими людьми их били и грабили и сено косить им не давали». Конфликты и разбирательства между чернавцами и ливенцами за луга продолжались несколько лет и сопровождались ежегодными массовыми драками.

Похожая вражда наблюдалась между жителями Добровского и Козловского уездов, где споры за покосы и пастбища также регулярно перерастали в массовые драки. Взаимная ненависть и вражда между служилыми людьми двух крепостей была огромна, и каждая сторона всегда винила в своих бедах и проблемах соседа. Когда в 1651 г. добринский отставной драгун Григорий Житинев пас стадо лошадей, на него напали какие-то разбойники и угнали двух лошадей в сторону Козловского уезда. Недолго думая, местные служилые люди посчитали виновниками нападения козловцев. Они выбрали лучших и в «збратчину» отправились в Козловский уезд бить всех, кто попадется им по руку.

На своего воеводу, который потом пытался наказать их за такое самоуправство, они написали обстоятельную жалобу, указывая, что тот мешает совершению справедливого возмездия. Прекратить эти коллективные столкновения у местных властей не было никакой возможности.

Преступления, совершаемые в интересах «мира», было очень трудно раскрыть, поскольку село или деревня объединялись в единый сплоченный коллектив, но в том случае если преступление было совершено на бытовой почве, случайно или в пьяной драке, сельский «мир» сам находил виновных и передавал их воеводе для суда.

Так в 1640 г., на Пасху, двое жителей Воронежского уезда села Морозово обнаружили несколько тел убитых крестьян своей деревни. Жители вскоре сами нашли виновных и сообщили воеводе, что на дворе попа Ивана было шумное застолье, после которого крестьяне были убиты в пьяной драке сыном попа и его друзьями. Воронежский воевода распорядился «животы их переписав запечатать» и приказал «тутошным и окольным людям» взять подозреваемых на поруки.

Сельское общество выступало единым коллективом в случае конфликта с воеводой, когда приходилось отстаивать общие интересы. Рассмотрим показательное дело о конфликте воеводы Лебедяни Исаака Воронина с жителями села Избищи Лебедянского уезда в 1670–1671 гг.. Конфликт начался после того, как помещики этого села присоединили к своим владениям лежащие рядом пустые земли. Сделано это было согласно всем правилам, с соответствующей записью в «отказных книгах». Тем не менее воевода почему-то посчитал себя обиженным. Вероятно, он надеялся на богатые подношения со стороны местного «мира».

Конфликт очень быстро перерос в открытое противостояние. В Избищах проживали более 35 семей мелких помещиков-однодворцев, которые представляли собой довольно сплоченное сообщество, в случае необходимости способное объединиться и отстаивать интересы «мира». Воронин, между тем, если верить документам, чувствовал себя в Лебедяни очень уверено.

Он собрал вокруг себя стрельцов, которым оказывал покровительство, а с остальными жителями не церемонился: брал взятки и собирал подношения. Воевода утраивал роскошные пиры, даже завел себе из местных жителей «чарачников» (видимо, товарищей по застолью), а также раздал стрельцам копья и велел им постоянно находиться при собственной особе. По городу и уезду ездили «ушники» воеводы, докладывавшие ему о любом недовольстве.

18 декабря 1670 г. Исаак Воронин решил устроить показательный поход на Избища. С «чарачниками и ушниками», в сопровождении стрельцов с копьями, со знаменем и под бой литавр он въехал в село. Здесь воевода остановился в чьей-то избе и собрал себе хлеба и «денег на поминки» (подарки). Люди из окружения воеводы отнимали продовольствие, получив впоследствии у местных жителей эпитет «грацких разорителей». Наконец Исаак Воронин и его люди отправились смотреть поля жителей. Здесь воевода приказал измерить землю, что вызвало недоумение и протест помещиков. Они могли простить воеводе грабежи и взятки, «чарочников и ушников», но покушение на землю воспринималось ими как государственное преступление, нарушение интересов «мира».

Воевода оказался как бы между «миром» и царем, ведь традиционно земли считалась собственностью московского государя, которую он жаловал своим «холопам»-помещикам за верную службу. Между тем, какой-то «ушник» воеводы назвался мерщиком и принялся проводить измерения сельской земли. И «нашу поместную паханую землю мерел, а твоего великого государя указа, почему он мерил, никакова не показал», – сетовали жители Избищ позже в своей челобитной.

Жители кинулись бить «чарочников и ушников» воеводы, а затем и стрельцов, но Воронин был готов к этому и умело организовал отпор, а потом повел своих людей в наступление. Он велел стрельцам колоть копьями активных «бунтовщиков», а других бить обухами. Завязалась потасовка, жители отбивались как могли, и тогда сам Воронин, схватив бердыш, принялся гоняться за жителями по полю: троих «бунтовщиков» ему удалось «поколоть», а остальные разбежались.

Нескольких человек связали и отвезли в Лебедянь, где с них было «вымучено» «по три рубля и больши». Воевода был очень доволен походом на Избищи и принялся в пятницу со своими людьми праздновать «Николин день» (19 декабря). Пирующие веселились до вечера субботы, и Воронин так увлекся пиром, что сжег «государев воеводский двор», в котором жил.

Жители села Избищи немедленно написали царю обстоятельную челобитную, где описывали все происходящее (включая, конечно, и пир, приведший к уничтожению воеводского двора), особенно подчеркивая обстоятельство, связанное с обмером их земли без царского указа, не по нормам «отказных книг». Челобитчики просили поручить разбирательство в этом деле возглавлявшему Белгородский разряд (военно-административное ведомство, куда входили города-крепости Юга России) князю Григорию Григорьевичу Ромодановскому.

Из Москвы ответили довольно быстро. В Разрядном приказе заинтересовались поведением Исаака Воронина, особенно удивил подьячих факт обмера земель без указа, что посчитали большим нарушением. Г.Г. Ромодановскому в специальном наказе было поручено во всем разобраться и устроить очную ставку.

Тон этого наказа позволяет нам предположить, что лебедянского воеводу в Москве считали виновным. Скорее всего, действия «мира» выступившего против обмера земли, получили оправдание со стороны Москвы, коллективные действия жителей Избищ в этом случае принесли своей результат.

Цитируется по: Ляпин Д.А. В интересах «мира»: формы поведения сельского населения Юга России в XVII веке.

(от Игнатия)

Жизнь в Российской Империи по наблюдениям русских художников
https://dzen.ru/a/ZMwskXx8C0WhG34L?enco ... er=mail.ru

Жилищные условия жизни рабочих до революции (статья)
https://xren.su/workers-homes-before-revolution/

Жизнь в России, которую мы потеряли
https://xren.su/life-in-russia-we-lost/

https://vk.com/wall-3598606_63192
булкой хрусть

http://www.socialcompas.com/2023/10/10/ ... olsheviki/

АВТОР: РЕДАКТОР – 10.10.2023
РУБРИКИ: ГОРОДСКАЯ СРЕДА, ИСТОРИЯ ОБЩЕСТВА, КНИЖНАЯ ПОЛКА, КОММЕНТАРИИ, МЕДИЦИНА
Print Friendly Version of this pagePrint Get a PDF version of this webpagePDF

Снимок экрана от 2023-10-02 18-04-22«В первом десятилетии ХХ в. из 1063 городов и поселков городского типа (с населением свыше 10 тыс. жителей) Российской империи водопроводы общего пользования были только в 219 (20,6 % от общего числа), при этом каждый пятый населенный пункт не имел правильного водоснабжения. В 11 городах работала сплавная канализация общего пользования, в двух городах были канализационные устройства для отвода нечистот и атмосферных осадков, и в шести городах сооружение канализации было только начато, т. е. канализация была или устраивалась в 19 городах (1 % при учете действовавших и 1,8 % с учетом строившихся).

Здесь и далее иллюстрации из: "Как русские города страдали от мусора и нечистот до революции". Старьёвщик
Здесь и далее иллюстрации из: «Как русские города страдали от мусора и нечистот до революции«. Старьёвщик

Из остальных городов нечистоты вывозились, причем их количество колебалось в пределах 5—20%, прочее оставалось в почве или спускалось в открытые водоемы. Из 114 городских поселений нечистоты вообще не вывозились. Муниципальные ассенизационные обозы имелись только в 84 городах (около 8%).

Почти в половине населенных мест не существовало мощеных улиц, а в трети замощение не превышало 25% протяженности улиц и снижалось в ряде случаев до 0,5 % площади населенных пунктов. Электростанции до революции работали всего в 61 городе. По разным сведениям, 12–15% населенных пунктов не имели наружного освещения, а в 70 % городов, имевших искусственное освещение, оно было преимущественно керосиновым. При этом газовое освещение имелось в 104 городах (около 10 %), а электрическое – в 134 (около 13 %). В двух третях городов на каждый фонарь приходилось от 500 до 6000 саженей[68] улицы, т. е. города (особенно их окраины) были обречены на полутемное существование. Средства сообщения находились «в зачаточной стадии развития»: трамваи разного рода были лишь в 35–42 городах (3,3–4% всех поселений), а автобусного сообщения «почти не было»[69].

Александровское училище в Воронеже и реклама калош, без которых было не обойтись
Александровское училище в Воронеже и реклама калош, без которых было не обойтись

В отсутствие водопровода население вынуждено было пить «собственные нечистоты», что порождало эпидемии и массовую смертность. Например, в 1908–1910 гг. в Москве умирало 28,1 человека на 1 тыс. жителей, в Туле – 28,5, Архангельске – 31,7, Пензе – 33,0, Екатеринодаре – 37,3, Твери – 39,7, Омске – 41,6, Нижнем Новгороде – 42,9, Костроме – 43,4 (смертность на уровне африканских и азиатских городов). Подобная ситуация во многом объяснялась скудостью финансовых средств: 40 % поселений имели годовой бюджет не более 25 тыс. руб. на город, 37 % – не более 100 тыс., и только наиболее крупные города имели бюджет, обеспечивавший «проведение элементарных требований городского благоустройства».

При этом около 2/5 бюджетов городов расходовалось на содержание правительственных органов. В целом расходы на благоустройство городов (26,1 млн руб.) составляли, к примеру, лишь около половины расходов на содержание Синода (44,2 млн руб.)[70].

Жители Миасса на улице города
Жители Миасса на улице города

Первая мировая война совершенно разрушила коммунальное хозяйство российских городов, а после Февраля 1917 г. коммунальные предприятия страны находились в тяжелом финансовом положении. Например, из записей в журнале Белебеевской городской думы Уфимской губернии за 5 октября 1917 г. ясно, что городу, кроме ряда общественных зданий, принадлежала только скотобойня. Даже на благоустройство православного кладбища 727 руб. 35 коп. были выделены частными лицами[71]. В докладе финансовой комиссии, внесенном в Бугскую городскую думу той же Уфимской губернии, отмечалось, что расходы по коммунальным предприятиям в 2 раза превышают доходы[72]. В Петрограде и Москве положение, с одной стороны, было несколько лучше. Так, в 1917 г. прочно вошел в повседневную жизнь телефон, хотя ежемесячная оплата была немаленькой: с декабря 1916 г. в Петрограде – 65 руб. за телефон семейного пользования, 100 – за телефон для коллективного (в коридоре) и 150 – для общего пользования. Был даже развит сервис по телефону, в частности вызов такси[73].

Козлов вал во Владимире. На заднем плане видны Золотые ворота.
Козлов вал во Владимире. На заднем плане видны Золотые ворота.

До 1861 г. водопровод существовал только в Москве, Саратове, Вильно, Ставрополе и маленьком уездном Торжке. В столичном Петербурге водопровода (как, впрочем, и канализации) не было. Наконец, в 1860-е годы водопровод был построен в столице, семи губернских центрах (Риге, Ярославле, Твери, Владимире, Костроме, Воронеже и Ревеле) и в Ростове-на-Дону, который был крупным портовым городом. В 1870-е годы водопровод появился еще в 10 городах, в том числе в Одессе, Киеве, Харькове, Казани и Минске, а из маленьких городов – в Алексине Тульской губернии и Мензелинске Уфимской губернии.

У гастрономического магазина (!) в Туле
У гастрономического магазина (!) в Туле

В 1880-е годы водопроводы были построены уже в 17 городах, в том числе в Тифлисе и пяти других губернских центрах, а в 1890-е годы – еще в 17 городах, из них в 12 губернских (Туле, Нижнем Новгороде, Кишиневе, Екатеринодаре и др.). В итоге к 1910 г. 168 из 862 городов Европейской части России уже имели водопровод[190]….

Ассенизационный обоз
Ассенизационный обоз

…Одной из первых канализационных работ в государственном масштабе (кроме царскосельских) стало устройство канализации в Варшаве. В Москве эти работы начались в 1895 г., но к 1916 г. к канализационной сети города было присоединено всего 27 % домовладений. До 1900 г. в России было всего четыре канализации (в Москве, Гатчине, Ялте и Ростове-на-Дону). Наибольшее развитие канализации относится к 1900–1910 гг., когда она сооружается в Детском Селе, на Нижегородской ярмарке, в Самаре, Саратове, Севастополе и Кисловодске. В 1910–1915 гг. сооружение канализации продолжалось в Нижнем Новгороде, Царицыне и ряде других населенных пунктов. Но, по данным Всероссийской гигиенической выставки, накануне Первой мировой войны только 13 городов (1,3 %) имели систему удаления сточных вод и нечистот, а 98,7 % жили среди собственных нечистот. Из 13 канализованных до войны городов только пять очищали сточные воды на полях орошений или в биологических фильтрах.

Здание Хлюстинской больницы в Калуге, близ которой (!) был устроен полигон для нечистот
Здание Хлюстинской больницы в Калуге, близ которой (!) был устроен полигон для нечистот

В итоге до революции были канализованы 19 населенных пунктов: Одесса, Киев, Москва, поселок при Вознесенской фабрике (Московская губерния), Ялта, Тифлис, Ростов-на-Дону, Петергоф, Детское Село, Днепропетровск, Нижний Новгород, Оренбург, Пермь, Самара, Саратов, Севастополь, Царицын, Харьков и Кисловодск. При этом в столичном Петербурге канализация была с деревянными трубами и спуском нечистот прямо в открытые водоемы[228].

Екатериниский канал в начале ХХ века, самый крупный открытый канал в городе. Сюда сбрасывали нечистоты так шибко, что превратили в клоаку
Екатериниский канал в начале ХХ века, самый крупный открытый канал в городе. Сюда сбрасывали нечистоты так шибко, что превратили в клоаку

…Первый электрический трамвай появился в 1891 г. в Киеве (для сравнения: в Германии и Америке – на 10 лет раньше). В 1895 г. в Москве Бельгийским обществом была введена в виде опыта электрическая тяга сначала по Долгоруковской линии, а в 1898 г. – от Страстного монастыря до Петровского парка. В марте 1900 г. городской Думой было принято решение о муниципализации трамвая: в сентябре 1901 г. все предприятия 1-го Общества были выкуплены (на выкуп трамвая 2-го Общества Дума не решилась), а в 1903 г. был пущен первый в стране электрический трамвай, построенный городом[357].

Тула ранней весной
Тула ранней весной

Первая линия электрического трамвая в Санкт-Петербурге была пущена еще в 1905 г., что подтолкнуло процесс сокращения парового трамвая и конки, появившейся еще в начале 1860-х годов. К Первой мировой войне в России было 35 трамвайных предприятий (на территории будущей РСФСР – 23), которые перевозили 914 млн человек в год. Общее протяжение путей равнялось 1900 км, а трамвайный парк состоял из 4250 вагонов[358].

Возле пивной в Москве
Возле пивной в Москве

По другим сведениям, до революции в России существовало 36 трамвайных предприятий с электрической тягой, из которых 27 принадлежали частным обществам, а девять – муниципалитетам. Москва в этом списке стала 18-й, а Петербург – 24-м городом с электрическим трамваем. Последнее перед революцией (36-е) трамвайное движение открылось в Архангельске в 1916 г. Таким образом, до Первой мировой войны было открыто 31 предприятие, а во время войны – пять.

Двор на окраине Москвы
Двор на окраине Москвы

Если же считать трамваи с конной и электрической тягой, то их в России было 50. За редким исключением, как уже указывалось, частные трамваи принадлежали бельгийским акционерным обществам, получившим концессию на постройку и эксплуатацию трамвая сроком на 40–50 лет. В небольших провинциальных городах (Севастополе, Кременчуге, Ярославле, Твери, Смоленске и проч.) бельгийцы брали концессии не только на трамвай, но и на освещение и применение электричества в технических целях. В крупных городах они довольствовались трамваем в силу его рентабельности[359].

Только начиная с 1906–1907 гг. в Москве, Санкт-Петербурге и Самаре трамваи стали строиться городскими самоуправлениями. До революции 60% трамвайных предприятий приходилось на города с числом жителей менее 100 тыс. Причем муниципальные предприятия открывались преимущественно в крупных городах (шесть из девяти), в том числе в Москве и Петрограде, тогда как частные предприятия были в девяти крупных городах из 27. При этом 27 частных предприятий обслуживали 4 млн 117 тыс. человек, а девять муниципальных – 4 млн 907 тыс. Из всей длины одиночных путей 51% приходился на частные, а 49% – на муниципальные, тогда как распределение вагонов было обратным – 41 и 59 % соответственно, что указывает на большую интенсивность движения на муниципальных предприятиях[360].

Кроме того, концессионеры нередко использовали уже бывшее в употреблении оборудование, из-за чего к революции трамваи уже были совершенно изношены. Например, построенный в 1895 г. нижегородский трамвай в 1914 г. передан концессионером городу «в совершенно разбитом состоянии» с сетью всего 10 км [361]. Для сравнения: построенный в 1906 г. городским самоуправлением харьковский трамвай (3,7 км и 1,2 млн пассажиров в год), сменивший принадлежавшую бельгийскому товариществу конку, к 1916 г. эксплуатировал 21 км путей, а объемы перевозок выросли до 38 млн пассажиров в год[362].

Снимок экрана от 2023-10-12 19-16-45

Мировая война резко ухудшила положение городского транспорта. Парк трамваев стал сокращаться с 1914 г. По сравнению с 1913 г. трамвайное движение в 1917 г. сократилось на 50 %. В 1917 г. в целом трамвайный кризис был углублен: сократилось количество вагонов, зато увеличилось количество пассажиров – за счет солдат, которым ранее запрещалось ездить в трамваях.

…До революции в российских городах нечистоты по большей части зарывали в землю. Когда же выгребные ямы переполнялись, нечистоты выливались наружу. Нередко, по пути к местам слива, они разливались по дорогам. Дело в том, что в преобладающем большинстве населенных пунктов практиковалась вывозная система удаления жидких нечистот.

Причем в 474 пунктах из 1063 жидкие нечистоты вывозились на свалку, в 202 – для удобрения садов, полей и огородов, в 175 – частью на свалки, а частью для удобрения полей, в 98 пунктах нечистоты частью удалялись по трубам в местные водоемы, а частью вывозились на свалки. В 114 пунктах нечистоты или не вывозили вообще или вывозили без определенной системы. И это неудивительно: вывоз нечистот регламентировался обязательными постановлениями только в 340 пунктах (32%). Ассенизационные обозы имелись лишь в 395 населенных пунктах (37%), но только в 84 из них (8%) принадлежали городским общественным управлениям, остальные были частными.

Специально отведенные для свалок места имелись лишь в 747 пунктах (70 %). В 61 пункте свалки заливались полой водой, в 29 – полой водой и грунтовыми водами. Вместилищами для нечистот в 327 городах и поселках служили простые деревянные выгребные ямы, в 220 пунктах наряду с деревянными имелись бетонные и кирпичные ямы, подвижные приемники, поглощающие колодцы и проч. В 44 населенных пунктах были только подвижные приемники, в 105 – деревянные ямы и подвижные приемники, в 83 – поглощающие колодцы и простые земляные ямы. В 101 пункте не имелось никаких приемников. В свою очередь, мусор кучами лежал во дворах и нередко не вывозился более года. В лучшем случае он сбрасывался на пустырях в пределах городской черты. В 426 населенных пунктах мусор и другие твердые отбросы вывозились на свалку, в 164 – на поля для удобрения почвы, в 31 – на свалку и на поля, а в 442 сваливались в реки, овраги, море или вовсе не удалялись. Сжигание на свалках в кучах (как правило, неполное) практиковалось в 178 пунктах. Для этого были построены специальные мусоросжигательные печи английского образца в Петербурге, Царском Селе и Ялте. Но после революции эти печи были ликвидированы как «не соответствовавшие составу нашего мусора»[254].

И.Б.Орлов. Коммунальная страна: становление советского жилищно-коммунального хозяйства (1917–1941).

БулкохрустЪ
13 дек 2023 в 10:00
ТОП 10 РЕЗОЛЮЦИЙ СВЯТОГО СТРАСТОТЕРПЦА НИКОЛАЯ II КРОВАВОГО

После Николая Второго в архивах осталось множество бумаг-докладов, рапортов и донесений, на которых начертаны его резолюции. Они как нельзя лучше характеризуют образ мышления Николая. Составим небольшой рейтинг резолюций святого страстотерпца Николая II Кровавого?

10 место. Херсонский губернатор в годовом отчёте сообщает, что учащаются случаи "правонарушений" в рабочих районах. На полях резолюция царя: "РОЗГИ!"

9 место. Пороть - хорошо, но вешать - лучше. Дальневосточное командование сообщает в Петербург, будто из центра страны прибыли в армию "анархисты-агитаторы" с целью разложить ее. Не интересуясь ни следствием, ни судом, ни даже простым подтверждением факта, страстотерпец приказывает:

"ЗАДЕРЖАННЫХ ПОВЕСИТЬ".

8 место. Вешать хорошо, но можно и расстреливать. Витте докладывает о "переизбытке усердия" Рихтера, командующего карательной экспедицией в прибалтийских губерниях. Его жандармы поголовно расстреливают крестьян без суда и следствия, выжигают деревни. Следует высочайшая резолюция страстотерпца на сей записке:

"АЙ ДА МОЛОДЕЦ!"

7 место. В Госдуме (второй) бурно обсуждается случай расстрела заключенных в рижской тюрьме. По требованию страстотерпца МВД представляет ему докладную - что произошло. Там, где изложены подробности, когда и кто стрелял в узников, страстотерпец помечает:

"МОЛОДЦЫ КОНВОЙНЫЕ! НЕ РАСТЕРЯЛИСЬ!"

6 место. Страстотерпец прочитал донесение московских властей об исходе боев на Пресне. Отмечает в дневнике:

"В МОСКВЕ, СЛАВА БОГУ, МЯТЕЖ ПОДАВЛЕН СИЛОЙ ОРУЖИЯ"

5 место. Ярославский губернатор рапортует, что при подавлении волнений офицеры Фанагорийского полка приказали солдатам стрелять в толпу бастующих. Есть убитые и раненые. Николай пишет на рапорте:

"ЦАРСКОЕ СПАСИБО МОЛОДЦАМ-ФАНАГОРИЙЦАМ!"

4 место. На докладе уфимского губернатора о расстреле рабочей демонстрации и о гибели под пулями 47 человек страстотерпец надписывает:

"ЖАЛЬ, ЧТО МАЛО"

3 место. Генерал Казбек на личном приёме докладывает царю, что солдаты владикавказского гарнизона вышли на улицу с красным знаменем, но ему, коменданту Владикавказа, удалось демонстрацию сорвать, а солдат увести в казармы без кровопролития. Как вспоминал потом генерал, Николай остался недоволен его докладом и, выпроваживая его из кабинета, назидательно сказал: "СЛЕДОВАЛО, СЛЕДОВАЛО ПОСТРЕЛЯТЬ..."

2 место. Можно стрелять, но не худо и топить. Во время доклада Витте о положении в стране страстотерпец подошел к окну и, глядя на Неву (весьма поэтично) сказал:

"ВОТ БЫ ВЗЯТЬ ВСЕХ ЭТИХ РЕВОЛЮЦИОНЕРОВ ДА УТОПИТЬ В ЗАЛИВЕ" (попахивает кровавым террором)

1 место. Хорошо бы утопить, но неплохо бы и сжечь. В здании городского театра в Томске идёт митинг демократической общественности. Извещённый охранкой, губернатор Азанчевский-Азанчеев велит полиции и чёрной сотне оцепить театр и поджечь его. Погибла тысяча человек. Губернатор любуется пожарищем с балкона своего дома, а архиепископ, будущий московский митрополит Макарий с соборной паперти объявляет своё благословение поджигателям. Тот и другой получили из Петербурга благодарность и "ЦАРСКИЙ ПОЦЕЛУЙ".

Советы страстотерпцу подавала и его супруга, впоследствии также безвинная жертва кровавого террора тех самых революционеров:

"МОЕ СОЛНЫШКО, СОГНИ ИХ В БАРАНИЙ РОГ... ПИЧУЖКА МОЯ, НЕ ДАВАЙ НИКОМУ ИЗ НИХ ПОЩАДЫ"

Ну, Пичужка постаралась, скажем прямо, на славу. Надеюсь, супруга осталась довольна.

Семейная мораль выражена страстотерпцем в письме к матери:

"Моя дорогая мама! ... В Прибалтийских губерниях Орлов, Рихтер и барон Ферзен действуют великолепно - замирение уже близко. (ну, о том, как действовал упомянутый Рихтер, мы уже знаем)

В Сибири тоже лучше, но еще не кончена чистка от всей дряни...

Витте после московских событий резко изменился: теперь он хочет всех вешать и расстреливать.

Горячо любящий тебя Ники".

Трогательно. Воистину прекрасной души люди.

https://kibalchish75.livejournal.com/283307.html

БулкохрустЪЦаребожникЪ

https://vk.com/club160275508?w=wall-160275508_5785

Рабочий Компас
два часа назад
БулкохрустЪ.
БулкохрустЪ
14 авг 2024 в 17:00
На первом году жизни умирает больше половины родившихся. Фабричный работник бьётся кое-как, не удовлетворяя самым существенным своим потребностям. Немудрено, что в Пермской губ. дети мрут как мухи, что фабричное население недовольно и ожесточено и что для удержания порядка необходимо держать там на каждых 2-х фабричных работников по солдату или казаку.

Средняя заработная плата в губернии составляет 4 р. 80 коп. в месяц. Кроме того существует детский труд, который дает в месяц некоторым счастливцам 2 р. 50 коп. Женщина производит меньше. Эта заработная плата отзывается на работнике тем, что смертность в их числе, правда весьма немного, но значительнее смертности между неграми в Соединённых Штатах Америки.

Василий Васильевич Берви-Флеровский "Положение рабочего класса в России", 1869 г.

Хруст французских булок

СССР
1,2K подписчиков

Подписаться
Прежде, чем писать про репрессии при Советской власти, давайте посмотрим, как и за что сажали при батюшке императоре
6,6K прочтений
5 октября

Советская власть у многих людей ассоциируется в первую очередь со Сталиным, а следовательно с репрессиями. Дескать, судили за всякую мелочь, а срока давали огромные. Анекдот рассказал, на Колыму. Селёдку в газету завернул, на Колыму. А чаще вообще расстреливали.

А потому предлагаю заглянуть в Российское уголовное уложение, которое действовало до Революции. В этом уложении было 12 разделов. И свыше 2000 статей, по которым Российским подданным отмеряли царскую милость. И сравним. А сравнив, ответим на вопрос, так какое же государство было тоталитарным?

Богохульство
Это пожалуй было самым серьёзным преступлением. Статья 182 гласила, что за богохульство и порицание веры светило 15 лет каторжных работ. И пояснялось, что это полагалось, если кто то скажет худое про саму веру, про троицу, про православный крест, про богородицу, про бесплотные небесные силы, или про святых угодников. Причём хулить нельзя было как их самих, так и их изображения. Ляпнул по пьяни что либо про любую икону, получи полное поражение в правах, полную конфискацию имущества и вперёд, на Сахалин. Кстати, пятнадцать лет там мало кто мог прожить, так что это почти вышка.

Правда, если ляпнул ты это не в церкви, а например в трактире, тогда могли дать восемь лет. Но обязательное избиение плетьми и наложение клейма на лоб всё же прилагалось в комплекте.
Кстати, в СССР, как вы знаете, была свобода вероисповедания. Верь во что хочешь, или не верь совсем. А вот при царе батюшке, за переход в ислам полагалось полная конфискация, 10 лет каторги, ну конечно 70 ударов кнутом и клеймо на лоб. Такое же наказание предусматривалось за отречение от веры, то есть за атеизм! Это статья 190.

А вот статья 192 разъясняла, что если православный женится например на татарке, или на любой другой женщине, исповедующей ислам, а власти станет известно, что эта магометанка пытается своим детям рассказывать про свою веру, то сразу расторжение брака и ссылка в Сибирь. Естественно, то же самое, если православная выйдет за мусульманина. Ну, не каторга, уже хорошо.

Если не покрестил ребёнка, два года тюрьмы. Осквернил святыню, 15 лет каторги. А вот за неуважение к святыне, всего три. Это как, проходил мимо и не поклонился?

Ну, там ещё куча всяких наказаний по мелочи. Например на похоронах не выполнил все положенные ритуалы, шесть месяцев тюрьмы, пререкался со священником, три месяца, ну и так далее. Вот и выходит, что православие в Русского человека вбивали под угрозой каторги. Не потому ли после 1917 люди с таким остервенением сбивали кресты с церквей и жгли иконы? Вот я например в бога верю, но это мой выбор. А если бы меня к вере принуждали?

Между прочим
Между прочим, молодой адвокат Владимир Ульянов однажды защищал в суде портного Муленкова, которому за богохульство светило 15 лет каторги. За то, что находясь в бакалейной лавке, этот портной матерно ругался и вставил в свою речь Святую Троицу.

Адвокат Ульянов произнёс блистательную речь и добился всего года тюрьмы. Кстати, интересное дело, после 1917 года за богохульство конечно больше не сажали, но и богохульные речи как то сами собой исчезли. А вот сейчас все стали такие религиозные, церкви растут как грибы после дождя, вон по ТВ нас всех просвещают на "Спасе", а богохульники опять появились. И опять за богохульство сажают. Видать, богохульство идёт в комплекте с капитализмом.

Государственные преступления
Вот тут уже поинтереснее. Ведь как цари заявляли, -Государство, это я! То есть любое покушение на царя батюшку, рассматривалось как покушение на само государство. Итак! Статья 263 обещала высшую меру, конечно с полной конфискацией за следующие деяния.

Вот интересно, что имеется ввиду под формулировкой, злоумышления против чести? Написать на стене дома про царя матом, это ведь задевает его честь? Всё, петля? А кстати, попытка Думы ограничить власть царя конституцией, ведь тоже подпадает под вышку?

Кстати, статья 267 поясняет, что за оскорбление чести царя листовкой означает попытку возбудить неуважение к царю как верховной власти, так и к его личным качествам. Ну и за это всего лишь 12 лет каторги, конфискация, битьё плетьми и клеймо.

А вот если ты что то неуважительное сказал про бюст царя, или его портрет, или памятник, то вообще всего 8 лет каторги, плюс кнут, плюс клеймо.
Бунт
Ну, дальше идут подробные перечисления наказаний за бунт против власти. Если только задумывал что то подобное, или знал, что кто то задумал, то каторга до 15 лет. А вот если уже совершил хоть малейшее действие, например уряднику в ухо заехал, то петля без разговоров. Именно на эти уложения опирался вешатель Столыпин, когда усмирял деревни.

Интересно
Взяточничество и тогда уже было серьёзной проблемой. Так как же боролись с этим? Конечно, очень строго. Уличённый взяточник должен был уплатить в казну штраф, в два раза превышающий взятку. При этом, даже увольнение с должности не было обязательным. Подумаешь, взятка. Он же не портрет царя обругал.

Вот и получается, что при святом царе волокли на каторгу за хулительное слово в адрес венценосца. А вот за взятки и казнокрадство чуть ли не выговором отделывались. Что то это мне напоминает.

(Конец Листа 1)

"Прелести" жизни в дореволюционной России, или Кто хочет похрустеть булками ⇐ Российская империя