"Пражская весна", операция "Дунай" и советский газовый проектСоветская Россия, СССР

Начиная с Октябрьского переворота 1917 года...
Дунай-68
 "Пражская весна", операция "Дунай" и советский газовый проект

Сообщение Дунай-68 »

В.В. Булгаков, В.В. Шевченко, А.В. Байлов

ЕЩЁ РАЗ О "ПРАЖСКОЙ ВЕСНЕ", ОПЕРАЦИИ "ДУНАЙ" И УГРОЗЕ БОЛЬШОЙ ВОЙНЫ В ЕВРОПЕ В 1968-ОМ


Впервые в отечественной исторической литературе была подчеркнута прямая связь "Пражской весны" и последовавшей за ней операции "Дунай" с борьбой за реализацию советского "газового проекта", направленного на формирование крупномасштабного энергетического экспорта в Европу.

Настоящая статья является прямым продолжением предыдущей публикации ""Пражская весна" или военно-стратегическая операция "Дунай"? (К новой исторической оценке чехословацких событий 1968 года и их участников)", опубликованной в N 3 (октябрь-ноябрь) за 2014 год настоящего журнала, вывавшей многочисленные, в абсолютном большинстве, положительные отзывы и уже названной "манифестом" ветеранов "Дуная". Несмотря на благожелательный прием, в частном порядке не раз приходилось сталкиваться с одними и теми же сомнениями - не драматизируем ли мы почти забытые сегодня чехословацкие события, преувеличивая связанну с ними угрозу "большой войны" в Европе в конце 60-х годов. И, в конечном итоге, правомерен ли призыв к пересмотру статуса участников даннной военно-стратегической операции. Подобная реакция нам давно знакома. Она откровенно просматривается в ответах на многочисленные обращения Ростовской общественной организации "Дунай-68" (и других братских ветеранских организаций) в различные инстанции с призывом наконец решить вопрос о статусе ветеранов операции. Стремясь к основательности, официальные лица в том или ином варианте воспроизводят всю тот же догмат либеральной историографии: военные действия не велись, максимум, имели место отдельные боестолкновения. И, вообще, ввод войск давно признан ошибочным... Именно это обстоятельство вынуждает нас вновь вернуться к историческому обоснованию правомерности нашей постановки проблемы статуса ветеранов чехословацких событий, не только аргументируя, но и концептуализируя сделанные ранее вывод, предоставляя читателю возможность самому судить, насколько велики были политические ставки в Чехословакии и насколько оправдано было решение о вводе войск.

Вкратце напомним - в предыдущей публикации мы подчеркивали, что опора на историческую память позволяет не только компенсировать слабость источниковой базы (значительная часть основополагающих документов до сих пор засекречена), но и сделать ряд принципиальных выводов, во многом расходящихся с до сих пор сохраняющимися догмами и стереотипами и связывающих основное содержание чехословацких событий именно с операцией "Дунай" как закономерным ответом на откровенный вызов послевоенному устройству мира. Вслед за известным исследователем операции В.П. Сунцевым, мы акцентировали внимание на том, что проведение операции предотвратило готовящееся вторжение войск НАТО. Соглашаясь с авторами, воспринимающими "Пражскую весну" как организованную из вне первую попытку "бархатной революции", обращали внимание на то, что хотя в начале операции "Дунай" войскам ОВД и удалось блокировать чехословацкую армию, боевые действия продолжились в формате так называемой "войны нового поколения" с характерным стремлением к достижению военных целей невоенными средствами, с усилением влияния на ход и исход военных действий их небоевой составляющей (что отнюдь не делает войну гуманнее).

Представляеся, что сделанные выводы нуждаются в дополнительной аргументации и концептуализации. Мы исходим из того очевидного факта, что военно-стратегическая операция "Дунай", в сущности, являлась лишь своеобразной контратакой, вызванной стремлением остановить напор "Пражской весны", надёжно прикрыть границу и зафиксировать пределы, переходить которую оппонентам по противостоянию в холодной войне было нельзя. В результате е осуществления удалось не только не допустить большой войны в Европе и пересмотра послевоенного устройства мира, но и минимизировать последствия реализации американского проекта трансатлантического партнерства, предполагавшего движение Старого Света в фарватере Нового и ограничение европейской политической субъектности.

Разумеется, такое понимание чехословацких событий существенно расходится с традициями либеральной историографии, исходящей из так называемой "идеологической" концепции холодной войны в целом и 1968 года как одного из её пиков. Предстоит по новому ответить на целый ряд принципиальных вопросов, связанных с определением подлинного характера "Пражской весны", с возникновением идеи "социализма с человеческим лицом", с причинами ввода войск и характером развернувшихся событий. Данные вопросы задавались многократно и за прошедшее время из разряда "скорее политических" переместились в разряд "скорее исторических", но не перестали вызывать жаркие споры, определяемые личным гражданским выбором авторов. Вместе с тем, переживаемая сегодня реальность делает возможным их решение с точки зрения накопленного к настоящему времени политического опыта и, таким образом, позволяет существенно приблизиться к окончательным ответам.

Даже при поверхностном анализе событий тех лет возникает простой вопрос - зачем было вводить войска, если дело было только в ставленнике Брежнева "идеологическом еретике Александре Дубчеке, независимость которого от политической воли Кремля не следует преувеличивать. Ведь существовала масса других способов поменять чехословацкое руководство (затеевшее преобразования весьма похожие на знаменитую реформу Косыгина), вплоть до той роковой случайности, на которую в знаменитом романе намекал герцог Ришелье, рассуждая об одном «из тех событий, которые изменяют лицо государства». И почему Александр Дубчек был отстранён от власти только в апреле 69-го (а глава правительства Черник в январе 70-го года)? Зачем понадобилось вводить в небольшую Чехословакию до полумиллиона солдат и около пяти тысяч единиц бронетехники? Современные умники, продолжают утверждать, что вся эти огромные силы были задействованы лишь потому, что "в Кремле боялись, что «идеологическая зараза» перекинется и в Советский Союз".

Эта научная несостоятельность, в конечном итоге, происходит от упрощенного понимания холодной войны. Сегодня очевидно, что необходимо уточнение характера развернувшегося тогда противостояния. Несмотря на то, что его основной осью стали отношения между двумя сверхдержавами - СССР и США, определявшии геополитическую ситуацию в мире, было бы не правильно сводить все события Холодной войны лишь к прямолинейному противостоянию двух идеологий. Более заслуживает внимания понимание Холодной войны как общей глобальной формы, внутри которой конкретные события являлись результатом конфликтов 2-х типов:
- во первых, конфликта, связанного с противоборством глобальных, капиталистической и коммунистической, систем, США и СССР, Запада и Востока;
- во вторых, кофликта, связанного с борьбой за гегемонию на Европейском континенте и в капиталистической системе.
Эти конфликты сформировались задолго до противостояния двух систем и были великолепно осмыслены его участниками, хоть внешне и действовавших в рамках принятых в то время деклараций, но, в сущности, далёких от политического примитивизма и, в практической политике, далеко выходящих за капиталистические и коммунистические идеологические пределы.

В данном контексте очевиден двойственный характер чехословацких событий. С одной стороны, эти события - типичный результат блокового противостояния, с другой - начало новой эпохи, связанной со стремлением к реализации в Европе новых глобальных геополитических проектов, в своих основных контурах  сохранившихся до настоящего времени и продолжающих своё противоборство. И в этом смысле, правы те авторы, которые утверждают, что 1968 год являлся глобальной революцией. Его события стали внешним проявлением тектонических геополитических сдвигов, на поверхности оборачивающихся волнами анархических протестов против всех авторитетов и традиционных заповедей. Впрочем, если эти протесты и была проявлением стихийным недовольством прежними ценностями, результатом свободолюбивых устремлений молодёжи, то их энергия умело аккумулировалась  и использовалась для реализации конкретного варианта Трансатлантического партнерства, предусматривавшего безусловное доминирование США.

Стремление противостоять данному проекту привлекла внимание дальновидных европейских политиков, отчётливо осознававших реальность возникшей угрозы, к идеям "Большой Европы". В качестве конкретного политического варианта эти идеи пытался реализовать отчаянно решительный де Голль, ещё в 1959 г выступивший со знаменитой речью о «Европе от Атлантики до Урала» и впоследствии превративший этот лозунг в своего рода кредо французской политики. Разумеется, с учетом существования СССР, меньше всего имелся в виду некий оформленный политический союз, предполагалось лишь неуклонное наращивание экономических, политических и культурных связей между континентальными странами в ответ на претензии англосаксонского мира на мировое господство. Несмотря на то, что первоначально этот проект был отрицательно встречен советским руководством, во многом, по причине дремучей невежественности Н.С. Хрущева, он мог рассчитывать на определённые симпатии в Советском Союзе, заинтересованном в стабильной и экономически сильной Европе. К тому же, в своей политической практике смыкался с прагматическими стремлениями советского руководства к становлению газового экспорта в Европу в условиях её экономического подъёма и завоеванию рыночной ниши. Это стремление было предопределено колоссальными переменами конца 60-начала 70-х годов, связанными с окончанием целой эпохи в мировой энергетической истории - "эпохи дешёвой нефти" и с переходом нефтегазовой темы с государственно-корпаративного уровня на уровень мировой политики.

Формирование широкомасштабного энергетического экспорта - принципиально новая черта и всей советской внешней политики второй половины 60-х годов. "Стратегически мыслящие руководители нефтегазового комплекса СССР (Н.К. Байбаков, А.К. Кортунов, Б.Е. Щербина, Н.С. Патоличев и другие) понимали, что использовать все запасы нефти и газа месторождений СССР только для внутренних нужд недальновидно. Правда, были у этой теории и противники, однако победила идея организации экспорта нефти и газа в Европу". Энергетическое сотрудничество могло стать своеобразным мостом, перекинутым поверх идеологических барьеров и способствовать сближению Западной Европы и восточного блока. Вместе с теи, движение в сторону "Большой Европы" встречало ожесточенное сопротивление американцев. Суть политики Вашингтона сводилась к внедрению на практике теории управления конфликтами, разработанной в эти же годы интеллектуалами США.

В рамках этой борьбы англосаксонскому миру удалось спровоцировать "Красный май" во Франции, где доверие к "строптивому генералу" (не только справившемуся с ситуацией, но и обеспечившему победу своей партии на досрочных выборах) было искуственно (и увы, умело) подорвано, а сам он, травимый антиголлистской прессой, был вынужден вскоре уйти в отставку. В этих же рамках следует рассматривать и события в Чехословакии.

Для Советского Союза "европейская смута" несла прямую угрозу - развитие протестных настроений в Праге могло привести к срыву газового проекта, на который уже было затрачено множество усилий. Становилось очевидно, что та же управляемая молодёжная энергия используется политическими оппонентами для "битвы за Чехословакию", не только занимающую ключевое положение в центре Европы, но и являюшуюся той территорией, по которой проходил газопровод "Братство". То, что эта энергия внешне была направленна не против капитализма, а против коммунистического догматизма и социалистической бюрократии, хоть и за ту же пресловутую "свободу", нисколько не меняла сущности наносимого удара по стране, игравшей особую роль в советском энергетическом проекте. И вполне оправдано стремление Советского Союза в условиях обострения противостояния с НАТО, эмбарго на поставку труб большого диаметра (введенного США в рамках НАТО в 1962 году вскоре после Карибского кризиса) и обращения правительства Западной Германии к крупным сталелитейным компаниям с просьбой аннулировать заключенные с СССР контракты (около 130 тыс.тонн стальных труб) упрочить позиции в Центральной Европе, разместив воинский контингент в ЧССР. Присутствие советских войск стабилизировало ситуацию и открывало широкие возможности быстрой реализации энергетического проекта, тем более, что строительство протяженных магистральных газопроводов и освоение находившихся в труднодоступных регионах месторождений потребовало концентрации колоссальных ресурсов за счёт других отраслей промышленности и благосостояния населения. Ставка была по истине исторической и именно в этом смысле, на наш взгляд, следует понимать знаменитые слова Л.И. Брежнева, заявлявшего, что если бы Чехословакия была потерена, ему бы пришлось уйти с поста генерального секретаря.

Необходимо учитывать, что в самой Чехословакии во второй половине 60-х годов усилились сохранившиеся с предвоенного периода и вдохновлявшие "Пражскую весну" иллюзии, согласно которым роль страны сводилась ко "второй Швейцарии", выступающей своего рода посредником между либеральным Западом и социалистическим Востоком. Эти иллюзии предполагали необходимость эклектического сочетания вроде бы не совместимых политических черт обоих систем. Издавна вынашиваемая чехами идея служить мостом между Востоком и Западом обретала новое звучание и тешила национальную гордость. Потребность в идеологическом оправдании данных стремлений и вызвало к жизни такую забавную идеологическую конструкцию, как пресловутый "социализм с человеческим лицом". Разумеется, при этом, все внешние силы, видели будущее Чехословакии принципиально иначе и отводили ему в своих геополитических планах не более чем роль стратегического плацдарма. Особенно очевидно это стало в связи с началом концентрации на чехословацкой границе войск НАТО и с подготовкой к проведению спецопераций внутри страны. В общем виде повторялась предвоенная ситуация, когда пытавшаяся перехитрить все великие державы Прага, сама оказалась жертвой собственной интриги.

Несостоятельность "социализма с человеческим лицом" стала очевидной уже в ходе "Пражской весны". Все многочисленные заверения о контроле над политической ситуацией в Чехословакии и конечной верности идеалам социализма (который следует лишь несколько "очеловечить"), являлись не более чем хорошей миной при плохой игре. Вполне очевидно, что осуществлявшиеся реформы становились лишь покрытием для антисоветских сил. Обоснованно выглядели опасения, что столкнувшись с несостоятельностью самой идеи "очеловеченного социализма" и утратив реальные рычаги политической власти, руководство Чехословакии, в конечном итоге, будет вынуждено "слить" социализм (а с ним - и союз с СССР) в обмен на какие-нибудь личные гарантии (примерно так и произошло несколько позже, когда Дубчек и его окружение незадумываясь "слили" тех, кто, по существу, спас эту компанию - XIX чрезвычайный съезд КПЧ, собравшийся 22 августа 1968 года в пражском рабочем районе Высочаны и принявшим рещения грозившие реальным конфликтом советского руководства с мировым коммунистическим движением). Необходимость самого жесткого контроля над развитием ситуации становилась неизбежной, тем более, что слишком глубоко было погружение чехословацкого общества, прежде всего, молодёжи, в фантазии благоденствия. А развитие этой ситуации все более несло отчетливый отпечаток национального невроза со всеми присущими ему характерными чертами. Вскоре после ввода войск толпы зевак быстро превратились в организованные организмы, в которых абсолютное большинство с неустойчивой психикой, подогреваемое преследующими свои цели новыми лидерами, помимо своей воли перешло к конкретным провокационным действиям против советских военнослужащих и остановить эти действия было очень трудно.

Развитие событий в Чехословакии легко могло привести к большой войне с втягиванием в нее СССР, что вполне соответствовало американской стратегии борьбы с проектом "Большой Европой", неизбежно приводило к окончательному европейскому расколу. Однако, блестящее планирование и осуществление военно-стратегической операции "Дунай" сорвало данные планы. 10 сентября 1968 В Москве подписано соглашение о поставках природного газа из СССР в ЧССР и о сотрудничестве в 1969 в строительстве газопровода на территории Советского Союза [10] Несмотря на внешнее усиление антисоветизма, сотрудничество в энергетической сфере стало свершившимся фактом. За два последующих десятилетия Советский Союз стал ведущим производителем и экспортером природного газа. "В конце 1960-х советский газ пришел в Чехословакию, в 1968 -м—в Австрию, в 1972—1973 годах — в Германию и Италию, в 1975-м — в Венгрию. Чуть позже — во Францию и Финляндию. Было положено начало газоснабжения практически всей Европы. Основные потоки газа шли через Чехословакию в Австрию, Германию, Италию".[11] Параллельно, несмотря на разгар «холодной войны», энергетики СССР и ФРГ начали обсуждать сделку «газ - трубы».
это понимают современные чешские авторы, отмечающие, что армии Варшавского договора вошли совсем не из-за возникновения "социализма с человеческим лицом, а ради контроля над территорией, необходимой для подготавливаемой «большой сделки», ради дальнейшего пребывания в ЧССР советских войск, что военный контроль над этой страной был гораздо важнее контроля политико-идеологического."
Как только контуры взаимодействия с руководством ЧССР были определены и 10 сентября 1968 В Москве было подписано соглашение о поставках природного газа из СССР в ЧССР и о сотрудничестве в 1969 в строительстве газопровода на территории Советского Союза, войска тут же были выведены из Праги.

Любопытно, что после 1968 года отношения с континентальной Европой улучшились настолько, что можно смело говорить о прямой преемственности с проектом де Голля. Инициатива, впрочем, теперь перешла к Германии и
именно сделка «газ-трубы» стала предтечей восточной политики Вилли Брандта. За ней последовала серия исторических соглашений, изменивших Европу. В марте Вилли Брандт впервые встретился с восточногерманским премьером Вилли Штофом, позже был подписан договор об основах отношений между ФРГ и ГДР. В том же году заключены договоры с СССР и Польшей, предусматривавшие отказ от применения силы и признание существующих границ, четырехстороннее соглашение по Западному Берлину. С этого началась разрядка международной напряженности, кульминацией которой стало подписание в 1975 году Хельсинкского акта Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе.

Вновь следует подчеркнуть - события 1968 года в Чехословакии сложное и противоречивое явление, вызванное противоборством глобальных геополитических проектов в условиях бокового противостояния эпохи Холодной войны. Оно отнюдь не сводимо к ожесточенной схватке двух крупных блоков стран, имеющих принципиально противоположную идеологию. Наоборот, идеологические декларации, характерные для всех сторон, лишь маскировали действия политических игроков, закладывающих основы миропорядка и определяющих собственное место в этом новом миропорядка на несколько будущих десятилетий. Именно тогда Советский Союз, воспользовавшись обострением проектного противоборства в рамках "векового" конфликта между англо-саксонским миром и континентальной Европой, не только отстоял послевоенное устройство мира, но и стал на путь создания "энергетической империи", в последствии определившем как его историческую судьбу, так и судьбу современной России. Как и принято, эта новая реальность рождалась в ожесточенном военно-политическом противостоянии и можно лишь удивляться уровню планирования и реализации военно-,стратегической операции "Дунай", ставшей едва ли не высшим подъемом всего советского военного искусства, а заодно продемонстрировавшего возможность успешного применения армии против популярных сегодня политических и военных технологий.

На этом можно было бы поставить точку. Тем более, что можно считать во многом состоявшимся новый передел мира, последовавшей после величайшей геополитической катастрофы прошлого века. На наших глазах произошёл демонтаж «ялтинской» системы и формирование новой – «мальтийской». Но, слишком многое роднит события 1968 года с современностью. Это не только стремление к дискредитации тех, кто в далёком 1968 году не допустил "большой войны" в Европе, но и плохо скрываемое намерение решить все проблем за счёт России, предварительно выставив её агрессором. Это и массовое производство "бархатных" революций, лёгкость, с которой заокеанских оппоненты готовы пойти на развязывание войны в Европе ради реализации собственных коммерческих проектов. Это и ставшая традиционной невнятность европейской позиции с характерных стремлением к сохранению собственного эгоистического благополучия даже за счёт собственного будущего, и внутренняя слабость Европы, которая не в состоянии отстоять собственные ценности, и незавидные перспективы проекта "Большой Европы", который может быть окончательно похоронен сегодняшними геополитическими процессами. Впрочем, исторические альтернативы не уходят в прошлое бесследно. Даже несостоявшись в определенное историческое время, они продолжают сохраться в "отложенном" режиме и на новом витке исторической эволюции повторяются если не в полном объёме, то в основных своих составляющих.


Сведения об авторах:
Булгаков Владимир Васильевич — российский военачальник, Герой Российской Федерации, генерал-полковник, кандидат военных наук.
Шевченко Виталий Викторович — участник операции «Дунай» в период прохождения срочной службы, почётный работник МВД, генерал-майор милиции, председатель Ростовской общественной организации воинов-интернационалистов «Дунай-68».
Байлов Алексей Владимирович — кандидат исторических наук, доцент кафедры социологии, истории, политологии Института управления в экологических, экономических и социальных системах ЮФУ.

Источник: Булгаков В.В., Шевченко В.В., Байлов А.В.
Еще раз о "Пражской весне", операции "Дунай" и угрозе большой войны в Европе в 1968-м // Южнороссийский адвокат. - 2015.
- N 4 (65), октябрь-ноябрь. - С. 46-49.
Реклама
Аватара пользователя
Gosha
Всего сообщений: 26647
Зарегистрирован: 25.08.2012
Откуда: Moscow
 Re: "Пражская весна", операция "Дунай" и советский газовый проект

Сообщение Gosha »

НАМЕРЕНИЯ ЕЩЕ НЕ ВОЙНА

Социалистический лагерь в Европе был хорошим буфером для Мира и Спокойствия. Сравните современны действия ЕС и действия Варшавского договора хотя прошло с 1956 года ПЯТЬДЕСЯТ ЛЕТ. Венгерское восстание 1956 года (23 октября — 9 ноября 1956) (в посткоммунистический период Венгрии известно как Венгерская революция 1956 года, в советских источниках как Венгерский контрреволюционный мятеж 1956 года). События в Чехословакии в 1968 году. Солидарность — польское объединение профсоюзов, созданное в августе-сентябре 1980 года на судоверфи имени Ленина в Гданьске. Официально легализовано 10 ноября 1980 года. И запрещенная почему-то в 1982 году. Развал СССР. Гибель Империи Российской произошло по той же причине, что и СССР отвратительно работала разведка, а контрразведки не было и в помине - это доказали события 1905 года, 1917 года, и события 1929 года, 1938-1939 годов, 1941 года, 1980-1993 года в СССР и России.
О какой войне говорить если наше руководство приняло Достойное решение в ответ на нападение Грузии на беззащитную Южную Осетию. Однако мало кто знает, что в России не оказалось ни одного боеспособного полка ВВС. Воевать пришлось в срочном порядке летчикам-испытателям из ГК НИИ ВВС расположенного на Волге на не принадлежащих Министерству обороны самолетах. Можно перечислять бесконечно, но хотелось бы заметить нет Экономной обороны, а Кадрированная Армия - это не армия.
Вероятности отрицать не могу, достоверности не вижу. М. Ломоносов
Ответить Пред. темаСлед. тема
Для отправки ответа, комментария или отзыва вам необходимо авторизоваться
  • Похожие темы
    Ответы
    Просмотры
    Последнее сообщение

Вернуться в «Советская Россия, СССР»