Вторая мировая войнаРепрессии в СССР к сотрудничавшим с немцами

1939 — 1945
Аватара пользователя
Автор темы
Gosha
Сообщений в теме: 7
Всего сообщений: 17812
Зарегистрирован: 25.08.2012
Откуда: Moscow
 Репрессии в СССР к сотрудничавшим с немцами

Сообщение Gosha »

«Фрагменты из книги Николса Бетелла: Последняя Тайна – 1974 год».

РЕШЕНИЕ ПРИМЕНИТЬ СИЛУ

В конце мая 1944 года, за несколько дней до высадки союзных войск, генерал Эйзенхауэр и его штаб получили сведения через разведку, что большое число русских было послано немецким командованием на западную линию береговой обороны во Францию — к так называемому Атлантическому валу, который собирались атаковать союзные войска. Это сообщение вызвало большую тревогу в Великобритании и Соединенных Штатах. Было известно, что с момента немецкого нападения на Советский Союз, то есть с 22 июня 1941 года, несколько миллионов русских стали пленниками нацистов. Некоторые из них смертельно ненавидели Сталина, большевизм и советский режим. Они были более чем готовы взять в руки немецкое оружие, и, взяв его, были брошены как на Восточный, так и на Западный фронты, причем никто из них не имел никаких претензий к Великобритании или к Америке. Они вступили в немецкую армию, чтобы бороться против Сталина, но став солдатами в разгар войны, они уже не могли выбирать, где и против кого им воевать.

Помимо тех, кто добровольно сражался на стороне нацистов, гораздо большее число советских граждан отказалось от статуса военнопленных и надело немецкую форму под влиянием голода, непосильной работы и угрозы немедленной смерти. Советский Союз не был членом Женевской конвенции. Советские военнопленные в Германии не получали продуктовых посылок от Международного Красного Креста. Немцы смотрели на них как на низшую расу и обращались с ними ужасно. Конечно, требовалось огромное мужество и незаурядный патриотизм, чтобы в таких условиях отказаться от работы в немецких трудовых батальонах, в которых питание и содержание были несколько лучше.

Работа, которая требовалась от них, на первый взгляд не выглядела предательством. Они помогали при уборке урожая или на строительстве дорог, или, когда дело касалось русских женщин, от них требовалась помощь в обслуживании немецких офицеров. Но как только русский соглашался работать на врагов в каком бы то ни было качестве, он становился на скользкую дорожку, и заставить его пойти на более тесные контакты с немецкой военной машиной было лишь вопросом времени. Многие русские использовались на военных заводах, особенно на производстве, связанном с эфирными маслами и ядовитыми химикалиями. Отсюда оставался лишь один шаг к переходу на службу в немецкую действующую армию. И опять же в ход шли обещания улучшить условия жизни, а если это не действовало, то применялись более жесткие меры принуждения. Во многих случаях русские становились перед прямым выбором: либо присоединиться к немцам, либо быть расстрелянными на месте. К 1944 году, когда германская армия находилась в страшном напряжении и от слабости была вынуждена прибегать к подобным методам, большое число русских пленных уже несколько лет находилось в немецких руках, и при всей своей любви к родине и при всей своей ненависти к иноземным захватчикам, они не хотели жертвовать своей жизнью, защищая сталинский коммунизм.

28-го мая 1944 года британский посол в Москве Арчибалд Кларк Кер писал сталинскому Наркому Иностранных Дел:
Многоуважаемый господин Молотов. Как я узнал из Лондона, Главный Англо-Американский Объединенный Штаб обладает сведениями, показывающими, что значительные силы русских вынуждены вместе с немецкой армией сражаться на Западном фронте. Верховное Командование Экспедиционными Войсками союзников считает, что следовало бы сделать заявление с обещанием амнистии этим русским или справедливого к ним отношения при условии, что они при первой возможности сдадутся союзным войскам. Это обещание не должно распространяться на тех, кто по доброй воле совершил акт предательства, а также на добровольцев и сотрудничающих с войсками СС. Амнистию следует обещать только тем советским гражданам, которые действовали по принуждению. Сила такого заявления заключалась бы в том, что оно побудило бы русских дезертировать из немецкой армии. В результате немцы стали бы с большим недоверием относится ко всякого рода сотрудничеству с русскими.
В конце своего письма посол высказывал мнение, что такого рода заявление имело бы наибольший эффект, если бы оно исходило от самого Сталина.

Сам факт этого письма показывает, насколько глубоко было непонимание западными союзниками истинной природы сталинской России. Советское правительство не могло бы простить никого из советских граждан, кто так или иначе сотрудничал с нацистской Германией. С советской точки зрения подобные действия не могли быть оправданы никакой степенью насилия, угроз или лишений. Виновный в этом был в их глазах не только предателем, которого следовало наказать в назидание другим, но и отщепенцем, который выпал на какое-то время из под контроля тоталитарного государства и, следовательно, мог выработать в себе нелояльное отношение к нему, кто повидал заграницу и сравнительное благополучие, в котором жило население Германии даже во время войны. Поэтому все такие люди представляли явную опасность для советского государства. В течение более чем десятилетия Советский Союз был закрытой страной, очистившейся от некоммунистического влияния и оппозиции. Тот факт, что такое число простых советских граждан провели ряд лет заграницей, сам по себе вызывал мучительное беспокойство узколобых одержимых шпиономанией людей, которые управляли страной. Для их полицейских мозгов все они казались опасными, каждый в отдельности, даже те, кто устоял перед соблазнами и угрозами нацистов и остался в концлагерях на голодном пайке. Сталин решил изолировать их от общества — как невиновных, так и виновных, тех, кто сохранил верность системе, и тех, кто предал ее.

Во всяком случае, его тайная полиция не выработала никаких точных критериев оценки коллаборационизма. Конечно, воевавшие на стороне Германии, были виновны, но как быть с теми, кто преодолел все искушения и остался военнопленным? И разве немцы не могли держать в лагерях предателей для слежки за остальными? Тысячи могли оказаться завербованными. Потребовались бы десятки лет, чтобы разобраться в каждом отдельном случае и проверить каждого бывшего военнопленного. И кроме того, разве сам факт сдачи в плен не был доказательством недостаточного патриотизма к Советской России? Почему он не сражался до конца? Вероятно, он хотел сдаться в плен. Аппарат МВД мог бы, конечно, расследовать детально каждый случай, собрать доказательства, опросить свидетелей, провести процессы. При умелом подходе сотрудники МВД могли бы в конце концов отделить овец от козлищ. Ну а если произойдет ошибка и иностранный агент проскользнет сквозь пальцы? Сталин и его люди пришли к заключению, что существует более простой и более эффективный с точки зрения госбезопасности метод: поголовное заключение в лагеря.

Письмо британского посла содержало и другую ошибку. С одной стороны было совершенно очевидно, что значительный русский элемент сражался на Западе в составе немецкой армии, но с другой — для советского правительства было абсолютно невозможно признать этот факт. Подобного рода признание снизило бы роль Советского Союза в глазах союзников и поставило бы коммунистическое правительство в неудобное положение перед собственным народом Ведь трудно было представить, чтобы отряды американцев или англичан сражались на стороне немцев. Почему же это делали русские? Почему только среди советских военнопленных немцам удалось склонить к предательству такое число людей? Дело принимало щекотливый оборот для Сталина и он решил поступить классическим для диктатора образом: притвориться, что ситуации не существует вовсе.

31 мая Молотов ответил Керу:
Согласно информации, которой располагает советское руководство, число подобных лиц в немецких вооруженных силах крайне незначительно и специальное обращение к ним не имело бы политического смысла. Руководствуясь этим, советское правительство не видит особой причины делать рекомендованное в Вашем письме заявление ни от имени И.В. Сталина, ни от имени советского правительства.

Тем не менее, когда 6 июня американские и английские войска высадились во Франции, они обнаружили, что число русских, одетых в немецкие формы, было весьма ,не незначительно". В сообщении английской разведки от 17 июня говорилось, что среди захваченных и отправленных в Англию пленных около 10% составляют русские. Вместе с другими лицами не немецкого происхождения русские формировались в особые батальоны и под командованием немецких офицеров посылались для подкрепления воюющих частей. Эти иностранные батальоны не концентрировались на определенной территории, а были разбросаны на всем западном французском побережье. Немецкое командование не доверяло иностранным батальонам и опасалось, что собравшись вместе, иностранные военнослужащие могут поднять восстание.

Русские охотнее сдавались в плен, чем немцы. В английских сообщениях отмечалось, что когда союзники начали бомбардировку побережья, русские „просто сидели и ждали, что произойдет дальше". На допросах они рассказывали англичанам и американцам одну и ту же трагическую историю о том, как они оказались в лагере врагов своей страны. Так, часть советских военнослужащих, захваченных в плен через несколько часов после вторжения, оказалась без моторизованного транспорта и пулеметов. Их единственным оружием были винтовки, а единственным транспортом — двадцать лошадей на всех.

Они с готовностью рассказывали свою печальную историю:
После того, как они много месяцев проработали в качестве военнопленных в России на строительстве дорог и укреплений, их стали группами от 50 до 150 человек посылать во Францию, где они продолжали выполнять ту же работу. Их никто не спрашивал, хотят ли они вступить в немецкую армию, а просто одевали их в немецкую форму и снабжали винтовками... Русские считали себя военнопленными и ничем иным. Говоря только по-русски, они были полностью отрезаны от остального мира. С другой стороны, когда их спрашивали, хотят ли они вернуться в Россию, то большинство проявляло равнодушие к этому вопросу или давали отрицательный ответ. Казалось, что никто из них не имел никаких политических убеждений. Большинство были слишком для этого невежественными. Многие из них, очевидно, чувствовали, что прослужив в немецкой армии, даже не по своей воле, они будут рассматриваться как предатели и их, по всей видимости, расстреляют.

Русские во Франции находились между двумя огнями. Чтобы спасти свои жизни, они надели немецкую форму, но, сделав так, они бесповоротно скомпрометировали себя в глазах своего собственного правительства, а также — чего они в тот момент не знали — в глазах американцев и англичан. Немецкие нацисты быстро использовали эту ситуацию и стали убеждать их, что если они попадут в руки союзников, то безо всякого сомнения будут казнены, и что их единственное спасение — это яростно бороться на немецкой стороне. Они умудрялись также использовать эту ситуацию в целях пропаганды, ибо наличие в их армии советских граждан служило доказательством разброда среди союзников. В тот момент это приобретало особое значение, так как реалистически мыслящие среди них видели, как быстро они проигрывают войну, и свою единственную надежду возлагали на крушение союза между Советским Союзом и Западом.

Западные союзники понимали всю деликатность этой ситуации, и хотя им вовсе не нравилось сражаться с советскими солдатами, а потом, когда они сдавались в плен, кормить их, в то же время они очень опасались чем-нибудь задеть Советский Союз, который все еще принимал на себя главный удар войны на Восточном фронте. Большое число военнопленных переправлялось через Ла-Манш из Франции, и Великобритания, не имея возможности содержать всех, переправляла многих на пароходах через Атлантику в лагеря США и Канады. Союзники думали, что советское правительство будет протестовать против помещения своих граждан в лагеря вместе с немцами и что оно, очевидно, захочет принять этих отбившихся от стада овец.

В этом они были готовы пойти навстречу Сталину, и уже 24 июня Патрик Дин, юридический советник Министерства Иностранных Дел, писал о важности содержания в лагерях советских граждан отдельно от обыкновенных немецких военнопленных. Он указывал на отсутствие юридического права держать таких людей в заключении на территории Великобритании. Кроме того, они были гражданами союзной страны, и хотя были замешаны в некоторые специфические преступления, с ними надлежало обращаться по-дружески. Следовало также просить помощи у советского посольства и Военной миссии, помощи в управлении этими лагерями и в подготовке этих людей к возвращению в Советский Союз сразу же, как только наладится морское сообщение. Пока же они могли бы работать в Великобритании и помогать военной промышленности.

Однако согласно Дину, те, кто помогал немцам — в качестве рабочих или солдат — находились в ином положении. С его точки зрения, они „могли совершить проступки перед советским законом — предательство, например, — но тем не менее они смогут предоставить советским властям удовлетворительные доказательства того, что они действовали в условиях такого насилия и под давлением обстоятельств и посему их проступки не могут быть наказуемы". Дин опасался реакции немцев, в случае, если б выданные советским властям пленные были бы наказаны. Ведь люди эти были взяты в плен в немецких формах, а немало законников считало, что именно форма и определяет принадлежность солдата. У Германии имелись бы основания жаловаться, если бы она обнаружила, что Великобритания и Америка выдают солдат ее армии на почти верную смерть. В таком случае она могла бы круто обойтись с британскими и американскими военнопленными.

Министерство Иностранных Дел Великобритании осторожно подчеркивало, что его нежелание выдавать русских в данный момент отнюдь не означает намерения покровительствовать им. Оно просто хочет немного подождать, писал Дин, и „это вовсе не подвергает сомнению право советских властей проверять и наказывать собственных подданных в случае, если они сочтут это уместным. Министерство Иностранных Дел просто откладывает шаги в этом направлении до тех пор, когда отпадут все страхи относительно репрессий против английских и американских военнопленных."

Точка зрения Министерства Иностранных Дел на этот вопрос формулировалась абсолютно четко:
Этот вопрос целиком относится к компетенции советских властей и не имеет отношения к правительству Его Величества. В дальнейшем все те, с кем советские власти пожелают иметь дело, должны быть выданы им, и нас не касается тот факт, будут ли они расстреляны или подвергнутся каким-либо иным наказаниям, даже если эти наказания будут более строгими, чем наказания, предусмотренные английскими законами.

Итак, спустя лишь 11 дней после высадки союзников в Нормандии и возникновения этой проблемы, основной ее пафос уже прояснился: советское правительство имеет право поступать со своими гражданами так, как сочтет нужным, а правительства Великобритании и Соединенных Штатов не имеют права отказывать своим союзникам в акте справедливого возмездия. Тогда еще нельзя было понять, к чему может привести такая политика, что произойдет, если русские откажутся возвращаться домой и потребуют права политического убежища, гарантируемого по традиции Англией и США тем, кого преследуют по политическим мотивам. Союзные власти еще не понимали, сколько советских граждан будут сопротивляться репатриации, причем многие физически, некоторые вплоть до самоубийства.

20 июля Министр Иностранных Дел Великобритании Энтони Иден (в последствии лорд Эйвон) письменно сообщил советскому послу в Лондоне, что тысячи советских граждан попадают в плен во Франции и отсылаются в Великобританию. Что с ними делать? Далее Иден писал:
Советское правительство несомненно захочет выяснить подробности обстоятельств, при которых эти советские граждане перешли на службу во вражеские военные и военизированные формирования, и условия, в которых они содержатся в данный момент. В этих целях правительство Его Величества стремится заключить соглашение, по которому советские власти на территории Соединенного Королевства могли бы вступать в прямой контакт с этими советскими подданными.

Он указывал также, что пленные из Франции переправляются через Атлантику в американские лагеря и советовал послу принять как можно скорее какое-нибудь решение. Ибо очевидно, что чем дальше будут отправляться советские граждане, тем больше времени понадобится для их возвращения.

Только 17 июля британский Военный Кабинет согласился в принципе о том, что пленные должны быть выданы, если это будет соответствовать желанию советского правительства. Там не рассматривали эту проблему в деталях и не интересовались, что же произойдет, если многие военнопленные откажутся возвращаться на родину. И это решение могло бы остаться без изменений, если бы в дело не вмешался самым энергичным образом старший министр лорд Селборн. Его официальный титул звучал как „министр военной экономики", но на самом деле его главная функция заключалась в курировании секретной организации, занимающейся шпионажем и диверсионной деятельностью и известной под названием „Управление Особых операций".

21 июля он направил удивительное письмо Министру Иностранных Дел:
Мой дорогой Энтони! Я глубоко потрясен решением Кабинета отослать в Россию всех граждан русской национальности, кто попал к нам в плен на полях сражений в Европе. Я намерен обратиться по этому вопросу к премьер-министру, но прежде я хотел бы познакомить Вас с причинами моего несогласия в надежде, что мы могли бы прийти к соглашению по этому вопросу.
Вероятности отрицать не могу, достоверности не вижу. М. Ломоносов

Реклама
Аватара пользователя
Дамир Закиров
Сообщений в теме: 1
Всего сообщений: 294
Зарегистрирован: 25.05.2019
Образование: высшее техническое
Политические взгляды: консервативные
Откуда: Россия Магнитогорск
Возраст: 52
 Re: Репрессии в СССР к сотрудничавшим с немцами

Сообщение Дамир Закиров »

Gosha:
07 сен 2020, 18:18
Помимо тех, кто добровольно сражался на стороне нацистов, гораздо большее число советских граждан отказалось от статуса военнопленных и надело немецкую форму под влиянием голода, непосильной работы и угрозы немедленной смерти.
Из одного 1 003 600 военнопленных - военнослужащих РККА, вступивших в ряды противника, дезертировал лишь каждый восьмой - 124 000 (расчётное значение). Остальные 879 600 распределились следующим образом:

1. 444 100 погибли в рядах противника -- в вермахте и СС, в боевых соединениях вне вермахта, в полицейских формированиях (кстати, большинство из 135 000 расстрелянных по суду военного трибунала, по всей видимости, входят именно в этот закрытый архив, а не в Кривошеевские 6 885 100; до 1944 плененных в рядах противника, по всей видимости, расстреливали и лишь потом начали отправлять в спецлагеря НКВД с последующим осуждением на поселения и в ГУЛАГ).
2. 149 600 успели отойти за Линию Разграничения, не были выданы союзниками в нарушение Ялтинских договоренностей;
3. 284 042 пленены во всех трёх соединениях противника , в том числе, 47 457 переданы союзниками с 4.11.1944 по 31.12.1944.

Кто хотел Гоша, тот бежал через линию фронта или дезертировал в партизанские соединения СССР и Европы. Выживших повторно призывали в РККА после проверки в спецлагерях НКВД.
Не нужно строить из оставшихся, плененных в рядах противника, невинных овечек.
Gosha:
07 сен 2020, 18:18
Советский Союз не был членом Женевской конвенции. Советские военнопленные в Германии не получали продуктовых посылок от Международного Красного Креста. Немцы смотрели на них как на низшую расу и обращались с ними ужасно. Конечно, требовалось огромное мужество и незаурядный патриотизм, чтобы в таких условиях отказаться от работы в немецких трудовых батальонах, в которых питание и содержание были несколько лучше
Беспредел в отношении советских военнопленных действительно был до февраля 1942 года. Из 3 417 000 плененных до этого срока:
--318 770 были освобождены ("Западники", в основном перебежчики);
--примерно 50 000 успешно бежало;
--1 836 000 (расчётное значение) истреблены или умерли в плену;
—44 000 находились ещё в зоне ОКХ;
--1 168 000 размещены в срочно обустроенных лагерях ОКВ Вермахта.

Далее отношение к военнопленным только улучшалось и в 1944 умирало 4 500 летом (5 500 в демисезонье) в месяц из почти 1 500 000 военнопленных--военнослужащих РККА. Такое отношение было связано и с нарастающим количеством немецких военнопленных в СССР, и с нарастающей нехваткой рабочей силы.

Вновь массово начали уничтожать только с начала Висло-Одерской операции, с января 1945 при освобождении из лагерей. Это миф, что военнопленные на протяжении всей войны подвергались жесткому геноциду.

Отправлено спустя 2 часа 37 минут 44 секунды:
Gosha:
07 сен 2020, 18:18
К 1944 году, когда германская армия находилась в страшном напряжении и от слабости была вынуждена прибегать к подобным методам, большое число русских пленных уже несколько лет находилось в немецких руках, и при всей своей любви к родине и при всей своей ненависти к иноземным захватчикам, они не хотели жертвовать своей жизнью, защищая сталинский коммунизм.
1 мая 1944 вербовка военнопленных из лагерей была прекращена и в виду возросшего дезертирства, и в виду поголовного отказа служить в рядах противника, и в виду острой нехватки рабочей силы.
Идейных уже не было, Гоша!
Gosha:
07 сен 2020, 18:18
Сам факт этого письма показывает, насколько глубоко было непонимание западными союзниками истинной природы сталинской России. Советское правительство не могло бы простить никого из советских граждан, кто так или иначе сотрудничал с нацистской Германией. С советской точки зрения подобные действия не могли быть оправданы никакой степенью насилия, угроз или лишений. Виновный в этом был в их глазах не только предателем, которого следовало наказать в назидание другим, но и отщепенцем, который выпал на какое-то время из под контроля тоталитарного государства и, следовательно, мог выработать в себе нелояльное отношение к нему, кто повидал заграницу и сравнительное благополучие, в котором жило население Германии даже во время войны. Поэтому все такие люди представляли явную опасность для советского государства. В течение более чем десятилетия Советский Союз был закрытой страной, очистившейся от некоммунистического влияния и оппозиции. Тот факт, что такое число простых советских граждан провели ряд лет заграницей, сам по себе вызывал мучительное беспокойство узколобых одержимых шпиономанией людей, которые управляли страной. Для их полицейских мозгов все они казались опасными, каждый в отдельности, даже те, кто устоял перед соблазнами и угрозами нацистов и остался в концлагерях на голодном пайке. Сталин решил изолировать их от общества — как невиновных, так и виновных, тех, кто сохранил верность системе, и тех, кто предал ее.
Какая чушь!
Уже в сентябре 1941 военнопленные освобождались от уголовной ответственности, если попали в плен в условиях невозможности оказания дальнейшего сопротивления.
С весны 1942 от преследования освобождались дезертиры из рядов противника, а также активно сотрудничавшие с партизанами.

Уголовному преследованию подвергались:
--военнопленные, освобождённые противником (в основном перебежчики-западники);
--плененные в рядах противника.
Поэтому ответ советского руководства вполне логичен по своей сути:
Gosha:
07 сен 2020, 18:18
31 мая Молотов ответил Керу:
Согласно информации, которой располагает советское руководство, число подобных лиц в немецких вооруженных силах крайне незначительно и специальное обращение к ним не имело бы политического смысла. Руководствуясь этим, советское правительство не видит особой причины делать рекомендованное в Вашем письме заявление ни от имени И.В. Сталина, ни от имени советского правительства.
Теперь, Гоша, что касается того, кто, кого и кому передавал.
Gosha:
07 сен 2020, 18:18
Письмо британского посла содержало и другую ошибку. С одной стороны было совершенно очевидно, что значительный русский элемент сражался на Западе в составе немецкой армии, но с другой — для советского правительства было абсолютно невозможно признать этот факт. Подобного рода признание снизило бы роль Советского Союза в глазах союзников и поставило бы коммунистическое правительство в неудобное положение перед собственным народом Ведь трудно было представить, чтобы отряды американцев или англичан сражались на стороне немцев. Почему же это делали русские? Почему только среди советских военнопленных немцам удалось склонить к предательству такое число людей? Дело принимало щекотливый оборот для Сталина и он решил поступить классическим для диктатора образом: притвориться, что ситуации не существует вовсе
Советский союз забирал репарации в виде военнопленных, но тем не менее освободил 391 200 солдат вермахта и сс. Данный состав до сих пор никому не известен.
Туда входят поляки и чехи, набранные в армию Людовы и Чехословацкую народную армию. А ещё, похоже, туда входят французы, англичане и американцы, переданные в обмен на советских коллаборационистов.

Уж если наши либералы в начале 90х и продлили гриф "Секретно" ещё на 50 лет, до 2040 года, то явно не из-за поляков и чехов. Лет через двадцать мы узнаем, что американская и английская техника в рядах вермахта обслуживалась англосаксонскими технарями, а французы в вермахте занимали почётное пятое место после немцев, австрийцев, чехов и поляков и тоже передавались в обмен на советских коллаборационистов.
Так что торга и причин скрывать свое участие в вермахте хватало с обеих сторон.
Gosha:
07 сен 2020, 18:18
Этот вопрос целиком относится к компетенции советских властей и не имеет отношения к правительству Его Величества. В дальнейшем все те, с кем советские власти пожелают иметь дело, должны быть выданы им, и нас не касается тот факт, будут ли они расстреляны или подвергнутся каким-либо иным наказаниям, даже если эти наказания будут более строгими, чем наказания, предусмотренные английскими законами.

Плененные американцы, англичане и французы в вермахте тоже отнюдь не жаждали встречи с правосудием своих стран, надеясь отбыть наказание в советских лагерях. Однако верный своим обязательствам, Сталин передал их союзникам, заведомо понимая их печальную дальнейшую участь. Но это уже висело на совести наших созников.
Важна не скорость, важно - не останавливаться!

Аватара пользователя
Автор темы
Gosha
Сообщений в теме: 7
Всего сообщений: 17812
Зарегистрирован: 25.08.2012
Откуда: Moscow
 Re: Репрессии в СССР к сотрудничавшим с немцами

Сообщение Gosha »

* * *

Как Вы знаете, в течение последних недель один из моих офицеров опросил ряд русских военнопленных и в большинстве случаев их истории оказались сходными в своей основе. Сначала, попав в плен, они стали объектом невероятных лишений и жестокого обращения. Во многих случая пленные по несколько дней оставались вообще без пищи. Их поместили в концентрационные лагеря, в ужасающие санитарные условия, где они голодали. Их заедали насекомые, заражались отвратительными болезнями, а голод доходил до такой степени, что людоедство стало среди них обычным явлением. И не раз немцы фотографировали эти людоедские трапезы в пропагандистских целях.

Через несколько недель такого обращения, когда их моральные силы были полностью сломлены, их выстраивали в строй и немецкий офицер предлагал им вступать в немецкие трудовые батальоны, где они получат достаточно пищи, одежду и нормальное обращение. Потом немцы спрашивали каждого в отдельности, согласен он или нет. Первый ответил „нет". Его тут же расстреляли. То же случилось и со вторым, и с третьим и т.д. до тех пор, пока, наконец, кто-то не сказал, что он согласен, и тогда другие тоже согласились, но только после того, как они воочию увидели, что это единственный способ уцелеть.

Офицер Управления Особых операций, который проводил эти опросы, был майор Л.Х. Мандерстам. Он провел свои молодые годы в Риге и много путешествовал по России, а впоследствии получил британское подданство. Военнопленные рассказывали Мандерстаму, что после нескольких дней работы в трудовых батальонах им просто роздали ружья и сказали, что они служат в немецкой армии. Им говорили, что их единственная надежда — это яростно сражаться на стороне немцев, потому что если они попадут в руки англичан или американцев, те выдадут их советским властям, которые их безусловно расстреляют. Некоторые верили в это и упорно сражались, другие лишь выжидали первой возможности, чтобы сдаться в плен.

Пленные говорили Мандерстаму, что они также очень беспокоятся за своих родственников. В течение всей войны советские власти смотрели на своих солдат, попавших в руки врагов, как на уже не существующих. Сталин собирался провозгласить, что Россия не знает военнопленных — она знает лишь мертвых и предателей. Советские власти не интересовались своими солдатами, попавшими в плен, но к их семьям они относились с уважением, рассматривая их как родственников тех, кто погиб на фронте. И теперь военнопленные боялись, что как только станет известно об их сдаче в плен, они перестанут быть героями и их жены и дети могут пострадать.

Письмо Селборна, основанное на ряде опросов, проделанных Мандерстамом, содержало и еще одну вескую причину, почему возвращение пленных в Россию было немыслимо: „Наше возвращение создало бы мучительную проблему для советского правительства. Нам говорили, что в Советском Союзе рабочие живут гораздо лучше, чем в других странах мира. С тех пор, как мы попали в плен, мы узнали, что уровень жизни рабочих во Франции, Бельгии, Норвегии выше чем в России... Сталин никогда бы не смог заполучить нас обратно... Может быть мы и сохранили бы наши жизни, но клеймо предательства никогда бы не было смыто." „
Вероятности отрицать не могу, достоверности не вижу. М. Ломоносов

Аватара пользователя
Автор темы
Gosha
Сообщений в теме: 7
Всего сообщений: 17812
Зарегистрирован: 25.08.2012
Откуда: Moscow
 Re: Репрессии в СССР к сотрудничавшим с немцами

Сообщение Gosha »

СВОИ ОБОЖДУТ

«Обеспечение быта немецких специалистов, работавших в Особом научно-техническом бюро ВМС в СССР, и их семей (1947—1948). На наших недавних врагов, которые изобретали и изготавливали «оружие возмездия» посыпалась манна небесная как из рога изобилия – приезжайте по списку – условия для работы обеспечим. Что вам нужно дорогие наши враги: квартиры, пайки, машины, телевизоры, транзисторы, вы только скажите, на вас будет работать весь Соцлагерь и СССР. Немецкие шарашки были образованы во всех Советских ведомствах: флот – танкостроение – артиллерия – ракетостроение – стрелковое вооружение – авиация – ядерные и химические исследования».

В процессе демилитаризации промышленности и науки страны-агрессора на территории Германии немецким специалистам было запрещено заниматься разработками в области военной, военно-морской техники и вооружения. Руководство стран — союзниц по антигитлеровской коалиции приняло решение о проведении этих работ этими же специалистами на территориях своих стран. С этой целью из Германии в США и Великобританию были перевезены немецкие учёные первой величины с подчинёнными им целыми научными коллективами для развития собственного военного и военно-морского потенциала.

Аналогично поступило и руководство СССР. Как отмечалось ранее, Адмирал флота Советского Союза Н.Г. Кузнецов предлагал переводить в СССР скомплектованные, сработавшиеся группы немецких специалистов для работы в научных учреждениях и предприятиях министерств и ведомств, выполнявших заказы в интересах ВМС. Если же данные министерства и ведомства не смогут принять эти группы по каким-либо причинам, то приглашать на работу в Советский Союз хотя бы отдельных высококвалифицированных немецких специалистов, размещать их на базах флота и прикомандировывать к научным учреждениям и предприятиям заинтересованных министерств и ведомств. Так оно и получилось. Министерства и ведомства, выполнявшие заказы в интересах ВМС, ссылаясь на невозможность создать необходимых условий, не смогли принять ни групп, ни отдельных немецких специалистов. Всё это возлагалось на флот.

Так, в 1947 году было создано Особое научно-техническое бюро (ОТБ) Научно-технического комитета (НТК) ВМС. Его начальником был назначен инженер-капитан 1 ранга Н.П. Сербин. Заместителем — капитан 2 ранга Г.П. Титов.

В течение марта—июня 1947 года подразделения бюро были размещены на трёх площадках. А именно:
— первой площадкой являлась база №15 Дома отдыха Северного флота в Сестрорецке. С 11 марта 1947 года она так и стала называться — «Особое научно-техническое бюро НТК ВМС»1;
— вторая — бывший Меншиковский дворец в Ораниенбауме, в который 5 июня 1947 года начали перебазироваться основные отделы ОТБ ВМС2;
— третья — по согласованию с начальником морской контрразведки полковником Утяновым группа немецких специалистов в количестве 8 человек, работавших в ОТБ ВМС и командированных из Сестрорецка в научные институты промышленности Ленинграда, с апреля 1947 года проживала в гостинице «Нева». Оформлением немецким специалистам прописки и вида на жительство, а также осуществлением оплаты за проживание занималось командование ОТБ ВМС3.

В январе 1947 года первым местом пребывания немецких специалистов и членов их семей стал 15 Дом отдыха Северного флота. После их размещения руководством ОТБ ВМС были приняты меры по организации питания. 12 января в целях упорядочения работы столовой и улучшения качества приготовления пищи для немецких специалистов и их семей в пределах установленных Правительством СССР норм приказом начальника ОТБ ВМС фрау К. Граф (жена одного из немецких специалистов, бывшая в Германии владелицей ресторана) была назначена руководителем столовой с подчинением ей всего обслуживающего персонала кухни и обеденного зала в вопросах, касавшихся обслуживания и приготовления пищи. Она подчинялась начальнику продовольственной службы бюро старшему лейтенанту Калиничеву.

Не были немецкие специалисты и их семьи обделены и медицинским обеспечением. Так, 24 февраля 1947 года начальник ОТБ инженер-капитан 1 ранга Н.П. Сербин своим приказом определил порядок оказания им квалифицированной медицинской помощи.

Кроме того, в целях лучшего решения вопросов хозяйственного, бытового и культурного обслуживания иностранных специалистов, идя навстречу их пожеланиям начальник ОТБ ВМС утвердил избранную общим собранием немецких граждан совещательную комиссию (своего рода профсоюз) в составе: доктор Эккольдт, диплом-инженер Лавичек, инженеры Промнитц, Грамюллер, Лоренц. Со всеми немецкими специалистами были заключены трудовые договора, в которых были определены их обязанности и права.

Немаловажным для успешной работы бюро являлось преодоление языкового барьера, поэтому 30 января 1947 года инженер-капитан 1 ранга Н.П. Сербин подписал приказ «О введении обязательного изучения немецкого языка для офицерского состава и советских специалистов». На основании данного приказа были сформированы три группы:
— 1-я группа — три обучающихся (преподаватель — капитан В.М. Медведев);
— 2-я группа — два обучающихся (преподаватель — немецкий специалист Левис с месячным испытательным сроком);
— 3-я группа — четыре обучающихся (преподаватель — вольнонаёмная В.А. Зыкова).

Методическое руководство, составление расписаний занятий, а также контроль за обучением возлагались на старшего лейтенанта Т.А. Лебедеву, непосредственно подчинённую заместителю начальника ОТБ капитану 2 ранга Г.П. Титову. Особенностью такой подчинённости являлось то, что сам капитан 2 ранга Г.П. Титов обучался немецкому языку в составе 1-й группы.

Этим же приказом начальнику финансовой службы предписывалось производить оплату преподавателям за проведение занятий согласно приказу начальника ОТБ ВМС № 527.
Тогда же, 30 января 1947 года начальник ОТБ ВМС подписал аналогичный приказ «О введении обучения русскому языку иностранных специалистов и членов их семей». Методическое руководство, составление расписаний занятий, а также контроль за обучением возлагались опять же на старшего лейтенанта Т.А. Лебедеву.

Однако реализация этих приказов оставляла желать лучшего. Поэтому 10 марта 1947 года начальник ОТБ ВМС своим приказом конкретизировал порядок решения данной задачи. В нём отмечалось, что офицеры и научные работники бюро не приступили к систематическим занятиям по изучению немецкого языка, отсутствовала методическая работа со стороны старшего лейтенанта Лебедевой. Согласно приказу была сформирована 4-я группа из трёх офицеров, уточнены руководители занятий, конкретизированы дни их проведения (для 1-й и 2-й групп — понедельник, для 3-й и 4-й групп — вторник, четверг), определено время занятий.

8 марта 1947 года на основании приказа начальника ОТБ, исходя из пожеланий немецких специалистов и членов их семей были созданы две группы по изучению русского языка. Занятия проводились один раз в неделю по средам в первой группе и по четвергам во второй группе с 19.00 до 21.00. Руководителем этих групп была назначена (уже капитан) Т.А. Лебедева.

С 23 апреля 1947 года в Бюро был введён следующий распорядок рабочего дня для советских работников и немецких специалистов:
— завтрак: 7.30—8.30;
— начало рабочего дня: 8.30;
— обеденный перерыв: 13.00—14.15;
— окончание рабочего дня: 17.45;
— выходной день — воскресенье.

Однако через месяц по просьбе совещательной комиссии немецких специалистов рабочий день был изменён. Рабочее время в понедельник, вторник, среду, четверг и пятницу было увеличено на 1 час (до 18.45), а в субботу сокращено на 5 часов (до 12.00).

Необходимо отметить, что в свободное от работы время немецкие специалисты и члены их семей не находились взаперти. Так, 15 апреля 1947 года начальником ОТБ ВМС был установлен порядок увольнения немецких специалистов и членов их семей за пределы г. Сестрорецка. Немецкие специалисты увольнялись с разрешения начальника бюро или его заместителя на основании письменных заявок начальников отделов. Члены семей специалистов подавали письменные заявления с подробным указанием, куда и с какой целью желают выехать, и через глав семей передавали заявления начальникам отделов. Те в свою очередь представляли эти заявления в установленном порядке начальнику Бюро или его заместителю со своим ходатайством. Спецкомендант ОТБ ВМС строго следил за соблюдением установленного порядка и не выдавал увольнительных удостоверений без этих документов.

За нарушение установленного порядка виновные привлекались к ответственности. Так, 23 декабря 1947 года немецкий специалист Мысливечек без всякого разрешения самовольно уехал по личным делам в Ленинград. За данное нарушение с него через финансовый отдел был удержан штраф в размере 100 рублей, а также он был предупреждён, что при повторном нарушении будут применены более строгие меры.

В соответствии с договором и трудовым законодательством СССР немецким специалистам по графику, утверждённому начальником ОТБ, предоставлялись отпуска продолжительностью 24 рабочих дня, которые, судя по архивным источникам, они проводили в Москве, Ленинграде, Ораниенбауме, Сестрорецке.

Что же касается заработной платы, то она определялась трудовым договором и зависела от квалификации специалиста, его должности и сложности выполнявшейся задачи. Так, в январе 1947 года в соответствии с раздаточной ведомостью было выплачено:
— доктор, профессор, руководитель группы — 10 500 рублей (7 человек);
— доктор, диплом-инженер, руководитель группы — 7000 рублей (5 человек);
— доктор — 5500 рублей (1 человек);
— доктор — 6000 рублей (4 человека);
— диплом-инженер, руководитель группы — 6000 рублей (5 человек);
— инженер-конструктор, инженер — 2000—4000 рублей;
— ассистенты — 600—1500 рублей.
Всего 49 человек — на общую сумму 239 250 рублей.
Помимо квалифицированных немецких специалистов в ОТБ трудились и вспомогательные работники — немецкие граждане, как правило, члены семей приглашённых специалистов. Они также ежемесячно получали следующую заработную плату:
— машинистки-стенографистки — 823—1000 рублей;
— лаборанты — 1000—1300 рублей.

Для сравнения необходимо привести оклады советских специалистов, работавших совместно с немецкими специалистами в г. Ораниенбауме, утверждённые министром судостроительной промышленности 26 мая 1947 года. Так, зарплата советских специалистов составляла:
— ведущий инженер — 1200 рублей;
— старший инженер — 1100 рублей;
— инженер 1 категории — 880—900 рублей;
— конструктор 1 категории — 800 рублей;
— техник-лаборант — 550 рублей;
— лаборант — 450 рублей.

Чтобы более конкретно определить, много или мало получали немецкие специалисты, необходимо пояснить, что они сами и их семьи обеспечивались всем необходимым по всем видам довольствия. За это у них из зарплаты удерживались определённые суммы. А именно:
— 24 апреля 1947 года было удержано за материал на пошив верхней одежды (мужские, дамские и детские пальто, мужские и дамские костюмы) — с 38 человек на общую сумму 21 656 рублей.


— 24 апреля 1947 года было удержано за выданное имущество (мужское и женское бельё, дамские чулки, мужские носки, сорочки, шляпы) — с 41 человека на общую сумму 1576 рублей.

— 22 сентября 1947 года было удержано за амортизацию имущества, находившегося в пользовании немецких специалистов и членов их семей, проживавших в г. Ораниенбауме (простыни, матрацы, подушки, наволочки, одеяла «Ноблес», одеяла байковые, одеяла шерстяные, валенки, галоши, жилеты меховые) — с 28 человек на общую сумму 4875 рублей.

— 23 сентября 1947 года было удержано за амортизацию имущества, находившегося в пользовании немецких специалистов и членов их семей, проживавших в г. Сестрорецке (валенки, галоши, жилеты меховые, матрацы, подушки) — с 12 человек на общую сумму 1126 рублей.

— 3 октября 1947 года было удержано за питание, мыльное и табачное довольствие с 15 человек на общую сумму 18 958 рублей.

— В ноябре 1947 года было удержано за мытьё в бане 29 взрослых и 2 детей — 180 рублей.

Помимо этого немецкие специалисты обеспечивались квартирами, причём представлявшаяся площадь зависела от их статуса и количества членов семьи. Плата за квартиру также удерживалась из их заработной платы. А именно:
— в мае 1947 года удержано с 12 немецких специалистов, проживавших с семьями в г. Сестрорецке, за февраль, март и апрель 1947 года (квартплата, освещение, отопление, канализация, водоснабжение) — от 97 (квартира площадью 10 м2) до 527 (квартира площадью 54,7 м2) рублей на общую сумму 4068 рублей23 (и это за три месяца!).
— за октябрь 1947 года удержано с 28 немецких специалистов, проживавших со своими семьями во дворце Александра Меншикова в г. Ораниенбауме (квартплата, освещение, отопление, водоснабжение, эксплуатация мебели) — от 33 (квартира площадью 12 м2) до 197 (квартира площадью 83,5 м2) рублей на общую сумму 1564 рубля.

Из представленных данных становится очевидным, что зарплаты немецких специалистов не идут ни в какое сравнение с их расходами. И вместе с тем условиями трудового договора им предоставлялась возможность отправлять в Германию денежные переводы, промтоварные и продуктовые посылки.

Немецких специалистов, желавших отправлять денежные переводы, было такое количество, что начальник ОТБ ВМС был вынужден упорядочить этот процесс. С этой целью 4 февраля 1948 года инженер-капитан 1 ранга Н.П. Сербин подписал приказ «Об упорядочении отправки денег от немецких специалистов для перевода в Германию». Этим приказом определялся следующий порядок:
1. Деньги для перевода в Германию от немецких специалистов принимались каждый вторник в течение рабочего дня.
2. Начальник финансового отдела старший лейтенант Горовой организовывал приём денег в установленные дни.
3. Отправка денег производилась три раза в месяц установленным начальником НТК ВМС порядком25.
Следует отметить, что в рассматриваемый период в соответствии с курсом валют 1 марка Германии равнялась 50 копейкам СССР, поэтому родственники немецких специалистов в Германии получали довольно солидные суммы.
Посылки в Германию отправлялись ежемесячно и централизованно в соответствии со списками, утверждёнными начальником ОТБ ВМС.

На такое обеспечение в СССР немцы отреагировали молниеносно. В марте 1947 года начальник ОТБ ВМС обратился к начальнику Организационной секции НТК ВМС с просьбой о разрешении следующих вопросов:
— инженер Х. Магерштедт просил перевезти к нему из Германии его мебель, предметы домашнего обихода и личные вещи;
— инженер Э. Кампа просил перевезти из Германии в Ораниенбаум его жену, сына, все вещи и мебель;
— инженер-конструктор Г. Бахман просил дать разрешение на приезд в Ораниенбаум его невесте.

25 мая 1947 года инженер-капитан 1 ранга Н.П. Сербин представил руководству ВМС список немецких специалистов, желавших перевезти своих родственников из Германии в г. Ораниенбаум, а именно:
— инженер В. Шольц — тёщу;
— инженер К. Ион — жену, дочь;
— инженер-конструктор Г. Бахман — невесту;
— инженер Э. Кампа — жену, сына;
— инженер Х. Магерштедт — дочь.

Ещё одним характерным примером отношения руководства ВМС к обеспечению немецких специалистов служит следующее: 24 июня 1947 года у инженера Х. Магерштедта родилась дочь, и в скором времени приказом главнокомандующего ВМС она была оформлена для получения детского питания по линии Ленинградского горторготдела.

Важная деталь: к членам семей немецких специалистов приравнивались и близкие, и дальние родственники, прибывшие из Германии в Советский Союз, которые ставились в ОТБ ВМС на все виды довольствия.

Что же касается личных вещей и мебели, то приглашённые в СССР немцы везли буквально всё. Например, диплом-инженерам Коллю и Шольцу из Германии были доставлены их личные автомобили, на которые 5 июня 1947 года руководством ОТБ ВМС через соответствующие государственные органы были оформлены документы и выданы советские государственные номера.

Или, например, перевезённое имущество диплом-инженера Лавичека составляло 29 ящиков с личными вещами, 50 мест мебели и другие домашние вещи. В Германии для перевозки из квартиры под загрузку на вокзал такого количества вещей были выделены 2 грузовых автомобиля. Под руководством офицера КБ ВМС в Берлине инженер-капитана Воронова доставкой и загрузкой этого имущества занимались 1 матрос и 10 нанятых грузчиков-немцев.

При этом Лавичеком была предъявлена претензия руководству ОТБ ВМС, что не все вещи были доставлены. Как позже выяснилось, ряд вещей, а именно: стол, 2 кресла, тюк с коврами, ванны, 4 ящика с вещами по указанию жены Лавичека забрал её дядя — уполномоченный ею на отправку имущества, и оно вообще не отправлялось в СССР.

Необходимо отметить, что такое отношение было обусловлено квалифицированностью, добросовестностью, скрупулёзностью и качеством работы немецких специалистов при выполнении задач согласно тематическим планам. Вместе с тем они привлекались к проведению и других мероприятий. Так, 18 июля 1947 года по заданию Центрального научно-исследовательского института военного кораблестроения (ЦНИВК) доктор Гутше и доктор, профессор Любке в Ленинградском кораблестроительном институте (ЛКИ) выступили с докладами на совещании ведущих советских специалистов-кораблестроителей.

Деньги немецким специалистам просто так не выплачивались. Пример этому — приказ председателя НТК ВМС В.П. Боголепова от 20 марта 1947 года «О недобросовестной работе, представленной доктором, профессором Любке». В приказе отмечалось, что работавший в ОТБ ВМС иностранный специалист представил ошибочные расчёты для группы, руководимой диплом-инженером Р. Коллем. В результате разработанная на их основе конструкция оказалась негодной, и вся работа, проведённая группой Р. Колля в течение двух месяцев, оказалась безрезультатной.

За это с доктора, профессора Любке был снят персональный оклад за период март, апрель, май 1947 года и ему была выплачена зарплата по 7000 рублей в месяц вместо 10 500 рублей. Стоит подчеркнуть, что это был 1947 год. Если бы аналогичное произошло с советским специалистом, он тут же был бы обвинён «во вредительстве» и на длительный срок сменил бы уют бывшего дворца Александра Меншикова на гораздо менее уютную обстановку лагерного барака за Магаданом.


Наряду с этим к немецким специалистам применялись меры дисциплинарного воздействия и штрафные санкции за нарушение служебной дисциплины и правил поведения в быту. Если первоначально начальник ОТБ ВМС к нарушителям применял только профилактические меры воздействия в виде письменных предупреждений, то в дальнейшем издавал приказы о мерах дисциплинарного и санкционного характера.

Так, например, 1 сентября 1947 года сотрудник ОТБ ВМС М. Либер в служебное время покинул бюро и появился дома лишь около полуночи в весьма пьяном состоянии. Так как он ушёл без разрешения и оставленной запиской сделал своё исчезновение загадочным, командование ОТБ ВМС было вынуждено поднять на ноги сотрудников бюро, матросов и милицию г. Ораниенбаума. Таким образом, поступок М. Либера скомпрометировал всю местную немецкую колонию. Кроме того, он не вышел на работу ни 2, ни 3 сентября и отказался дать соответствующие объяснения офицеру-руководителю. Своим письменным распоряжением от 3 сентября 1947 года начальник ОТБ ВМС инженер-капитан 1 ранга Н.П. Сербин доводил до сведения М. Либера, что если подобное повторится, то к нему будут приняты самые строгие меры. И если он 4 сентября не появится вовремя на своём рабочем месте и не выполнит доверенной ему работы, то немедленно будет снят с должности, лишён оклада и соответствующей нормы питания.

24 апреля 1948 года дипломированный инженер Р. Колль при служебном разговоре с временно исполняющим должность начальника 2 отдела допустил грубую, ничем не объяснимую ругань. В приказе начальника ОТБ ВМС от 12 мая 1948 года «О наложении взыскания на диплом-инженера Р. Колля» указывалось следующее: «Р. Колль до сего времени, очевидно, не понял, что подобная грубость в советском учреждении недопустима и строго наказывается. Учитывая то, что Р. Колль признал свою вину и обещал не повторять подобного случая, ограничиваюсь объявлением ему выговора. Предупреждаю, что за подобные случаи в будущем будут приняты более строгие меры. Приказ довести до 100% немецких специалистов».

Подобный случай повторился, и меры были приняты более строгие, нежели выговор. 20 мая 1948 года немецкий специалист П. Зиммель оскорбил спецкоменданта лейтенанта Степанова во время исполнения им своих служебных обязанностей. В приказе начальника ОТБ ВМС «О наложении штрафа за грубость и нетактичное поведение по отношению к офицеру на немецкого специалиста П. Зиммеля» от 25 мая 1947 года предписывалось: «За оскорбление офицера во время исполнения им служебных обязанностей и недостойное для культурного человека поведение при разговоре иностранного специалиста оштрафовать на сумму 100 рублей. Приказ довести до 100% немецких специалистов».

В этот же день, 20 мая 1948 года был совершён курьёзный проступок. Доктор Мекбах, направляясь в свою квартиру в Меншиковском дворце (г. Ломоносов), не счёл нужным войти в здание через дверь, как все сотрудники ОТБ ВМС, а пролез через окно. В приказе начальника ОТБ от 25 мая 1948 года «О наложении штрафа на немецкого специалиста доктора Мекбаха за нарушение распорядка» было определено: «Такой способ входа и выхода из служебного помещения, кроме того, что является нарушением внутреннего распорядка, показывает некультурность отдельных немецких специалистов и пренебрежение к установленным правилам поведения сотрудников. Тем более, поступок доктора Мекбаха является отрицательным, так как совсем недавно начальником 2-го отдела все немецкие специалисты были предупреждены через руководителей групп о необходимости выполнения установленных правил. За нарушение внутреннего распорядка доктора Мекбаха оштрафовать на сумму 100 рублей. Приказ довести до 100% немецких специалистов».

Начальнику ОТБ ВМС приходилось решать и неслужебные, но тем не менее важные проблемы. 8 апреля 1947 года немецкий специалист доктор Ф. Пооль подал инженер-капитану 1 ранга Н.П. Сербину заявление следующего содержания: «В связи с состоявшимся сегодня обсуждением с господином контр-адмиралом В.Ф. Бурхановым, я делаю следующее заявление: Я имею намерение расторгнуть брак со взаимного согласия с женой Д. Пооль и вступить в брак с фрейлин И. Шроер, проживающей в Германии, г. Лейне, Загсенштрассе, 2. В связи с этим я прошу согласия об официальном засвидетельствовании развода и предстоящего брака командованием Бюро.

Мое заявление обосновано следующим: Моя жена и я в дружеском согласии и после зрелого размышления решились расторгнуть наше брачное содружество. Это решение было подкреплено в значительной степени тем обстоятельством, что моя жена с момента нашего пребывания в г. Сестрорецке познакомилась с господином Мартин (также немецким специалистом. — Прим. авт.) и имеет намерение выйти за него замуж.
Я заверяю, что мой развод и уход от меня моей жены не принесёт никаких трудностей для Бюро. Мой брак был бездетным. Фрейлин И. Шроер — полная сирота и совершеннолетняя. Я сам хотел бы жениться на фрейлин И. Шроер, моей бывшей сотруднице на химическом заводе в г. Лейне. Фрейлин И. Шроер, в смысле её профессиональных способностей, будет являться для меня хорошей сотрудницей и весьма полезной помощницей при решении поставленных передо мной задач.
\
Господин контр-адмирал В.Ф. Бурханов обещал мне, что фрейлин И. Шроер будет доставлена сюда наибыстрейшим образом. Отсюда будет отправлена моя личная телеграмма фрейлин И. Шроер с соответствующими указаниями контр-адмирала В.Ф. Бурханова в КБ в Берлине. Фрейлин И. Шроер не имеет никакого багажа, кроме нескольких чемоданов. Прошу учесть мою предстоящую женитьбу с возможными изменениями в распределении квартир».

Насколько была решена эта проблема, судить по архивным документам довольно сложно, однако и то, что было обнаружено, даёт основания полагать, что частично она всё-таки была решена. Так, на основании приказа главнокомандующего ВМС от 23 сентября 1947 года группа немецких специалистов, выполнивших порученные им работы, и члены их семей 11 октября 1947 года были исключены из списков ОТБ ВМС, сняты со всех видов довольствия и отправлены в Германию. В составе этой группы был и доктор Ф. Пооль, но уже без жены. Помимо него в состав группы входили следующие немецкие специалисты и их семьи:
— доктор Г. Кауфман, жена (машинистка ОТБ), сын;
— доктор К. Смайкл;
— доктор Г. Пайнце, жена (секретарь-машинистка ОТБ), сын;
— доктор Г. Эккольд, жена (ассистент ОТБ ВМС), 4 дочери;
— доктор А. Вишомирский, жена (техник-ассистент ОТБ), 2 сына, дочь;
— доктор Д. Фон-Дер-Хорст, жена (секретарь ОТБ), дочь;
— доктор Г. Гайзелер, жена (секретарь ОТБ), сын, дочь;
— диплом-инженер Э. Отто, жена (конструктор ОТБ), дочь;
— мастер В. Лоренц, жена (секретарь-машинистка ОТБ), сын;
— мастер К. Фризе, жена (секретарь-машинистка ОТБ), 2 дочери.

По мере выполнения работ из Советского Союза в Германию убывали немецкие специалисты и члены их семей таким же образом, как ввозились, т.е. эшелонами, с личными вещами и мебелью. Без пограничного и таможенного досмотра.

Итак, в Германии в 1945 году было создано КБ ВМС, в котором были сформированы несколько групп немецких специалистов в области военно-морской техники и вооружения. В конце 1946 года эти группы и ряд крупных немецких учёных в данной области были перевезены в Советский Союз. При этом они были объединены в ОТБ ВМС, которое размещалось в пригородах Ленинграда. Город на Неве был выбран потому, что именно в нём был сформирован военно-морской научно-технический и производственный кластер.

Несмотря на то, что Ленинград, как никакой другой город СССР, пострадал в годы Великой Отечественной войны от 900-дневной жесточайшей блокады, немецким специалистам и их семьям были созданы все условия для успешной работы и нормального быта. По мере выполнения тематических планов и стоявших задач они отправлялись обратно в Германию.
Вероятности отрицать не могу, достоверности не вижу. М. Ломоносов

Аватара пользователя
Автор темы
Gosha
Сообщений в теме: 7
Всего сообщений: 17812
Зарегистрирован: 25.08.2012
Откуда: Moscow
 Re: Репрессии в СССР к сотрудничавшим с немцами

Сообщение Gosha »

* * *

Селборн обсуждал эту проблему в Лондоне д Эммануэлем Д' Астье — близким другом Де Голля и одним из лидеров Свободной Франции. Д' Астье полагал, что для нежелающих возвращаться в Россию можно было бы найти место на Мадагаскаре или в других малонаселенных французских колониях, или найти им работу в Иностранном Легионе. Он говорил Идену, что если этим людям гарантировать безопасность от советской юстиции, то многие из них бежали бы из немецкой армии и присоединились бы к маки. Любая из этих возможностей была бы предпочтительней насильственной репатриации. Сведения о том, что такая политика проводится „вызвали бы неистовое негодование в этой стране, так же как и в Америке". Что касается морального аспекта этой проблемы, то позиция Селборна была тут вполне определенной — перспектива послать тысячи людей на смерть или на сибирскую каторгу должна быть отвратительна каждому англичанину."

Первой реакцией Идена на это письмо было черкнуть записку своим подчиненным в Министерстве Иностранных Дел: „Что вы об этом думаете? Здесь ничего не сказано о том, что если эти люди не поедут назад в Россию, то куда они денутся? Нам они здесь не нужны."

Сотрудники Министерства Иностранных Дел занялись анализом письма Селборна и его суровой критикой. Факты показывают, отмечали они, что многие военнопленные не только не требовали для себя политического убежища в Великобритании, но просили свести их с советскими представителями, чтобы вернуться на родину. Фактически, дело заключалось в том, что некоторые из них были действительно преданы Советскому Союзу, другие лишь доказывали свою лояльность, предчувствуя, что они так или иначе будут отправлены на родину и таким образом пытались обелить себя в глазах советских властей. Тем не менее факты были противоречивы. Некоторые военнопленные кричали о своей любви к Советскому Союзу, другие — о своей ненависти к нему.

„Этот офицер вошел со мной в контакт. Он прибалтиец", — писал Патрик Дин в длинной записке, ставящей под сомнение достоверность информации, полученной Селборном от Мандерстама. Кристофер Вернер писал об этом офицере Управления Особых операций еще более язвительно: „Я сомневаюсь, что он подходящий человек для объективного сбора показаний. Он прибалт, говорящий по-русски, и не производит впечатления человека, способного профессионально анализировать факты." Абсурдность этого утверждения выявилась с ходом времени. Мандерстам хотя и был новоиспеченным британцем, оказался способным создать инженерно-химическое предприятие стоимостью в несколько миллионов фунтов стерлингов с отделениями во множестве стран. В течение этих лет он показал свою способность анализировать факты с величайшей точностью и аккуратностью.

Отправлено спустя 15 минут 34 секунды:
ШАРАШКИН-ОТБОР

«Появились «шарашки» задолго до Великой Отечественной войны ─ в 1930-м году. Советская Власть резонно считала, что интеллигенция продуктивнее работает под присмотром НКВД. Во-первых, не отвлекается на суесловие, во-вторых, энергия мысли направлена на решение исключительно поставленной задачи».

Сталин сажал элиту страны?

Когда речь заходит о сталинских репрессиях, то можно зачастую услышать сентенции о том, что репрессирована была "лучшая" часть населения, элита страны - люди высокообразованные, имеющие свое "особое" мнение, а от того, как и положено людям образованным, обреченные на страдания.

Военные, ученые и творческая интеллигенция

Эти категории принято относить к понятию "элита страны". Вопрос дискуссионный (для меня точно), но для удобства остановимся именно на такой классификации "жертв режима".

Про репрессии в отношении военных написаны тысячи книг. Многие исследователи уделили свое драгоценное время этому вопросу. И после многотомных фолиантов как-то даже совестливо возвращаться к этой теме, а потому перейдем к творческой интеллигенции.

Изображение
Менжинский среди сотрудников Особого конструкторского бюро.

Кто причислен к этой категории? Понять это невозможно, если мы говорим о социально-экономическом устройстве СССР. Не существовало частной медицинской и адвокатской практики, "независимых" журналистов, отсутствовали борцы с гомофобами и прочий творческий креатив. Все писатели и художники, да и прочие интеллигенты были объединены в профильные союзы и работали в соответствии с установками партии и правительства.

Остановимся на ученых

Это самый малоизученный сегмент советского общества. Видимо обращать внимание на них не очень интересно, так как и "сталинисты" и "антисталинисты" удивительно единодушны - их не расстреливали (в основной массе, естественно). А там где нет "рва заполненного трупами", там настоящему либералу делать нечего.

А когда делать нечего? Правильно! Надо что-то придумать. И придумали! Нет, не будем рассуждать в стилистике "За что сидел Королев/Туполев/Поликарпов" - там дело темное и даже опубликованные в сети сканы обвинительных заключений не позволяют однозначно заявить о их виновности или невиновности в предъявляемых обвинениях. Даже если отбросить привычную для того времени риторику про "троцкистский заговор". Рассмотрим вопрос комплексно.

Изображение
Ведь кто-то должен был рассказать о "шарашках"! А.И. Солженицын.

О так называемых "шарашках" слышали все, кто мало-мальски интересуется историей XX века. С ними связаны имена выдающихся инженеров и конструкторов, многие из которых вошли в историю мировой науки. Но почему возникли эти Особые конструкторские бюро, в народе именуемые "шарашками"?

В настоящее время доминирует версия запущенная незабвенным Солжениценным:
«Все эти шарашки повелись с 1930 года, как стали инженеров косяками гнать. На воле невозможно собрать в одной конструкторской группе двух больших инженеров или двух больших ученых: начинают бороться за имя, за славу, за Сталинскую премию, обязательно один другого выживет. Поэтому все конструкторские бюро на воле - это бледный кружок вокруг одной яркой головы. А на шарашке? Ни слава, ни деньги никому не грозят... Так создано многое в нашей науке!» - «В круге первом».
Смысл понятен - всех собрали, обвинений напридумывали и посадили. Наверное, чтобы думалось лучше. Александру свет Исаевичу вторят и наши современники, высказывания которых просто ставят в тупик.

В шарашках "заложены первые кирпичи величественного здания отечественной науки", - цитата с сайта государственного музея истории политических репрессий Пермь-36;
«…одной из самых мерзких форм ГУЛАГа» назвал шарашки некий Евгений Сапиро.
Не добавить, ни убавить... Так ли все просто?

Есть замечательная поговорка – «простота хуже воровства». От нее и оттолкнемся. Сейчас не очень любят вспоминать тот факт, что информация от наших ученых полноводной рекой текла за границу. Нет, это не означает, что все поголовно работали на Угандийскую или Перуанскую разведку.

Самый известный скандал подобного рода разразился в начале 1938 года. Майор люфтваффе Шеттель опубликовал в журнале "Deutsche wehr" интересную статью. Уверяю, что после её прочтения у наших чекистов, не смотря на холодные головы, было только одно желание - лично расстрелять если не всех, то уж большинство тех, кто имел отношение к самолетостроению. В статье давались полные выкладки по производству в СССР боевых самолетов и их типам. Анализировались производственные мощности предприятий, и возможности увеличения выпуска продукции в режиме военного времени. Для руководства страны это был удар ниже пояса.

Изображение
Справка на Королева С.П. Фото с сайта "Бессмертный барак".

Кроме реальной утечки информации существовала еще одна причина. Доносы. Я не знаю как соответствующие органы в современной России реагируют на "сигналы" от уважаемых в обществе людей на других, не менее уважаемых. Но в СССР, как и в любой другой стране, подобная информация подлежала обязательной проверке. Ярчайший пример - Королев. При проверке, а "копали" серьезно, всплывало множество других фактов, весьма живописно дополнивших обвинительное заключение.

Кроме доносов были и прямые обвинения. Как пример: писатель Феликс Чуев вспоминал беседу с Г.Ф. Байдуковым, в которой тот рассказал ему о выступлении С.А. Леваневского в 1935 году на совещании у И.В. Сталина после неудачной попытки перелета через Северный полюс:
«Товарищ Сталин, я хочу сделать официальное заявление. Я хочу официально заявить и прошу записать мое заявление. Я считаю Туполева вредителем. Убежден, что он сознательно делает самолеты, которые отказывают в самый ответственный момент».

Вот это да!!! Оказывается, конструктор виноват: в неправильном пилотировании самолета, в некачественном и непрофессиональном обслуживании, виноват конструктор в плохом авиационном бензине, некачественном моторном масле. Оказывается конструктор виноват в отсутствие в стране хороших летчиков, умеющих летать на новых самолетах.

Сравнивать уровень жизни в "шараге" и на воле не стану. Слишком цинично. Заключение есть заключение. Скажу только, что конструктора получали зарплату и выезжали в частые командировки на заводы, конечно не под конвоем, но в сопровождении.

О масштабах

В этом вопросе нам на помощь придет Л. Берия. В своем письме от 4 июля 1939 года на имя И. Сталина он пишет следующее:
«Организованное в 1939 г. при НКВД СССР Особое техническое бюро в настоящее время состоит из 7-ми основных производственных групп:

1) самолетостроение,
2) авиадизелестроение,
3) судостроение,
4) артиллерия,
5) порохов,
6) отравляющих веществ,
7) броневых сталей.
В указанных группах работают 316 специалистов».

Итак, в "одной из самых мерзких форм ГУЛАГа" трудится 316 человек. На весь СССР. Тут самое время вспомнить Солженицина с его "стали инженеров косяками гнать", но нужно учитывать, что Берия учел толь лучших из лучших 316 ведущих специалистов, то есть в каждой группе 45 человек, это не считая чертежников, расчетчиков, и прочих.

Изображение
ГУЛАГ (историко-социологический аспект). В. Земсков

Если вы подумаете, что это самые светлые умы, за которыми НКВД устраивала охоту, то ошибетесь. Из всех Нобелевских лауреатов "репрессиям" подвергся только Л. Ландау. Причем по чисто политическим основаниям - изготовил листовки, в которых сравнивал Гитлера и Сталина, что не далеко от истины, призывал к свержению последнего.

Точных данных по количеству инженеров и конструкторов в СССР 30-х годов найти сложно. Обнаружились данные только по предприятиям подведомственным наркомату машиностроения. И то, цифра обобщает всех людей с высшим образованием. Таковых на 1937 год насчитывалось 253 000 человек во всем СССР.

Про репрессированную элиту

Возьмем книгу В. Земского и посмотрим данные заключенных по годам. Тут сразу бросается в глаза, что число людей с высшим образованием, подвергшихся репрессиям, крайне незначительно. Максимальный процент не превышает 2,1 от общего числа заключенных (не 21, а два целых и одна десятая), но нужно учитывать, что это были самые «инженерные сливки».
1935 год - 4936 человек;
1936 - 6799;
1937 - 8619;
1938 - 10960.

В заключение приведу следующее высказывание старшего научного сотрудника Института российской истории РАН Михаила Морукова:
Особые технические бюро по сути своей являлись организациями, предназначенными для выполнения чрезвычайных задач в максимально сжатые сроки. Подчеркну, что никогда не было цели заменить ими обычные конструкторские бюро. Именно поэтому ОТБ не имели собственной проектной инициативы, они были призваны дополнить собой повседневную деятельность КБ соответствующего профиля.

Таким образом, можно сделать вывод, что стенания про "репрессированную" элиту советского общества являются чуточку, совсем-совсем, натянутыми. Организация руководством СССР шарашек являло собой не "порабощение" ученых, а вынужденную меру, направленную на сохранение профессиональной пригодности высококвалифицированных специалистов.

Специалисты же попадали туда по целому ряду причин. Нам стоит учесть, что атмосфера противостояния социалистического и капиталистического общества, доносительство и прямые обвинения во вредительстве со стороны других специалистов - все это сыграло серьезную роль в судьбе целого ряда выдающихся ученых. Что кажется "безобидными" шалостями в наше время, в то могло быть истолковано с далеко идущими последствиями. И не только в СССР - вспомним проект "Манхеттен", та же шарашка. Только американская.
Вероятности отрицать не могу, достоверности не вижу. М. Ломоносов

Аватара пользователя
Автор темы
Gosha
Сообщений в теме: 7
Всего сообщений: 17812
Зарегистрирован: 25.08.2012
Откуда: Moscow
 Re: Репрессии в СССР к сотрудничавшим с немцами

Сообщение Gosha »

* * *

Мандерстам встретился с Вернером в его кабинете, где произошла бурная сцена. „Он сказал мне, что весь мой доклад полон лжи. Он стучал кулаком по столу и кричал, что все написанное мною необъективно. Беда заключалась в том, что на самом деле это было слишком, чрезвычайно объективно", — говорит Мандерстам. Встреча кончилась тем, что Вернер выгнал майора из кабинета и послал официальную жалобу, в которой требовал увольнения Мандерстама из УОО. Однако глава УОО, Колин Габбинс, стоял за своих людей и не допустил этого жертвоприношения.
Вернер выставил резкий аргумент против гуманного отношения Селборна: „Эти люди служили в немецких войсках, и у нас нет иных доказательств, помимо их собственных утверждений, что они делали это против своего желания. Я думаю, что мы не можем позволить себе проявлять сентиментальность в этом вопросе." Он сомневался „хотим ли мы постоянно обременять себя таким количеством этих рус- ких". Как и Иден, он чувствовал, что ,нам здесь они не нужны". Он беспокоился о том, что „мы запутаемся с русскими, если они начнут подозревать нас в покровительстве кому- либо из антисоветчиков". Наконец, он привел аргумент, который впоследствии перевесил все другие и сделался главным оправданием этой политики. Он считал, что если Великобритания будет чинить препятствия возвращению этих людей, это может „повлиять на добрую волю Советского Союза от которого зависит судьба многих английских военнопленных'.'


Эти соображения породили, как и водится, целую цепь распоряжений постоянному заместителю Министра Иностранных Дел Александру Кадогану, который писал: „Я против воли прихожу к заключению, что мы должны будем выдать этих людей Советам, если они этого потребуют". Иден выразил свое одобрение 26 июля, попросив своих сотрудников составить ему проект письма к лорду Селборну, „которому, я полагаю, следует ответить".
В тот же день этот вопрос рассматривался премьер-министром Уинстоном Черчиллем, получившем от Селсборна сокращенный вариант того, что тот послал Идену. Первое, что сделал Черчилль, это выразил сочувствие протесту Селборна, и немедленно, того же 26 июля написал Идену: „Я думаю, что мы рассматривали этот вопрос в Кабинете министров слишком обще и что точка зрения Министра военной экономики должна, конечно, быть поставлена на обсуждение. Даже если мы пойдем на какой-нибудь компромисс (с советским правительством), следует пустить в ход машину всевозможных проволочек. Я думаю, на долю этих людей выпали непосильные испытания."

Однако Иден был твердо намерен добиться от Кабинета согласия на политику насильственной репатриации. В начале августа он ответил Селборну, перечислив „ряд веских причин", побуждающих придерживаться первоначального решения. „Я понимаю, что многие из этих людей, очевидно,
очень страдали, когда находились в руках немцев, — писал он, — но факт остается фактом: в конце концов, их присутствие в немецких вооруженных силах ослабляло наши собственные силы... С моей точки зрения, эти люди должны объяснить свое присутствие в немецкой армии своим собственным властям, и мы не можем отказать нашим союзникам в праве рассчитываться с собственными подданными и поступать с ними в соответствии с собственными правилами."

Идея, что русские смогут „объяснить" советской сталинской полиции причины своей службы в немецкой армии, была, конечно, абсолютно абсурдной, и можно только предположить, что Иден просто закрыл глаза на то, что он знал об истинной природе этого режима и его охранителей —сотрудников НКВД. Вместе со своим письмом он послал Селборну копию длинного доклада премьер-министру, датированного 2-м августа, который был официальным ответом на короткую записку Черчилля от 26 июля.

„В последнее время я неоднократно обдумывал этот трудный вопрос", — писал Иден, но он приходил к твердому заключению, что жизненно необходимо придерживаться твердого решения и отослать русских домой, хотят они этого или нет, и насильно, если понадобится. В отличие от Селборна и Черчилля, которые, казалось, принимали во внимание перенесенные русскими страдания и нажим, заставивший их поступить на службу к нацистам. Иден по отношению к ним высказывал мало сочувствия. „Они были взяты в плен во время службы в военных или военизированных немецких частях, чьи действия во Франции зачастую были отвратительны", писал он. И он приходил к выводу: „мы не можем позволить себе проявлять в этом вопросе сентиментальность".

„Естественно, мы не хотим быть постоянно обремененными этими людьми", — продолжал Иден. Отказ вернуть их может привести к серьезным осложнениям в наших отношениях с советским правительством: „Как бы то ни было, у нас нет права поступать таким образом и они не поймут наших гуманистических мотивов. Они лишь поймут, что мы относимся к ним иначе, чем к другим союзным правительствам в этом вопросе и это вызовет самые большие подозрения с их стороны." Он чувствовал, что Великобритания оказалась бы в уязвимом положении, если бы она стала навязывать Советскому Союзу способы наказания предателей, и что „нас не касается, какие меры любое союзное правительство, в том числе
и советское правительство, предпримет в отношении своих собственных граждан".

В последнем аргументе Идена была своя логика. Он отмечал, что в восточной части Германии и в Польше находится до-вольно много американских и английских военнопленных. Красная Армия быстро продвигается к этим районам, и очень вероятно, что вскоре она вторгнется в них и освободит пленных. Эта ситуация беспокоила многих на Западе. Иден писал: „Очень важно, чтобы с ними хорошо обращались и вернули их как можно скорее. Поэтому мы должны во многом положиться на добрую волю Советов, ибо если мы будем чинить препятствия возвращению их собственных граждан, я уверен, это будет способствовать их нежеланию помочь нам получить наших военнопленных."

Тем не менее Черчилль решил снова поставить вопрос на обсуждение Кабинета. Между тем, 23 августа Министерство Иностранных Дел получило письмо от советского посла Федора Гусева, в котором тот сообщал, что если его правительство настоятельно требует получения военнопленных и просит Великобританию как можно скорее подготовить суда для их транспортировки. Последнее требование не понравилось Великобритании, чьи суда выполняли напряженную работу по перевозке людей и грузов через Атлантику и Ла-Манш. На следующий день возникли новые затруднения. Старший министр Министерства Обороны П. Дж.

Григ был обеспокоен всем этим делом. Он писал Идену:
Мы стоим перед очевидной дилеммой. Если мы сделаем так, как хотят русские, и выдадим им всех этих военнопленных, невзирая на их желание, мы сделаем то, на что указывал Селборн в своей записке от 25 июля, то есть пошлем некоторых из них на смерть. И хотя, как Вы отметили, мы не можем во время войны позволить себе быть сентиментальными, я признаюсь, что считаю такую перспективу отвратительной и думаю, что общественное мнение будет испытывать то же самое чувство. Существует также опасность, что если мы выдадим этих людей, наши собственные люди, находящиеся в немецких руках, будут подвергнуты репрессиям, Но я думаю, что этот риск, вероятно, сравнительно невелик, ибо у немцев достаточно проблем и без того, чтобы обращать внимание на то, что происходит с русскими, которых они вынудили служить в немецкой армии.
С другой стороны, если мы не сделаем, как хотят русские, может возникнуть опасность, что они не будут готовы сотрудничать с нами в деле скорейшей пересылки нам наших собственных и других военнопленных, которые попали к ним, когда они вошли в Германию. Конечно, общественное мнение в нашей стране будет резко и справедливо реагировать на всякую задержку с прибытием домой наших военнопленных и на всякие лишние, не вызванные необходимостью, лишения для них, так что если перед нами стоит выбор между лишениями для наших и смертью для русских, то решение не оставляет сомнений. Однако, признаюсь, я вовсе не убежден, что как бы мы ни поступили, русские в вопросе немедленной отправки наших пленных на Запад приложат максимум усилий, либо поступят с ними каким-либо особым образом. Во всяком случае дилемма эта настолько сложна, что я со своей стороны был бы рад, если бы Кабинет отрегулировал ее решение. Если мы выдадим русских военнопленных на смерть, это будет сделано военными властями, которые поступят так по моим инструкциям, и я имею право просить правительство высказать свое взвешенное решение по этому очень неприятному делу.

Энтони Идену было поручено подготовить отчет Кабинета, который и был готов 3-го сентября. Он писал, что число советских военнопленных в Великобритании достигало теперь трех тысяч семисот пятидесяти человек и что необходимо срочно решить их участь. Он осознал силу аргумента Г рига и Селборна, что „если мы сделаем так, как хочет советское правительство, и вернем всех этих военнопленных в Советский Союз, хотят ли они возвращаться туда или нет, мы многих из них пошлем на смерть". Но Иден ни в чем не переменил своего решения и по-прежнему считал, что отправить русских военнопленных в Советский Союз необходимо.

В отчете Идена гуманистический аспект проблемы затрагивался лишь мимоходом. Многие, — пишет он, — вступили в немецкую армию лишь „под сильным нажимом", и, возможно, что „по возвращении в Россию к ним будут применены жестокие меры". Но Иден уравновесил это робкое опасение, повторив свое прежнее заявление о том, что все эти люди были захвачены в плен во время службы в немецких частях, „чье поведение зачастую было отвратительно".

Здесь Иден не совсем точен. Некоторые взятые в плен русские не служили ни в каких немецких частях. В частности, русские женщины, поток которых в Англию все возрастал, служили лишь в качестве домашних работниц и обслуги. Правда, что поведение некоторых русских было отвратительно, но нельзя забывать, что другие вели себя в высшей степени достойно. Иден пытался возложить на русских коллективную ответственность, заставить их платить за поступки немногих своих соотечественников — людей, которые в любом случае действовали по принуждению и под угрозами. Он был несправедлив к тем русским, которые не делали ничего плохого.

Отправлено спустя 5 минут 31 секунду:
РАЗВИТИЕ ВОЕННО-УГОЛОВНОГО ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА В CCCР

МЕЖВОЕННЫЙ ПЕРИОД (1922—1941 гг.)

В связи с образованием в 1922 году СССР и принятием Конституции изменился и подход к уголовному законодательству. Теперь уголовное законодательство было разделено на два уровня: общесоюзный и республиканский. К общесоюзному уголовному законодательству относились три нормативных правовых акта: Основные начала уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик, Положение о воинских преступлениях и Положение о преступлениях государственных (контрреволюционных и особо для Союза ССР опасных преступлениях против порядка управления).


Республиканский уровень уголовного законодательства состоял из уголовных кодексов союзных республик (первоначально были 4 союзные республики, впоследствии их количество увеличилось до 6, максимальное число союзных республик достигало 16). В каждый уголовный кодекс союзной республики были инкорпорированы нормы общесоюзного уголовного законодательства. Так, Положение о воинских преступлениях было принято в 1924 году, а Уголовный кодекс РСФСР — в 1926 году, куда в качестве отдельной главы входили составы воинских преступлений.

В самом Уголовном кодексе РСФСР 1926 года подчёркивалось, что это не самостоятельный нормативный правовой акт, а редакция Уголовного кодекса 1922 года. Новый Уголовный кодекс был дополнен положениями о малозначительности деяния, об изменении обстановки, о сроках давности исполнения приговора, добровольном отказе от совершения преступления. Введён институт отягчающих и смягчающих обстоятельств, освобождения от наказания. В целом Уголовный кодекс РСФСР 1926 года имел более развитую Общую часть, что давало большие возможности для дифференциации и индивидуализации уголовной ответственности.

Категория наказания окончательно заменялась мерами социальной защиты, которые могли быть судебно-исправительного, медицинского либо медико-педагогического характера. Всего было предусмотрено 14 мер социальной защиты судебно-исправительного характера:
объявление врагом трудящихся с лишением гражданства Союза ССР и обязательное изгнание из его пределов; лишение свободы со строгой изоляцией;
лишение свободы без строгой изоляции;
принудительные работы без лишения свободы;
поражение в политических и отдельных гражданских правах;
удаление из пределов Союза ССР на определённый срок;
удаление из пределов РСФСР или отдельной местности с обязательным поселением в иных местностях или без этого, или с запрещением проживания в отдельных местностях или без этого;
увольнение от должности с запрещением занятия той или другой должности или без этого;
запрещение занятия той или иной деятельностью или промыслом; общественное порицание; конфискация имущества, полная или частичная;
денежный штраф;
предостережение;
возложение обязанности загладить причинённый вред.

Смертная казнь не входила в общую систему наказаний, особо оговаривалось, что она является исключительной мерой охраны государства трудящихся и применяется за наиболее тяжкие преступления, угрожающие основам советской власти и советского строя.

К мерам социальной защиты медицинского характера относились: принудительное лечение и помещение в лечебное заведение в соединении с изоляцией. К мерам социальной защиты медико-педагогического характера: отдача несовершеннолетнего на попечение родителей, родственников, если таковые имеют возможность его содержать, или иных лиц и учреждений и помещение в специальное лечебно-воспитательное заведение.

Условное осуждение перестало быть видом наказания и было закреплено как отдельный институт, а ссылка и высылка были отнесены к видам уголовного наказания. В Уголовном кодексе РСФСР 1926 года по-прежнему отсутствовали воинские наказания, за исключением примечания к статье 30, где было указанно, что принудительные работы без лишения свободы в отношении рядового и младшего начальствующего состава Красной армии заменяются содержанием в штрафных частях на срок, равный одной шестой назначенного по приговору срока принудительных работ. Учитывая, что максимальный срок принудительных работ составлял один год, содержание в штрафных частях не могло превышать двух месяцев. Все остальные меры социальной защиты могли применяться к военнослужащим в полном объёме.

В 1930 году штрафные воинские части были переименованы в военно-исправительные части, а в 1934 году расформированы ввиду нецелесообразности дальнейшего существования. Тем не менее в 1940 году было восстановлено наказание в виде направления в дисциплинарный батальон и воссозданы сами дисциплинарные батальоны, которые по своей сути воспроизводили институт русского дореволюционного военно-уголовного законодательства. В дисциплинарные батальоны направлялись за совершение воинского преступления рядовые, матросы, сержанты и старшины (рядовой и младший начальствующий состав) срочной службы или призванные из запаса на срок от 6 месяцев до 2 лет. Время пребывания в дисциплинарном батальоне в отличие от штрафных частей в срок военной службы не засчитывалось. С началом Великой Отечественной войны большинство дисциплинарных батальонов были расформированы, а лица, отбывавшие данный вид наказания, были освобождены из дисциплинарных частей и направлены в армию. Однако некоторые дисциплинарные батальоны продолжали действовать, например, в Дальневосточном военном округе.

Положение о воинских преступлениях 1924 года содержало новые составы преступлений: противозаконное насилие над гражданским населением, учинённое военнослужащими в военное время или при боевой обстановке, и противозаконное использование начальником своего подчинённого для обслуживания личных потребностей начальника или его семейства. В качестве самостоятельного состава выделялось самовольное оставление части. Побегу были уделены целых три статьи, а самовольная отлучка была исключена из числа преступлений. В новой редакции был сформулирован состав преступления «превышение должностных полномочий». Положение 1924 года содержало 18 основных составов преступлений, а включая квалифицированные — 46 составов.

Из наказаний лишение свободы применялось в 27 случаях, причём в большинстве случаев определялся только минимальный размер наказания. Смертная казнь была предусмотрена в 13 случаях, в основном за совершение преступлений в военное время, боевой обстановке или повлекших тяжкие последствия. Дисциплинарная ответственность была предусмотрена в 5 случаях, в основном за совершение преступлений при смягчающих обстоятельствах.

В качестве дополнительного наказания в четырёх случаях применялась конфискация имущества. В одном случае меры социальной защиты применялись «в судебном или дисциплинарном порядке» в зависимости «от существа дела по усмотрению военного начальника». Наказание за побег в военное время могло быть отложено до окончания военных действий, осуждённый при этом направлялся в действующие части армии или флота на должности по назначению военного командования. Таким образом, основным наказанием за воинские преступления являлось лишение свободы, воинские наказания за совершение воинских преступлений не были предусмотрены вообще. Советское законодательство продолжило традицию русского военно-уголовного законодательства, введя институт «условности» некоторых воинских преступлений, за которые была предусмотрена дисциплинарная ответственность, а также повысило роль командования в решении вопроса о привлечении лица к уголовной ответственности.

С принятием Уголовно-процессуального кодекса РСФСР 1922 года, Основ судоустройства Союза ССР и союзных республик 1924 года и Основ уголовного судопроизводства Союза СССР и союзных республик 1924 года было решено отказаться от военно-судебного законодательства. Вводился единый порядок привлечения к уголовной ответственности для всех граждан, включая военнослужащих. Все нормы, касавшиеся уголовного судопроизводства в военных трибуналах, были интегрированы в единый Уголовно-процессуальный кодекс.

Отдельными нормативными правовыми актами могли определяться только особенности производства в военно-судебных учреждениях. Как и уголовное законодательство, уголовно-процессуальное законодательство имело двухуровневый характер, состояло из общесоюзного и республиканского законодательства. Кроме того, отдельно выделялись нормы о судоустройстве, которые в отличие от дореволюционного законодательства не входили в состав уголовно-процессуального законодательства. Уголовно-процессуальное законодательство применялось к военнослужащим территориально по месту совершения преступления.

Введённый вновь порядок уголовного судопроизводства не сильно отличался от судебного и военно-судебного законодательства Российской империи. Уголовный процесс вёлся в протокольной форме. Стадиями уголовного процесса являлись дознание, предварительное следствие, производство в суде первой инстанции, кассационное производство, производство в порядке надзора, производство по вновь открывшимся обстоятельствам и исполнение приговора. Особенности уголовного судопроизводства в органах военной юстиции были изложены в Положении о военных трибуналах и военной прокуратуре 1926 года, в котором содержались нормы о правовом положении военных трибуналов и прокуратур, определялись подсудность и подследственность, порядок производства дел в военно-судебных учреждениях.

Среди особенностей производства дел в органах военной юстиции можно выделить следующие. Юрисдикция военных следственных органов ограничивалась территорией воинских частей, вне её пределов действовали общие органы дознания и предварительного следствия. Подсудность военным трибуналам была ограниченна, т.е. уголовные дела по некоторым преступлениям, не связанным с военной службой, могли быть направлены военными следователями и дознавателями в общие суды. По 11 составам из 19 Положения о воинских преступлениях 1924 года предварительное следствие было необязательно, сразу после проведения дознания дело могло быть направлено в военный трибунал. В остальных случаях предварительное следствие было обязательно, при этом органы дознания ограничивались только неотложными следственными действиями.

Приговоры военных трибуналов, действовавших в местностях, объявленных на военном положении, на театре военных действий, кассационному обжалованию не подлежали и могли быть отменены и изменены лишь в порядке надзора. В этом случае право приостановки приговоров, присуждавших к расстрелу, принадлежало революционному военному совету фронта, флота или армии, а где таковых не было — командующему. Положение содержало также некоторые другие особенности производства в военных трибуналах. В остальном военные следователи, прокуроры и военные трибуналы обязаны были руководствоваться общим уголовно-процессуальным законодательством.
Вероятности отрицать не могу, достоверности не вижу. М. Ломоносов

Аватара пользователя
Автор темы
Gosha
Сообщений в теме: 7
Всего сообщений: 17812
Зарегистрирован: 25.08.2012
Откуда: Moscow
 Re: Репрессии в СССР к сотрудничавшим с немцами

Сообщение Gosha »

ЗАИМСТВОВАНИЕ

«У России появился первый автомат Федорова, его приняли на вооружение, но не успели вооружить армию передовым оружием. После Октября все заглохло на двадцать лет. Сначала появился Советский Льюис ручной ДП, самозарядная винтовка и автоматическая винтовка, которую советская военная приемка на вооружение не приняла. В 1939 году началась война с Финляндией, финны имели хороший пистолет-пулемет Суоми, который был скопирован с немецкого автомата 1916 года. Финская война дола дорогу советскому автомату ППД».

Пистолет-пулемет M/31 (KP/-31) «Суоми» VS пистолета-пулемета Дегтярёва (ППД)

Изображение
Одним из первых представителей личного автоматического оружия в годы Первой мировой войны стал немецкий «автомат» MP-18, получивший в процессе модернизации прямой коробчатый магазин (MP-28), шахта которого располагалась сбоку (для более удобной стрельбы из положения лежа или в траншее). Отличительной особенностью этого образца является тонкая возвратно-боевая пружина и узнаваемый кожух ствола для предохранения руки стрелка от ожогов. Кожух ствола был необходим, поскольку удержание автомата за ствольную коробку препятствовало нормальному выбросу гильз.

Финский «Суоми» в наследство от MP-28 получил тонкую пружину ствольной коробки с собственной направляющей, а также стандартное деревянное ложе. Имели место и доработки: так, приемник магазина был перемещен в нижнюю часть ствольной коробки, а затвор стал легче и получил собственный ударник. Кроме того, у тыльника ствольной коробки располагалась рукоятка взведения с собственной возвратной пружиной. Это решения было принято для создания герметичности внутри ствольной коробки, поскольку сжатие воздуха при откате затвора позволяло замедлить цикл стрельбы, снижая таким образом отдачу и расход боеприпасов. Тем не менее подобная схема была очень чувствительна к загрязнению.

Изображение
Важно отметить, что работы над ППД и «Суоми» проходили параллельно с начала 30-х годов. В наследство от MP-28 светский «автомат» получил круглый тыльник ствольной коробки, что, не считая ложи и стандартного кожуха, оказалось единственным схожим между тремя образцами узлом. Советский аналог, в частности, имел отличную от M/31 и MP-18/28 форму затвора с фиксированным или подвижным ударником (в зависимости от модели), более сложный УСМ с переводчиком режимов стрельбы, а также широкую возвратную пружину с короткой направляющей, что снижало риск неисправности возвратного механизма. Более тяжелый затвор ППД позволил снизить скорострельность и сделать оружие менее чувствительным к загрязнению, однако отсутствие механизма замедления затвора повышало темп стрельбы (1000 выстрелов в минуту против 900 у M/31).

В ходе Советско-финской войны ППД получил доработанный барабанный магазин от «Суоми», что и придало двум образцам внешнее сходство, породив многочисленные обвинения в «плагиате». На деле, богатый опыт русского, а впоследствии и советского, оружейника, позволил Дегтярёву не просто создать ряд уникальных образцов вооружения, но также избежать многих ошибок, присущих зарубежным коллегам. Еще в начале XX века Дегтярёв принял участие в разработке перспективного автоматической винтовки Федорова, а наиболее совершенные системы тульского конструктора — ДК(ДШК) и РПД, до сих пор принимают участия в военных конфликтах по всему земному шару.

Изображение
К сожалению, несмотря на более высокую технологичность, в массовом производстве ППД находился всего один год - 1940-й. Тем не менее именно «автомат Дегтярёва» одним из первых встретил Великую Отечественную войну, находясь на вооружении пограничных войск НКВД.
Опыт Советско-финской войны показал необходимость в более широком производстве легкого автоматического оружия, и уже в начале Великой Отечественной войны Советская армия обладала новым «автоматом» системы Шпагина. ППШ оказался более грубым в изготовлении, однако широкое применение штамповки позволило сократить затраты времени и материала на изготовление оружия, что и стало определяющим фактором в выборе основной системы.
Вероятности отрицать не могу, достоверности не вижу. М. Ломоносов

Аватара пользователя
Автор темы
Gosha
Сообщений в теме: 7
Всего сообщений: 17812
Зарегистрирован: 25.08.2012
Откуда: Moscow
 Re: Репрессии в СССР к сотрудничавшим с немцами

Сообщение Gosha »

Изображение
Хуго Шмайссер (Hugo Schmeisser, 1884-1953) — немецкий конструктор оружия и предприниматель, потомственный оружейник. Прославился разработкой нескольких ранних автоматических пистолетов для фирмы Bergmann, одного из первых серийных пистолетов-пулеметов МР 18 (его приоритет не без оснований оспаривают итальянцы с OVP-1918 и Beretta-1918).

Что создал Хуго Шмайссер во время работы на «Ижмаше»

«Оказывается потомственный оружейник, занимался на «Ижмаше» проектированием дуршлагов – это официально, а неофициально он консультировал советских конструкторов самоучек».

Оккупировавшие в апреле 1945 года тюрингский Зуль американцы, по данным историков, без особого интереса отнеслись к конструкторскими разработками оружия братьев Хуго и Ханса Шмайссеров в частности, и фирмы «Хенель», где те работали, в целом. Для янки, помимо прочих претензий, штурмовая винтовка StG 44 была слишком громоздкой, тяжелой и малонадежной. Союзники польстились только на продукцию и технику предприятия – он вывезли оттуда свыше тысячи пистолетов-пулеметов, сотни ружей и порядка 500 тысяч патронов, десятки мотоциклов и велосипедов. Производственные мощности, здания фирмы – все это их не интересовало. С февраля 1945 года столь ценная инфраструктура поступила в распоряжение СССР по союзному договору о репатриации.

В отличие от союзников Советы разработками Хуго Шмайссера заинтересовались. Всю конструкторскую и технологическую документацию «Хенеля», касающуюся проектов всех видов вооружения, специалисты советской группы войск незамедлительно изъяли вместе с оставшимся вооружением (в том числе, сотней винтовок StG 44) и боеприпасами. С октября того же года Хуго Шмайссер вместе с другими известными германскими конструкторами стал работать в комиссии по отбору интересующих СССР технологий и образцов немецкого вооружения. У него не было другого выхода – в уже национализированной на тот момент компании «Хенель» Хуго Шмайссер, в отличие от брата Ханса, оказался невостребованным. Необходимостью содержать семью объяснялось и его согласие отправиться в «командировку» в Советский Союз.

Что он здесь делал

В действительности, у Хуго Шмайссера не было выбора не только в материальном плане – даже если бы он захотел прозябать не у дел в послевоенной Германии, его бы все равно забрали в СССР – немецкие специалисты, считавшиеся особо ценными работниками, которые могли бы помочь Советскому Союзу своими знаниями или навыками, репатриировались сотнями, вместе с семьями, вне зависимости от их желания (доходило до курьезов – одному спецу даже разрешили взять с собой в СССР корову, к которой он прикипел душой на родине).

Хуго Шмайссер жил в Ижевске с октября 1946 года один, без семьи. Работал на ижевском заводе в составе группы немецких коллег-конструкторов, таких же, как и он сам, репатриантов. Судя по данным историков, германских специалистов к разработкам стратегически важного советского вооружения не привлекали – со временем всех репатриантов рано или поздно пришлось бы возвращать на родину, и раскрывать секреты советской конструкторской мысли им никто не собирался. Шмайссер вместе с коллегами работал по направлениям, связанным с конверсией послевоенного советского производства, они консультировали молодых конструкторов стрелкового вооружения «Ижмаша».

Судя по архивным документам, Шмайссера советские специалисты ценили невысоко – специальное техническое образование у него отсутствовало, и он этим пользовался, постоянно отказываясь от поручений. В результате его как дельного конструктора для «Ижмаша» в сентябре 1949 года признали недееспособным. Историки-конспирологи склонны полагать, что эта дата совпадает с началом работы над АК-46 Михаила Калашникова. Якобы советский конструктор под руководством немецкого коллеги взял для своего автомата все лучшее, что было у винтовки Шмайссера. Документы утверждают обратное – в конструкторские группы по созданию автоматического оружия для ВС СССР немцев принципиально не включали, но у них все что можно тащили.

Известный советский конструктор оружия Евгений Драгунов вспоминал, что Хуго Шмайссер как специалист совсем не впечатлял – пассивный в работе, пожилой (ему было за 60), больной человек. В СССР Шмайссер пробыл почти 6 лет, потом ему разрешили уехать в Германию. Столь длительный срок пребывания репатриированного в Советском Союзе связывают вовсе не с тем, что он был особо ценен, а с обычной для того времени бессистемностью процесса: никакого определенного порядка в том, кого из немцев и когда отправлять обратно в Германию, в СССР не существовало.

В сентябре 1953 году, после непродолжительной жизни в ГДР (на родине), Шмайссер умер, в нищете и безвестности, – не выдержал операцию на легких (зарезали пожилого человека 69 лет).
Вероятности отрицать не могу, достоверности не вижу. М. Ломоносов

Ответить Пред. темаСлед. тема
  • Похожие темы
    Ответы
    Просмотры
    Последнее сообщение

Вернуться в «Вторая мировая война»