
Яков Шифф героя Революций нужно знать в лицо.
О Кишиневском погроме и его международных последствиях.
В то время, при неграмотном и крайне невежественном населении всей Бессарабии, в Кишиневе жило: 50 тыс. евреев, 50 тыс. молдаван, 8 тыс. «русских» (большей частью украинцев, но этого тогда не различали) и сколько-то остальных. Главные силы погрома, "погромщики были в основном молдаване"(190). Кишиневский погром начался 6 апреля 1903 – на последний день еврейской Пасхи и в первый день православной...
Прибегнем к единственному документу, основанному на тщательном расследовании и по прямым следам событий, – Обвинительному акту, составленному прокурором местного суда В.Н. Горемыкиным, «который не привлек к делу ни одного еврея в качестве обвиняемого, что вызвало резкие выпады против него в реакционной печати» (192). (Как мы увидим, суд заседал сперва закрыто, чтобы "не разжигать страсти", – и акт впервые был опубликован за границей, в штутгартском эмигрантском "Освобождении" (193).)
Акт начинает с "обычны[х] столкновени[й] между евреями и христианами, всегда происходивши[х] за последние годы на Пасху" и с "нерасположени[я] местного христианского населения к евреям". И вот уже "недели за две до Пасхи... в Кишиневе стали циркулировать слухи об имеющемся быть на предстоящих праздниках избиении евреев". – Тут поджигающую роль сыграла и газета "Бессарабец" (редактор Крушеван), печатавшая "в течение последнего времени изо дня в день резкие статьи антиеврейского направления, не проходившие безследно... среди приказчиков, мелких писцов и т. п. малокультурного люда Бессарабии. Последними вызывающими статьями "Бессарабца" были сообщения об убийстве в п. Дубоссарах христианского мальчика, совершенном будто бы евреями с ритуальными целями"...
И что же кишиневская полиция? – "Не придавая особого значения упомянутым" слухам, и несмотря на то, что "за последние годы постоянно в это время повторялись драки между еврейским и христианским населением, кишиневская полиция не предприняла каких-либо исключительных мер предупреждения", лишь усилила "на праздники наряд[ы] в местах предполагавшегося наибольшего скопления" за счет добавки и военных патрулей из местного гарнизона (195). Полицмейстер не дал энергичных ясных инструкций полицейским чинам...
6 апреля на улицах "праздный народ", "много подростков", в 4-м часу дня среди толпы и пьяные. Тут мальчишки стали бросать камни в окна ближних еврейских домов, дальше сильней, а когда пристав с околоточным пытались задержать одного, то и сами "были осыпаны каменьями". Затем появились и взрослые. "Неприятие полицией энергичных мер к немедленному подавлению безпорядков" повело к разгрому двух еврейских лавок и нескольких рундуков. К вечеру безпорядки стихли, "никаких насилий над личностью евреев в этот день произведено не было", а полиция арестовала за этот день 60 человек.
Однако "с утра, 7 апреля, христианское население... сильно волнуясь, стало собираться в разных местах города и на окраинах небольшими группами, которые вступали с евреями в столкновения, принимавшие все более и более острый характер". Так же с раннего утра на Новом базаре "собралось человек свыше 100 евреев, вооруженных для самозащиты дрючками, кольями и некоторые даже ружьями, из которых по временам стреляли". У христиан огнестрельного оружия не было. Евреи говорили: "вчера вы русских не разгоняли, сегодня мы сами будем защищаться". И некоторые евреи "имели при себе... и бутылки с серной кислотой, коей они и плескали в проходящих христиан". (Аптеками традиционно владели евреи.)
"Слухи о насилиях, чинимых евреями над христианами, быстро стали распространяться по городу и, переходя из уст в уста в преувеличенном виде, сильно раздражали христианское население": "избили" передавалось как "убили", и будто евреи ограбили старый собор и убили священника. И вот "в разных частях города многочисленные партии, человек в 15-20 христиан каждая, почти исключительно чернорабочих, имея впереди себя мальчиков, бросавших в окна камни и кричавших, начали сплошь громить еврейские лавки, дома и жилища, разбивая и уничтожая находящееся там имущество. Группы эти пополнялись гуляющим народом", увеличивались, и к 2-3 часам "район безпорядков... обнимал уже большую часть города"; "те дома, в окна коих были выставлены иконы и кресты, безчинствующими не трогались". В громимых "помещениях имущество подвергалось немедленно полному уничтожению", а товар, выбрасываемый из лавок, "частью уничтожался на месте, частью расхищался лицами, следовавшими за громилами". И до того дошли, что "в еврейских молитвенных домах произведено было полное разрушение, а священные их свитки (тора) выбрасывались на улицу в изорванном виде". И уж разумеется, громились винные лавки, "часть вина выпускалась на улицу, часть же на месте распивалась безчинствующими"...
Часть евреев, вооружась револьверами, прибегла к самозащите и начала стрелять в громил... из-за угла, из-за заборов, с балкона... безцельно и неумело, так что выстрелы эти, не принеся евреям ни малейшей помощи", только вызвали у громил "дикий разгул страстей. Толпа громил озверела, и всюду, где раздавались выстрелы, она немедленно врывалась и разносила все в дребезги, чиня насилия над попадавшимися там евреями". И "особенно роковым для евреев" был "выстрел, коим был убит русский мальчик Останов". С 1-2 часов дня "насилия над евреями принимали все более и более тяжелый характер", а с 5 часов сопровождались "целым рядом убийств".
В 3 с половиной часа дня окончательно растерявшийся губернатор фон-Раабен сдал командование начальнику гарнизона генералу Бекману, "с правом употребления оружия". Бекман тотчас разделил город на участки и стал передвигать части, до тех пор "безсистемно разбросанны[е] по городу". "С этого же времени войска начали производить массовые аресты безчинствующих" и принимали энергичные меры. К ночи погром в городе стих. Если бы Николай II закрутил "гайки по-сталински", то 1905-1907 годов не было, возможно Россия выиграла Японскую и Великую войну, не было бы Совдепии, а Ленин сидел бы в Шушенском - не в Швейцарии.
Мобильная версия
