Анализ статьи Путина по истории Второй Мировой Войны

Идем дальше. Власти Прибалтики так или иначе должны были объяснить населению республик, суть происходивших событий. Это же не просто так, правительство подает в отставку, а тут еще и советские войска входят.
И вот как это было.
Литва. Сначала это:

«ЗАЯВЛЕНИЕ ПРАВИТЕЛЬСТВА ЛИТВЫ ОБ ОТЪЕЗДЕ ЗА ГРАНИЦУ
ПРЕЗИДЕНТА РЕСПУБЛИКИ А. СМЕТОНЫ

16 июня 1940 г.

Вчера, 15 июня, президент Республики Антанас Сметона отбыл за границу.
Его отъезд при создавшихся обстоятельствах правительство считает отставкой
с поста президента Республики. Обязанности президента Республики в соответствии
со ст. 72 Конституции Литвы исполняет премьер-министр Антанас Меркис*.

Пер. с лит. яз.

"Uetuvos aidas”. — 1940. — Birzelio 17.
Опубл.: Taryby Taldzlos... — P. 77.»
А затем это:

«ОБРАЩЕНИЕ ПО РАДИО ИСПОЛНЯЮЩЕГО ОБЯЗАННОСТИ ПРЕЗИДЕНТА

ЛИТОВСКОЙ РЕСПУБЛИКИ ПРЕМЬЕР-МИНИСТРА А. МЕРКИСА

16 июня 1940 г.

Дорогие литовцы и все жители Литовской Республики, необыкновенно
быстрое развитие международных событий в последние дни сказалось и в нашем
крае. Сообщениями по радио и в печати все вы проинформированы о событиях,
которые в эти дни коснулись нашего края.

Имея в виду важнейшие жизненные интересы нашего народа, а именно самые
необходимые условия мирного и спокойного созидательного труда, мы должны
расценивать и эту новую создавшуюся ситуацию. Мы уверены, что прибытие
новых воинских частей из Советского Союза в Литву произошло именно в целях
большей безопасности самой Литвы и Советского Союза. Поэтому эта армия
пришла к нам как дружественная союзная армия. Так она была встречена нашей
армией, так она и трактуется. Все жители края должны это понимать и
расценивать именно так. С точки зрения договора о взаимопомощи увеличение
контингента военных сил в Литве в настоящее время является вполне понятным.
Наши внутренние социальные, культурные, экономические и политические
дела не должны быть этим затронуты.

Главное, что заботит правительство края, - это порядок и сохранение спокойствия,
нормальная работа без малейшего нарушения во всех государственных
учреждениях, на предприятиях и во всем частном хозяйстве. Условия хозяйственной
и творческой работы в Литве не будут нарушены при добросовестном
выполнении всеми должностными лицами своих обязанностей, как до сих
пор, и при выполнении широкой общественностью их указаний. Поэтому нор-
мальная работа в учреждениях, на предприятиях, в мастерских, на фабриках,
в хозяйствах и дома должна и впредь спокойно выполняться. Это основное
требование нынешнего момента.

Достойная, древняя, прекрасная история литовской нации, ее большие успехи
во всех областях после возвращения независимости, способность литовской
нации творчески проявлять себя во всех областях глубоко укоренились в нашем
сознании.

В заключение хочу заявить, что я нисколько не сомневаюсь, что руководство
нашего края сумеет сочетать жизненные его интересы с условиями, диктуемыми
развитием нынешних международных событий. Поэтому - больше уверенности
в себе, больше реальности в оценке положения. Сейчас особенно нужно избегать
необоснованных слухов, которые создают панику и уныние. Наоборот, в будущее
надо смотреть с доверием и о положении слушать информации только по ответственным
и авторитетным источникам.

Пер. с лит. яз.

LietuTos aidas. — 1940. — Birzelio 17.
Опубл.: Tiryby valdzios... — P. 77—78.»

Вопрос: а где тут оккупация? Если президент Литвы положительно относится к вводу советских войск на территорию Литвы. Если, вместо сопротивления диктату СССР он заявляет, что «эта армия
пришла к нам как дружественная союзная армия. Так она была встречена нашей
армией, так она и трактуется.»

Латвия.

«СООБЩЕНИЕ ЛАТВИЙСКОГО ТЕЛЕГРАФНОГО АГЕНТСТВА

17 июня 1940 г.*

Рига, 17 июня. После получения 16 июня заявления Советского правительства
правительство [Латвии] немедленно собралось на чрезвычайное заседание
под руководством президента страны д-ра Карла Ульманиса. Правительство приняло
решение сообщить Советскому правительству, что в духе того же полного
доверия, с каким оно доныне выполняло Пакт о взаимопомощи, оно согласилось
на требование Советского правительства ввести в Латвию советские воинские
части. После этого правительство в полном составе подало президенту страны
прошение об отставке. Президент страны обязал всех министров возглавлять
вверенные им учреждения до сформирования нового правительства.

Уполномоченный представитель латвийской армии ночью выехал на границу,
чтобы условиться с уполномоченным советских войск о порядке ввода войск.

Первые советские части ранним утром 17 июня перешли латвийскую границу.

Сегодня в 10 час. утра правительство вновь собралось на заседание под руководством
президента страны д-ра Карла Ульманиса. На заседании было принято
решение о защите интересов вкладчиков. В момент закрытия редакции заседание
правительства продолжалось.

Пер. с лат. яэ.

Газ. Valdibas V6stnesis. — 1940. — 17 июня.»

Вопрос: а где же тут оккупация, если правительство Латвии приняло решение согласиться с вводом советских войск на территорию Латвии?

Нет свидетельств того, что эстонские власти объясняли своему населению суть происходивших событий. Но есть вот это:

«ПРОТОКОЛ СОГЛАШЕНИЯ МЕЖДУ ПРЕДСТАВИТЕЛЯМИ

КОМАНДОВАНИЯ КРАСНОЙ АРМИИ, С ОДНОЙ СТОЮНЫ,

И КОМАНДОВАНИЯ ЭСТОНСКОЙ АРМИИ - С ДРУГОЙ СТОЮНЫ

17 июня 1940 г.

Со стороны командования Красной Армии генерал армии товарищ Мерецков,
со стороны Эстонской Армии генерал дивизии господин Лайдонер приняли условия
по нижеследующим пунктам:

1. Допустить размещение войск Красной Армии на территории Эстонской
Республики в нижеследующих районах:

1. Западного приморского побережья до линии Таллинн, Раппель, Виртсу;

2. Нурме, Пернов, Мойзекюля Ула, Кабли, Цинтенгоф;

3. Ристикюля, Карукюля, Мыйзакюйля;

4. Раквере, Тапа, Клейн;

5. Пайуе, Ароюоля, Сооливере, Тамси;

6. Мз. Старо-Вайдома, Пяйдре, Немме и в городе Вильянди;

7.0з. Вейс-Ярвь, Вейкеворокюля, Коркюль, Мз. Бенгоф и в городе Терва;

8. Валк, п. Гаука, Верро, Мз. Каролен;

9. Мз. Куккулин, ст. Вапрамяе, Мора, Вягвере и в городе Тарту;

10. Иевве, Кренгольм, Нарва, Нарва-Иоэсу, Силламяги, рзд. Орро;

11. Острова Вормс, Моон и полуострова Суроп, а также и все пункты, занимаемые
войсками Красной Армии по основному договору;

12. Острова Вульф и Нарген.

2. Представители Эстонского командования согласились:

1. Всей Эстонской авиацией воздержаться от полетов над Республикой
в течение 14 дней от подписания настоящего соглашения.

2. Предоставить Советскому командованию в Эстонии возможность наиболее
полного использования железнодорожного и других видов транспорта
для перевозок войск и всяких грузов, в том числе и горючего,
до пунктов дислокации советских войск и пропускать советские эшелоны
поездов с грузами в районе размещения войск Красной Армии в Эстонии.
Взаимные расчеты за пользование железной дорогой производить
по предъявлении счетов через торгпредство Союза ССР в Эстонии.

3. В связи с ростом масштаба перевозок по железной дороге для частей Красной
Армии в Эстонии предоставить возможность Советскому командованию
иметь военных комендантов с аппаратами на основных железнодорожных
узлах: Таллинн, Пернов, Валк, Тарту, Тапс, Нарва.

4. Обеспечить возможность беспрепятственно отводить годные участки
земли под аэродромы и посадочные площадки в местах по указанию командования
советских войск в Эстонии.

5. Для постановки службы управления советскими войсками в Эстонии и
службы ВНОС иметь советских представителей командования на телефонно
-телеграфных узлах: Таллинн, Хаапсалю, Пернов, Валк, Вильянди,
Верро, Тапа, Раквере, Нарва, Тарту, Печора, Изборск.

6. Предоставить Советскому командованию в Эстонии право найма рабочей
силы из местного населения для строительства и оборудования
аэродромов и площадок.

7. Предоставить возможность начальникам снабжения .советских войск
(не ниже начальника снабжения дивизии) закупки отдельных видов
продовольствия и фуража из свободных ресурсов Эстонии.

8. Для освещения гарнизонов и аэродромов советских войск в Эстонии предоставить
им возможность пользоваться электроэнергией.

9. Во избежание недоразумений и провокаций в течение 48 часов от подписания
соглашения изъять оружие у всего гражданского населения Эстонии
и хранить его на эстонских военных складах.

10. В случаях необходимости, по требованию советского командования,
настоящая дислокация советских войск может быть пересмотрена.

Настоящий протокол составлен от руки в трех экземплярах на 5 страницах,
сегодня 17 июня ...15 часов. Подписали:

АВП СССР, ф. 03а — Эстония, д. 029.

Представитель Советского командования
генерал армии Мерецков
Представитель Эстонского командования
генерал дивизии Лайдонер»

Судьба этого генерала дивизии Лайдонера не завидная. Ссылка уже в июле 1940 года, тюрьмы, где и помер.

Сообщение **Gosha** » 17 июл 2020, 11:08

Начало Великой Отечественной войны стало временем большой измены, можно бы сказать триумфом пятой колонны над СССР, эта 5 колонна пронизала все от Кремля и вплоть до простых солдат РККА. Я уже как-то писал о событиях в ПРИБОВО и о начале войны с войсками созданного СЗФ, где немцы выполнили поставленные задачи на 100%,а СЗФ просто развалился.

Отдельно стоит отметить измену главы ВВС СЗВ генерала Ионова расстрелянного за свои подрывные действия, ранее была статья об факте его измены. В 70-80-х годах прошлого века среди интересующихся историей Великой Отечественной войны бродили упорные слухи о том, что в июне 41-го года литовцы отказались защищать свою землю от германских войск, подняли мятеж и, перебив советских офицеров, поставленных над ними, разбежались по домам. В наши дни выяснилось, что слухи эти возникли совсем не на пустом месте. Несмотря на замену на всех ключевых должностях литовских офицеров советскими.
Очень важный вопрос--почему основной удар группы армий «Центр» наносила танковая группа Гота через Литву, а не танки Гудериана через Брест?

Это был успех спецоперии 5-й колонны которая обеспечило предательство литовских частей Красной Армии. Части 29-го ТСК были ненадежными и небоеспособными, за исключением некоторых подразделений, укомплектованных выходцами из бедных рабочих и крестьянских семей. Это имеет большое значение--так как от прихода советской власти более всего пострадали солдаты и офицеры из буржуазных семей, а также религиозно настроенные литовцы. Одна из основных дивизий сыгравшая роль--179-я, находилась в лагере к северо-востоку от Вильнюса. Первоначально 184-й дивизией командовал генерал-майор В. Карвялис, в мае 1941 г. его заменил полковник М. В. Виноградов. Обе они были в составе 29-особого литовского корпуса. Им обоснованно недоверяли еще тогда. Карвялиса уличили в связях с немцами и заменили на русского командира, но 5 колонна оказалась на редкость живучей.

22 ИЮНЯ

Уже в первые часы войны в дивизиях 29-го ТСК началось массовое дезертирство и переход на сторону противника военнослужащих-литовцев со всеми сопутствующими такого рода событиям эксцессами: убийствами командиров и политработников, преднамеренным оставлением или выводом из строя матчасти, стрельбой "в спину" кадровым частям Красной Армии.
Солдат вермахта Фриц Бельке писал:
"Литовцы, вооруженные русскими орудиями, с восторгом маршируют рядом с нашими колоннами. Население выносит в ведрах питьевую воду".

Это предательство носило массовый характер--тысячи литовских солдат просто разбегались оставляя дороги и населенные пункты незащищенными. Арестованный генерал армии Д. Г. Павлов показал на допросе:
"25-го числа противник в направлении Вильно, по сведениям бежавших из Литвы, разгромил 5-ю механизированную дивизию, разбежалась национальная литовская дивизия, и механизированные части противника появились на правом фланге 21-го стрелкового корпуса".

Анализируя причины поражения, надо обязательно пояснить что о том, что "на левый фланг Кузнецовым (Прибалтийский военный округ) были поставлены литовские части, которые воевать не хотели. После первого нажима на левое крыло прибалтов литовские части перестреляли своих командиров и разбежались и это дало возможность немецким танковым частям нанести мне удар с Вильнюса. Если бы литовцы только разбегались, это было бы еще полбеды.

Многие подразделения 184-й и 179-й ТСД, где не желавшие служить Советской власти составляли большинство, ни в плен сдаваться, ни разбегаться по домам не стали, а при первой же возможности радостно поворачивали оружие против "красных оккупантов"

Из донесения командующего войсками Северо-Западного фронта наркому обороны маршалу С. К. Тимошенко (на 09:35 22 июня):
"Крупные силы танков и моторизованных частей прорываются на Друскеники. 128-я стрелковая дивизия большею частью окружена, точных сведений о ее состоянии нет. Ввиду того, что в Ораны стоит 184-я стрелковая дивизия, которая еще не укомплектована нашим составом полностью и является абсолютно ненадежной 179-я стрелковая дивизия в Венцяны также не укомплектована и ненадежна, также оцениваю 181-ю... поэтому на своем левом крыле и стыке с Павловым создать группировку для ликвидации прорыва не могу...

5-я танковая дивизия на восточном берегу р. Неман в районе Алитус будет обеспечивать отход 128-й стрелковой дивизии и прикрывать тыл 11-й армии от литовцев , а также не допускать переправы противника на восточный берег р. Неман севернее Друскеники".

В 22:20 22 июня штаб фронта докладывал наркому обороны С. К. Тимошенко уже так:
"Получился разрыве Западным фронтом, который закрыть не имею сил ввиду того, что бывшие пять территориальных дивизий мало боеспособны и самое главное - ненадежны (ОПАСАЮСЬ ИЗМЕНЫ)".

В конечном итоге, когда измена литовского корпуса из разряда подозрений перешла в разряд фактов, драматическое развитие событий на юге Литвы привело к тому, что правый фланг Западного военного округа, а затем и Западного фронта оказался почти не прикрыт. Нет сомнений, что бывшие военнослужащие литовской армии, насильно призванные в РККА, не пытались оказать сопротивление немцам, когда те захватывали аэродром в Оранах. Скорее всего, они даже помогали им.

7-й зенитный дивизион 184-й ТСД вообще не имел средств тяги, и вся матчасть досталась немцам. Захватить или вывести из строя самолеты им не удалось, остатки обоих базировавшихся там полков 57-й авиадивизии (строевого 42-го и формирующегося 237-го ИАП) перелетели в Двинск, ныне Даугавпилс.

Двинский аэродром Грива находился на реконструкции, как вспоминал бывший работник ГУАС НКВД СССР А. М. Киселев, но его все же можно было использовать. Ситуация накалялась с каждым часом. За правым флангомДействия войск 11-й армии. Взятие противником Каунаса и Вильно. Прорыв моторизованного корпуса Манштейна на стыке 11-й и 8-й армий. Выход 57-го моторизованного корпуса противника на лидское направление. Выдвижение резервов Западного фронта в район г. Лиде.
В полосе 11-й армии Прибалтийского военного округа (Северо-Западного фронта) армейские корпуса 9-й и 16-й полевых армий и части танковой группы Г. Гота продолжали развивать успех. Дивизии 1 -и линии армии отходили к Неману и частично переправились на восточный берег: 5-я дивизия - западнее Каунаса, 126-я дивизия - в Приенай.

В Каунасе, несмотря на перевод столицы в Вильнюс, продолжали оставаться Верховный Совет и ЦК компартии Литвы.
Коммунисты получили из арсенала старые немецкие винтовки, однако в 20 часов командарм В. И. Морозов сообщил 1-му секретарю ЦК Снечкусу: Каунас необходимо оставить. А. Ю. Снечкус предложил взорвать радиоцентр и военные склады, но представитель НКВД ответил, что нет ни взрывчатки, ни людей. Вскоре после оставления города радиоцентр был захвачен повстанцами, с призывом к народу о восстании обратился известный политический и общественный деятель Ляонас Прапуоленис.

ОТКРЫТАЯ ИЗМЕНА

К исходу дня 22 июня 184-я ТСД занимала оборонительный рубеж по восточному берегу реки Оранка, управление и корпусные части находились в лесу в районе м. Каменка. В 19 часов командование дивизии получило секретный для литовцев приказ о выводе соединения на территорию СССР, в район Полоцка; затем было принято решение об отходе в сторону Вильнюса.
Бывший военнослужащий дивизии вспоминал, что утром 22 июня радисты из отдельного батальона связи поймали радиопередачу на литовском языке из Германии; это было обращение к жителям Литвы и воинам-литовцам. Обращение немедленно было распространено между военнослужащими-литовцами.

Около 13 часов 22 июня рядовой 615-го артполка П. Пильвинис и другие литовцы услышали воззвание Клайпедской радиостанции к воинам 29-го корпуса, призывающее их направить оружие против русских комиссаров и советских активистов. Около 20 часов лейтенанту Б. из 297-го стрелкового полка дежурный по полку приказал привезти со стрельбища бойцов-снайперов и их снаряжение. Грузовик недалеко от клалбища у Варены 1-й был обстрелян из немецкого пулемета, еще один пулемет вел огонь со стороны картонной фабрики, а от железнодорожной насыпи из тяжелого пулемета вела огонь охрана из 2-го батальона 262-го стрелкового полка.

Когда грузовик вернулся, никого не привезя, политруки обозвали литовцев контрреволюционерами. Около 23 часов неизвестный майор сказал, что получено сообщение о занятии немецкими войсками Меркине и о том, что они находятся в 30 км от Варенского лагеря. В ночь на 23 июня в большинстве частей 184-й ТСД начался мятеж: литовцы обрезали линии связи к штабам, добывали боеприпасы, договаривались об организации взаимодействия. Штабы не могли дозвониться до частей, литовцы-связисты, посланные ремонтировать линии, не возвращались. В 6 утра 23 июня был отдан приказ отступать в направлении Валкининкай.

"1-й батальон 297-го полка без 1-й роты, которая не подчинилась приказу и осталась на старом месте, выступил из лагеря, однако в пути сержант К. из 616-го артполка застрелил советских командиров, после чего батальон вернулся назад. 2-й батальон, отступая по маршруту Мал. Поручай, Яканчай, Пу-оджяй, достиг Валкининкай, где восстал и также уничтожил комсостав Красной Армии.
На марше из батальона начали разбегаться одиночные бойцы и командиры, в частности лейтенант В. Чивас."

В окрестностях д. Юргеленис и других местах шли бои немецких войск с советскими. Батальон остановился в Дугняйском лесу; здесь литовцы окопались и решили дальше на восток не отступать. Инициаторами восстания были капитан П. Почебутас, лейтенанты П. Аушюра, А. Ляуба, К. Заронскис и другие. В 23:20 23 июня по условному сигналу "Шагом марш" повстанцы начали обезоруживать политработников, их заместителей, красноармейцев, комсомольцев и других лояльных Советской власти активистов.

Произошел короткий бой с оказавшими сопротивление красноармейцами. Были убиты командир батальона капитан Тяпкин, политруки Краснов и Захаров, замполитрука Гарьенис и Голштейн. При встрече батальона с командиром 616-го артполка какой-то литовский солдат заколол его штыком и сбросил с коня, так как советский командир выхватил из ножен саблю.

Младший лейтенант Уогинтас из пистолета застрелил комиссара.
Убили и встреченных красноармейцев-связистов. По дороге повстречался политрук Волков из 8-й роты их полка, его тоже убили. В половине второго ночи 24 июня на большаке Рудишкес-Хазбиевичи в 2 км северо-восточнее Рудишкес 4-я и 5-я роты 297-го СП присоединились к немцам. 3-й батальон, уничтожив уполномоченного 3-го отделения, красноармей-

23 ИЮНЯ

Утром 23 июня в Каунасе, Шяуляе и других городах Литвы начались организованные антисоветские акции вооруженных подпольных формирований Как вспоминал временный поверенный в делах СССР в Литве Н. Поздняков, утром 23 июня колонна ЦК КПЛ и Верховного Совета была уже в Утенае. Как и в Укмерге, новый пункт остановки никак не охранялся.
Около восьми часов центр города, где был уездный комитет партии и находились прибывшие из Каунаса, был обстрелян вражеским истребителем.

Тогда колонна направилась в сторону Зарасая, последнего литовского города перед литовско-латвийской границей; переправившись в Двинске через Западную Двину, руководство Литвы стало своего рода "правительством в изгнании".
23 июня в Каунасе самопровозглашенное Временное правительство Литвы из захваченного радиоцентра объявило о восстановлении государственной независимости. 188-я стрелковая дивизия отходила северо-восточнее Каунаса в направлении на Ионаву на улицах Каунаса завязались тяжелые бои частей 5-й и 33-й дивизий 16-го корпуса с войсками противника и отрядами литовских коллаборационистов.

С началом боевых действий находившиеся до этого в подполье военизированные организации, которые не были раскрыты до войны органами госбезопасности республики, открыто выступили против частей Красной Армии Вот как описывали свои "подвиги" руководители ФЛА в своем "Меморандуме о положении в Литве немецкой гражданской власти" от 15 сентября 1941 г.:
"После начала войны ФЛА совместно с остатками частей литовской армии начали восстание, совершили целый ряд заданий, согласованных с немецким военным командованием . В восстании участвовало около 100 тысяч партизан. Число молодежи Литвы, погибшей в борьбе с большевиками, превосходит 4000 человек"

В числе подписавшихся под "Меморандумом" значится дивизионный генерал С. И. Пундзявичус, первый командир 179-й стрелковой дивизии 29-го корпуса, бывший начальник Генерального штаба армии Литвы.

После того, как СССР потребовал поменять власти Прибалтики, и не просто поменять, но на про советские власти, начался процесс присоединения.
Причем, относительно добровольно.
Начнем с Литвы.

"ЗАЯВЛЕНИЕ ИСПОЛНЯЮЩЕГО ОБЯЗАННОСТИ ПРЕЗИДЕНТА

ЛИТОВСКОЙ РЕСПУБЛИКИ ПРЕМЬЕР-МИНИСТРА Ю. ПАЛЕЦКИСА

18 июня 1940 г.

Дорогие граждане Литовской Республики, вчера образовалось новое правительство
Литвы. Оно поднялось на руинах рожденной насилием и поддерживаемой
произволом личной диктатуры, которая в течение 14 лет свирепствовала
над нашим народом. Режим этой диктатуры служил интересам только маленькой
горстки людей, и его главной целью было личное обогащение, а не благосостояние
народа.

Режим плутократии сгнил на корню. Бывшие владыки нашего государства
обанкротились как во внутренней, так и во внешней политике. Трагический
конец этого режима был увенчан позорным бегством бывшего президента и
его угодников от своего народа.

После крушения этого режима открылись свободные пути новым, еще не
испытанным силам, призванным восстановить созидательный труд как для
спокойного быта и материального благосостояния народа, так и для прогресса
широчайших слоев в области культуры.

Во внешней политике новое правительство будет поддерживать нормальные
отношения со всеми государствами. Первостепенной задачей правительства будет
установление подлинно сердечных и дружественных отношений с Советским
Союзом, с которым у Литвы существует тесный союз на основе пакта о взаимопомощи.

В целях обеспечения общего расцвета края новое правительство будет прилагать
усилия по охране полных прав народа, по повышению культурного уровня
и материального благосостояния населения.

В числе ближайших задач будет перестройка политического строя, который
до сих пор был направлен против интересов народа. С этой целью правительство
распустит нынешний сейм, отменит цензовые выборы как в государственные
органы, так и в органы самоуправлений, которые проводились Скучасом обманным
путем.

Одним из первых шагов нового правительства было так долго ожидаемое
всеми удовлетворение требования возвратить свободу заключенным борцам за
свободу народа и его права, закрытие привилегированных союзов и партий.

Будет обращено серьезное внимание на осуществление принципа равенства
наций и решительное устранение шовинизма среди народностей.

Широкие реформы будут проведены в области здравоохранения. С этой
целью создано Министерство здравоохранения.

Серьезное внимание будет уделяться просвещению широких народных масс,
о котором до сих пор не проявлялась должная забота. В этой работе правительство
рассчитывает на помощь широкой общественности.

Правительство полностью одобряет внимание и теплую заботу широких масс
литовского народа, с которыми они встретили Красную Армию дружественного
нам Советского Союза. В свою очередь правительство примет все меры для создания
наилучших условий пребывания армии Советского Союза в нашем крае и
будет оказывать ей всемерную помощь.

Приступая к работе, правительство призывает всех граждан Литовской Республики,
независимо от их положения, ‘национальности и вероисповедания,
дружно включиться в общую работу на благо нашей дорогой Отчизны.

Пер. с лит. яз.

Lietura aidai. — 1940. — Blrzelio 19.

Опубл.: Taryby raldxioj... — P. 79—80."

Обратите внимание-"В числе ближайших задач будет перестройка политического строя, который
до сих пор был направлен против интересов народа. С этой целью правительство
распустит нынешний сейм, отменит цензовые выборы как в государственные
органы, так и в органы самоуправлений, которые проводились Скучасом обманным
путем."

1 Перестройка политического строя.
2 роспуск сейма
3 отмена цензовых выборов.

Последний пункт, как потом поймете, был более декларативным, нежели имеющим место быть.

Советское руководство направило в Прибалтику своих высокопоставленных эмиссаров. Жданова и Вышинского. По сути, они и являлись теми, кто на местах занимался формированием новых правительств.
В то же время никак нельзя считать, что действия советского руководства в Прибалтике не имело поддержки среди местного населения. Люди левых политических убеждений, конечно, существовали в республиках Прибалтики. Не смотря на то, что многие политические партии были запрещены. Вот эти «нелегалы», видя поддержку СССР, начали проявлять активность.
Что, опять же, не устраивало тех, кто еще был у власти.
По сути, начиналась социалистическая революция в Прибалтике.
Примеры: ЛАТВИЯ. Рига. На привокзальной площади столицы произошло столкновение участников рабочей демонстрации в поддержку действий СССР с полицией и айзсаргами. Было убито 2 и ранено 27 рабочих, также получили ранения 16 полицейских.
Эстония. 20.06. 1940 года. Таллин. Ночью, сформированная на заводах рабочая Красная Гвардия начала аресты "контрреволюционеров". На улицах появились вооруженные винтовками рабочие патрули. После того как в городе имела место стрельба эстонских офицеров по советским военнослужащим, советские войска разоружили эстонскую военную школу (400 человек). В ходе вооруженных стычек этой ночью было убито 3 и ранено до 10 эстонцев.

В то же время нельзя считать, что сторонников революционеров, которые смотрели на СССР, как на освободителей, было больше, нежели их противников. Все же Прибалтика была аграрным регионом. Тут пролетариат Прибалтики явно был не многочисленным. Но его поддерживала серьезная военная сила в виде РККА.
Далее просто в республиках Прибалтики советское руководство формировало подконтрольные ему правительства, на руководящие посты стали посылать работников наркоматов и ведомств.

Что бы понять, что творилось в начале советизации в Латвии, например, можно прочесть это:

«ТЕЛЕГРАММА УПОЛНОМОЧЕННОГО ПРАВИТЕЛЬСТВА СССР В ЛАТВИИ
А. Я.ВЫШИНСКОГО И ПОЛПРЕДА СССР В ЛАТВИИ В. К. ДЕРЕВЯНСКОГО
В НКИД СССР

1. Заметно нарастает с каждым днем активность населения. На собраниях,
демонстрациях, в листовках выставляются требования организации Советской
власти, присоединения Латвии к СССР, легализации коммунистической партии,
убрать Ульманиса, отдать под суд старое правительство. Особенно ярко это проявилось
в сегодняшней демонстрации в Риге. Демонстрация началась утром в момент
освобождения политзаключенных. Освобождено 153 человека. По окончании демонстрации
около дворца Ульманиса собрались 4-5 тыс. человек, требуя снятия
государственного флага, пытались проникнуть в замок. По телефону обратились к
нам за помощью. По нашему указанию командование приняло необходимые
меры охраны и обратилось с призывом к собравшимся разойтись по домам, что и
было исполнено. Вскоре в городе установился полный порядок.

1 В течение дня министры нового правительства принимали дела, доклады
от начальников департаментов и знакомились с положением дел в учреждениях и
ходом их работы.

3. В Либаве местные власти растерялись, полиция разбежалась и весь порядок
в городе обеспечивается нашими войсками. Рабочими занята редакция газеты
"Курземское слово” и выпускается газета "Коммунист”, инцидентов не
было.

4. Новые министры не обеспечены надежными помощниками. Занимаемся
совместно с ними подбором кадров, но необходимо было бы прислать из Москвы

10—15 человек для расстановки по разным министерствам в помощь министрам.

5. Занимаемся подбором людей для редакции и для различных государственных
учреждений.

6. Мы считаем необходимым во избежание вооруженного столкновения
населения с айэсаргами последних разоружить и распустить. Роспуск можно провести
или путем зачисления айзсаргов в запас армии и подчинения их соответствующему
режиму, или ликвидации этой организации. Мы считаем это последнее
целесообразным. Просим дать указания по следующим вопросам:

1 В 1939 году правительство отстранило правление профсоюза текстильщиков и назначило
взамен послушных ему деятелей. В ночь на 21 июня вновь приступило к выполнению
своих обязанностей прежнее правление этого союза.
1) О легализации социал-демократической партии и других буржуазно-
демократических партий, вопрос о легализации компартии и помощи ей в восстановлении
и работе. Само собой ясно, что в этом отношении также нужна серьезная
помощь из СССР людьми и средствами.

2) О порядке выборов местных органов самоуправления и прочее, а в связи
с этим и о пересмотре избирательного закона в сторону его большей демократизации.
В случае признания Вами целесообразности этого, представим конкретное
предложение, этот вопрос уже ставится с разных сторон.

3) Целесообразно ли слияние коммунистической и социал-демократической
партий, что особенно, по нашим сведениям, форсируют социал-демократические
группы, очевидно, рассчитывающие использовать момент в своих интересах.
Мы в целесообразности этого шага сомневаемся. По этому поводу необходимо
было бы дать по линии Коминтерна соответствующее указание.

Вышинский, Деревянский

АВП СССР, ф. 059, on. 1, п. 329,
д. 2263, л. 206-208.

Существует и «ОБЗОР СОБЫТИЙ В ЭСТОНИИ ЗА ПЕРИОД С 15 ПО 25 ИЮНЯ 1940 г.,

ПОДГОТОВЛЕННЫЙ ПОЛПРЕДСТВОМ СССР В ЭСТОНИИ

26 июня 1940 г.»

Документ большой, я выберу лишь наиболее интересное

«В первый же день вступления наших частей не обошлось без реакционных
выпадов. В районе Копли, когда эстонский рабочий приветствовал прибывшие
туда части, реакционные элементы набросились на него и сильно избили. В течение
18, 19, 20 июня продолжалось вступление и размещение наших частей, и
всюду, где только появлялись бойцы и командиры Красной Армии, их тепло встречали
и приветствовали трудящиеся Эстонии...

Рано утром 21 июня на площади Свободы собрались рабочие - свыше 4000
человек, среди которых ткачи, кузнецы, рабочие гавани и др. На площади состоялся
митинг, на котором выступали с речами рабочие, профсоюзные деятели.
В речах ораторов, на красных знаменах и в провозглашаемых рабочими лозунгах
были требования: "Убрать правительство, провоцирующее войну против Советского
Союза!”, "Создать правительство, способное неуклонно провести в жизнь
Пакт о взаимопомощи между СССР и Эстонией!” "Свободу политзаключенным!”,
"Требуем свободы, работы и хлеба!”.

После митинга демонстранты разбились на группы, одна из которых направилась
к министерству внутренних дел, заняла помещение министерства, сняла
эстонский флаг и водрузила красный флаг. С балкона министерства произносились
речи и провозглашались требования: ’’Долой юримское правительство!”,
’’Хлеба, работы, свободы!”, ”Да здравствует Красная Армия!” ”Да здравствует
Сталин!”…

Между прочим, обстоятельства
освобождения политзаключенных эстонскими газетами от 22 июня описываются
как результат того, что жерла пулеметов и орудий угрожающе нашими
красноармейцами были направлены в сторону ворот тюрьмы. Это не соответствует
действительности, так как, хотя наличие наших частей и способствовало
подъему революционного духа рабочих, все же политзаключенные освобождены
без активного вмешательства Красной Армии самими рабочими. Следовало бы
по этому поводу написать опровержение…

Ночь с 21 на 22 июня прошла неспокойно. В нескольких местах эстонские
офицеры обстреливали наши части и танковые посты. Так, например, стрельба
раздавалась из военного госпиталя (стреляли комендант этого госпиталя и еще
двое эстонских военных), стреляли из военной школы (нашим частям пришлось
разоружить эту школу — 400 человек), раздавались выстрелы по торгпредству
(стреляли кайцелитовцы). Бойцы и командиры принимали в каждом отдельном
случае быстрое решение по ликвидации засад вооруженных офицеров, кайцелитовцев
или другой организации, подготовленной к антисоветской деятельности
прежним правительством.

В раскрытии и ликвидации очагов подготовки вооруженных столкновений
активное содействие оказывали рабочие дружины. В результате враждебных
действий были жертвы — до 10 человек рабочих эстонцев было ранено и 1 человек
убит, из бойцов был ранен 1 красноармеец. Был выведен из строя 1 пулемет.

Ночью с 21 на 22 июня сформировалось новое правительство, и министр
внутренних дел Унть отдал распоряжение полицейским занять свои прежние
посты. К утру внешняя полиция была на своих местах. Утром, когда газеты опубликовали
новый состав правительства и когда полиция заняла свои посты, на
улицах можно было слышать и наблюдать крайнее удивление у тех, кто только
вчера демонстрировал, относительно того, что ’’снова все по-старому, и правительство
буржуазное, и полиция на своих местах” Н т. д., настолько была высокая
ступень массового подъема 21 июня, несмотря ни на какие провокации…

21 июня было сформировано правительство в следующем составе:
премьер-министр - д-р Иоганнес Варес-Барбарус, писатель и врач;
заместитель премьер-министра - проф. д-р Ганс Круус, из Тарту;
министр иностранных дел - Ниголь Андреэен, рабочий деятель;
министр внутренних дел - член Гос. Думы Максим Унть - рабочий деятель
из Пярну;

министр социального обеспечения - член Гос. Думы Нееме Руус, рабочий
деятель из Неме;

министр просвещения - Иоганнес Семпер, писатель из Тарту;
министр юстиции - Борис Сепп, адвокат;

министр земледелия - член Гос. Думы Александр Иоэр, рабочий деятель;
министр путей сообщения - Орест Кярм;
военный министр - генерал-майор Тынис Ротберг;
командующий армией - ген.-майор Густав Ионсон.

Ниже приводятся уточненные биографии и характеристики на членов правительства
нового состава:

Премьер-министр доктор Иоганнес Варес как писатель пишет под псевдонимом
Иоганнес Барбарус…

…
По политическим убеждениям - левый социалист, состоит членом общества
эсто-советской дружбы. К Советскому Союзу относится очень хорошо. Во время

пребывания в СССР (Москва, Ленинград) написал ’’Путевые заметки” о Советском
Союзе. Заметки вызвали большое недовольство правительства того времени.
Среди общественных и культурных кругов авторитетен

Министр просвещения Иоганнес Семпер, писатель…
…К Советскому Союзу относится
благосклонно.

Министр земледелия Александр Иоэр. Юрист…
…В политической ориентации - левый социалист. Как член парламента на его
заседаниях выступал с резкой критикой правительства. К Советскому Союзу
относится хорошо.
Министр иностранных дел Ниголь Андрезен…
…Член парламента настоящего созыва, левый социалист. Исключен со всей
его группой (Иыэр, Унть) за левые взгляды из партии социалистов. Образовал
левую ’’марксистскую” группу. Являлся редактором единственного теоретического
журнала соцов. ’’Социалистический Выйтлус”. Находился под влиянием
Отто Бауэра. К Советскому Союзу относится хорошо. В парламенте принадлежит
к фракции трудового народа…

Товарищ премьер-министра проф. д-р Ганс Круус…
… Был членом I Государственного совета и в списке
эстонской самостоятельной Социальной рабочей партии. Принимал участие в
конгрессе III Интернационала в Москве в 1921 году, после чего отказался от политической
деятельности..

Министр внутренних дел Максим Унть…
…
Принадлежит к
фракции ’’трудового народа”. К Советскому Союзу относится хорошо…

Сепп Борис - министр юстиции. По политическим убеждениям - левый
социалист. Прежним составом правительства неоднократно высылался в административном
порядке. К СССР относится неплохо.

Судя по составу правительства и его декларации, оно способно будет провести
в жизнь Пакт о взаимопомощи. Население одобрительно отзывается о качествах
и популярности членов нового правительства, за исключением командующего
армией Ионсона, о котором говорят как о человеке, не находившемся в течение
свыше 15 лет в трезвом состоянии. В объявленной 22 июня по радио и опубликованной
в газетах декларации новое правительство ближайшими своими обязанностями
перед народом считает следующие:

1. Установление действительно искренних и дружественных отношений с
великим соседом - СССР и неуклонное выполнение Пакта о взаимопомощи;

2. Переустройство внутренней жизни страны в сторону демократизации всей
государственной системы, провозглашение свободы слова, печати, собраний,
разрешение рабочим иметь свои легальные организации, политическую партию
и свою рабочую печать. Гарантирование свободного развития всех национальностей.
В достижение этой цели правительство намеревается провести чистку
аппарата, изгнав из него антисоветские, провокаторские элементы, распустить
организацию кайцелита.

3. Переустройство социальной жизни - повышение заработной платы, улучшение
условий жизни и труда, предоставление всем работы, искоренение спекулятивных
элементов.

Проведение в жизнь программы нового правительства будет наталкиваться
на сопротивление враждебных элементов ориентации старого правительства.

Троцкистские элементы уже действуют. В Таллинне в объединении профсоюзов
уже раскрыта тайная организация, действующая в направлении срыва первых
мероприятий нового правительства, в связи с чем рабочие производят чистку
профсоюзного аппарата, выдвигая надежных представителей рабочего движения.
Предстоит чистка полиции, где особенно много подвизается агентов, шпионов и
провокаторов - ставленников Юрима…

1-й секретарь полпредства
СССР в Эстонии
Власюк

АВП СССР, ф. 012, оп. 2, п. 20, д. 205,
л. 17-32.

Первое, что бросается в глаза, это то, что в новом правительстве Эстонии нет коммунистов.
И это не удивительно, ибо численность компартии Эстонии, на то время, была смешной. Порядка 150 человек на всю страну.

Отправлено спустя 11 минут 38 секунд:
ПЫ.СЫ. В текстах документов, советские дипломаты часто использовали слово "демократия" в контексте будущего политического строя в Прибалтике.
Тут надо понимать, что значение этого слова тогда в СССР, отличается от значения этого слова нынче.
Политический строй в СССР, советские идеологии называли демократическим. Не смотря на диктатуру пролетариата, то есть диктатуру одной партии.
Поэтому выборы в парламенты Прибалтийских республик проходили по советскому образцу, то есть безальтернативно и при условии запрета любых политических партий, которые не устраивали советские власти.

Когда были сформированы правительства Прибалтийских республик, под полным контролем властей СССР, прошли выборы в местные парламенты, так же по образу и подобию выборов, в СССР, и уже затем эти начался процесс присоединения Прибалтийских республик, к СССР.
В новоявленных органах государственной власти Прибалтийских республик, оказались жители этих республик, с различной степени лояльности, но не враждебности, к СССР.

Почему это ныне прибалты называют оккупацией, мне не понятно.
При этом, те же прибалты помалкивают, что власти Прибалтийских республик, которые были смещены с помощью СССР, к власти приходили далеко не демократическим путем.
В Литве государственный переворот произошел в 1926 году.
В Эстонии, в 1934 году.
В Латвии, в 1934 году.

Далее будет еще об одном событии, мало обсуждаемым, но не выходящим из ряда вон, в череде событий начиная с подписания Пакта Молотова- Риббентропа и до начала ВОВ.
Путин так же пропустил это событие, наряду с финской компанией. А событие значимое. Оно лишний раз раскрывает механизм освоения своей зоны влияния СССР, о которых Союз договорился с Германией в 1939 году.

Речь пойдет о Бессарабском походе РККА.

Отправлено спустя 2 часа 30 минут 53 секунды:
Отношения между Румынией и СССР были сложные. Спорный территориальный вопрос, вопрос о принадлежности Бессарабии, мешал установлению дипломатических отношений. Но, в 1933 года, такие отношения были установлены, притом, что спорные территории так и остались спорными.
Были и другие моменты, портящие отношения между СССР и Румынией.
Прежде всего, это «дело Бутенко». Суть этого дела в том, что в 1938 году, 33-летний Временный Поверенный в делах Посольства СССР в столице Румынии, Федор Хрисанфович Бутенко, решил не возвращаться в СССР.
Это был не единственный «не возвращенец» из аппарата НКИД и его решение мотивировалось тем, что в СССР, в то время, репрессии против сотрудников НКИД были довольно масштабные. Предшественник Бутенко, кстати, был отозван и посажен.

Внезапное исчезновение дипломата в ночь с 5-го на 6-ое февраля уже вызвало международный скандал. Литвинов направил гневную ноту,обвинив румынские власти в похищении или убийстве дипломата. Тем временем Бутенко, попросивший политического убежищав Румынии, давал показания агентам политической полиции.

Бутенко, кстати, «сдал» всю внешнюю разведку СССР в Румынии.

«Я сообщил Румынскому Правительству фамилии всех лиц, которые находились на службе у агентов ГПУ из Советского Полпредства, я сообщил все, что знал о тех, кто получал деньги от Полпредства за всевозможные услуги шпионского и полушпионского характера; я рассказал о существующих связях между некоторыми тюрьмами, где имеются коммунисты, и Москвой; я подробно изложил содержание всех досье Советского Полпредства в Бухаресте и всех дипломатических материалов, имеющихся в Москве. Я осветил с исчерпывающей обстоятельностью и полностью разоблачил все замыслы большевизма в отношении Румынии. Я сделал все это честно, и безо всякого сомнения рассказанное мною представило огромную политическую ценность. В отличие от некоторых других беглецов от большевизма, я разоблачил большевизм в Румынии по собственной воле. Я ушел от большевизма не для того, что-бы действовать втайне и приобретать капитал, но для того, чтобы вести с большевиками открытую борьбу. Мне 33 года, я интеллигент, и никогда не позволю себе торговать ни идеями, ни секретами. Мне ясно также и то, что каждого такого «антибольшевика» любое государство будет только ненавидеть и презирать»

После первого выступления Бутенко нарком М. Литвинов заявил, что советский дипломат или убит румынскими националистами и подменен белогвардейским эмигрантом, или вынужден делать эти безумные заявления под пытками, либо под воздействием психотропных препаратов.

Ситуация накалилась до такой степени, что «запахло» войной.
Вопрос Бутенко не снимался и в марте 1940 года:

Из «БЕСЕДЫ НАРКОМА ИНОСТРАННЫХ ДЕЛ СССР В. М.
МОЛОТОВА С ПОСЛАННИКОМ КОРОЛЕВСТВА РУМЫНИЯ В СССР
Г. ДАВИДЕСКУ
2 апреля 1940 г.
Посланник начинает с заявления о том, что после беседы с тов.
Молотовым, состоявшейся 17 января, он с радостью передал своему
правительству мнение о том, что дело Бутенко, разговоры о котором так
нарушали советско-румынские отношения, может считаться законченным.
Однако он был опечален, услышав некоторые места доклада тов.
Молотова 29 марта....

… Тов. Молотов
говорит, что нельзя поверить тому, что никакие румынские власти не
участвовали в исчезновении Бутенко из миссии и из страны. Поэтому легко
понять позицию Советского правительства в данном вопросе. Что же
касается общих замечаний, сделанных в докладе по поводу Румынии,
то тов. Молотов указывает, что он только разъяснил то, что должен был
разъяснить…»

Так что же такое сказал Молотов в своем докладе 29 марта 1940 года?
По отношению к Румынии:

«Из упомянутых мною южных соседних государств у нас нет пакта ненападения с Румынией. Это объясняется наличием нерешенного спорного вопроса, вопроса о Бессарабии, захват которой Румынией Советский Союз никогда не признавал, хотя и никогда не ставил вопроса о возвращении Бессарабии военным путем. Поэтому нет никаких оснований к какому-либо ухудшению и Советско-Румынских отношений. Правда, у нас в течение длительного времени нет полномочного представителя в Румынии и его обязанности выполняет поверенный в делах. Но это вызвано специфическими обстоятельствами недавнего прошлого. Если касаться этого вопроса, то приходится напомнить на-счет неблаговидной роли румынских властей в 1938 году в отношении исполнявшего в то время обязанности советского полпреда в Румынии – Бутенко. Как известно, этот последний каким то образом таинственно тогда исчез не только из полпредства, но и из Румынии, и советскому правительству так и не удалось ничего достоверного установить об этом исчезновении, причем мы будто бы должны поверить, что никакие румынские власти не имели отношения к этому скандально-преступному делу. Нечего говорить, что в цивилизованном государстве, и вообще в сколько-нибудь благоустроенной стране, таким вещам не должно быть места. После этого понятна происшедшая затяжка с назначением советского полпреда в Румынию. Надо, однако, думать, что Румыния поймет, что подобные вещи нетерпимы.»

Сам доклад
http://heninen.net/sopimus/molotov1940.htm

Доклад вообще интересно прочесть, ибо он отражает направления внешней политики СССР на момент марта 1940 года.

Оцените, например:

«Последние события в международной жизни необходимо рассматривать, прежде всего, в свете войны, начавшейся в Центральной Европе осенью прошлого года. В войне между англо-французским блоком и Германией до сих пор не было крупных сражений, и дело ограничивалось отдельными столкновениями, главным образом на море, а также, в воздухе. Известно, однако, что выраженное еще в конце прошлого года стремление Германии к миру, было отклонено правительствами Англии и Франции, ввиду чего, с обеих сторон, подготовка к развертыванию войны еще больше усилилась.
Германия, объединившая за последний период до 80 миллионов немцев, поставившая под свое господство некоторые соседние государства, и во многом усилившаяся в военном отношении, стала, как видно, опасным конкурентом главных империалистических держав в Европе – Англии и Франции. Поэтому, под предлогом выполнения своих обязательств перед Польшей, они объявили войну Германии. Теперь особенно ясно видно, как далеки действительные цели правительств этих держав от интересов защиты распавшейся Польши или Чехо-Словакии. Это видно уже из того, что правительства Англии и Франции провозгласили своими целями в этой войне разгром и расчленение Германии, хотя эти цели перед народными массами все еще прикрываются лозунгами защиты "демократических" стран и "прав" малых народов.
Поскольку Советский Союз не захотел стать пособником Англии и Франции в проведении этой империалистической политики против Германии, враждебность их позиций в отношении Советского Союза еще больше усилилась, наглядно свидетельствуя, насколько глубоки классовые корни враждебной политики империалистов против социалистического государства. Начавшуюся же в Финляндии войну англо-французские империалисты готовы были сделать отправным пунктом для войны против СССР, с использованием в этих целях не только самой Финляндии, но и скандинавских стран – Швеции и Норвегии.»

Вот ведь как. Германия демонстрирует «стремление к миру», а Англия и Франция этот мир отвергают.

Отправлено спустя 2 часа 48 минут 31 секунду:
Как я понимаю, решение бессарабского вопроса, было обусловлено еще и отношениями СССР и Германии. Как бы это не казалось странным современникам, но именно Германия приложила усилия к тому, что Бессарабский поход РККА был бескровным.
Но все по порядку. 9 апреля 1940 года Молотов беседует с послом Германии в СССР, Шуленбергом.

«Шуленбург сообщает, что ему поручено Риббентропом
проинформировать тов. Молотова по поводу предпринятой Германским
правительством акции в отношении Северных стран.
Дело в том, что несколько времени тому назад Германское
правительство предупредило Скандинавские страны, что в случае какой-либо
акции в этих странах со стороны Англии и Франции Германское
правительство примет немедленно ответные меры. Сейчас это произошло.
Германскому правительству стало известно, что Англия и Франция
решили использовать территорию Северных стран в военных целях против
Германии, для чего хотели занять определенные территории этих стран.
Германское правительство решило опередить англо-французское
намерение и в 5 часов 25 минут 9 апреля вручило Датскому и Норвежскому
правительствам специальные меморандумы, в которых заявило, что
Германское правительство вынуждено занять отдельные стратегические
пункты в Дании и Норвегии85.
В меморандумах заявлено, что эта акция Германского
правительства ни в какой мере не затрагивает неприкосновенности и
самостоятельности Норвегии и Дании…

… Тов. Молотов отвечает послу, что ему понятны действия
Германского правительства, так как, видимо, Англия слишком далеко зашла в
отношении нарушения нейтралитета Норвегии и Дании. Не исключено,
что Англия действительно готовилась к занятию побережья Норвегии и
Дании. Поэтому меры Германии в отношении Норвегии и Дании следует
считать вынужденными…»

Думаю все понятно. Германия маскирует свою территориальную экспансию, как вынужденную меру, продиктованную войной с англичанами и французами. Молотов поддерживает такую мотивацию германского правительства.
А почему и нет? Отношения между СССР и Германией в то время, сам Молотов характеризовал как дружеские.
Пример:

«О целлюлозной фабрике в Кексгольме.
Тов. Молотов вручает Шуленбургу вербальную ноту* по вопросу о
целлюлозной фабрике в Кексгольме и добавляет, что это —
официальная точка зрения Советского правительства, которая проводится в
отношениях со всеми другими странами, а именно: все предприятия и
соответствующее имущество на территориях, отошедших от Финляндии к
СССР, по советским законам считаются национализированными.
Однако, учитывая дружественные отношения СССР с Германией и
специальную просьбу об этой фабрике Германского правительства, в
качестве исключения, причем совершенно конфиденциально, Советское
правительство согласно после производства оценки этой фабрики
уплатить Германии третью часть установленной при оценке стоимости.
Шуленбург отвечает, что он сохранит конфиденциальность этого
вопроса и так как он сам не может дать на него ответ, то он запросит об этом
Берлин.»

В этот же день, 09.04.1940 года, Молотов вызывает посланника королевства Румыния в СССР Давидеску. И официально выдвигает претензии к Румынской стороне

«Тов. Молотов заявляет, что он пригласил посланника для того,
чтобы вручить ему меморандум о случаях обстрела с румынской
стороны советской охраны левого берега Днестра, жителей и территории
СССР. (Копия меморандума прилагается.)
В меморандуме приведены 15 случаев обстрела левого берега
Днестра с румынской стороны. Такое поведение румынских частей недопустимо,
и встает вопрос — управляются ли кем-иибудь румынские войска,
расположенные близ советской территории.
Обращая внимание посланника на эти факты и прося довести
содержание меморандума до сведения Румынского правительства, тов. Молотов
заявляет, что он от имени НКИД настаивает иа том, чтобы подобные
случаи больше не повторялись. Повторение таких инцидентов ие приведет
ни к чему хорошему. Тов. Молотов подчеркивает, что ои
рассчитывает на немедленное принятие Румынским правительством
соответствующих мер.
Приняв меморандум, посланник заверяет тов. Молотова, что эти
инциденты не связаны с той линией, которой придерживается его
правительство в вопросе о советско-румынских отношениях. Румынское
правительство желает поддерживать с СССР отношения дружбы и доброго
соседства. Посланник заявляет об этом по поручению короля Румынии.
Далее Давидеску говорит, что улучшение отношений между СССР и
Румынией зависит от Советского правительства. Лучшим средством
избежания пограничных инцидентов было бы назначение представителя
СССР в Бухарест. Посланник СССР смог бы вместе с Румынским
правительством обсуждать и регулировать подобные вопросы.
Тов. Молотов обращает внимание посланника на то, что улучшение
советско-румынских отношений, как показывают факты, зависит прежде
всего не от Советского Союза. Ведь огонь был открыт с румынской
стороны, советские части сами себя не обстреливают. Остается
предположить, что румынские войска плохо управляются или же в иих глубоко
проникли какие-нибудь враждебные СССР элементы, например поляки.
Что же касается вопроса о назначении полпреда СССР в Румынии,
то тов. Молотов напоминает посланнику о том, что он ему уже сообщил
о принятом по этому поводу Советским правительством решении*. Вместе
с тем тов. Молотов обращает внимание посланника иа случай, имевший
место при проезде через Бухарест .посла СССР Сурица. Сотрудники
•миссии СССР в Бухаресте, которые пришли встретить тов. Сурица,
оыли задержаны на вокзале румынскими полицейскими вместе с
поверенным в делах СССР тов. Куколевым. Таковы условия, в которых находится
полпредство СССР в столице Румынии. Как же можно после этого
говорить, что улучшение советско-румынских отношений зависит от
Советского Союза?
Присутствовавший при беседе тов. Декаиозов добавляет, что недавно
Установлен был факт минирования моста через р. Днестр, который был
после указания советской стороны разминирован, но потом снова
заминирован румынскими властями.

Тов. Молотов указывает посланнику, что обстрелы советской
территории, бесцеремонное задержание сотрудников полпредства румынской
полицией на вокзале в Бухаресте, минирование моста в Тирасполе —
все эти факты не соответствуют словам посланника о желательности
улучшения отношений между СССР и Румынией.
Давидеску отвечает, что факт задержания сотрудников полпредства
СССР на вокзале в Бухаресте ему не известен. Сообщив, что он наведет
справки и после этого даст тов. Молотову ответ, посланник выражает
глубокое сожаление по поводу этого случая и говорит, что будет
произведено строгое расследовние и виновные понесут наказание. Он пытается
объяснить это задержание «мерами охраны», принятыми полицией
по отношению к тов. Сурицу и к встречавшим его лицам.
Тов. Молотов высмеивает эти слова посланника: получилось так,
что меры охраны были направлены против самих охраняемых.
По поводу вопроса о мосте в Тирасполе посланник заявляет, что он
уже направил по этому вопросу в НКИД ноту и категорически
заверяет тов. Молотова, что мост не минирован.
Затем посланник просит тов. Молотова дать указание Центральной
телефонной станции о том, чтобы ему, посланнику, разрешили сегодня
вечером, переговорить по телефону с Бухарестом для того, чтобы он мог
немедленно доложить своему Правительству о беседе с тов.
Молотовым.
Тов. Молотов отвечает, что дело улучшения советско-румынских
отношений зависит не от того, по телефону или по телеграфу будет
передавать свои сообщения посланник. Тов. Молотов еще раз указывает,
что он просит обратить серьезное внимание Румынского правительства
на инциденты с обстрелом советской территории с румынской стороны,
и настаивает на принятии немедленных мер для прекращения подобных
случаев.
Тов. Молотов говорит, что он хочет предупредить на этот счет
Румынское правительство.
Прощаясь, Давидеску говорит, что он немедленно сообщит в Бухарест
содержание настоящей беседы.
Тов. Молотов принял посланника в присутствии тов. Деканозова.
Приложение: копия меморандума, врученного посланнику*.
Беседу записал Подцероб
АВП РФ, ф. 0125, on. 24, п. 118, д. 3, я. 24—27.»

Сообщение **Gosha** » 19 июл 2020, 10:15

Земляк: 19 июл 2020, 06:07 Из «БЕСЕДЫ НАРКОМА ИНОСТРАННЫХ ДЕЛ СССР В. М.
МОЛОТОВА С ПОСЛАННИКОМ КОРОЛЕВСТВА РУМЫНИЯ В СССР
Г. ДАВИДЕСКУ
2 апреля 1940 г.

Оборона Львова 1939 года — военные действия с 12 по 22 сентября 1939 года во время Сентябрьской войны, целью которой было отстоять город от немецких, а затем и советских войск.

В межвоенном двадцатилетии Львов был одним из крупнейших гарнизонов в Польше и Восточной Малопольше.

Львову и всему Львовскому воеводству отводилась большая роль в оперативном плане «Восток», разработка которого закончилась в феврале 1939 года. План предусматривал ведение оборонительной войны против СССР с помощью союзной Румынии и материальной поддержке западных держав. Львов и воеводство должны были стать ареной непосредственных боёв, необходимых для удержания польской обороны, так как через эту территорию проходили важные для военных целей железные дороги: Львов—Броды, Львов—Золочев, Львов—Бережаны и железнодорожное сообщение с Румынией.

Предусматривалось что в случае применения оперативного плана «Запад» (польск.)русск. отмобилизованные во Львове части будут направлены против немцев. В дальнейшем предусматривалось разместить в городе запасные части, полевые госпитали и другие тыловые учреждения. Предполагалось, также как и по плану «Восток», что командование окружного корпуса № 6 с его железнодорожным узлом Львов, сыграет важную роль в военных поставках из Румынии, а возможно и из СССР, если тот будет придерживаться нейтралитета, в чём обязывался договором о ненападении 1932 года. Оборона города вообще не предусматривалась, так как никто не ожидал такого развития событий, чтобы это стало необходимостью.

Отправлено спустя 1 минуту 17 секунд:
23 августа 1939 объявлена была мобилизация лётчиков и ПВО, которая охватила 6-й авиаполк 6-й дивизион зенитной артиллерии. Полк сформировал лётные подразделения для Армии «Лодзь» и бомбардировочной бригады, а также авиабазу № 6, а дивизион сформировал шесть мобильных зенитных батарей. Оба подразделения после окончания мобилизации были расформированы.

27 августа была объявлена срочная мобилизация, под которую во львовском гарнизоне попали 14-й Язловецкий уланский полк, 19-й Обороны Львова пехотный полк и 1-й дивизион 5-го Львовского легко-артиллерийского полка. Кроме того, 6-й полк тяжёлой артиллерии сформировал дивизион тяжёлой артиллерии для 12-й пехотной дивизии, а 6-й танковый батальон две танковых роты, три отдельных взвода разведки и три колонны самоходок.

31 августа началась общая мобилизация частей первой очереди, в том числе остальных частей 5-й пехотной дивизии, тяжёлой артиллерии, таковых частей, жандармерии и тыловых служб. В первых днях сентября отмобилизованные части были отправлены железнодорожным транспортом на театр военных действий. Во Львове остались только: Командование окружного корпуса № 6, запасные части и некоторые тыловые службы.

Отправлено спустя 1 минуту 45 секунд:
С 1 сентября город был подвергнут сильной бомбардировке люфтваффе, что привело к большим разрушениям, в начале дезорганизовавшим всю армейскую работу. Среди других были уничтожены водочная фабрика Бачевского и греко-католическая церковь св. Духа. Повреждён Главный железнодорожный вокзал и множество строений, в основном на ул. Городоцкой и Яновской. Организация импровизированной обороны началась через неделю после начала боевых действий. Уже действовали противовоздушная и противогазовая обороны. Дополнительно создана Стража безопасности, во главе которой встал дивизионный генерал в отставке Владислав Янджеевский, и Гражданский комитет обороны Львова, руководимый ректором Университета Яна Казимира профессором Романом Лонгшамп де Берье.

7 сентября приступили к организации обороны города, сначала на дальних подступах, опираясь на реку Верещица. Этим занимался полковник Болеслав Фиялковский. 9 сентября генерал Лангнер приказал из вспомогательных частей создать опорные пункты на линии Жолква-Янов-река Верещица-Грудек Ягелонский-Верещица-Комарно-река Днестр. Командованию обороны города также был подчинен учебный центр пограничной стражи в Раве-Русской, отряды которого должны были занять позиции от Белжеца через Раву-Русскую до Магерова. В тот же день генерал Лангнер назначил Командование обороны округа Львов, во главе с дивизионным генералом Рудольфом Прихом. Начальником его штаба стал подполковник Казимир Беньковский.

Утром 10 сентября генерал Лангнер присутствовал на совещании у военного министра дивизионного генерала Тадеуша Каспжинского в Луцке, который приказал ему организовать во Львове постоянную оборону в целях облегчения положения частей воюющих на юге страны. В тот же день в город прибыл генерал Казимеж Соснковский, который получил от Главнокомандующего принять командование южной группой армии «Карпаты», с заданием удержать позиции на реке Сан и отстоять Львов. Несмотря на скромные возможности генерал Лангнер помог ему с организацией штаба группы, руководства подразделениями и вспомогательными частями. Поздним вечером, со своим штабом, во Львов прибыл командующий армией «Карпаты» генерал К. Фабриций.

11 сентября генерал Прих издал первый оперативный приказ, в соответствии с которым заданием его войск являлась самостоятельная оборона Львова, а также района на север от Жолквы, с выдвинутым опорным пунктом в Раве-Русской, а на западе над Верещицей через Янов-Грудек Ягелонский до Великого Любеня. Вскоре оборонительная линия была продолжена до Комарно. Командование обороны окрестностей Львова подчинила группу «Жолкев» полковника Стефана Ивановского (в составе: маршевые батальоны 53-го и 40-го пехотных полков, 1-й батальон 53-го пех.полка, пешие и конные эскадроны Кресовой кав. бригады, батальон составленный с воинов разбитых частей, сапёрные роты, батареи лёгкой и тяжёлой артиллерии и батальон учебного центра пограничной стражи в Раве-Русской), группе войск полковника Людвика Дмышевича и гарнизону города Львова. Задание организации непосредственной обороны Львова получил полковник Болеслав Фиялковский, начальником штаба которого стал подполковник Казимир Рызинский, начальник эвакуированного из Варшавы научно-исследовательского военного института.

В состав гарнизона города сначала входили немногочисленные части, состоящие из двух охранных батальонов, вспомогательной роты, роты воздушного охранения, двух маршевых батальонов из резервистов, неполной сапёрной роты пограничного корпуса «Чортков», батальона народного ополчения «Львов I», запасной части лёгкой артиллерии № 6, который мог выставить три батареи, и частей противовоздушной обороны. Срочно разработан план обороны Львова, который опирался на естественные преграды (наиважнейшие взгорье 374 «Кортумова Гора» и взгорье 324 у Збоища). На внешнем периметре обороны решили построить баррикады и противотанковые рвы (при помощи местного населения), а внутри города, поделенного на самостоятельные сектора и блоки обороны, построить баррикады, организовать склады боеприпасов, продуктов и медикаментов.

11 сентября город был разделён на сектора. Командиром западного сектора обороны был назначен полковник Генрик Яновский (с 14 сентября командование сектором принял полковник Ярослав Шафран), южного — подполковник Стефан Мрозек, северного — полковник Болеслав Васкевич, а восточного — майор Еугениуш Слепецкий. В тот же день командиры секторов провели рекогносцировку на местности. Наибольшей проблемой была нехватка средств связи, командиры секторов были вынуждены использовать местную телефонную линию. Каждый сектор получил отряд сапёров и оборудование.

В ожидании атаки танков и механизированных частей, на северном направлении обороны был создан бетонный ров, в который были пущены воды реки Полтва. Оборона южного направления также опиралась на глубокий ров. Западная и восточная части города не имели естественных преград, как стало ясно позднее оборону этих направлений так и не удалось организовать в полной мере. На наиболее вероятных направлениях немецкого наступления были созданы 9 опорных пунктов, каждый силой до роты пехоты, поддержанной батареей или ротой лёгкой артиллерии. Подразделения пехоты были взяты из маршевого батальона 26-го пехотного полка под руководством майора Е. Слепецкого. Для возведения оборонительных сооружений руководству секторов было выделено по сапёрному отделению с инструментом. Помогали в работе также и гражданские рабочие. Возведены были также и предпольные укрепления города. Линия реки Верещицы была однако неравномерно укреплена — сильнейшие части в составе маршевых батальонов 19-го и 40-го пехотных полков заняли оборону на её северном участке, тогда как южный участок оборонялся дозорами. Скорее всего это объясняется ошибочной оценкой направлений движения немцев: направление Самбор-Львов было оценено как наименее угрожаемое, а немецкая атака ожидалась со стороны Стрыя, чтобы отрезать поляков от Румынии. Для разведки планов немцев 11 сентября генерал Прих послал разведывательный дивизион ротмистра Юзефа Мурасика в направлении Любачув-Цешанув и Ярослав-Радымно.

С 11 сентября гарнизон Львова начал получать подкрепления из других населённых пунктов окрестностей. Первым прибыл по железной дороге из Стрыя маршевый батальон 48 пех. полка майора Эдварда Шиманского. С целью пополнения запасов боеприпасов, их начали свозить грузовым транспортом со Складов Вооружения № 6 в Голоско, которыми командовал капитан Яков Хешенредер и которые должны были стать самостоятельным пунктом обороны. Было доставлено также несколько орудий и зенитных пулемётов из Жешува, Кросно и Пшемысля.

Расположение немецких войск перед самым началом атаки на Львов выглядело следующим образом. В ночь с 11 на 12 сентября ими был занят Самбор, а рано утром — деревня Калынув, на северо восток от Самбора. Находясь в Калынуве, командир 98 горно-егерского полка полковник Фердинанд Шёрнер издал приказ о создании и постановке задачи для механизированной группы 1-й горно-егерской дивизии, под руководством генерал-майора Людвига Кюблера, которую сам и возглавил. Группа получила задачу наиболее быстрым маршем прорваться ко Львову. В состав группы входили два горно-егерских батальона (2-й батальон 99 горно-егерского полка и отдельные роты из 98 и 100 горно-егерских полков), роты авангарда, двух гаубичных самоходных батарей 150 мм (из 79 горноартиллерийского полка), взвода 100 мм миномётов, взвода 150 мм гаубиц из 445 дивизиона тяжёлой артиллерии и двух взводов 20 мм зенитной артиллерии. Эти отряды передвигались на грузовиках и гусеничных машинах вместе с самоходками и патрулями на мотоциклах и должны были быстро одолеть небольшое расстояние, отделявшее их от Львова (66 км.), и разбить встреченные части Войска Польского. Передовое боевое охранение состояло из 16-й роты из 98 горно-егерского полка, роты авангарда и взвода 150 мм.пушек из 445 дта. Оно должно было впереди частей группы наступать через Рудки на Великий Любень, хутор Кальтвассер и Зимну Воду, в 7 км от Львова. Группа в нескольких местах имела боестолкновения с польскими частями и это ослабило темп её продвижения.

12 сентября в 14 часов передовые части группы Шёрнера появились на окраине Львова со стороны Зимней Воды.

Отправлено спустя 2 минуты 20 секунд:
В 14 часов в город ворвались передовые подразделения группы Шёрнера. Эта атака была направлена на занятие стратегических пунктов в городе и сковать польскую оборону. Польская сторона ещё не была готова к боевым действиям, оборонительные пункты не были заняты личным составом, их занимали непосредственно в ходе боя. Направленный на оборону западного сектора маршевый батальон 48 пехотного полка майора Е.Шиманского только частично был вооружён и подготовлен к ведению боевых действий. Немецкое нападение не было полностью неожиданным, так как о нём сообщала разведка. Наиболее упорный бой имел место за пункт обороны в районе Богдановки на Гродоцкой улице. Гарнизон этого пункта состоял из взвода пехоты, пулемётного взвода и взвода артиллерии (2 пушки 75 мм), предназначенного для поражения танков при стрельбе прямой наводкой. При появлении немцев (14 бронетранспортёров и 7 мотоциклов) они были обстреляны польскими артиллеристами и пулемётчиками, и в результате были разбиты. Вскоре к немцам подошло подкрепление, и они возобновили наступление на пункт обороны. В 17 часов немцы взломали позиции 2-й роты маршевого батальона. Группа немецких солдат прорвалась в глубь города, достигнув костёла Святой Эльжбеты. Ситуация однако была исправлена благодаря переброске в район ул. Гродоцкой дополнительных подразделений армии и полиции. В результате к исходу дня немцы перешли к обороне в ожидании подкреплений. В наиболее уязвимые места обороны были посланы дополнительные силы командования обороны города — на Кортумову гору около 80 солдат 26-го пехотного полка, на Вульку отряды полиции и кадетов для укрепления левого фланга батальона 48-го полка. В районе ул. Стрыйской позиции занял батальон ополчения «Львов I», у железнодорожной станции Персенковка — импровизированный батальон 19 пехотного полка и шестая артиллерийская батарея, а между улицами Зелёной и Лычаковской — импровизированный батальон 40 пехотного полка.

С утра 12 сентября оборона города была усилена частями 3-го пограничного корпуса из Гродно: три полка пехоты в составе 195 офицеров и ок. 6400 солдат и двумя батальонами 35-й резервной пехотной дивизии (2-й батальон 205 резервного пехотного полка и 1-й батальон 206 резервного пехотного полка), а к ночи также и эскадроном дивизионной кавалерии. Эти части сразу были направлены на наиболее угрожающие участки обороны. К концу первого дня обороны силы поляков составляли — на западном участке три батальона пехоты, на северном участке четыре батальона, на южном — два батальона, а на наименее угрожающем восточном — один батальон. Ночью также прибыли в город из Голоско боеприпасы и амуниция.

В этот же день окончательно оформился состав Руководства Группы Обороны Львова. Во главе её, в соответствии с приказом командующего Южного фронта, стал бригадный генерал в отставке Францишек Сикорский. В руководство группой входило 36 офицеров, группа унтер-офицеров и гражданские чиновники. Заместителем командира стал полковник Б. Фиялковский, начальником штаба подполковник К. Рыжинский, а его заместителем майор Гиларий Коссак. Начальником артиллерии стал полковник Максимилиан Ландау, начальниками отделов: транспортного — поручик Кароль Альбин, интендантского — майор Владислав Корнаус, санитарного — капитан медицинской службы доктор Еугениуш Княжевский, сапёрного — майор Штефан Загурский, вооружения — капитан Штефан Дигонь, офицер по специальным поручениям — полковник Мариан Штайфер. Отделами штаба управляли: Первый отдел — капитан Мечислав Самолык, Второй отдел — поручик запаса Виктор Павел Нехай, Третий отдел — подполковник Адамчик, Четвёртый отдел — Примис Фелициан Доллер. Состав группы Обороны Львова состоял из различных подразделений или их частей и составлял суммарно: 11 батальонов пехоты (в основном из призванных из запаса), несколько противотанковых орудий, пять артиллерийских батарей (в основном 75 мм), дивизион кавалерии, взвод связи и небольшие группы фортификации. Кроме того ещё была группа солдат из различных разбитых частей — из них 200 вооружённых, 120 обмундированных, но без оружия и 100 не обмундированных и не вооружённых.

Несмотря на подход подкреплений в район ул. Гродецкой, немецкое командование отказалось от быстрого штурма города и начало его осаду. Город был осаждён также с юга и севера. Немецкое командование хотело как можно скорее занять город исходя как из целей политического престижа, так и военно-стратегических. Основной целью ближайшего дня была поставлена задача занятия Кортумовой горы, в связи с её стратегическим значением. Задачу её штурма получила группа в составе 1-го батальона 98 горн.-стр. полка и 1-й и 2-й батальоны 99 горн.-стр. полка.

13 сентября 1939 года

Утром, после сильной артподготовки, группа Шёрнера начала атаки на Кортумову гору, с которой открывался отличный обзор и возможность артиллерийского обстрела всего города. Оборону горы держали 80 солдат 5-й пех.дивизии со взводом 75-мм. пушек. Уже в ходе боя была дополнительно переброшена рота 205 рез.пех.полка. Однако это не помогло удержать позиции, занятые к полудню немцами. Это было тяжёлым ударом для польской обороны. Одновременно 2-й батальон 98 горн.-пех.полка продолжал атаки на северо-западном направлении, углубившись в окраины Львова и к вечеру выйдя к Збоищу и возвышенности 324 (разгромив лагерь 1-го гродненского пех.полка). Перерезанными оказались дороги на Брюховичи и Жолкву. Польское командование дважды пыталось отбить Кортумову гору силами сборного батальона 26-го пех.полка, а вечером 1-го батальона 206 рез.пех.полка. Единственным успехом было занятие Яновского кладбища, лежащего на склоне горы.

Бои шли также в западной части города, от железнодорожного вокзала до Кульпаркова. Немецкий 1-й батальон 100 горн.-стр.полка 1-й горнострелковой дивизии занял Железнодорожный Вокзал и прервал связь батальона 48 пех.полка с тремя гродненскими батальонами. Несмотря на большие потери понесёные немцами, поляки утратили инициативу и все их силы завязли в боях.

13 сентября в город ещё смогли прибыть дополнительные подкрепления в виде 2-го дивизиона 155 мм гаубиц и 3-й батареи 105 мм пушек из состава 6-го полка тяжёлой артиллерии. Они заняли позиции в районе Цитадели и Лычаковского кладбища, но не имели огневого контакта с противником. Также прибыли 107-я рота зенитных пулемётов и руководство мобилизуемой 35-й рез. пех. дивизии. Во главе дивизии встал руководитель западного сектора обороны, подполковник Ярослав Шафран. В полдень с генералом Лангнером вышел на связь командир 21-го батальона лёгких танков, майор Ежи Луцкий. В тот же день в Злочев был эвакуирован из Львова штаб Южного фронта. В утренних часах город покинул также и генерал Казимеж Соснковский, отправившийся в Пшемысль, чтобы, собрав имевшиеся там силы, прибыть с ними во Львов. Опасаясь атак на Львов с применением танков, генерал Сикорский приказал оборудовать в городе противотанковые завалы и засады (которые должны были быть укомплектованы пехотинцами и местными добровольцами). Среди жителей города начался сбор сапёрного инструмента, которым руководил Местный Совет. Проблемой было также бегство из города большей части городской администрации, сообщение о чём генерал Лангнер получил утром. Были также эвакуированы воеводский комитет и городской глава. Воевода Альфред Билык получил на эвакуацию разрешение напрямую от премьера, минуя военные власти. Лангнеру надо было заново создавать в городе гражданское управление. Во главе нового городского совета стал бывший премьер-министр Польши Казимир Бартель и президент города Станислав Островский. До вечера продолжалась перевозка склада боеприпасов из Голоско, пока вечером последний транспорт оттуда не был перехвачен немцами. Всего в город было переброшено до 50 тонн боеприпасов. Генерал Соснковский подчинил также генералу Лангнеру 10-ю кав.бригаду полковника С.Мачека, которая находилась севернее Львова. Их заданием было атаковать немцев с севера, очистить от них Збоище и пробить себе дорогу во Львов.

Немецкий генерал Л.Кюблер получил через разведку сведения о попытке генерала Соснковского перевезти во Львов из Пшемысля дополнительные силы. Генерал Кюблер отправил для защиты своих тылов сначала неполный батальон в направление Гродка Ягелонского, а потом ещё дополнительно три дивизиона 79-го арт.полка, два батальона 100-го горн.-стр. полка и две роты 99-го горн.-стр. полка. Из этих частей была создана оперативная группа «Утз», под командованием полковника Вилибальда Утза, командира 100-го горн.стр. полка. Подо Львов продолжали прибывать оставшиеся части 1-й дивизии. Первоначально они заняли позиции в Зимней Воде, а после сообщения о появлении польских частей в Ресне-Русской, были переброшены в тот район.

Отправлено спустя 1 минуту 56 секунд:
14 сентября 1939 года.

В этот день в городе шли локальные бои, отличавшиеся большим накалом с обеих сторон. Наибольшей интенсивности они достигли в районе Кульпаркова и Вульки, которые немцы атаковали с целью упрочить осаду Львова от юга до железнодорожной линии на Ходоров и шоссе на Бобрку. В бою на Вульке польские отряды подверглись обстрелу со стороны украинских жителей. В полдень 3-й батальон 1-го гродненского пех.полка атаковал Железнодорожный вокзал, но неудачно. Немецкая группа из состава 1-й горн.-стр. дивизии, в составе 3-го батальона 98-го полка и части 100-го полка, под командованием капитана Флейшмана, без боя овладела Козельниками и Сиховым, блокируя Львов с юга и юго-востока. Однако ночью немцы отошли из этих пунктов.

Под вечер 2-й и 3-й батальоны 206 рез.пех. полка контратаковали, без особых успехов, под Збоищем. Бои шли также на северо-запад от города, в районе Ресни-Русской, между батальоном 19-го пех. полка, поддержанным 105-й ротой зенитных пулемётов и 6-й батареей 6-го арт. полка с польской стороны, и немецким 3-м батальоном 99-го горн.-стр. полка. Польские войска также направили подкрепление в Голоско, для усиления команды воинских складов, а 10 кав. корпус ночью овладел Збоищем, но окружающие возвышенности остались в руках немцев.

В город прибыл начальник штаба Южного фронта, полковник Бронислав Раковский, с приказом Главнокомандующего об удержании приграничной полосы с Румынией. С этой целью генерал Лагнер отправил на Днестр своего заместителя генерала Милан-Камского. Утром приехали офицеры штаба Главнокомандующего полковник Ежи Сузин и майор Вацлав Яцина с инструкциями для генерала Соснковского. Они проинформировали генерала Лагнера об эвакуации Штаба Главнокомандующего Польской Армии в Коломыю. В тот же день делегация Местного Совета потребовала у генерала Лагнера о прекращении боевых действий в городе и передислокации в предполье, из-за угрозы разрушений. Начал работу отдел пропаганды под руководством бригадного генерала Мариана Кукеля. Из Станиславова прибыла часть работников Польского Радио, исправившая повреждения радио аппаратуры и начавшая трансляцию радио программ. Ситуация в городе была плачевной. Не действовала электросеть, подача газа и водопровод. Во Львов прибыло ок. 100 тыс. беженцев, что привело к перерасходу военных запасов продовольствия. В городе было около 3 тысяч больных и раненных.

По докладу командования погран.корпуса № 6, польские силы в городе насчитывали 20 батальонов пехоты, два штаба полка, некоторое количество взводов лёгкой артиллерии и дивизион тяжёлой артиллерии и части 35-й рез.пех.дивизии. Кроме того имелись 14 сборных батальонов пехоты, намного хуже вооружённых: 9 из гродненских полков, три сформированные 5-й пех.дивизией, батальон народного ополчения «Львов» и маршевый батальон 48-го пех.полка.

В дальнейшем во Львов прибыли дополнительные части артиллерии, что увеличило численность львовской артиллерии до 65 орудий, из них 10 тяжёлых. Был набран двух-батальонный полк народного ополчения под командованием подполковника Альфреда Грефнера, в составе батальона ополчения «Львов I» и батальона сформированного кадетами и стрелецким союзом. Началось формирование ещё трёх батальонов ополчения, во главе которых встали: майор Йосиф Хорнбергер, майор Юзеф Шмагович и капитан Юзеф Березовский. Во Львов также прибыл персонал мобилизационного пункта из Пщины, а также эскадрон запаса 3-го Силезского уланского полка. Командир транспорта, майор Францишек Глова, получил приказ принять командование силезским батальоном ополчения.

Вечером немецкие силы были усилены 3-м батальоном 100-го горн.-стр. полка, который был отправлен на линию осады в район Рудно. Генерал Кюблер приказал подчинённым ему частям усилить оборонительные позиции, чтобы не дать полякам прорвать осаду снаружи. Ночью немецкая артиллерия вела обстрел города.

Отправлено спустя 1 минуту 9 секунд:
Генерал Лагнер решил, для помощи польским частям пробивающимся в город, пробить линию осады в районе Збоище. Поляки атаковали возвышенности над Збоищем, и в направлении на Великую Голоску. В обоих случаях немцы, в результате встречного боя, были вынуждены отойти, но польские атаки были остановлены огнём немецкой артиллерии. В самом городе были безуспешные попытки отбить Кортумову Гору. Рота 3-го батальона 207-го рез.пех.полка была отправлена в окружающие леса, с целью очистить их от немецких диверсантов и наблюдателей.

Вечером и ночью послана разведка в направлении на Сокольники, шоссе на Стрый, Сихов и Погулянку. Немецкая авиация разбомбила водонапорную станцию в Добростанах.

Командование группы Обороны Львова обратилось к гражданскому населению с призывом прекратить строительство баррикад в городе, которые мешали передвижению воинских частей. Создание баррикад должно проводиться по плану, под руководством сапёров. Президент города по радио обратился с призывом к населению вернуться на работу. С целью улучшения связи военного руководства и гражданских, был назначен офицер связи по делам поддержания порядка, обеспечения, безопасности и службы здоровья гражданского населения, подполковник Антоний Якубовский.

В окружном госпитале № 6 было сформировано 60 пехотных отделений. Произведена попытка эвакуации не призванных раненых. Санитарный поезд № 66 два раза доставлял по 300 раненных в Станиславов, пока не был разбомблен немецкими самолётами. Санитарный поезд № 64 был подожжен диверсантами.

Отправлено спустя 2 минуты 19 секунд:
16 сентября 1939 года.

Утром 3-й батальон 206 рез.пех.полка, при поддержке двух дивизионов артиллерии, атаковал немецкие позиции на высоте 324, но был остановлен на южных склонах. В это время немцы, после артподготовки, атаковали с Кортумовой Горы высоту 374, и заняли её после несколькочасового боя. В полдень, без согласования с руководством 10-го кав.корпуса, поляки атаковали немцев в направлении на Великое Голоско, для соединения с 10-м кав.корпусом. Под вечер удалось захватить половину деревни, что позволило установить связь с капитаном Хершенредером и его гарнизоном Окружного Склада. Были пополнены запасы боеприпасов и амуниции во Львове. Вскоре польский батальон отошёл за Полтву. Атаку в направлении Сихова и Давыдова предприняли кавалерийский эскадрон ротмистра резерва Яна Пьяновского-Квятковского и кав.эскадрон Полиции и ополчения. Им удалось захватить упавший немецкий самолёт, потеряв несколько человек раненными. На других участках обороны активность проявляли только разведчики.

Утром 17 сентября генерал Лангнер отдал приказ об атаке на замарстыновские высоты и высоту 324, чтобы установить связь с 10-й кав. бригадой. Участие в атаке принимали три батальона 35-й рез. пех. дивизии, поддержанные артиллерией, при вспомогательных действиях 1-го гродненского пех. полка со стороны Полтвы и атаки двух эскадронов кавалерии. Была занята территория санатория в Великом Голоско и удался прорыв на высоту 324. Однако в это время 10-й кав. корпус, наступающий без успеха на вершины под Збоищем, получил приказ Главнокомандующего об отходе на Днестр, а затем в Венгрию. Ночью обороняющиеся выбили немцев из около-львовских сёл Подборцы, Подберёзцы, Знесенье, Лачки Муроване и Дубляны.

В это же время немецкая 2-я танковая дивизия разбила заслоняющую Львов со стороны Красного, группу «Жолкев» полковника Стефана Ивановского.

Утром командование корпуса во Львове получило известие о пересечении польской границы советскими войсками и их движении вглубь страны. В полдень генерал Лангнер получил приказ Главнокомандующего воевать только с немцами, а по отрядам Красной Армии открывать огонь только в случае крайней самообороны. В направлении Львова двигалась 6-я армия Украинского фронта, под командованием комкора Ф. И. Голикова.

Отправлено спустя 1 минуту 41 секунду:
18 сентября 1939 года.

В полдень два батальона из 5-й пех.дивизии, под командованием подполковника Владислава Смержинского, поддержанные бронепоездом № 53 «Смелый», атаковали в южном направлении, достигнув линии Козельники—Пироговка. Атака однако была остановлена вечером, после обстрела поляков из леса, расположенного на юг от Пироговки. Оба батальона вернулись во Львов. Над городом прошла эскадра советских самолётов, но они не были обстреляны, так как не считались вражескими.

Силы обороняющихся возросли, благодаря прибытию из Луцка двух бронепоездов: № 53 «Смелый» (капитана Мечислава Малиновского) и № 55 «Бартош Гловацкий» (капитана Анджея Подгорского). Во Львов прибыл также 2-й дивизион 33-го полка лёгкой артиллерии. Руководитель обороны города, генерал Лангнер обсуждал возможности дальнейший действий. Предлагалось ночью прорваться всеми силами на Бобрку и далее на юг, в направлении границы с Венгрией или же продолжать оборону, в ожидании прибытия оперативной группы генерала Соснковского. В полдень была получена радиограмма от Соснковского о приближении его сил к городу и о целесообразности совместного удара для прорыва его частей во Львов. В связи с этим сообщением Лангнер принял решение о дальнейшей обороне Львова. Вечером на совещании с руководителями секторов обороны Лангнер представил и третью возможность — сдать город немцам. Резко против этого выступил начальник штаба 35-й рез.пех.дивизии, подполковник Ян Соколовский, который предложил объявить дополнительный набор ополченцев в Добровольный Корпус Обороны Львова (который вскоре вырос до 5 тыс. человек). Это предложение поддержал также бригадный генерал в отставке Мариан Янушавичюс, который выступил с призывом к населению. В целях поддержания в городе внутренней безопасности, были введены ограничения на передвижение солдат с 21 часа до 4 часов ночи. Движение по городу позволялось только воинским частям под руководством офицеров или подофицеров, обозам, патрулям, транспорту для перевозки раненных, связным, гонцам и командиром от уровня батальона и выше. Гражданским лицам движение в ночное время было запрещено без специальных пропусков.

18 сентября Верховное Командование Вермахта издало директиву, приказывающую 14 армии генерал-полковника Вильгельма Листа выйти на линию Сколе-Стрый-восточная окраина Львова-Каменка Струмилова-Западный Буг до Грубешова. XVIII армейский корпус, под руководством генерала Ойгена Бейера, должен был разгромить группу Соснковского и занять Львов, а 5-я танковая дивизия и 57-я пехотная дивизия — занять нефтяные месторождения. После получения утром сообщения о приближении частей Соснковского, командующий XVIII корпусом приказал 2-й горнострелковой дивизии передать два батальона 1-й горн.-стр. дивизии, с целью усиления последней. К полудню должен был также в район Ресни-Русской прибыть 15-й танковый полк из 5-й танковой дивизии. Одновременно командование 1-й горн.-стр.дивизии перегруппировало свои силы: группа «Пермшел» была передислоцирована в Зимне Воды, а группа «Утж» в Гродек Ягелонский. Силами 137 полка из состава 2-й дивизии, решено осадить Львов с востока, путём занятия Винников и окружающих высот. На север от Львова 44-я пехотная дивизия, совместно с частями 2-й танковой дивизии замкнула дорогу на Жолкву, 45-я пех.дивизия взяла Немиров, 5-я танковая Борислав и Стрый, а 57-я пехотная — Дрогобыч и Бусовиско. Немцы, которые очень хотели занять Львов, сбросили с самолётов листовки призывающие к сдаче и ставя ультиматум, обещая на 19 сентября мощную атаку на город.

Параллельно, командующий Украинского фронта РККА, командарм Тимошенко, приказал 5-й армии выйти на линию: Рожище-Горохов-Луцк, 6-й армии овладеть Львовом, а 12-й армии выйти на рубеж Журавно-Долина-Станиславов, а затем атаковать в направлении Стрыя, обеспечивая безопасность левого фланга со стороны Румынии. 2-й кав.корпус из состава 6-й армии получил приказ выйти быстрым маршем во взаимодействии с 24-м танковым батальоном, с целью взятия Львова. Выполнено это было только частично, так как 5 кав.дивизия до вечера была занята разоружением польского гарнизона Тернополя, а 24-й танковый батальон не имел горючего. В этой ситуации в направлении Львова были высланы только механизированные подразделения под общим командованием комбрига Шарабурко, командира 5-й кав.дивизии, в составе около 600 солдат 5 кав.дивизии и неполного 24-го танкового батальона, силой 30 танков БТ-7.

В течение ночи с 18 на 19 сентября проводилась интенсивная разведка польских позиций со всех направлений. Один советский отряд обстрелял ночью польские баррикады на Лычакове и позиции 1-й батареи 42-го дивизиона лёгкой артиллерии, пробуя быстро ворваться в город. Советские войска замкнули с востока кольцо окружения города и заняли Винники.

Отправлено спустя 1 минуту 43 секунды:
19 сентября 1939 года.

Утром к Лычаковской рогатке прибыли советские офицеры, предлагая руководству обороны Львова провести переговоры, с целью сдачи города. Переговоры прошли в Винниках. С польской стороны в них участвовали полковник Бронислав Раковский, подполковник Казимир Рыжинский и майор Вацлав Берко, в качестве переводчика. Представители советской стороны указали что прибыли воевать с немцами и требовали разрешения на вход в город. Так как поляки не имели соответствующих полномочий, переговоры должны были быть продолжены позднее.

Польские части вели интенсивные боевые действия. Их целью было соединение с частями Соснковского. В полдень генерал Лангнер получил сообщение что командующий Южного фронта находиться в Брюховичах и через Голоско попробует пробиться во Львов. В этой ситуации в Дубляны были отправлены из города два эскадрона кавалерии, с заданием установить связь с группой генерала Соснковского и проинформировать его, что гарнизон Львова выполнит атаку на позиции немцев. Атака была проведена двумя батальонами 206 рез.пех.полка и двумя батальонами 207 рез.пех.полка под общим командованием полковника Шафрана, при поддержке артиллерии и обоих бронепоездов. Поляки сумели занять Замарстынов и Малое Голоско, а также южную часть Великого Голоско. Однако дальше атака забуксовала. Повреждения прямыми попаданиями получил бронепоезд «Бартош Гловацкий», который был эвакуирован на станцию Подзамче. В полдень генерал Лангнер отдал приказ, что в случае советской атаки открывать огонь и не дать себя захватить. Наблюдатели сообщали что со стороны Сихова к городу приближаются новые советские и немецкие части.

Вечером генерал Сикорский проинформировал руководителей секторов обороны, что ночью или на рассвете нужно ожидать атаки танков и самоходок неприятеля. В связи с этим приказал проводить интенсивные фортификационные работы всю ночь, с привлечением также и гражданского населения. Отдано распоряжение о копании противотанковых рвов, строительстве баррикад и приготовлении домов к обороне. Каждый отряд должен был приготовить как можно больше бутылок с бензином или нефтью. Прилагалась к приказу инструкция, как уничтожать танки с использованием этих бутылок.

19 сентября утром, ещё свободными дорогами через Дубляны и Каменку-Струмилову, во Львов прибыли три эвакуационных поезда из Радома, Демблина и Страховиц. Они, кроме прочего, доставили три зенитных пушки 40 мм, 12 тысяч карабинов, 2 тыс. ручных пулемётов, 4 тыс. автоматов, 5 тыс. пистолетов и большое количество боеприпасов, амуниции и ручных гранат. Поздним вечером к городу прорвались первые группы солдат Соснковского.

Отправлено спустя 1 минуту 41 секунду:

Встреча советских и немецких офицеров. Польша, октябрь 1939 года.

Гарнизон Львова приготовился к обороне в окружении. Генерал Сикорский издал «Подробный приказ» (польск. Rozkaz szczegółowy) о приготовлении к обороне (это были те же распоряжения, что и отданные ранее устно). Приказал руководству секторов и командирам артиллеристов и сапёров усилить оборону, создав более мощную сеть фортификационных сооружений, возвести новые баррикады и противотанковые рвы. Баррикада должна быть с одной стороны защитой для расчёта противотанковой пушки, а находящиеся рядом или поблизости самостоятельные боевые группы должны быть готовы к борьбе с танками и защите баррикады. Артиллерия должна поддерживать огневую связь между выдвинутыми пунктами и гнёздами обороны на всём протяжении линии фронта. Руководителю восточного сектора было отдано распоряжение о создании сильного огневого заслона на холмах Знесенья, чтобы дать возможность использовать стрелковый полигон для размещения тяжелой артиллерии. Приказано готовить сильную оборону и внутри секторов, через перекрытие баррикадами и противотанковыми рвами всех важнейших перекрёстков, вплоть до тыльного пересечения секторов. Выдвинутым пунктом внутренней обороны должен был стать Высокий Замок, а занятие это пункта должно быть только по особому приказу. Приказ требовал создания штурмовых групп для боёв в секторах и ночного патрулирования. В следующей части приказ подчёркивал что оборона должна быть упорной, а отдельные части и группы должны биться с противником, даже в окружении, невзирая на происходящее за их спиной или на флангах. Командиры групп должны получить точные приказы, которые не требовали бы разъяснений в ходе боя. При передовых отрядах требовалось организовать запасы продовольствия и боеприпасов на несколько дней боёв, чтобы позволить сражаться даже в полном окружении. Реализации этих поручений должны были помочь специально направленные в сектора офицеры, в ранге начальников штабов секторов. В последнем пункте приказа генерал Сикорский приказал сформировать небольшие отряды, состоящие из командира, расчёта пулемёта и гренадеров (с ручными гранатами и бутылками), в сумме 8-10 человек, с целью обороны необходимых зданий. Генерал Сикорский также распорядился чтобы дополнительные пункты обороны и баррикады выбирал командир сектора. К первому приказу прилагался план города, на котором обозначены границы внутреннего сектора, внешнего кольца внутреннего сектора, выдвинутые пункты обороны и важнейшие баррикады.

В этот день значительно ухудшилось военное положение защитников Львова. Генерал Лангнер, рассчитывая ещё на прорыв Соснковского, приказал продолжать наступательные операции в направлении Брюховичи и Голоско. Однако вновь они были отбиты. С другой стороны, на южном участке обороны, поляки были вынуждены отбивать сильные немецкие атаки пехоты и танков на Кульпарков, казармы 6-го авиаполка и шоссе на Стрый. На западном и восточном участках наблюдалось оживлённая деятельность и передвижение советских и немецких войск, готовивших на следующий день генеральный штурм на Львов. Проблем добавляли также и разногласия в руководстве обороны, по вопросу дальнейших действий. Несмотря на полное окружение города, начальник штаба 35-й рез.пех.дивизии, подполковник Ян Соколовский, выдвинул предложение о прорыве дивизии в Венгрию. Были даже отданы распоряжения о подготовке ночного броска, категорически отменённые генералом Лангнером, запретившим эти действия. Ночью во Львов прошло ещё несколько групп из частей генерала Соснковского. Кроме того, две роты Гражданской Обороны произвели нападение на аэродром в Скнилове, нанеся немцам ощутимые потери и взяв 15 пленных.

20 сентября штаб советской 6-й армии Украинского фронта готовил генеральное наступление на Львов, которое должно было начаться утром следующего дня. Срок однако был перенесён в целях окончания подготовки к штурму. Главные силы 6-й армии, а также 10-я, 24-я и 38-я танковые бригады, вместе с 5-й кав.дивизией и стрелковым полком из 96-й стр.див., должны были атаковать польские позиции с востока и юго-востока. С севера и северо-востока удар также должна была наносить 14-я кав.дивизия, а с юга и юго-востока — 3-я кав.дивизия. Танковые бригады опоздали с прибытием на место из-за загруженности шоссе Тернополь-Львов. Кроме того, действующая южнее Львова 12-я армия генерала Тюленева получили приказ, таким образом расположить свои части, чтобы не позволить прорывающимся из Львова польским частям достичь венгерской границы.

Также и немецкая сторона проводила приготовления к генеральному штурму Львова, которое должно было начаться чуть раньше, чем советское. Его должны были осуществить три дивизии XVIII корпуса генерала Бейера, при этом 7-я пех.дивизия должна была ударить с севера, 1-я горнострелковая с юга и частично с запада, а 2-я горнострелковая с юго-востока. Немцы предложили польским защитникам капитуляцию до утра 21 сентября, в противном случае угрожая уничтожением Львова. Представители Вермахта и Красной армии несколько раз встречались подо Львовом, чтобы попытаться договориться о совместном штурме города. Но тема послевоенной принадлежности города была камнем преткновения между ними, хотя решалась не здесь, а намного выше. Утром 20 сентября штаб немецкой Южной группы армий получил директиву ОКХ о прекращении осады Львова и установления связи с советским командованием, чтобы не допустить дальнейших стычек между частями двух армий. В дальнейшем, приказ по 14-й армии информировал об установлении советско-немецкой демаркационной линии, идущей вдоль Писы, Нарева, Вислы и Сана до Пшемысля, а затем через Хыров до Ужоцкого перевала. В этих условиях 14-я армия должна была прекратить ведение боевых действий на восток от этой линии и приготовиться к отходу за неё. В результате, вечером руководство XVIII корпуса приказало снять осаду Львова и ночью начать отвод немецких войск в западном направлении. Командир 1-й горн.-стр.дивизии отменил приказ о наступлении и приказал своим частям перейти к обороне, а вскоре после полуночи приказал передать занимаемые позиции советским частям, а дивизии отойти в направлении на Янов. Отход начала также и 2-я горн.-стр.дивизия. Эти действия маскировались артиллерийским обстрелом Львова.

Отправлено спустя 1 минуту 43 секунды:
21 сентября 1939 года.

С утра представители Красной Армии предложили полякам продолжение переговоров. Прошли они в Винниках, с участием подполковника Рыжинского и майора Яна Явича, в качестве переводчика. Представители советской стороны требовали позволения пропуска их частей в город, что однако не входило в компетенцию польских переговорщиков. В этой ситуации стороны договорились о встрече в полдень генерала Лангнера с советским генералом. Была одна атака советских частей на польские позиции, прекращённая после краткой перестрелки. Несмотря на этот инцидент, генерал Лангнер, вместе с подполковником Рыжинским прибыл на встречу к Лычаковской рогатке, однако советского генерала там не было. Новая встреча состоялась на том же месте через три часа. Дошло до переговоров обеих делегаций об условиях сдачи города. Ночью обе стороны должны были подготовить письменные предложения, чтобы утром следующего дня встретиться для их обсуждения и принятия. Советская сторона гарантировала полякам оставление городских властей на их должностях, безопасность всех находящихся на территории города, сохранение частной собственности и возможность для всех желающих выехать в нейтральные страны.

По возвращении во Львов генерал Лангнер проанализировал положение и возможность дальнейшего продолжения обороны. Он пришёл к выводу, что шансы на прорыв воинских частей из города в Венгрию или Румынию минимальны, а продолжение боевых действий вызовет большие потери мирного населения и разрушение города. Более того, после разгрома частей генерала Соснковского и полном окружении Львова, город утратил свою военную роль, как пункт сбора отступающих на юг польских войск. С другой стороны, польские защитники имели большие запасы боеприпасов (кроме запасов для артиллерии ПВО) и продовольствия. Моральный дух всех польских частей был высоким. В результате Лангнер созвал вечером совещание командиров секторов и отдал приказ об усиленном патрулировании тех районов, где отмечено присутствие советских частей. Примечательно, что такой же приказ получили и части Красной Армии. На совещании позицию генерала поддержали генерал Янушайтис и полковник Раковский, против выступили полковник Шафран и подполковник Соколовский. А вот президент города Островский подтвердив сведения о плохом положении города, в дискуссии о дальнейшей борьбе или о сдаче воздержался, предоставив решать военным властям.

По причине близкого расположения советских частей около польских позиций генерал Янушайтис отдал генералу Сикорскому поручение проинформировать обороняющихся, что в случае приближения советских солдат ближе чем на 300 метров, огонь открывать только после троекратного предупреждения.

Немецкие войска в этот день закончили отвод своих частей от Львова, передав свои позиции Красной Армии. Окончательные потери 1-й горнострелковой дивизии подо Львовом составили 484 убитых (из них 116 в 99-м горнострелковом полку), 918 раненных и 608 больных (болезни поля боя и болезни ног). Также немцы понесли значительные потери в вооружении и боевой технике.

Отправлено спустя 2 минуты 48 секунд:
Утром 22 сентября 1939 года польская делегация, в составе: генерал Лангнер, полковник Раковский и капитан Казимир Чигирин, в качестве переводчика, встретилась в Винниках с представителями Красной Армии. Польские условия были приняты советскими представителями без дискуссии и обсуждения. Был подписан «Протокол объявления о передаче города Львов Красной Армии» (польск. Protokół ogłoszenia o przekazaniu miasta Lwowa Armii Czerwonej), согласно с которым офицеры получали гарантии личной свободы и личной неприкосновенности, вместе с возможностью выезда за границу. Одновременно генерал Лангнер издал «Приказ войскам гарнизона Львова», описывающий последовательность и методы оставления города солдатами, «Приказ солдатам», с благодарностями за оборону города и «Обращение к жителям».

Не все военные согласились с принятым решением. В здание Командования Обороны Львова ворвалась вооружённая пистолетами группа офицеров и подофицеров, требующая продолжения борьбы. Успокоить их сумел только подполковник Антоний Шиманский. После оглашения информации о передаче города советской стороне множество рядовых бойцов было возмущено, но до других инцидентов не дошло. Поляки выходили из города в колоннах, отдельно офицеры, отдельно остальные военнослужащие, как и было договорено с советской стороной. За пределами города их сопровождали советские солдаты. По прибытии в Винники, в нарушение подписанных договорённостей, польские офицеры не были отпущены на волю, а были взяты в плен. Они, как и взятые в других местах польские офицеры, попали в лагеря для военнопленных, а потом большая часть из них погибла. Некоторые офицеры сумели сбежать, среди них подполковник Рыжинский и полковник Стейфер. Остальные были уверены в том, что советская сторона будет соблюдать подписанные договорённости и попали в плен.

Вступающая во Львов Красная Армия также сразу нарушила и другие положения подписанных соглашений. В числе других нарушений — расстрел польских жандармов у рогатки на ул. Зелённой, а также группы жандармов в Бригидках. С другой стороны, до самого вечера продолжались схватки с группами польских солдат, открывавших ружейный и пулемётный огонь из окон домов, крыш и колоколен костёлов. Президент города Островский направил советскому командованию жалобу на грабежи и насилие, чинимые советскими солдатами, но без результата

Отправлено спустя 1 минуту 27 секунд:
После сдачи города

Новые власти провели регистрацию беженцев и оставшихся в городе военных. 24 сентября был арестован Островский, а 27-го генерал Янушайтис, который уже начал создавать подпольные ячейки.

Несколько иначе сложилась судьба генерала Владислава Лангнера. После переговоров в Тернополе 24 сентября с командующим Украинским фронтом командармом Тимошенко, который пообещал ему придерживаться принятых договорённостей о сдаче Львова, 26 сентября он был вывезен в Москву, где встретился с начальником Генерального Штаба РККА, командармом Б. М. Шапошниковым и с заместителем руководителя оперативного отдела Ген Штаба, генерал-полковником Ивановым. Не удалось, хоть и планировалось, встретиться с маршалом Ворошиловым. 4 октября генерал Лангнер был возвращён во Львов, чтобы сообщить о соблюдении советскими властями подписанных 22 сентября договорённостей и о скором освобождении польских офицеров — участников обороны Львова. 18 ноября он тайно оставил город и добрался до Румынии, а оттуда — в состав польского войска на западе.

Отправлено спустя 2 минуты 42 секунды:
Итог захвата Львова.

Немецкая сторона проводила под Львовом интенсивные боевые действия. Наиболее активной была 1-я горнострелковая дивизия, хорошо обученная и вооружённая и действовавшая отдельно от других немецких подразделений. После неудачи взятия города сходу, немецкие горные стрелки заняли на следующий день все господствовавшие над городом высоты. Высокой оценки заслуживает проводившаяся руководством дивизии разведка, поддержка связи между подразделениями и маскировка настоящей численности подразделений. Отлично использовались сила огневых средств и лёгкой артиллерии. Немецкие подразделения хорошо маневрировали по внутренним линиям, благодаря чему с одной стороны вели действия против группы генерала Соснковского, а с другой — проводили боевые операции против защитников Львова. И всё это силами практически одной дивизии.

Польское командование, напротив, не использовало знание местности, были также большие проблемы с разведкой истинной силы немецких частей. Главной проблемой была плохая система командования и никудышная связь, которая в принципе делала невозможной проведение взаимосвязанных действий гарнизона Львова с 10-й кав.бригадой, а потом и с группой генерала Соснковского. Польские действия поражали отсутствием веры в собственные возможности, что приводило к решениям о проведении важных операций недостаточными силами. Главнокомандующий ВС Польши Рыдз-Смигла в «Директиве о концентрации своих сил на юге» указывал : «Оставить для обороны Львова и Перемышля необходимый гарнизон, выделив только минимум частей с учетом действительных нужд». Гарнизон Львова, которому было приказано обороняться на месте до последнего, играл роль только «прикрытия войск, отходящих из Средней Польши» (Ф. Голиков «Об одной фальшивке немецко-фашистских генералов») . С другой стороны, генерал Лангнер неоднократно завышал возможности немецких подразделений.

Возможно, что ошибкой был невывод сил из города в южном или юго-восточном направлении, возможный ещё в ночь с 17 на 18 сентября. Необъяснимым был также оптимизм и вера в советские обещания, что привело к быстрой сдаче города Красной Армии. Состояние запасов, фортификаций и вооружения, а также настрой солдат, давали возможности намного более длительной обороны города.

После подписания Пакта Молотова- Риббентропа, во всей его полноте, и в последующих событиях связанных с освоением зон влияния, между СССР и Германией, сложились вполне доверительные отношения. В качестве примера.
13 апреля 1940 года в беседе Молотова и Шулинберга прозвучало:

«
Тов. Молотов заявил послу, что за последнее время появился ряд
сообщений касательно того, что Германскому правительству, возможно,
придется нарушить нейтралитет Швеции. Пишут об этом по-разному.
Советское правительство хотело бы знать, отвечают ли эти слухи
действительным намерениям Германского правительства или же эти слухи
являются выдумкой.
Нам кажется, продолжает тов. Молотов, что Германское
правительство ие должно быть заинтересовано в нарушении нейтралитета
Швеции, так как Швеция в силу сложившихся сейчас обстоятельств будет
ближе к Германии и дальше от англо-французского блока. Поскольку
Советский Союз имеет известную заинтересованность в сохранении
нейтралитета Швеции, то правительство СССР считает, что было бы
лучше не нарушать нейтралитета Швеции. Из прошлого сообщения
Шуленбурга тов. Молотов помнит, что послом было специально подчеркнуто,
что германская акция в Дании и Норвегии не касается Швеции и
Финляндии. Мне казалось, продолжает тов. Молотов, что заявленная
тогда позиция Германии по отношению к Швеции отражала интересы
Германского правительства.
Шуленбург ответил тов. Молотову, что он как раз намерен был еще раз
подчеркнуть, что Германское правительство не намеревается
предпринимать какие-либо меры против Швеции и Финляндии. Слухи же
всевозможного рода вокруг этого вопроса, конечно, имеются. Что касается самой
Швеции, то последняя сама заявила о своем нейтралитете и подчеркнула
это имевшим место на днях фактом запрещения Хамбро произнести
речь по радио из Стокгольма, куда он прибыл с этой целью. Из этого
следует, что Швеция намерена поддерживать нейтралитет, а Германское
правительство не намерено его нарушать. Германии невыгодно нарушать
нейтралитет Швеции, так как это означало бы иметь еще одну страну,
в которой необходимо было бы держать немецкие войска. Хотя и нет
никаких признаков и поводов говорить о нарушении Германией
нейтралитета Швеции, как кажется послу, тем ие менее он о вопросе тов.
Мелехова уведомит Берлин и полученный ответ не замедлит довести до его
сведения.
В ответ на это тов. Молотов заявил, что ему кажется, что не в
интересах Швеции и не в интересах Германии нарушить нейтралитет Швеции.
нейтралитет Швеции.
Тов. Молотов заявил послу, что за последнее время появился ряд
сообщений касательно того, что Германскому правительству, возможно,
придется нарушить нейтралитет Швеции. Пишут об этом по-разному.
Советское правительство хотело бы знать, отвечают ли эти слухи
действительным намерениям Германского правительства или же эти слухи
являются выдумкой.
Нам кажется, продолжает тов. Молотов, что Германское
правительство ие должно быть заинтересовано в нарушении нейтралитета
Швеции, так как Швеция в силу сложившихся сейчас обстоятельств будет
ближе к Германии и дальше от аигло-французского блока. Поскольку
Советский Союз имеет известную заинтересоваииость в. сохранении
нейтралитета Швеции, то правительство СССР считает, что было бы
лучше не нарушать нейтралитета Швеции. Из прошлого сообщения
Шуленбурга тов. Молотов помнит, что послом было специально подчеркнуто,
что германская акция в Дании и Норвегии не касается Швеции и
Финляндии. Мне казалось, продолжает тов. Молотов, что заявленная
тогда позиция Германии по отношению к Швеции отражала интересы
Германского правительства.
Шуленбург ответил тов. Молотову, что он как раз намерен был еще раз
подчеркнуть, что Германское правительство не намеревается
предпринимать какие-либо меры против Швеции и Финляндии. Слухи же
всевозможного рода вокруг этого вопроса, конечно, имеются. Что касается самой
Швеции, то последняя сама заявила о своем нейтралитете и подчеркнула
это имевшим место на днях фактом запрещения Хамбро произнести
речь по радио из Стокгольма, куда он прибыл с этой целью. Из этого
следует, что Швеция намерена поддерживать нейтралитет, а Германское
правительство не намерено его нарушать. Германии невыгодно нарушать
нейтралитет Швеции, так как это означало бы иметь еще одну страну,
в которой необходимо было бы держать немецкие войска. Хотя и нет
никаких признаков и поводов говорить о нарушении Германией
нейтралитета Швеции, как кажется послу, тем ие менее он о вопросе тов.
Мелехова уведомит Берлин и полученный ответ не замедлит довести до его
сведения.
В ответ на это тов. Молотов заявил, что ему кажется, что не в
интересах Швеции и не в интересах Германии нарушить нейтралитет Швеции.
Советский Союз здесь также имеет свою заинтересованность и выражает
пожелание не нарушать шведского нейтралитета.
Шуленбург заявил, что это пожелание тов. Молотова
соответствует интересам германского правительства. «И в первую очередь»,—
добавляет тов. Молотов.»

Выделю. «Молотов заявил, что ему кажется, что не в
интересах Швеции и не в интересах Германии нарушить нейтралитет Швеции.
Советский Союз здесь также имеет свою заинтересованность и выражает
пожелание не нарушать шведского нейтралитета.
Шуленбург заявил, что это пожелание тов. Молотова
соответствует интересам германского правительства. «И в первую очередь»,—
добавляет тов. Молотов»

Ну а дальше речь пошла о продаже Германией СССР, не контактных мин.

Можно и дальше продолжать про советско- германские отношения в период с 1939 и по 1941 годы, но это отдельная и очень увлекательная тема. А речь идет, все же, о Бессарабском походе РККА.

Первые признаки желания СССР решить вопрос Бессарабии путем военным, появились в конце мая 1940 года.
Полномочный представитель СССР в Германии Шкварцев отметил в своем дневнике.
( Не надо относится к дневникам советских дипломатов, как к чему либо, не имеющему исторической ценности. Повторюсь. Это была обычная практика советских дипломатов, эти дневники дополняли сообщения, которые полпреды посылали в НКИД СССР. Поэтому и сами дневники регулярно отправлялись в НКИД)

«Принял греческого посланника Рангабе…
…по моему личному мнению, нет.
Рангабе сообщил мне о слухах относительно концентрации наши
войск на Юге, на румынской границе. Я ответил, что не имею
официальных сообщений по этому поводу и считаю все это болтовней
журналистов.
Рангабе, несмотря на мой ответ, пытался меня спрашивать, чем
вызвана концентрация наших войск. Очевидно, опасностью войны на
Балканах, сказал он. Я ответил, что угрозы войны на Балканах нет,
так как внимание воюющих стран приковано к Западному фронту.»

Румыны демонстрировали свое миролюбие. Так 01.06.1940 года в беседе Молотова и Давидеску прозвучало

«Давидеску заявляет,
что румынские власти решили передать советским властям советский
самолет, сделавший посадку на румынской территории, в 62 км от
советской границы. Вместе с самолетом будет передан и его экипаж,
состоящий из 2-х летчиков. При посадке самолет капотировал, и один из
летчиков ранен. Посланник предполагает, что самолет уже передан
советским властям.
Заканчивая беседу, тов. Молотов выражает посланнику
признательность за его любезное сообщение.»

20 июня 1940 года, в беседе с послом Италии в СССР, Молотов еще раз подтверждает, что «Послу известна позиция
Советского правительства по отношению к Румынии и к бессарабскому
вопросу: СССР стоит за урегулирование этого вопроса мирным путем,
если, конечно, он ие будет затягиваться без конца.»

Но, видимо терпение СССР закичилось уже 25.06.1940 года. Тогда Молотов передал послу Италии, среди прочего, вот это:

«Основные претензии СССР в отношении Румынии известны. СССР
хотел бы получить от Румынии то, что по праву принадлежит ему, без
применения силы, но последнее станет неизбежным, если Румыния
окажется несговорчивой. Что касается других районов Румынии, то
СССР учитывает интересы Италии и Германии и готов договориться с
ними по этому вопросу.»

То есть, Союз уже готов решать бессарабский вопрос силой. При этом, естественно, учитывая интересы и Германии и Италии в Румынии.

Почему изменилась позиция СССР по отношении к Румынии? То мирным путем, а тут уже и силу применить не прочь?
Возможно, ответ лежит в том, что вопрос о Бессарабии был согласован с Германией.
23 июня 1940 года Молотов в беседе с Шуленбургом, среди прочего,

«поставил Шуленбургу следующие
вопросы:
1) Подтверждает ли Риббентроп то, что было сказано в время
переговоров осенью прошлого года о Бессарабии, и остается ли сказанное
в силе на сегодняшний день?
2) Правильно ли заявление Макензена о том, что Балканский вопрос
будет решаться совместно тремя странами? То есть распространяется
ли пункт соглашения о консультации и на этот вопрос?
3) Подтверждает ли германское правительство заявление Макензена
или нет?
Шуленбург ответил утвердительно на все три вопроса, добавив,
что вопрос о Бессарабии не упоминался, но взят гораздо шире…

После этого тов. Молотов сообщил Шуленбургу решение Советского
правительства по Бессарабскому вопросу. Шуленбургу известно, сказал
тов. Молотов, соглашение между СССР н Германией о Бессарабии.
Со времени этого соглашения прошло много времени. После соглашения
было публичное заявление тов. Молотова о Бессарабии на VI Сессии
Верховного Совета СССР". Советское правительство думало, что
Румыния будет соответствующим образом реагировать на это заявление, но
этого не произошло. Советский Союз хотел разрешить вопрос мирным
путем, но Румыния не ответила на это предложение. Теперь Советское
правительство послало полпреда в Румынию н хочет поставить этот
вопрос вновь перед Румынией в ближайшее время. Буковина, как
область, населенная украинцами, тоже включается в разрешение
Бессарабского вопроса. Румыния поступит разумно, если отдаст Бессарабию
и Буковину мирным путем. Она пользовалась ею 21 год, зная, что те
не принадлежат ей. Даже ее союзники не ратифицировали- договор,
по которому Бессарабия признавалась за Румынией. Ввиду того, что
Япония не ратифицировала этот договор, он не действителен.
Если же Румыния не пойдет на мирное разрешение Бессарабского
вопроса, то Советский Союз разрешит его вооруженной силой. Советский
Союз долго и терпеливо ждал разрешения этого вопроса, но теперь
Дальше ждать нельзя.
Шуленбург в ответ на сообщение сказал: Германия еще осенью
прошлого года объявила, что она не имеет политических интересов
в Бессарабии, но имеет там хозяйственные интересы, которые теперь
Увеличились в связи с войной. По мнению Шулеибурга, в свое время
постановка вопроса о Бессарабии была такова: СССР заявит свои
претензии на Бессарабию только в том случае, если какая-либо третья
страна (Венгрия, Болгария) предъявит свои территориальные претензии
к Румынии и приступит к их разрешению. СССР же не возьмет иа себя
инициативу в этом вопросе. Шуленбург боится, что разрешение
Бессарабского вопроса Советским Союзом в настоящий момент может создать
хаос в Румынии, а Германии сейчас дозарезу нужны нефть и другие
продукты, получаемые из Румынии.
Шуленбург просил тов. Молотова, если возможно, отсрочить
проведение в жизнь решения Советского правительства до получения им
ответа из Берлина на его сообщение по этому вопросу.
из Берлина на его сообщение по этому вопросу.
Тов. Молотов ответил, что заявление Шуленбурга не соответствует
действительности, это только один из частных моментов, но ие условие
в целом. Вопрос о Бессарабии не нов для Германии. Что касается
экономических интересов Германии в Румынии, то Советский Союз
сделает все возможное для того, чтобы не затронуть их. Просьбу
Шуленбурга тов. Молотов обещал сообщить Советскому правительству,
но предупредил, что Советское правительство считает этот вопрос
чрезвычайно срочным.
Я рассчитываю, сказал в заключение тов. Молотов, что Германия .
в соответствии с договором не будет мешать Советскому Союзу в
разрешении этого вопроса, а будет оказывать поддержку, понятно, в
пределах соглашения.»

Вот эту поддержку СССР от Германии и получил. В пределах соглашения, конечно.
Того самого, что ныне называют: «Секретный дополнительный протокол
к Договору о ненападении между Германией и СССР»

Сообщение **Gosha** » 19 июл 2020, 13:12

Земляк: 19 июл 2020, 11:24 После подписания Пакта Молотова- Риббентропа, во всей его полноте, и в последующих событиях связанных с освоением зон влияния, между СССР и Германией, сложились вполне доверительные отношения.

Сталин был РАД ОБМАНЫВАТЬСЯ в Политике не доверяют в ней манипулируют ДОВЕРИЕМ! Кто ослепнет от Вожделенного самовеличия - тот и проиграет! Гитлер усыпил бдительность Сталина отдав Немногое, чтобы Забрать все!!!

25 июня 1940 года состоялась очередная беседа Молотова и Шуленбурга.
Любопытнейший документ.

«В начале беседы Шуленбург сообщил, что им получен ответ
Риббентропа об отношении Германского правительства к постановке
Советским правительством перед Румынией вопроса о Бессарабии. Ответ
Риббентропа в основном сводится к следующему:
1. Германское правительство в полной мере признает права
Советского Союза на Бессарабию и своевременность постановки этого вопроса
перед Румынией.
2. Германия, имея в Румынии большие хозяйственные интересы,
чрезвычайно заинтересована в разрешении бессарабского вопроса
мирным путем и готова поддержать Советское правительство на этом пути,
оказав со своей стороны воздействие на Румынию.
3. Вопрос о Буковине является новым, и Германия считает, что
без постановки этого вопроса сильно облегчилось бы мирное
разрешение вопроса о Бессарабии.
4. Германское правительство, будучи заинтересованным в
многочисленных немцах, проживающих в Бессарабии и Буковине, надеется,
что вопрос об их переселении будет решен Советским правительством
в духе соглашения о переселении немцев с Волыни,
В своем ответе, сказал Шуленбург, Риббентроп подчеркнул, что
Германия придает большое значение недопущению превращения Румынии
в театр военных действий.»

Все пока понятно. Бессарабию забирайте, но вопрос с Буковиной надо еще решать.
Да и войны в Румынии, Германия не желает.
Однако советская сторона не отказывается от претензий на Буковину.

«Тов. Молотов сказал, что он передаст ответ Риббентропа и
германского правительства Советскому правительству и оно обсудит его.
Выразив свое удовлетворение тем, что Германия подтвердила права
Советского Союза в бессарабском вопросе и то, что вопрос должен быть
разрешен безотлагательно, тов. Молотов сказал, что постановку вопроса
о Буковине, где преобладающее население — украинцы, советское прави-
тельство считает правильной и своевременной, так как к настоящему
моменту вся Украина, за небольшими исключениями, уже объединена,
но Советский Союз не ставил перед Венгрией вопроса о Прикарпатской
Руси, не считая его актуальным.»

Шуленбург пытается доказать, не правомочность претензий СССР на территорию Буковины,
но Молотов отметает все доводы.

«Шуленбург, ссылаясь на энциклопедические данные 1925 года,
пробовал утверждать, что украинцы не составляют национального
большинства в Буковине, но тов. Молотов ответил, что эти данные,
составленные в духе, благоприятном для румын, являются натяжкой. Часть
населения, зачисленная во время этой переписи в румыны, безусловно,
является украинцами.»

Далее Молотов очередной раз упоминает свое выступление 29.03.1940 года и говорит о том, что раз уж Румыния не поняла его, значит нечего более ждать и надо решать бессарабский вопрос, безотлагательно.
А далее звучит самое интересное. Для меня, естественно. Может кто из читающих и поймет, в чем заключалась идея секретных протоколов Пактов между СССР и Германией созданных в 1939 году.

«После этого тов. Молотов поставил Шуленбургу вопрос, насколько
уверено германское правительство в том, что возможно путем
воздействия с его стороны на румынское правительство мирным путем
разрешить этот вопрос.
Шулеибург ответил, что в телеграмме Риббентропа по этому вопросу
сказано следующее: принимая во внимание создавшееся положение и
при соответствующей трактовке вопроса, его мирное разрешение в
советском духе вполне лежит в рамках возможного. При этом Шуленбург
заметил, что он убежден в том, что вопрос может быть разрешен
мирным путем, если он не будет слишком тяжел для Румынии. Причем под
тяжестью вопроса он понимает вопрос о Буковине. Что касается
Бессарабии, то он знает, что Румыния никогда не рассматривала Бессарабию
как составную часть Румынского королевства.»

То есть. Если претензии СССР ограничатся Бессарабией, то все пройдет мирно. А вот если СССР будет претендовать и на Буковину, то мирный исход задуманного, Германия не гарантирует.»

Молотов все же уверен в мирном решении вопроса и опять говорит о срочности.
На что Шуленбург отвечает:

«Шуленбург сказал, что у Риббентропа нет никаких сомнений в
спешности вопроса. Речь идет только о «модус процеденди». Лично
себе Шуленбург представляет это дело так, что в ближайшем будущем
СССР поднимет вопрос, а Германия скажет Румынии «соглашайся».

«МОДУС ПРОСЕДЕНДИ», это дипломатический термин, означающий, каким образом и в каком порядке должно быть выполнено то или иное обязательство или действие.
Это оказалось приемлемым для Молотова

«"Тов. Молотов сказал, что это приемлемое мнение, но повторил,
что этот вопрос является очень срочным.»

И в конце беседы Молотов сказал:

«Тов. Молотов сказал, что Советское правительство ие хотело
начинать переговоры, не информировав предварительно Германское
правительство. Поэтому Советское правительство и говорит о срочности
этого вопроса.»

Итак, поддержка Германии в вопросе Бессарабии, но не Буковины, СССР была получена.
Такую поддержку выразила и Италия.

«ТЕЛЕГРАММА ПОЛНОМОЧНОГО ПРЕДСТАВИТЕЛЯ СССР В
КОРОЛЕВСТВЕ ИТАЛИЯ Н. В. ГОРЕЛКИНА НАРКОМУ
ИНОСТРАННЫХ ДЕЛ СССР В. М. МОЛОТОВУ
26 июня 1940 г.
Немедленно
Особо важно
Меня вызвал Чиано, у которого был с Гельфандом. Министр сделал
следующее заявление: «Италия получила в последние дни сведения, что
СССР намеревается разрешить военным путем вопрос о Бессарабии.
Италия целиком признает права СССР на Бессарабию и не имеет там ни
политических, ни экономических интересов. Италия в нынешний момент
заинтересована лишь в других районах Румынии и, в частности, в
нефтеносных и сельскохозяйственных с точки зрения своего снабжения.
Находясь в состоянии войны, Италия, как и Германия, заинтересована в
мирном разрешении, и в частности на Балканах, которые являются
важным источником их снабжения. Отдавая себе целиком отчет в законной
заинтересованности СССР в решении бессарабского вопроса, итальянское
правительство спрашивает, не сохранилась ли еще возможность
урегулировать его мирным путем. В положительном случае Италия готова
посоветовать Румынии принять советские предложения по этому вопросу».
Добавив, что настоящий демарш Италии носит дружеский характер и
будет также произведен и Германией, Чиано указал на несомненную, по
его мнению, эффективность итало-германского обращения (если мы на
него согласны) к Бухаресту. Высмеяв имеющиеся у Румынии английские
гарантии, Чиано подчеркнул, что Бухарест должен будет последовать
совету Рима и Берлина. Я ответил министру, что его обращение передам
в Москву, одновременно точно передал Ваше вчерашнее заявление Россо
по бессарабскому вопросу**. В момент нашего разговора Чиано не имел
еще сообщения Россо о вчерашней с Вами беседе.
Горелкин
АВП РФ, ф. 059, on. 1, п. 330, д. 2267, я. 211а—2116.»
Обратите внимание :
«. Высмеяв имеющиеся у Румынии английские
гарантии, Чиано подчеркнул, что Бухарест должен будет последовать
совету Рима и Берлина»
При этом речь идет только о Бессарабии.

Сообщение **Кадук** » 19 июл 2020, 14:13

Podger: 17 июл 2020, 10:19
Кадук: 16 июл 2020, 21:00 Конечно заблуждение.
Ворошилова сняли за выдающиеся успехи в строительстве КА.
У Вас другое мнение?
Только на Резуна,Солонина и Закорецкого не ссылайтесь.
Ворошилова сняли за бахвальство.
И чего?

С Вами все ясно.

Позиция Италии в бессарабском вопросе, устроила советское правительство, о чем и было сообщено правительству Италии
«ТЕЛЕГРАММА НАРКОМА ИНОСТРАННЫХ ДЕЛ СССР
В. М. МОЛОТОВА ПОЛНОМОЧНОМУ ПРЕДСТАВИТЕЛЮ СССР
В КОРОЛЕВСТВЕ ИТАЛИЯ Н. В. ГОРЕЛКИНУ
27 июня 1940 г.
Передайте Чиано следующее:
Учитывая заинтересованность Италии и Германии в мирном
разрешении вопроса о немедленной передаче Советскому Союзу Бессарабии
и северной части Буковины и считая, что это также в интересах СССР,
Советское правительство согласно с предложением Чиано* о том, чтобы
Итальянское правительство посоветовало Румынии принять советские
предложения по этому вопросу.
Для Вашей ориентировки сообщаю, что 26 июня мною заявлено
румынскому посланнику Давидеску, что Советское правительство ожидает
получить ответ Румынии об удовлетворении его пожеланий о Бессарабии
и северной части Буковины в течение 27 июня.
Молотов.
АВП РФ, ф. 059, on. 1, п. 330, д. 2269, л. 84—85.»

То есть компромисс в вопросе о Буковине, найден. Речь идет уже не о всей Буковине, но о ее северной части.

Из телеграммы Молотова полпреду в Румынии

«26 июня я вызвал Давидеску и передал ему следующее
заявление Советского правительства.
«В 1918 году Румыния, пользуясь военной слабостью России,
насильственно отторгла от Советского Союза (России) часть его
территории — Бессарабию — и тем нарушила вековое единство Бессарабии,
населенной, главным образом украинцами, с Украинской советской
республикой.
Советский Союз никогда не мирился с фактом насильственного
отторжения Бессарабии, о чем правительство СССР неоднократно и
открыто заявляло перед всем миром.
Теперь, когда военная слабость СССР отошла в область прошлого,
а создавшаяся международная обстановка требует быстрейшего
разрешения полученных в наследство от прошлого нерешенных вопросов для
того, чтобы заложить, наконец, основы прочного мира между странами,
Советский Союз считает необходимым и своевременным в интересах
восстановления справедливости приступить совместно с Румынией к
немедленному решению вопроса о возвращении Бессарабии Советскому Союзу.
Правительство СССР считает, что вопрос о возвращении Бессарабии
органически связан с вопросом о передаче Советскому Союзу той части
Буковины, население которой в своем громадном большинстве связано с
Советской Украиной, как общностью исторической судьбы, так и
общностью языка и национального состава. Такой акт был бы тем более
справедливым, что передача северной части Буковины Советскому Союзу
могла бы представить, правда, лишь в незначительной степени, средство
возмещения того громадного ущерба, который был нанесен Советскому
Союзу и населению Бессарабии 22-летним господством Румынии в
Бессарабии.
Правительство СССР предлагает Королевскому правительству
Румынии:
1. Возвратить Бессарабию Советскому Союзу.
2. Передать Советскому Союзу северную часть Буковины в границах
согласно приложенной карте.
Правительство СССР выражает надежду, что Королевское
правительство Румынии примет настоящие предложения СССР и тем даст
возможность мирным путем разрешить затянувшийся конфликт между СССР и
Румынией.
Правительство СССР ожидает ответа Королевского правительства
Румынии в течение 27 июня с. г.»
Молотов
АВП РФ, ф. 059, on. 1, п. 319, д. 2194, л. 89—90.

Вполне ожидаемо Румыния приняла условия СССР, уступив 17% своей территории и чуть менее 19% своих граждан.
Это были не единственные потери Румынии. Далее Гитлер отдал венграм Северную Трансильванию, а болгарам Южную Добруджу.
Увы, но последствия этого похода были не в пользу СССР. Мы знаем, как румыны воевали вместе с немцами на нашей территории.
Эти последствия были закономерны и отмечены и дипломатами буквально сразу после Бессарабского похода.
Например:

"ТЕЛЕГРАММА ПОЛНОМОЧНОГО ПРЕДСТАВИТЕЛЯ СССР
В ГЕРМАНИИ А. А. ШКВАРЦЕВА В НКИД СССР
8 июля 1940 г.
Зa последнюю неделю немцы уделяют исключительное внимание
Юго-востоку Европы. Проблемы Юго-Востока обсуждаются в связи с
отходом к СССР Северной Буковины и Бессарабии и последовавшими затем
изменениями внешнеполитической ориентации Румынии в сторону усиле-
ния дружбы с Германией, с вставшими на очередь ревизионистскими
требованиями Венгрии и Болгарии..."

Подобное высказал и греческий дипломат в беседе с полпредом СССР в Румынии

" По поводу
отношений между СССР и Румынией Коллас заметил, что если бы
Советское правительство встало на путь совместного с Румынией обсуждения
о Бессарабии и северной части Буковины, то это была бы хотя более
длительная процедура, но зато более приемлемая для Румынии. Она не
чувствовала бы себя так, как чувствует теперь."

Сообщение **Антон** » 20 июл 2020, 12:24

Земляк: 20 июл 2020, 12:19 Румыния приняла условия СССР, уступив 17% своей территории и чуть менее 19% своих граждан.

А ничего, что Румыния оттяпала эти территории в 1918 году? СССР просто вернул свое.

Антон: 20 июл 2020, 12:24
Земляк: 20 июл 2020, 12:19 Румыния приняла условия СССР, уступив 17% своей территории и чуть менее 19% своих граждан.
А ничего, что Румыния оттяпала эти территории в 1918 году? СССР просто вернул свое.

Глупый вопрос. Отвечать не буду.

Сообщение **Gosha** » 20 июл 2020, 12:55

80 лет назад весь мир, затаив дыхание, следил за падением Франции под ударом нацистов. А тем временем на другом конце европейского континента происходили события, в результате которых к Украине были присоединены западные районы Одесской области и Северная Буковина (сейчас - Черновицкая область). По одной из версий, именно эти события подтолкнули Адольфа Гитлера к нападению на Советский Союз.

1. Имел ли СССР права на Бессарабию?

В сегодняшней истории все территориальные приобретения Советского Союза 1939-40 годов - Западную Украину, Западную Белоруссию, Эстонию, Латвию, Литву и Молдавию - ставят в один ряд, не делая между ними различий. Хотя ситуация с Бессарабией - нынешними западными районами Одесской области и Молдавией - существенно отличается от остальных.
Галичина до Первой мировой войны входила в состав Австро-Венгерской империи; Волынь и Западная Белоруссия входили в состав Российской империи, но, как и Галичина, по итогам советско-польской войны 1920 года были отданы полякам.

Латвия, Литва и Эстония до 1918 года входили в состав Российской империи, но потом получили независимость, которую признала, в том числе, Советская Россия. Ситуация с Бессарабией была совершенно иной: ее в 1918 году аннексировала Румыния, но Советская Россия и СССР этой аннексии не признавали. На советских географических картах 1920-30-х годов она рисовалась почти по тому же принципу, как сегодня на украинских картах Крым: тем же цветом, что и территория Советского Союза, но заштрихованная. Так что от своих прав на Бессарабию Москва никогда не отказывалась.

2. Имела ли Румыния права на Бессарабию?

Этот вопрос схож с вопросом "имеет ли Турция права на Крым". В средние века существовало Молдавское княжество, частью которого была нынешняя территория Молдавии. Однако оно перестало существовать еще в те же средние века, когда Россия была еще Московским государством и в делах Юго-Восточной Европы не участвовала. Российская империя присоединила Бессарабию в 1812 году, отвоевав ее у Турции. В европейской истории это был момент, похожий на тот, который произошел в 1940 году: почти весь континент находился под господством наполеоновской Франции или в вассальной зависимости от нее, а Россия в этот период подписала вынужденный союз с Парижем и использовала ситуацию для расширения территории, отвоевав у турок Бессарабию, а у шведов - Финляндию.

Никаких претензий Румынии на Бессарабию тогда не было, потому что не было самой Румынии: она тоже тогда принадлежала Турции. Лишь в 1830-х в результате очередной русско-турецкой войны были созданы два княжества - Молдавия и Валахия, - формально принадлежащие Турции, но фактически управлявшиеся Россией. И лишь в конце 1850-х, после Крымской войны, Санкт-Петербург потерял контроль над этими княжествами, которые объединились в Румынию. Но ни тогда, ни позже не ставился вопрос о том, чтобы в состав этого государства вошла хотя бы молдавская часть Бессарабии. История двух частей древнего Молдавского княжества разошлась еще в начале 19 века, когда Румынии не существовало, так что о ее исторических правах на эту российскую территорию речи и быть не могло.

3. Как Румыния оккупировала Бессарабию?

В начале Первой мировой Румыния была из тех государств, которые выжидали, чтобы определиться, какая из сторон окажется сильнее, вступить в войну на этой стороне и получить свою долю добычи. В 1916 году Бухарест решил, что шансы Антанты лучше, и объявил войну странам Четверного союза - Германии, Австро-Венгрии, Турции и Болгарии. Однако амбициозные планы обернулись позором: румынская армия быстро потерпела поражение, немецкие войска оккупировали три четверти территории Румынии, и спасать ситуацию пришлось российской армии, растянув свой и без того длинный фронт.

Но когда в России началась революция, Бухарест решил поживиться за счет ослабленного союзника. В январе 1918 года на большей части территории Бессарабии была объявлена Молдавская автономная республика, и на местном совете был поставлен вопрос о присоединении к Румынии. Чтобы обеспечить результативность голосования, здание совета окружили румынские войска.
Как только голосование состоялось, Бухарест принял Молдавию в состав Румынии, а автономию ликвидировал. А чуть позже уже силой румыны отвоевали у Одесской советской республики несколько южных уездов Бессарабии, также присоединив их к своей территории.

Великобритания, Франция и США признали аннексию де-факто, основываясь на этнической близости молдаван и румын (о многонациональном составе Южной Бессарабии решили не вспоминать). Но даже спустя 22 года, когда бессарабский вопрос актуализировался вновь, американские СМИ со ссылкой на бухарестские источники писали: "Румыны понимали, что Бессарабию рано или поздно придется отдать".

4. Имел ли СССР права на Буковину?

Несколько иной была ситуация с Буковиной, тем более что сама эта земля была неоднородной. Уже из названия видно, что изначально территорию Буковины заселяли восточные славяне, но постепенно эта территория румынизировалась. После ее присоединения к Австрийской империи в XVIII веке процесс остановился, но все же к началу XX века Буковина фактически распалась на две части: в южной большинство составляли румыны, в северной - русины (то есть украинцы).

Так что, когда осенью 1918 года Австро-Венгрия распалась, Южная Буковина объявила о присоединении к Румынии, а Северная – к Западно-Украинской народной республике. Но Бухарест хотел прибрать к рукам все, а ЗУНР была занята войной с поляками и вступить еще в одну войну не решилась. Поэтому все прошло по бессарабской схеме: сначала ввод войск, потом решение местного органа власти, и в конце - указ короля о присоединении территории без каких-либо прав на автономию. Так что фактически и Бессарабию, и Северную Буковину Румыния приобрела по одному праву - праву сильного. Однако в 1940 году, в отличие от 1918-го, право сильного было уже не у Бухареста, а у Москвы.

5. Толкнула ли Москва Румынию в объятия Гитлера?

Сейчас события июня 1940 года трактуются таким образом, что Советский Союз своим требованием к Румынии сам толкнул ее в объятия нацистской Германии. События описываются так: СССР предъявил ультиматум, Бухарест объявил мобилизацию и обратился за помощью к Берлину, но немцы, занятые во Франции, предложили румынам согласиться. И намекнули, что вернут все потом, когда будет война с Советским Союзом. Но на самом деле хронология событий была совсем другой. И ключевую роль во всех них сыграла не позиция СССР, а падение Франции.

Румыния еще с середины 19 века была, так сказать, англо-французским проектом и ориентировалась на Лондон с Парижем (что, впрочем, не мешало иногда заигрывать с Берлином и Веной). Именно стараниями британцев и французов в 1918-19 годах было легализовано присоединение к Румынии не только Бессарабии с Северной Буковиной, но и принадлежавших Австро-Венгрии Трансильвании и Баната - территорий, на которых относительное большинство составляли венгры. Когда в мае 1940 года начался разгром Франции, по всей Юго-Восточной Европе началось брожение. Свои войска к границам Румынии двинул не только Советский Союз, но и Венгрия, которая поняла, что есть шанс вслед за Закарпатьем вернуть и Трансильванию, и даже Болгария, у которой Румыния еще в 1913 году отобрала причерноморскую Южную Добруджу.

Да румыны и сами поняли, что лишились покровителей, и потому уже в конце мая - за четыре недели до советского ультиматума - послали делегацию в Берлин, чтобы прозондировать почву насчет получения нового покровительства. И уже в первых числах июня - за три недели до советского ультиматума - СМИ сообщили об отставке министра иностранных дел Румынии Гафеску, которая означала смену внешнеполитического курса страны. 23 июня 1940 года стало известно о том, что король Румынии Кароль издал указ о введении однопартийного режима в стране, и тогда же был издан первый указ, которым, по примеру Германии, вводились законодательные ограничения для евреев. И только три дня спустя после этого глава советского правительства Вячеслав Молотов вручил румынскому послу ноту с требованием о передаче Бессарабии и Северной Буковины.

27 июня министр иностранных дел Германии Риббентроп передал в Бухарест телеграмму, в которой посоветовал уступить Советскому Союзу. Аналогичные ответы румынская власть получила из Рима и от союзников по Малой Антанте - Югославии и Греции.

28 июня Бухарест согласился на ультиматум Москвы и в тот же день объявил о… мобилизации. Однако, как отметили американские СМИ, мобилизация была вызвана не конфликтом с СССР, а ожиданием войны с Венгрией, которая сосредоточила войска в Закарпатье для решения трансильванского вопроса.

Трансильванский вопрос был решен в пользу Венгрии в августе, а спор по Южной Добрудже в пользу Болгарии - в сентябре 1940 года. Таким образом, Гитлер посоветовал румынам уступить не только Советскому Союзу, но и всем другим соседям. И не было никакого обещания вернуть Бессарабию с Буковиной после войны с СССР: Берлин просто мстил Бухаресту за многолетнюю ориентацию на Британию и Францию. Поэтому рассуждения насчет того, что Сталин сам настроил Румынию против Советского Союза и толкнул ее на участие в войне на стороне Германии, не соответствуют действительности: если бы не существовало бессарабского вопроса, а были только падение Франции и претензии Венгрии с Болгарией, Бухарест точно так же переориентировался бы на Берлин и принимал бы участие во всех планах Гитлера, как это было с Венгрией и Словакией.

6. Стала ли Буковина поводом для страхов Гитлера?

Приведенная выше цитата из "Нью-Йорк Таймс" о реакции румынских властей на советскией ультиматум полностью звучала так: "Румыны понимали, что Бессарабию рано или поздно придется отдать, но требование по Буковине стало для них неожиданностью". Румыны действительно не ожидали этого шага Москвы, поскольку, в отличие от Бессарабии, Северная Буковина никогда России не принадлежала. Скорее всего, сюрпризом это стало и для Гитлера, поскольку в секретных протоколах к договорам августа-сентября 1939 года, подписанным Германией и СССР, речь шла только о заинтересованности советского правительства в Бессарабии.

Из этого родилась версия, согласно которой именно требование Сталина к румынам о передаче Северной Буковины стало причиной того, что в июле 1940 года Гитлер отдал приказ о разработке плана нападения на Советский Союз. Эта версия звучала не раз, но наиболее концентрированно - в произведениях Виктора Суворова (Владимира Резуна) о 1941 годе. Суворов приводит два основных аргумента в пользу своей версии:
- во-первых, на территории Северной Буковины Сталин получил железную дорогу с узкой европейской колеей и большое количество паровозов и вагонов для нее, что было необходимо для наступления на запад;
- во-вторых (и это главное), присоединив Буковину, Сталин оказался в опасной близости к единственному крупному источнику нефти в Европе, находящемуся рядом с румынским городом Плоешти. И теперь, в случае нападения, советский лидер имел возможность в первые же часы наступления лишить германскую армию горючего, что вело к ее неминуемому поражению.

Версия выглядит относительно логичной - до тех пор, пока не взглянешь на карту Румынии. Плоешти находится в южной части Румынии, и расстояние от него до административного центра Северной Буковины Черновцов - 480 км. В то же время расстояние от Плоешти до административного центра Бессарабии Кишинева - 394 км, а до самой западной точки Бессарабии Рени - 220 км. И если что и должно было напугать Гитлера, так это не захват Северной Буковины Красной армией, а присоединение Бессарабии.

Однако об интересе Москвы к Бессарабии Гитлер знал еще в августе 1939 года из протокола, подписанного его министром Риббентропом. Получается, что в августе 1939 года фюрер не боялся того, что советские войска придвинутся к Плоешти на расстояние в 220 км, а в июне 1940 года, разгромив Францию и устранив угрозу войны на два фронта, он испугался того, что Красная армия оказалась на расстоянии 480 км от Плоешти!

Аргумент насчет узкой колеи и подвижного железнодорожного состава Северной Буковины тоже выглядит логичным лишь на первый взгляд. Все это Сталин действительно захватил, но девятью месяцами раньше он в еще большем количестве получил узкую колею с вагонами и паровозами в Восточной Польше - однако вместо концентрации подвижного состава для наступления на запад эту колею стали перешивать под широкий советский стандарт.

Кроме того, если бы Северная Буковина имела такое стратегическое значение, то и ударную группировку Красной армии следовало держать там. Однако ее там не было - просто потому, что там не было границы с территориями, оккупированными Германией. Так что Гитлеру нечего было бояться в июне 1940 года. Приказ о подготовке наступления на СССР в июле того же года он отдал совсем по другим причинам - будучи уверенным в разгроме Советского Союза еще до окончательной победы над Британией. И к Буковине и Бессарабии это никакого отношения не имело.

7. Что потеряла Украина летом 1940 года?

Поскольку СССР не признавал румынской оккупации Бессарабии, в 1924 году было принято решение о создании Молдавской автономной республики в составе Советской Украины. До 1929 года ее столицей была Балта, а потом - до 1940-го - Тирасполь.
Автономия только номинально называлась Молдавской: достаточно сказать, что в Балте и Тирасполе молдаване составляли лишь полтора процента неселения (всего по республике их было 30%). Но политически это было нужно, чтобы облегчить обоснование претензий на Бессарабию.

В 1940-м эти претензии были реализованы, и большая часть Бессарабии вошла в состав МАССР. Руководство Молдавской автономии хотело получить вообще всю Бессарабию, но встретило сопротивление Киева. В результате Балтский район отдали Одесской области, а из Измаильского, Ренийского и Болградского уезда сделали Аккерманскую область, позже ставшую Измаильской и в итоге присоединенную к Одесской.

Зато основная территория Молдавской автономии вместе с Тирасполем была изъята из Украины - из нее создали отдельную союзную республику. Последствия этого решения проявились полвека спустя, когда в Кишиневе пришли к власти прорумынские силы, объявили о латинизации алфавита и курса на аншлюс с Бухарестом. Начался один из первых вооруженных конфликтов на территории бывшего СССР, причем это был единственный случай, когда на одной стороне (на стороне Приднестровья) вместе сражались украинские и русские националисты. И это неудивительно: согласно последней переписи, почти 60% жителей непризнанного государства - украинцы и русские. При этом ПМР является единственной, кроме Украины, страной, где украинский язык (наряду с молдавским и русским) является государственным.

Закончив первый раздел, СССР , Германия и Италия, начали присматриваться к следующему шагу в этом направлении.
В 1940 году немецкая официальная пресса ликовала

Из донесения советского полпреда в Германии.

"Официальная пресса открыто заявляет,
что:
1) Весь Европейский континент, за исключением областей влияния
СССР, находится под военно-политическим господством Германии и
Италии.
2) Германии принадлежит военно-политическое влияние на
территории от Нордкапа до Бискайского залива и Центральной Европы.
3) Италия господствует в Средиземном море и прилегающих к нему
государствах.
4) Подчеркивается необходимость создания во всех этих странах
правительства германской ориентации и по германскому образцу. В связи
с последним упоминается об отсутствии в «новой умиротворенной Европе»
внутренних фронтов.
5) Констатируется, что на территориях германо-итальянского
господства английское влияние полностью исключено.
6) Объявляя войну на Западе оконченной, пресса заявляет, что
война с Англией еще предстоит. Хотя, по нашим абсолютно достоверным
наблюдениям, установлена переброска войск с Запада на Восток. По
нашему мнению, нельзя ожидать активизации войны против Англии в
ближайшие дни. Все военное и морское высшее командование
возвратилось 6—7 июля в Берлин. На этой неделе, как видно из прессы, будут
разрешаться вопросы Юго-Востока, которые, как заявляет в передовой орган
Геринга «Националь цайтунг», «снова выдвигаются на передний план в
результате советской активности».

А СССР уже интересовала Болгария. Не срослось. Гитлер на этот раз не уступил СССР.

"Телеграмма наркома иностранных дел СССР В.М. Молотова Секретарю ЦК ВКП(б) И.В. Сталину из Берлина
14.11.1940

1 час 20 мин.

Принято по телефону

Сталину. Сегодня, 13 ноября, состоялась беседа с Гитлером три с половиной часа и после обеда, сверх программных бесед, трехчасовая беседа с Риббентропом. Пока сообщаю об этих беседах кратко. Подробности следуют.

Обе беседы не дали желательных результатов. Главное время с Гитлером ушло на финский вопрос. Гитлер заявил, что подтверждает прошлогоднее соглашение, но Германия заявляет, что она заинтересована в сохранении мира на Балтийском море. Мое указание, что в прошлом году никаких оговорок не делалось по этому вопросу, не опровергалось, но и не имело влияния. (Продолжение следует).

(Продолжение). Вторым вопросом, вызвавшим настороженность Гитлера, был вопрос о гарантиях Болгарии со стороны СССР на тех же основаниях, как были даны гарантии Румынии со стороны Германии и Италии. Гитлер уклонился от ответа, сказав, что по этому вопросу он должен предварительно запросить мнение Италии.

Риббентроп упорно настаивал на том, чтобы по вопросу о черноморских проливах мы высказались за пересмотр конвенции Монтре и за новую конвенцию при участии Турции, СССР и Германии с дачей гарантий для территории Турции и обещанием удовлетворить законное пожелание СССР о непропуске в Черное море военных судов нечерноморских держав. Я ответил, что по этому вопросу СССР должен договориться с Турцией, имея в виду, что для Германии и Италии, не являющихся черноморскими державами, вопрос о Проливах не является существенным с точки зрения их безопасности, а для СССР вопрос о Проливах связан не только с заключением нового соглашения с Турцией, но и с реальными гарантиями безопасности СССР. Вопрос же таких гарантий касается не только Турции, но и Болгарии в указанном мною смысле, то есть с дачей гарантий для самой Болгарии. На поставленные вопросы я ответил ему, что «совместную работу» СССР, Германии, Италии и Японии в деле разграничения основных сфер влияния между ними считаю возможной и желательной, но об этом надо договориться, причем следует правильно увязать эти вопросы завтрашнего дня с вопросами сегодняшнего дня. Риббентроп внес, вернее, прочитал черновые наброски («сырые мысли») проекта совместного открытого заявления четырех держав и два проекта секретных протоколов:

А) О разграничении главных сфер интересов четырех держав с уклонением нашей сферы в направлении к Индийскому океану.

Б) О Проливах — в духе соглашения между Турцией, СССР, Италией и Германией. Риббентроп предложил эти проекты обсуждать в обычном дипломатическом порядке через послов. (Окончание следует).

(Окончание). Я сказал, что не возражаю против такого порядка обсуждения этих проектов. Тем самым Германия не ставит сейчас вопрос о приезде в Москву Риббентропа.

Таковы основные итоги. Похвастаться нечем, но по крайней мере, выявил теперешние настроения Гитлера, с которыми придется считаться.

Я еще не обдумал, какое дать коммюнике о моем отъезде из Берлина, так как только что вернулся от Риббентропа и от него не имею никаких предложений об этом. Если успеете дать совет, прошу это сделать.

Молотов

АВП РФ. Ф. 059. Оп. 1. П. 33. Д. 2314. Лл. 41–44. Машинопись. Заверенная копия

Вообще внешняя, да и внутренняя политика Вождя не отличалась последовательностью.
До весны 1939 года, во внешней политике СССР преобладают пацифистские настроения.
А затем пацифизм сменился явной агрессивностью.

Судите сами. В 1933 году, за чуть более шести лет, до подписания Пакта Молотова – Риббентропа, во всей его полноте, на международной конференции в Лондоне была принята вот эта Конвенция.
http://heninen.net/sopimus/1933.htm

«Статья II
В соответствии с этим будет признано нападающим в международном конфликте, без ущерба для соглашении, действующих между сторонами, участвующими в конфликте, Государство, которое первое совершит одно из следующих действий:
1. Объявление войны другому Государству;
2. Вторжение своих вооруженных сил, хотя бы без объявления войны, на территорию другого Государства;
3. Нападение своими сухопутными, морскими или воздушными силами, хотя бы без объявления войны, на территорию, на суда или на воздушные суда другого Государства;
4. Морскую блокаду берегов или портов другого Государства;
5. Поддержку, оказанную вооруженным бандам, которые, будучи образованными на его территории, вторгнутся на территорию другого Государства, или отказ, несмотря на требование Государства, подвергшегося вторжению, принять, на своей собственной территории, все зависящие от него меры для лишения названных банд всякой помощи или покровительства.
Статья III
Никакое соображение политического, военного, экономического или иного порядка не может служить извинением или оправданием агрессии, предусмотренной в статье II (в качестве примера смотреть Приложение).»

А в приложении написно

"что никакой акт агрессии в смысле Статьи II названной Конвенции не может быть оправдан, между прочим, одним из следующих обстоятельств:

А. Внутреннее положение Государства,
например, его политический, экономический или социальный строй;
недостатки, приписываемые его управлению; беспорядки, проистекающие из забастовок, революций, контрреволюций или гражданской войны.

Б. Международное поведение Государства,
например, нарушение или опасность нарушения материальных или моральных прав или интересов иностранного Государства или его граждан; разрыв дипломатических или экономических отношений; меры экономического или финансового бойкота; споры, относящиеся к экономическим, финансовым или другим обязательствам перед иностранными Государствами; пограничные инциденты, не подходящие ни под один из случаев агрессии, указанных в Статье II.

Высокие Договаривающиеся Стороны, с другой стороны, соглашаются признать, что настоящая Конвенция ни в коем случае не должна будет служить оправданием нарушений международного права, которые могли бы содержаться в обстоятельствах, указанных в приведенном выше перечислении. "

Финляндия присоединилась к этой конвенции в 1934 году.

Проект этой Конвенции был разработан советской делегацией на конференции по разоружению в 1932 году.
Да вот только забыл, Вождь о ней, начиная осваивать свою зону влияния в Восточной Европе, которую и определил совместно с Гитлером.

Теперь вопрос. А как так получилось, что фашисты, проклинаемые коммунистами и не зря, вдруг стали партнерами СССР по разделу Европы?
Как я понимаю, свою роль в этом сыграли два фактора.
1 Не понятно почему возникшая в голове Вождя мысль о том, что антикоминтерновский пакт направлен не против СССР, как оплота коммунизма, а против буржуазного Запада. Эту мысль Вождь озвучил в марте 1939 года на съезде Партии.
2 Желание Германии втянуть в свою агрессивную политику, такую серьезную державу, как СССР.
Далее в документах, постараюсь показать, как это было.

Отправлено спустя 1 час 28 минут 55 секунд:
Весной 1939 года, Полномочным представителем СССР в Германии был Александр Федорович Меркалов. 17 апреля 1939 года наш посол имел беседу с Эрнстом фон Вайцзеккером, обергруппенфюрером СС, дипломатом.
В ту пору Вайцезеккер занимал должность статс- секретаря при Имперском министерстве иностранных дел.

"Русский посол — в первый раз с тех пор, как он получил здесь
свой пост, — посетил меня для беседы, касавшейся ряда практических
вопросов. Он подробно остановился на вопросе, который,
как он сказал, кажется ему особенно важным, а именно —
о выполнении заводами «Шкода» определенных контрактов на
поставку военных материалов. Хотя сами товары, о которых
идет речь, явно не представляют собой особой ценности, посол
рассматривает выполнение обязательств как проверку того,
действительно ли мы желаем в соответствии с недавним заявлением,
сделанным ему (Мерекалову) начальником отдела министерства
Вилем, поощрять и расширять наши экономические
отношения с Россией. Вопрос об этих контрактовых поставках
будет далее рассмотрен в другой инстанции.

В конце разговора я намекнул полпреду на то, что сообщения
о русско-англо-французском военно-воздушном пакте и т. п.
в настоящий момент явно не способствуют проявлению доброй
воли с нашей стороны и созданию атмосферы для доставки военных
материалов в Советскую Россию. Господин Мерекалов
воспользовался этими словами для поднятия ряда политиче-
ских вопросов. Он выспрашивал, какого мнения придерживаются
здесь о настоящем положении дел в Центральной Европе.
Когда я сказал ему, что, насколько мне известно, Германия
является единственной страной, которая в настоящее время не
бряцает оружием в Европе, он спросил меня о наших отношениях
с Польшей и о якобы происходящих на германо-польской
границе вооруженных столкновениях. После того как я опроверг
последнее утверждение и сделал некоторые сдержанные
комментарии относительно германо-польских отношений, русский
посол спросил меня, что я действительно думаю о германо
-русских отношениях.

Я ответил господину Мерекалову, что мы, как все знают, всегда
хотели иметь с Россией торговые отношения, удовлетворяющие
взаимным интересам. Мне кажется, что в последнее время
русская пресса не присоединяется к антигерманскому тону
американских и некоторых британских газет. Что касается германской
прессы, то господин Мерекалов мог выработать свою
собственную точку зрения, поскольку он, конечно же, следит за
ней очень внимательно.

Посол в этой связи заявил примерно следующее.

Политика России всегда прямолинейна. Идеологические
расхождения вряд ли влияли на русско-итальянские отношения,
и они также не должны стать камнем преткновения в отношении
Германии. Советская Россия не использовала против нас
существующих между Германией и западными державами трений
и не намерена их использовать. С точки зрения России, нет
причин, могущих помешать нормальным взаимоотношениям
с нами. А начиная с нормальных, отношения могут становиться
все лучше и лучше.

Этим замечанием, к которому Мерекалов подвел разговор,
он и закончил встречу. Через несколько дней он намерен посетить
Москву.

Вейцзекер"

Почему Меркалов спрашивает немцев о заказе на заводе «Шкода» ? Если этот завод чешский.
Ответ прост. Заказ был размещен в апреле 1938 года, а к апрелю 1939 года, уже после Мюнхенских соглашений, Германия оккупировала Чехословакию.
Обратите внимание на слова Меркалова : " Идеологические
расхождения вряд ли влияли на русско-итальянские отношения, и они также не должны стать камнем преткновения в отношении Германии."

Отправлено спустя 1 час 42 минуты 47 секунд:
Германская дипломатия, естественно, услышала слова и Вождя и, вне сомнения, уловила посыл Меркалова.
Точно так же германские дипломаты оценили и отставку Литвинова.

"ГЕРМАНСКИЙ ПОВЕРЕННЫЙ
В ДЕЛАХ В МОСКВЕ - В МИД
ГЕРМАНИИ

Телеграмма

Москва, 4 мая 1939 — 20 час. 45 мин.

Получена 4 мая 1939 — 22 час. оо мин.

Телеграмма № 61 от 4 мая

Указ Президиума Верховного Совета СССР от 3 мая о назначении
Молотова наркомом иностранных дел с одновременным
оставлением за ним поста председателя Совета Народных
Комиссаров публикуется советской прессой под фанфары.
О смещении Литвинова сообщает маленькая заметка, опубликованная
на последней странице под рубрикой «Хроника». Неожиданная
замена вызвала здесь большое удивление, так как
Литвинов был в центре переговоров с английской делегацией,
на первомайском параде еще появился на трибуне рядом со
Сталиным1, и не было никаких новейших указаний на шаткость
его позиции. В советской прессе комментариев нет. Наркомат
иностранных дел не дает представителям прессы никаких объяснений.

Поскольку Литвинов еще 2 мая принимал британского посла,
а вчера его имя было указано прессой среди почетных гостей,
присутствовавших на параде, его смещение кажется результатом
неожиданного решения Сталина. Это решение, видимо,
связано с тем, что в Кремле появились разногласия относительно
проводимых Литвиновым переговоров. Причина разногласий
предположительно лежит в глубокой подозрительности
Сталина, питающего недоверие и злобу ко всему окружающему
его капиталистическому миру. На последнем партийном съезде
Сталин настаивал на осторожности, чтобы Советский Союз
не был вовлечен в конфликт. Молотов (не еврей) считается
«наиболее близким другом и ближайшим соратником» Сталина.
Его назначение, несомненно, гарантирует, что внешняя
политика будет проводиться в строгом соответствии с идеями
Сталина.

Типпельскирх"

Вернер Типпельскирх немецкий дипломат, с 1926 г. работал в посольстве Германии в СССР, с 1929 г.- советник немецкой миссии в Латвии, с 1931 г.- руководитель русской секции МИД Германии, С ноября 1935 г.- советник посольства Германии в СССР, с марта 1940 г.- чрезвычайный и полномочный министр, советник-посланник. Проще говоря профессионал в сфере советско- германских отношениях.
И вот этот дипломат не сомневается что "внешняя
политика будет проводиться в строгом соответствии с идеями
Сталина."
А свои идеи Вождь уже высказал публично.

Сообщение **Gosha** » 21 июл 2020, 14:09

ВЗЯТИЕ ВЫБОРГА

Наступление на Выборг

28 февраля финские части на Карельском перешейке завершили отход на тыловую линию. Согласно плану наступления Северо-Западного фронта, на левом фланге 7-й Армии 10-й и 34-й армейские корпуса должны были выйти в район архипелага Уу-рас, пересечь Выборгский залив и таким образом помочь частям 50-го и 19-го стрелковых корпусов овладеть Выборгом. Упорное сопротивление финнов на тыловой линии обороны вынудило командование 7- й Армии искать новое решение. Из частей 7-й Армии и Группы резерва Главного Командования в составе 86-й, 173-й и 91-й мотострелковых дивизий был сформирован 28-й стрелковый корпус. В задачу корпуса входило форсирование Выборгского залива по льду и охват Выборга с запада.

Восточнее Выборга 34-й и 50-й стрелковые корпуса должны были прорвать финскую оборону и окружить город с востока.

Финские довоенные планы обороны Выборгского залива рассматривали только летний сценарий боевых действий. Финская оборона сводилась к действиям против Краснознаменного Балтийского флота и воспрещению высадки десантов. Суровая зима 1939/40 года позволила 28-му корпусу свободно маневрировать на льду и перебрасывать на плацдарм тяжелую технику.

Это стало полной неожиданностью для финского командования. Сил для обороны архипелага и северного побережья у финнов не было. Огневой мощи береговых батарей на островах Туппура и Равансаари было недостаточно для отражения крупномасштабного наступления. Батареи на Сантаниеми и Ристиниеми тоже не могли сильно повлиять на ход сражения. В результате трем свежим советским мотострелковым дивизиям и 70-й стрелковой дивизии были вынуждены противостоять отдельные морские батальоны, не имевшие боевого опыта и плохо обученные.

2 и 3 марта 1940 года советские дивизии захватили острова Туппура и Тейкари. Гарнизон форта Туппура расстрелял последние снаряды и принял бой в качестве пехоты. Советские части захватили остров Кунинкаансаари севернее Туппура, финские контратаки были отбиты. Части 86-й стрелковой дивизии с лыжниками-добровольцами и танками взяли остров в кольцо. Вечером 2 марта гарнизон форта начал отход, частично превратившийся в бегство. На северный берег Выборгского залива из 800 человек гарнизона выбралось 650. При штурме острова 169-й мотострелковый полк и лыжники потеряли 320 человек, из них 60 убитыми.

Гарнизон острова Тейкари отбил все атаки 2 февраля, но в ночь с 2 на 3 февраля отступил на северный берег залива.

Генеральное наступление 28-го стрелкового корпуса под командованием комбрига Курочкина началось утром 4 марта. По льду залива на финские позиции двинулись 86-я мотострелковая дивизия комбрига Новосельского при поддержке танков 28-го танкового полка. На правом фланге наступала 70-я стрелковая дивизия комбрига Кирпоноса. 86-я мотострелковая дивизия с первой попытки сумела захватить плацдарм на материке на мысах Хярянпяяниеми и Виланиеми. 70-я стрелковая дивизия заняла острова Тейкари и Мелансаари и 5 марта продолжила наступление на материк в направлении на деревню Нисалахти. Во второй половине дня на поддержку 70-й стрелковой дивизии была брошена 173-я мотострелковая дивизия комбрига Марцинкевича.

Все финские контратаки против высадившихся советских частей провалились. Финны бросали в контратаки на советские полки с артиллерией и танками отдельные роты и батальоны.

Результатом были высокие потери. 7 марта в контратаке тяжелые потери понес 7-й отдельный батальон майора Варко. Бойцы 68-го стрелкового полка подпустили финскую цепь на 50 метров и открыли убийственный огонь из пулеметов. Батальон потерял 75 человек убитыми и откатился.

К 9 марта передовые советские части перерезали шоссе Выборг — Хамина. Слабо обученные финские части не могли сдержать натиска советских полков. К концу войны было очевидно, что финская оборона могла продержаться еще буквально несколько дней, после чего последовал бы коллапс.

Восточнее Виланиеми ситуация была менее критичная для финнов. Здесь оборонялись закаленные в боях кадровые полки 4-й пехотной дивизии, которые держали фронт на западе Карельского перешейка с декабря 1939 года и благодаря боевому опыту сначала легко отражали наступления советских 113-й, 43-й и 42-й дивизий. К концу войны, однако, финские полки были вытеснены с островов Выборгского архипелага на материк. В бой на северном берегу Выборгского залива были брошены последние финские резервы, в том числе воспитанники пехотных училищ и школ.

Пентти Перттула, 4-е пехотное училище:

«С фронта я был направлен в 4-е пехотное училище… Обучали совсем молодых, в большинстве это были семиклассники и восьмиклассники… Самое плохое было в том, что кроме финской кокарды выдать им было нечего. В училище была одна винтовка на четверых… Повезло тем школьникам, которые прибыли в училище в нормальной зимней обуви, но таких было мало…

В марте из учебного центра была образована боевая группа Хейнонен, и мы направились на фронт в район Хамина — Виланиеми. Мы получили восемь пулеметов. Меня больше всего беспокоило, что мои ученики вообще еще не знали пулемет. Когда мы отправились на фронт, у нас не было ни одной палатки, ни волокуш для пулеметов! Ребята были одеты по-городскому, было невозможно поверить, что в такой одежде они идут в бой. С тех времен во мне не утихает злость к политикам страны. Они бросили молодежь в безнадежный бой, забыв дать в руки оружие!.. Ребята лежали в снегу в полуботиночках…

По прибытии в район Вилайоки мы должны были перейти в контратаку, но она была отложена. Внезапно распространился слух: перемирие! Через мгновение появился связной от Хейнонена, который привез приказ:

— Прекращение огня в 11.00. Всем оставаться на местах и ждать дальнейших приказаний.

Ребятам передали, что перед нами элита Красной Армии: ударные части из курсантов военных училищ Ленинграда. Моих ребят ничего не могло обескуражить.

— Ничего, посмотрим еще, чье училище лучше! — хорохорились они.

По молодости они не понимали, что им предстояло, и насколько ничтожны были их шансы уцелеть в бою против армии великой страны, хорошо оснащенной и вооруженной. Для моих ребят мир наступил как раз вовремя».

Восточнее Выборга советские части должны были нанести удар частями 34-го и 50-го стрелковых корпусов. 50-й стрелковый корпус должен был наступать из района станции Тали на Юустила, а 34-й корпус должен был прорвать финскую оборону у Таммисуо, частью корпуса выйти на Сайменский канал с одновременным нанесением удара во фланг и тыл финских частей в Выборге через парк Монрепо. Таким образом финские части в Выборге оказались бы в окружении. План наступления был утвержден 11 марта. К утру 13 марта части 123-й дивизии при поддержке 20-й танковой бригады достигли района Пор-тинхойкка. 84-я мотострелковая и 100-я стрелковая дивизии потеснили финнов и вышли к озеру Кярстилян-ярви. Утром 13 марта советские части прекратили наступление к востоку от Выборга.

Следующий документ составил Карл Юлиус Шнурре — германский дипломат. В 1939 г. тайный советник, заведующий восточноевропейской референтурой политико-экономического отдела МИД Германии. Глава германской делегации на переговорах с СССР по экономическим и торговым вопросам в 1939–1940гг.

"МЕМОРАНДУМ МИД ГЕРМАНИИ

Сегодня днем я просил советского поверенного в делах советника
посольства Астахова прийти ко мне и сообщил ему,
что мы согласны, в соответствии с запросом его полпреда от
17 апреля, соблюдать советские контракты с заводами «Шкода»
о поставках. Соответствующие инструкции уже были
даны. Я просил его информировать об этом свое правительство.

Советник посольства Астахов был заметно удовлетворен
этим заявлением и подчеркнул тот факт, что для советского
правительства материальная сторона вопроса не имела такой
большой важности, как принципиальная. Он допытывался,
не будут ли вскоре возобновлены переговоры, прерванные
в феврале. На это я ответил, что еще не могу дать какого-либо
ответа, так как рассмотрение многочисленных проблем, содержащихся
в последнем русском ответе, еще не закончено.

Затем Астахов коснулся смещения Литвинова и попытался,
не задавая прямых вопросов, узнать, приведет ли это событие
к изменению нашей позиции в отношении Советского Союза.
Он особенно подчеркивал большое значение личности Молотова,
который ни в коем случае не является специалистом по
внешней политике, но который тем не менее будет оказывать
большое влияние на будущую советскую внешнюю политику.

Шнурре

Берлин, 5 мая 1939 г."

Обратите внимание :"Затем Астахов коснулся смещения Литвинова и попытался,
не задавая прямых вопросов, узнать, приведет ли это событие
к изменению нашей позиции в отношении Советского Союза."

Уже три встречи советских и германских дипломатов мотивированы торговыми интересами СССР в Германии, и при этом выражается готовность к изменению отношений между СССР и Германией. И инициатором к пересмотру отношений, выступает советская сторона.
Но, при этом даже речи нет о политическом сближении, хотя различие в идеологиях уже не волнует советскую сторону.

Из Памятной записки в МИД Германии от Шнурре.
Шнурре встречается с Астаховым.
(Георгий Александрович Астахов, советский дипломат с почти 20-тилетним стажем. В то время- временный поверенный в делах СССР в Германии. Был арестован 27 февраля 1940 года по обвинению в участии в антисоветском заговоре и работе на иностранные разведки, приговорён к 15 годам заключения и умер в Усть-Вымском исправительно-трудовом лагере 14 февраля 1942 года.)

Начался разговор с вопросов торговли , но затем беседа коснулась политических вопросов.

«Во время последующей беседы Астахов снова, как и две недели
назад, подробно говорил о развитии германо- советских
отношений. Он отметил, что тон германской прессы за последние
недели совершенно изменился. Нет направленных против
Советского Союза выпадов, сообщения объективны; в одной
промышленной газете Рейнского района он даже видел фотографии
нескольких советских сооружений. Конечно, Советы
не могут судить о том, является ли это лишь временной переменой,
вызванной тактическими соображениями, или нет. Но
есть надежда на то, что подобное положение дел станет явлением
постоянным. Астахов подробно объяснил, что в вопросах
международной политики у Германии и Советской России нет
противоречий и поэтому нет никаких причин для трений между
двумя странами. Правдой является то, что Советский Союз
ясно чувствовал угрозу со стороны Германии. Но нет никаких
сомнений, что удастся подавить это ощущение угрозы и недове-
рие Москвы. Во время этой беседы он снова упомянул Рапалльский
договор1. В ответе на мой случайный вопрос он коснулся
англо-советских переговоров в том смысле, что при нынешних
условиях желательные для Англии результаты вряд ли будут
достигнуты.

В подтверждение своего мнения относительно возможности
изменения советско-германских отношений Астахов неоднократно
ссылался на Италию и подчеркивал, что дуче уже после
образования Оси высказал предположение о том, что препятствий
для нормального развития политических и экономических
отношений между Советским Союзом и Италией не существует.

В. своих ответах я был сдержан и вызывал Астахова на разговор
только путем случайных замечаний, без дальнейшего
уточнения его точки зрения.

Шнурре

Берлин, 17 мая 1939 г.

Не противоречит написанному Шнурре в МИД Германии и то, что написал об этой встрече Астахов в НКИД СССР.

«Запись беседы временного поверенного в делах СССР в Германии
Г. А. Астахова с заведующим восточноевропейской референтурой
отдела экономической политики министерства
иностранных дел Германии Ю. Шнурре

15 мая 1939 г.

Я в аусамте у Шнурре (референт экономического отдела по
Восточной Европе) *. Сообщаю ему о нашем намерении реорганизовать
торгпредство в Праге в отделение берлинского торгпредства
при сохранении за ним всех прав, предусмотренных торговым
соглашением 1935 г. между СССР и Чехословакией, поскольку
постановление рейха от 22 марта с. г. признало действенность
экономических соглашений, заключенных правительством Чехословацкой
Республики с другими странами. Шнурре, спросив,
пользовалось ли торгпредство экстерриториальностью, и получив
от меня утвердительный ответ, говорит, что поставленный нами
вопрос передаст высшим инстанциям и через несколько дней сообщит
окончательное решение. Однако со своей стороны он согласен
с нашей точкой зрения и предполагает, что вопрос будет разрешен
положительно.

Затем он затрагивает тему об улучшении советско-германских
отношений. На мое замечание, что, признавая изменение тона прессы
в лучшую сторону, мы все же не имеем данных говорить о коренном
изменении германской политики, Шнурре начинает заверять
об отсутствии у Германии каких бы то ни было агрессивных стремлений
в отношении СССР и спрашивает, что нужно для того, чтобы
рассеять наше недоверие. Я отвечаю, что от герм[анского] правительства]
зависит создание другой атмосферы в отношениях, мы же
никогда не уклоняемся от возможности улучшения, если другая
сторона обнаруживает подобную готовность. Далее Шнурре говорит,
что, возможно, он поедет на следующей неделе в СССР и просил
бы подготовить дело так, чтобы ему пришлось получить визу
сразу, и не заполняя снова анкеты. Поездка еще окончательно не
решена, но вполне вероятна. Он попытается использовать ее, чтобы
выяснить отношение советских кругов к проблеме улучшения наших
отношений. Предпосылки для этого усилились в связи с уходом
Литвинова. В Москве ли Микоян? Он непременно хотел бы с
ним повидаться. Так как Шнурре произносит все эти тирады в виде
монолога и не настаивает на прямом ответе, то я повторяю обычные
доводы о том, что плохие отношения между нами и Германией
созданы не нами, а Германией, что герм[анское] пра[вительство]
должно подумать о способах их улучшения и т. п.

Шнурре снова настойчиво повторяет, что Германия не имеет никаких
агрессивных намерений в отношении СССР и хочет их [отношения]
улучшить. Говорит, что, вероятно, наследующей неделе
пригласит меня к себе как для того, чтобы сообщить решение по
поставленному нами вопросу относительно Праги, так и по поводу
своей поездки.

Г. Астахов

АВП СССР, ф. 082, оп. 22, п. 93, д. 7, л. 220-
221.

Отправлено спустя 53 минуты 18 секунд:
С тех пор, когда Вождь высказал свою мысль о том, что антикоминтерновский пакт не направлен против СССР, прошло уже более двух месяцев. Как я понимаю, его позиция не изменилась на момент конца мая 1939 года.
Ибо в своем докладе на
сессии Верховного Совета СССР «О международном положении
и внешней политике СССР»

31 мая 1939 г.
Молотов, уже глава НКИД СССР, говорит:

«Германия и Италия пошли дальше. На днях опубликован
заключенный между ними военно-политический договор . Этот
договор имеет в своей основе наступательный характер. Согласно
этому договору, Германия и Италия должны поддерживать друг
друга в любых военных действиях, начинаемых одной из этих
стран, включая любую агрессию, любую наступательную войну.
Еще совсем недавно сближение между Германией и Италией прикрывалось
якобы необходимостью совместной борьбы с коммунизмом.
Для этого немало пошумели о так называемом «антикоминтерновском
пакте». Антикоминтерновсцая шумиха сыграла в свое
время известную роль для отвлечения внимания. Теперь агрессоры
уже не считают нужным прятаться за ширму. В военно-по-
литическом договоре между Германией и Италией уже нет ни звука
о борьбе с Коминтерном. Зато государственные деятели и печать
Германии и Италии определенно говорят, что этот договор
направлен именно против главных европейских демократических
стран.»

В принципе, если военно- политический договор, наступательный договор, не является инструментом борьбы с коммунизмом и, по мнению Вождя, а соответственно и Молотова, направлен «именно против главных европейских демократических
стран, то почему СССР должен был чураться фашистов?
Вспомнилась поговорка: «Враг моего врага- мой друг»
Как я понимаю, вот эта убежденность в стратегическом направлении создания стран ОСИ, как наступательного блока, подтолкнула СССР к сближению с Германией не только в экономических, но и в политических вопросах. Если говорить о политическом сближении, то и здесь, инициатором выступала советская сторона.
Из беседы Молотова с Шулленбургом 20 мая 1939 года

«Посол заверял меня, что речь не идет об игре, что у германского
правительства определенные желания урегулировать экономические
отношения с СССР, что пожелания т. Микояна справедливы,
но их очень трудно выполнить из-за существующих в Германии
затруднений с сырьем и рабочей силой. Германское правительство
желает продолжать эти переговоры.

На это я ответил, что мы пришли к выводу, что для успеха
экономических переговоров должна быть создана соответствующая
политическая база. Без такой политической базы, как показал опыт
переговоров с Германией, нельзя разрешить экономических вопросов.
На это посол снова и снова отвечал повторением того, что Германия
серьезно относится к этим переговорам, что политическая
атмосфера между Германией и СССР значительно улучшилась за
последний год, что у Германии нет желания нападать на СССР, что
советско-германский договор действует и в Германии нет желающих
его денонсировать. На вопрос Шуленбурга о том, что следует
понимать под политической базой, я ответил, что об этом надо
подумать и нам и германскому правительству. Опыт показал, что
сами по себе экономические переговоры между СССР и Германией
ни к чему не привели, что указанное послом улучшение политической
атмосферы между Германией и СССР, видимо, недостаточно…»

Далее Молтов пишет.

«Во время всей этой беседы видно было, что для посла сделанное
мною заявление было большой неожиданностью. Он всячески пытался
заверить, что Германия серьезно относится и рассчитывает
на заключение экономического соглашения с СССР. Посол, кроме
того, весьма стремился получить более конкретные разъяснения
о том, какая именно политическая база имеется в виду в моем заявлении,
но от конкретизации этого вопроса я уклонился.»

Из письма ПОСЛА ШУЛЕНБУРГА
СТАТС-СЕКРЕТАРЮ МИД ГЕРМАНИИ

Москва, 5 июня 1939 г.

«…
Ясно, что Япония не хотела бы видеть и малейшего согласия
между нами и Советским Союзом. Чем меньше становится наше
давление на западные границы России, тем увереннее будет
чувствовать себя Советский Союз в Восточной Азии. Итальянцы
действительно должны приветствовать германо-русское соглашение,
они сами всегда избегали столкновений с Москвой;
и германское государство может занять более твердую позицию
по отношению к Франции, если Советский Союз будет держать
на прицеле Польшу, уменьшая давление на нашу восточную
границу.»

Трезвая и разумная мысль в том плане, что переключение СССР на Польшу, позволит Германии «занять более твердую позицию по отношению к Франции» потому, что не будет давления на восточную границу Германии. Со стороны СССР, конечно. Далее Шуленбург продолжает:

«Мне показалось, что в Берлине создалось впечатление, что
господин Молотов в беседе со мною отклонил германо-советское
урегулирование. Я еще раз перечитал все свои телеграммы
и сравнил их со своим письмом к Вам и с моим меморандумом.
Я не могу понять, что привело Берлин к подобному выводу. На
самом деле фактом является то, что господин Молотов почти
что призывал нас к политическому диалогу. Наше предложение
о проведении только экономических переговоров не удовлетворило
его. Конечно, была и есть опасность того, что советское
правительство использует германские предложения для давления
на англичан и французов. Господин Молотов как-то в своей
речи тактически использовал наше предложение начать экономические
переговоры. Поэтому осторожность с нашей стороны
была и остается необходимой, но мне кажется очевидным, что
дверь не захлопнута и что путь для дальнейших переговоров открыт.»

Следующим шагом сближения СССР и Германии, можно назвать беседу Молотова и Шуленбурга 28 июня 1939 года. Уже не только экономическим сближением, но уже и политическим.
Хотя, советская сторона тогда считала, что политическое сближение нужно для обеспечения экономических связей, между СССР и Германией

Из Записи беседы народного комиссара иностранных дел СССР
В. М. Молотова с послом Германии в СССР Ф. Шуленбургом

28 июня 1939 г.

«Шуленбург начал с того, что он был в Берлине и имел беседу
с тов. Астаховым по двум вопросам: 1) о торгпредстве в Праге и
2) по вопросу, о котором он уже говорил со мною.

На мое замечание, о каком именно вопросе идет речь, Шуленбург
ответил, что речь идет о моем высказывании относительно
создания политической базы в отношениях между Германией
и СССР. Затем Шуленбург, развивая по моей просьбе свою мысль,
сказал, что германское правительство желает не только нормализации,
но и улучшения своих отношений с СССР. Он добавил далее,
что это заявление, сделанное им по поручению Риббентропа, получило
одобрение Гитлера. По словам Шуленбурга, Германия уже
дала доказательства своего желания нормализировать отношения
с нами…

На мой вопрос, как посол представляет себе возможности улучшения
отношений между Германией и СССР, Шуленбург ответил,
что надо пользоваться каждой возможностью, чтобы устранить затруднения
на пути улучшения отношений. Если посол и теперь,
после поездки в Берлин, ничего другого не предлагает, то, очевидно,
сказал я, он считает, что в советско-германских отношениях все
обстоит благополучно и посол — большой оптимист. Здесь Шуленбург
напомнил, что СССР и Германия связаны берлинским договором
о нейтралитете, заключенным в 1926 году, который был продлен
Гитлером в 1933 году " . Я иронически заметил, что хорошо,
что Шуленбург помнит о существовании этого договора, и спросил,
не находит ли посол, что заключенные Германией в последние
годы договора, например «антикоминтерновский пакт»1" и военно-
политический союз с Италией м, находятся в противоречии с германо
-советским договором 1926 года. Шуленбург стал уверять, что
не следует возвращаться к прошлому (к тому, какое значение вначале
имел «антикоминтерновский пакт»), и заявил, что договор о
союзе с Италией не направлен против СССР, что этот договор имеет
в виду в первую очередь Англию.»

Услышали немцы Вождя, услышали как его мысли повторял Молотов и уже сами начали подыгрывать советской стороне. Говоря, «что договор о
союзе с Италией не направлен против СССР, что этот договор имеет
в виду в первую очередь Англию.»

Естественно, что Шуленбург поставил Министерство иностранных дел Германии в известность о его беседе с Молотовым.
Германская сторона проявила осторожность

«СТАТС-СЕКРЕТАРЬ МИД
ГЕРМАНИИ - ПОСЛУ ШУЛЕНБУРГУ

Телеграмма

Москва

Телеграмма № 134 Берлин, 30 июня 1939 г.

На Вашу телеграмму 1151.

Имперский министр иностранных дел взял на заметку Ваше
телеграфное сообщение о беседе с Молотовым. Он придерживается
того мнения, что в политической области до получения дальнейших
инструкций, можно считать, было сказано достаточно
и что в данный момент мы не должны поднимать эти вопросы.

Относительно возможных экономических переговоров с русским
правительством здесь еще не закончено обсуждение. В связи
с этим также просим не проявлять дальнейшей инициативы,
а ожидать инструкций.

Вейцзекер

Следующий шаг был отмечен в средине июля 1939 года.
Астахов пишет в НКИД среди прочего:

«Письмо временного поверенного в делах СССР в Германии
Г. А. Астахова народному комиссару иностранных дел СССР
В. М. Молотову

19 июля 1939 г

… Основным моментом, интересующим германскую верхушку,
является вопрос об исходе наших переговоров с Англией и Францией.
Не решаясь, по понятным соображениям, на какие-либо активные
демарши по линии заигрывания с нами здесь (после известных
бесед со мной Вайцзеккера и Шуленбурга *), немцы косвенно
не упускают случая дать понять, что они готовы изменить
политику в отношении нас и остановка, мол, только за нами. Подчеркнуто
вежливое обращение на приемах, отсутствие придирок
по линии практических и оперативных вопросов, полная остановка
антисоветской кампании в прессе, где, как и в речах, даже перестал
упоминаться «большевизм», а в отношении СССР как государства
и его руководителей взят небывало корректный (по сравнению
с прежними временами) тон, все это довольно характерно для теперешней
тактики в отношении нас. Надо добавить к этому факт
поступления в полпредство ряда анонимных писем, где вместо прежней антисоветской ругани содержатся «советы» нам не договариваться
с Англией, а дружить с Германией, пойти на раздел
Польши и т. п. Можно отметить, что в общественных местах в случае
надобности гораздо выгодней назвать себя советским гражданином,
чем, скажем, английским, французским или польским
(раньше было наоборот).»

Ныне, некоторые современники, пытаются ограничить уровень отношений СССР и Германии перед ВМВ , только экономическими соглашениями.
Это, конечно, не верно. Я уже показал, как экономические интересы СССР, привели к политическому сближению советского СССР и фашисткой Германии. Причем процесс этого политического сближения, на первом этапе по экономическим резонам, запустила именно советская сторона.
Тут все не сложно понять, если смотреть на ситуацию глазами советских дипломатов, которые не считали, что разница в идеологиях СССР и Германии, должна мешать более тесным экономическим и, в дальнейшем, политическим связям двух стран. Даже не двух, а трех, если учитывать отношения СССР, с фашисткой Италией.
Идеологии это одно. Но ведь есть еще и знаменитый труд фюрера “Mein Kampf”.
Как можно идти на политическое сближение с тем, кто уже заявил о своих агрессивных устремлениях по отношению к СССР?
Я покажу, какие аргументы выдвинула германская сторона, в этом вопросе.
Устроили или не устроили такие объяснения советских руководителей, я говорить не берусь, но ни разница в идеологиях, ни мысли Гитлера в его труде, не стали препятствием для дальнейшего политического сближения СССР и Германии.
Но все по порядку.

«Запись беседы временного поверенного в делах СССР в Германии
Г. А. Астахова с заведующим восточноевропейской
референтурой отдела экономической политики министерства
иностранных дел Германии К. Ю. Шнурре

24 июля 1939 г.»
Я опущу экономические вопросы обсуждаемые на этой встрече. Выделяя лишь вопросы политические.

«Меня пригласил к себе Шнурре (советник экономического департамента
аусамта) *. Официальным предлогом был вопрос о
приостановке нами с апреля с. г. платежей по чехословацкому кредиту
в «Банке живностенска» в Праге…

Шнурре перешел к теме об улучшении германо-советских
политических отношений. Он подчеркнул, что считает
себя вправе говорить об этом, так как занят не только экономикой,
но стоит близко к Риббентропу и знает его точку зрения. По мысли
правительства, благополучное завершение торгово-кредитных переговоров
должно явиться лишь первым этапом на пути нормализации
отношений. Второй этап должен состоять в нормализации
отношений по линии прессы, культурных связей, в поднятии взаимного
уважения друг к другу и т. п. После этого можно будет
перейти к третьему этапу, поставив вопрос о политическом сближении.
К сожалению, неоднократные попытки германской стороны
заговаривать на эту тему остались без ответа. Ничего определенного
не сказал на эту тему и Молотов Шуленбургу . Между

тем налицо все данные для такого сближения...* Шнурре понимает,
конечно, что подобная перемена политики требует времени,
но надо что-то делать. Если советская сторона не доверяет серьезности
германских намерений, то пусть она скажет, какие доказательства
ей нужны. Противоречий между СССР и Германией нет.
В Прибалтике и Румынии Германия не намерена делать ничего
такого, что задевало бы интересы СССР. Антикоминтерновское
соглашение? Но ведь нам должно быть ясно, что оно направлено
против Англии.»

Шнурре объясняет первый аргумент. Тут ему не сложно. Вождь уже давно говорил, что антикоминтерновское соглашение направлено против Англии. Шнуре лишь поддакивает Вождю.

Следующая встреча Астахова и Шнурре состоялась 26 июля 1939 года.

«
Шнурре развивал
следующие мысли по вопросу об улучшении германо-советских
отношений.

Руководители германской политики исполнены самого серьезного
намерения нормализовать и улучшить эти отношения. Фразу
Вайцзеккера о «лавке, в которой много товаров»* надо понимать
в том смысле, что Германия готова предложить СССР на выбор все
что угодно — от политического сближения и дружбы вплоть до
открытой вражды. Германия открывает дверь для разговоров на
эту тему. Понимая, что сейчас все державы стоят на распутье, определяя,
на какую сторону стать, Германия не желает, чтобы создалось
представление, будто она не исчерпала возможностей сблизиться
с СССР в столь решающий момент. Она дает СССР эту возможность,
но, к сожалению, СССР на это не реагирует.

Вайцзеккеру мы ничего не ответили, Шуленбург, беседуя с Молотовым
**, также не получил от последнего определенного ответа.
Между тем он конкретно ставил вопрос, предлагая, например,
продление или освежение советско-германского политического
договора, который, если в него вчитаться, предоставляет большие
возможности для сближения.

Я спросил Шнурре, вполне ли он уверен, что все вышесказанное
является не только его личной точкой зрения, но отражает
также настроения высших сфер.

Неужели Вы думаете, ответил он, что я стал бы говорить Вам
все это, не имея на это прямых указаний свыше? Далее он подчеркнул,
что именно такой точки зрения держится Риббентроп, который
в точности знает мысли фюрера.

На мое замечание, что у нас нет уверенности в том, что намечаемое
изменение германской политики носит серьезный, неконъюнктурный
характер и рассчитано надолго вперед, Ш[нурре]
ответил:

— Скажите, каких доказательств Вы хотите? Мы готовы на
деле доказать возможность договориться по любым вопросам, дать
любые гарантии. Мы не представляем себе, чтобы СССР было выгодно
стать на сторону Англии и Польши, в то время как есть полная
возможность договориться с нами. Если у Советского правительства
есть желание серьезно говорить на эту тему, то подобное
заявление Вы сможете услышать не только от меня, а от гораздо
более высокопоставленных лиц. Я лично был бы очень рад, если
бы мне удалось поехать в Москву, где смог бы развить эти мысли
в беседе с вашими руководителями.
В ответ на мое упоминание о германской экспансии в Прибалтику
и Румынию Ш[нурре} сказал:

— Наша деятельность в этих странах ни в чем не нарушает
ваших интересов. Впрочем, если бы дело дошло до серьезных разгоговоров,
то я утверждаю, что мы пошли бы целиком навстречу
СССР в этих вопросах. Балтийское море, по нашему мнению, должно
быть общим. Что же касается конкретно Прибалтийских стран,
то мы готовы в отношении их повести себя так, как в отношении
Украины. От всяких посягательств на Украину мы начисто отказались
(исключая части, входившие ранее в состав Австро-Венгрии,
относительно которых положение неясно). Еще легче было
бы договориться относительно Польши.

Первая попытка прояснить позицию Москвы в отношения польского вопроса, да и вообще сферы интересов СССР.

«Чувствуя, что беседа начинает заходить слишком далеко, я
перевел ее на более общие темы, заговорив о германских аспирациях
на Украину и вообще Россию, изложенных в «Майн кампф»,
где Англия мыслится как союзник Германии.

— Фюрер не отличается упрямством, но прекрасно учитывает
все изменения в мировой обстановке. Книга была написана 16 лет
тому назад в совершенно других условиях. Сейчас фюрер думает
иначе. Главный враг сейчас — Англия. В частности, совершенно
новая ситуация в Восточной Европе создалась в результате краха
германо-польской дружбы. Эта «дружба», и ранее бывшая крайне
непопулярной в народе, рассыпалась в течение буквально суток.
От Данцига мы не откажемся — это можно усмотреть хотя бы из
«Майн кампф»

Вот так, легко и просто звучит объяснение германской стороной, мыслей Гитлера изложенных в «Майн кампф».

Астахов спрашивает:

«— Ну, а если Польша, скажем, уступит Данциг? Ведь тогда
«дружба» может возобновиться и, следовательно, политика в отношении
СССР снова изменится в худшую сторону?

— Этого не будет. Восстановиться германо-польские отношения
уже не могут. Они расстроились непоправимо.

Я спросил Шнурре, почему он считает невозможным восстановление
дружбы между Германией и Англией.

— Потому что Англия никогда не согласится уступить нам ни
клочка из своих богатств, никогда не согласится вернуть нам отобранные
у нас колонии.

Далее Шнурре в качестве примера изменчивости внешней политики
за последнее десятилетие привел в пример Италию.

— Уже после прихода Гитлера к власти Муссолини произно-
сил резкие речи против Германии, утверждал, что, по сравнению
с итальянцами, мы — варвары. Работая в Венгрии, я особенно отчетливо
видел, как энергично дипломатия Муссолини работала
против Германии. Но прошло несколько лет — и создалась «ось».
Мы считаем, что СССР и сейчас может стать на путь сближения
с Германией и Италией, подобно тому как это имело место в так
называемый рапалльский период . Этому способствует и то обстоятельство,
что Германия и Италия хотя и боролись с коммунизмом,
но настроены антикапиталистически, стремясь всячески ограничить
влияние крупных концернов и фирм, поставив их на службу
интересам народа, общества. Наши крупные капиталисты потеряли
влияние, Вы можете убедиться в этом, поговорив с любым
директором «Сименса», «ИГФ[арбен] индустри» и вообще любого
крупного предприятия...»

Шнурре учитывает идеологию СССР. Это очевидно. Обратите внимание : « Германия и Италия хотя и боролись с коммунизмом,
но настроены антикапиталистически, стремясь всячески ограничить
влияние крупных концернов и фирм, поставив их на службу
интересам народа, общества».

Далее был поднят еще один вопрос. О взаимоотношениях Германии и Японии. Ибо понятно, что отношения СССР с Японией в то время было практически враждебным. А Японии с Германией вполне дружеские.

« Я затронул вопрос о
Японии, сказав, что мне не вполне ясно, почему Германия пошла
на дружбу с Японией, несмотря на то что Китай имеет емкий рынок
и огромные запасы необходимого Германии сырья, в то время как
дружба с Японией, так же как и с Италией, ничего экономически
ценного Германии не даст.

На это Шнурре ответил очень неохотно, как бы давая понять,
что мой вопрос попал в больное место.

— Дружба с Японией — факт. Но мы считаем, что это не является
препятствием для установления дружественных отношений
между СССР и Германией. К тому же нам кажется, что отношения
между СССР и Японией также могут измениться к лучшему.

В дальнейшем Шнурре повторял в разных вариациях прежние
доводы о желательности сближения СССР и Германии, о необходимости
начать разговоры на эту тему, поскольку момент сейчас
для этого исключительно благоприятный и упущенная ситуация
может не повториться…

Далее Астахов пишет

«Я сказал, что всю беседу не премину подробно сообщить в Москву,
но предупредил, что все мысли, развивавшиеся Шнурре, настолько
новы и необычны в устах германского официального лица,
что я не могу с уверенностью сказать, что в Москве отнесутся к ним
вполне серьезно. Память об открыто враждебной политике, проводившейся
и провозглашавшейся Германией в отношении нас еще
несколько месяцев тому назад, настолько свежа, что обнадеживать
Шнурре я не решаюсь. Но, разумеется, я передам эту беседу в
Москву возможно более полно и точно и не сомневаюсь в том, что
она, как и все предыдущие беседы на эту тему, не пройдет бесследно,
хотя придавать ей решающее значение я не могу.
Шнурре удовольствовался этим, прося сообщить, если из Москвы
поступят какие-либо конкретные указания на этот счет, с тем
чтобы можно было возобновить беседу в более определенных
формах.

Г. Астахов

АВП СССР, ф. ОН, оп. 4, п. 27, д. 59, л. 191 -
195

Докладывая в Москву об этом разговоре со Шнурре, Астахов выразил уверенность в том, что «мы могли бы втянуть немцев в далеко идущие переговоры, получив от них ряд заверений по интересующим нас вопросам», но в то же время, высказал определенные сомнения: «Какова была бы цена этим заверениям и на сколь долгий срок сохранили бы они свою силу, это, разумеется, вопрос другой.»
Молотов отвечает Астахову.

«Телеграмма народного комиссара иностранных дел СССР
В. М. Молотова временному поверенному в делах СССР в
Германии Г. А. Астахову

29 июля 1939 г.

Между СССР и Германией, конечно, при улучшении экономических
отношений могут улучшиться и политические отношения.
В этом смысле Шнурре, вообще говоря, прав *. Но только немцы
могут сказать, в чем конкретно должно выразиться улучшение
политических отношений. До недавнего времени немцы занимались
тем, что только ругали СССР, не хотели никакого улучшения
политических отношений с ним и отказывались от участия в каких-
либо конференциях, где представлен СССР. Если теперь немцы
искренне меняют вехи и действительно хотят улучшить политические
отношения с СССР, то они обязаны сказать нам, как они
представляют конкретно это улучшение. У меня был недавно Шуленбург
и тоже говорил о желательности улучшения отношений,
но ничего конкретного или внятного не захотел предложить **.
Дело зависит здесь целиком от немцев. Всякое улучшение политических
отношений между- двумя странами мы, конечно, приветствовали
бы.

Молотов

АВП СССР, ф. 059, on. 1, п. 295, д. 2038,
л. 94 -96.»

Тут не видно сомнений в устремлениях германской стороны, есть желание узнать, ЧТО хотят немцы предложить в качестве основы для политического сближения.
Или по- другому. Молотов не против политического сближения Советского Союза и фашисткой Германии, но еще не знает, РАДИ ЧЕГО надо идти на такое сближение.

Шнурре, докладывая об это беседе с Астаховым, услышал несколько другое, о чем и докладывает в Министерство иностранных дел Германии

«1. На замечание Астахова о тесном сотрудничестве и общности
интересов внешней политики, которые ранее существовали
между Германией и Россией, я ответил, что возобновление подобного
сотрудничества представляется мне сейчас вполне возможным,
если советское правительство находит его желательным.
Я мог бы мысленно представить себе три этапа.

Первый этап: восстановление сотрудничества в экономической
области с помощью кредитного и торгового договора, который
будет заключен.

Второй этап: нормализация и улучшение политических отношений.
Это включает в себя, среди прочего, уважение интересов
другой стороны в прессе и общественном мнении, уважение
к научным и культурным мероприятиям другой стороны. Официальное
участие Астахова в германском Дне искусства в Мюнхене
или приглашение германской делегации на Сельскохозяйственную
выставку в Москве может, как это было предложено
мне статс-секретарем, быть включено сюда же.

Третьим этапом будет восстановление хороших политических
отношений: или возвращение к тому, что было раньше (Берлинский
договор), или же новое соглашение, которое примет
во внимание жизненные политические интересы обеих сторон.
Этот третий этап, как мне кажется, вполне достижим, так как
во всем районе от Балтийского моря до Черного моря и Дальнего
Востока нет, по моему мнению, неразрешимых внешнеполитических
проблем между нашими странами. В дополнение
к этому, несмотря на все различия в мировоззрении, есть один
общий элемент в идеологии Германии, Италии и Советского
Союза: противостояние капиталистическим демократиям. Ни
мы, ни Италия не имеем ничего общего с капиталистическим
Западом. Поэтому нам кажется довольно противоестественным,
чтобы социалистическое государство вставало на сторону
западных демократий.»

Шнурре указал на важную точку для политического сближения- « есть один
общий элемент в идеологии Германии, Италии и Советского
Союза: противостояние капиталистическим демократиям. Ни
мы, ни Италия не имеем ничего общего с капиталистическим
Западом. Поэтому нам кажется довольно противоестественным,
чтобы социалистическое государство вставало на сторону
западных демократий»

В то же время Шнурре уловил то, что может помешать политическому сближению

«Советский Союз усматривает серьезную
для себя угрозу во внешней политике национал-социализма.
Мы с полным основанием говорили о нашей нынешней политической
ситуации как об окружении. Именно этим словом
и характеризует Советский Союз свою политическую ситуацию
после известных сентябрьских событий прошлого года1. Астахов
имел в виду Антикоминтерновский пакт, наши отношения
с Японией, Мюнхен, свободу рук в Восточной Европе, которую
мы там получили, и политические последствия всего этого для
Советского Союза. Наша теория о том, что прибалтийские государства,
Финляндия, а также Румыния входят в нашу сферу
влияния, окончательно убедила советское правительство в том,
что ему угрожают. Москва не совсем верит в изменение германской
политики в отношении Советского Союза. Ждать можно
лишь постепенного изменения.»

Шнурре продолжает

«В своем ответе я подчеркнул, что в настоящее время германская
политика на Востоке берет абсолютно иной курс. С нашей
стороны не может быть и речи об угрозе Советскому Союзу.

Наша цель лежит в совершенно другом направлении. Молотов
сам в своей последней речи1 назвал Антикоминтерновский пакт
маскировкой союза, направленного против западных демократий.»

Слова Молотова понятны, он был верным соратником Вождя и вряд ли решился на свое мнение в таком ответственном вопросе, как внешняя политика СССР.

Шнурре

«Германская политика
направлена против Англии. Это решающий фактор. Как
я уже заявлял ранее, я вполне могу представить себе далеко
идущее соглашение о соблюдении взаимных интересов вместе
с рассмотрением проблем, являющихся жизненно важными
для России. В данный момент, однако, этому препятствует
Советский Союз, подписывающий с Англией договор, направленный
против Германии. Советский Союз в этом случае сделает
свой выбор и встанет вместе с Англией в оппозиционный
Германии лагерь. Только по этой причине я возражаю против
медленных поисков пути к достижению возможного взаимопонимания
между Германией и Советским Союзом. Сейчас время
еще дает нам возможность, которой не будет после заключения
договора с Лондоном. Это должно быть принято в Москве во
внимание. Что может Англия предложить России? Самое большее
— участие в европейской войне, вражду с Германией, но
ни одной устраивающей Россию цели. С другой стороны, что
можем предложить мы? Нейтралитет и невовлечение в возможный
европейский конфликт и, если Москва этого пожелает,
германо-русское понимание относительно взаимных интересов,
благодаря которому, как и в былые времена, обе страны
получат выгоду.»
Германский дипломат указывает, что никак нельзя допустить подписания договора СССР с Англией, ибо этот договор будет направлен против Германии. Поэтому Германии надо торопиться с предложением той основы, ради которой СССР может пойте на политическое сближение с Германией.
Шнурре не определяет эту основу, но понимает, что это должны быть взаимные интересы, «благодаря которым, как и в былые времена, обе страны
получат выгоду»

Далее Шнуре пишет

«Довольно широкая дискуссия велась по вопросу о том,
почему национал-социализм считает внешнюю политику Советского
Союза враждебной. В Москве никогда не могли этого
понять, хотя там всегда понимали противостояние национал-социализма
коммунизму внутри [Германии]. Я воспользовался
этим удобным случаем для подробного изложения нашего мнения
относительно изменений, происшедших в русском большевизме
за последние годы. Антагонизм к национал-социализму
явился естественным результатом его [национал-социализма]
борьбы с коммунистической партией Германии, зависимой от
Москвы и являвшейся лишь орудием Коминтерна. Борьба против
германской коммунистической партии уже давно закончилась.
Коммунизм в Германии искоренен. Коминтерн же уже заменен
Политбюро, которое следует теперь совершенно другой
политике, чем та, которая проводилась, когда доминировал Коминтерн»

Да, мол, были разногласия в связи с борьбой нацистов с коммунистами в Германии, но с тех пор многое изменилось- коммунизм в Германии искоренен и в СССР Коминтерн уже не популярен, его заменил Политбюро с уже другой политикой.

«Слияние большевизма с национальной историей
России, выражающееся в прославлении великих русских людей
и подвигов (празднование годовщин Полтавской битвы, Петра
Первого, битвы на Чудском озере, Александра Невского), изменило
интернациональный характер большевизма, как нам это
видится, особенно с тех пор, как Сталин отложил на неопределенный
срок мировую революцию. При таком положении дел
мы сегодня видим возможности, которых не видели ранее, так
как удостоверились, что не делается попыток распространять
в какой-либо форме коммунистическую пропаганду в Германии.»

В конце Шнурре описывает позицию Москвы на данный момент

«После заявлений русских у меня создалось впечатление,
что Москва еще не решила, что она хочет делать. Русские
умолчали о состоянии переговоров о пакте с Великобританией
и о шансах на его заключение. Учитывая все это, можно заключить,
что в течение определенного времени Москва решила следовать
как в отношении нас, так и в отношении англичан политике
затягивания и отсрочек для того, чтобы отложить принятие
решений, важность которых она ясно понимает. Отсюда
гибкая позиция русских в ходе многочисленных бесед, такова,
в частности, позиция Молотова; отсюда и затягивание экономических
переговоров, на которых русские крайне сдержанны
в темпе; отсюда, скорее всего, также и задержка в Москве посла
Мерекалова1. А в общем — большое недоверие не только к нам,
но и к Англии. С нашей точки зрения, можно рассматривать
как заметный успех то, что Москва после месяцев переговоров
с англичанами все еще неясно представляет себе, что ей следует
в конце концов делать.

Шнурре»

Анализ статьи Путина по истории Второй Мировой Войны - Страница 14

Анализ статьи Путина по истории Второй Мировой Войны ⇐ Новейшее время