Древняя Индия ⇐ История древнего мира

[UranGan]

Из необозримого числа вопросов, неизбежно встававших перед людьми, как фантом, еще в глубокой древности, наиболее жгучими и волнующими были те, которые касались происхождения и устройства Вселенной, равно как и возникновения рода человеческого, столь непохожего на мир иных живых существ. В донаучную эпоху в распоряжении человека могли быть только мысль и воображение, непосредственное наблюдение и возможность сопоставления разного рода природных явлений. Постепенно выводы, к которым приходили человеческие поколения относительно происхождения мира, приобрели форму мифов. Их, используя греческий термин «космос», принято называть космогоническими.

Древнейшие космогонические мифы индоарьев сохранились в ведах и восходят к представлениям о мироздании, сложившимся у индоевропейцев. «Действующие лица» индоевропейской космогонии, как и у многих других народов, – это Небо, Земля, Небесные светила, Водная и Воздушная стихии. Им в обликах богов приписывалась сверхъестественная творческая мощь, с загадочным проявлением которой люди сталкивались на каждом шагу. Все они мыслились владыками определенным образом упорядоченного ими же пространства и времени и создателями еще в незапамятные времена всего природного мира, включая и мыслящее существо – человека.

В индийских космогонических мифах явственней и ярче, чем в каких–либо других, формируется первоначальная форма логического мышления, уводящая человеческий ум от конкретного к абстрактному и направляющая его к выявлению скрытых от непосредственного наблюдения связей между человеком и миром, в котором он живет, и стоящими за этим миром могущественными силами. Этим силам, еще до создания ими человека, не было чуждо ничто человеческое – тщеславие, любовь, ненависть, коварство, но, разумеется, в масштабах, сопоставимых лишь с космическими величинами.

На почве Индии космогонические представления арьев претерпевали изменения, продиктованные как уникальностью географической и климатической среды этой страны с ее непостижимым богатством и пестротой фауны и флоры, так и развитием научных знаний. У богов–творцов появились противники, воплощавшие могущественные природные силы Индии в виде непроходимых лесов, избыточно полноводных рек, труднодосягаемых гор. В поздних космогонических мифах все явственнее ощущаются не только мощь индийской природы, ее необычайное разнообразие, но и напряженность духовных и религиозных исканий, пронизанных неотделимым от них духом восточной мудрости.

Кому ведома тайна

В Едином и Изначальном не было ни Сата, ни Асата. Не было и воздушного пространства с широко распростершимся сводом между ними. Что же тогда все покрывало? Что перемещалось туда и сюда? Где? Под чьей защитой? Что за вода была, – бездонная, глубокая? Не было тогда ни смерти, ни бессмертия. Не было ничего, что отличало бы день от ночи. Единое, никем не одухотворенное, не колебля воздуха, дышало по собственному закону, и не было ничего иного, кроме него. Вначале мрак был сокрыт мраком. Единственное жизненное начало было порождено силой жара в пустоте и в ней пребывало.

Но на него снизошло вожделение, и стало оно первым семенем мысли. Происхождение Сата из Асата открыли мудрецы, обратившись мыслью к сердцу своему. И отделили они Сат от Асата, протянув между ними шнур. Где же был низ, а где верх? Что было оплодотворено и что возросло? Рывок внизу, насыщение – наверху.
Кому ведома тайна происхождения и кто ее провозгласит? Откуда это творение? Сотворенный мир породил богов. Но кто же знает, откуда и как он возник? Само или нет возникло это творение? Было или не было оно сотворено? Знает лишь Всезрящий на высшем небе. Или это неведомо и ему?

Вначале было яйцо

Вначале были только воды, неоглядное море вод. И овладело ими желание творить. Они столкнулись, и запылал жар, отчего возникло золотое яйцо.
Не существовало тогда точного времени, и плавало яйцо так долго, как долго длился год. И за время этого года появилось в яйце живое существо. Это был Праджапати . И если женщина, корова, кобылица производят жизнь в течение года, последовавшего за зачатием, то это потому, что Праджапати родился в течение года, последовавшего за появлением золотого яйца.

Он взломал его скорлупу, но, поскольку не было никакой точки опоры, золотое яйцо долго еще колебалось во мраке, пока длился год. И возникло в течение этого года у Праджапати желание что–нибудь произнести. И он испустил звук «Бхур» – и появилась Земля, «Бхувас» – и появилось Пространство, «Сувар!» – и появилось Небо. И если верно то, что у ребенка возникает потребность говорить в течение года вслед за рождением, то это потому, что Праджапати заговорил в течение этого года. И если ребенок, впервые заговорив, произносит лишь слова, состоящие из одного или двух слогов, то это потому, что Праджапати, впервые заговорив, произнес слова лишь из одного и двух слогов. Из пяти слогов, которые он произнес, сотворилось также пять сезонов – и именно поэтому сезонов существует пять.

На протяжении года Праджапати выпрямился и встал на ноги, чтобы утвердиться в созданных им мирах. И если ребенок в течение года желает встать на ноги, то это потому, что подняться на ноги захотел в течение года Праджапати.

Праджапати рождался на тысячелетие: подобно тому как с берега реки издали виден противоположный берег, точно так же и он видел издалека противоположный берег своих лет.
Охваченный жаждой творчества, он шагал, напрягая мускулы и распевая гимны. Он вложил в свою душу творческую силу и из своего рта сотворил богов. Он создал их, чтобы заселить небо, отсюда и их название – боги. И поскольку он создал их для того, чтобы заселить небо, это стало для него как свет, сияющий днем.

Затем, подув вниз, он создал асуров, чтобы заселить землю. И когда он их таким образом создал, чтобы заселить землю, они сделались для него как мрак (тьма).
И он сказал себе: «Поистине я сотворил нечто дурное, поскольку это возникло, пусть это будет для меня так, словно сделалось темно». И он поразил их злом, и они от этого перемерли. Именно поэтому нужно считать ложными рассказы или легенды, касающиеся соперничества богов и асуров: ведь Праджапати поразил асуров злом и они немедленно погибли. Именно об этом поет риши:

Не имел ты противников, освободитель.
На сраженье с тобою кто бы мог выйти?
Состязаться с тобой кто бы захотел?
Никогда ты соперников не имел.

Между тем из того, что было для него светом дня, когда он создал богов, он создал День, а из того, что было для него как мрак, когда он создал асуров, создал он Ночь. И было положено начало дню и ночи. Вот какие боги созданы Праджапати: Агни, Индра, Сома, кроме сына его Парамештхин. Рождены они на тысячелетие. И как с берега реки виден издалека противоположный берег, так и боги видели издали противоположный берег своих лет. Они шагали, напрягая мускулы и распевая гимны и делая усилие. Между тем сын Праджапати, Парамештхин, имел видение – жертвоприношение, которое должны предложить дни Полной и Новой луны. Празднуя их, он пожелал: «Пусть станет для меня возможным сделаться всеми вещами в этом мире».

И стал он Водами, ибо Воды относятся ко всем вещам здесь внизу в той мере, в какой они находятся повсюду, даже в самых отдаленных местах. И в самом деле, если углубиться в любом месте на Земле, несомненно, найдешь воду. Что же касается Парамештхина, то он изливается дождем со своего верхнего местопребывания, то есть с Неба. Когда сын его стал водами, Праджапати пожелал: «Пусть стану я всеми вещами в этом мире».

[Gosha]

И вошел Харишчандра в свою жену, и родился его сын, которому дали имя Рохита. Глядя в розовое детское личико, увидел царь в сыне самого себя и понял то, что говорил Нарада о великой радости рождения сына. И стало страшно Харишчандре, что он должен принести свое второе «я» в жертву.

Варуна же напомнил царю о данном им обещании, а Харишчандра ответил:
– Жертвенное животное лишь тогда пригодно к закланию, когда ему больше десяти дней. Исполнится десять дней, и я его тебе отдам.
– Да будет так! – согласился Варуна.

На десятый день Варуна напомнил:
– Я жду!
– Жертвенное животное пригодно к закланию, когда у него прорежутся зубы. Подожди, Варуна, еще немного, пока это случится, и ты получишь обещанное.
– Да будет так! – согласился Варуна.
И еще четыре раза откладывал Харишчандра обещанное, пока Рохита не вырос и, узнав, что его ждет, не убежал в лес.

[Gosha]

Каждый год он порывался покинуть лес, но, выйдя на опушку, возвращался, ибо понимал, что отцу ничего не останется, как принести его в жертву. На седьмой год он встретил в лесу брахмана Аджигарту с женой и тремя сыновьями.
– Риши! – обратился Рохита к брахману. – Я дам тебе сто коров, ты же мне уступи одного из своих сыновей, чтобы я им выкупил свою жизнь.
– Только не его! – воскликнул Аджигарта, прижимая к груди старшего сына.
– И не его, – сказала мать, указывая на младшего.

И согласились они уступить среднего сына, которого звали Шунахшепа. Отдав Аджигарте сто коров, Рохита взял Шунахшепу и вместе с ним явился в деревню к отцу.
– Отец! Я привел вместо себя этого юношу, чтобы выкупить им свою жизнь. Принеси его в жертву Варуне.

И явился Харишчандра к деревенскому алтарю и вознес свой голос Варуне:
– О светлый помыслами, вот тот, кого я принесу тебе в жертву.

Взглянул Варуна на Шунахшепу и сказал:
– Пойдет. Брахман еще лучше, чем кшатрий.

/up & down - UranGan/

[Gosha]

И собралось на жертвоприношение множество людей. Среди них были великие риши Вишвамитра, Джамадагни, Васиштха, Аясья, непреклонные в обетах. Но не нашлось среди присутствующих ни одного, кто согласился бы привязать юношу к жертвенному столбу. Наконец подошел отец Шунахшепы и потребовал за это сто коров. Дали ему сто коров, и он привязал Шунахшепу. После этого прочли над жертвой заклинания и обнесли вокруг нее огонь. Но не нашлось человека, согласившегося заклать. Тогда Аджигарта попросил еще сто коров. Дали их ему, и он стал точить нож.

И подумал Шунахшепа: «Я человек, а меня хотят заколоть!» И воззвал он к первому из богов, Праджапати, таким стихом:

В тебе все величие божье.
Славлю тебя, Праджапати.
Ты мне один лишь поможешь
Увидеть мира праматерь.

/a principio ad finem – UranGan/

[Gosha]

– Агни среди богов – самый близкий к людям, – ответил Праджапати. – Обратись к нему.
И воззвал Шунахшепа к Агни таким стихом:

Агни, скакун долгогривый,
С разверстой пылающей пастью.
Твоею мы милостью живы,
Воитель, дарующий счастье.

– Савитар – владыка всех начинаний, – ответил Агни. – Призови его на помощь.
И воззвал Шунахшепа к Савитару таким стихом:

Познавший вещей всех границы,
Хранитель всей правды, Савитар.
В твоей благосклонной деснице
Покоится вечная рита.

/a principio ad finem – UranGan/

[Gosha]

– Ты обречен в жертву Варуне, – ответил Савитар. – Обратись к нему.
И воззвал Шунахшепа к Варуне таким стихом:

В морях и в мире надлунном
Хранящий предвечные воды,
Тебя прославляю, Варуна,
Великий владыка природы!

– Восславь Все–Богов, – сказал Варуна. – Тогда мы освободим тебя.
И воззвал Шунахшепа ко Все Богам таким стихом:

Славлю великих и малых!
Славлю древних и новых!
Нам дарующих славу
Мне дарованным Словом.

/a principio ad finem – UranGan/

[Gosha]

И был такой ответ:
– Индра среди богов самый сильный, самый храбрый и самый великий. И самый лучший помощник. Восславь его. И воззвал Шунахшепа к Индре таким стихом:

Владыка, мечущий громы,
Раджа небожителей Индра.
Насыться огненной сомой,
Обрушь свою силу на Вритру.

– Восславь теперь Ашвинов, – сказал Индра.
И воззвал Шунахшепа к Ашвинам таким стихом:

О близнецы Ашвины,
Блистательны ваши деянья.
Вы мчитесь, с миром едины,
Всегда готовые к брани.

/a principio ad finem – UranGan/

[Gosha]

– Восславь теперь Зарю, и мы освободим тебя, – сказали Ашвины.
И восславил Шунахшепа Зарю таким стихом:

Ночь, словно черная птица,
Могучими машет крылами.
Откройся, Заря–кобылица,
С дневными своими дарами.

/a principio ad finem – UranGan/

[Gosha]

Так произносил Шунахшепа стих за стихом, и с каждым из них ослабевали его путы. С последним стихом путы с него спали, и жрецы сказали ему хором:
– Теперь ты сам должен совершить жертвоприношение дня.

Взял Шунахшепа ступу, наполненную зельем, и пест. Выжимая сому, он произнес такие стихи:

Ты, ступа, как женское лоно,
А пест – как лингам могучий.
Сойдитесь, как пара влюбленных,
Как в небе сходятся тучи.
Нет дома такого, о ступа,
Где б ты не оставила следа.
Греми же громче, чем трубы,
Чем барабаны победы.
Ты, пест, громогласнее грома
И ветра, что свищет над полем.
Дави же бессмертную сому,
Чтоб Индра был ею доволен.

/a principio ad finem – UranGan/

[Gosha]

Затем Шунахшепа вылил сок из ступы в чашу и, процедив его через овчину, обратился к Индре с таким стихом, закончив его восклицанием «Сваха!»:

Несущийся в небе высоком
На конском сияющем крупе.
Всадник, отведай же сока,
Который выжат был в ступе.

/a principio ad finem – UranGan/

[Gosha]

– Сваха!

Потом Шунахшепа подвел жертвователя к пламени очага и обратился к Агни с таким стихом:

Ты к свету вернул Шунахшепу
Из мрака, куда он был загнан.
Сорви же путы и скрепы
И с мира, всевидящий Агни!

– Сваха!

/a principio ad finem – UranGan/

[Gosha]

Завершив жертвоприношение, Шунахшепа сел на колени к Вишвамитре и сказал ему:
– Прими меня в свой дом. Я хочу жить у тебя.
И тогда обратился Аджигарта к Шунахшепе с таким стихом:

Вернись же, выжавший сому,
Богами прославленный риши,
К тебя породившему дому
И под отцовскую крышу.

Не вставая с колен Вишвамитры, Шунахшепа произнес:

Ты отдал сердце коровам.
Ты предал ариев мудрость.
Не надо мне крыши и крова
От брахмана, ставшего шудрой.

– Ты прав, сынок, – сказал Вишвамитра и изрек такой стих:

Не можешь ты быть его сыном.
Точил на тебя он железо
И этим риту отринул,
Тебя от дома отрезал.

/a principio ad finem – UranGan/

[Gosha]

Обратившись к Шунахшепе, Вишвамитра сказал:
– У меня сто один сын. Ты будешь среди них старшим, а твое потомство всех счастливее. Раздели мой божественный жребий.
– Я не хочу обделять твоих сыновей. Пусть они согласятся на дружбу со мной, и тогда я стану твоим сыном.
И собрал Вишвамитра своих сыновей и сказал им:
– Решайте, быть ли Шунахшепе моим сыном.

И стали сыновья один за другим подавать голоса. Из всех старших сыновей только один Мадхучандас захотел иметь Шунахшепу братом. Младшие же пятьдесят сказали:
– То, что решил наш отец, мы принимаем. Приходи в наш дом, Шунахшепа, и будь в нем первым. Мы готовы следовать за тобой.
Тогда Вишвамитра благословил этих сыновей, а старших сыновей, за исключением Мадхучандаса, проклял и сказал им:
– Ваши потомки получат в наследие край земли!
И действительно, от этих сыновей пошли племена андхров, пундров, шабаров, пулиндов и мутибов, живущих за пределами земли арьев. Много потомков Вишвамитры и среди нечистых дасью.

/a principio ad finem – UranGan/

[Gosha]

Кришна

На берегу Джамны процветал в старину великий город Матхура . Было в нем сто ворот, окаймленных с обеих сторон мощными башнями, и десять великолепных дворцов. Там, радуя подданных, царствовал справедливый царь Уграсена, да не выветрится память о нем. Но случилось, что один из ракшасов, уцелев от побоища, учиненного на Ланке Рамой и Лакшманой, в жажде мести принял образ Уграсены и вошел в его жену. Рожденный от этой связи отрок, получивший имя Канса , был коварен сердцем и ненасытен к славе душой. Свергнув царя, он занял престол, и застонала Матхура.

Он терпел вблизи себя одних рабов и стремился к неограниченной власти над всей Индией. Союзником его был Калайени, приверженец богини Кали , предававшийся мрачному искусству магии. Супругой Кансы стала дочь Калайени Нисумба, жадная и коварная колдунья. Она овладела сердцем царя, разжигая его темные страсти и умножая заложенное в его душе зло. Кроме Нисумбы было у Кансы еще триста жен, для которых был отведен один из десяти дворцов, но он внимал одной лишь Нисумбе. Страстным желанием Нисумбы было иметь сына, но чрево ее, несмотря на все ее ухищрения, оставалось бесплодным, как раскаленный песок пустыни.

--------------
Имя «Кришна» впервые появляется в «Ригведе», где оно принадлежит противнику Индре титану, но, скорее всего, оно просто означает «черный». В «Чхандогья–упанишаде» засвидетельствован Кришна, сын Деваки, ученик одного из мудрецов и сам учитель, возвещающий тайну религиозной истины. Трудно сказать, тот ли это Кришна, чьи деяния описаны в «Махабхарате», где он преимущественно воин и политик, союзник пандавов. В «Бхавад–гите», поэме, включенной в «Махабхарату», Кришна колесничий Арджуны, излагающий ему передрешающей битвой на Курукшетре религиозно–философскую доктрину, известную в Индии и за ее пределами как кшатризм. Полная «биография» Кришны представлена в «Бхавата–пуране» и «Вишну–пуране» и других пуранах. В образе Кришны слились древнейшее солнечное божество, бог–покровитель скотоводства и культ бога Вишну, воплощением которого он считался.

Матхура – город основанный героем «Рамаяны» Лакшманой на месте разрушенной им крепости ракшаса Мадху, ставший столицей племени ядавов и рода Кришны. Реальный город находился на берегу р. Джамна, между городами Дели и Агра.

Канса (инд. Камса, от глагола в значении «разрушать») – царь Матхуры.

Кали – в индуистской мифологии одно из воплощений: Деви, или Дурги, жены Шивы, олицетворение его губительной энергии. Культ ее, имевший неарийское происхождение, был связан с человеческими жертвоприношениями. Она изображалась в шкуре пантеры, с ожерельем из черепов вокруг шеи, с длинным окровавленным языком, высовывающимся изо рта. Главный ее храм находился в городе Калигхате (ныне Калькутта).
--------------

/a principio ad finem – UranGan/

[Gosha]

* * *

Тогда же все три мира огласило мычание. Индра, пробудившись ото сна, поднял голову.
– Что это за звуки? – спросил он у своего советника–риши.
– Это корова–Земля взывает о помощи! – отозвался риши.
– Ибо злодеяния Кансы достигли предела возможного, и должен вступить в действие Закон.

И отправился Индра, сопровождаемый богами, к владыке Закона. Прочитав протянутую богами челобитную, Брахма задумался.
– Вот что, – произнес он, нахмурив лоб.
– Поскольку от неистовства этого Кансы более всего пострадал Вишну, пусть он, о боги, и предпримет необходимые меры.

И отправились боги к Вишну, как обычно дремавшему на благом змее Шеше. Услышав шаги, он открыл глаза, и в его четырех руках заколебались чакра, раковина, булава и цветок лотоса. Выслушав рассказ о злодеяниях Кансы и решение, принятое Брахмой, он молвил:
– Не сомневайтесь! Зло в Матхуре будет низвергнуто и искоренено. Я возрожусь в одной своей части в человеческом облике. Тот, на котором я восседаю, – он коснулся лотосом чешуйчатой спины змея, – будет мне помощником.

Вырвав из себя два волоса, черный и белый , он продолжил:
– Эти мои волосы опустятся на землю и освободят ее от подавленности. Черный волос воплотится в восьмом ребенке, зачатом богоподобной Деваки, женой Васудевы, в мальчике, который убьет Кансу.

[Gosha]

* * *

Вскоре после этого вся Матхура поднялась на ноги. Началось торжественное жертвоприношение и молебствие о рождении у царской четы сына и наследника. Бросив в алтарь горсть благовоний, Нисумба отступила на несколько шагов, и ее место занял Канса. Обратившись к жрецу–возжигателю, считавшемуся также предсказателем, он спросил:
– Скажи, какая из моих жен родит владыку мира?

И в это время к алтарю приблизилась сестра Кансы, рожденная от Уграсены, а не от демона, принявшего его облик. Ее звали Деваки. Она была женой Васудевы и была известна добродетельным образом жизни и трудолюбием. При виде Деваки на лицо жреца внезапно пал свет, и он воскликнул:
– Ни одна из твоих жен, о царь, не родит владыку мира. Но его родит твоя сестра, которая сейчас стоит на коленях.
Лицо жреца потемнело. Через несколько мгновений он продолжил:
– Она родит восемь сыновей, и одним из них ты будешь погублен.

Услышав это, Нисумба подняла голос:
– Прикажи, царь, немедленно убить Деваки!
Канса обернулся.
– Деваки моя сестра, а Васудева мой родственник, – сказал он. – Мы с ним вместе решим, как нам быть.

В тот же день Васудева узнал о предсказании и дал совет, как обезопасить жизнь царя, не погубив дорогой ему Деваки:
– Заточи меня вместе с Девакой в крепости, в той, что на островке посреди Джамны. Я сам буду передавать тебе рожденных ею сыновей, а после восьмого ты нас выпустишь. Слово мое нерушимо.

[Gosha]

* * *

И стали Васудева и Деваки царскими узниками. И рождались у них сын за сыном. Шестерых убил Канса, пока Васудева не догадался, как их можно было спасти. На воле у него оставалась еще одна жена, Рохини, которой было разрешено посещать островок и общаться с мужем через решетку. Ей–то и передал Васудева через прутья зародыш в виде змейки, попросив выносить его в своем чреве. Чтобы об этом не узнал Канса, он предложил Рохини перебраться в страну пастухов и поселиться в семье знакомого ему пастуха Нанды.

Прошла еще одна луна, и Деваки услышала небесную музыку. Под эти звуки вышел на свет еще один ребенок, сразу явивший облик изначального Чуда. Родился он темнокожим, и поэтому родители назвали его Кришной. Был он в тиаре, с ожерельем и с маленькими, похожими на детские игрушки символами власти.
В момент рождения в темницу сквозь ее стены прошли боги, чтобы поклониться родившемуся владыке мира. Но Брахма вычеркнул это чудо из памяти узников, да и знаков будущей власти Кришны никто не увидел.

[Gosha]

Вместе с Кришной Васудева и Деваки вышли наружу, но оставалось непреодолимое препятствие – бурная Джамна. На островке не было ни только лодки, но и дерева, которое можно было бы использовать для переправы. Васудева, глядя в бурные волны, загоревал: «Удастся ли спастись?» Но младенец коснулся волны ножками, и могучая Джамна обмелела, и беглецы перешли на другой берег, не замочив ног.

На другом берегу их ожидали пастух Нанда и его жена Яшода. Она была на сносях. Вскоре у нее родилась девочка. Васудева подменил новорожденную Кришной и сделал так, чтобы родители забыли о рожденной девочке и считали Кришну своим сыном.

Подхватив девочку, вернулся с нею Васудева в темницу. Утром, узнав от стражи о рождении младенца, Канса захотел его убить. Но ребенок на его глазах вырос до огромных размеров и, рассмеявшись ему в лицо, вознесся на небо. Тогда Канса собрал подданных и приказал им уничтожить всех мальчиков, обладающих необыкновенной силой. Васудеву же и Деваки он выпустил из тюрьмы, ибо от них больше не исходило угрозы. Нанда с Кришной отправились в Гокалу. Он вырос в коровьем мире (го–локе), третьем после мира людей (манушья–лока) и мира богов (дева–лока). Его называли гопа (пастух).

Он, как все, был опоясан пастушьей бечевою. Вместе с ним рос Баларама, но пастухи не знали, что они братья .

[Gosha]

Однажды Яшода заметила, что младенец ест землю, и связала это с тем, что у нее не хватало молока. Она открыла Кришне ротик, чтобы очистить его от грязи. И вдруг ей показалось, что нёбо Кришны – это небесный свод с солнцем, луной и звездами. Но этому видению она не придала значения. Молока продолжало не хватать, но вот в деревне оказывается какая–то женщина. Нанда приглашает ее к себе разделить трапезу. Увидев ползавшего под столом младенца, гостья, изобразив умиление, подносит его к своей груди. Проголодавшийся Кришна начинает сосать, да с такой силой, что поднятый шум стал слышен снаружи и в дом сбегаются соседи. На их глазах гостья начинает бледнеть и вскоре падает на землю, превратившись в безобразную старуху.

Это была богиня оспы Путана, которую прислал Канса, намазав ей соски ядом.

В другой раз с небес в колыбельку Кришны опускается какой–то демон. Ребенок убивает его ударом ножки. Одолевает он еще одного, водного демона, который, выйдя из Джамны, нападает на стада. Кришна загоняет его в океан.

Не раз удивлял Кришна окружающих своими проказами. У пастушек стало пропадать масло, которое они взбивали из молока с помощью деревянной ступки. Возникло подозрение, что в деревню проник чужак, которому удалось каким–то образом обмануть свирепых пастушьих собак. На охрану селения вышли пастухи, вооруженные кольями. И вдруг они слышат женский крик. Нет! Их не звали на помощь. Это был крик удивления. Одна из пастушек увидела младенца, облизывающего пустой глиняный котел, используемый для хранения масла.

[Gosha]

* * *

Так деревня узнала, что Кришна любит масло и может поглощать его в невообразимом количестве. Чтобы не остаться без масла, было решено привязать малыша к ступке. Но как только ребенок остался один, он потащил ступку за собой и вырвал с корнем оказавшиеся у него на пути два дерева. Из образовавшихся ям вышли двое юношей, когда–то заколдованных и превращенных в деревья.

Враг Кришны по–прежнему давал о себе знать. Кришне еще не было четырех лет, но ему уже поручили стадо, и он стал удаляться от селения на далекое расстояние. Услышав однажды собачий лай, доносившийся со стороны луга, пастухи бросились Кришне на помощь. Их взору предстало огромное безобразное туловище, заброшенное на дерево. Собаки лаяли, недовольные тем, что у них отнята добыча. В руках у Кришны был волосатый хвост. Стало ясно, что он раскрутил чудовище, чтобы закинуть его на дерево, а хвост, оборвавшись, остался у него в руках. Он заменил ему кнут.

Наступила полоса дождей. Индра стал заливать землю, и окрестности селения превратились в непроходимые болота. Мычали голодные коровы. Плакали ненакормленные дети. И тогда пастухи услышали из уст ребенка, едва начавшего говорить, мудрый совет:
– Вы привыкли приносить жертву Индре, ибо без дождей выгорает трава. Но сейчас осень, и дожди вам ни к чему. Приберегите жертвы Индре для другого времени года. К тому же, наши боги – это коровы, холмы и реки.

[Gosha]

Трудно себе представить гнев Индры, когда сказанное Кришной дошло до его божественного слуха. Он наслал с небес воду, чтобы снести ненавистный ему по одному имени холм Говардхану (др. – инд. «Взращивающий коров»), «Неблагодарный, – грохотал он. – Кто, как не я, первым пришел к Брахме и подал ему челобитную. Ты, Кришна, появился на свет благодаря мне».

Вслед за грохотом ночное небо перекрестилось молниями.

Индра разразился таким потоком, который мог бы полностью затопить страну пастухов. И тогда Кришна одним пальцем поднял над своей головой холм Говардханы, и выливаемые воды не причинили вреда пастухам и их коровам, ибо холм стал для них зонтом. Индра надеялся, что Кришна утомится, и продолжал изливать воды, но через одиннадцать дней сдался и признал свое поражение .

[Gosha]

Когда Кришне минуло пять лет, родители переселились в другое место, где мальчик обнаружил необыкновенные способности к музыке. Его волшебная игра на флейте зачаровала коров, которые следовали с мычанием за юным музыкантом. Не остались равнодушными жены и дочери пастухов. Покинув свои жилища, женщины призывали: «Кришна! Кришна!» Другие, более смелые, начали окружать его и следовали за ним, подобно пугливым и любопытным ланям. Возбуждаясь все более и более, они падали на землю, призывая Кришну насладиться их ласками.

Кришна велел пастушкам взяться за руки и, устроив при лунном свете хоровод, сам пустился в пляс. Хоровод не удался, ибо каждая из пастушек, не соблюдая ритма и очередности, рвалась к нему. Тогда он размножил свой облик, чтобы каждая из влюбленных обрела партнера в танце и в любви. Сам же Кришна плясал в истинном своем облике с Радхой, воплощением супруги Вишну Лакшми. Подобной пляски не знал ни один из трех миров.

И все это длилось всю ночь. На заре, поднявшейся из–за горы Меру, когда птицы начали щебетать в ветвях деревьев, женщины украдкой возвращались в свои жилища и, что более всего удивляло, пастухи не питали к совратителю ревности. Они были так же очарованы Кришной, как их легкомысленные жены и дочери.

[Gosha]

* * *

Между тем царь Канса стал догадываться, что его сестра Деваки скрывается у отшельников, и он принялся преследовать их, как диких зверей. Тогда мудрец Васиштха, несмотря на свой столетний возраст, пустился в путь, чтобы встретиться с царем Матхуры. Дворцовая стража с удивлением взирала на слепого старца, ведомого газелью. И когда он приблизился к воротам дворца, никто не преградил ему пути.

[Gosha]

Приблизившись к месту, где Канса восседал рядом с Нисумбой, старец обратился к ним с такими словами:
– Канса, царь Матхуры, горе тебе, преследующему отшельников в священных лесах. Горе тебе, Нисумба, дочь змеи, отравляющая царя дыханием ненависти. Знайте, что сын Деваки жив. Он явится в Матхуру и прогонит вас с трона. Трепещите и живите в страхе.

Слыша эту речь, стражи и слуги пали ниц, и никто не задержал слепого старца. Он удалился, сопровождаемый газелью.

Вскоре после этого Деваки покинула своего сына. Она ушла не простившись с ним. Обнаружив отсутствие Деваки, жившей по соседству и его навещавшей, Кришна поспешил к пастуху Нанде. Склонив голову, тот ему сказал:
– Не спрашивай меня. Деваки отправилась в дальнее странствие, в страну, откуда она пришла.

[Gosha]

В отчаянии покинул Кришна лес и направился на гору Меру, надеясь отыскать Деваки там. Поискам было отдано несколько недель. И когда Кришна понял, что ему больше не увидеть той, которая дала ему жизнь, он узрел старца в белом одеянии, сидящего под кедром.

– Кого ищешь ты? – спросил старец.
– Мою мать! – отозвался Кришна.
– Ее здесь больше нет.
– Как же мне ее найти?
– На пути к Деваки стоят ее и твои враги. Иди и сразись с ними.

[Gosha]

* * *

И настало для Кришны время подвигов. Он побеждал и укрощал львов, объявлял войну царям, освобождая угнетенные народы. Но сколько он ни боролся и ни побеждал, он не смог увидеть ни матери, ни старца, знавшего, как ее отыскать.

Однажды он услышал о Калайени, царе змей, том самом, который был другом и тестем царя Кансы. Рассказывали, что самая страшная из его змей уже уничтожила сотни людей и никто не может с нею справиться, ибо она заколдована. «Вот мой главный противник!» – подумал Кришна. Он отправился в непроходимый лес, к горе, внутри которой была необъятная черная пещера, храм богини Кали.