Приказ общественного призренияВопросы студентов, школьников, просто интересующихся историей

Если у вас есть вопрос по курсу истории, то задайте его здесь. Коллективный разум форума, возможно, поможет вам
Елена1992
 Приказ общественного призрения

Сообщение Елена1992 »

Здравствуйте! Помоги,пжта, выпускнице университета! Пишу диплом по деятельности приказов общественного призрения, и не могу найти не одной подходящей монографии! Буду ооочень благодарна хоть каким-нибудь отзывом или советом!
Реклама
Аватара пользователя
Gosha
Всего сообщений: 35401
Зарегистрирован: 25.08.2012
Откуда: Moscow
 Приказ общественного призрения

Сообщение Gosha »

ПРИКАЗ ОБЩЕСТВЕННОГО ПРЕЗРЕНИЯ
«Работа приказа общественного призрения на примере Енисейской губернии, образованной в 1822 году. Попечительский совет был практически в каждом учебном заведении, больницы для бедных, заводские и фабричные лавки для рабочих, благотворительные обеды, театральные постановки, специальные благотворительные облигации, почтовые сборы и специальные почтовые марки, балы, маскарады проводилась для сбора пожертвований, при всех церковных приходах были организованы благотворительные кассы, царский двор тоже проводил благотворительные мероприятия и так далее и тому подобное. Обычно Императрица входила в попечительский совет Российской империи. Общественная благотворительная работа в России к концу XIX имела бюджет в десяток миллионов рублей золотом (30 миллиардов долларов – 2014 года) при той дешевизне – это были громадные деньги».

ВВОДНАЯ СТАТЬЯ Словарь Брокгауза и Эфрона – автор В. Герье
Призрение общественное — может быть определено как культурная форма благотворительности (см.). Первичная форма последней есть подаяние милостыни нищему, встречающееся в самые отдаленные времена, например, уже в эпоху, описываемую Гомером, и впоследствии возведенное в религиозную обязанность. От милостыни общественное П. отличается организацией, мотивами и целями. Организация в общественном П. проявляется двояким способом: по отношению к получающим помощь и к оказывающим ее. Милостыня по существу своему не поддается организации; она подается тому, кто протягивает руку, хотя бы он мог эту руку приложить и к труду; общественное же П. простирает свою помощь на тех только, кто не в состоянии себя призреть и не делает из своей нужды промысла. Милостыня исходит от индивидуума; субъектом же общественного П. является коллективное лицо — община или земская единица, организованная в общину П. Мотивами милостыни, бывают субъективное ощущение, инстинкт сострадания, исполнение религиозной заповеди, забота о спасении души; мотивами общественного П. являются сознание гражданской солидарности между членами общины, общественный интерес, забота правительства о благе населения. Цель милостыни — минутная помощь; цель общественного П. — разумное обеспечение нуждающегося и предупреждение нищеты. Толчком для перехода от милостыни к общественному П. обыкновенно служило развитие нищенства и бродяжничества в местностях, где подавалась щедрая милостыня. Необходимость общественного П. сознавали уже в средние века церковные соборы, например, собор в Туре, постановивший, чтобы «каждая община кормила своих бедных». Попытки осуществления общественного П. встречаются уже в XV в. в больших городах, принужденных принимать меры против нищенства (например Франкфурт-на-Майне). В начале XVI в. правительство трех главных государств Западной Европы после целого ряда суровых законов, грозивших упорствующим в нищенстве здоровым бродягам даже смертной казнью, провозгласили почти одновременно принцип общественного П., возложив на местные общины обязанность призревать своих нищих (Карл V в 1530 г., Франциск I и Генрих VIII в 1536 г.). Лишь в Англии, однако, были приняты дальнейшие меры, обеспечивавшие осуществление закона. Здесь еще в XVI в. законом были указаны особые лица для сбора и правильного распределения милостыни по приходам, а епископу и мировым судьям было предоставлено право обязывать к уплате милостыни уклонявшихся от нее. В этом же веке был введен в законодательство характерный принцип английского общественного П. — помощь в виде добровольного или, по обстоятельствам, принудительного труда. Ввиду отсутствия в Англии другой мелкой административной единицы единицей общественного П. был признан приход, но не как церковная, а как светская территориальная единица. Знаменитый закон Елизаветы (1601 г.) дал приходам право взимать в пользу общественного П. особый налог для бедных (poor-rate) соразмерно с доходом каждого владельца недвижимого имущества, находившегося в пределах прихода. Стремление обеспечить бедных трудовой помощью вызвало устройство особых работных домов (work-house); первый из них был устроен в Бристоле в 1697 г. Удача этого опыта привела к закону 1723 г., который уполномочивал приходы вступать в союзы для сооружения общими силами работных домов и в то же время предоставил им право отказывать в помощи всем не желавшим поступить в работный дом. Это привело к значительному сокращению расходов на бедных — с 819000 фунтов стерлингов в 1698 г. до 619000 фунтов стерл. в 1750 г. Работный дом сделался с тех пор в Англии пробным показателем (work-house test) действительной нужды и главным способом общественного П. Под влиянием, однако, гуманитарного духа во второй половине XVIII в. произошло временное отступление от этого закона. Так называемый Джилбертов закон, превратив работные дома в богадельни, предписывал не сажать туда работоспособных людей, а приискивать им заработок и в случае недостаточности его давать соразмерную денежную помощь. Впоследствии выработался особый тариф для этой денежной помощи, сообразно с местными ценами на хлеб и семейными обстоятельствами рабочего. Это привело к значительному понижению заработной платы и соответствующему обременению приходских попечительств. Их расходы поднялись к 1817 г. до 7870000 фунтов стерлингов при населении в 11 миллионов человек; налог в пользу бедных достиг в некоторых местностях до 23 руб. с десятины; многие оставляли свои земли необработанными для избежания налога. Все это побудило парламент в 1817 г. обратиться к изучению вопроса посредством специальных комиссий, на основании доклада которых было произведено в 1834 г. коренное преобразование общественного П. Реформа коснулась, во-первых, органов общественного П.: приходы оказались слишком мелкими единицами и были заменены группами приходов (unions). Во главе этих новых территориальных единиц (участков) был поставлен совет попечителей (Board of Guardians), избираемых плательщиками налога; прежние должностные лица городских попечительств (overseers) сохранились в качестве оценщиков и сборщиков налога. Круг ведомства этих советов стал постепенно расширяться, особенно в сельских округах, так как на налог в пользу бедных были отнесены расходы на санитарные и школьное дело и отчасти на пути сообщения. Для проведения указанной реформы и для группировки приходов понадобился центральный орган. Сначала это была особая комиссия, избранная парламентом на 5 лет; позже эта комиссия получила характер постоянного учреждения и образовала ведомство местного управления (Local Government Board), которому подчинена и санитарная часть. Оно наблюдает за местными органами общественного П. через посредство 17 инспекторов и 37 аудиторов, проверяющих счетную часть; ему предоставлено право переверстки округов и издания правил для выдачи пособий. Вместе с тем государственная казна взяла на себя уплату жалованья служащим по общественному П. чиновникам от правительства, учителям в школах для бедных, врачам для бедных и пособие в 4 шиллинга в неделю на содержание каждого душевнобольного. Эти расходы в 1887 г. составили сумму в 16 миллионов рублей. Одновременно с реформой вновь получил силу прежний принцип оказания помощи посредством работного дома (in door relief); центральное управление стало, однако, в своих инструкциях определять случаи исключения от общего правила (out door regulation order), вследствие чего быстро развилось призрение на воле, т. е. вне рабочего дома. В 1894 г. число призреваемых в рабочих домах было 221551, призреваемых на воле — 600229. Общее число призреваемых представляет собой постепенно уменьшающуюся цифру: в 1863 г. (промышленный кризис) они составляли 5,3% населения, в 1887 г. — 3%, в 1894 г. — менее 3%. Общий расход на общественное П. в Англии в этом году простирался до 87 млн. руб., в Шотландии — до 8 млн., в Ирландии — до 10 млн. В Англии наряду с официальным общественным П. существует широко развившаяся частная благотворительность, служащая дополнением первой, в особенности в Лондоне, где различные благотворительные общества тратят до 50 млн. руб. в год и для объединения их деятельности образовалось особое общество (Charity Organisation Society), с разветвлениями по всему городу.
Франция. Совершенно иначе, хотя и из одинаковых начал, развилось общественное П. во Франции, сообразно с организацией государства и ходом его исторического развития. Три черты в особенности обусловливали собой характер французского общественного П. сравнительно с английским: антагонизм между привилегированным и податным слоями населения, что мешало образованию в деревнях общественного органа местного призрения с правом самообложения; сохранение монашества и могущества католической церкви с многочисленными примыкавшими к ней богоугодными заведениями; сильное развитие королевской власти с централизацией и бюрократизмом управления. Ввиду всего этого попытки королей XVI в. возложить на города местное П. не удались. К концу средних веков во Франции было около 2000 богоугодных заведений, которые под названием hôpital или hospice представляли собой одновременно больницы, богадельни, приюты для сирот и для странников и находились в заведовании духовенства. В этом направлении стало развиваться общественное П.; но ввиду дурного управления духовенства правительство старалось придавать общественному П. светский, бюрократический характер. Семнадцатый век был эпохой учреждения и преобразования на этих началах заведений общественного П. Еще во время малолетства Людовика XIV был учрежден в Париже центральный приют на 5000 лиц (Hôpital Général), соединявший в себе детский и родильный приюты, убежище для престарелых и работный дом для нищих и немощных. Людовик XIV предписал приступить к устройству подобных домов в других городах, создал Инвалидный дом для раненых и престарелых воинов на 4000 человек и поддержал основанный св. Винцентом в Париже детский приют для приема незаконных и законнорожденных младенцев, число которых к концу следующего века дошло до 6918. Перед революцией 1789 г. во Франции было 2185 общественных богоугодных заведений, с доходом до 30 млн.; в них призревалось около 105000 человек — больных 25000, престарелых и немощных 40000, найденышей 40000. Во время революции с ниспровержением всего старого порядка была разрушена и прежняя система общественного П. Два обстоятельства особенно повлияли на ее судьбу — финансовые затруднения нового правительства и его стремление к централизации власти во имя идеи нации. Уже учредительное собрание, отобрав в казну церковные имущества, свело доходы благотворительных учреждений с 30 млн. до 12 млн. Национальный конвент предписал продажу остальных имуществ этих учреждений и отобрание их капиталов. Взамен этого конвент предполагал отпускать от государства известную сумму в пользу бедных, которая должна была подлежать разверстке между департаментами и в каждом департаменте между общинами. С видоизмененным проектом выступил комитет общественного спасения; принцип «милостыни», под которой подразумевалась всякая частная и местная благотворительность, предполагалось заменить принципом государственных пенсий; каждому департаменту предоставлялось вносить в книгу «национальной благотворительности» определенное число стариков, матерей и вдов или немощных женщин в качестве пенсионеров: пенсии предназначались лишь для обитателей деревень и городов с населением ниже 3000 жителей. С падением террористов началось в области общественного П. возвращение к прежним началам. В конвенте стали раздаваться голоса против централизации общественного П. в руках государства; конвент приостановил распродажу имуществ благотворительных учреждений, которые вслед за тем были восстановлены Директорией. К этой реставрации присоединилась, однако, мера, открывшая общественному П. во Франции новый путь: законом 7 фримера V г. (27 ноября 1796) директория ввела местные органы для оказания помощи вне благотворительных заведений, под названием bureaux de bienfaisance. Этим бюро было предоставлено право принимать пожертвования и завещания; в их пользу был установлен налог на общественные увеселения. Наполеон I усовершенствовал обе системы, предоставив благотворительным учреждениям взамен отчужденных новые имущества, с доходностью в 4 млн., назначив ежегодную субсидию в 4 млн. на содержание брошенных детей и восстановив религиозные благотворительные конгрегации (сестер милосердия), а с другой стороны, признав, что оказывать помощь на дому, «вводить в дом бедняка индивидуальное милосердие есть идеал общественного П.», и согласно с этим приказав, чтобы города были снабжены одним или несколькими бюро. В эпоху Июльской монархии на департаменты была возложена обязанность призревать недостаточных душевнобольных и детей, с правом привлекать к расходам общины пропорционально их доходам и с приплатой одной пятой части на содержание детей от государственного казначейства. На таком исторически сложившемся дуализме автономных благотворительных учреждений и местных органов для помощи на дому зиждется современное общественное П. Франции. Первых было в 1884 г. 1654, с доходом в 125 миллионов и расходом в 113 миллионов. В том же году было 14700 попечительств (на 36117 общин), причем, однако, общины, имевшие у себя попечительства, заключали в себе большую часть жителей, а именно — 22 миллиона из 36. Распространены эти бюро по департаментам очень неравномерно: например, в Северном департаменте приходится на 661 общину 631 бюро, на Корсике — 5 бюро на 364 общины. Доходы бюро также очень неравномерны: 644 бюро бездействовали по неимению доходов, более 1000 имели доход ниже 100 франков, в 5216 доход колебался между 100 и 500 франками, у 5000 доход превышал 1000 франков, но только в 278 общинах он был более 10000 франков. В 1884 г. французские бюро выдали в виде пособий свыше 29 млн. франков и истратили на управление свыше 5 млн. из общего прихода в 50 млн. Раздаваемые суммы распределяются также весьма неравномерно; в Сенском департаменте средний ежегодный размер пособий на лицо составлял в 1884 г. 45 франков 50 сантимов, в других департаментах — от 15 до 16 франков; эти пособия расходовались преимущественно в городах. Главными причинами недостаточного распространения благотворительных бюро во Франции нужно считать их необязательность для общины и затем их бюрократический характер: они находятся в заведовании не городского управления, а особых, под председательством мэра, комиссий, 2 члена которых избираются муниципальным советом, 4 — префектом. Общинам, где нет бюро, разрешено заменять их благотворительными комиссиями, которых в 1871 г. было 5878, выдавших пособий на 1 млн. франков. Далее нужно принять во внимание, что и благотворительные учреждения тратят часть своих доходов (около 7 млн.) на открытое П. Весьма обширна также деятельность духовных корпораций, например общества св. Винцента, имевшего 20 лет после своего возникновения около 900 отделений, с доходом в 4 млн. франков. Средства благотворительных учреждений и бюро во Франции троякие. Главный из них — доходы с имуществ и капиталов; из этого источника черпается почти половина дохода благотворительных учреждений (46,8 млн. из 111 млн.) и больше трети чистого дохода благотворительных бюро (14,6 млн. из 37,8). Второй источник представляют налог на увеселения и разные сборы, третий — приплата со стороны общин и департаментов. В 1884 г. общины отпустили благотворительным бюро 12,6 млн., департаменты — за исключением Сенского — израсходовали 30 млн. на душевнобольных, детей и пр. Пособия, оказываемые общинами, крайне неравномерны; приплата Парижа составила в 1885 г. 15 млн., т. е. 10 франков с каждого жителя столицы; в других крупных городах на жителя приходилось 3 франка 17 сантимов, в мелких городах — 1 франк 40 сантимов, в остальных общинах — лишь 28 сантимов. Зато парижским благотворительным учреждениям приходится помогать бедноте, стекающейся со всей страны: по данным 1872 г., из 101719 призреваемых только 22,69% были уроженцы Парижа. Общий расход на общественное П. во Франции исчислен был в 1885 г. в 184 млн. франков (в эту сумму, впрочем, включен и расход на больницы), что составляет около 5 франков на каждого жителя. Сюда вошел также расход на борьбу с нищенством и устройство особых домов для нищих. Вследствие того, что французские благотворительные учреждения со средних веков были одновременно больницами и приютами, лечение больных и теперь во Франции составляет как бы особую отрасль общественного П. Так как больницы сосредоточивались в городах, то сельское население до нынешнего века было лишено медицинской помощи. При Наполеоне I эльзасский префект Лезе-Марнезия сделал первую попытку в этом отношении; его примеру последовали другие префекты в 40-х и 50-х годах; при Наполеоне III, сочувствовавшем этому движению, врачебная помощь больным на дому была организована уже в 48 департаментах. По общепринятой системе, в каждом кантоне назначался особый врач для бедных. Рядом с этим развилась другая система — Landais, по дпт. des Landes; бедному выдавалась особая карта, с которой он мог обращаться к врачу по своему выбору, а врач получал вознаграждение от общины по количеству данных им советов. После падения империи дальнейшее развитие этого дела остановилось; число департаментов с врачебной помощью даже уменьшилось. Закон 1893 г. сделал даровую лечебную помощь обязательной для общин; для этой цели он предоставил общинам право взимать дополнительные сборы к налогам и учредил особый орган — Bureau d’assistance. Дальнейший важный шаг на пути развития общественного П. во Франции представляет доклад парламентской комиссии, составленный Равареном, по которому проектируется сделать обязательным для общин содержание стариков свыше 70 лет и неизлечимых и принять меры против тех, кто просит милостыню или добывает ее обманом.
В Германии провозглашенный императорами в XVI в. принцип, что каждая община обязана прокармливать своих бедных, не мог иметь непосредственного значения, так как власть императоров была номинальная; но он вошел в местные законодательства, например саксонское, и сделался исходным пунктом дальнейшего развития общественного П. Этому содействовала и реформация, имевшая своим последствием как секуляризацию монастырского и церковного имущества, так и подъем религиозного духа и самодеятельности общин. Лютер в уставе для общины Лейсник высказался за учреждение «общинной казны» (Gemeindekasten), откуда должны были получать помощь бедные. Однако исторические условия долго были неблагоприятны для развития общественного П. 30-летняя война разорила страну и вызвала повсюду нищенство и бродяжничество, борьба с которым поглощала внимание правительства. Лишь в конце XVIII в. под влиянием «просвещенного абсолютизма» законодательство снова занялось общественным П. В особенности важно в этом отношении прусское земское право (Allgemeines Landrecht), обнародованное в 1794 г. Оно возлагает заботу о бедных на благотворительные учреждения и городские и сельские общины, устанавливая, что государство помещает тех бедных, попечение о которых ни на ком не лежит, в областные дома (Landarmenhäuser). Однако действительное улучшение дела было следствием не законодательства, а просветительного и филантропического течений в литературе и в обществе, вызвавших почин отдельных лиц и так называемых патриотических обществ. Особенного внимания достойна деятельность патриотического общества в Гамбурге, находившегося под руководством политико-экономиста Бюша и купца Фохта. Они организовали в Гамбурге под названием Armenanstalt образцовую систему общественного П. на основании принципа индивидуализации помощи, т. е. того самого принципа, которому обязана своей известностью эльберфельдская система. Индивидуализация проявлялась в том, что попечение о каждом бедном поручалось особому лицу и сама помощь индивидуализировалась, т. е. сообразовалась со свойствами и потребностями вспомоществуемого. Для этого понадобилось значительное число деятелей; в Гамбурге на 100000 жителей было 180 попечителей о бедных. Организация оказалась успешной: дирекция «учреждения» могла заявить, что «в Гамбурге нет более нищенствующих, никто не терпит нужды». Гамбургское «учреждение» обратило на себя всеобщее внимание: императоры Франц II Германский и Наполеон призывали к себе Фохта и советовались с ним. Через несколько лет, однако, в «учреждении» оказался дефицит, и оно начало падать, частью вследствие неблагоприятного времени (войн), частью под влиянием заимствованной из Англии системы доплаты к заработку, что вело к понижению заработной платы. Главной причиной неудачи нужно считать частный характер «учреждения», которое не имело опоры в городском бюджете. Гамбургское «учреждение для бедных» было личным подвигом, а не общественным П. Дело стало на твердую почву, когда эти два элемента слились в одно. Пример Гамбурга нашел подражателей в других городах; в особенности выдвинулся в этом отношении фабричный город Эльберфельд (в нынешней Рейнской провинции Пруссии). Забота о бедных лежала там на старшинах четырех приходов, а щедрая милостыня, подававшаяся гражданами из окон домов, привлекала в город множество профессиональных нищих и бродяг. Для устранения этого зла граждане образовали из себя в 1800 г. попечительство о бедных, наподобие гамбургского «учреждения». И в Эльберфельде оказался дефицит; тогда в 1843 г. городская дума постановила покрывать расход на призрение из городских средств, так что добровольное призрение стало общественным. В 1853 г. эльберфельдская организация была преобразована на основании полной индивидуализации. По данным за 1885 г., в городе было 364 попечителя (на 106942 жителя); на каждого попечителя приходилась забота о 2,14 призреваемых. 14 попечителей составляют из себя участковое попечительство (Bezirk); в неотложных случаях попечителю предоставлено право оказывать немедленное пособие; об остальных случаях он докладывает попечительству, которое собирается каждые 2 недели; никакое пособие не может быть выдано иначе, как на двухнедельный срок, и должно быть лично выдано попечителем, который обязан посещать призреваемых не менее одного раза в 2 недели. Во главе всей организации стоит комитет, состоящий из председателя и 8 членов — 4 гласных и 4 граждан. Благодаря организации 1853 г. расходы на общественное П. упали: хотя число жителей с тех пор удвоилось, число призреваемых и сумма расхода на них ни разу не достигали цифр 1852 г., несмотря на войны и эпидемии. Наряду с этим движением из среды граждан, история общественного П. в Германии представляет и ряд правительственных мер. В особенности заслуживают внимания законодательные меры Саксонии и Пруссии. Саксонский «устав о бедных» (Armenordnung) от 22 октября 1840 г. признается до сих пор в Германии образцовым, как бы сегодня написанным. Он начинается с положения, что общественное П. составляет предмет ведения общественных властей, а надзор за ним принадлежит правительственным учреждениям; государство вступается в общественное П. лишь в качестве посредника. Целью общественного П. устав обозначает: 1) предупреждение, насколько возможно, обеднения отдельных лиц; 2) пособие уже обедневшим; 3) надзор за теми, кто сделался предметом общественного П. Общественная помощь оказывается только лицам, не подлежащим никакому иному П.; «не всякий бедный может прибегать к общественному П. в силу того, что он беден, а лишь тот, кто не в состоянии удовлетворить собственными силами и деятельностью необходимым для жизни потребностям, и лишь настолько, насколько они необходимы». Заведование призрением устав поручает местным властям, предоставляя им при этом значительный простор; небольшим общинам дозволяется составлять одно попечительство. Устав разрешает привлекать к пожертвованиям всех местных жителей, а с тех, кто откажется от добровольного взноса или ограничится взносом, несоразмерным со своим имуществом, — взыскивать установленный местным начальством взнос. Все пособия признаются выданными заимообразно. Люди работоспособные должны быть принуждаемы, насколько возможно, к деятельности, ввиду чего устав разрешает мелким общинам соединяться в группы для устройства работных домов. Уклоняющиеся от работы, расточители, лентяи, пьяницы, нищие по промыслу и лица рассылающие просительные письма или составляющие их подлежат различным полицейским мерам и карам. Почти одновременно с Саксонией и Пруссия окончательно достроила свою организацию общественного П. Закон 1842 г. распространил обязанность городских общин призревать своих бедных на сельские общины, а также на крупные поместья (Gutsherrschaften), не входившие в состав сельской общины, и обязал мелкие владения примкнуть для призрения бедных к какой-нибудь соседней общине. Принцип германских законодательств, в силу которого каждая община обязана призревать своих бедных, вызывал со стороны общин стремление ограждать себя от чужих бедных, препятствуя разными стеснительными мерами переселению в пределы общины бедняков, а также заключению браков между ними; это стремление содействовало к развитию так называемого Heimathsrecht, т. е. начала принадлежности каждого к общине, откуда он был родом, хотя бы он жил или даже родился вне ее. Этот принцип в особенности укоренился в Баварии, стране преимущественно земледельческой, с неподвижным населением. В противоположность этому в Пруссии условия экономической жизни вызывали большую подвижность населения, в особенности передвижение из бедных восточных областей в богатые промышленные области запада: правительство поощряло это передвижение и стремилось объединять разбросанные и разрозненные части государства общим законодательством, что не могло не отразиться и на общественном П. Уже общее земское право имело в виду нужды передвижного населения и сообразно с ними налагало на общину обязанность призревать не одних только своих граждан, но и пришлых обывателей, платящих установленные повинности. Прусский закон 1842 г., обеспечив за каждым способным к работе лицом безусловную свободу переселения (Freizügigkeit), еще более ограничил права общин, вытекавшие из прежнего Heimathsrecht. Лишь полная невозможность зарабатывать себе хлеб давала общинам право не принимать у себя таких лиц или высылать их в течение первого года, если община могла доказать, что обеднение их произошло не в ее пределах. Но куда же высылать отталкиваемых общинами? Прусский закон 1842 г. вводил в этом отношении новый принцип: он требовал выселения не в родную общину, а в общину пребывания высылаемого в последнее время. Таким образом принцип призрения на родине был заменен в прусском законодательстве принципом пребывания на месте в течение известного срока (Aufenthaltsort); закон 1842 г. обязал общины призревать тех пришлых людей, которые пребывали в данной общине по достижении совершеннолетия не менее трех лет до наступления необходимости в П. (эта статья, впрочем, не распространялась на прислугу и поденных рабочих). П. лиц, для которых не могла быть установлена община, обязанная их призреть, возлагалось на область или на организованные в области группы общин для П. областных бедных (Landarmen-Verband). Закон 1855 г. пошел дальше на пути местного П.: давность для приобретения права на П. в месте пребывания была сокращена с трех лет на один год; П. прислуги и рабочих в случае болезни также было возложено на общину пребывания с правом для последней требовать возмещения расходов от подлежащих общин, если болезнь длилась более 3 месяцев. Таким образом, в государствах прежнего Германского Союза действовали две системы П.: по местопребыванию и по родине. Однако и державшаяся последней системы Бавария нашла нужным (в 1868 и 1869 гг.) облегчить возможность приобретения новой родины для лиц, переселявшихся в другую общину. Право на родину (Heimathsrecht) может возникнуть в Баварии четырьмя способами: 1) по рождению — от лиц, имеющих это право; 2) по приобретению — назначением на государственные, общинные и церковные должности в известной общине, замужеством, принятием в число граждан; 3) предоставлением с согласия общины за пятилетнее пребывание в ней с уплатой податей (кроме прислуги, подмастерьев и лиц, не живущих самостоятельно, для которых требуется десятилетнее пребывание); 4) указанием административных властей до разыскания родины или приобретения новой (например для подкидышей). Расторжение в 1866 г. старого федеративного строя и возникновение нового, более сплоченного Северогерманского Союза под руководительством Пруссии содействовали дальнейшему развитию общественного П. на основании принципа индивидуальной свободы. Конституция нового Союза предоставила всем жителям вошедших в Союз государств индигенат, т. е. право гражданства, на всем протяжении Союза, закон 1 ноября 1867 г. обеспечил за ними повсюду право свободного переселения; затем последовала отмена прав общин препятствовать вступлению в брак, и наконец закон 6 июня 1870 г. распространил на все общины Северной Германии обязанность призревать пришельцев по истечении двухлетней давности — что было сделкой между прусским законом и более продолжительным сроком других немецких законодательств. После образования Германской империи этот закон был распространен и на Южную Германию, за исключением Баварии. Исполнение закона 6 июня 1870 г. регулируется в каждом из германских государств местными законами; к их числу принадлежит прусский закон 8 марта 1871 г., обязывающий всех избирателей известной общины принимать на себя на 3 года безвозмездную деятельность по общественному призрению под угрозой утраты избирательного права и увеличения до одной четверти прямых общинных налогов. По специальной переписи 1885 г. призреваемых в Германии было 1592386 (считая жен и детей лиц, получающих пособие или П.), т. е. 3,40% населения. Стоимость П. была 90 млн. марок — средним числом 66 марок на каждого призреваемого и 195 марок на каждые 100 жителей. Местные цифры представляют большие уклонения от средней цифры; так, в сельских общинах процент призреваемых — 2,09, в городских — 5,30, в больших городах — 9,60. Это показывает, что число призреваемых пропорционально благосостоянию местности, и объясняется тем, что в богатых городах П. распространяется на такие лица, которые в бедных общинах не призреваются. В Германии насчитывают около 160 общин, где на деле нет никакого П. В особенности ценны статистические данные переписи 1885 г., указывающие на причины бедности. Главнейшие из них: болезнь призреваемого — 28%, смерть кормильца — 18%, дряхлость — 15%, физические или душевные недуги (слепота, калечество и т. п.) — 12%; все эти причины вместе дают три четверти призреваемых; между остальными важнейшие: большое число детей — 7%, безработица — 5%, пьянство — 2%, несчастные случаи — 2%, тунеядство (Arbeitsschen) — 1%. Весьма деятельное общество для П. бедных (Armenverein) в своих многочисленных изданиях неоднократно возбуждало вопрос о реформах в общественном П. Пересмотра существующего закона требовали также различные факторы общественного П. — крупные и мелкие города, сельские общины, помещики и т. п., желая уменьшить падавшее на их долю бремя общественного П. и требуя более справедливого распределения его. Но германские правительства не решались на пересмотр принятой системы ввиду важных законодательных мер 80-х годов по страхованию рабочих на случай болезни, старости и увечья; им казалось необходимым выждать, чтоб выяснилось влияние этих мер на общественное П. Тем не менее, закон 1894 г. в двух отношениях внес в систему общественного П. значительные поправки: 1) условием для приобретения права на П. по месту пребывания (Unterstützungswohnsitz) был признан 18-летний возраст вместо 24-летнего, что клонилось в пользу сельских общин, из которых молодежь рано уходит на заработки, и 2) срок, в течение которого община местопребывания обязана безвозмездно лечить и призревать заболевших на ее территории прислугу, мастеров, учеников и т. п., был увеличен с 6 недель до 13 с распространением этой обязанности на всех состоящих в услужении или на жалованье, а также на членов их семейств. Этот же закон внес поправку в уголовное уложение, значительно увеличив ответственность и наказуемость тех лиц, которые недобросовестным образом покидают и предоставляют нужде свои семейства, обременяя общественное П.
Изложив историю и состояние общественного П. в его трех главных и наиболее типических формах, мы ограничимся более краткими указаниями на его состояние в остальных европейских государствах.
Австрия. Германские императоры XVI в., узаконившие принцип обязательного для общин призрения, были из династии Габсбургов, и потому этот принцип перешел к разнообразным владениям этой династии. На самом деле П. в Австрии, сохранившей католицизм, находилось главным образом в руках церкви, монастырей и духовных корпораций. Просвещенный абсолютизм Иосифа II вызвал к жизни оригинальное учреждение, еще доныне не вполне исчезнувшее из общественного П. некоторых австрийских земель — церковно-приходские попечительства для П. бедных (Pfarrarmen-Institut), введенные законами 1782—87 гг. Этим попечительствам император предоставил половину взятого им в казну имущества церковных братств, цехов и пр., некоторые другие доходы и право собирать пожертвования. Заведование попечительством было в руках священника и особого совета попечителей. Помощь они должны были оказывать всем временно нуждающимся; окончательно же неспособные себя содержать должны были обращаться за помощью к родной общине. Этот последний принцип весьма скоро повлиял разрушительно на церковно-приходские попечительства и превратил их в органы общинного П. Вместе с тем в законодательстве стало преобладать стремление затруднять приобретение права П. в другой общине (по местопребыванию). Наконец, закон 1863 г. окончательно стеснил это право, предоставив его только должностным лицам. Частное применение этого общего закона было предоставлено провинциальному законодательству, вследствие чего некоторые «коронные земли» уничтожили у себя церковно-приходские попечительства и передали П. общинам; другие, передав П. общинам, поставили попечительства в положение частных благотворительных учреждений. Разыскивание и установление родной общины на основании закона 1863 г. (Heimathgemeinde) сопряжено с такими затруднениями и расходами, что правительство внесло в 1894 г. в рейхсрат проект преобразования закона в смысле действующих в Баварии (см. выше) узаконений. Внимания заслуживает интересный опыт, сделанный в Нижней Австрии. По специальному закону этой провинции (1885 г.) П. некоторых классов нуждающихся было передано вместо общин особой провинциальной комиссии, расходы которой были высчитаны в 10000 гульденов ежегодно, но уже в 1891 г. достигли цифры 239222, вследствие чего в 1893 г. закон 1885 г. был заменен другим, возложившим П. на окружные попечительства, средним числом по одному на 37 общин. Этот опыт, по-видимому, также не удался: П. обходится дорого вследствие сложности и бюрократизма делопроизводства, а местные власти лишены всякого на него влияния.
Швейцария. И в этой стране было после реформации принято в 1551 г. на сейме кантонов постановление, чтобы каждая община или приход содержали своих бедных. Когда Швейцария была превращена в единую Гельветийскую республику, правительство последней установило законом 1799 г., что граждане республики, переселившиеся в другую общину, не обязаны участвовать в расходах на местное П. Этот принцип сохранился при восстановлении федеративного устройства и лег в основание современной швейцарской системы общественного призрения, различающей обывателей и жителей и возлагающей обязанность П. лишь на общину постоянных обывателей (ortsbürgerliche Gemeinde), а не на территориальную общину (politische Gemeinde). Два кантона, впрочем (в том числе Берн), заменили обывательский принцип территориальным; в некоторых других кантонах П. фактически основано на частной благотворительности, которая вообще в Швейцарии играет большую роль. Федеральное правительство не принимает никакого участия в местном П. и старается лишь оградить законодательными мерами свободу переселения и поселения швейцарских граждан против ограничения его кантонами и общинами. Изложение местного кантонального законодательства по П. вследствие его дробности и пестроты не может быть дано в этой статье. Что касается до междукантонального призрения, то закон 1875 г. возлагает на кантоны обязанность безвозмездно призревать (и в случае смерти — погребать) заболевших в их пределах бедных граждан других кантонов, если невозможно отправить их на родину без ущерба для здоровья.
Италия отмечена еще более, чем Франция, преобладанием благотворительных учреждений (opere pie), находившихся в большей или меньшей связи с церковью и духовными корпорациями. Но Италия не переживала, подобно Франции, периода бюрократической централизации и государственных реформ; ее многочисленные благотворительные учреждения представляли в первой половине XIX в. полный застой и упадок. Новая свежая струя вошла сюда под влиянием Франции, сначала непосредственно в Пьемонт, а затем, после объединения Италии, и путем государственного законодательства, следовавшего Франции, а иногда предупреждавшего ее. Исходным пунктом этого движения был закон 1862 г., с одной стороны, упорядочивший ведение дела в благотворительных учреждениях и подвергший их контролю, с другой — создавший в общинах органы местной благотворительности, наподобие французских bureaux de bienfaisance — так называемые congregazione (комиссии) di carita. В отличие от французских бюро организация этих комиссий была обязательна для общин; их члены избирались городскими советами; но так как комиссии не были снабжены средствами и источниками доходов, то они большей частью не вступали в действие. Позже правительство сделало обязательным призрение специальных разрядов нуждающихся, а именно, как во Франции, душевнобольных и найденышей: призрение первых было возложено на провинции, последних — на общины и провинции в известной пропорции. Италия опередила Францию, сделав по закону 1888 г. обязательной для общин организацию врачебной помощи для бедных, а по закону 1889 г. — помощь неспособным к работе бедным; последние подлежат помещению в дома П., а издержки на это возлагаются на благотворительные учреждения по мере их средств и субсидиарно — на общину рождения и государство. Изданный непосредственно после объединения Италии (кроме Рима и Венеции) закон 1862 г. о благотворительных учреждениях не имел в виду радикального преобразования их и скоро оказался недостаточным: поэтому уже в 1880 г. была составлена особая комиссия для исследования их состояния (per l’Inchiesta sulle Opere Pie), работавшая до 1889 г. На основании ее работ последовал закон 1890 г., предоставивший правительству обширные права относительно преобразования уставов и самого назначения тех благотворительных учреждений, которые более не соответствуют условиям и потребностям современной жизни; управление преобразованными учреждениями передано общинным благотворительным комиссиям.
Бельгия входила с XVI в. в состав габсбургских владений, и потому законы императора Карла V и Марии Терезии, признавшие П. бедных обязанностью общин, распространялись и на нее. При Наполеоне здесь действовали французские законы о П., а с 1818 г. бельгийское законодательство возвращается к принципу П. общинами. С тех пор целый ряд законов регулировал исполнение этой обязанности, устанавливал разряды лиц, подлежавших обязательному П., и распределял издержки между общинами и провинциями. Все эти меры дополнены и завершены новейшим законом 1891 г., на основании которого всякая община обязывается к П. всех нуждающихся в полном его объеме: принадлежность к общине определяется трехлетним пребыванием по достижении совершеннолетия (21 г.). Община имеет право требовать переселения нуждающегося в свою общину, если его здоровье это дозволяет. Если община призревает членов другой общины, то имеет право требовать от последней возмещения расходов за сирот моложе 16 лет, престарелых старше 70 и больных, принятых в госпиталь. Расходы на содержание душевнобольных, глухонемых и слепых разделяются: в одной четверти на провинцию, в другой — на государство, в половине на так называемый fond commun каждой провинции, составляемый наполовину из налогов, взимаемых с общин соразмерно с их населением и сообразно с размером их прямых податей. Другой закон того же года сделал медицинскую помощь бедным обязательной для общин. В Дании организация общественного призрения ведет свое начало с 1703 г., но стала осуществляться лишь с 1762 г., когда был введен в Копенгагене с этой целью налог на недвижимые имущества. В 1792 г. закон признал П. бедных обязательным для этого города. Сами органы П. были подчинены общинным управлениям законами 1857 г. для Копенгагена и 1867 г. для прочих городских и сельских общин. Общественное П. Дании отличается большим числом сельских богаделен для престарелых, немощных и детей (в 1879 г. их было на 1700 общин 1631, с 10400 обитателями) и работных дворов, числом 270, для временно бедствующих и не имеющих работы лиц и семейств. Эти колонии могут дать приют 10000 человек, в действительности же в них помещается до 6000 человек. В Копенгагене число призреваемых на дому превышает втрое число П. в заведениях; расходы на П. в этом городе поглощают до 1,69 млн. крон, т. е. до 24% всей городской сметы расходов, несмотря на то, что благотворительные учреждения и общества со своей стороны тратят на тот же предмет более 2 млн. По закону 1891 г. все бедствующие лица старше 60 лет получают — при известных, очень разумно определенных условиях — право на пенсию, избавляющую их от необходимости прибегать к общественному П.; расход на пенсии несут общины по местонахождению впавшего в нужду и по его прежнему местопребыванию (в течение пяти лет) в определенной пропорции; государственное казначейство принимает на себя приплату к расходам общин, однако не свыше 2 млн. крон. Самый размер выдаваемых пенсий не определен законом. Общественное П. в Швеции и Норвегии представляет некоторые оригинальные черты. Еще в языческом праве Норвегии существовала обязанность общин прокармливать своих бедных; после принятия христианства и введения десятины, определенная часть ее — в Швеции 2/9, в Норвегии 1/4 — была предназначена на содержание бедных. Вследствие этого П. бедных в средние века было на Скандинавском полуострове лучше обеспечено, чем в других странах. После реформации и упразднения церковной десятины и монастырей эта система расшаталась и была перестроена законодательными мерами, возлагавшими обязанность П. на приходы — тождественные с общинами — и предоставлявшими им с этой целью право привлекать к обязательным взносам жителей прихода и право ограждать себя от лиц, промышляющих нищенством (воспрещение им селиться в приходе, устройство домов с принудительной работой и т. д.). Основой для современного общественного П. в Швеции служит закон 1871 г., в Норвегии — закон 1863 г. Норвежский закон 1845 г., редакция которого давала повод заключать о субъективном праве нуждающегося в П., имел своим последствием сильное увеличение бремени П. В настоящее время закон не только не признает личного права на П., но самый круг обязательного для общин П. весьма ограничен: в Швеции — бедными детьми до 15 лет, престарелыми больными и нетрудоспособными; в Норвегии — сиротами, душевнобольными и, по усмотрению общины, престарелыми и больными. Общинные власти заведуют общественным П. или непосредственно, или посредством особых комиссий; в некоторых городах введена эльберфельдская система. Расход на общественное П. оплачивается в Норвегии из общих налогов; в Швеции существуют особый «подушный» сбор и дополнительные сборы к общинным налогам. В селах Норвегии сохранился до сих пор патриархальный способ П. — соответствующий натуральному хозяйству — система логда, т. е. подворного П., при котором нуждающийся призревается по очереди каждым хозяином известной общины (эта система принята также в некоторых областях Австрии). Такой первобытный способ, вызванный местными условиями, был обставлен в Норвегии известными гарантиями (между прочим, воспрещалось применять его к детям, слабоумным и т. п.), и результаты его признаются довольно благоприятными. Однако и в Норвегии он мало-помалу выходит из употребления: в 1866 г. число призреваемых подворно было 10114, в 1885 г. — только 4496. В последнее время в скандинавских государствах стал входить в обычай, как и в Дании, весьма практический способ сельского П., состоящий в том, что община приобретает особые дворы для бедных, возлагая на них при этом посильные для них сельскохозяйственные работы. Уже в 1886 г. число таких сельских колоний для бедных было 105.
По мере развития на практике П. бедных стали высказываться в литературе и в законодательных актах теоретические соображения о постановке этого дела. Важнейшие из них касались роли государства и общин в деле призрения и оснований для их участия в нем. В конце XVIII в., под влиянием идей, в то время господствовавших во Франции, выработалась теория государственного призрения, противоположная господствовавшему на практике призрению общинами. Теория эта высказана комитетом «для уничтожения нищенства», избранным в 1789 г. национальным собранием. Комитет предложил возложить все бремя призрения бедных на государственную казну, назначив для этого 51 млн. франков, которые должны были распределяться между департаментами соразмерно с количеством населения, налогами, пространством и средней стоимостью рабочего дня. Главным доводом в пользу этой меры комитет выставляет принцип равенства. По мнению комитета, при возложении призрения на общины оно не могло бы быть равным, ибо зависело бы от средств общины — а если бы закон установил одинаковое во всех общинах П. для бедных, то отсюда произошло бы неравенство для плательщиков. Другим доводом против общинного призрения служил в докладе комитета неразлучный с таким призрением местный налог, несостоятельность которого, по мнению комитета, была доказана в Англии. Франция скоро отказалась от идеи государственного призрения, но желание уравнять расходы общин на П. вызвало и в наше время несколько искусственных комбинаций. По проектам, например, Витгенштейна и Рохова (в Пруссии) для каждой общины должна быть выработана известная средняя норма расхода на П. и государственное казначейство должно вознаградить из своих средств те общины, которые выйдут из нормы. Авторы этих комбинаций, провозглашая П. бедных государственным бременем (Staatslast), предоставляли осуществление его общинным властям; тем не менее, их предложения осуждены современной критикой. Еще более несостоятельной приходится признать такую постановку дела, при которой призрение совершается не только за счет государства, но и посредством его агентов. Такой опыт был произведен в начале XIX в. баварским правительством под влиянием принципа централизации и государственного всемогущества, развившегося в Наполеоновскую эпоху. В 1808 г. в Баварии было отменено призрение бедных общинами и на его место установлено «государственное благотворительное учреждение». Заведование делами «учреждения» было в руках чиновников, а собирание справок о бедных и оценка их нужды были возложены на уездную полицию. Это «учреждение» продержалось только 8 лет. В числе теоретических соображений об основаниях для призрения бедных нельзя не упомянуть о народнохозяйственном мотиве, выдвинутом комиссией северогерманского рейхстага, подготавливавшей закон 6 июля 1870 г.; это — мотив так называемого экономического эквивалента, т. е. идея вознаграждения нуждающегося за выгоду, оказанную им или его родителями народному хозяйству. Принципу местной общины или родины (Heimath) комиссия противопоставляла идею, по которой вся территория государства представляет одно общее поле труда, так сказать, одну хозяйственную всеобщину (Gesammtheimath). Об этой идее один из первых знатоков дела в Германии, Мюнстерберг, заметил, что «нет ничего более обманчивого, чем этот на первый взгляд ослепляющий аргумент». Теоретические соображения, выдвигающие государство в деле П., заключают в себе, конечно, долю истины: она сводится к сознанию, что государство не может в наше время ограничиваться по отношению к бедным полицейскими мерами, а призвано быть организатором всеобщего и систематического призрения бедных, и что вследствие экономической и нравственной солидарности как общин, так и отдельных лиц, входящих в состав народа, государство — выразитель этой солидарности — должно при известных условиях и в известных размерах также и материально участвовать в П. Тем не менее, П. бедных не должно иметь характера государственного П. Государственное П. несостоятельно как в финансовом, так и в нравственном отношении. В первом отношении оно должно вести к несообразному возрастанию расходов и обременению плательщиков податей. Государство всякому представляется богатым; самому добросовестному из агентов П. будет трудно воздержаться от излишних трат, если ему будет предоставлена возможность чеком на богатую и безличную казну улучшить положение стоящего перед ним бедняка, бедняку же всякий отказ в государственной помощи представится несправедливостью и обидой. С другой стороны, все то, что может быть сказано против государственного П., говорит в пользу общественного П., т. е. такого, которое возложено на местную общину. Средства даже богатой общины всегда ограничены; все население ее заинтересовано в том, чтобы эти средства не тратились на людей, которые могут и без них пропитаться. Ограниченность средств родной общины сознается и самими бедняками — и это сознание уменьшает их притязания. Община должна стоять в центре призрения не по практическим только соображениям, но и по самому существу дела. Местная община, основанная на принципе соседства и сожительства людей, является после семьи самой естественной и самой сильной связью людей. Желание помочь общими силами соседу, выручить его, призреть его сирот или его самого в старости и болезни — самый естественный и сильный стимул систематически организованного П. Такое П., требующее значительной индивидуализации, возможно лишь при большом числе деятелей, которое может быть собрано лишь при убеждении с их стороны, что они делают свое дело. Поэтому только местная община может целесообразно организовать П. бедных — найти или дать нужные денежные средства, найти и привлечь нужных для дела людей и вложить в него нравственный принцип. Но общины бывают слишком различных размеров; многие из них слишком мелки для самостоятельной роли в деле П.; тут должно вступить в дело посредствующее звено между общиной и государством — область. В соразмерном участии и стройном взаимодействии общины, области и государства заключается условие правильной организации и успешного хода дела в П. бедных.
В России идея общественного П. сознавалась много раньше, чем было приступлено к ее осуществлению. Уже Стоглавый собор обращается к правительству с увещанием — в «коемждо граде устроити богадельни мужские и женские». По мере того, как русское правительство знакомилось с порядками в Западной Европе, оно задавалось мыслью об устройстве в России благотворительных учреждений по образцу Европы. В своем указе царь Федор Алексеевич перечисляет всевозможные благотворительные учреждения «еуропских стран» и ввиду этого предписывает, разобрав в Москве увечных людей от притворных нищих, первых поместить в двух шпитальных, а «здоровым лентяям дать работу». Весьма энергично действовал в этом направлении Петр Великий. С одной стороны, он принимал суровые меры против «ленивых прошаков», приказывая их бить батогами, водворять на место жительства, возвращавшихся к своему промыслу ссылать на каторгу, баб сажать в шпингауз — и в то же время запрещал подаяние милостыни под опасением денежного штрафа в 5 и 10 руб. С другой стороны, следуя примеру Людовика XIV, Петр требовал повсеместного устройства по губерниям «гошпиталей», т. е. приютов для всякого рода призреваемых, заботился о помещении инвалидов по монастырям и приказывал строить по городам, на церковных дворах, приюты для принятия «зазорных» детей на тех же основаниях, как и во Франции. План Петра Великого о повсеместном устройстве благотворительных учреждений был до известной степени осуществлен Екатериной Великой. Первым крупным памятником филантропической деятельности императрицы был учрежденный в 1763 г. Воспитательный Дом (см.). Дальнейшие меры Екатерины II по «пристройству безумных» и устройству в каждой из 26 епархий по одной богадельне являются подготовительными мерами для систематической организации общественного П., основание которой было положено указом 7 ноября 1775 г. об «учреждениях для управления губерниями». В состав новых губернских учреждений должен был входить повсюду особый Приказ общественного призрения. На эти приказы возлагалась забота об образовании, лечении, благотворении и борьба с пороком, т. е. устройство народных школ, сиротских домов, больниц, убежищ для неизлечимых, домов для умалишенных, богаделен, работных и смирительных домов. В организацию приказов общественного П. были вложены три плодотворных и замечательных по тому времени принципа: самостоятельность местных благотворительных учреждений, привлечение к управлению ими местного населения и обеспечение их более или менее достаточными денежными средствами. В каждый приказ входили, под председательством губернатора, по два заседателя от трех сословных учреждений, и каждому приказу было отпущено 15000 руб. единовременно с правом отдавать эти деньги под залог имений. Благодаря этому приказы получили возможность, развивая свои кредитные операции, в 50 лет собрать капитал в 25 млн., а через 65 лет довести число своих заведений до 793, с 156744 призреваемыми. В том же указе 1775 г. был внесен в русское законодательство основной принцип общественного П.: на сельские и городские общины и приходы была возложена обязанность прокармливать своих бедных, не допуская их до нищенства, а на полицейские власти — наблюдение за исполнением закона. Это правило вошло в 1797 г. в учреждение императора Павла об уделах, а в указе того же года (№ 18082) о казенных имениях обязанность П. была перенесена с селений на волости объемом около 3000 ревизских душ. Обязательное для общин призрение бедных было подтверждено законами 1801 и 1809 гг.; последний предписал в случае вторичной поимки нищих содержать их за счет приказа общественного П., а издержки взыскивать с виновных в несмотрении и непризрении. В настоящее время закон об обязательном для общин П. бедных выражен в 162 ст. Уст. о предуп. и пресеч. нак., а по отношению к крестьянским обществам — в ст. 580, 581 и 582 Уст. об общ. П. (XIII т., изд. 1892 г.). К законодательству Екатерины Великой восходит, наконец, и первая попытка организации открытого общественного П., т. е. вне закрытых благотворительных заведений: указ 1781 г. вменил в обязанность городскому магистрату Петербурга определить «городового маклера», которому поручалось раз в неделю вскрывать кружки приказа общественного П. и деньги раздавать «бедным, не могущим приобретать работой свое пропитание».
Вероятности отрицать не могу, достоверности не вижу. М. Ломоносов
Аватара пользователя
Gosha
Всего сообщений: 35401
Зарегистрирован: 25.08.2012
Откуда: Moscow
 Приказ общественного призрения

Сообщение Gosha »

ВВОДНАЯ СТАТЬЯ (окончание)
Та же идея просвечивает в «положении» учрежденных в 1838 г. в Петербурге и Москве комитетов «по разбору и П. просящих милостыню». С одной стороны, на комитеты возлагалась обязанность задерживать в предоставленных их заведованию работных домах (см. Дом работный) лиц, виновных в нищенстве, с другой — помогать нуждающимся, добровольно явившимся за помощью. Для исполнения этой обязанности комитетам предоставлялось иметь, кроме 10 членов, сотрудников и агентов, чтобы входить в тщательное рассмотрение случаев необходимой помощи и предотвращения нищеты. Но эта деятельность совсем не развилась; комитеты ограничивались разбором нищих и помещением их в работный дом. Земское положение 1864 г. и городовое положение 1870 г. не могли не повлиять на общественное П. в России. Забота о нем была передана земствам и городам; в земских губерниях приказы общественного П. были упразднены и учреждения их, а частью и капиталы, переданы земствам и городам. Несмотря на это, общественное П. с тех пор мало преуспело (см., однако, Е. Максимов: «Очерк земской деятельности в области общ. П.», «Журн. Юрид. общ.», СПб., 1895), частью вследствие того, что главное внимание новых учреждений было отвлечено другими обязанностями, частью потому, что прежние законы, придававшие П. сословный характер, не были видоизменены и согласованы с земским и городовым положениями. Первая попытка организовать общественное П. на современных началах была сделана в Москве вследствие предложения министерства внутренних дел городской думе отпустить новые денежные средства комитету по разбору просящих милостыню или взять на себя его дела. На основании доклада гласного В. И. Герье городская дума 12 ноября 1891 г. постановила, что она готова взять на себя дела комитета, если ей будет предоставлено право учреждать участковые попечительства о бедных для сбора пожертвований, раздачи пособий и наблюдения за призреваемыми. По утверждении этого ходатайства комиссия по поручению думы разработала проект положения об участковых попечительствах о бедных города Москвы, который был принят думой 15 марта 1894 г. и в качестве временной меры утвержден министерством, признавшим подлежащими П. попечительств лишь лиц, проживших в Москве не менее 2 лет. По «Положению» каждое участковое попечительство состоит из председателя и товарища его, избираемых думой, 5—10 членов совета и приглашаемых председателем и утверждаемых думой, и неопределенного числа сотрудников обоего пола. С попечительствами внесен в общественное П. не прилагавшийся до того времени важный способ открытого П.; попечительствам предоставляется, помимо помещения престарелых и детей в существующие или устраиваемые самими попечительствами приюты, оказывать временные или постоянные пособия деньгами или натурой. Из отчета за 2-й год деятельности московского попечительства («Вестник Европы», октябрь 1897) видно, что их было 22, а к концу года — 27; в них состояло членов совета 250, а сотрудников 1506, причем число последних весьма различно по отдельным попечительствам (от 14 до 164). На окраинах число сотрудников в некоторых попечительствах далеко не достаточно: в одном попечительстве их только 20 на 66000 населения. Из этого ясно, почему в Москве не могла быть принята эльберфельдская система: она была бы осуществима лишь в немногих центральных попечительствах. Впрочем, 15 попечительств уже раздроблены на мелкие участки (числом 244), из которых каждый состоит в заведовании особого сотрудника. Общее число лиц, обращавшихся за помощью или получивших ее, не может быть выведено, так как регистрация не везде ведется одинаковым способом, а в некоторых отчетах вовсе нет точных указаний. По следующему образчику можно, однако, судить, какой громадный труд несут на себе попечительства. В одно из попечительств поступили 2902 просьбы от 1162 лиц, из которых 614 обращались к попечительству в первый раз, из 1162 лиц получили помощь 924, отказано было 238. В отчетах есть интересные статистические данные о возрасте, поле, сословии нуждающихся и о причине нужды; между прочим, обнаруживается, что городу приходится призревать известное число престарелых людей, пришедших кормиться из деревень. Формы помощи весьма разнообразны. По недостатку благотворительных учреждений попечительствам приходится учреждать богадельни. К 17 богадельням первого отчета (см. Москва) прибавилось 4, число призреваемых увеличилось с 668 на 718; число детей в приютах увеличилось с 342 до 483. Переходом от закрытого П. к открытому служат коечные квартиры, устроенные некоторыми попечительствами; П. на воле производится посредством выдачи единовременных или постоянных денежных пособий; некоторые попечительства предпочитают заменять денежные выдачи по возможности пособиями натурой; за этим идет помощь врачебная, оплата лекарств, забота о помещении в разные благотворительные учреждения, отправка на родину, наконец — помощь трудом. Главный источник средств попечительств составляют членские взносы и пожертвования — 126167 руб. (на 1158 руб. больше предшествовавшего года); устройство благотворительных вечеров дало 14920 руб. (на 1160 руб. больше 1895 г.). Городская дума отпустила, кроме основных 40000 руб., еще 10 тысяч на содержание престарелых и % с капитала (в 200 тыс. руб.) в память городского головы Н. А. Алексеева. Весь приход попечительств в 1896 г. был 210420 руб., к которому нужно прибавить 36832 руб. процентов с благотворительных городских капиталов, раздача которых им была предоставлена. Развитие дела общественного П. в Москве выразилось и в том, что в пользу его начали поступать пожертвования в неприкосновенный капитал и по завещаниям, иногда на крупную сумму — в 1896 г. на 58000 руб. Попечительства, получившие крупные пожертвования, начали строить благотворительные учреждения на участках городской земли. Организация общественного П. в Москве не осталась без влияния на другие города; прежде всего это проявилось в Харькове, где существовавшее с 1843 г. благотворительное общество усвоило примененную к местным обстоятельствам систему участковых попечительств для пособий на воле. В течение 1896 г. общество постепенно открыло участковые попечительства в 15 приходах Харькова, предоставив благотворительность в остальных трех приходах местным церковно-приходским попечительствам. Как и в Москве, деятельность отдельных участков является весьма неравномерной по количеству членов и дохода (2017 руб. — 257 руб.). Общий приход харьковских попечительств в первый год их деятельности — 12492 руб.; из них израсходовано 6512 руб. на пособия на дому. В начале 1898 г. в СПб. городскую управу внесено предложение об организации городских попечительств в Петербурге на таких же основаниях, как и в Москве.
Успех общественного П. в отдельных центрах находится, помимо местных условий, в зависимости от общих правительственных мер. Сознание необходимости таких мер вызвало в 1892 г. учреждение правительственной комиссии под председательством статс-секретаря К. К. Грота для пересмотра ныне действующих в России законов о П. бедных. Комиссия состояла из представителей разных ведомств, в числе которых были директор хоз. дпт. И. И. Кабат, барон О. О. Буксгевден, Д. В. Князев, профессор П. П. Георгиевский, С. М. Латышев. Председатель предложил думам С.-Петербурга и Москвы прислать от себя члена в комиссию, вследствие чего в ее состав вошли М. М. Стасюлевич и В. И. Герье. 13 января 1893 г. комиссия имела свое первое заседание, на котором была избрана подкомиссия из 6 членов, представившая в мае 1893 г. свод положений по общим вопросам об организации призрения бедных. Подкомиссия, исходя из идеи государственного П., проектировала под названием сельских и городских участковых, уездных и губернских попечительств ряд органов государственного П., причем П. в городах не было выделено из уездного П. Органы П. должны были состоять из членов по должности, по назначению, по выбору населения и по приглашению попечительством. Расходы на государственное вспомоществование или на пособие от правительства предполагалось покрывать из земских средств по сметам, представляемым попечительствами, а в случае «превышения местных платежных сил — из особого фонда государственного П.», для образования которого проектировался сбор со всего населения империи (по 3 коп. со всех лиц сельского и по 10 коп. с лиц городского населения). Доклад подкомиссии был разослан летом 1893 г. на обсуждение губернаторам, профессорам полицейского права и редакциям (см. «Вестник Европы», сентябрь, 1893). Замечания, полученные от некоторых лиц, были напечатаны в извлечении. В числе этих замечаний поступила в комиссию весной 1894 г. от представителя московской думы особая записка, в которой проводилась мысль о необходимости возложить П. на земство и города и предоставить им образование местных органов. При записке был представлен и контрпроект, основанный на этом принципе, с указанием статей законов об общественном П., подлежащих изменению. Весной 1895 г. было составлено бюро под председательством И. И. Кабата, которое наметило 12 «основных вопросов общественного П.» и разослало их вместе с проектом подкомиссии и упомянутым контрпроектом на обсуждение земских и городских управ. Свод полученных от них замечаний был составлен Е. Д. Максимовым, принявшим на себя делопроизводство в комиссии. По желанию К. К. Грота членом комиссии В. И. Герье был составлен, при участии Е. Д. Максимова, проект «Положения о попечительствах общественного П.», снабженный обсуждением общих оснований и историческими записками о П. в Западной Европе и в России. Здесь была дана подробная разработка и тех сторон дела, которых не коснулась подкомиссия, например вопроса о справедливом распределении бремени П. между различными общинами. Проект был отпечатан к осени 1896 г. К. К. Грот сделал извлечение из этого П., с некоторыми видоизменениями, а И. И. Кабат предложил несколько общих положений. За болезнью К. К. Грота (вскоре умершего) комиссия в начале 1897 г. была упразднена, и дальнейшая разработка вопроса перешла в министерство внутренних дел, которое в начале 1898 г. разослало составленный им проект закона на заключение разных ведомств. Проект министерства внутренних дел об «изменении и дополнении Устава общественного П.» не заключает в себе, как видно уже из заглавия, нового и цельного законоположения в отмену прежнего, но тем не менее создает основания для систематической организации общественного П. в земских губерниях России. Он сохраняет сословное П. прежнего Устава, но в значительной степени его ограничивает: крестьянские, мещанские и ремесленные общества избавляются от обязанности призревать тех из своих членов, которые требуют специального попечения в лечебных, воспитательных, исправительных и т. п. заведениях, а также тех, которые отсутствуют в течение 10 лет. Обязанность призрения таких лиц, а также всех прочих нуждающихся возлагается на земские и городские учреждения. Само понятие П. расширено: под него подведена помощь «всякого рода закрытыми и открытыми способами» (пособиями на дому, работой и приисканием заработка). «Во всяком случае обязательной» признается помощь лицам, «оставление коих без П. может служить непосредственной причиной потери ими жизни». Для осуществления П. при уездных и городских управах могут быть учреждаемы на основаниях, указанных в ст. 105 Пол. о зем. учр. и в ст. 103 и 104 Город. пол., особые комиссии или избираемо особое лицо с правом голоса в управе. Само производство П. поручается участковым попечителям с состоящими при них советами и сотрудниками; все должности по П. могут быть занимаемы и женщинами. Заведование мерами П. возлагается в уездах — на уездные земские собрания (где их нет — на приказы общественного П.), в городах — на городские думы. Общее наблюдение за ходом дела П. на всем пространстве губернии, руководство делом в целях объединения его и принятие мер, превышающих средства отдельных уездов и городов, возлагается на губернские земские собрания, причем не сделано никакой оговорки относительно столичных и других городов. Разграничение обязанностей между призревающими учреждениями, вызываемое передвижением населения, установлено на основании нового в нашем законодательстве понятии о местопризрении. Всякий впавший в крайнюю нужду подлежит П. того уездного земства или городского управления, в пределах территории которых его настигла нужда; но это П. оказывается ему лишь предварительно, если он подлежит П. другого земского или сословного управления, т. е. если у него есть иное местопризрение. Само местопризрение определяется непрерывным двухлетним пребыванием в пределах уезда или города, за исключением членов крестьянских, мещанских и ремесленных обществ, приобретающих местопризрение путем двухлетнего пребывания в том случае, если они уже десять лет не живут в своем обществе. Земские и городские учреждения, оказывающие предварительное П., могут взыскивать свои расходы (по особому тарифу) с подлежащих лиц и учреждений, а также потребовать — при известных условиях — водворения призреваемого в местопризрение.
Литература. Общая: Roscher, «System der Armenpflege u. Armenpolitik» (1894); Loening, «Armenwesen» (в «Handbuch d. politischen Oekonomie» Шёнинга); Emminghaus, «Das Armenwesen und die Armengesetzgebung in den europaeischen Staaten» (1870); Uhlhorn, «Die christliche Liebesthätigkeit in der alten Kirche» (1882), — «im Mittelalter» (1884), — «seit der Reformation» (1890); Ratzinger, «Geschichte der christlichen Armenpflege» (2 изд., Фрейбург, 1884); Moreau-Christophe, «Du problème de la misère et de sa solution chez les peuples anciens et modernes» (1881); Monnier, «Histoire de l’assistance publique» (1866). Англия. Aschrott, «Das englische Armenwesen» (Лейпциг, 1886); E. Chevallier, «La Loi des pauvres… en Angleterre» (П., 1895; критика с франц. точки зрения); Loch, «Charity Organisation» (Л., 1890). Франция. Reitzenstein, «Die Armengesetzgebung Frankreichs…» (1881). Германия. Böhmert, «D. Armenwesen in 77 deutschen Städten» (Дрезден, 1886); Münsterberg, «Die deutsche Armengesetzgebung…» (Лейпциг, 1887). Австрия. Mischler, «Die Armenpflege in den cesterreichischen Städten u. ihre Reform» (B., 1890). Швейцария. Niederer, «Das Armenwesen in der Schweiz» (Цюрих, 1878). Италия. Morelli-Castiglione, «Legge sulle Istituzione pubbliche di beneficenza» (1894). Дания. Tourbié, «Dänisches Armenrecht» (1892). См. также многочисленные исследования, вошедшие в «Schriften d. Deutschen Vereins für Armenpflege u. Wohlthätigkeit», с 1886 г., и статьи в «Handwörterbuch d. Staatswissenschaften» Конрада и Лёнинга (Иена, 1890, сл.).

Отправлено спустя 3 минуты 35 секунд:
ИСТОРИЧЕСКАЯ СПРАВКА
Енисейский приказ общественного призрения был открыт в г. Красноярске 15 мая (по старому стилю) 1823 г. Возглавил его председатель губернского правления И.И. Галкин. В правление Енисейского приказа общественного призрения входили инспектор врачебной управы, особый заседатель, красноярский городской голова. Поскольку члены правления занимали должности в иных местах - жалование им не назначалось, в отличие от канцелярских служащих (бухгалтер, архивариус, заседатель, секретарь, столоначальник, писцы), содержание которых обеспечивалось из доходов приказа общественного призрения. Из архивных документов известно, что во второй половине XIX в. приказ общественного призрения занимал двухэтажный каменный дом П. Яковлевой по ул. Воскресенской, "близ старого базара" (ныне пр. Мира, 14).

Приказы общественного призрения, как учреждения, были созданы в результате губернской реформы 1775 г для содействия населению губернских и провинциальных городов в получении мелкого кредита. Однако их функции выходили за рамки простых банковских заведений, поскольку они ведали образованием (до 1782 г.), медициной и социальным обеспечением. Процесс формирования сети приказов общественного призрения не был одномоментным, а растянулся на несколько лет. Первым в Сибири открыл свою деятельность Тобольский приказ - в 1781 г., затем Иркутский - в 1784 г., Томский - в 1804 г.

Для выполнения "богоугодных" дел каждому приказу общественного призрения было отпущено из казны по 15000 рублей. Ввиду недостаточности выдаваемых сумм на содержание благотворительных заведений приказам разрешалось раздавать свои капиталы в ссуды и принимать денежные вклады от населения. По инициативе и под нажимом губернатора А.П. Степанова уже в июне 1823 г. были собраны 555 руб. от купцов, мещан, крестьян, 48 руб. от еврейского общества, и около 1000 руб. - по подписке в городах и селах губернии. Первый енисейский губернатор, будучи прогрессивным, для того времени человеком, отличался честностью и гуманностью, считал, что главным в деятельности приказов общественного призрения должно быть попечение общества над бедными, а не "приобретение" (собирание капиталов). Енисейский приказ общественного призрения, получив пожертвования от населения, несколько улучшил постановку здравоохранения. В его ведение перешли Енисейская и Красноярская городская больницы, учрежденные в 1802 и 1818 гг., соответственно. К началу 1830-х гг. были открыты больницы в Ачинске и Минусинске, а к 1865 г. - в Канске. С 1872 г. Енисейский приказ общественного призрения ежегодно оплачивал содержание двух воспитанников в Казанской фельдшерской школе. По окончании обучения молодые люди распределялись в губернские больницы, где обязаны были отработать десять лет, включая год стажировки. На время несения службы они освобождались от воинской повинности.

В 1874 г. при Красноярской городской больнице было открыто повивальное училище на 6 человек с родовспомогательным отделением на 6 рожениц и приютом для такого же количества детей. Всеми этими учреждениями также заведовал Енисейский приказ общественного призрения. Повивальное училище готовило фельдшеров для гражданских, общественных и частных больниц. Принимались в него девочки крестьянского звания в возрасте от 12 до 16 лет, умеющие читать и писать, направляемые от сельских обществ губернии: два человека от Красноярского округа и по одному от всех остальных. Курс обучения был рассчитан на четыре года, в течение которых преподавались закон божий, латынь, российская грамматика, чтение и чистописание, основы анатомии и фармакологии, уход за больными. Большое внимание уделялось практическим занятиям, в ходе которых учениц обучали делать перевязки, прививки оспы, лечить зубы, выписывать рецепты под диктовку врача, составлять лекарства. По окончании обучения воспитанницы выдерживали экзамены перед членами врачебной управы и в присутствии чиновников Енисейского приказа общественного призрения, а затем один год обязаны были отработать при Красноярской городской больнице.

Несмотря на расширение пропускной способности больниц, подготовку младшего медицинского персонала, большинству жителей губернии казенная медицина оставалась недоступной на всем протяжении XIX в. Бесплатное медицинское обслуживание предоставлялось на основании свидетельства полицейского чиновника о звании, имущественном и семейном положении, следующим лицам: 1) канцелярским чиновникам и служащим, присылаемым от присутственных мест, не имеющим штатных лекарей; 2) отставным служащим казенных ведомств; 3) государственным крестьянам и вышедшим из крепостной зависимости; 4) мещанам, не имеющим недвижимой собственности; 5) местным купцам и мещанам, имеющим недвижимость, если денежные сборы с нее поступали в пользу приказа общественного призрения; 6) лицам, имеющим незначительное жалование или собственные промыслы, но доведенным до бедности или обремененным большой семьей.
Платное лечение в больницах, подведомственных Енисейскому приказу общественного призрения, как свидетельствуют архивные источники, получали имущие частные лица разных сословий, воинские чины и служители разных казенных ведомств, ссыльнопоселенцы бедного состояния разных волостей, подсудимые и пересылочные арестанты, политические преступники. Со второй половины XIX столетия в губернаторских отчетах неоднократно указывалось на то, что здания окружных больниц крайне стары, ветхи и тесны, построены по коридорной системе и не отвечают новым требованиям здравоохранения. Исключение представляла Красноярская больница, которая размещалась в собственном каменном здании. Однако помещение, приобретенное для нее у частного лица, не было построено для больничных целей, а, находясь в центре города, представляло постоянную угрозу для его эпидемиологического состояния. Ачинская и Минусинская больницы располагались в деревянных зданиях, но в наиболее худшем состоянии до 1891 г. находилась Канская городская больница, под которую был приспособлен манеж местной пожарной команды.
Не лучше было положение в доме умалишенных, состоящем при Красноярской городской больнице. В названном учреждении, рассчитанным на 20 мест, фактически содержалось 40 человек в 1880 г., 108 - в 1891 г., 183 - в 1901 г. Больные влачили здесь жалкое существование, а о квалифицированной помощи не могло быть и речи, так как в штате дома умалишенных не было специалиста-психиатра. Местная администрация неоднократно поднимала вопрос о необходимости строительства новых зданий для городских больниц, однако это стремление не удовлетворялось из-за ограниченности в денежных средствах Енисейского приказа общественного призрения. Помимо названных учреждений, в ведении Енисейского приказа общественного призрения состояли две богадельни и работный дом. Богадельня (от слов бога дела, т.е. для бога) - богоугодное заведение для материальной поддержки и обеспечения убогих (крайне бедных), увечных и престарелых людей. По губернской реформе 1775 г. устройство и содержание богаделен было поручено созданному в каждой губернии приказу общественного призрения. Кроме увечных и престарелых бедняков в богадельни приказов общественного призрения предписывалось помещать бродяг и преступников, ссылаемых в Сибирь (если по старости и болезням они не могли туда следовать); увечных отставных нижних чинов; арестованных за прошение милостыни; исключаемых за проступки из духовного ведомства и т.п.

Свидетельством о существовании гражданской богадельни в г. Красноярске служит план губернского города, составленный в 1828 г., на врезке по левой стороне которого в числе имеющихся в городе различных сооружений указана названная богадельня. В ней получали попечение чиновники, мещане, крестьяне, лица воинского звания, ссыльнопоселенцы. В сентябре 1871 г. под покровительством Комитета о раненых в г. Красноярске была открыта богадельня для инвалидов и отставных чиновников. Каждая богадельня была рассчитана в среднем на попечение 20 человек. Прием в эти социальные учреждения осуществлялся на основании поданного в Енисейский приказ общественного призрения письменного прошения, при наличии паспорта, отсутствии родственников и невозможности потенциального клиента самостоятельно решать проблемы своего жизнеобеспечения. Распорядок жизни в богадельни был четко регламентирован. Образ жизни и поведение призреваемых контролировал смотритель, без ведома которого не разрешалось покидать пределы богадельни. За проступки предусматривалось наказание в виде отработок в пользу богадельни, либо виновных переводили "на хлеб и воду" (по состоянию здоровья). Разрешалось заниматься такими занятиями, которые не доставляли беспокойства для окружающих: вязание, шитье, изготовление детских игрушек из бумаги и дерева, столярные работы и т.п. Зачастую Енисейский приказ общественного призрения выступал заказчиком на изготовление предметов и вещей, как для собственных надобностей, так и для нужд вверенных ему больничных учреждений.
Работный дом предназначался для того, чтобы "…дать неимущим прокормление собственной работой". Красноярский работный дом представлял собой, по свидетельству А.П. Степанова, заведение, состоящее из шести больших домов с просторными усадьбами. Разделялся на семь отделений: "плотников и столяров; каменщиков, кузнецов и слесарей; медников и серебряников; кожевников и шорников; маляров; чернорабочих". Работали здесь преимущественно ссыльнопоселенцы, для заведования которыми учреждалась специальная контора. Из заработка ссыльнопоселенцев 2% высчитывалось в экономическую сумму, часть денег - на содержание конторы и покрытие расходов, а оставшиеся средства поступали в артельную сумму работников. Срок пребывания в ремесленном доме составлял шесть лет. В 1853 г. постановлением Сибирского комитета работный дом был закрыт как не приносящий пользы, а его здания переданы под размещение пересылочных арестантов. Что касается кредитной стороны деятельности приказов общественного призрения, то стремление центральных властей вкладывать средства приказов лишь в помещичьи владения не только сужало круг их потенциальных клиентов, но и создавало для многих из них непреодолимые трудности при размещении капиталов. В сибирских губерниях помещичье землевладение, несмотря на неоднократные попытки его насаждения правительством, не сложилось в больших масштабах (на всю Сибирь было 36 помещиков, а крепостных 3700 человек ), что руководству приказов стоило большого труда найти заемщиков. По этой причине возникла необходимость позволить в подобных районах производить ссуды и другим категориям населения.
Кредитные функции, административная организация, законодательная база приказов общественного призрения в начале XIX века еще во многом не были сформированы и требовали дальнейшего совершенствования. Первые попытки скоординировать работу приказов общественного призрения были предприняты после учреждения Министерства внутренних дел (1802 г.), в ведении которого они находились до конца 1810 года. Для лучшей организации работы этих учреждений при Министерстве был основан особый "Комитет для приведения в устройство заведений приказов общественного призрения", который с 1809 г. стал производить проверку их ежегодных отчетов, проводить ревизии, рассылать в губернии необходимые формы и образцы деловой переписки, осведомлять провинциальных руководителей об изменениях в методах их работы, Передача этих учреждений в ведение Министерства полиции в 1811 г. еще более усилила надзор за ними со стороны центрального правления. Методы ссудных операций во многом зависели от наличия в кассах приказов тех или иных видов капиталов, размер которых определял масштабы произведенных займов. В первой четверти XIX в. уровень этих капиталов был еще незначительным, что предопределяло их второстепенное значение в кредитной жизни страны. Лишь увеличение численности населения, их доходов, а вслед за этим и уровня внесенных на сохранение в приказах средств позволило губернским банкам играть более значимую роль. Впечатляемы темпы наращивания капиталов Енисейским приказом общественного призрения: в 1823 г. они составляли 15000 рублей, в 1832 г. - уже 139946 рублей, а в 1867 г. - 991928 рублей. Однако использовать эти капиталы эффективно он не смог, что подтверждается следующими данными: в 1855 г. из почти 500000 рублей частных сбережений было выдано в ссуды всего 8455 рублей. По этой причине гражданский губернатор неоднократно обращался к Министру внутренних дел с просьбой прекратить прием частных вкладов. Впервые об этом он просил еще в 1844 г., но генерал-губернатор Восточной Сибири настоял на сохранении подобной операции. Однако в середине 1850-х гг. отношение главного управляющего Восточной Сибири к ходатайствам енисейского губернатора диаметрально изменилось. В этот раз генерал-губернатор просил прекратить прием вкладов во всех восточносибирских приказах. Чтобы устранить эти трудности Министру внутренних дел пришлось добиться разрешения на выдачу Енисейским и Иркутским приказам общественного призрения ссуд золотопромышленникам.
Капиталы, сосредоточенные в Енисейском приказе общественного призрения, подразделялись на следующие виды: собственный, благотворительный, судебный, апелляционный, пересылочный, частные, государственные и казенные вклады, которым присваивались соответствующие разряды от I до VI. Основу капитала I разряда, собственного, составляло казенное пособие и пожертвования, не имеющие специального назначения. Они помещались до востребования в государственный Заемный банк под 5 % на каждые 100 рублей в год. Прибыль поступала в пользу приказа общественного призрения и предназначалась на благотворительные учреждения, а так же выплату жалования и содержания служащим. К капиталу II разряда (благотворительному) в 1840-х гг. были приписаны средства, пожертвованные на определенные цели: от золотопромышленников на строительство больниц, от жителей губернии на содержание нищих и убогих вне заведений приказа общественного призрения. По мере поступления они причислялись к капиталу I разряда и на тех же условиях вносились в государственный Заемный банк.
Капитал III разряда, апелляционный, слагался из сумм, которые частные лица вносили в судебные органы при своем несогласии с решением по гражданскому судопроизводству. Далее действовала следующая схема: судебные инстанции пересылали полученные деньги в Енисейский приказ общественного призрения, а тот помещал их в Заемный банк, где они находились до окончательного разрешения дел в высших судебных инстанциях. В случае если обжалование решения суда первой инстанции признавалось правильным, внесенная апеллянтом сумма возвращалась ему полностью (проценты прибыли, начисленные банком, шли приказу общественного призрения), в противоположном случае - причислялась приказу общественного призрения. Из судебных вкладов формировался капитал IV разряда. По спорным делам, заемным обязательствам и т. п., частные лица вносили в соответствующие правительственные учреждения денежный залог, который отсылался Енисейскому приказу общественного призрения, где находился до решения дел или явки владельцев. При хранении суммы свыше шести месяцев, на нее начислялись проценты: из 5% 3% удерживалось в пользу приказа общественного призрения. Судебные вклады служили источником выдаваемых ссуд под разные залоги на срок не более 3 лет. Так под залог каменного дома в г. Красноярске, председателю Енисейской казенной палаты, коллежскому советнику И. И. Коновалову была выделена ссуда в размере 7000 рублей .
Самую большую группу, по размеру капитала, составляли частные, общественные и казенные вклады (V разряда), которые обеспечивались 5 % годовой прибылью. Процентная прибыль распределялась следующим образом: 1 % - в пользу приказа общественного призрения, 4 % - вкладчику. Капитал VI разряда составляли незначительные пересылочные суммы, образовавшиеся из почтовой переписки, которую вел приказ общественного призрения. Исключительной особенностью Енисейского приказа общественного призрения было наличие счета под названием "заемный капитал ссыльнопоселенцев Восточной Сибири". Утвержден он был в сентябре 1825 г. Сибирским комитетом и передан в губернский банк для приращения процентами. Ссыльнопоселенцы под ручательство всего мирского общества могли делать заем в случаях пожара, разорительного наводнения, неурожая зерновых, падежа скота и т. п. Срок выдачи ссуды - от 6 до 12 месяцев, определялся отдаленностью Восточной Сибири от внутренних губерний, медленностью торговых оборотов частных капиталов. К 1850 г. в обращении приказа общественного призрения находилось 158011 рублей заемного капитала ссыльнопоселенцев Восточной Сибири. Таким образом, капиталы Енисейского приказа общественного призрения размещались следующим образом: частично в государственном Заемном банке, куда отсылались для увеличения все свободные суммы; частично числились за учреждениями, получавшими ссуду без залогов, на основании правительственных распоряжений; частично были розданы заемщикам под разные залоги; частью находились в наличности.

В 1850-е гг. даже небольшие изменения в правилах деятельности приказов общественного призрения стали вводиться с учетом возможных перемен в банковском деле. В ожидании слияния кредитных учреждений руководство Министерства внутренних дел постоянно согласовывало свои шаги с Министерством финансов и Ведомством императрицы Марии Федоровны. Давнишние намерения правительственных кругов превратить приказы общественного призрения в разветвленную сеть земских банков придавали этим заведениям особое значение. Для разработки проекта устройства таких банков весной 1859 г. была создана особая комиссия. Однако ее работа не привела к организации на базе приказов новых кредитных учреждений. Напротив, приказы, как и другие банковские заведения страны, были ликвидированы, а их дела подлежали передаче Государственному банку. В 1857 г. произошло снижение банковского процента на один, вызванное наметившимся преобразованием кредитной части приказов общественного призрения и их последующей ликвидацией. Министерство внутренних дел распорядилось поместить капиталы I и II разрядов в облигации Главного Общества Российских железных дорог, чтобы сформировать своеобразный неприкосновенный фонд. В 1858 г. в резерв было переведено 50000 рублей собственного и 80000 рублей благотворительного капиталов Енисейского приказа общественного призрения.
С середины июня 1860 г. прекратился прием частных вкладов в Енисейский приказ общественного призрения, а все принятые ранее - переданы в конце 1864 г. вновь учрежденному губернскому отделению Госбанка. Сюда же были переведены запасной капитал ссыльнопоселенцев Восточной Сибири (21511 рублей) и запасной капитал кредитных билетов Государственного банка (185030 рублей), предназначенный для выдачи авансов золотопромышленникам в залог золота. Дела по ссудам передавались в Енисейскую казенную палату. В распоряжении губернского банка остались собственные, благотворительные, судебные и пересылочные капиталы. Начисление процентных платежей и возврат капиталов по вкладам, получение платежей по займам и ссудам, выданным Енисейским приказом общественного призрения, стал осуществлять Госбанк. Кредитная часть капиталов была передана Министерству финансов, которое с 1869 г. стало распределять их по губерниям в качестве денежных источников для попечения бедных. Период реорганизации Енисейского приказа общественного призрения затянулся на несколько лет и привел к уменьшению оставшихся в его распоряжении капиталов. С введением земского (1864 г.) и городского (1870 г.) общественных управлений, им были переданы функции приказов общественного призрения по социальному обеспечению и медицине, что означало фактическую ликвидацию последних. На территориях где земства отсутствовали, приказы общественного призрения были сохранены. Так, Енисейский приказ общественного призрения продолжал функционировать параллельно с органами городского общественного самоуправления вплоть до преобразований губернского правления в Сибири (1895 г.).
Библиографический список:
Катцина Т.А. Из опыта деятельности приказа общественного призрения на территории Енисейской губернии (1823-1895 гг.) - Красноярск: СибГТУ, 2001. - 33 с. Рукопись депонирована в ИНИОН РАН 18.12.01 г. № 56881.
Архивное агентство администрации Красноярского края. Ф. 595. Оп. 8. Д. 1770. ЛЛ. 69-69 об.
Асочаков А.С., Катцина Т.А. Управление и финансовые основы деятельности приказов общественного призрения Восточной Сибири (конец XVIII - начало XX вв.) // Вестник КрасГАУ. - Красноярск, 2004. - С. 252.
Архивное агентство администрации Красноярского края. Ф. 173. Оп.1. Д. 63. ЛЛ. 7 об., 8 об., 9, 10.
Кытманов А.И. Краткая летопись Енисейского уезда и Туруханского края Енисейской губернии. 1594-1893, рукопись. // Енисейский краеведческий музей. - Оф. -5461. - С. 203.
Степанов А.П. Енисейская губерния / Вводная статья, комментарии Г.Ф. Быкони. - Красноярск: Изд-во "Горница", 1997. - С. 129-130.; Архивное агентство администрации Красноярского края. Ф. 173. Оп. 1. Д. 63. ЛЛ. 3-4.
Архивное агентство администрации Красноярского края. Ф. 522. Оп. 1. Д. 33. Л. 82.
Архивное агентство администрации Красноярского края. Ф. 522. Оп.1. Д. 99. Л. 10 об.
Архивное агентство администрации Красноярского края. Ф. 595. Оп.1. Д. 1067. Л.81.
Устав об общественном призрении. С.З. 1857. - Т. XIII, тетр. 2. - Ст. 580-588. - С. 103-106.
Архивное агентство администрации Красноярского края. Ф. 522. Оп. 1. Д. 7. Л. 7 об.
Обзор Енисейской губернии за 1871 г. - Красноярск, 1872. - С. 40; Обзор… за 1880 г. - Красноярск, 1881. - С. 71; Обзор… за 1891 г. - Красноярск, 1891. - С. 34.
Архивное агентсво администрации Красноярского края. Ф. 522. Оп. 1.Д. 230, Л. 166.
Обзор Енисейской губернии за 1880 г. - Красноярск, 1881. - С. 71; Обзор… за 1891 г. - Красноярск, 1992. - С. 49; Памятная книжка Енисейской губернии за 1903 г. - Красноярск, 1904. - С. 99.
См. Быконя Г.Ф. История Красноярска. Документы и материалы XVII - первая половина XIX вв. - Красноярск: "Офсет", 2000. - С. 515.
Архивное агентство администрации Ккрасноярского края. Ф. 161. Оп. 2. Д. 122. Л. 145.
Архивное агентство администрации Красноярского края. Ф. 522. Оп.1. Д. 167. Л.12.
Устав об общественном призрении. - Указ. Соч. - Ст. 690. - С. 126.
Степанов А.П. - Указ. Соч. - С. 63.
Щеглов И.В. Хронологический перечень важнейших данных по истории Сибири: 1032-1882 гг. - Сургут, 1993. - С. 264.
Государственный архив Иркутской области. Ф. 33. Оп. 1. Д. 2. ЛЛ. 307.
Федорова В.И. Очерки социально-экономического развития Енисейской губернии в пореформенный период. Учебное пособие. - Красноярск: РИО КГПУ, 1999. - С. 6.
Примечание: В 1819 г., в результате слияния Министерства внутренних дел и Министерства полиции, дела по приказам общественного призрения были сосредоточены во 2-ом и 3-м отделениях хозяйственного департамента Министерства внутренних дел.
Асочаков А.С., Катцина Т.А. - Указ. Соч. - С. 256.
Морозан В.В. - История банковского дела в России (вторая половина XVIII - первая половина XIX в.) - СПб.: Крига, 2004. - С. 257.
Примечание: те или иные виды расходов определялись предварительными сметами, которые ежегодно предоставлялись на утверждение Министерству внутренних дел.
Примечание: приказам общественного призрения Восточной Сибири разрешалось предоставлять ссуды под залог каменных домов без предварительного разрешения Министерства внутренних дел.
Архивное агентство администрации Красноярского края. Ф. 522. Оп. 1. Д. 9. Л. 79.
Архивное агентство администрации Красноярского края. Ф. 522. Оп. 1. Д. 88. Л. 566 об.
Архивное агентство администрации Красноярского края. Ф. 522. Оп. 1.Д. 122. Л. 5 об.
Архивное агентство администрации Красноярского края. Ф. 522. Оп.1. Д. 88. Л. 566 об.

Отправлено спустя 1 минуту 6 секунд:
МЕДИЦИНА И ЗДРАВООХРАНЕНИЕ
В 1822 году была образована Енисейская губерния. И с этого периода лечение больных, присмотр за престарелыми, обездоленными психическими больными, а также организация лечебниц, приютов и наблюдение за их деятельностью осуществлялась на основе приказа общественного призрения (в смысле присмотра). Этот орган здравоохранения и социального обеспечения в России был создан правительством Екатерины II по губернской реформе 1775 Года. Врачебную управу в конце ХVIII века представлял инспектор, который в лице губернатора и директора медицинского департамента Министерства внутренних дел имел своих непосредственных начальников. В суровом крае каторги и ссылок проживало в 1885 году 447 тысяч человек. В гражданском ведомстве губернии в то время работало 29 врачей и функционировало 245 больничных коек. Медицинская помощь оказывалась населению только за плату.
Первая попытка организации бесплатной врачебной помощи неимущим больным Красноярска относится к 1863 году, когда из частных пожертвований составился капитал на открытие бесплатной лечебницы. Она была открыта в 1866 году. Лечебница представляла собой приемный родильный покой, однако в 1868 году была закрыта за неимением средств на содержание. В Красноярске было сосредоточено 10 врачей и 125 больничных коек. Остальные врачи и койки приходились на города Енисейск, Ачинск, Минусинск, Канск. Два врача были на золотых приисках и один в Туруханске. На зарплату персоналу больниц численностью 129 человек в Губернском и окружных городах израсходовано в 1885 году 16608 рублей. Представляют интерес годовые оклады персонала больниц: врач - 500 руб., смотритель - 200 руб., помощник смотрителя - 180 руб., фельдшер - 120 руб., медсестра - 100 руб., делопроизводитель - 120 руб. услужительница - 100 руб. низшие служители - 72 рубля.
Кроме городских больниц были и тюремные больницы, которые содержались за счет Енисейского губернского комитета попечительского общества о тюрьмах Мощность этих больниц в 1885 году была: в Красноярске - 80 коек, Канске - 40 коек, Ачинске - 35 коек, Всего 155 коек, а 1896 году - 281 койка. Для оказания медицинской помощи сельскому населению были учреждены в каждом из пяти округов по три приемных покоя, при которых имели квартиры сельские фельдшеры, снабженные необходимыми медикаментами, инструментарием, всем необходимым оборудованием и инвентарем. С течением времени при полном отсутствии со стороны крестьянских обществ материальной поддержки приемные покои прекратили свое существование. Таким образом, сельское население пользовалось врачебной и фельдшерской помощью только при разъездах врачей н фельдшеров по округам и участкам. Процветали знахарство и шаманство.
В губернии в 1885 году существовали богоугодные заведения. В Красноярске-это Щеголевская богадельня на 45 коек. Для содержания в ней бедных престарелых разного сословия израсходовано 6830 руб. 59 коп. из пожертвованного Щеголевым капитала. На содержание в гражданской богадельне 20 кроватей за 4946 койко-дней потрачено 1096 руб., на повивальное училище с родовспомогательным отделением из 6 кроватей и на содержание 6 учениц (фактически обучались 2 ученицы) израсходовано 1996 руб. Из 87 призреваемых в течении года новорожденных на конец года осталось 7 человек, выписано 25 человек, умерло 55 На их похороны истрачено 108 руб. 82 коп на крещение 44 детей - 20 руб. 36 коп, всего- 2125 руб. 44 коп. В Енисейске одна богадельня содержалась за счет города, в ней находилось 9 мужчин к 27 женщин, а другая-при молитвенном еврейском доме, где призревалось 5 мужчин и 3 женщины.
В Ачинске была одна богадельня, построенная на благотворительный капитал. В ней призревались 12 человек, которые содержались на свои средства. Сельских богаделен было одиннадцать: в Красноярском округе, в Нахвальской волости - 1, которая содержалась на проценты с капитала, пожертвованного умершим купцом Мотониным, в Енисейском округе - 2, в Канском - 2, Ачинском - 2 и в Минусинском - 4. Кроме того, к числу благотворительных заведений относился Александровский дом призрения бедных детей в Енисейске. В течение года призревалось в нем 18 детей бедных мещан, на что употреблено 1039 руб. 68 коп.
В Красноярске Синельниковское общество благотворителей и попечителей сирот, утвержденное 24 мая 1874 года Министерством внутренних дел, имело к 1 января 1886 года капитал до 6350 руб. В ведении Енисейскою приказа общественного призрения состояли следующие капиталы: к 1 января 1886 года оставалось - 66479 руб. 87 коп. Расходы в течение года - 93323 руб 50 1/2 коп. Осталось на конец года - 347473 руб. 13 1/2 коп. Из числа остающихся к 1 января 1886 года капталов 347473 руб. и 1/2 коп. находились: в Государственном банке - 173059 руб. 28 1/2 коп, в главном обществе российских железных дорог- 130000 рублей и на подведомственных приказу заведениях - 39831 рубль 92 коп, а остальные 4581 руб. 92 1/4 коп состояли налицо. При относительно благоприятном медицинском обслуживании населения в городах губернии, сельские жители оставались практически без медицинской помощи.
По инициативе группы врачей Красноярска и при поддержке инспектора врачебной управы А.И. Бургера был составлен проект преобразования сельской врачебной част и подан инспектором Енисейской врачебной управы в главное управление Восточной Сибири 27 апреля 1884 года вместе с вопросом об упразднении Енисеиского приказа общественного призрения. В 1885 году при Красноярской городской управе еще не существовало никакой врачебно-санитарной организации. Город не имел ни своих врачей, ни своих амбулаторий, ни своих больниц. При городской управе существовала врачебно-санитарная организация, в которой под председательством члена управы заседали обыватели города, в том числе и многие губернские врачи на общественных началах. В 1904 ГОДУ в Красноярске уже был санитарный врач Соколов. Он сообщал, что в Красноярске в 1904 году проживают 39642 человека. Чисто жителей получено от бакетчиков (ночных караульщиков) через полицию, которая, в свою очередь, передает их в статистический комитет.
Сведения о заболеваемости отсутствуют, даже, а самой авторитетной больнице города - городской больнице приказа общественного призрения. Отчеты представляемые во врачебное управление составляются не по диагнозам выставленным в скорбных листках а по приемной книге отделения О диагнозе писец доставляющий отчет догадывается сам. Родилось в Красноярске в 1904 году 1856 человек, умерло детей в возрасте до 1 года - 580, умерло всего- 1424 человека. 1000 родившихся живыми умирает 312,5 детей, а общая смертность на 1000 населения составляет 36,2. Амбулаторную помощь населению оказывали первая и вторая амбулатории Красноярска. Всего в обе амбулатории сделано посещении в 1904 году 40585, в 1905-47637. В общем, объеме посещений 1-я амбулатория выполняет 3/4 а 2-я 1/4 посещений. Каждый зарегистрированный больной сделал в среднем по 2 обращения к врачу. Из числа обращений жители Красноярска составили 89%., а сельские жители-11%. За посещение амбулатории взималось 15 коп. За этот счет поступило 3068 руб. 53 коп, более 20 процентов больных было принято бесплатно. Па содержание лечебниц в 1905 году израсходовано 13050 руб. 92 коп, при этом образовался перерасход - 2734 руб. 94 коп., из КОТОРЫХ 1081 руб. 46 коп. покрыто аптекой Общества врачей.
К 1912 году Красноярская городская больница бывшего приказа общественного призрения находилась в ведении губернской администрации и содержалась в основном на земские средства. К этому времени больница состояла из главного двухэтажного корпуса, бывшего жилого дома золотопромышленника Мясннкова по улице Воскресенской (ныне пр.Мира, 61) а также административного корпуса, дома для душевнобольных и трех деревянных бараков для заразных больных Кроме этого, к больнице относилась и богадельня. Число коек в больнице- 179, включая 50 коек военного ведомства. Благодаря пожертвованию попечителя больницы П.И.Кузнецова в больнице было устроено электрическое освещение, проведен капитальный ремонт. Как стационарные отделения, так и богадельня где присматриваются до 20-30 человек взрослых и подкидышей находились в тяжелом санитарно-техническом и антисанитарном состоянии. Но самое ужасное состояние было у психиатрического отделения.
На питание одного больного в сутки отпускалось 15 копеек Трудно представить, чем и как можно накормить больного на эту сумму. Не в лучших условиях было и лечение больных. В больнице не имелось лаборатории для самых простых исследований. На одного врача в стационаре предусматривалось 50 больных, а практически на врача приходилось, чуть ли не вдвое больше. Врачи в больнице работали утром и вечером. Из-за малого числа врачей дежурства в больнице были заменены дежурством на дому. Заработная плата врачей составляла 98 руб. в месяц, поэтому врачи шли на совместительство или частую практику. Вот такова была безотрадная картина губернской больницы. В выступлениях врачей, постоянно звучала мысль о необходимости пересмотра всего врачебного дела: "Давно пора сдать в архив Врачебный Устав, заведенный в 50 годах"; "нет, кажется, в русской жизни столь забытого и людьми, и богом уголка, как врачебное дело". Все врачи высказывались за скорейшее введение в Сибири земства, которое взяло бы в свои руки медико-санитарное дело по примеру Европейской и России.
В Енисейской губернии, суровом края каторги и ссылок, общая смертность составляла в 1913 году 34,5 человека на 1000 населения, достигая в отдельные годы 40 (по России в целом - 30,2 на 1000 населения) Из каждой 1000 родившихся не доживало до года 290-300 детей. Здоровье молодого населения в Енисейской губернии накануне революция было серьезно подорвано: в 1913 году из 6278 осмотренных только 3011 признаны годными к военной службе. Наиболее частые причины негодности к военной службе: слабое телосложение, болезни сердца, глаз. В Красноярске острозаразные болезни составляли 17% всей заболеваемости, зарегистрированы тысячи больных трахомой, сифилисом, дугами венерическими болезнями. Из числа умерших в Туруханском крае каждый третий умирал от оспы. Северянки рожали в чумах на куске оленьей шкуры, брошенной на снег. Пуповина перерезалась обычным ножом и перевязывалась оленьей жилой. Больницы городов находились в ужасном состоянии. Вот что пишет в соих очерках о больничном деле врач и общественной деятель В.М. Крутовский "Осмотр Красноярской больницы - с психиатрического отделения - этой смрадной могилы для всякого поступающего сюда несчастного больного. В мужском отделении даже ванны на месте совсем не оказалось, она была куда-то вынесена, т.е., значит, здесь ею и не пользовались совсем.
Во всем психиатрическом отделении комиссия не нашла кроватей. Не найдено и никакой другой мебели нет ни стульев, ни столов, ни скамей Спят на полу, сидят на полу, едят на полу Между тем среди больных имеются вполне спокойные, выздоравливающие и находящиеся на испытании, т.е часть которых даже может оказаться вполне здоровыми, и вот этим-то лицам приходится целые месяцы пребывать в этой ужасной грязи, при отсутствии самой элементарной обстановки, необходимой для сколько-нибудь человеческого жилья. Как тут не сойти с ума, как тут не погибнуть! Какие нервы могут выдерживать весь ужас обстановки Красноярского психиатрического отделения?" Типичное описание сельской больницы дает врач Н.А.Вигдорчик: "Сельская больница н 6-10 коек, обслуживает 30-40 тысяч человек населения, простая деревенская изба, низкие потолки, мириады всяких насекомых, слепые оконца без форточек, нет теплых клозетов, ванн и в помине нет. Большинство ассигнованных денег хватает только на отопление. Ассигнований на ремонт мебели, одежды, на приобретение новых предметов по хозяйству не существует".
По Вигдорчуку, в больнице приказа общественного призрения врач заведовал только врачебной частью, а хозяйственной - почти независимый от врача смотритель. Смета точно предусматривала, сколько будет израсходовано тех или иных продуктов. Остаток "дровяных" денег сдавался в казначейство, а при перерасходованиии "мясных" денег уменьшались порции мяса. Перерасход ставился в начет врачу. Врача чаще можно было встретить с пером в руках, чем со стетоскопом. На больницу в 30-40 коек приходился один фельдшер, получавший 8-10 руб. в месяц. Не только ночью, но и днем больной мог умереть, и никто бы этого сразу и не заметил. В отчете больницы в разделе о "движении больных" была графа "бежало". В октябре 1915 года при врачебном отделе Енисейского губернского управления было открыто медико-санитарно-статистическое бюро. Основой деятельности бюро была обработка сведений, доставленных медицинским персоналом, работающим на местах. Путями к планомерному усовершенствованию народного здоровья губернии бюро считало сообщения о санитарном состоянии городов селений и прочих мест обитания людей, о причинах возникновения и развития заразных заболеваний, о заболеваемости населения вообще, о деятельности медицинского персонала.
Для этой цели и для выяснения санитарных нужд различных местностей губернии было организовано издание журнала "Врачебно- санитарная хроника Енисейской губернии". В состав врачебно-санитарной комиссии в 1916 году входили В.М. Крутовскнй- председатель, Н.М. Знаменский - секретарь и члены В.Т.Волков, Н.К.Пулло, Н.А.Глани, Я.Л. Гинцбург, Д.М. Дубникова, Либман (инициалы неизвестны). В Красноярске, который был центром Енисейской губернии, к концу 1917 года, по отчетам губернской управы, насчитывалось всего шесть больничных заведений: бывшая больница приказа общественного призрения на 140 коек, один родильный дом на 10 коек, три лечебницы для неимущих, школьная амбулатория. Одно медицинское учебное заведение - фельдшерская школа Общий городской бюджет на содержание трех лечебниц и родильного дома составлял в 1917 году 23015 руб. Недостаток в количестве лечебных учреждений усугублялся их полной неприспособленностью служить интересам оздоровления населения города. Больница приказа имела 140 коек, распределенных между отделениями-хирургическим, терапевтическим, психиатрическим, заразным и женским. В больнице работало 5 врачей и 7 сестер милосердия. Всего в городе было 10 врачей. За лечение в больнице, с больных взималась плата.
Вероятности отрицать не могу, достоверности не вижу. М. Ломоносов
Ответить Пред. темаСлед. тема
Для отправки ответа, комментария или отзыва вам необходимо авторизоваться
  • Похожие темы
    Ответы
    Просмотры
    Последнее сообщение
  • Приказ Сталина № 220 - 1941г
    oleg.betenekov » » в форуме Вторая мировая война
    26 Ответы
    3112 Просмотры
    Последнее сообщение Gosha
  • Почему Гитлер не издал приказ 227 Ни шагу назад?
    yuriy.piotrovskiy » » в форуме Вторая мировая война
    71 Ответы
    7250 Просмотры
    Последнее сообщение Anton174

Вернуться в «Вопросы студентов, школьников, просто интересующихся историей»