Торговля на Руси ⇐ История Руси

[Вера]

Внешняя торговля Древней Руси была тесно связана с тремя торговыми путями:
Путь «из варяг в греки». Начинался из Варяжского моря, по озеру Нево, по рекам Волхов и Днепр выходивший в Чёрное море, Балканскую Болгарию и Византию.
Волжский торговый путь. Шёл от города Ладога на Каспий и далее в Хорезм и Среднюю Азию, Персию и Закавказье.
Сухопутный путь из Центральной Европы в Киев.
Главным торговым партнёром была Византия. В страну отправляли зерно, меха, мёд, воск и рабов. Из Византии на Русь импортировали вино, шёлк, предметы искусства, фрукты, изделия из стекла.
В страны Востока купцы Русского государства продавали меха, мёд, воск, клыки моржей, шерстяное сукно, льняное полотно. В свою очередь Арабский Восток поставлял в страну специи, драгоценные камни, шёлковые и сатиновые ткани, лошадей и оружие из дамасской стали.
С конца X века были налажены торговые связи Руси с Западной Европой. Древнерусское государство стало полноправным торговым партнёром европейских стран.
Главными предметами древнерусского экспорта были пушнина, мёд и воск. В больших количествах продавались лён и льняное полотно, кожа и кожаные изделия, а также челядь ювелирные изделия из металла и кости.
Ввозились на Русь предметы роскоши, тонкое сукно, дорогие узорчатые ткани, шёлк, металлические и стеклянные изделия, соль, вина, пиво, благовония. Из германских и польских земель доставлялись свинец и серебро.

Чтобы понять особенности торговли в Древней Руси, необходимо обратиться к её ранним контактам, которые начались ещё задолго до монголо-татарского нашествия, в IX–X веках. Уже в те времена торговля играла не просто важную, а в каком-то смысле определяющую роль в жизни государства.
Одним из ключевых торговых путей, проходивших через Русь, был знаменитый путь «из варяг в греки», который связывал Скандинавию с Византией. Однако это был не единственный путь. Не меньшее значение имел Волжский торговый путь, соединявший Русь с Волжской Булгарией, мусульманским государством на Средней Волге, и с исламскими странами Востока. Также был важен трансъевропейский торговый путь, частью которого был маршрут из Среднего Поднепровья, шедший из Киева в южно-немецкое Подунавье — территорию современных Баварии и Австрии. Позднее к ним присоединился Южно-Балтийский торговый путь, который связывал Русь с городами славянского Поморья и Северной Германии.
С самого начала главными экспортными товарами Руси были пушнина и воск — особенно пушнина, которая высоко ценилась на международном рынке. Археологические раскопки свидетельствуют о том, что на севере Руси существовали целые поселения, специализирующиеся на охоте на пушного зверя. К пушным зверям относились бобры и соболя, но самым ходовым товаром был мех куницы и белки, который добывали на экспорт. Сначала в основном на Восток, а затем и на Запад по Балтийскому торговому пути.
Известно, что в X–XII веках пушнина, добытая населением северо-русских сёл, не полностью изымалась знатью, и само население получало значительные доходы от её сбыта. Последние раскопки этих сёл показали, что там даже была импортная продукция. Данные о продаже русскими купцами воска содержатся уже в немецком таможенном уставе начала Х века — речь идёт о баварском Подунавье.
Потребность Запада в русских пушнине и воске была понятна: для того времени это были вещи первой необходимости. Пушнина служила тёплой и престижной одеждой, а для средневекового общества, которое принято называть феодальным, это было чрезвычайно важно. Воск же использовался в основном для свечей, в том числе для огромных церковных свечей, на которые требовалось большое количество воска. И пушнина, и воск были продуктами русского леса: пушнина — мехами пушного зверя, а воск — сотами диких пчёл.
В это время Русь импортировала разнообразные товары из Византии по Днепровскому пути, то есть по пути «из варяг в греки». В XI–XII веках в Киев, а оттуда — в Новгород везли амфоры. Из Византии также импортировали художественные и ювелирные изделия, церковную утварь, приглашали артели архитекторов и художников — тех самых, кто расписывал хорошо известные Софийские соборы в Киеве, Полоцке и Новгороде.
Из стран Востока привозили монетное серебро, дирхемы, потому что своего серебра на Руси не было и для денежного оборота использовали то, что завозилось извне, сначала с Востока, потом с Запада. Также привозили украшения, а позднее — стеклянную, фаянсовую посуду и шёлковые ткани.
Для северо-запада Руси, особенно для Новгорода и его окрестностей, большую роль играли связи со Скандинавией, особенно в раннее время. В скандинавских сагах Новгород иногда изображается как центр всей Руси, хотя это не совсем верно — центром всё-таки был Киев. Но на севере знали Новгород, который действительно играл важную роль, поэтому так и воспринимался.
В одной из саг упоминается скандинавский купец Бьёрн, живший, очевидно, в первой половине XII века. Согласно этому тексту, он звался «Меховой Бьёрн, так как он был хольмгардсфари», что дословно с древнескандинавского означает «ездун в Новгород», потому что он там торговал. Хольмгард — скандинавское название Новгорода. Наличие специального термина для обозначения скандинавских купцов, торговавших с Новгородом, свидетельствует о стабильных торговых контактах. Термин «хольмгардсфари» встречается и в других сагах. Прозвище же Меховой Бьёрн очень хорошо показывает, что торговля пушниной лежала в основе этих торговых контактов.

Люд


Мы привыкли думать, что чем дальше в древность, тем примитивнее общество. Понятие "сословия" между тем гораздо шире привычного нам деления на дворян и крестьян. Сословная иерархия Древней Руси характеризуется многочисленными ответвлениями и дроблением. Посмотрим, кому на Руси было жить хорошо, а кому — нет.
Сословия Древней Руси подразделяются на две большие категории: низшие и высшие. Представители низших сословий были в той или иной мере зависимы от представителей высших, несли многочисленные повинности.

Низшие сословия
Люди
Сословие свободных крестьян-общинников, которые могли распоряжаться землёй. Впрочем, иногда людям всё же приходилось отдавать продукты государству.
Смерды
Зависимые крестьяне, выполнявшие ряд повинностей в пользу князя.
Закупы
Смерды, взявшие у другого землевладельца ссуду скотом или орудиями трудами. Закуп должен был отработать долг, иначе он подвергался жестокому наказанию.
Рядовичи
Смерды, которые заключили договор с землевладельцам о работе на него. Договором устанавливались повинности и условия работы.
Холопы
Сословие, близкое к рабскому. Существовало два типа холопов: долговые холопы и челядь. Долговыми холопами становились из-за неуплаты долга, совершения тяжких преступлений или по причине взятия в плен. Сословие челяди также складывалось из военнопленных. Челядин выполнял самые тяжкие работы на хозяина.
Градские люди
Горожане подразделялись на ремесленников и купцов. Обилием прав не обладали.

Высшие сословия
Служители культа
До принятия христианства назывались жрецами (волхвами, кудесниками пр.), после — православным духовенством. Жрецы высоко ценились в Древней Руси из-за своей крепкой и многовековой связки с бытом славян. После всяческих запрещений жречества священники заняли их место.
Князья
Привилегированное сословие, оказывавшее влияние на всё общество Древней Руси. Они принимали значимые решения, вершили суд, руководили военными походами.
Дружинники
Воины князя, его опора. Они часто выполняли локальные управленческие функции.
Бояре
Договоры Руси с Византией X века именовали зависимое население термином «челядь». В XI веке в связи с тем, что положение закупа (лица, попавшего в зависимость на период отработки ссуды) было близко к положению раба, в законе потребовалось провести грань между этими социальными категориями. В Русской Правде помимо общего термина «челядин» употребляются два новых: «закуп» и «обельный (полный) холоп». По мнению А. А. Зимина, в Пространной редакции Русской Правды нет каких-либо черт различий в источниках и правовом положении холопства и челядинства.
Все вооружённые холопы или челядь, ходившая за своими боярами в походы, составляли боярский двор, старинное название дружины или свиты боярской.
Альтернативное мнение
Б. Д. Греков обратил внимание на то, что статья 110 Пространной редакции Русской Правды «в своём перечне источников рабства пропускает плен»[7]. И. Я. Фроянов объясняет это тем, что первоначально плен был источником челядинства, а не холопства[8]. Историю челядинства Фроянов изображает следующим образом:
• в VI–IX веках челядь — рабы-пленники;
• в IX–X веках они стали объектом купли-продажи;
• с XI века термин «челядь» относился к части зависимого населения, занятого в феодальном хозяйстве[9][10]. В середине XI века его сменил термин «холопы».
Знать, главной ролью которой было служение князю. Управляли на местах.

Мед и воск

В Древней Руси мёд всегда был в почёте. Для предков мёд выступал как в качестве полноценного блюда, так и блюда, которое дополняло другие. В праздничные дни на стол ставили мёд прямо в сотах.
Самое раннее упоминание мёда встречается в договоре, заключённом в 911 году между князем Олегом и греческим императором. Поскольку киевский правитель обязался переправлять торговым партнёрам мёд и воск, можно сделать вывод, что к тому времени собирательство этих продуктов среди славян распространилось довольно давно.
В XI–XII столетиях методика пчеловодства на Руси носила название бортничество. Кроме естественных, люди делали искусственные дупла для пчёл, в которых те поселялись и делали мёд. С дупла одного крупного дерева порой собирали до 300 кг мёда.

Мёд – главный по экспорту после мехов

Славяне веками поставляли мёд к византийскому и европейскому столу – за границей он считался таким же ценным как и наши меха. Почему они покупали русский мёд, неужели свой собрать не могли? Могли. Но количество сортов мёда было более ограниченным: самая богатая “коллекция” медоносов растёт на нашей территории, поэтому вкусов у русского мёда много, а в Европе мёд в основном монофлерный.
Прибавьте сюда ещё одну категорию экспорта – славянские медовые вина, которые тоже отличались от европейских напитков по крепости и вкусу.
Так что в те времена мёд обеспечивал купцов и князей таким количеством золота, что по праву считался вторым после меха королём экспорта.
А для внутреннего употребления из мёда варили медовуху – она на 6 градусов крепче медового вина и её рецепт более древний. Да, тот самый “мёд-пиво пил” в русских сказках – это о медовухе.
Бортничество – это работа не только с пчёлами, но и с деревьями, то есть привязка к лесу, в котором обитают пчёлы.
Когда славяне начали продвигаться в глубину лесов и расчищать место под новые деревни и поля, число бортных угодий сократилось. Так переход от собирательства к активному земледелию сделал бортничество малораспространенным.
Но мёд по-прежнему был любимым десертом и ходовым товаром для обмена и продажи. И тогда бортники подумали: ”если мы умеем приманивать пчёл к рукотворным бортям, может мы и из леса их выманим? “ Так началось колодное медоводство и появились первые пасеки.
В остальном колода мало чем отличалась от борти и этим приманивала пчёл: да, гнездо не на дереве, но похоже на дерево и внутри кусочек старого сота и прополис в качестве приманки. Плюс этих колод было много в одном месте, а цилиндрическая форма ульев и то, что они сделаны из свежей древесины, завершали общую картину для уже пойманного Роя.

[Вера]

Меха

Меха, по-древнерусски «скора» (в современном языке сохранилось в обозначении мастеров по меху «скорняк»), присутствуют во всех древних документах, касающихся восточноевропейских русов.
Персидский ученый Ибн-Русте, живший в самом начале X века, так описывает русов: «Единственный промысел их — торговля соболями, беличьими и другими мехами... Хазаре ведут торг с Булгарами, равным образом и Русы привозят к ним свои товары, как-то меха собольи, горностаевы, беличьи и другие... Главное богатство их составляет куний мех. Чеканной монеты своей нет у них, звонкую монету заменяют им куньи меха».
Для региона Средиземноморья именно Русь была единственным источником и поставщиком меха.
Русские меха активно экспортировались и в страны Западной Европы, вызывая возмущение католических аскетов. Так германский летописец XI века Адам Бременский всячески осуждает моду на меха с Востока: «Они в изобилии имеют неизвестные нам меха, которые разливают в нашем мире смертельный яд гордости. При этом ценят они эти меха не выше всякой дряни, и при этом, думаю, приносят нам приговор, ибо мы всеми путями стремимся к обладанию меховыми одеждами, как к величайшему счастью...»
Тысячу лет назад русские князья, объединившие земли от Новгорода до Киева, стали фактическими монополистами в международной меховой торговле от Средней Азии до Западной Европы. Богатейшие экономические центры того мира — Багдад, Константинополь, Венеция, Кельн — просто не имели значительных альтернативных источников меха, кроме Руси.
Фактически, мех, точнее меховой экспорт в обмен на драгоценные металлы, стал экономической основой создания на территории Руси первого централизованного государства.
Современный российский историк С.В.Цветков в своей работе «Экономическая основа образования древнерусского государства» так резюмирует значение пушного экспорта в нашей истории: «Обладая практически неограниченными меховыми ресурсами и не имея конкурентов в меховых поставках в арабские страны, Византию, в государства Европы, в обмен на которые шли в основном драгоценные металлы, Русь неуклонно создавала экономическую базу для развития мощного государства».
Расцвет северо-восточной Руси, усилившейся в XII веке по сравнению с киевскими землями, тоже связан с тем, что в нетронутых тогда лесах между Окой и Волгой она больше, чем другие русские княжества, добывала ценных мехов и экспортировала их в Западную Европу и Азию. Как раз в XII веке заметно выросло экономическое значение Волжско-Балтийского торгового пути по сравнению с днепровским путём «из варяг в греки».
Новгородская белка
После монгольского нашествия и до появления централизованного Московского государства главным центром экспорта русских мехов на Запад был Новгород. При этом начиная с XIV века западноевропейские архивы хотя бы частично сохранили документы Ганзы (торгово-политического союза немецких городов) о взаимоотношениях с Новгородской республикой — благодаря им впервые в русской истории можно хотя бы приблизительно узнать статистику и условия меховой торговли.
Историки XX столетия подсчитали, что шесть веков назад через Новгород в Европу экспортировалось не менее полумиллиона меховых шкур ежегодно. Свыше 90% этого объёма составляла всё та же белка — самый дешёвый и массовый мех Средневековья.
Крупным покупателем и продавцом русского меха тогда был Тевтонский орден. В 1398 году рыцари-крестоносцы купили в Новгороде 136 тысяч шкурок, в следующем году — 38 тысяч, в 1400 году — 43 тысячи, в 1403 году — 51 тысячу. Товарищество немецких купцов в Венеции за 1409-1412 годы продало в Средиземноморье свыше 200 тысяч меховых шкурок, закупленных в Новгороде.
Известна даже технология таких дальних поставок меха. В пункты заготовки, разбросанные по всей территории Новгородской республики, меха привозили связанными в особые кольцеообразные «бунты» при помощи ивовых прутьев. В Новгород эти меха поступали уже упакованными в особые мешки («козки» или «козицы»), сделанные из цельной, снятой чулком шкуры и открывавшиеся сверху и снизу. В таких мешках уложенные очень тесно шкурки почти не тёрлись друг о друга и не теряли товарный вид.
Уже в Новгороде ганзейские купцы укладывали меха в большие деревянные бочки, наиболее удобную тару для морской транспортировки этого товара, и переправляли их дальше, в Германию и Фландрию. В одну бочку входило от 5 до 7 тысяч шкурок (мелких беличьих — до 12 тысяч).
В зависимости от цены и сорта пушнина продавалась различными партиями: соболь, горностай, куница, хорек — «сороками» (по сорок штук), белка — сороками и тысячами шкурок. Этот порядок установился ещё в ранний период русско-немецкой торговли и был подтверждён в 1343 году особым договором Новгорода с Ганзой.
При этом документы Новгорода и Ганзы содержат множество специальных терминов, обозначающих разновидности беличьего меха, производных от древнерусской «виверицы»: «верк», «грауверк», «шененверк», «люшверк».
Множество немецких торговых терминов той поры являются прямой транслитерацией русских слов: onnyghen означал онежскую белку, clesemes — белку, добывавшуюся на реке Клязьме в землях Московского княжества. Термины troynissen и schevenissen происходят от русского обозначения сортов и разновидностей беличьего меха «тройницы» и «шевницы» (сшитые кусочки меха и меховые обрезки).
Вся эта сложная дифференциация русской белки хорошо известна европейским купцам, отражена даже в торговых документах далёкой Фландрии и Англии.
Среди дорогих мехов на первом месте в Новгородском экспорте стояла куница. Объем продаж бобров, соболей и других более ценных мехов через Новгород был велик. Так по ганзейской статистике немецкие купцы в 1391 году только через город Ревель (современный Таллин) вывезли из Новгорода почти 25 тысяч беличьих шкур, 780 горностаев и 41 соболя.
Русские меха в Новгороде продавали в обмен на серебро и особо востребованные на Руси европейские товары — прежде всего железо, соль и различное сукно немецких и фландрских мануфактур.
Хотя в XIV-XV веках из Новгорода экспортировалось огромное количество белки, число скорняков, специалистов по обработке мехов в самом городе было очень невелико, не превышая двух сотен мастеров и подмастерьев при численности населения Новгорода в 40-50 тысяч человек. Дело в том, что Ганза прямо требовала поставок на рынок только необработанной пушнины, отказываясь покупать у русских обработанные меха или готовые товары.
В 1374 году ганзейские купцы устроили Новгороду самые настоящие «экономические санкции», отказавшись закупать меха под предлогом, что русские продают слишком много «поддельного», то есть уже обработанного меха. Новгородские власти вынуждены были пойти на уступки, так как не имели других удобных путей сбыта своего основного товара — меховой экспорт на Запад и Восток по рекам и суше контролировался либо Москвой либо Великим княжеством Литовским.
Новый торговый договор Новгорода с Ганзой от 1376 года (всего с XIII XV века Новгород заключил с Ганзой 17 торговых договоров) фактически закрепил функцию Новгородской республики как компрадора немецких купцов — отныне новгородцы имели право торговать с Европой только необработанным меховым сырьём.
При этом не только горожане, обитатели Великого Новгорода, но и практически все крестьяне, жившие на землях Новгородской республики, так или иначе были вовлечены в меховой экспорт. По описаниям европейских путешественников новгородские крестьяне самостоятельно торговали мелкими партиями мехов, в основном белкой, прямо в Новгороде у немецкого подворья.
Но главными продавцами русского меха на Запад, естественно, были новгородские бояре-«олигархи» и «Ивановское сто», объединение богатейших купцов города.
Заметную часть налогов, собираемых верхушкой Новгорода с местного крестьянства, составляла именно меховая дань «белами», белкой. Не случайно самая первая из берестяных грамот, обнаруженных современным археологами при раскопках в центре Новгорода (найдена ещё в 1951 году) содержит запись о том, как некий Фома с десяти сёл получал ежегодно 312 белок дани и 33 белки за «позём», то есть аренду земли. Эта «береста» датируется историками самым концом XIV века.
Среди дорогих мехов на первом месте в Новгородском экспорте стояла куница. Объем продаж бобров, соболей и других более ценных мехов через Новгород был не велик. Так по ганзейской статистике немецкие купцы в 1391 году только через город Ревель (современный Таллин) вывезли из Новгорода почти 25 тысяч беличьих шкур и только 780 горностаев и 41 соболя.
Русские меха в Новгороде продавали в обмен на серебро и особо востребованные на Руси европейские товары — прежде всего железо, соль и различное сукно немецких и фландрских мануфактур.
..................
Ещё в XIII веке, сразу после походов Батыя, монголы начали взимать с покорённой Руси дань. И значительную её часть составляли именно меха.
Поэтому в XIII-XIV веках, в период господства Золотой Орды, необходимость уплаты монгольской дани подтолкнула новгородцев и владимиро-суздальцев начать экспансию на северо-восток, в лесные земли Белого моря и Урала, в «Биармию» и «Пермь Великую», чтобы за счёт обложения меховыми поборами аборигенов компенсировать налоговый гнёт Орды.
Новгород пытался обложить меховой данью финно-угорские племена, жившие на северо-востоке, ближе к Уралу. Новгородские «ушкуйники» (северная помесь купцов, пиратов и казаков) постоянно совершали набеги на эти земли, в XIV веке даже достигли реки Обь в западной Сибири. Но Новгород так и не сумел ни полностью покорить северо-восточные земли, ни наладить систематический сбор с них меховой дани.
Постепенно контроль за путями на северо-восток в направлении Урала стал переходить к Московскому княжеству. Уже в 1333 году московские князья начали собирать меховую дань на территории современной республики Коми, выбив оттуда новгородских сборщиков подати. Соболь на территории европейской России в те века водился уже преимущественно только в районе Печоры (ныне город в республике Коми), поэтому Новгород остался без своего соболя — самого дорого тогда меха.
В XV веке новгородский меховой экспорт в Европу перестаёт расти в объёмах и даже сокращается. В 1445 году — когда в Европе была сделана Гутенбергом первая печатная книга — трехтысячный отряд новгородских «данников» (сборщиков меховой подати) ходил за Урал в Югру. Новгородцы пытались обложить местные племена большой меховой данью, чтобы восстановить объёмы своего падающего экспорта в Европу. Но пришедший в Сибирь новгородский отряд был разбит «остяками», предками современных хантов и манси.
Этот разгром и постепенный перехват Москвой контроля над главными пушными регионами возле Урала предопределили поражение компрадорской республики в борьбе с централизованным русским государством. Проиграв борьбу за самые ценные меха, наиболее дорогой экспортный товар, Новгород проиграл Москве.
Москва сумела покорить ту самую Югру, которая не далась новгородцам. Уже в 1465 году московская рать ходила за Урал и по итогам похода великий князь Иван III «дань возложил и на всю землю Югорскую».
В 1467 году москвичи победили самих новгородцев в битве при Шелони, положив конец самостоятельному существованию Новгородской республики. И уже через 5 лет московское войско двинулось в «Пермь Великую», в верховья реки Камы, богатые мехом земли, которые некогда пытались покорять новгородцы. Пермскую «землицу» обложили пушной данью. А вместе с пленными в Москву прислали богатые по тому времени трофеи — 16 «сороков» чёрных соболей и драгоценную соболью шубу.
По грамоте Ивана III от 1485 года Пермская земля платила в московскую казну «по соболю от лука», всего 1705 шкурок соболей — по тем временам довольно солидная сумма, достаточная чтобы купить три-четыре тысячи лошадей. Для сравнения, 1600 соболей в том же году вывезли из Новгорода ганзейские купцы.
Живший в конце XIV века и причисленный к лику православных святых Епифаний Премудрый, духовник Троице-Сергиева монастыря, в одной из своих книг приводит слова зырян-пермяков: «Белки или соболи или куницы или рыси и прочая ловля наша... Не нашею ли лювлею и ваши князья и бояре и вельможи обогащаемы суть... Не от нашея ли ловли и во Орду посылаются, и в Царьград и в Немцы и в Литву и прочая грады и страны и в дальния языки».
В 1505 году Иван III ликвидировала автономное Пермское княжество, местные князья из крещёных аборигенов были переведены на южную границу единого государства в Тулу, а богатые пушниной пермские просторы стали частью Московии. Так Россия вплотную подошла к границе Сибири с её фантастическими запасами пушнины.
При этом меховая дань собиралась на территории московской Руси даже в начале XVI века. Сохранились грамоты, по которым великий князь Василий III жаловал дворян «мехом коломенским» и «мехом ржевским». Кроме того дань пушниной в те годы все еще собиралась в Твери, Костроме, Калуге, Владимире, Новгороде и Дмитрове. Но в сравнении с уральскими землями меха здесь добывали немного, в основном белку.
Историки отмечают, что начавшийся с конца XV века переход к денежной подати с крестьян обусловлен не только развитием товарно-денежных отношений, но и с заметным сокращением поголовья промысловой белки в центральных районах европейской части России. Однако в более северных районах, например в Двинском уезде, «белошную дань и горностали» русские крестьяне платили даже в 1538-39 годах в начале царствования Ивана IV, будущего Грозного.
Помимо собственных лесов и северного Приуралья, у объединённого Российского государства в XVI веке появился ещё один крупный источник пушнины. На меховом рынке Москвы в те десятилетия преобладали «устюжская и шувайская белка», то есть беличий мех с севера, поступавший через Устюг, и мех с территории современной Чувашии, входившей тогда в состав Казанского ханства.
Бывшая Волжская Булгария, как источник пушнины на экспорт была известна ещё арабским купцам VII-IX веков. Централизованное Московское государство почти сразу распространило своё влияние не только на земли Новгорода, но и на территорию Казани.
Венецианский дипломат Барбаро в середине XV века указывал на исключительную роль Казани, как мехового центра, откуда пушнина поступала в Персию, Польшу, Фландрию, а также на русский рынок. В начале XVI столетия, по словам австрийского посланника в Москве Сигизмунда Герберштейна, беличий мех шёл в столицу России в основном «из Чувашии, недалеко от Казани», где белка была «благороднее каких угодно других». Из Казанского ханства Россия импортировала меха на перепродажу в Европу до середины XVI века.
Полвека московские князья периодически сажали на ханский трон в Казани своих ставленников. Иван Грозный в 1552 году окончательно покорил Казань, а через два года и Астрахань. Эти победы не только дали в руки Москвы весь торговый путь по Волге, но и сделали Москву монополистом в торговле мехом со странами Каспийского региона и Центральной Азии.
................................................................................
Таким образом даже до начала освоения Сибири московская Русь стала фактическим монополистом в торговле мехом, как с Востоком, так и с Западом. Некоторое количество бобра и белки ещё добывалось на территории Великого княжества Литовского, но это был гораздо меньший объём, оно могло торговать только с Европой и Турцией, пути на Восток находились под надёжным контролем Москвы. К тому же наиболее дорогие меха (соболь, горностай, чернобурая лисица) массово добывались только на территории, подконтрольной московским монархам
.............................................................................
Завоевание европейцами Америки повлияло и на меховую торговлю Руси — в разбогатевшей на американском серебре и золоте Европе весь XVI век шло повышение спроса на меха и росли объем и цены русского пушного экспорта на Запад.
При Иване Грозном экспорт русских мехов в Европу первоначально шел через Нарву. Царь захватил ее в 1558 году, и уже через несколько лет, в 1564 году, экспорт пушнины из этого города составил свыше 156 тысяч шкур. Русская пушнина составляла 80% стоимости всего потока русских товаров через Нарву.

[Вера]

Рабы

Среди зависимого населения древней Руси IX—XII веков весьма существенное место занимали рабы. Их труд даже преобладал в древнерусской вотчине. В современной исторической науке особенно популярной является идея о патриархальном характере рабовладения на Руси. Но в литературе есть и другие мнения. П. Н. Третьяков, касаясь рабства у славян и антов, писал:
Рабов продавали и покупали. Рабом мог стать член соседнего племени. Во время войн рабы, особенно женщины и дети, являлись непременной и очень важной частью военной добычи. Вряд ли можно рассматривать все это в качестве примитивного патриархального рабства, которое было распространено у всех первобытных народов. Но это не было, конечно, и развитым рабовладением, оформившимся как целостная система производственных отношений.
Русская Правда также указывала и другие источники появления рабов на Руси, помимо захвата пленных. Такими источниками являлись: самопродажа в рабство, брак с рабыней, поступление в услужение (в тиуны, ключники) «без ряду» (то есть без заключения договора), банкротство. Также рабом мог стать беглый закуп или человек, совершивший тяжкое преступление. Исследователь Е. И. Колычева о рабстве в древней Руси пишет следующее:
…холопство на Руси как правовой институт не представляло собой нечто исключительное, неповторимое. Для него характерны те же важнейшие черты, что и для рабства в других странах, в том числе и для античного рабства.
На Руси существовало несколько форм рабства: холопство и челядинство (В VI—IX веках челядь — рабы-пленники. В IX—X веках они стали объектом купли-продажи. С XI века термин «челядь» относился к части зависимого населения, занятого в феодальном хозяйстве. В середине XI века его сменил термин «холопы». В XVIII—XIX веках слово «челядь» обозначало дворовых людей помещика).
О рабстве на Руси известно из многих средневековых источников, в частности, из законов «Русской Правды» киевского князя Ярослава Мудрого. Кроме того, некоторые народы (в частности, варяги-русь) имели в качестве основного источника дохода похищение и продажу рабов. В частности, арабский путешественник первой половины X века Ибн Фадлан описывает работорговлю варягов-руси в волжском городе Булгар.
Что же касается ар-Русийи, то она находится на острове, окруженном озером. Остров, на котором они (русы) живут, протяженностью в три дня пути, покрыт лесами и болотами, нездоров и сыр до того, что стоит только человеку ступить ногой на землю, как последняя трясется из-за обилия в ней влаги. У них есть царь, называемый хакан русов. Они нападают на славян, подъезжают к ним на кораблях, высаживаются, забирают их в плен, везут в Хазаран и Булкар и там продают. Они не имеют пашен, а питаются лишь тем, что привозят из земли славян»[8].
Жители Руси весьма активно занимались работорговлей. Так, В. Ключевский писал: «Уже в Х—XI вв. челядь составляла главную статью русского вывоза на черноморские и волжско-каспийские рынки. Русский купец того времени всюду неизменно являлся с главным своим товаром, с челядью. Восточные писатели X в. в живой картине рисуют нам русского купца, торгующего челядью на Волге; выгрузившись, он расставлял на волжских базарах, в городах Болгаре или Итиле, свои скамьи, лавки, на которых рассаживал живой товар — рабынь. С тем же товаром являлся он и в Константинополь. Когда греку, обывателю Царьграда, нужно было купить раба, он ехал на рынок, где „русские купцы приходяще челядь продают“ — так читаем в одном посмертном чуде Николая-чудотворца, относящемся к половине XI в.» И. Фроянов писал: Есть достаточно данных, чтобы говорить о значительном подъеме работорговли у восточных славян IX-X вв. Если в прежнюю эпоху выкуп из рабства преобладал над торговлей рабами, то с этих пор превалировать начинают торговые сделки живым товаром. Причем, хотя и очень медленно, но шаг за шагом развивается внутренняя работорговля, достигшая в X в. некоторых успехов.
Поставщиками крымской работорговли на Руси выступали не только южные, соседние с Крымским ханством, но и северные земли. После XII века, а в особенности в XV и XVI веках, множество людей на продажу добывалось новгородцами и московитами на севере Европы. Славяне регулярно вторгались в финские области исключительно с целью захвата рабов. Новгородские хроники сохранили сведения о почти сотне таких набегов, после которых охотники за людьми «со многим полоном возвратися в свояси».

* * *

В одной из статей договора, заключенного в 911 году с Византией после удачного набега древних русов на Константинополь, византийцам предлагалось заплатить 20 золотых монет (солидов) за каждого взятого в плен «челядина». Это составляло около 90 граммов золота и вдвое превышало среднерыночную цену на невольников. После второго похода на Византию (944 год), который завершился менее успешно, цены удалось скостить. За «юношу или девицу добру» давали на этот раз 10 золотых монет (45 граммов золота) или «две паволоки» — два куска шелковой ткани. За «середовича» - раба или рабыню средних лет – полагались восемь монет, а за старика или ребенка – всего пять.

[Вера]

«Челядь» чаще всего использовали для различных неквалифицированных работ, например, в качестве домашней прислуги. Женщины-полонянки, особенно молодые, ценились выше мужчин – их можно было использовать для любовных утех. Многие из них становились наложницами и даже женами рабовладельцев. Как сообщает «Русская правда» - сборник законов XI века – средняя стоимость «челядина» составляла пять-шесть гривен.
Многие историки считают, что речь идет не о серебряных гривнах, а о гривнах кун, которые были вчетверо дешевле. Таким образом за невольника в то время давали около 200 граммов серебра или 750 выделанных беличьих шкурок.

[vladimir.lazarev]

Многие историки считают, что речь идет не о серебряных гривнах, а о гривнах кун, которые были вчетверо дешевле. Таким образом за невольника в то время давали около 200 граммов серебра или 750 выделанных беличьих шкурок.

В 11 веке гривны кун не были вчетверо дешевле гривен серебра.

[Вера]

В 1223 году после неудачной битвы с монголами на Калке смоленским князем Мстиславом Давидовичем был заключен договор с рижскими и готландскими купцами, по которому стоимость одного челядина оценивалась в одну гривну серебром (это соответствовало 160—200 граммам серебра и примерно 15 граммам золота). Цены на челядь зависели от региона. Так, в Смоленске раб стоил немного дешевле, чем в Киеве, и втрое дешевле, чем в том же Константинополе… Чем больше людей захватывали в рабство во время военных походов, тем сильнее падала цена.
Датируемая 1130 годом "Грамота Великого князя Мстислава и сына его Всеволода Новгородскому Юрьеву монастырю" содержит в тексте упоминание о "гривне серебра", как весовой единице. Следует отличать "гривну серебра" от "гривны кун". Их вес сначала совпадал, но для "гривны кун" брали серебро низкой пробы, поэтому за "гривну серебра" давали четвёрку "гривны кун". Впоследствии "гривну кун" тоже стали делать из высокопробного серебра, но уменьшили вес для сохранения пропорции. Так во времена, когда масса "гривны серебра" составляла 204 грамма, "гривна кун" весила 51 грамм. В черниговских землях отливали свои гривны, заимствуя от новгородской вес, а от киевской форму. Выше представлен образец черниговской гривны весом 198,05 грамма и размерами 141x52x9 мм.

[Вера]

В Киевской Руси цены на людей были установлены основополагающим документом – сборником законов «Русская правда», принятым в ХI веке. Согласно ему за холопа полагалось платить 5-6 гривен, что приравнивалось 200 граммам серебра. Впрочем, стоимость людей варьировалась в зависимости от региона и других обстоятельств. В провинциальной глубинке цены были заметно ниже. Например, Ипатьевская летопись сохранила такой факт. В 1169 году войска Суздальского княжества проиграли ожесточенную битву представителям Новгорода. Победители захватили такое количество пленных, что сразу же обрушило рыночные цены на людей. Суздальцев продавали всего за 2 ногаты (это мелкая монета, равная десятой части гривны, она оценивалась в 20 граммов серебра). То есть человека можно было приобрести за 40 граммов серебра. Для сравнения, коза или овца тогда стоили 6 ногат, а лошадь – все 60. То есть суздалец оценивался в 30 раз дешевле кобылы.
С XIII по XVIII века работорговцами был налажен канал поставок живого товара из России в Европу. Через черноморские порты людей доставляли в Италию. Хорошо сохранившиеся документы того времени свидетельствуют, что в Венеции в 1361 году средняя стоимость раба из Восточной Европы составляла 139 лир — это около 70 граммов золота.
Интересно, что на итальянском рынке спрос на женщин был выше, чем на мужчин. Особенно дорого стоили молоденькие красавицы. А вот в самой России XV века стоимость обычного холопа составляла 1-3 рубля. Во времена Бориса Годунова цена человека выросла до 4-5 рублей. Впрочем, в последовавшее затем Смутное время она вновь упала до 2 рублей.
В Новгороде в 1594 году был составлен документ, именуемый «полная». В нем говорится, что некий Семен Васильевич Всеславин купил некоего Федора Афанасьевича «за два рубля денег новгородских». За эту сделку покупатель также заплатил в государеву казну 16 граммов серебра в качестве пошлины.
На приграничных территориях России работорговля тоже процветала долгое время. Так, сохранилось письмо капитана астраханского гарнизона Гавриила Назарова к коменданту Царицына (ныне Волгоград) полковнику Петру Кольцову, датированное 1740 годом. В нем упоминается о покупке 20-летнего калмыка по имени Дамчю за 8 рублей.
Не обошла работорговля и Сибирь, нуждавшуюся в рабочих руках. В 1758 году за взрослого мужчину в Оренбурге просили 25 целковых, за женщину 15-20 рублей. В XVIII веке крепостных крестьян уже ценили намного больше, чем скот. Так, в 1782 году состоялась опись имущества костромского помещика Ивана Зиновьева. Тогда 40-летнего Леонтия Никитина оценили в 30 рублей, а его жену Марину Степанову – в 10 рублей. Для сравнения, стоимость рыжего мерина чиновники определили всего в 2 рубля.
В Петербурге за некоторых крепостных платили тысячи рублей. Например, граф Разумовский как-то оптом продал князю Потемкину оркестр в полном составе. Музыканты обошлись покупателю в 40 тысяч рублей. А вот в каком-нибудь отдаленном селе крестьянскую девушку можно было приобрести всего за 5 целковых. Примечательно, что в Средней Азии цены на рабов всегда были немного выше, чем в России. А в Северной Америке за чернокожего мужчину в среднем платили 2-3 тысячи фунтов.

[vladimir.lazarev]

СЛОВО О ПОХОДЕ ИГОРЕВОМ, ИГОРЯ, СЫНА СВЯТОСЛАВОВА, ВНУКА ОЛЕГОВА.
..................................................................................................
Тогда великий Святослав изронил золотое слово, со слезами смешанное, и сказал:
.........................................................................................................
"Великий князь Всеволод! Не думаешь ли ты прилететь издалека, отчий золотой престол поблюсти? Ты ведь можешь Волгу веслами расплескать, а Дон шлемами вычерпать. Если бы ты был здесь, то была бы раба по ногате, а раб по резане".

Суздальцев продавали всего за 2 ногаты (это мелкая монета, равная десятой части гривны, она оценивалась в 20 граммов серебра). То есть человека можно было приобрести за 40 граммов серебра. Для сравнения, коза или овца тогда стоили 6 ногат, а лошадь – все 60. То есть суздалец оценивался в 30 раз дешевле кобылы.

Ногата не "мелкая монета", а крупная денежная единица - шкурка соболя, равная 1/20 гривны кун.
В древнем источнике "Русская Правда" содержатся не цены на коней, коров и пр., а штрафы за их кражу.
кобыла - 60 резан,
овца, баран – ногата.

[Вера]

На Руси активно развивался и внутренний невольничий рынок. Еще одной распространенной формой рабства, кроме «челяди», являлось холопство. В холопы можно было попасть за долги, в результате брака с холопкой или холопом, поступления в услужение, в качестве наказания за тяжкое преступление… Были случаи, когда родители сами продавали или отдавали своих детей в рабство, так как не могли их прокормить. Крепостное право стало развиваться лишь в XI веке, с формированием централизованного государства. В основе его лежала зависимость бедных крестьян от землевладельцев. В Киевской Руси и Новгородском княжестве все несвободные крестьяне подразделялись на три категории – смердов, закупов и холопов. В отличие от первых двух категорий, холопы не могли иметь никакой собственности, не имели права переходить к другому хозяину. В XV столетии, после того как Московское княжество освободилось от татаро-монгольского ига, цена на одного холопа колебалась от одного до трех рублей. К середине XVI столетия она повысилась до полутора-четырех рублей. Накануне Смутного времени доходила уже до четырех-пяти рублей. Однако неурожаи и войны неизменно опускали цены на живой товар. Если контролировать внешнюю работорговлю было довольно сложно, то внутри страны государство пыталось регулировать рабовладение. Существовали специальные кабальные книги, где фиксировались соответствующие сделки. При этом с владельцев холопов брался особый налог.

[vladimir.lazarev]

Крепостное право стало развиваться лишь в XI веке, с формированием централизованного государства.

Бред.
Никакого крепостного права не было в XI веке.

[Вера]

Пенька и лен

И лен, ⁠и конопля, ⁠из которой изготовляют пеньку, – одни из самых древних ⁠возделываемых культур. На территории нынешней России ⁠лен выращивали еще ⁠во втором тысячелетии до нашей ⁠эры. Восточные авторы IX–X веков ⁠описывают славян одетыми в льняные одежды.
Из льна производилась парусина, рыболовецкие сети, канаты, а также масло. Граница возделывания этой культуры, продвигаясь с юга на север, дошла в X–XII веках до Пскова и Новгорода. Ярослав Мудрый ввел в судебные уложения статью о наказаниях за кражу льна и льняной одежды, а покровительницей льноводства была определена святая Прасковья-льняница. Праздник, посвященный ей и приуроченный к окончанию льняной страды, приходился на 28 октября.

[vladimir.lazarev]

С.Герберштейн, живший в Москве в начале 16 века, пишет: « В России беличьи шкурки продаются связками по десяти штук . Две самые лучшие шкурки называются «личными», три похуже – « красными», четыре – «покрасными», а последняя, самая плохая – «малоишна». Эта последняя шкурка видимо в счёт не шла, а служила обёрткой для остальных. Отсюда счёт сортированных беличьих шкурок шёл «по-девяносту». Ал-Гарнати тоже говорит о двух таких связках образующих денежную единицу « джукн» равную дирхему, эти связки опечатывались свинцовыми печатями, за что в качестве уплаты брали одну шкурку из них.

[Вера]

К тому времени лен уже широко экспортировался за пределы русских земель, однако оценить объемы вывозимого сырья не представляется возможным из-за отсутствия какой-либо статистики.
После монгольского нашествия лен и изделия из него продолжали находиться в списке наиболее часто упоминаемых экспортируемых товаров, но настоящий прорыв, как и в случае с пенькой, произошел в XVI веке, когда на российский рынок проникли англичане.
В середине царствования Ивана Грозного льном и пенькой у пристаней Нарвы ежегодно нагружалось до ста кораблей, торговля шла и через Белое море – сначала через Холмогоры, потом через Архангельск. XVI век с его географическими открытиями и расширением торговых путей на оба полушария потребовал от ведущих европейских держав, прежде всего от Англии и Нидерландов, отставших в колониальной гонке от Испании и Португалии, создания мощных флотов, для которых требовались парусина и канаты.