Вторая мировая войнаПро оборону в РККА 1941

1939 — 1945
Автор темы
Podger
Сообщений в теме: 47
Всего сообщений: 2103
Зарегистрирован: 19.03.2020
Образование: среднее
 Про оборону в РККА 1941

Сообщение Podger »

Понятие стратегической обороны в СССР перед войной находилось в глубоком кризисе.
Красные стратеги не могли взять в толк - зачем нужно обороняться, если потребными для успешной обороны силами можно уже наступать, а именно наступление и только наступление могло принести победу в виде полного и окончательного разгрома противника и занятия его территории Красной Армией.

Красными командирами был вообще поднят вопрос о праве обороны на существование в связи с неудачным опытом ее в последних войнах, а ряд успешно проведенных на Западе прорывов в войне 1939 — 1940 гг. породил у некоторых исследователей мысль о кризисе современной обороны.

Но всё же красные командиры, вняв голосу рассудка, оставили обороне право на существование.
Вот в таком виде:
Под «обороной» («оборонительной операцией», «оборонительным боем») понималось совокупность способов боевых действий войсковых соединений или частей, применяемых для противодействия наступлению противника путем удержания занимаемого рубежа или района и основанных на использовании заранее организованной системы огня, подготовленной местности и контрударов живой силы.
Оборона не являлась для РККА решительным способом действий для поражения противника: последнее достигалось только наступлением. К обороне считалось возможным прибегать тогда, когда нет достаточных сил для наступления, или тогда, когда она выгодна в создавшейся обстановке для того, чтобы подготовить наступление.

Основным соображением для применения обороны, как способа действий, являлось создание крупных масс для удара в решающем направлении, за счет экономии сил, путем оборонительных действий на второстепенных участках.
Но не только на второстепенных фронтах могла иметь место оборона.
В современной тогда обстановке могли быть случаи, когда могло понадобиться прибегать к обороне и на главных направлениях.
Например:
— когда нужно выиграть время, необходимое для подготовки наступательной операции до сбора всех назначенных сил;
— когда нужно выждать время до исхода операций на других направлениях, фронтах или театре;
— когда выгодно предварительно расстроить или истощить наступающего противника с целью последующего перехода в наступление;
— одним словом, когда оборона является составной частью задуманного маневра операции.
Оборона считалась особенно выгодной лишь в том случае, если она мыслилась как средство для организации наступления, а не как самоцель.

В свете этих вот мыслей, доминировавших тогда в руководстве РККА, предположения о том, что летом 1941 года в СССР готовились оборонять свою территорию, кажется наивной.

Сама же непосредственно оборона в масштабах армии виделась следующим образом:

а) Оборона должна была быть, прежде всего, противоартиллерийской, рассчитанной на сохранение живой силы и огневых средств от поражения массовым артиллерийским огнем, особенно в период первого артиллерийского удара, характеризующегося тщательной заблаговременной подготовкой.
б) Оборона должна была быть, во-вторых, противотанковой, рассчитанной на отражение массовой танковой атаки на решающих участках — порядка 100 — 150 танков на километр фронта.
в) Оборона должна была быть противосамолетной, способной противостоять сильному авиационному воздействию наступающего. Здесь имеется в 'виду не только активная зенитная оборона, но прежде всего оборона при помощи массовой истребительной авиации и целая сумма мероприятий, рассчитанная на специальный характер постройки и оборудования оборонительных сооружений и на их тщательную маскировку.
г) Оборона должна была быть многоэшелонной, многополосной, глубокой, с нарастающим в глубине сопротивлением.


Оборона во всех случаях должна была быть упорной и активной, постоянно готовой перейти от обороны к наступлению. Залогом победы обороны называлось — величайшее упорство, активность и решительность действий, заключающиеся в постоянном стремлении войск не только отразить наступающего, но и нанести ему сокрушительный удар.

В масштабе оперативном, при позиционной обороне, развитый армейский оборонительный район должен был включать:
а) передовую оперативную зону заграждений
б) тактическую оборонительную зону
в) оперативную оборонительную зону.

Передовая оперативная зона заграждений являлось крупным оперативным мероприятием, проведение которого в полной мере возможно лишь с мирного времени.


Тактическая оборонительная зона являлось главной зоной сопротивления, где должны быть сосредоточены основные усилия обороны и где наступление противника должно быть сломлено.
Она включала в себя:
а) полосу обеспечения — глубиной до 10 — 15 км, которая создается с целью задержать и измотать наступающего противника и выиграть время для подготовки оборонительной полосы. Полоса обеспечения оборудуется заграждениями; в ней действуют разведывательные части и передовые отряды;
б) главную полосу сопротивления — глубиной до 8 — 10 км, имеющую назначением остановить и расстроить атаку противника, на ней располагаются основные силы обороны;
в) вторую полосу обороны, — где располагаются корпусные резервы; она должна преградить доступ в глубину прорвавшимся подвижным частям противника и служить исходным рубежом для контратак из глубины.

Оперативная оборонительная зона - создается в глубине армейского оборонительного района с задачей борьбы с крупными механизированными силами, прорвавшимися в оперативную глубину обороны.
Эта зона заполняется противотанковыми заграждениями, противотанковыми районами и отсечными рубежами.
В ней располагаются и действуют армейские резервы, усиленные противотанковыми средствами РГК.
По возможности, в состав резерва должны включаться танковые части или соединения.
Оперативная оборонительная зона должна быть максимально разгружена от всякого рода тыловых частей и учреждений, чтобы обеспечить в ней свободу маневрирования резервов.

Размеры:
Передовая оперативная зона заграждений 30-50 километров.
Общая глубина армейского оборонительного района без оперативной зоны заграждений 50 — 60 км.

Не трудно понять, используя доступные источники, что ничего подобного в 1941 году у РККА не было, тотесть к обороне не готовились...

Теперь накидайте критических тезисов. Желательно, держа себя в рамках.

Реклама
Foxhound
Сообщений в теме: 8
Всего сообщений: 467
Зарегистрирован: 20.07.2019
Образование: школьник
 Re: Про оборону в РККА 1941

Сообщение Foxhound »

Основные события летне-осенней кампании 1941 включают вначале три стратегические оборонительные операции (22 июня — 9 июля) соответственно трёх фронтов Первого Стратегического эшелона РККА. В рамках которых (22—29 июня, время окончания довольно условное) произошли приграничные сражения. Далее войскам вермахта пришлось столкнуться с армиями Второго Стратегического эшелона, задействованными Ставкой ВГК в операциях уже групп фронтов.
Начало войны

Между 2:30 и 3:00 часами 22 июня 1941 года (время согласно поздним воспоминаниям В. М. Молотова[51][52]), либо в 5:30 (как утверждалось в выступлении Молотова по радио в тот же день[53]), посол Германии в СССР В. Шуленбург явился к Народному комиссару иностранных дел СССР В. М. Молотову и сделал заявление, содержание которого сводилось к тому, что советское правительство проводило подрывную политику в Германии и в оккупированных ею странах, проводило внешнюю политику, направленную против Германии, и «сосредоточило на германской границе все свои войска в полной боевой готовности». Заявление заканчивалось следующими словами: «Фюрер поэтому приказал германским вооружённым силам противостоять этой угрозе всеми имеющимися в их распоряжении средствами»[53]. Вместе с нотой он вручил комплект документов, идентичный тем, которые Риббентроп вручил Деканозову. В тот же день войну СССР объявили Италия и Румыния; Словакия — 23 июня.

22 июня 1941 года в 3:06 Начальник штаба Черноморского флота контр-адмирал Иван Елисеев приказал открыть огонь по германским самолётам, которые вторглись далеко в воздушное пространство СССР, чем и вошёл в историю: это был самый первый боевой приказ дать отпор напавшим на СССР немецким войскам в Великой Отечественной войне[54].

В 3:07 Г. К. Жуков получил первое сообщение о начале боевых действий[55].

22 июня 1941 года началось вторжение Германии в СССР[56]. В 4:00 имперский министр иностранных дел Риббентроп вручил советскому послу в Берлине Деканозову ноту об объявлении войны и три приложения к ней: «Доклад министра внутренних дел Германии, рейхсфюрера СС и шефа германской полиции Германскому правительству о диверсионной работе СССР, направленной против Германии и национал-социализма», «Доклад министерства иностранных дел Германии о пропаганде и политической агитации советского правительства», «Доклад Верховного командования германской армии Германскому правительству о сосредоточении советских войск против Германии». Ранним утром 22 июня 1941 года после артиллерийской и авиационной подготовки немецкие войска перешли границу СССР.
Советский аэродром после немецкого авианалёта

В этот же день румынские и немецкие войска форсировали Прут, а также попытались форсировать Дунай, но советские войска им не дали это сделать и даже захватили плацдармы на румынской территории. Однако в июле — сентябре 1941 года румынские войска при поддержке немецких войск оккупировали всю Бессарабию, Буковину и междуречье Днестра и Южного Буга (подробнее см.: Приграничные сражения в Молдавии, Румыния во Второй мировой войне).
Родина-мать зовёт! — почтовая марка с изображением плаката первых дней Великой Отечественной войны (автор — Ираклий Тоидзе)
Объявление начала войны в Баку. 22 июня 1941 года

22 июня в 12 часов дня Молотов выступил по радио с официальным обращением к гражданам СССР, сообщив о нападении Германии на СССР и объявив о начале отечественной войны.

В соответствии с Указом Президиума Верховного Совета СССР от 22 июня 1941 года, с 23 июня была объявлена мобилизация военнообязанных 14 возрастов (1905—1918 годов рождения) в 14 военных округах из 17. В трёх остальных округах — Забайкальском, Среднеазиатском и Дальневосточном — мобилизация была объявлена через месяц особым решением правительства скрытным способом как «большие учебные сборы»[57].

23 июня была создана Ставка Главного Командования (с 8 августа Ставка Верховного Главнокомандования). 30 июня был создан Государственный комитет обороны (ГКО). С июня начало формироваться народное ополчение. И. В. Сталин 8 августа стал Верховным Главнокомандующим.

Финляндия не позволила немцам нанести непосредственный удар со своей территории, и немецкие части в Петсамо и Салла были вынуждены воздержаться от перехода границы. Происходили эпизодические перестрелки между советскими и финскими пограничниками, но в целом на советско-финской границе сохранялась спокойная обстановка. Однако начиная с 22 июня, бомбардировщики немецкого люфтваффе начали использовать финские аэродромы как дозаправочную базу перед возвращением в Германию. 23 июня Молотов вызвал к себе финского посла. Молотов потребовал от Финляндии чёткого определения её позиции по отношению к СССР, но финский посол воздержался от комментариев действий Финляндии. 24 июня главком Сухопутных войск Германии направил указание представителю немецкого командования при ставке финской армии, в котором говорилось, что Финляндия должна подготовиться к началу операции восточнее Ладожского озера.[58] Ранним утром 25 июня советское командование приняло решение нанести массированный авиаудар по 18 аэродромам Финляндии с использованием около 460 самолётов. 25 июня в ответ на широкомасштабные воздушные налёты СССР на города Южной и Средней Финляндии, в том числе на Хельсинки и Турку, а также огонь советской пехоты и артиллерии на государственной границе Финляндия заявила о том, что вновь находится в состоянии войны с СССР[59]. В течение июля — августа 1941 года финская армия в ходе ряда операций заняла все территории, отошедшие к СССР по итогам советско-финской войны 1939—1940 годов.

Венгрия не сразу приняла участие в нападении на СССР, и Гитлер не требовал непосредственной помощи от Венгрии. Однако венгерские правящие круги убеждали в необходимости вступления Венгрии в войну, чтобы не допустить разрешения Гитлером территориального спора насчёт Трансильвании в пользу Румынии. 26 июня 1941 года якобы имел место факт бомбардировки Кошице советскими ВВС, однако существует мнение, что это была германская провокация, дававшая Венгрии casus belli (формальный повод) для вступления в войну[60]. Венгрия объявила войну СССР 27 июня 1941 года. 1 июля 1941 года по указанию Германии венгерская Карпатская группа войск атаковала советскую 12-ю армию. Прикреплённая к 17-й германской армии, Карпатская группа продвинулась далеко вглубь южной части СССР. Осенью 1941 года боевые действия на стороне Германии начала также так называемая Голубая дивизия из испанских добровольцев.

10 августа ГКО издал постановление о мобилизации военнообязанных 1890—1904 годов рождения и призывников 1922—1923 годов рождения на территории Кировоградской, Николаевской, Днепропетровской областей и районов западнее Людиново — Брянск — Севск Орловской области[61]. 15 августа эта мобилизация была распространена на Крымскую АССР[62], 20 августа — на Запорожскую область[63], 8 сентября — на ряд районов Орловской и Курской областей[64], 16 октября — на Москву и Московскую область[65]. В целом к концу 1941 года было мобилизовано свыше 14 млн человек[57].

Тем временем немецкие войска захватили стратегическую инициативу и господство в воздухе и в приграничных сражениях нанесли поражения советским войскам.
Стратегические операции и приграничные сражения в начальный период
Основная статья: Приграничные сражения (1941)

В начальный период войны в приграничных районах СССР на территории Литвы, южной части Латвии, Белоруссии и Западной Украины 22—29 июня 1941 г. (время окончания приграничных сражений довольно условное), развернулись боевые действия войск прикрытия и пограничных войск[7]. Они стали частью трёх одновременных стратегических оборонительных операций (с 22 июня по 9 июля 1941 г.), в рамках которых было проведено приграничное оборонительное сражение[66] :

Прибалтийская стратегическая оборонительная операция (22 июня — 9 июля 1941); в её рамках проведены приграничное сражение в Литве и Латвии и контрудар на шяуляйском направлении.
Белорусская стратегическая оборонительная операция (22 июня — 9 июля 1941). В рамках данной операции проведены приграничное оборонительное сражение, Белостокско-Минское сражение и контрудары на борисовском и лепельском направлениях 6—9 июля 1941 г. 13-й и 20-й армиями, 5-м и 7-м мк, ВВС фронта.
Львовско-Черновицкая стратегическая оборонительная операция (22 июня — 6 июля 1941); в её рамках проведены: приграничное оборонительное сражение, Битва за Дубно — Луцк — Броды, Львовско-Луцкая и Станиславско-Проскуровская фронтовые оборонительные операции.

В эти три операции историография объединяет сражения по территориальному принципу и принципу задействованных со стороны СССР сил (3 приграничных округа и соответственно 3 фронта). В этих операциях РККА руководствовалась довоенными планами прикрытия, исходящими из того, что вермахт удастся остановить на границе, а затем нанести контрудары с перенесением войны на территорию противника, и утратившими актуальность в результате первых же немецких прорывов, а также изданной к исходу первого дня войны Директивой НКО СССР от 22.06.1941 № 3, предписывающей перейти в наступление и захватить районы Люблина и Сувалок, из которых велось вторжение в СССР. Противодействие вермахту на этом этапе часто сводилось к героической обороне отдельных рубежей и разрозненным контрударам.

Вместе с частями КА первый удар противника принял на себя личный состав пограничных частей и подразделений, дислоцированных на западной границе, хотя он и не был для этого предназначен. В составе погранвойск северо-западного и западного направлений находились 8 пограничных округов: 48 погранотрядов, 10 отдельных погранкомендатур, 7 отрядов пограничных судов, и др. части общей численностью 87 459 человек[67] :

Пограничники знали, что для задержания врага сил у них недостаточно. Однако, следуя воинскому долгу и Присяге, они отстаивали рубежи Отечества до последней возможности, до последнего человека. И тем самым ещё в июне—июле 1941 г. приближали Победу.

Приказом НКВД СССР от 25 сентября 1941 г. «в связи с большими потерями в боях на линии госграницы и в арьергардных боях были расформированы 58 пограничных частей по причине отсутствия личного состава»[67].

Как отмечается в монографии института военной истории (ИВИ) МО РФ[66] :

Ожесточенными боями, развернувшимися 9—10 июля на подступах к Луге, Смоленску, Киеву и Кишинёву, начальный период войны закончился.

С этого времени перед войсками обеих сторон возникли новые задачи. В сражение вступали соединения второго стратегического эшелона советских Вооружённых Сил. Начинались новые стратегические оборонительные операции.
— «История военной стратегии России» под ред. академика РАЕН В. А. Золотарёва

Более продолжительной стала Стратегическая оборонительная операция в Заполярье и Карелии (29 июня — 10 октября 1941). В рамках данной операции проведены: оборонительные операции на мурманском, кандалакшском и кестеньгском направлениях, Выборгско-Кексгольмская фронтовая оборонительная операция, оборонительные операции на ухтинском, ругозерском, петрозаводском и олонецком направлениях.
Оборонительные операции групп фронтов

С середины июля 1941 года в связи с образованием нескольких новых фронтов Ставка стала практиковать организацию операций групп фронтов, к участию в которых привлекались два-три фронтовых объединения, силы и средства авиации дальнего действия, войска ПВО страны, а на приморских направлениях — флоты и флотилии. Таким путём удавалось создавать группировки, способные удерживать стратегический фронт достаточно продолжительно[68]. Фактически стратегические оборонительные операции этого периода происходили на тех же трёх основных направлениях, что и первые.
Операции, начатые в июле 1941 года

Оборонительная операция группы фронтов проводилась, как правило, на одном из стратегических направлений и представляла собой совокупность фронтовых и армейских операций, сражений, ударов и боевых действий (в первом периоде войны преимущественно оборонительных), проводимых по единому замыслу и под руководством Ставки ВГК[68] :

Отправлено спустя 1 минуту 49 секунд:
С приходом к власти в Германии НСДАП и Адольфа Гитлера (1933) в стране резко возросли реваншистские настроения. Нацистская пропаганда убеждала немцев в необходимости завоевания жизненного пространства на Востоке. Уже в середине 1930-х годов руководство Третьего рейха заявляло о неизбежности в ближайшем будущем войны с СССР. В 1939 году, планируя нападение на Польшу и предвидя возможное вступление в войну на её стороне Великобритании и Франции, германское руководство решило обезопасить себя с востока — в августе между Германией и СССР был заключён Договор о ненападении, после чего Рейх и СССР разделили между собой «сферы интересов» в Восточной Европе, взаимно приостановили пропаганду против друг друга и начали многостороннее сотрудничество.

1 сентября 1939 года Германия напала на Польшу, в результате чего Великобритания и Франция объявили войну Германии. 17 сентября Советский Союз осуществил вторжение в Польшу, присоединив территории нынешней Западной Украины и Западной Белоруссии. Между Германией и СССР появилась общая граница.

В 1940 году Германия захватила Данию, Норвегию, Бельгию, Нидерланды, Люксембург и нанесла поражение Франции. Таким образом, к июню 1940 года Германии удалось кардинально изменить стратегическую ситуацию в Европе, вывести из войны Францию и изгнать с континента британскую армию. Победы вермахта породили в Берлине надежды на скорое завершение войны с Англией, что позволило бы Германии бросить все силы на разгром СССР, а это, в свою очередь, развязало бы ей руки для борьбы с США[8]. Однако Германии не удалось принудить Великобританию к заключению мира. Война продолжалась, боевые действия велись на море, в Северной Африке и на Балканах. В июне 1940 года началась подготовка к реализации плана десантной операции по высадке комбинированного десанта на английское побережье под названием «Морской лев». В ходе планирования, однако, командованию вермахта постепенно стало понятно, что бросок через Ла-Манш может превратиться в операцию с неопределённым результатом, сопряжённую с тяжелыми потерями.

В октябре 1940 года подготовка «Морского льва» была свёрнута до весны 1941 года. Германия предприняла попытки привлечь к союзу против Англии франкистскую Испанию и вишистскую Францию, а также вновь инициировала переговоры с СССР. На советско-германских переговорах в ноябре 1940 года Германия предложила СССР Пактом четырёх держав окончательно присоединиться к «странам Оси» по Тройственному пакту (при этом в Тройственный пакт относительно заключённого ранее Антикоминтерновского пакта не была включена франкистская Испания, к которой у СССР было плохое отношение после участия советских добровольцев в гражданской войне) и «дележу наследства Англии», но СССР, формально признав возможность такого шага, выставил условия, которые были явно неприемлемыми для Германии[9][10], и через месяц Германия приняла к реализации план «Барбаросса».
Подготовка к войне
Основная статья: План «Барбаросса» (подготовка)
Маскировка и дезинформация

С самого начала планирования войны против СССР важное место в деятельности германского военно-политического руководства и командования вермахта занимали вопросы дезинформации, стратегической и оперативной маскировки[6], имевшие целью введение руководства СССР в заблуждение относительно сроков возможного нападения Германии на Советский Союз[11].

Создавая благоприятные условия для подготовки к войне, Гитлер прикрывал свои агрессивные замыслы мероприятиями дипломатического характера, которые были призваны демонстрировать советскому руководству сравнительно высокий уровень развития советско-германских отношений. На фоне демонстрации этих «добрососедских» отношений началась постепенная переброска германских войск с западного на восточное направление и поэтапное оборудование театра будущей войны (см. Ауфбау Ост). Наращивание объёмов производства оружия, военной техники и других товаров военного предназначения, а также проведение дополнительных мобилизационных мероприятий объяснялись необходимостью ведения войны против Великобритании[11].

Оценивая проведённые мероприятия по дезинформации советского руководства, Геббельс в своем дневнике летом 1941 г. сделал запись: «…Фюрер чрезвычайно доволен тем, что маскировка приготовлений к восточному походу вполне удалась… Весь манёвр проведён с невероятной хитростью»[11].
Участие высших должностных лиц в дезинформационных мероприятиях

В разработке и проведении основных дезинформационных мероприятий принимали участие сам Гитлер, министр иностранных дел Риббентроп, министр пропаганды Геббельс, начальник генштаба сухопутных войск Гальдер, начальник отдела Е (контрразведка) IV управления РСХА (гестапо) В. Шелленберг, начальник службы военной разведки и контрразведки адмирал В. Канарис и некоторые другие высокопоставленные чиновники. Основные мероприятия по дезинформации советского руководства проводились под непосредственным руководством Гитлера и в некоторых случаях при его личном участии[11].

В распространении дезинформационных сведений принимали участие высшие должностные лица германского руководства, германские послы и дипломаты, военные атташе, сотрудники политической и военной разведки Германии, которые действовали в европейских странах и на Дальнем Востоке, члены германских правительственных и торгово-экономических делегаций, посещавших Москву и столицы других европейских государств, германские средства массовой информации[11].

Дезинформационные мероприятия в политической области должны были демонстрировать приверженность Гитлера советско-германскому пакту о ненападении, убеждать советское руководство в отсутствии у Германии территориальных претензий к СССР, активизировать советско-германские контакты на высшем уровне для обсуждения различных международных проблем, что позволяло бы создавать у советских представителей положительное впечатление о состоянии советско-германских отношений. Большое значение придавалось тому, чтобы не допустить создания в Европе блока антифашистских государств[11].

Первой крупной политической акцией, призванной замаскировать подготовку Германии к войне против СССР, продемонстрировать доверительный уровень германско-советских отношений и твёрдое намерение военно-политического руководства Германии добиться победы в войне против Англии, стали официальные послания Гитлера советскому руководству в конце сентября 1940 года, в которых фюрер вначале известил Сталина о предстоящем подписании пакта с Японией, а затем предложил ему принять участие в дележе «английского наследства» в Иране и Индии (см. Пакт четырёх держав). 13 октября Сталин получил письмо от министра иностранных дел Германии Риббентропа, в котором содержалось приглашение наркому иностранных дел СССР Молотову прибыть с визитом в Берлин. В этом письме Риббентроп также особо подчеркнул, что «…Германия полна решимости вести войну против Англии и её империи до тех пор, пока Британия не будет окончательно сломлена…». В Кремле, доверившись содержанию послания Гитлера, предположили, что наиболее вероятным сроком обострения советско-германских отношений может стать период после окончания англо-германского военного конфликта, который может завершиться через два-три года, то есть в 1942—1943 гг. 12-13 ноября в Берлине состоялись переговоры Риббентропа и Молотова, на которых советскому руководству вновь предложили заняться «дележом наследства Англии», убеждая, таким образом, СССР в том, что война с Англией является первостепенной задачей для Германии на ближайшие годы. По их завершению в печати было опубликовано официальное сообщение о том, что «…обмен мнениями протекал в атмосфере взаимного доверия и установил взаимное понимание по всем важнейшим вопросам, интересующим СССР и Германию». Эта фраза в проект сообщения, подготовленного Молотовым, была вставлена по указанию Сталина. Германская сторона приняла такую формулировку без возражений. Между тем ещё 12 ноября Гитлер подписал директиву № 18, которой приказал продолжать подготовку плана войны против СССР «…независимо от результатов» переговоров с Молотовым[11].

Через месяц после переговоров в Берлине, 18 декабря 1940 года, Гитлер подписал директиву № 21 (операция «Барбаросса») о подготовке к войне против Советского Союза, начинавшуюся с указания: «…Германские вооруженные силы должны быть готовы разбить Советскую Россию в ходе кратковременной кампании ещё до того, как будет закончена война против Англии». А уже на следующий день Гитлером был устроен торжественный приём для нового посла СССР в Германии В. Г. Деканозова[11].

Вводя в заблуждение Сталина, Гитлер стремился некоторое время держать в неведении относительно своих военных планов и лидеров союзных Германии государств. Предпринимались все меры в целях исключения любой утечки сведений о подготовке Германии к нападению на Советский Союз[11].
Маскировка мероприятий вооружённых сил по подготовке «восточного похода»

6 сентября 1940 года был издан специальный приказ начальника штаба ОКВ о маскировке всех мероприятий, связанных с подготовкой «восточного похода». Приказ, в частности, требовал[6][11]:

1. Маскировать общую численность немецких войск на востоке по возможности распространением слухов и известий о якобы интенсивной замене войсковых соединений в этом районе. Передвижение войск обосновывать их переводом в учебные лагеря, переформированием и т. п.
2. Создать впечатление, что основное направление в наших перемещениях сдвинуто в южные районы генерал-губернаторства, в протекторат и Австрию и что концентрация войск на севере сравнительно невелика…
4. Распространять соответствующим образом подобранные сведения для создания впечатления, будто после западного похода противовоздушная оборона на востоке серьёзно усиливается и что зенитные средства всех важных объектов укрепляются за счет трофейной французской техники.
5. Работы по улучшению сети шоссейных и железных дорог и аэродромов объяснять необходимостью развития только что завоёванных восточных областей, ссылаясь при этом на то, что они ведутся нормальными темпами и служат главным образом экономическим целям.

3 февраля 1941 года на секретном совещании у фюрера, на котором присутствовали начальник генштаба ОКВ и начальник штаба оперативного руководства вермахта, Гитлер ещё раз дал указание «…сосредоточение и развертывание войск по плану „Барбаросса“ маскировать посредством дезинформации относительно осуществления операции „Морской лев“ и второстепенной операции „Марита“»[11].

В январе 1941 года переброска германских войск с запада на восток активизировалась и проводилась ускоренными темпами. Прикрывая сосредоточение войск в районах, прилегающих к южной границе СССР, командование германских войск объясняло это тем, что все подобные мероприятия якобы вызваны необходимостью предотвращения попыток английского проникновения на Балканы. Именно этим предполагаемым актом со стороны Англии Германия объясняла необходимость введения её войск в Румынию и Болгарию[11].

15 февраля 1941 года генерал-фельдмаршал В. Кейтель подписал распоряжение по дезинформации и маскировке подготовки нападения на СССР в период сосредоточения и развёртывания германских войск, где проведение дезинформационных мероприятий разбивалось на два этапа. На первом (примерно до середины апреля 1941 г.) предусматривалось создавать ложное представление относительно намерений немецкого командования, акцентируя внимание на планах вторжения в Англию, а также на подготовке операции «Марита» (на Балканах) и «Зонненблюме» (в Северной Африке). Переброски войск для операции «Барбаросса» предлагалось изображать как обмен сил между Западом, Германией и Востоком, либо как подтягивание тыловых эшелонов для операции «Марита», либо как подготовку обороны на случай советского нападения. На втором этапе, когда скрыть подготовку станет уже невозможно, стратегическое развёртывание сил для операции «Барбаросса» должно было изображаться как «крупнейший в истории войн отвлекающий манёвр» будто бы с целью отвлечения внимания от последних приготовлений к вторжению в Англию. Чтобы создать полную иллюзию подготовки вторжения на Британские острова, немецкое командование приказало распространить сведения о несуществующем «авиадесантном корпусе», а кроме того, напечатать массовым тиражом топографические материалы по Англии, немецко-английские разговорники и т. д.[6]

Организатором дезинформационных мероприятий в военной сфере была определена информационная служба, которая была создана в управлении военной разведки и контрразведки. Деятельность этой службы контролировалась адмиралом В. Канарисом. Предусматривалось, что Канарис организует передачу германским военным атташе в нейтральных странах и атташе нейтральных стран в Берлине дезинформационных сведений, которые должны будут носить «…отрывочный характер, но отвечать одной общей тенденции» — указывать на якобы ведущуюся подготовку вторжения в Англию[11].

Чтобы ввести в заблуждение руководство СССР о действиях германских войск в Польше и Восточной Пруссии, командующий группой армий «Б» (с 22 июня 1941 года — «Центр») Ф. Ф. фон Бок 24 марта 1941 года отдал приказ о сооружении различных укреплений вдоль границы, предназначенных якобы для обороны от возможного советского наступления. Было отдано распоряжение не препятствовать советской воздушной разведке вести наблюдение за производимыми работами[6].

Операция «Марита» действительно была проведена в период 6 — 24 апреля 1941 года. Германские войска, поддержанные Италией и Венгрией, захватили Югославию и Грецию. В результате этой операции Германии удалось создать стратегический плацдарм для обеспечения южного фланга накануне войны против СССР. Прибытие британского экспедиционного корпуса в район боевых действий не изменило обстановки[11].

24 апреля фон Браухич отдал приказ об операции «Хайфиш» («Акула») — высадке германских войск на южном побережье Британских островов. В действительности это была лишь имитация подготовки нескольких дивизий к высадке с атлантического побережья Франции. Одновременно аналогичную акцию проводили германские войска, находившиеся в Норвегии и Дании[6].

12 мая 1941 года штаб оперативного руководства ОКВ утвердил новые указания о мероприятиях по проведению второй фазы дезинформации. В этих указаниях предписывалось: «Вторая фаза дезинформации противника начинается одновременно с введением максимально уплотнённого графика движения эшелонов 22 мая. В этот момент усилия высших штабов и прочих участвующих в дезинформации органов должны быть в повышенной мере направлены на то, чтобы представить сосредоточение сил к операции „Барбаросса“ как широко задуманный манёвр с целью ввести в заблуждение западного противника». Особое внимание обращалось на то, что среди расположенных на востоке соединений должен циркулировать слух о тыловом прикрытии против России и «…отвлекающем сосредоточении сил на востоке», а войска, расположенные на Ла-Манше, должны были верить в действительную подготовку к вторжению в Англию. В указаниях рекомендовалось использовать тезис о том, что захват немецкими войсками острова Крит (операция «Меркурий») являлся генеральной репетицией форсирования Ла-Манша и высадки германского десанта на Британские острова[11].

Командование вермахта стремилось как можно дольше держать в неведении личный состав своих войск о планируемой операции. В одних частях солдатам говорили, что они направляются на отдых перед вторжением в Англию, в других — что войска будут пропущены через советскую территорию для боевых действий против Британской Индии[11][12][13].

Командование оперативного руководства ОКВ строго указывало, что все усилия по дезинформации противника окажутся напрасными, если немецкие войска узнают о предстоящем нападении и распространят эти сведения по Германии[11].

Согласно указанию штаба ОКВ от 8 мая 1941 года, офицеров должны были проинформировать примерно за восемь дней до начала боевых действий, а рядовой и унтер-офицерский состав — только в самые последние дни[6].
Стратегическая воздушная разведка
Основная статья: Группа Ровеля
Горький. Зона — Кремль:
Перевод меток на карте
[показать]

Для нейтрализации численного превосходства советских ВВС план вторжения предусматривал уничтожение основной части авиации Западного ВО на аэродромах базирования. Решающими условиями успеха этой операции были тщательное планирование и внезапность удара. Важную роль в подготовке операции сыграла стратегическая воздушная разведка Люфтваффе. Для ведения разведки была создана специальная эскадра — «Разведывательная группа главнокомандования Люфтваффе» (нем. Aufkl ungsgruppe des Oberbefehlshabers der Luftwaffe — Aufkl. St. (F)/Ob. d. L), так называемая «Группа Ровеля». Группа имела на вооружении флот высотных бомбардировщиков (Do 215 B-2, He 111, Ju 88, Ju 86 P), модифицированных для ведения аэрофотосъемки. Летая на высотах, недоступных для советских истребителей, группа выполнила обширный объём фотосъемки стратегических объектов в западной части СССР, включая военные аэродромы. Часть вылетов осуществлялась на большую глубину, вплоть до городов Уфа, Баку и Горький. Именно эти снимки обеспечили высокую эффективность первого удара по советским аэродромам[14].

Отправлено спустя 1 минуту 8 секунд:
Для нападения на СССР к 22 июня 1941 года было создано четыре группы армий, общей численностью 157 дивизий и 12 бригад. С учётом стратегического резерва группировка для действий на Востоке состояла из 183 дивизий и 13 бригад.

Группа армий «Север» (командующий — генерал-фельдмаршал Вильгельм фон Лееб) была развёрнута в Восточной Пруссии, на фронте от Мемеля до Голдапа. В неё входили 16-я армия, 18-я армия и 4-я танковая группа — всего 29 дивизий (в том числе 3 танковых и 3 моторизованных). Наступление поддерживал 1-й воздушный флот, располагавший 1070 боевыми самолётами. В задачу группы армий «Север» входил разгром советских войск в Прибалтике, захват Ленинграда и портов на Балтийском море, в том числе Таллина и Кронштадта.
Группа армий «Центр» (командующий — генерал-фельдмаршал Федор фон Бок) занимала фронт от Голдапа до Влодавы. В неё входили 4-я армия, 9-я армия, 2-я танковая группа и 3-я танковая группа — всего 50 дивизий (в том числе 9 танковых и 6 моторизованных) и 1 бригада. Наступление поддерживал 2-й воздушный флот (1680 боевых самолётов). Группе армий «Центр» ставилась задача рассечь стратегический фронт советской обороны, окружить и уничтожить войска Красной армии в Белоруссии и развивать наступление на московском направлении.
Группа армий «Юг» (командующий — генерал-фельдмаршал Герд фон Рундштедт), в оперативном подчинении которой находилось Командование сухопутных войск Румынии, занимала фронт от Люблина до устья Дуная. В неё входили 6-я армия, 11-я армия, 17-я армия, 4-я румынская армия, 1-я танковая группа — всего 57 дивизий (в том числе 9 танковых и моторизованных) и 9 бригад (в том числе 2 моторизованные). Наступление поддерживал 4-й воздушный флот (800 боевых самолётов) и румынские ВВС (500 самолётов). Группа армий «Юг» имела задачу уничтожить советские войска на Правобережной Украине, выйти к Днепру и в последующем развивать наступление восточнее Днепра.
Немецко-Финская группа войск (командующий — фельдмаршал Карл Густав Эмиль Маннергейм) занимала фронт по советско-финской границе. В неё входили: Армия «Норвегия» (Главное командование вермахта в Финляндии), Финская армия (Финляндия), Карельская армия (Финляндия) — всего 20 дивизий (в том числе 1 моторизованная) и 3 бригады. Эта группа войск имела задачу, перейдя в наступление позже остальных групп армий, разгромить противостоящие советские силы, блокировать Ленинград, захватить Мурманск, ведя дальнейшее наступление на Архангельск.
Резервы Главного командования сухопутных войск Германии. К 4 июля 1941 года планировалось сосредоточить на Востоке 13 дивизий и 1 бригаду, после 4 июля 1941 года — 11 дивизий на Востоке и две в Германии.

СССР

В СССР на базе военных округов, находившихся на западной границе, согласно решению Политбюро ЦК ВКП(б) от 21 июня 1941 года, было создано 4 фронта[15]. 24 июня 1941 года был создан Северный фронт. Согласно справке, составленной накануне войны заместителем начальника Генерального штаба РККА генералом Ватутиным, всего в составе сухопутных войск имелось 303 дивизии, из них в составе группировки для действий на Западе 237 дивизий (из них 51 танковая и 25 моторизованных). Группировка для действий на Западе была выстроена в три стратегических эшелона.
Конфигурация границы и дислокация войск противостоящих сторон на 22 июня 1941 года
Конфигурация границы и дислокация войск противостоящих сторон на 22 июня 1941 года на Южном направлении

Северо-Западный фронт (командующий генерал-полковник Ф. И. Кузнецов) был создан в Прибалтике. В него входили 8-я армия (генерал-майор П. П. Собенников), 11-я армия (генерал-лейтенант В. И. Морозов) и 27-я армия (генерал-майор Н. Э. Берзарин) — всего 34 дивизии (из них 6 танковых и моторизованных). Фронт поддерживали ВВС Северо-Западного фронта.
Западный фронт (командующий генерал армии Д. Г. Павлов) был создан в Белоруссии. В него входили 3-я армия (генерал-лейтенант В. И. Кузнецов), 4-я армия (генерал-майор А. А. Коробков), 10-я армия (генерал-майор К. Д. Голубев) и 13-я армия (генерал-лейтенант П. М. Филатов) — всего 45 дивизий (из них 20 танковых и моторизованных). Фронт поддерживали ВВС Западного фронта.
Юго-Западный фронт (командующий генерал-полковник М. П. Кирпонос) был создан на Западной Украине. В него входили 5-я армия (генерал-майор танковых войск М. И. Потапов), 6-я армия (генерал-лейтенант И. Н. Музыченко), 12-я армия (генерал-майор П. Г. Понеделин) и 26-я армия генерал-лейтенант Ф. Я. Костенко) — всего 45 дивизий (из них 18 танковых и моторизованных). Фронт поддерживали ВВС Юго-Западного фронта.
Южный фронт (командующий генерал армии И. В. Тюленев) был создан в Молдавии и на Южной Украине. В него входили 9-я армия (генерал-полковник Я. Т. Черевиченко) и 18-я армия (генерал-лейтенант А. К. Смирнов) — всего 26 дивизий (из них 9 танковых и моторизованных). Фронт поддерживали ВВС Южного фронта.
Северный фронт (командующий генерал-лейтенант М. М. Попов) был создан на базе Ленинградского военного округа. В него входили 7-я армия (генерал-лейтенант Ф. Д. Гореленко), 14-я армия (генерал-лейтенант В. А. Фролов), 23-я армия (генерал-лейтенант П. С. Пшенников) — всего 22 дивизии и 1 бригада. Фронт поддерживали ВВС Северного фронта
Балтийский флот (командующий адмирал В. Ф. Трибуц) дислоцировался в Балтийском море. Он имел в своём составе 2 линкора, 2 крейсера, 2 лидера эсминцев, 19 эсминцев, 65 подводных лодок, 48 торпедных катеров и другие корабли, 656 самолётов.
Черноморский флот (командующий вице-адмирал Ф. С. Октябрьский) дислоцировался в Чёрном море. Он имел в своём составе 1 линкор, 5 лёгких крейсеров, 16 лидеров эсминцев, 47 подводных лодок, 2 бригады торпедных катеров, несколько дивизионов тральщиков, сторожевых и противолодочных катеров, свыше 600 самолётов.

В конце мая — начале июня 1941 года (как и летом 1940 года) была проведена частичная мобилизация под видом учебных сборов запаса, что позволило призвать свыше 800 тысяч человек, использованных для пополнения дивизий, расположенных в основном на западе страны. С середины мая из внутренних военных округов началось выдвижение четырёх армий (16-й, 19-й, 21-й и 22-й) и одного стрелкового корпуса к рубежу рек Днепр и Западная Двина. С середины июня началась скрытая перегруппировка соединений самых западных приграничных округов: под видом выхода в лагеря было приведено в движение более половины дивизий, составляющих резерв этих округов. С 14 по 19 июня командования западных приграничных округов получили указания вывести фронтовые управления на полевые командные пункты[16]. С середины июня были отменены отпуска личному составу[17].

В первых эшелонах армий прикрытия было развернуто 56 дивизий и 2 бригады, во вторых эшелонах — 52 дивизии, в резерве округов — 62 дивизии. На участках границы, проходившей по естественным рубежам (горы, реки), полоса прикрытия для одной дивизии доходила до 100—120 километров, на главных операционных направлениях она составляла 25—30 км. Вторые эшелоны армий прикрытия и резервы располагались в 25—75 километрах от границы[18].

При этом Генеральный штаб Красной армии категорически пресекал любые попытки командующих западными приграничными округами усилить оборону путём занятия предполья приграничных укреплённых районов. Лишь в ночь на 22 июня советские военные округа получили директиву о переходе к боевой готовности[19], однако до многих штабов она дошла уже после нападения. Сталин позволил народному комиссару обороны Тимошенко и начальнику генерального штаба Жукову направить эту директиву после того, как у советских пограничников оказался немецкий фельдфебель-перебежчик, предупредивший о назначенном на следующее утро вторжении. Вскоре с тем же сообщением появился ещё один перебежчик, ефрейтор Альфред Лисков)[20].
Первая фаза. Вторжение. Приграничные сражения (22 июня — 10 июля 1941)
Начало вторжения
Боевые действия с 22 июня по 1 сентября 1941
Войска вермахта пересекают границу СССР

Обращение Гитлера «Солдатам Восточного фронта» было зачитано командирами лишь в ночь на 22 июня 1941 года, когда Рейх уже объявил войну СССР. В тот же день войну СССР объявила Италия (итальянские войска начали боевые действия с 20 июля 1941 года) и Румыния, 23 июня — Словакия, 27 июня — Венгрия. Немецкое вторжение застало советские войска врасплох; в первый же день была уничтожена значительная часть боеприпасов, горючего и военной техники; немцам удалось обеспечить полное господство в воздухе (было выведено из строя около 1200 самолётов)[Комм. 1].

Ранним утром 22 июня, в 3 часа, первые сапёры вермахта перебрались на советскую территорию, а в 4 часа 00 минут после мощной артиллерийской подготовки началось вторжение передовых частей, за которыми последовали главные силы. Немецкое наступление развернулось на фронте протяжённостью 3 тыс. км, в трёх направлениях — на Ленинград, Москву и Киев[13][21]. На морских коммуникациях Балтийского и Чёрного морей были развёрнуты подводные лодки, ставились минные заграждения. Советское командование было не в состоянии трезво оценить положение своих войск. Главный Военный совет вечером 22 июня направил Военным советам фронтов директивы, требовавшие нанести с утра 23 июня по прорвавшимся группировкам противника решительные контрудары. В результате неудачных контрударов и без того тяжёлое положение советских войск ещё больше ухудшилось.

Финские войска 21—25 июня с территории Финляндии против СССР действовали военно-морские и военно-воздушные силы Германии. 22 июня 1941 года в ответ на занятие финскими войсками демилитаризованной зоны Аландских островов финские войска подверглись бомбардировке советской авиации. 25 июня силы советского воздушного флота нанесли авиаудар по 18 финским аэродромам, задействованным в боевых операциях, и нескольким населённым пунктам. В этот же день правительство Финляндии заявило, что страна находится в состоянии войны с СССР, и немецкие и финские войска вторглись в Карелию и Заполярье, увеличив линию фронта и поставив под угрозу Ленинград и Мурманскую железную дорогу. Боевые действия здесь, однако, вскоре перешли в позиционную войну и не оказывали влияния на общее положение дел на советско-германском фронте.

Foxhound
Сообщений в теме: 8
Всего сообщений: 467
Зарегистрирован: 20.07.2019
Образование: школьник
 Re: Про оборону в РККА 1941

Сообщение Foxhound »

Подводя итоги первой фазы операции «Барбаросса», 3 июля 1941 года начальник германского Генерального штаба сухопутных войск Ф. Гальдер записал в своём дневнике:

В целом уже можно сказать, что задача разгрома главных сил русской сухопутной армии перед Западной Двиной и Днепром выполнена… Поэтому не будет преувеличением сказать, что кампания против России выиграна в течение 14 дней. Конечно, она ещё не закончена. Огромная протяжённость территории и упорное сопротивление противника, использующего все средства, будут сковывать наши силы ещё в течение многих недель. …Когда мы форсируем Западную Двину и Днепр, то речь пойдёт не столько о разгроме вооружённых сил противника, сколько о том, чтобы забрать у противника его промышленные районы и не дать ему возможности, используя гигантскую мощь своей индустрии и неисчерпаемые людские ресурсы, создать новые вооружённые силы. Как только война на востоке перейдёт из фазы разгрома вооружённых сил противника в фазу экономического подавления противника, на первый план снова выступят дальнейшие задачи войны против Англии…[22]

В дневнике Верховного главнокомандования вермахта за 4 июля 1941 г. приводится заявление Гитлера, что Советский Союз уже практически проиграл войну[23]:

Фюрер: «Я всё время стараюсь поставить себя в положение противника. Практически он войну уже проиграл. Хорошо, что мы разгромили танковые и военно-воздушные силы русских в самом начале. Русские не смогут их больше восстановить».
— приводится по «Военно-исторический журнал», 1966, № 1, с. 74, 77

Примерно за три недели войны немецкие войска оккупировали всю Прибалтику, Белоруссию, значительную часть Украины и Молдавии. На северо-западном и юго-западном направлениях противник вторгся на территорию СССР до 500 км, на западном — до 600 км. Средний темп наступления немецких войск составил от 15 до 30 км в сутки. В приграничных сражениях и в последующих оборонительных операциях были полностью разгромлены 28 советских дивизий (12 стрелковых, 10 танковых, 4 моторизованные, 2 кавалерийские), ещё свыше 72 дивизий понесли потери в людях и технике от 50 % и более. Общие потери советских войск к 30 июля составили 651 065 чел. (безвозвратные — 447 015 чел., санитарные — 204 050 чел.) По неполным данным фронтов и штаба, дальнебомбардировочная авиация потеряла за это время 3468 самолётов, советские войска потеряли около 9,5 тыс. орудий, 12 тыс. минометов, 6 тыс. танков (больше половины всех танков, имевшихся в западных военных округах на начало войны).[24] При этом многие танки были не уничтожены в бою, а брошены или взорваны при отступлении из-за поломок и отсутствия топлива.[25] В результате огромных потерь танков и последовавшей эвакуации танковых заводов из Ленинграда и Харькова к концу 1941 г. советские войска испытывали острую нехватку танков.[26][27][28]

Было потеряно 200 складов (52 % окружных складов и складов Наркомата обороны на территории приграничных округов). Это привело к острому недостатку боеприпасов, горючего и продовольствия в советских частях и соединениях.[24] Немецкой же армии достались значительные трофеи. Так, Гальдер 1 июля записал, что около одной трети расхода горючего покрыто трофейными запасами.[29]

К началу битвы за Москву советские войска только пленными потеряли 1,8 млн человек.

В то же время Гальдер признавал, что советские войска сопротивлялись упорно. 29 июня он записал[30]:

Сведения с фронта подтверждают, что русские всюду сражаются до последнего человека. Лишь местами сдаются в плен, в первую очередь там, где в войсках большой процент монгольских народностей (перед фронтом 6-й и 9-й армий).

Бросается в глаза, что при захвате артиллерийских батарей и т. п. в плен сдаются лишь немногие… Упорное сопротивление русских заставляет нас вести бой по всем правилам наших боевых уставов. В Польше и на Западе мы могли позволить себе известные вольности и отступления от уставных принципов; теперь это уже недопустимо.

Немецкие войска потеряли к середине июля около 100 тыс. человек (столько же, сколько за два предыдущие года мировой войны), свыше 1 тыс. самолётов и до 1,5 тыс. танков.[24]

С другой стороны, К. Рокоссовский писал[31]:

Нанесенный врагом неожиданный удар огромными силами и его стремительное продвижение в глубь территории на некоторое время ошеломили наши не подготовленные к этому войска. Они подверглись шоку. Чтобы вывести их из этого состояния, потребовалось длительное время. Растерянности способствовали ещё причины военного и политического характера, относившиеся ко времени, отдалённому от начала войны.

Совокупность важных причин и обстоятельств в определённой степени понизила боеспособность войск в моральном отношении, на какой-то период ослабила их устойчивость и упорство, вывела из равновесия особенно те части, которые вступали в бой неорганизованно. А иные неустойчивые элементы совершенно потеряли веру в свои силы, в возможность сопротивления грозному врагу.

Логотип Викицитатника В Викицитатнике есть страница по теме: Константин Константинович Рокоссовский

По официальным данным, с 22 июня 1941 по 10 октября 1941 года органами НКВД было задержано 647 364 человека по подозрению в дезертирстве; большинство из них было возвращено на фронт, но более 10 тыс. человек было расстреляно, из них более 3 тысяч — публично[32].
Особенности действий советских войск в приграничных сражениях

Недостаточный профессионализм командного состава, связанный с тем, что многие командиры высшего звена были недавно назначены на свои должности и не имели должного опыта. Это было следствием массовых репрессий высшего командного состава в 1937—1938 годах[33][34][35].
Бывший начальник Генерального штаба Г. К. Жуков вспоминал: «До 1936 года, то есть до массовых арестов крупных военных деятелей страны и командиров высших соединений, как теоретически, так и практически уделялось серьёзное внимание оперативно-стратегическому взаимодействию видов вооружённых сил; рассматривались и решались важнейшие проблемные вопросы, в период же 1936—1939 гг. эта важнейшая стратегическая работа стояла на мертвой точке, попросту говоря, её некому было вести, так как почти всё серьёзно и глубоко мыслящее постигла трагическая участь. Эта важнейшая государственная работа несколько оживилась после советско-финской войны, в 1940 году и в начале 1941 года, то есть непосредственно перед внезапным нападением фашистской Германии на Советский Союз»[36].

Логотип Викицитатника В Викицитатнике есть страница по теме: Георгий Константинович Жуков

Значительная часть войск советских приграничных западных военных округов была сконцентрирована в Белостокском и Львовском выступах вблизи границы, что привело к тому, что ещё до начала войны они были фактически полуокружены противником. В этих выступах находилась главная ударная сила округов — механизированные корпуса. В ряде случаев исходные районы сосредоточения частей и соединений для занятия обороны находились в зоне видимости противника и могли поражаться огнём его артиллерии. Такая дислокация войск была связана с тем, что советское командование исходило из наступательной стратегии будущей войны[33][34]. В Белостокском и Львовском выступах также были сосредоточены огромные запасы боеприпасов и горючего.[33][34] Вот что писал по этому поводу Г. К. Жуков[37]: «Накануне войны 3-я, 4-я и 10-я армии Западного округа были расположены в Белостокском выступе, выгнутом в сторону противника, 10-я армия занимала самое невыгодное расположение. Такая оперативная конфигурация войск создавала угрозу глубокого охвата и окружения их со стороны Гродно и Бреста путём удара под фланги. Между тем дислокация войск фронта на гродненско-сувалковском и брестском направлениях была недостаточно глубокой и мощной, чтобы не допустить здесь прорыва и охвата белостокской группировки. Это ошибочное расположение войск, допущенное в 1940 году, не было устранено вплоть до самой войны».
Укреплённые районы по линии новой западной границы (так называемая Линия Молотова) строились непосредственно на самой границе, и зачастую без требуемого предполья. К июню 1941 года их строительство и вооружение не было завершено. Между тем, из сооружений укреплённых районов по линии старой границы (Линия Сталина) была изъята часть вооружения для оснащения укрепрайонов на новой границе, что помешало расконсервировать старые укрепрайоны при приближении неприятеля[33][34].
Советское командование, исходившее из наступательной стратегии будущей войны, не уделяло должного внимания разработке оборонительных операций. Г. К. Жуков вспоминал: «Обучение войск оборонительным действиям, встречным сражениям, отступательным действиям редко выходило из тактических рамок. Я не знаю ни одного оперативно-стратегического мероприятия, где оборона была бы разыграна или отработана в крупных оперативно-стратегических масштабах, где бы оборона противодействовала глубокому прорыву крупных бронетанковых группировок, взаимодействующих с крупными воздушными силами, а как следствие наши штабы и командиры оперативного масштаба накануне войны не были обучены эффективному ведению обороны оперативно-стратегического масштаба, не говоря уже о том, что такие оборонительные операции не были разработаны в штабах приграничных округов и генштабе как возможный вариант»[36].
Противнику удалось добиться практически полной оперативной и тактической внезапности своего наступления (в частности, многие артиллерийские и зенитные части приграничных дивизий 22 июня были в учебных лагерях и на полигонах, многие командиры находились в отпусках[34]), что привело к тяжёлым потерям, вследствие первого огневого удара, и быстрому продвижению ударных группировок вглубь советской обороны уже в первые часы наступления.

Автор темы
Podger
Сообщений в теме: 47
Всего сообщений: 2103
Зарегистрирован: 19.03.2020
Образование: среднее
 Re: Про оборону в РККА 1941

Сообщение Podger »

Да чепуха это всё.
Скорость продвижения немце в Польше по 30 километров считалась очень высокой и относилась к неподготовленности польской армии к обороне, её малому количеству и технической отсталости.
В СССР немцы сначала шли вдвое быстрее, по 60-70 километров в первые дни наступления.

Foxhound
Сообщений в теме: 8
Всего сообщений: 467
Зарегистрирован: 20.07.2019
Образование: школьник
 Re: Про оборону в РККА 1941

Сообщение Foxhound »

Журнал «Time» в редакционной статье «Сколько продержится Россия?» от 30 июня 1941 г. писал[38]:

«Вопрос о том, станет ли битва за Россию самой важной битвой в истории человечества, решают не немецкие солдаты. Ответ на него зависит от русских».
— Журнал «Тайм», 30 июня 1941 г.

14 июня Объединённый разведывательный комитет США сделал вывод[39] , что Германии потребуется самое большее шесть недель, чтобы взять Москву[23] . Также В. И. Дашичев упоминает о докладе военного министра США Г. Л. Стимсона, представленном 23 июня Рузвельту. В нём предполагалось, что Германия сокрушит Советский Союз «по меньшей мере за один месяц, а вероятнее всего за три месяца» и поэтому в войне англосаксонских держав против Германии и Японии Россия будет лишь временным союзником, как Польша в 1939 г. или Франция в 1940 г.[23] По расчётам Дэвида Гланца[40]:

Захватив Смоленск 16 июля, силы фон Бока продвинулись примерно на 500 км за 25 дней боев, побив при этом все рекорды стремительности наступления, поставленные вермахтом в ходе кампаний в Европе. И до главной цели операции — Москвы — оставалось, таким образом, всего 300 км. То есть, если исходить из прежних темпов наступления — 20 км в день и 140 км в неделю, учитывая паузы на отдых, ремонт техники и пополнение запасов, от Москвы фон Бока отделяли 2—3 недели.
— Гланц Д. Крах плана «Барбаросса». Противостояние под Смоленском. Т. 2. 2011.

В конце июля 1941 года состоялась поездка в Москву советника президента США Г. Гопкинса, по итогам которой в США сделали вывод об отсутствии в СССР пораженческих настроений и целесообразности оказания ему помощи[41].
Поддержка СССР союзниками в первые месяцы войны

На политику британского правительства оказывали влияние также скептики, уверенные в том, что «Советский Союз в войне с Германией долго не продержится». В своих расчётах, насколько советское сопротивление задержит высадку вермахта на Британские острова, английские начальники штабов прогнозировали[42]:

«Не более чем на восемь недель»
— приводится по Erickson J., Dilks D. Barbarossa. The Axis and the Allies. P. 103.

До начала операции «Тайфун» (1 октября 1941 года) в порт Архангельск прибыл 31 августа 1941 года только арктический конвой «Дервиш».

До этого, 12 июля 1941 было заключено советско-английское соглашение о совместных действиях в войне против Германии, где было заявлено, что «в продолжение этой войны они не будут ни вести переговоров, ни заключать перемирия или мирного договора, кроме как с обоюдного согласия»[43].
Однако подписание англо-советского соглашения о товарообороте, кредите и клиринге, по которому Англия предоставляла кредит в сумме 10 млн фунтов стерлингов состоялось только 16 августа 1941 года. В результате конвой «Дервиш» был первым до начала операции «Тайфун», а следующий (Конвой PQ-1) прибыл в Архангельск лишь 11 октября 1941 года, причём в отсутствие атак кригсмарине.
Важным фактором стала позиция английской общественности. Как отмечают британские историки Д. Эриксон и Д. Дилкс[42]:

…Форин-офис, с запозданием признав масштабы военной угрозы Советскому Союзу, был вынужден рассматривать вероятность совместной борьбы и «неприятную реальность» нарастающей огромной симпатии к русским
— [44]

Вторая фаза. Наступление немецких войск по всему фронту (10 июля — август 1941 года)
Северное направление
Основные статьи: Оборона Пскова (1941), Таллинская оборона (1941) и Новгородско-Чудовская операция

2 июля группа армий «Север» продолжила наступление, её 4-я танковая группа наступала в направление Резекне, Остров, Псков. 4 июля 41-й мотокорпус занял Остров, 9 июля — Псков.

10 июля группа армий «Север» продолжила наступление на ленинградском (4-я танковая группа) и таллинском (18-я армия) направлениях. Однако немецкий 56-й мотокорпус был остановлен контрударом советской 11-й армии под Сольцами. В этих условиях немецкое командование 19 июля почти на три недели приостановило наступление 4-й танковой группы до подхода соединений 18-й и 16-й армий. Только в конце июля немцы вышли на рубеж рек Нарва, Луга и Мшага.

7 августа немецкие войска прорвали оборону 8-й армии и вышли на побережье Финского залива в районе Кунды. 8-я армия оказалась расчленённой на две части: 11-й стрелковый корпус отошёл к Нарве, а 10-й стрелковый корпус — к Таллину, где вместе с моряками Балтийского флота обороняли город до 28 августа.

8 августа возобновилось наступление группы армий «Север» на Ленинград в направлении Красногвардейска, 10 августа — в районе Луги и на новгород-чудовском направлении. 12 августа советское командование нанесло контрудар под Старой Руссой, однако 19 августа противник произвёл ответный удар и нанёс поражение советским войскам.

19 августа немецкие войска заняли Новгород, 20 августа — Чудово. 23 августа завязались бои за Ораниенбаум; 1 сентября немцы были остановлены юго-восточнее Копорья у р. Воронка.
Наступление на Ленинград
Основная статья: Ленинградская стратегическая оборонительная операция

Для усиления группы армий «Север» ей были переданы 3-я танковая группа Г. Гота (39-й и 57-й мотокорпуса) и 8-й авиакорпус В. фон Рихтгофена.

В конце августа немецкие войска предприняли новое наступление на Ленинград. 25 августа 39-й мотокорпус взял Любань, 30 августа вышел к Неве и перерезал железнодорожное сообщение с городом, 8 сентября взял Шлиссельбург и замкнул кольцо блокады вокруг Ленинграда.

Однако, приняв решение о проведении операции «Тайфун», А. Гитлер приказал высвободить не позднее 15 сентября большую часть подвижных соединений и 8-й авиакорпус для участия в наступлении на Москву.

К началу сентября Гитлер пришёл к мнению, что Ленинград становится второстепенной целью, а силы должны быть сконцентрированы на московском направлении.

12 сентября Гитлер отменил штурм города после получения от Маннергейма категорического отказа перейти согласованную с Лениным границу на Карельском перешейке (Weisung Nr.35. 06.09.1941) (О дальнейших боевых действиях на Ленинградском направлении см. Блокада Ленинграда.)

7 ноября немцы продолжили наступление в северном направлении. Были перерезаны железные дороги, по которым через Ладожское озеро поставлялось продовольствие в осаждённый Ленинград. Немецкие войска заняли Тихвин. Возникла угроза прорыва немецких войск в тыл и окружения 7-й отдельной армии, оборонявшей рубежи на реке Свирь. Однако уже 11 ноября 52-я армия наносит контрудар по войскам вермахта, занявшим Малую Вишеру. В ходе развернувшихся боёв маловишерская группировка немецких войск потерпела серьёзное поражение. Её силы были отброшены от города за реку Большую Вишеру.
Центральное направление
Основная статья: Смоленское сражение (1941)

10—12 июля 1941 года группа армий «Центр» начала новое наступление на московском направлении. 2-я танковая группа форсировала Днепр южнее Орши, а 3-я танковая группа нанесла удар со стороны Витебска. 16 июля немецкие войска вступили в Смоленск, при этом в окружении оказались три советские армии (19-я, 20-я и 16-я). К 5 августа бои в Смоленском «котле» завершились, через Днепр переправились остатки войск 16-й и 20-й армий; в плен попало 310 тыс. человек.

На северном фланге советского Западного фронта немецкие войска овладели Невелем (16 июля), однако далее в течение целого месяца вели бои за Великие Луки. Большие проблемы для противника возникли также на южном фланге центрального участка советско-германского фронта: здесь советские войска 21-й армии предприняли наступление на Бобруйском направлении. Несмотря на то, что советским войскам не удалось захватить Бобруйск, они сковали значительное число дивизий немецкой 2-й полевой армии и треть 2-й танковой группы.

Таким образом, с учётом двух крупных группировок советских войск на флангах и непрекращающихся атак по фронту немецкая группа армий «Центр» не могла возобновить наступление на Москву. 30 июля она основными силами перешла к обороне и уделила основное внимание решению проблем на флангах. В конце августа 1941 года немецким войскам удалось разгромить советские войска в районе Великих Лук и 29 августа захватить Торопец.

8—12 августа началось продвижение 2-й танковой группы и 2-й полевой армии в южном направлении. В результате советский Центральный фронт был разгромлен, 19 августа пал Гомель. Широкомасштабное наступление советских фронтов Западного направления (Западного, Резервного и Брянского), начатое 30 августа — 1 сентября, не увенчалось успехом, советские войска понесли тяжёлые потери и 10 сентября перешли к обороне. Единственным успехом стало освобождение Ельни 6 сентября.
Южное направление
Основные статьи: Битва под Уманью и Оборона Одессы (1941)

В Молдавии попытка командования Южного фронта остановить румынское наступление контратакой двух механизированных корпусов (770 танков) не увенчалась успехом. 16 июля 4-я румынская армия взяла Кишинёв, а в начале августа оттеснила Отдельную Приморскую армию к Одессе. Оборона Одессы почти на два с половиной месяца сковала силы румынских войск. Советские войска покинули город только в первой половине октября.

Тем временем в конце июля немецкие войска развернули наступление на белоцерковском направлении. 2 августа они отрезали от Днепра 6-ю и 12-ю советские армии и окружили их под Уманью; в плену оказалось 103 тыс. человек, в том числе оба командарма. Но, хотя немецкие войска в результате нового наступления прорвались к Днепру и создали несколько плацдармов на восточном берегу, взять Киев с хода им не удалось.

Таким образом, группа армий «Юг» не смогла самостоятельно решить задачи, поставленные перед ней планом «Барбаросса». С начала августа по начало октября Красная армия осуществила серию контрударов.
Сражение под Киевом
Основная статья: Киевская операция (1941)

Во исполнение приказа Гитлера южный фланг группы армий «Центр» начал наступление в поддержку группы армий «Юг».

После занятия Гомеля немецкая 2-я армия группы армий «Центр» наступала на соединение с 6-й армией группы армий «Юг»; 9 сентября обе немецкие армии соединились в восточном Полесье. К 13 сентября фронт советских 5-й армии Юго-Западного фронта и 21-й армии Брянского фронта оказался взломан окончательно, обе армии перешли к подвижной обороне.

Одновременно немецкая 2-я танковая группа, отразив удар советского Брянского фронта под Трубчевском, вышла на оперативный простор. 9 сентября 3-я танковая дивизия Моделя прорвалась на юг и 10 сентября захватила Ромны.

Тем временем 1-я танковая группа 12 сентября начала наступление с кременчугского плацдарма в северном направлении. 15 сентября 1-я и 2-я танковые группы соединились у Лохвицы. В гигантском Киевском «котле» оказались основные силы советского Юго-Западного фронта; число пленных составило 665 тыс. человек. Оказалось разгромлено управление Юго-Западного фронта; командующий фронтом генерал-полковник М. П. Кирпонос погиб.

В результате в руках противника оказалась Правобережная Украина, путь на Донбасс был открыт, советские войска в Крыму оказались отрезаны от основных сил. В середине сентября немцы вышли на подступы к Крыму.
Продолжение наступления на юге
Основные статьи: Оборона Севастополя (1941—1942) и Донбасская операция (1941)

Крым имел стратегическое значение как один из путей к нефтеносным районам Кавказа (через Керченский пролив и Тамань). Кроме того, Крым был важен как база для авиации. С потерей Крыма советская авиация лишилась бы возможности налетов на нефтепромыслы Румынии, а немцы смогли бы наносить удары по целям на Кавказе. Советское командование понимало важность удержания полуострова и сосредоточило на этом усилия, отказавшись от обороны Одессы. 16 октября Одесса пала.

В направлении Приазовья 8 октября была окружена и разгромлена 18-я армия Южного фронта.

17 октября был занят Донбасс (пал Таганрог), 25 октября захвачен Харьков, 2 ноября — занят Крым и блокирован Севастополь. 30 ноября силы группы армий «Юг» закрепились на рубеже Миус-фронта.

Отправлено спустя 45 секунд:
Уже в конце июля 1941 года немецкое командование было вынуждено ввести коррективы в первую фазу блицкрига — наступательную операцию «Барбаросса».
Директива № 33

В директиве ОКВ № 33 от 19 июля 1941 года «ДАЛЬНЕЙШЕЕ ВЕДЕНИЕ ВОЙНЫ НА ВОСТОКЕ» были подведены итоги «Второго наступления на Востоке»[23]:

Второе наступление на Востоке окончилось прорывом линии Сталина по всему фронту и дальнейшим глубоким продвижением танковых групп в восточном направлении. Группе армий «Центр» потребуется значительное время для ликвидации сильных боевых групп противника, продолжающих оставаться между нашими подвижными соединениями
— «Военно-исторический журнал», 1959, № 6, с. 79—81

Дополнение к директиве № 33

После доклада главнокомандующего сухопутными войсками Гитлер 22 июля 1941 года дополнил директиву № 33[23] :

1) Южный участок Восточного фронта. Противник, все ещё находящийся западнее Днепра, должен быть окончательно разгромлен и полностью ликвидирован. Как только позволит оперативное и материально-техническое положение, следует объединить 1-ю и 2-ю танковые группы под руководством командующего 4-й танковой армией и совместно с идущими за ними пехотными и горно-стрелковыми дивизиями после овладения Харьковским промышленным районом предпринять наступление через Дон на Кавказ.
— «Военно-исторический журнал», 1959, № 6, с. 82—83

Уточняется, что «первоочередной задачей основной массы пехотных дивизий является овладение Украиной, Крымом и территорией РСФСР до Дона». Но Группа армий «Центр» при этом «… должна разгромить противника, продолжающего находиться в районе между Смоленском и Москвой, продвинуться своим левым флангом по возможности дальше на восток и захватить Москву». Причём «3-ю танковую группу временно передать в подчинение группе армий „Север“ с задачей обеспечения правого фланга последней и окружения противника в районе Ленинграда».
Директива ОКВ № 34

Была издана 30 июля 1941 года как реакция на «развитие событий за последние дни, появление крупных сил противника перед фронтом и на флангах группы армий „Центр“». Также констатируется: «Необходимость предоставить 2-й и 3-й танковым группам для восстановления и пополнения их соединений около десяти дней вынудила временно отложить выполнение целей и задач, поставленных в директиве № 33 от 19.7 и в дополнении к ней от 23.7.»

Соответственно, «ГА „Центр“ переходит к обороне, используя наиболее удобные для этого участки местности».

Задача на южном участке фронта — «пока продолжить операции силами только группы армий „Юг“».
Дополнение к директиве № 34

12 августа 1941 года Гитлер приказывает «наступление на город Киев приостановить», а сам город «должен быть уничтожен зажигательными бомбами и артиллерийским огнём».

Также констатируется, что «после полной ликвидации угрожающего положения на флангах и пополнения танковых групп будут созданы условия для наступления на широком фронте глубоко эшелонированными фланговыми группировками против крупных сил противника, сосредоточенных для обороны Москвы», «чтобы ещё до прихода зимы овладеть всем комплексом государственных экономических и коммуникационных центров противника в районе Москвы».
Поворот от Москвы

В конце июля 1941 года немецкое командование было ещё полно оптимизма и считало, что цели, поставленные планом «Барбаросса», будут достигнуты в ближайшее время. В качестве сроков достижения этих целей были указаны: Москва и Ленинград — 25 августа; рубеж Волги — начало октября; Баку и Батуми — начало ноября[45].

25 июля на совещании начальников штабов Восточного фронта вермахта говорилось об осуществлении операции «Барбаросса» по времени:

Группа армий «Север»: Операции развивались почти в полном соответствии с планами.
Группа армий «Центр»: До начала Смоленского сражения операции развивались в соответствии с планами, затем развитие замедлилось.
Группа армий «Юг»: Операции по времени развивались медленнее, чем предполагалось.

К 27 июля относятся первые обсуждения возможного изменения направления главного удара группы армий «Центр». Йодль обращается к Гитлеру с предложением продолжить после окончания боёв под Смоленском наступление на Москву, на что получает ответ: «Необходимо как можно скорее овладеть Донецким промышленным районом и тем самым лишить русских возможности получать вооружение и отрезать их от нефтяных источников». 28 июля Гитлер вновь повторяет своё мнение, что для него большее значение имеет индустриальный район Харькова, нежели Москва. Гитлер всё более стал склоняться к тому, чтобы отложить наступление на Москву. На совещании в штабе группы армий «Юг» 4 августа он заявил: «Вначале должен быть захвачен Ленинград, для этого используются войска группы Гота. Во вторую очередь производится захват восточной части Украины… И только в последнюю очередь будет предпринято наступление с целью захвата Москвы».

На следующий день Ф. Гальдер уточнил у А. Йодля мнение Гитлера: «Каковы наши главные цели: хотим ли мы разбить противника или преследуем хозяйственные цели (захват Украины и Кавказа)?». Йодль ответил, что фюрер считает, что обе цели могут быть достигнуты одновременно. На вопрос: Москва или Украина или Москва и Украина следует ответить: и Москва, и Украина. Мы должны это сделать, ибо в противном случае мы не сможем разгромить противника до наступления осени[46].

21 августа Гитлер издал новую директиву, в которой говорилось: «Важнейшей задачей до наступления зимы является не захват Москвы, а захват Крыма, промышленных и угольных районов на реке Донец и блокирование путей подвоза русскими нефти с Кавказа. На севере такой задачей является окружение Ленинграда и соединение с финскими войсками».
Оценка решения Гитлера

Решение Гитлера отказаться от немедленного наступления на Москву и повернуть 2-ю армию и 2-ю танковую группу в помощь группе армий «Юг» вызвало неоднозначные оценки в среде немецкого командования.

Командующий 3-й танковой группой Г. Гот писал в своих мемуарах: «Против продолжения наступления на Москву в то время был один веский аргумент оперативного значения. Если в центре разгром находившихся в Белоруссии войск противника удался неожиданно быстро и полно, то на других направлениях успехи были не столь велики. Например, не удалось отбросить на юг противника, действовавшего южнее Припяти и западнее Днепра. Попытка сбросить прибалтийскую группировку в море также не увенчалась успехом. Таким образом, оба фланга группы армий „Центр“ при продвижении на Москву подверглись опасности оказаться под ударами, на юге эта опасность уже давала о себе знать…»[47]

Командующий немецкой 2-й танковой группой Г. Гудериан писал: «Бои за Киев, несомненно, означали собой крупный тактический успех. Однако вопрос о том, имел ли этот тактический успех также и крупное стратегическое значение, остаётся под сомнением. Теперь всё зависело от того, удастся ли немцам добиться решающих результатов ещё до наступления зимы, пожалуй, даже до наступления периода осенней распутицы»[48].

Лишь 30 сентября немецкие войска, подтянув резервы, перешли в наступление на Москву. Однако позднее начало наступления, упорное сопротивление советских войск, сложные погодные условия поздней осени привели к остановке наступления на Москву и провалу операции «Барбаросса» в целом.
Итоги операции «Барбаросса»

Конечная цель операции «Барбаросса» осталась недостигнутой. Несмотря на впечатляющие успехи вермахта, попытка разгромить СССР в одной летне-осенней кампании провалилась.

В основе этого лежит общая недооценка Красной Армии и мобилизационных возможностей СССР. Несмотря на то, что до войны общее количество и состав советских войск были определены немецким командованием достаточно верно, к крупным просчётам абвера следует отнести неверную оценку способности СССР по формированию и вооружению новых соединений и объединений сухопутных войск. К третьему месяцу войны ожидалось встретить не более 40 новых дивизий Красной Армии. На самом деле советское руководство только летом 1941 года направило на фронт 324 дивизии (с учётом развёрнутых ранее 222 дивизий), то есть в этом вопросе немецкая разведка значительно ошиблась. Уже в ходе штабных игр, проведённых немецким Генеральным штабом, выяснилось, что наличных сил окажется недостаточно. Особенно тяжёлая ситуация складывалась с резервами. Фактически, «Восточный поход» предстояло выигрывать одним стратегическим эшелоном войск. В результате штабных игр было установлено, что при успешном развитии операций на театре военных действий, «который расширяется к востоку наподобие воронки», немецкие силы «окажутся недостаточными, если не удастся нанести решающее поражение русским до линии Киев — Минск — Чудское озеро». Ещё один вывод состоял в том, что резерв личного состава вермахта насчитывает лишь 400 тыс. человек, то есть может покрыть потери личного состава лишь до осени. А значит, операция должна длиться не более трёх месяцев.

Между тем, на линии рек Днепр — Западная Двина вермахт ждал Второй стратегический эшелон советских войск, а за спиной у него сосредотачивался Третий стратегический эшелон. Важным этапом в срыве плана «Барбаросса» стало Смоленское сражение, в котором советские войска, несмотря на тяжёлые потери, остановили продвижение противника на восток.

Взаимодействие между группами армий осложнялось тем, что они наносили удары по расходящимся направлениям — на Ленинград, Москву и Киев. В связи с этим немецкому командованию пришлось проводить частные операции по защите флангов центральной наступающей группировки. Эти операции, хотя и были успешными, приводили к потере времени и трате моторесурса бронетехники механизированных войск. Уже в августе возник вопрос приоритета целей: Ленинград, Москва или Ростов-на-Дону. Когда эти цели вступили между собой в противоречие, возник кризис командования.

Группа армий «Север» не смогла захватить Ленинград. Группа армий «Юг» не смогла совершить глубокий охват своим левым флангом (6-я и 17-я армии) и уничтожить основные войска противника на правобережной Украине в намеченные сроки и, как следствие, войска Юго-Западного и Южного фронтов смогли отойти к Днепру и закрепиться. В дальнейшем, поворот основных сил группы армий «Центр» от Москвы привёл к потере времени и стратегической инициативы. Осенью 1941 года немецкое командование попыталось найти выход из кризиса в битве за Москву — операции «Тайфун».

Австралийский историк Дэвид Стэйхел доказывает в своих работах, что вермахт в принципе был не способен выигрывать войны, по масштабам сравнимые с той, которая развернулась на германо-советском фронте. Даже если бы немецкие части продвигались в глубь вражеской территории ещё быстрее, исход был бы тот же: германская армия и поддерживающие её тыловые структуры не могли «переварить» такого массива территорий, людей, ресурсов. По мнению Стэйхела, в стратегическом смысле вермахт проиграл войну уже к концу лета 1941 года, к началу сражения за Киев. Конечно, успехи первых месяцев «восточного похода» давали немцам определённые преимущества, но в целом эффективно контролировать столь огромные территории они не могли. Небольшой шанс выиграть, предоставленный немцам во второй половине июля и связанный с колебаниями Японии по поводу вступления в войну, был ими упущен: руководство «рейха» не смогло оказать должного давления на Токио. Все остальное, как считает историк, было лишь вопросом времени[49].

Кампания 1941 года окончилась поражением немецких войск на центральном участке советско-германского фронта под Москвой, на северном фланге под Тихвином и на южном фланге под Ростовом.

Потери немецких войск по немецким данным:

С 22 июня по 13 августа 1941 года весь восточный фронт потерял убитыми 3714 офицеров, 76 389 солдат и унтер-офицеров. Число раненых составило 9161 офицер и 264 975 унтер-офицеров и солдат. В сумме это как раз 10 процентов от численности войск восточного фронта!
— Хаупт В. Сражения группы армий «Центр». — М.: Яуза, Эксмо, 2006

По оценке американских военных наблюдателей, немецкие потери на 11 декабря 1941 года составляли 1,3 миллиона убитыми[50][51].

Отправлено спустя 1 минуту 31 секунду:
С самого начала планирования войны против СССР важное место в деятельности германского военно-политического руководства и командования вермахта занимали вопросы дезинформации, стратегической и оперативной маскировки[6], имевшие целью введение руководства СССР в заблуждение относительно сроков возможного нападения Германии на Советский Союз[11].

Создавая благоприятные условия для подготовки к войне, Гитлер прикрывал свои агрессивные замыслы мероприятиями дипломатического характера, которые были призваны демонстрировать советскому руководству сравнительно высокий уровень развития советско-германских отношений. На фоне демонстрации этих «добрососедских» отношений началась постепенная переброска германских войск с западного на восточное направление и поэтапное оборудование театра будущей войны (см. Ауфбау Ост). Наращивание объёмов производства оружия, военной техники и других товаров военного предназначения, а также проведение дополнительных мобилизационных мероприятий объяснялись необходимостью ведения войны против Великобритании[11].

Оценивая проведённые мероприятия по дезинформации советского руководства, Геббельс в своем дневнике летом 1941 г. сделал запись: «…Фюрер чрезвычайно доволен тем, что маскировка приготовлений к восточному походу вполне удалась… Весь манёвр проведён с невероятной хитростью»[11].
Участие высших должностных лиц в дезинформационных мероприятиях

В разработке и проведении основных дезинформационных мероприятий принимали участие сам Гитлер, министр иностранных дел Риббентроп, министр пропаганды Геббельс, начальник генштаба сухопутных войск Гальдер, начальник отдела Е (контрразведка) IV управления РСХА (гестапо) В. Шелленберг, начальник службы военной разведки и контрразведки адмирал В. Канарис и некоторые другие высокопоставленные чиновники. Основные мероприятия по дезинформации советского руководства проводились под непосредственным руководством Гитлера и в некоторых случаях при его личном участии[11].

В распространении дезинформационных сведений принимали участие высшие должностные лица германского руководства, германские послы и дипломаты, военные атташе, сотрудники политической и военной разведки Германии, которые действовали в европейских странах и на Дальнем Востоке, члены германских правительственных и торгово-экономических делегаций, посещавших Москву и столицы других европейских государств, германские средства массовой информации[11].

Дезинформационные мероприятия в политической области должны были демонстрировать приверженность Гитлера советско-германскому пакту о ненападении, убеждать советское руководство в отсутствии у Германии территориальных претензий к СССР, активизировать советско-германские контакты на высшем уровне для обсуждения различных международных проблем, что позволяло бы создавать у советских представителей положительное впечатление о состоянии советско-германских отношений. Большое значение придавалось тому, чтобы не допустить создания в Европе блока антифашистских государств[11].

Первой крупной политической акцией, призванной замаскировать подготовку Германии к войне против СССР, продемонстрировать доверительный уровень германско-советских отношений и твёрдое намерение военно-политического руководства Германии добиться победы в войне против Англии, стали официальные послания Гитлера советскому руководству в конце сентября 1940 года, в которых фюрер вначале известил Сталина о предстоящем подписании пакта с Японией, а затем предложил ему принять участие в дележе «английского наследства» в Иране и Индии (см. Пакт четырёх держав). 13 октября Сталин получил письмо от министра иностранных дел Германии Риббентропа, в котором содержалось приглашение наркому иностранных дел СССР Молотову прибыть с визитом в Берлин. В этом письме Риббентроп также особо подчеркнул, что «…Германия полна решимости вести войну против Англии и её империи до тех пор, пока Британия не будет окончательно сломлена…». В Кремле, доверившись содержанию послания Гитлера, предположили, что наиболее вероятным сроком обострения советско-германских отношений может стать период после окончания англо-германского военного конфликта, который может завершиться через два-три года, то есть в 1942—1943 гг. 12-13 ноября в Берлине состоялись переговоры Риббентропа и Молотова, на которых советскому руководству вновь предложили заняться «дележом наследства Англии», убеждая, таким образом, СССР в том, что война с Англией является первостепенной задачей для Германии на ближайшие годы. По их завершению в печати было опубликовано официальное сообщение о том, что «…обмен мнениями протекал в атмосфере взаимного доверия и установил взаимное понимание по всем важнейшим вопросам, интересующим СССР и Германию». Эта фраза в проект сообщения, подготовленного Молотовым, была вставлена по указанию Сталина. Германская сторона приняла такую формулировку без возражений. Между тем ещё 12 ноября Гитлер подписал директиву № 18, которой приказал продолжать подготовку плана войны против СССР «…независимо от результатов» переговоров с Молотовым[11].

Через месяц после переговоров в Берлине, 18 декабря 1940 года, Гитлер подписал директиву № 21 (операция «Барбаросса») о подготовке к войне против Советского Союза, начинавшуюся с указания: «…Германские вооруженные силы должны быть готовы разбить Советскую Россию в ходе кратковременной кампании ещё до того, как будет закончена война против Англии». А уже на следующий день Гитлером был устроен торжественный приём для нового посла СССР в Германии В. Г. Деканозова[11].

Вводя в заблуждение Сталина, Гитлер стремился некоторое время держать в неведении относительно своих военных планов и лидеров союзных Германии государств. Предпринимались все меры в целях исключения любой утечки сведений о подготовке Германии к нападению на Советский Союз[11].
Маскировка мероприятий вооружённых сил по подготовке «восточного похода»

6 сентября 1940 года был издан специальный приказ начальника штаба ОКВ о маскировке всех мероприятий, связанных с подготовкой «восточного похода». Приказ, в частности, требовал[6][11]:

1. Маскировать общую численность немецких войск на востоке по возможности распространением слухов и известий о якобы интенсивной замене войсковых соединений в этом районе. Передвижение войск обосновывать их переводом в учебные лагеря, переформированием и т. п.
2. Создать впечатление, что основное направление в наших перемещениях сдвинуто в южные районы генерал-губернаторства, в протекторат и Австрию и что концентрация войск на севере сравнительно невелика…
4. Распространять соответствующим образом подобранные сведения для создания впечатления, будто после западного похода противовоздушная оборона на востоке серьёзно усиливается и что зенитные средства всех важных объектов укрепляются за счет трофейной французской техники.
5. Работы по улучшению сети шоссейных и железных дорог и аэродромов объяснять необходимостью развития только что завоёванных восточных областей, ссылаясь при этом на то, что они ведутся нормальными темпами и служат главным образом экономическим целям.

3 февраля 1941 года на секретном совещании у фюрера, на котором присутствовали начальник генштаба ОКВ и начальник штаба оперативного руководства вермахта, Гитлер ещё раз дал указание «…сосредоточение и развертывание войск по плану „Барбаросса“ маскировать посредством дезинформации относительно осуществления операции „Морской лев“ и второстепенной операции „Марита“»[11].

В январе 1941 года переброска германских войск с запада на восток активизировалась и проводилась ускоренными темпами. Прикрывая сосредоточение войск в районах, прилегающих к южной границе СССР, командование германских войск объясняло это тем, что все подобные мероприятия якобы вызваны необходимостью предотвращения попыток английского проникновения на Балканы. Именно этим предполагаемым актом со стороны Англии Германия объясняла необходимость введения её войск в Румынию и Болгарию[11].

15 февраля 1941 года генерал-фельдмаршал В. Кейтель подписал распоряжение по дезинформации и маскировке подготовки нападения на СССР в период сосредоточения и развёртывания германских войск, где проведение дезинформационных мероприятий разбивалось на два этапа. На первом (примерно до середины апреля 1941 г.) предусматривалось создавать ложное представление относительно намерений немецкого командования, акцентируя внимание на планах вторжения в Англию, а также на подготовке операции «Марита» (на Балканах) и «Зонненблюме» (в Северной Африке). Переброски войск для операции «Барбаросса» предлагалось изображать как обмен сил между Западом, Германией и Востоком, либо как подтягивание тыловых эшелонов для операции «Марита», либо как подготовку обороны на случай советского нападения. На втором этапе, когда скрыть подготовку станет уже невозможно, стратегическое развёртывание сил для операции «Барбаросса» должно было изображаться как «крупнейший в истории войн отвлекающий манёвр» будто бы с целью отвлечения внимания от последних приготовлений к вторжению в Англию. Чтобы создать полную иллюзию подготовки вторжения на Британские острова, немецкое командование приказало распространить сведения о несуществующем «авиадесантном корпусе», а кроме того, напечатать массовым тиражом топографические материалы по Англии, немецко-английские разговорники и т. д.[6]

Организатором дезинформационных мероприятий в военной сфере была определена информационная служба, которая была создана в управлении военной разведки и контрразведки. Деятельность этой службы контролировалась адмиралом В. Канарисом. Предусматривалось, что Канарис организует передачу германским военным атташе в нейтральных странах и атташе нейтральных стран в Берлине дезинформационных сведений, которые должны будут носить «…отрывочный характер, но отвечать одной общей тенденции» — указывать на якобы ведущуюся подготовку вторжения в Англию[11].

Чтобы ввести в заблуждение руководство СССР о действиях германских войск в Польше и Восточной Пруссии, командующий группой армий «Б» (с 22 июня 1941 года — «Центр») Ф. Ф. фон Бок 24 марта 1941 года отдал приказ о сооружении различных укреплений вдоль границы, предназначенных якобы для обороны от возможного советского наступления. Было отдано распоряжение не препятствовать советской воздушной разведке вести наблюдение за производимыми работами[6].

Операция «Марита» действительно была проведена в период 6 — 24 апреля 1941 года. Германские войска, поддержанные Италией и Венгрией, захватили Югославию и Грецию. В результате этой операции Германии удалось создать стратегический плацдарм для обеспечения южного фланга накануне войны против СССР. Прибытие британского экспедиционного корпуса в район боевых действий не изменило обстановки[11].

24 апреля фон Браухич отдал приказ об операции «Хайфиш» («Акула») — высадке германских войск на южном побережье Британских островов. В действительности это была лишь имитация подготовки нескольких дивизий к высадке с атлантического побережья Франции. Одновременно аналогичную акцию проводили германские войска, находившиеся в Норвегии и Дании[6].

12 мая 1941 года штаб оперативного руководства ОКВ утвердил новые указания о мероприятиях по проведению второй фазы дезинформации. В этих указаниях предписывалось: «Вторая фаза дезинформации противника начинается одновременно с введением максимально уплотнённого графика движения эшелонов 22 мая. В этот момент усилия высших штабов и прочих участвующих в дезинформации органов должны быть в повышенной мере направлены на то, чтобы представить сосредоточение сил к операции „Барбаросса“ как широко задуманный манёвр с целью ввести в заблуждение западного противника». Особое внимание обращалось на то, что среди расположенных на востоке соединений должен циркулировать слух о тыловом прикрытии против России и «…отвлекающем сосредоточении сил на востоке», а войска, расположенные на Ла-Манше, должны были верить в действительную подготовку к вторжению в Англию. В указаниях рекомендовалось использовать тезис о том, что захват немецкими войсками острова Крит (операция «Меркурий») являлся генеральной репетицией форсирования Ла-Манша и высадки германского десанта на Британские острова[11].

Командование вермахта стремилось как можно дольше держать в неведении личный состав своих войск о планируемой операции. В одних частях солдатам говорили, что они направляются на отдых перед вторжением в Англию, в других — что войска будут пропущены через советскую территорию для боевых действий против Британской Индии[11][12][13].

Командование оперативного руководства ОКВ строго указывало, что все усилия по дезинформации противника окажутся напрасными, если немецкие войска узнают о предстоящем нападении и распространят эти сведения по Германии[11].

Согласно указанию штаба ОКВ от 8 мая 1941 года, офицеров должны были проинформировать примерно за восемь дней до начала боевых действий, а рядовой и унтер-офицерский состав — только в самые последние дни[6].
Стратегическая воздушная разведка
Основная статья: Группа Ровеля
Горький. Зона — Кремль:
Перевод меток на карте
[показать]

Для нейтрализации численного превосходства советских ВВС план вторжения предусматривал уничтожение основной части авиации Западного ВО на аэродромах базирования. Решающими условиями успеха этой операции были тщательное планирование и внезапность удара. Важную роль в подготовке операции сыграла стратегическая воздушная разведка Люфтваффе. Для ведения разведки была создана специальная эскадра — «Разведывательная группа главнокомандования Люфтваффе» (нем. Aufkl ungsgruppe des Oberbefehlshabers der Luftwaffe — Aufkl. St. (F)/Ob. d. L), так называемая «Группа Ровеля». Группа имела на вооружении флот высотных бомбардировщиков (Do 215 B-2, He 111, Ju 88, Ju 86 P), модифицированных для ведения аэрофотосъемки. Летая на высотах, недоступных для советских истребителей, группа выполнила обширный объём фотосъемки стратегических объектов в западной части СССР, включая военные аэродромы. Часть вылетов осуществлялась на большую глубину, вплоть до городов Уфа, Баку и Горький. Именно эти снимки обеспечили высокую эффективность первого удара по советским аэродромам[14].
Расстановка сил
Основная статья: Расстановка сил в операции Барбаросса
Германия и союзники

Для нападения на СССР к 22 июня 1941 года было создано четыре группы армий, общей численностью 157 дивизий и 12 бригад. С учётом стратегического резерва группировка для действий на Востоке состояла из 183 дивизий и 13 бригад.

Группа армий «Север» (командующий — генерал-фельдмаршал Вильгельм фон Лееб) была развёрнута в Восточной Пруссии, на фронте от Мемеля до Голдапа. В неё входили 16-я армия, 18-я армия и 4-я танковая группа — всего 29 дивизий (в том числе 3 танковых и 3 моторизованных). Наступление поддерживал 1-й воздушный флот, располагавший 1070 боевыми самолётами. В задачу группы армий «Север» входил разгром советских войск в Прибалтике, захват Ленинграда и портов на Балтийском море, в том числе Таллина и Кронштадта.
Группа армий «Центр» (командующий — генерал-фельдмаршал Федор фон Бок) занимала фронт от Голдапа до Влодавы. В неё входили 4-я армия, 9-я армия, 2-я танковая группа и 3-я танковая группа — всего 50 дивизий (в том числе 9 танковых и 6 моторизованных) и 1 бригада. Наступление поддерживал 2-й воздушный флот (1680 боевых самолётов). Группе армий «Центр» ставилась задача рассечь стратегический фронт советской обороны, окружить и уничтожить войска Красной армии в Белоруссии и развивать наступление на московском направлении.
Группа армий «Юг» (командующий — генерал-фельдмаршал Герд фон Рундштедт), в оперативном подчинении которой находилось Командование сухопутных войск Румынии, занимала фронт от Люблина до устья Дуная. В неё входили 6-я армия, 11-я армия, 17-я армия, 4-я румынская армия, 1-я танковая группа — всего 57 дивизий (в том числе 9 танковых и моторизованных) и 9 бригад (в том числе 2 моторизованные). Наступление поддерживал 4-й воздушный флот (800 боевых самолётов) и румынские ВВС (500 самолётов). Группа армий «Юг» имела задачу уничтожить советские войска на Правобережной Украине, выйти к Днепру и в последующем развивать наступление восточнее Днепра.
Немецко-Финская группа войск (командующий — фельдмаршал Карл Густав Эмиль Маннергейм) занимала фронт по советско-финской границе. В неё входили: Армия «Норвегия» (Главное командование вермахта в Финляндии), Финская армия (Финляндия), Карельская армия (Финляндия) — всего 20 дивизий (в том числе 1 моторизованная) и 3 бригады. Эта группа войск имела задачу, перейдя в наступление позже остальных групп армий, разгромить противостоящие советские силы, блокировать Ленинград, захватить Мурманск, ведя дальнейшее наступление на Архангельск.
Резервы Главного командования сухопутных войск Германии. К 4 июля 1941 года планировалось сосредоточить на Востоке 13 дивизий и 1 бригаду, после 4 июля 1941 года — 11 дивизий на Востоке и две в Германии.

СССР

В СССР на базе военных округов, находившихся на западной границе, согласно решению Политбюро ЦК ВКП(б) от 21 июня 1941 года, было создано 4 фронта[15]. 24 июня 1941 года был создан Северный фронт. Согласно справке, составленной накануне войны заместителем начальника Генерального штаба РККА генералом Ватутиным, всего в составе сухопутных войск имелось 303 дивизии, из них в составе группировки для действий на Западе 237 дивизий (из них 51 танковая и 25 моторизованных). Группировка для действий на Западе была выстроена в три стратегических эшелона.
Конфигурация границы и дислокация войск противостоящих сторон на 22 июня 1941 года
Конфигурация границы и дислокация войск противостоящих сторон на 22 июня 1941 года на Южном направлении

Северо-Западный фронт (командующий генерал-полковник Ф. И. Кузнецов) был создан в Прибалтике. В него входили 8-я армия (генерал-майор П. П. Собенников), 11-я армия (генерал-лейтенант В. И. Морозов) и 27-я армия (генерал-майор Н. Э. Берзарин) — всего 34 дивизии (из них 6 танковых и моторизованных). Фронт поддерживали ВВС Северо-Западного фронта.
Западный фронт (командующий генерал армии Д. Г. Павлов) был создан в Белоруссии. В него входили 3-я армия (генерал-лейтенант В. И. Кузнецов), 4-я армия (генерал-майор А. А. Коробков), 10-я армия (генерал-майор К. Д. Голубев) и 13-я армия (генерал-лейтенант П. М. Филатов) — всего 45 дивизий (из них 20 танковых и моторизованных). Фронт поддерживали ВВС Западного фронта.
Юго-Западный фронт (командующий генерал-полковник М. П. Кирпонос) был создан на Западной Украине. В него входили 5-я армия (генерал-майор танковых войск М. И. Потапов), 6-я армия (генерал-лейтенант И. Н. Музыченко), 12-я армия (генерал-майор П. Г. Понеделин) и 26-я армия генерал-лейтенант Ф. Я. Костенко) — всего 45 дивизий (из них 18 танковых и моторизованных). Фронт поддерживали ВВС Юго-Западного фронта.
Южный фронт (командующий генерал армии И. В. Тюленев) был создан в Молдавии и на Южной Украине. В него входили 9-я армия (генерал-полковник Я. Т. Черевиченко) и 18-я армия (генерал-лейтенант А. К. Смирнов) — всего 26 дивизий (из них 9 танковых и моторизованных). Фронт поддерживали ВВС Южного фронта.
Северный фронт (командующий генерал-лейтенант М. М. Попов) был создан на базе Ленинградского военного округа. В него входили 7-я армия (генерал-лейтенант Ф. Д. Гореленко), 14-я армия (генерал-лейтенант В. А. Фролов), 23-я армия (генерал-лейтенант П. С. Пшенников) — всего 22 дивизии и 1 бригада. Фронт поддерживали ВВС Северного фронта
Балтийский флот (командующий адмирал В. Ф. Трибуц) дислоцировался в Балтийском море. Он имел в своём составе 2 линкора, 2 крейсера, 2 лидера эсминцев, 19 эсминцев, 65 подводных лодок, 48 торпедных катеров и другие корабли, 656 самолётов.
Черноморский флот (командующий вице-адмирал Ф. С. Октябрьский) дислоцировался в Чёрном море. Он имел в своём составе 1 линкор, 5 лёгких крейсеров, 16 лидеров эсминцев, 47 подводных лодок, 2 бригады торпедных катеров, несколько дивизионов тральщиков, сторожевых и противолодочных катеров, свыше 600 самолётов.

В конце мая — начале июня 1941 года (как и летом 1940 года) была проведена частичная мобилизация под видом учебных сборов запаса, что позволило призвать свыше 800 тысяч человек, использованных для пополнения дивизий, расположенных в основном на западе страны. С середины мая из внутренних военных округов началось выдвижение четырёх армий (16-й, 19-й, 21-й и 22-й) и одного стрелкового корпуса к рубежу рек Днепр и Западная Двина. С середины июня началась скрытая перегруппировка соединений самых западных приграничных округов: под видом выхода в лагеря было приведено в движение более половины дивизий, составляющих резерв этих округов. С 14 по 19 июня командования западных приграничных округов получили указания вывести фронтовые управления на полевые командные пункты[16]. С середины июня были отменены отпуска личному составу[17].

В первых эшелонах армий прикрытия было развернуто 56 дивизий и 2 бригады, во вторых эшелонах — 52 дивизии, в резерве округов — 62 дивизии. На участках границы, проходившей по естественным рубежам (горы, реки), полоса прикрытия для одной дивизии доходила до 100—120 километров, на главных операционных направлениях она составляла 25—30 км. Вторые эшелоны армий прикрытия и резервы располагались в 25—75 километрах от границы[18].

При этом Генеральный штаб Красной армии категорически пресекал любые попытки командующих западными приграничными округами усилить оборону путём занятия предполья приграничных укреплённых районов. Лишь в ночь на 22 июня советские военные округа получили директиву о переходе к боевой готовности[19], однако до многих штабов она дошла уже после нападения. Сталин позволил народному комиссару обороны Тимошенко и начальнику генерального штаба Жукову направить эту директиву после того, как у советских пограничников оказался немецкий фельдфебель-перебежчик, предупредивший о назначенном на следующее утро вторжении. Вскоре с тем же сообщением появился ещё один перебежчик, ефрейтор Альфред Лисков)[20].
Первая фаза. Вторжение. Приграничные сражения (22 июня — 10 июля 1941)
Начало вторжения
Боевые действия с 22 июня по 1 сентября 1941
Войска вермахта пересекают границу СССР

Обращение Гитлера «Солдатам Восточного фронта» было зачитано командирами лишь в ночь на 22 июня 1941 года, когда Рейх уже объявил войну СССР. В тот же день войну СССР объявила Италия (итальянские войска начали боевые действия с 20 июля 1941 года) и Румыния, 23 июня — Словакия, 27 июня — Венгрия. Немецкое вторжение застало советские войска врасплох; в первый же день была уничтожена значительная часть боеприпасов, горючего и военной техники; немцам удалось обеспечить полное господство в воздухе (было выведено из строя около 1200 самолётов)[Комм. 1].

Ранним утром 22 июня, в 3 часа, первые сапёры вермахта перебрались на советскую территорию, а в 4 часа 00 минут после мощной артиллерийской подготовки началось вторжение передовых частей, за которыми последовали главные силы. Немецкое наступление развернулось на фронте протяжённостью 3 тыс. км, в трёх направлениях — на Ленинград, Москву и Киев[13][21]. На морских коммуникациях Балтийского и Чёрного морей были развёрнуты подводные лодки, ставились минные заграждения. Советское командование было не в состоянии трезво оценить положение своих войск. Главный Военный совет вечером 22 июня направил Военным советам фронтов директивы, требовавшие нанести с утра 23 июня по прорвавшимся группировкам противника решительные контрудары. В результате неудачных контрударов и без того тяжёлое положение советских войск ещё больше ухудшилось.

Финские войска 21—25 июня с территории Финляндии против СССР действовали военно-морские и военно-воздушные силы Германии. 22 июня 1941 года в ответ на занятие финскими войсками демилитаризованной зоны Аландских островов финские войска подверглись бомбардировке советской авиации. 25 июня силы советского воздушного флота нанесли авиаудар по 18 финским аэродромам, задействованным в боевых операциях, и нескольким населённым пунктам. В этот же день правительство Финляндии заявило, что страна находится в состоянии войны с СССР, и немецкие и финские войска вторглись в Карелию и Заполярье, увеличив линию фронта и поставив под угрозу Ленинград и Мурманскую железную дорогу. Боевые действия здесь, однако, вскоре перешли в позиционную войну и не оказывали влияния на общее положение дел на советско-германском фронте.
Северное направление
Основные статьи: Прибалтийская стратегическая оборонительная операция, Расейняйское сражение и Сражение за Алитус

Против советского Северо-Западного фронта поначалу действовала не одна, а две танковые группы:

Группа армий «Север» действовала на ленинградском направлении, а её основная ударная сила 4-я танковая группа наступала на Даугавпилс.
3-я танковая группа группы армий «Центр» наступала на вильнюсском направлении.

22 июня 1941 года сторонники Литовского фронта активистов подняли вооружённое восстание против советской власти. Повстанцы брали под контроль стратегически важные объекты и целые города, нападали на отступающие подразделения Красной армии и убивали советских активистов.

Попытка командования Северо-Западного фронта нанести контрудар силами двух механизированных корпусов (почти 1000 танков) возле города Расейняй окончилась полным провалом, и 25 июня было принято решение об отводе войск на рубеж Западной Двины.

Но уже 26 июня немецкая 4-я танковая группа форсировала Западную Двину у Даугавпилса (56-й мотокорпус Э. фон Манштейна), 2 июля — у Екабпилса (41-й мотокорпус Г. Райнхардта). Вслед за моторизованными корпусами продвигались пехотные дивизии. 27 июня части Красной армии оставили Либаву. 1 июля немецкая 18-я армия заняла Ригу и вышла в южную Эстонию.

Тем временем 3-я танковая группа группы армий «Центр», преодолев сопротивление советских войск под Алитусом, 24 июня взяла Вильнюс, повернула на юго-восток и зашла в тыл советскому Западному фронту.
Центральное направление
Основные статьи: Оборона Брестской крепости, Белорусская стратегическая оборонительная операция, Белостокско-Минское сражение, Оборона Борисова (1941) и Витебское сражение

Тяжёлая ситуация сложилась на Западном фронте. В первый же день фланговые армии Западного фронта (3-я армия в районе Гродно и 4-я армия в районе Бреста) понесли большие потери. Контрудары механизированных корпусов Западного фронта 23—25 июня завершились неудачей. Немецкая 3-я танковая группа, преодолев сопротивление советских войск в Литве и развивая наступление на вильнюсском направлении, обошла 3-ю и 10-ю армии с севера, а 2-я танковая группа, оставив в тылу Брестскую крепость, прорвалась к Барановичам и обошла их с юга. 28 июня немцы взяли столицу Белоруссии и замкнули кольцо окружения, в котором оказались основные силы Западного фронта.

30 июня командующий Западным фронтом генерал армии Д. Г. Павлов был отстранён от командования; позже по решению военного трибунала он вместе с другими генералами и офицерами штаба Западного фронта был расстрелян. Войска Западного фронта возглавил сначала генерал-лейтенант А. И. Ерёменко (30 июня), затем нарком обороны маршал С. К. Тимошенко (назначен 2 июля, вступил в должность 4 июля). В связи с тем, что основные силы Западного фронта оказались разгромлены в Белостокско-Минском сражении, 2 июля в состав Западного фронта были переданы войска Второго Стратегического эшелона.

В начале июля моторизованные корпуса вермахта преодолели рубеж советской обороны на реке Березина и устремились к линии рек Западная Двина и Днепр, однако неожиданно натолкнулись на войска восстановленного Западного фронта (в первом эшелоне 22-я, 20-я и 21-я Армии). 6 июля 1941 советское командование предприняло наступление на лепельском направлении. В ходе разгоревшегося танкового сражения 6—9 июля между Оршей и Витебском, в котором с советской стороны участвовало более 1600 танков, а с немецкой до 700 единиц, немецкие войска нанесли поражение советским войскам и 9 июля взяли Витебск. Уцелевшие советские части отошли в район между Витебском и Оршей. Немецкие войска заняли исходные позиции для последующего наступления в районе Полоцка, Витебска, южнее Орши, а также севернее и южнее Могилёва.
Южное направление
Основные статьи: Львовско-Черновицкая стратегическая оборонительная операция и Приграничные сражения в Молдавии

Боевые действия вермахта на юге, где находилась самая мощная группировка РККА, оказались не столь успешными. 23—25 июня авиация Черноморского флота нанесла бомбовые удары по румынским городам Сулина и Констанца; 26 июня по Констанце был нанесён удар кораблями Черноморского флота совместно с авиацией. Стремясь остановить наступление 1-й танковой группы, командование Юго-Западного фронта нанесло контрудар силами шести механизированных корпусов (около 2500 танков). В ходе крупного танкового сражения в районе Дубно — Луцк — Броды советские войска не смогли разбить противника и понесли большие потери, однако помешали немцам осуществить стратегический прорыв и отрезать львовскую группировку (6-я и 26-я армии) от остальных сил. К 1 июля войска Юго-Западного фронта отошли на укреплённый рубеж Коростень — Новоград-Волынский — Проскуров. В начале июля немцы прорвали правое крыло фронта под Новоградом-Волынским и захватили Бердичев и Житомир, но благодаря контрударам советских войск их дальнейшее продвижение было остановлено.

На стыке Юго-Западного и Южного фронта 2 июля германо-румынские войска форсировали Прут и устремились к Могилёву-Подольскому. К 10 июля они вышли к Днестру.
Итоги приграничных сражений

В результате приграничных сражений вермахт нанёс тяжёлое поражение Красной армии.

Подводя итоги первой фазы операции «Барбаросса», 3 июля 1941 года начальник германского Генерального штаба сухопутных войск Ф. Гальдер записал в своём дневнике:

В целом уже можно сказать, что задача разгрома главных сил русской сухопутной армии перед Западной Двиной и Днепром выполнена… Поэтому не будет преувеличением сказать, что кампания против России выиграна в течение 14 дней. Конечно, она ещё не закончена. Огромная протяжённость территории и упорное сопротивление противника, использующего все средства, будут сковывать наши силы ещё в течение многих недель. …Когда мы форсируем Западную Двину и Днепр, то речь пойдёт не столько о разгроме вооружённых сил противника, сколько о том, чтобы забрать у противника его промышленные районы и не дать ему возможности, используя гигантскую мощь своей индустрии и неисчерпаемые людские ресурсы, создать новые вооружённые силы. Как только война на востоке перейдёт из фазы разгрома вооружённых сил противника в фазу экономического подавления противника, на первый план снова выступят дальнейшие задачи войны против Англии…[22]

В дневнике Верховного главнокомандования вермахта за 4 июля 1941 г. приводится заявление Гитлера, что Советский Союз уже практически проиграл войну[23]:

Фюрер: «Я всё время стараюсь поставить себя в положение противника. Практически он войну уже проиграл. Хорошо, что мы разгромили танковые и военно-воздушные силы русских в самом начале. Русские не смогут их больше восстановить».
— приводится по «Военно-исторический журнал», 1966, № 1, с. 74, 77

Примерно за три недели войны немецкие войска оккупировали всю Прибалтику, Белоруссию, значительную часть Украины и Молдавии. На северо-западном и юго-западном направлениях противник вторгся на территорию СССР до 500 км, на западном — до 600 км. Средний темп наступления немецких войск составил от 15 до 30 км в сутки. В приграничных сражениях и в последующих оборонительных операциях были полностью разгромлены 28 советских дивизий (12 стрелковых, 10 танковых, 4 моторизованные, 2 кавалерийские), ещё свыше 72 дивизий понесли потери в людях и технике от 50 % и более. Общие потери советских войск к 30 июля составили 651 065 чел. (безвозвратные — 447 015 чел., санитарные — 204 050 чел.) По неполным данным фронтов и штаба, дальнебомбардировочная авиация потеряла за это время 3468 самолётов, советские войска потеряли около 9,5 тыс. орудий, 12 тыс. минометов, 6 тыс. танков (больше половины всех танков, имевшихся в западных военных округах на начало войны).[24] При этом многие танки были не уничтожены в бою, а брошены или взорваны при отступлении из-за поломок и отсутствия топлива.[25] В результате огромных потерь танков и последовавшей эвакуации танковых заводов из Ленинграда и Харькова к концу 1941 г. советские войска испытывали острую нехватку танков.[26][27][28]

Было потеряно 200 складов (52 % окружных складов и складов Наркомата обороны на территории приграничных округов). Это привело к острому недостатку боеприпасов, горючего и продовольствия в советских частях и соединениях.[24] Немецкой же армии достались значительные трофеи. Так, Гальдер 1 июля записал, что около одной трети расхода горючего покрыто трофейными запасами.[29]

К началу битвы за Москву советские войска только пленными потеряли 1,8 млн человек.

В то же время Гальдер признавал, что советские войска сопротивлялись упорно. 29 июня он записал[30]:

Сведения с фронта подтверждают, что русские всюду сражаются до последнего человека. Лишь местами сдаются в плен, в первую очередь там, где в войсках большой процент монгольских народностей (перед фронтом 6-й и 9-й армий).

Бросается в глаза, что при захвате артиллерийских батарей и т. п. в плен сдаются лишь немногие… Упорное сопротивление русских заставляет нас вести бой по всем правилам наших боевых уставов. В Польше и на Западе мы могли позволить себе известные вольности и отступления от уставных принципов; теперь это уже недопустимо.

Немецкие войска потеряли к середине июля около 100 тыс. человек (столько же, сколько за два предыдущие года мировой войны), свыше 1 тыс. самолётов и до 1,5 тыс. танков.[24]

С другой стороны, К. Рокоссовский писал[31]:

Нанесенный врагом неожиданный удар огромными силами и его стремительное продвижение в глубь территории на некоторое время ошеломили наши не подготовленные к этому войска. Они подверглись шоку. Чтобы вывести их из этого состояния, потребовалось длительное время. Растерянности способствовали ещё причины военного и политического характера, относившиеся ко времени, отдалённому от начала войны.

Совокупность важных причин и обстоятельств в определённой степени понизила боеспособность войск в моральном отношении, на какой-то период ослабила их устойчивость и упорство, вывела из равновесия особенно те части, которые вступали в бой неорганизованно. А иные неустойчивые элементы совершенно потеряли веру в свои силы, в возможность сопротивления грозному врагу.

Логотип Викицитатника В Викицитатнике есть страница по теме: Константин Константинович Рокоссовский

По официальным данным, с 22 июня 1941 по 10 октября 1941 года органами НКВД было задержано 647 364 человека по подозрению в дезертирстве; большинство из них было возвращено на фронт, но более 10 тыс. человек было расстреляно, из них более 3 тысяч — публично[32].
Особенности действий советских войск в приграничных сражениях

Недостаточный профессионализм командного состава, связанный с тем, что многие командиры высшего звена были недавно назначены на свои должности и не имели должного опыта. Это было следствием массовых репрессий высшего командного состава в 1937—1938 годах[33][34][35].
Бывший начальник Генерального штаба Г. К. Жуков вспоминал: «До 1936 года, то есть до массовых арестов крупных военных деятелей страны и командиров высших соединений, как теоретически, так и практически уделялось серьёзное внимание оперативно-стратегическому взаимодействию видов вооружённых сил; рассматривались и решались важнейшие проблемные вопросы, в период же 1936—1939 гг. эта важнейшая стратегическая работа стояла на мертвой точке, попросту говоря, её некому было вести, так как почти всё серьёзно и глубоко мыслящее постигла трагическая участь. Эта важнейшая государственная работа несколько оживилась после советско-финской войны, в 1940 году и в начале 1941 года, то есть непосредственно перед внезапным нападением фашистской Германии на Советский Союз»[36].

Логотип Викицитатника В Викицитатнике есть страница по теме: Георгий Константинович Жуков

Значительная часть войск советских приграничных западных военных округов была сконцентрирована в Белостокском и Львовском выступах вблизи границы, что привело к тому, что ещё до начала войны они были фактически полуокружены противником. В этих выступах находилась главная ударная сила округов — механизированные корпуса. В ряде случаев исходные районы сосредоточения частей и соединений для занятия обороны находились в зоне видимости противника и могли поражаться огнём его артиллерии. Такая дислокация войск была связана с тем, что советское командование исходило из наступательной стратегии будущей войны[33][34]. В Белостокском и Львовском выступах также были сосредоточены огромные запасы боеприпасов и горючего.[33][34] Вот что писал по этому поводу Г. К. Жуков[37]: «Накануне войны 3-я, 4-я и 10-я армии Западного округа были расположены в Белостокском выступе, выгнутом в сторону противника, 10-я армия занимала самое невыгодное расположение. Такая оперативная конфигурация войск создавала угрозу глубокого охвата и окружения их со стороны Гродно и Бреста путём удара под фланги. Между тем дислокация войск фронта на гродненско-сувалковском и брестском направлениях была недостаточно глубокой и мощной, чтобы не допустить здесь прорыва и охвата белостокской группировки. Это ошибочное расположение войск, допущенное в 1940 году, не было устранено вплоть до самой войны».
Укреплённые районы по линии новой западной границы (так называемая Линия Молотова) строились непосредственно на самой границе, и зачастую без требуемого предполья. К июню 1941 года их строительство и вооружение не было завершено. Между тем, из сооружений укреплённых районов по линии старой границы (Линия Сталина) была изъята часть вооружения для оснащения укрепрайонов на новой границе, что помешало расконсервировать старые укрепрайоны при приближении неприятеля[33][34].
Советское командование, исходившее из наступательной стратегии будущей войны, не уделяло должного внимания разработке оборонительных операций. Г. К. Жуков вспоминал: «Обучение войск оборонительным действиям, встречным сражениям, отступательным действиям редко выходило из тактических рамок. Я не знаю ни одного оперативно-стратегического мероприятия, где оборона была бы разыграна или отработана в крупных оперативно-стратегических масштабах, где бы оборона противодействовала глубокому прорыву крупных бронетанковых группировок, взаимодействующих с крупными воздушными силами, а как следствие наши штабы и командиры оперативного масштаба накануне войны не были обучены эффективному ведению обороны оперативно-стратегического масштаба, не говоря уже о том, что такие оборонительные операции не были разработаны в штабах приграничных округов и генштабе как возможный вариант»[36].
Противнику удалось добиться практически полной оперативной и тактической внезапности своего наступления (в частности, многие артиллерийские и зенитные части приграничных дивизий 22 июня были в учебных лагерях и на полигонах, многие командиры находились в отпусках[34]), что привело к тяжёлым потерям, вследствие первого огневого удара, и быстрому продвижению ударных группировок вглубь советской обороны уже в первые часы наступления.

«Сколько продержится Россия?»

Журнал «Time» в редакционной статье «Сколько продержится Россия?» от 30 июня 1941 г. писал[38]:

«Вопрос о том, станет ли битва за Россию самой важной битвой в истории человечества, решают не немецкие солдаты. Ответ на него зависит от русских».
— Журнал «Тайм», 30 июня 1941 г.

14 июня Объединённый разведывательный комитет США сделал вывод[39] , что Германии потребуется самое большее шесть недель, чтобы взять Москву[23] . Также В. И. Дашичев упоминает о докладе военного министра США Г. Л. Стимсона, представленном 23 июня Рузвельту. В нём предполагалось, что Германия сокрушит Советский Союз «по меньшей мере за один месяц, а вероятнее всего за три месяца» и поэтому в войне англосаксонских держав против Германии и Японии Россия будет лишь временным союзником, как Польша в 1939 г. или Франция в 1940 г.[23] По расчётам Дэвида Гланца[40]:

Захватив Смоленск 16 июля, силы фон Бока продвинулись примерно на 500 км за 25 дней боев, побив при этом все рекорды стремительности наступления, поставленные вермахтом в ходе кампаний в Европе. И до главной цели операции — Москвы — оставалось, таким образом, всего 300 км. То есть, если исходить из прежних темпов наступления — 20 км в день и 140 км в неделю, учитывая паузы на отдых, ремонт техники и пополнение запасов, от Москвы фон Бока отделяли 2—3 недели.
— Гланц Д. Крах плана «Барбаросса». Противостояние под Смоленском. Т. 2. 2011.

В конце июля 1941 года состоялась поездка в Москву советника президента США Г. Гопкинса, по итогам которой в США сделали вывод об отсутствии в СССР пораженческих настроений и целесообразности оказания ему помощи[41].
Поддержка СССР союзниками в первые месяцы войны

На политику британского правительства оказывали влияние также скептики, уверенные в том, что «Советский Союз в войне с Германией долго не продержится». В своих расчётах, насколько советское сопротивление задержит высадку вермахта на Британские острова, английские начальники штабов прогнозировали[42]:

«Не более чем на восемь недель»
— приводится по Erickson J., Dilks D. Barbarossa. The Axis and the Allies. P. 103.

До начала операции «Тайфун» (1 октября 1941 года) в порт Архангельск прибыл 31 августа 1941 года только арктический конвой «Дервиш».

До этого, 12 июля 1941 было заключено советско-английское соглашение о совместных действиях в войне против Германии, где было заявлено, что «в продолжение этой войны они не будут ни вести переговоров, ни заключать перемирия или мирного договора, кроме как с обоюдного согласия»[43].
Однако подписание англо-советского соглашения о товарообороте, кредите и клиринге, по которому Англия предоставляла кредит в сумме 10 млн фунтов стерлингов состоялось только 16 августа 1941 года. В результате конвой «Дервиш» был первым до начала операции «Тайфун», а следующий (Конвой PQ-1) прибыл в Архангельск лишь 11 октября 1941 года, причём в отсутствие атак кригсмарине.
Важным фактором стала позиция английской общественности. Как отмечают британские историки Д. Эриксон и Д. Дилкс[42]:

…Форин-офис, с запозданием признав масштабы военной угрозы Советскому Союзу, был вынужден рассматривать вероятность совместной борьбы и «неприятную реальность» нарастающей огромной симпатии к русским
— [44]

Вторая фаза. Наступление немецких войск по всему фронту (10 июля — август 1941 года)
Северное направление
Основные статьи: Оборона Пскова (1941), Таллинская оборона (1941) и Новгородско-Чудовская операция

2 июля группа армий «Север» продолжила наступление, её 4-я танковая группа наступала в направление Резекне, Остров, Псков. 4 июля 41-й мотокорпус занял Остров, 9 июля — Псков.

10 июля группа армий «Север» продолжила наступление на ленинградском (4-я танковая группа) и таллинском (18-я армия) направлениях. Однако немецкий 56-й мотокорпус был остановлен контрударом советской 11-й армии под Сольцами. В этих условиях немецкое командование 19 июля почти на три недели приостановило наступление 4-й танковой группы до подхода соединений 18-й и 16-й армий. Только в конце июля немцы вышли на рубеж рек Нарва, Луга и Мшага.

7 августа немецкие войска прорвали оборону 8-й армии и вышли на побережье Финского залива в районе Кунды. 8-я армия оказалась расчленённой на две части: 11-й стрелковый корпус отошёл к Нарве, а 10-й стрелковый корпус — к Таллину, где вместе с моряками Балтийского флота обороняли город до 28 августа.

8 августа возобновилось наступление группы армий «Север» на Ленинград в направлении Красногвардейска, 10 августа — в районе Луги и на новгород-чудовском направлении. 12 августа советское командование нанесло контрудар под Старой Руссой, однако 19 августа противник произвёл ответный удар и нанёс поражение советским войскам.

19 августа немецкие войска заняли Новгород, 20 августа — Чудово. 23 августа завязались бои за Ораниенбаум; 1 сентября немцы были остановлены юго-восточнее Копорья у р. Воронка.

Автор темы
Podger
Сообщений в теме: 47
Всего сообщений: 2103
Зарегистрирован: 19.03.2020
Образование: среднее
 Re: Про оборону в РККА 1941

Сообщение Podger »

Понятие стратегической обороны в СССР перед войной находилось в глубоком кризисе.
Красные стратеги не могли взять в толк - зачем нужно обороняться, если потребными для успешной обороны силами можно уже наступать, а именно наступление и только наступление могло принести победу в виде полного и окончательного разгрома противника и занятия его территории Красной Армией.

Красными командирами был вообще поднят вопрос о праве обороны на существование в связи с неудачным опытом ее в последних войнах, а ряд успешно проведенных на Западе прорывов в войне 1939 — 1940 гг. породил у некоторых исследователей мысль о кризисе современной обороны.

Но всё же красные командиры, вняв голосу рассудка, оставили обороне право на существование.
Вот в таком виде:
Под «обороной» («оборонительной операцией», «оборонительным боем») понималось совокупность способов боевых действий войсковых соединений или частей, применяемых для противодействия наступлению противника путем удержания занимаемого рубежа или района и основанных на использовании заранее организованной системы огня, подготовленной местности и контрударов живой силы.
Оборона не являлась для РККА решительным способом действий для поражения противника: последнее достигалось только наступлением. К обороне считалось возможным прибегать тогда, когда нет достаточных сил для наступления, или тогда, когда она выгодна в создавшейся обстановке для того, чтобы подготовить наступление.

Основным соображением для применения обороны, как способа действий, являлось создание крупных масс для удара в решающем направлении, за счет экономии сил, путем оборонительных действий на второстепенных участках.
Но не только на второстепенных фронтах могла иметь место оборона.
В современной тогда обстановке могли быть случаи, когда могло понадобиться прибегать к обороне и на главных направлениях.
Например:
— когда нужно выиграть время, необходимое для подготовки наступательной операции до сбора всех назначенных сил;
— когда нужно выждать время до исхода операций на других направлениях, фронтах или театре;
— когда выгодно предварительно расстроить или истощить наступающего противника с целью последующего перехода в наступление;
— одним словом, когда оборона является составной частью задуманного маневра операции.
Оборона считалась особенно выгодной лишь в том случае, если она мыслилась как средство для организации наступления, а не как самоцель.

В свете этих вот мыслей, доминировавших тогда в руководстве РККА, предположения о том, что летом 1941 года в СССР готовились оборонять свою территорию, кажется наивной.

Сама же непосредственно оборона в масштабах армии виделась следующим образом:

а) Оборона должна была быть, прежде всего, противоартиллерийской, рассчитанной на сохранение живой силы и огневых средств от поражения массовым артиллерийским огнем, особенно в период первого артиллерийского удара, характеризующегося тщательной заблаговременной подготовкой.
б) Оборона должна была быть, во-вторых, противотанковой, рассчитанной на отражение массовой танковой атаки на решающих участках — порядка 100 — 150 танков на километр фронта.
в) Оборона должна была быть противосамолетной, способной противостоять сильному авиационному воздействию наступающего. Здесь имеется в 'виду не только активная зенитная оборона, но прежде всего оборона при помощи массовой истребительной авиации и целая сумма мероприятий, рассчитанная на специальный характер постройки и оборудования оборонительных сооружений и на их тщательную маскировку.
г) Оборона должна была быть многоэшелонной, многополосной, глубокой, с нарастающим в глубине сопротивлением.


Оборона во всех случаях должна была быть упорной и активной, постоянно готовой перейти от обороны к наступлению. Залогом победы обороны называлось — величайшее упорство, активность и решительность действий, заключающиеся в постоянном стремлении войск не только отразить наступающего, но и нанести ему сокрушительный удар.

В масштабе оперативном, при позиционной обороне, развитый армейский оборонительный район должен был включать:
а) передовую оперативную зону заграждений
б) тактическую оборонительную зону
в) оперативную оборонительную зону.

Передовая оперативная зона заграждений являлось крупным оперативным мероприятием, проведение которого в полной мере возможно лишь с мирного времени.


Тактическая оборонительная зона являлось главной зоной сопротивления, где должны быть сосредоточены основные усилия обороны и где наступление противника должно быть сломлено.
Она включала в себя:
а) полосу обеспечения — глубиной до 10 — 15 км, которая создается с целью задержать и измотать наступающего противника и выиграть время для подготовки оборонительной полосы. Полоса обеспечения оборудуется заграждениями; в ней действуют разведывательные части и передовые отряды;
б) главную полосу сопротивления — глубиной до 8 — 10 км, имеющую назначением остановить и расстроить атаку противника, на ней располагаются основные силы обороны;
в) вторую полосу обороны, — где располагаются корпусные резервы; она должна преградить доступ в глубину прорвавшимся подвижным частям противника и служить исходным рубежом для контратак из глубины.

Оперативная оборонительная зона - создается в глубине армейского оборонительного района с задачей борьбы с крупными механизированными силами, прорвавшимися в оперативную глубину обороны.
Эта зона заполняется противотанковыми заграждениями, противотанковыми районами и отсечными рубежами.
В ней располагаются и действуют армейские резервы, усиленные противотанковыми средствами РГК.
По возможности, в состав резерва должны включаться танковые части или соединения.
Оперативная оборонительная зона должна быть максимально разгружена от всякого рода тыловых частей и учреждений, чтобы обеспечить в ней свободу маневрирования резервов.

Размеры:
Передовая оперативная зона заграждений 30-50 километров.
Общая глубина армейского оборонительного района без оперативной зоны заграждений 50 — 60 км.

Не трудно понять, используя доступные источники, что ничего подобного в 1941 году у РККА не было, тотесть к обороне не готовились...

Теперь накидайте критических тезисов. Желательно, держа себя в рамках.

Foxhound
Сообщений в теме: 8
Всего сообщений: 467
Зарегистрирован: 20.07.2019
Образование: школьник
 Re: Про оборону в РККА 1941

Сообщение Foxhound »

Согласно теории о превентивном нападении нацистской Германии на СССР, Германия совершила нападение на СССР в 1941 году для того, чтобы обезопасить себя от потенциальной угрозы со стороны Советского Союза[1][2].

Утверждение о превентивном характере агрессии Германии активно использовалось в пропаганде имперского министерства пропаганды Третьего Рейха. Многие историки также считают, что сам Гитлер, как и многие высокопоставленные германские военные, искренне верил в возможность советского нападения. Тезис получил новый импульс развития с начала 1990-х годов после публикации книги Виктора Суворова «Ледокол», некоторыми[кем?] причисляемой к жанру фолк-хистори[3][4][5]. Суворов утверждал, что угроза нападения СССР на Германию была не потенциальной, а вполне реальной и даже придумал условное название для этой операции — «Гроза». Существование плана операции с таким названием не является исторически подтверждённым. В послевоенное время в той или иной степени точку зрения о существовании у Советского Союза планов в 1941 году напасть на Германию (о превентивном или самостоятельном нападении Германии) высказывали:

Список примеров в этом разделе не основывается на авторитетных источниках, посвящённых непосредственно предмету статьи или её раздела.
Добавьте ссылки на источники, предметом рассмотрения которых является тема настоящей статьи (или раздела) в целом, а не отдельные элементы списка. В противном случае раздел может быть удалён.
Эта отметка установлена 1 января 2019 года.

М. И. Мельтюхов (д.и.н.)[6]
В. А. Невежин (д.и.н.)[7][8]
В. Мазер (Dr. phil.)[9]
В. Д. Данилов (к.и.н.)[10][11][12]
Б. В. Соколов (д.фил.н., к.и.н.)[13]
А. Ногай (д.и.н.)[14]
И. В. Павлова (д.и.н.)
Ю. С. Цурганов (к.и.н)
Виктор Суворов
М. С. Солонин
Е. Н. Понасенков
Р. Ч. Раак[15]
У. Мильштейн (англ.)русск.,[16]
Э. Нольте[17]
Э. Топич (нем.)русск.[18]
А. Викс (нем.)русск.[19]
И. Хоффман[20]
И. Л. Бунич[21]
К. М. Александров (к.и.н.)[22]

Содержание

1 В Третьем Рейхе
2 Современный контекст
3 Исторический контекст
3.1 Тайная мобилизация
3.2 Планы удара по Германии
4 Сторонники и критики
4.1 Сторонники
4.2 Критики
4.2.1 СССР не собирался нападать на Германию
4.2.2 СССР готовился к превентивной войне
4.2.3 И Германия, и СССР готовились к самостоятельным нападениям
5 См. также
6 Примечания
7 Литература
8 Ссылки
8.1 Противники тезиса

В Третьем Рейхе

Сразу после начала войны пропаганда Третьего рейха стала распространять информацию о том, что вторжение является «превентивной акцией»[23]. Отдельные высокопоставленные деятели Третьего рейха (в том числе Адольф Гитлер) не оставляли этой идеи и в дальнейшем, что следует в частности, из воспоминаний фельдмаршала Вермахта Эриха фон Манштейна[24]. Немецкие периодические издания на оккупированной территории СССР в годы Великой Отечественной войны утверждали, что в развязывании войны повинна не гитлеровская Германия, а СССР[25].
Современный контекст

Авторы теории подтверждают свои построения завесой официальной цензуры, по их мнению встречающейся всем, кто неофициально исследует события, так или иначе связанные с советской историей Второй мировой войны:

…если официальная история не содержит данных о количестве танков, самолётов и боеприпасов в Красной Армии, если в ней нет данных о количестве военных округов, армий и корпусов, значит, эта версия войны вообще версией не является.

— Виктор Суворов, «Самоубийство. Зачем Гитлер напал на Советский Союз?», 2000, с. 30 [26]

Жалобы на недоступность большого числа документов этого периода высказываются публицистами, например, Марком Солониным, до сих пор.
Исторический контекст

Тезис о превентивном нападении Германии употреблялся во время холодной войны, однако не разделялся большинством историков[27]. Официально Советское руководство отрицало даже подлинность такого документа, как Секретный дополнительный протокол к Договору о ненападении между Германией и Советским Союзом. Подлинность речи Сталина на приёме в честь выпускников военных академий 5 мая 1941 года оспаривается до сих пор[28].

По мнению О. В. Вишлёва, существуют три записи речи Сталина. Генерал Н. Г. Лященко утверждал, что располагает еще одной:

Сталин подошёл к трибуне. Лицо суровое, жестокое. Говорил минут сорок. Обрисовал международную обстановку, сказал о договоре 1939 года, о том, что СССР осуждает агрессивные действия Германии и прекратил поставки туда стратегического сырья и хлеба. Но, как мы узнали позже, это заявление оказалось неправдой, и в последней декаде мая вагоны с хлебом и металлом ещё шли в Германию. Затем Сталин сказал, что война с Гитлером неизбежна, и если В. М. Молотов и аппарат Наркомата иностранных дел сумеют оттянуть начало войны на два-три месяца — это наше счастье. «Поезжайте в войска, — закончил свою речь Сталин, — принимайте все меры к повышению их боеготовности». Уже после войны у меня появился текст этой речи Сталина, мне прислали его из Института военной истории, но, увы, ни о прекращении стратегических поставок в Германию, ни о войне там нет ни слова. Думаю, над ней кое-кто изрядно поработал[29].

Оспаривается также Речь Сталина 19 августа 1939 года на секретном заседании Политбюро ЦК ВКП(б)[30]. Д. А. Волкогонов нашёл в архивах только Постановление Политбюро от 19 августа об отсрочке мобилизации железнодорожников. Опубликованная «речь Сталина 19 августа» является переводом с французского, видимо, речь была опубликована во французской печати в ноябре 1939 года. При этом, однако, её автор показывает незнание содержания Секретного дополнительного протокола к Договору о ненападении между Германией и Советским Союзом. Анекдотичным выглядит то, что Сталин переходит на латынь, это его знаменитое в начале речи: «modus vivendi». Это крайне маловероятно. Как известно хотя в Тифлисской духовной семинарии и преподавали французский и немецкий языки, Сталин их не знал. Ещё одним из ляпов «Речи Сталина» является то, что по ней Германия уступала СССР всю Восточную Европу:

Германия предоставляет нам полную свободу действий в Прибалтийских странах и не возражает по поводу возвращения Бессарабии СССР. Она готова уступить нам в качестве зоны влияния Румынию, Болгарию и Венгрию[31].

На деле в Секретных протоколах шёл долгий торг за Литву, Сталину пришлось выкупать литовскую территорию и отдать часть Польши Гитлеру:

1) Правительство Германии отказывается от своих притязаний на часть территории Литвы, указанную в Секретном Дополнительном Протоколе от 28 сентября 1939 г. и обозначенную на приложенной к этому Протоколу карте;

2) Правительство Союза ССР соглашается компенсировать Правительству Германии за территорию, указанную в пункте 1 настоящего Протокола, уплатой Германии 7 500 000 золотых долларов, равной 31 миллиону 500 тысяч германских марок[32].

В целом новая западная государственная граница СССР соответствовала границе Российской империи (за исключением Польши), а также линии Керзона. Румынию, Болгарию и Венгрию Гитлер Сталину не собирался отдавать. 25 ноября 1940 г. советское правительство представило Гитлеру условия, на которых возможно вступление СССР в тройственный союз. Одним из важных условий было установление советского протектората над Болгарией. Германия на этот меморандум так и не ответила[33].
Тайная мобилизация
Ссылки на источники

В этом разделе не хватает ссылок на источники информации.
Информация должна быть проверяема, иначе она может быть поставлена под сомнение и удалена.
Вы можете отредактировать эту статью, добавив ссылки на авторитетные источники.
Эта отметка установлена 18 июня 2019 года.

В мае 1941 года в Красную армию было тайно мобилизовано около 800 тыс. дополнительных резервистов (так называемые «Большие учебные сборы» 1941 года).

По мнению Виктора Суворова 13 июня 1941 года является «точкой невозврата», то есть после этой даты СССР не мог не вступить в войну с Германией в ближайшие недели. В этот и последующие дни в штабы армий был направлено множество директив с приказом приступить к тайному (по ночам) выдвижению непосредственно к западным государственным границам. Из открытых источников известно, что для воинских грузов в тот момент было задействовано около 47 тыс железнодорожных вагонов. Переброска войск почти полностью парализовала работу многих железнодорожных узлов. По оценке Виктора Суворова, итоговая масса войск, сосредоточенных на западной границе СССР в результате переброски была бы такой, что угрожала бы коллапсом экономики.

Одновременно с этим 12-14 июня 1941 года в соответствии с Постановлением ЦК ВКП (б) и СНК СССР от 16 мая 1941 года «О мероприятиях по очистке Литовской, Латвийской и Эстонской ССР от антисоветского, уголовного и социально опасного элемента» с западных приграничных территорий страны власти СССР осуществили серию депортаций, в результатае которой вглубь страны было отправленно около 65 тысяч человек. По мнению Михаила Мельтюхова[34] и Виктора Суворова, эта депортация была также подготовкой к нападению на Германию.

К. Симонов вспоминает:

Двадцать первого июня меня вызвали в Радиокомитет и предложили написать две антифашистские песни. Так я почувствовал, что война, которую мы, в сущности все ждали, очень близка.

[35]
Планы удара по Германии
Ссылки на источники

В этом разделе не хватает ссылок на источники информации.
Информация должна быть проверяема, иначе она может быть поставлена под сомнение и удалена.
Вы можете отредактировать эту статью, добавив ссылки на авторитетные источники.
Эта отметка установлена 18 июня 2019 года.

В качестве «плана удара по Германии» обозначается документ под названием «Соображения к плану стратегического развёртывания сил Советского Союза на случай войны с Германией и её союзниками», где, в частности, планируется следующее:

Первой стратегической целью действий войск Красной Армии поставить — разгром главных сил немецкой армии, развёртываемых южнее линии Брест — Демблин и выход к 30 дню операции на фронт Остроленка, р. Нарев, Лович, Лодзь, Кройцбург, Оппельн, Оломоуц. Последующей стратегической целью иметь: наступлением из района Катовице в северном или северо-западном направлении разгромить крупные силы Центра и Северного крыла германского фронта и овладеть территорией бывшей Польши и Восточной Пруссии.

Между тем, указанный документ в первом своём предложении констатирует возможность внезапного нападения Германии на СССР с точки зрения развёртывания вермахта у советских границ и предлагает некоторые мероприятия по срыву этого развёртывания. Не предполагается вторжение на территорию собственно Германии. Подписан документ не был.

В качестве косвенных доказательств также приводят 3 немецких пропагандистских документа: обращение Адольфа Гитлера к немецкому народу в связи с началом войны против Советского Союза 22 июня 1941 года, телеграмму министра иностранных дел Германии И. фон Риббентропа послу в СССР Ф. Шуленбургу 21 июня 1941 года и ноту МИД Германии от 21 июня 1941 года.

22 июня, в 4 часа утра, посол Германии в СССР Ф. Шуленбург вручил В. М. Молотову Народному комиссару иностранных дел СССР Ноту немецкого МИД от 21 июня 1941 года, содержание её сводилось к тому, что советское правительство проводило подрывную политику в Германии и в оккупированных ею странах, проводило внешнюю политику, направленную против Германии, и «сосредоточило на германской границе все свои войска в полной боевой готовности». Нота заканчивалась словами:

…Ненависть большевистской Москвы к национал-социализму оказалась сильнее политического разума. Большевизм — смертельный враг национал-социализма. Большевистская Москва готова нанести удар в спину национал-социалистической Германии, ведущей борьбу за существование.

Правительство Германии не может безучастно относиться к серьёзной угрозе на восточной границе.

Поэтому фюрер отдал приказ германским вооружённым силам всеми силами и средствами отвести эту угрозу. Немецкий народ осознаёт, что в предстоящей борьбе он призван не только защищать Родину, но и спасти мировую цивилизацию от смертельной опасности большевизма и расчистить дорогу к подлинному расцвету в Европе.

Обращение Адольфа Гитлера к германскому народу 22/06/1941:

Национал-социалисты, в это время, вы, возможно, чувствовали, что этот шаг был горек и вынужден для меня. Никогда германский народ не вынашивал в себе враждебных чувств по отношению к народам России! Однако уже более 10 лет еврейские большевики пускались в непрерывные провокации поджечь не только Германию, но и всю Европу. В то время как, никогда германские националисты не пытались перекинуть своё мировоззрение на Россию, еврейские большевики из Москвы, наоборот, только что и делали, что пытались подмять под себя не только нас, но и другие европейские народы; и не только идеологически, но и грубой военной силой.

Выдвигающиеся теории о планах СССР первым нанести удар построены, как правило, на косвенных доказательствах и логических умозаключениях, а также на вышеописанном документе «Соображения к плану стратегического развёртывания сил Советского Союза на случай войны с Германией и её союзниками», написанном рукой Василевского. При этом сознательно игнорируется преамбула документа — Василевский прямо рассматривает в качестве исходника ситуацию подготовки Германии к агрессии против СССР и предлагает лишь план срыва развёртывания немецких войск.
Сторонники и критики
Сторонники

Сторонником тезиса в Германии является Иоахим Хоффман[36], Вернер Мазер (нем. Werner Maser), Вальтер Пост (нем.)русск. (нем. Walter Post) и Штефан Шайл (нем.)русск. (нем. Stefan Scheil), в Австрии — Хайнц Магенхаймер (нем.)русск. (нем. Heinz Magenheimer) и Эрнст Топич (нем.)русск. (нем. Ernst Topitsch)[37], в Великобритании — В. Резун (литературный псевдоним — Виктор Суворов; детали концепций этого автора и их критика освещены в статье «Концепция Виктора Суворова»). Концепцию Суворова поддерживает бывший ст. научный сотрудник Института истории СО РАН И. В. Павлова, эта тема отражена в её диссертации на степень доктора исторических наук. По её мнению, «в книге [Суворова] имеется немало ошибок, но в целом его концепция представляется правильной»[38].

Также тезис о том, что Германия нанесла превентивный удар, в России поддерживают историки В. А. Невежин, К. М. Александров и другие.
Критики

В Германии — Бьянка Пьетров-Эннкер (нем.)русск. (нем. Bianka Pietrow-Ennker) (Констанцский университет) [уточнить], Герд Юбершер (нем.)русск. (нем. Gerd R. Ueberschär)[27] и Вольфрам Ветте (нем.)русск. (Wolfram Wette) [уточнить], оба сотрудники военного института исторических исследований. На международной арене — Габриэль Городецкий (Gabriel Gorodetsky) и Дэвид Гланц (англ. David M. Glantz). В России — Рой Медведев[39], Ю. Н. Жуков[40], Г. А. Куманёв[41], О. В. Вишлёв[42][43][44] и др.
СССР не собирался нападать на Германию
Planned section.svg

Этот раздел статьи ещё не написан.
Согласно замыслу одного или нескольких участников Википедии, на этом месте должен располагаться специальный раздел.
Вы можете помочь проекту, написав этот раздел.

Существуют и мнения немецких военных — очевидцев событий. К примеру, немецкий генерал Курт фон Типпельскирх в капитальном труде по Второй мировой войне также отмечал, что «Советский Союз в скором будущем будет сам стремиться к вооруженному конфликту с Германией, представлялось в высшей степени невероятным по политическим и военным соображениям»[45].
СССР готовился к превентивной войне
Planned section.svg

Этот раздел статьи ещё не написан.
Согласно замыслу одного или нескольких участников Википедии, на этом месте должен располагаться специальный раздел.
Вы можете помочь проекту, написав этот раздел.
И Германия, и СССР готовились к самостоятельным нападениям

Как считает доктор исторических наук, старший научный сотрудник ВНИИ документоведения и архивного дела М. И. Мельтюхов, «в результате сторонник тезиса о „превентивной войне“ Германии против СССР <Суворов> попадает в глупое положение, пытаясь доказать, что Гитлер решил сорвать советское нападение, о подготовке которого он на деле ничего не знал. Собственно, на этом спор относительно лживой версии о „превентивной войне“ Германии против Советского Союза можно считать законченным».[46]

М. И. Мельтюхов считает что СССР после 15 июня 1941 года форсированно готовился к нападению на Германию,[6] но одновременно отвергает версию «о превентивной войне» Гитлера. По его мнению,

…Разгром Германии и советизация Европы позволяли Москве использовать её научно-технический потенциал, открывали дорогу к «справедливому социальному переустройству» европейских колоний в Азии и Африке. Созданный в рамках Старого света социалистический лагерь контролировал бы большую часть ресурсов Земли. Соответственно даже если бы Новый свет и не был захвачен, он, скорее всего, вряд ли смог бы значительно превзойти Старый по уровню жизни. В результате там сохранялось бы значительное количество недовольных, с надеждой смотревших на помощь из-за океана. В случае же полного охвата Земли социалистической системой была бы полностью реализована сформулированная в либеральной европейской традиции задача создания единого государства Человечества. Это, в свою очередь, позволяло создать достаточно стабильную социальную систему и давало бы большие возможности для развития.

См. также

Концепция Виктора Суворова
Теория глубокой операции
Операция «Барбаросса»
Цветные военные планы США
Приказ о комиссарах
Сообщение агентства «Гавас» от 28 ноября 1939 года
Договор о ненападении между Германией и Советским Союзом
Договор о дружбе и границе между СССР и Германией
Теория заговора и нападение на Перл-Харбор (англ.)русск.

Примечания
↑ Показывать компактно

Bernd Wegner: Präventivkrieg 1941? Zur Kontroverse um eine militärhistorisches Scheinproblem. In: Jürgen Elvert, Susanne Krauß (Hg.): Historische Debatten und Kontroversen im 19. und 20. Jahrhundert. Franz Steiner Verlag, Wiesbaden 2003. S. 219.
Verfassungsschutzbericht 2001 [1] Архивная копия от 29 февраля 2008 на Wayback Machine Verfassungsschutzbericht 2001., S. 120
Балод А. Восемь ножей в спину науке, которая называется «история» — «Сетевая Словесность», 23 ноября 2005 года.
Мясников В. Историческая беллетристика: спрос и предложение // Новый мир. — 2002. — № 4.
Петров А.Е. Перевернутая история. Лженаучные модели прошлого. // Новая и новейшая история. — 2004. — № 3.
ВОЕННАЯ ЛИТЕРАТУРА -[ Исследования ]- Мельтюхов М. И. Упущенный шанс Сталина. Советский Союз и борьба за Европу: 1939—1941
Nevezhin V. A. The Pact with Germany and the Idea of an «Offensive War (1939—1941)»'. In: The Journal of Slavic Military Studies Bd. 8 (1995), H. 4, S. 809—843. V. A. Nevežin: Reč' Stalina 5 maja 1941 goda i apologija nastupatel’noj vojny. In: Otečestvennaja istorija Jg. 1995, H. 2, S. 54-69. V. A. Nevežin: Stalinskij vybor 1941 goda: oborona ili…"lozung nastupatel’noj vojny"? Po povodu knigi G. Gorodeckogo «Mif Ledokola». In: Otečestvennaja istorija Jg. 1996, H. 3, S. 55-73.
В. А. Невежин: Синдром наступательной войны. Советская пропаганда в преддверии «священных боев», 1939—1941 гг. М., 1997.
Werner Maser. Der Wortbruch Hitler, Stalin und der Zweite Weltkrieg.
Данилов В. Д. Сталинская стратегия начала войны: планы и реальность. Архивная копия от 28 июля 2009 на Wayback Machine // Отечественная история, 1995. № 3. С. 33-44.
Данилов Валерий. Забывчивость или обман? О некоторых нестыковках в освещении преддверия Великой Отечественной войны. // Независимое военное обозрение, № 22 (244) 22.06.2001
Walerij D. Danilow: Hat der Generalstab der Roten Armee einen Präventivschlag gegen Deutschland vorbereitet? In: Österreichische Militärische Zeitschrift Nr. 1, 1993, S. 41-51.
B. V. Sokolov: World War II Revisited: Did Stalin Intend to Attack Hitler? In: Journal of Slavic Military Studies Bd. 11 (1998), H. 2, S. 113—141, Б. В. Соколов: Правда о Великой Отечественной войне (Сборник статей). — СПб.: Алетейя, 1999.
Адам Ногай (Adam Nogaj). Превентивная война Сталина. «Wprost», Польша, 23 июня 2005 [2]
Раак Р. Ч. «Если завтра война»: Сталинский сценарий Второй империалистический войны
Ури Мильштейн. Добровольные помощники Сталина
Рыбаков С. В. Накануне гитлеровской агрессии. К вопросу о «Большой игре» // Обозреватель : журнал. — 2011. — № 5.
Ernst Topitsch, Stalin’s War: A Radical New Theory of the Origins of the Second World War. New York: Palgrave Macmillan, 1987 (ISBN 0-312-00989-5)
Weeks, Albert L. Stalin’s Other War: Soviet Grand Strategy, 1939—1941. Lanham, MD: Rowman & Littlefield, 2002 (hardcover; ISBN 0-7425-2191-5);
Hoffmann J. Stalin’s War of Extermination. Capshaw, AL: Theses & Dissertations Press, 2001 (ISBN 0-9679856-8-4)
Операция «Гроза». Кровавые игры диктаторов.
«И Гитлер, и Сталин готовились к наступательной войне» [3] К какой войне готовился Сталин? [4]
Barton Whaley, Codeword Barbarossa Cambridge, Massachusetts 1974, S. 174.
Эрих фон Манштейн. Утерянные победы. Воспоминания фельдмаршала. — М.: АСТ, 2007. — c. 183 (Manstein E. von. Verlorene Siege. — Bonn, 1955)[5] Архивная копия от 26 июля 2009 на Wayback Machine Издание 1999 г.[6]
Книга «История отечественной журналистики (1917—2000)», ISBN 5-89349-369-9; 2012 г., Иван Кузнецов: «На временно оккупированной территории фашисты издавали десятки газет, со страниц которых утверждалось, что в развязывании небывалой в истории человечества войны повинна не гитлеровская Германия, а Советское государство».
Виктор Суворов Самоубийство. Зачем Гитлер напал на Советский Союз? // Отечественная история, 2000, с. 30.
Юбершер Г. 22 июня 1941 г. в современной историографии ФРГ. К вопросу о «превентивной войне». Архивная копия от 28 июля 2009 на Wayback Machine // Новая и новейшая история, 1999, № 6, с. 59-67. (Siehe z.B. Gerd R. Ueberschär, Lev A. Bezymenskij (Hrsg.) Der deutsche Angriff auf die Sowjetunion 1941. Die Kontroverse um die Präventivkriegsthese. — Besprechung: von Joachim Hösler in: Jahrbücher für Geschichte Osteuropas Bd. 47 (1999) 602—603)
Ю.Веремеев. Красная армия и Вторая мировая война. 1.РЦХИДНИ. Фонд 558, опись 1, дело 3808, листы 1-12;[7]
Лященко Н. Г. «С огнём и кровью пополам…» // Военно-исторический журнал. 1995. № 2.
С. З. Случ. РЕЧЬ СТАЛИНА, КОТОРОЙ НЕ БЫЛО. Отечественная история, № 1, 2004 г. [8]
Бушуева Т. …Проклиная, попробуйте понять. //Новый мир 1994 № 12 http://magazines.russ.ru/novyi_mi/1994/12/knoboz03.html
[Секретный протокол № 7. От 10 января 1941 г. http://www.agitclub.ru/spezhran/spezprotokol.htm]
3. Ухудшение советско-германских отношений//Николя Верт История Советского государства. 1900—1991
Мельтюхов М. И. Начальный период войны в документах военной контрразведки (22 июня — 9 июля 1941 г.)//«Трагедия 1941-го года. Причины катастрофы», — Москва, Эксмо, 2008
Симонов К. Сто суток войны. - Смоленск, Русич, 1999. - ISBN 5-88590-990-3 - с. 5
Отечественная история, 1993, № 4. Хоффман И. Подготовка Советского Союза к наступательной войне. 1941 год. [9] Архивная копия от 26 июля 2011 на Wayback Machine
E. Topitsch, Stalins Krieg. Die sowjetische Langzeitstrategie gegen den Westen als rationale Machtpolitik, Muenchen, 1985, перевод на английский язык: Stalin’s War: A Radical New Theory of the Origins of the Second World War, New York, 1987.
Н. В. ГЛАДКИХ. Защита Павловой: субъективные заметки об одной исторической защите, всероссийский экономический журнал «ЭКО» (№ 1, 2003 г.). Дата обращения 5 мая 2011.
Медведев Р. А. Сталин в первые дни Великой Отечественной войны
Жуков Ю. Н. Не надо вешать всех собак на Сталина
Куманёв Г. А. Советско-германский пакт о ненападении и его последствия Архивная копия от 14 июля 2012 на Wayback Machine
Вишлёв О. В. Почему медлил И. В. Сталин в 1941 г.? (Из германских архивов) // Новая и новейшая история, 1992, № 1, с. 86-100; № 2, с. 70-96.http://zhistory.org.ua/nnh922v2.htm Архивная копия от 20 марта 2019 на Wayback Machine
Вишлёв О. В. Накануне 22 июня 1941 года. Документальные очерки. — М.: Наука, 2001. 230с. — ISBN 5-02-008725-4
Wischljow Oleg W. Zu militärischen Absichten und Plänen der UdSSR im Sommer 1941 // «Wir sind die Herren dieses Landes». Ursachen, Verlauf und Folgen des deutschen Überfalls auf die Sowjetunion. Hamburg: VSA-Verlag, 2002, S. 44-54. — ISBN 3-87975-876-X
Типпельскирх К. История Второй мировой войны. — М.: АСТ, 2003. — С. 239

Мельтюхов, Михаил Иванович. Главная ложь Виктора Суворова. В сборнике «Неправда Виктора Суворова-2» — Яуза, Эксмо, 2008. — ISBN 978-5-699-26288-5

Литература

Гофман И. Сталинская война на уничтожение (1941-1945 годы). Планирование, осуществление, документы = Stalins Vernichtungskrieg 1941 - 1945: Planung, Ausfuhrung und Dokumentation. — 1-е. — Москва: Астрель, 2006. — 360 p. — 5000 экз.

Ссылки

Безыменский Л. А. О «Плане Жукова» от 15 мая 1941 г (рус.) // Новая и новейшая история : Журнал. — 2000. — № 3.
Вишлёв О. В. Речь Сталина 5 мая 1941 г. Российские документы. — Новая и новейшая история, 1998, № 4. С. 77-89.
Вишлёв О. В. Западные версии высказываний И. В. Сталина 5 мая 1941 г. По материалам германских архивов — Новая и новейшая история, 1999, № 1.
ВОЕННАЯ РАЗВЕДКА ИНФОРМИРУЕТ ПОДГОТОВКА НАЦИСТСКОЙ ГЕРМАНИИ К НАПАДЕНИЮ НА СССР (Июнь—декабрь 1940 г.)
Александров К. М. И Гитлер, и Сталин готовились к наступательной войне. Мемориально-просветительский и историко-культурный центр «Белое дело» (10 июля 2013). Дата обращения 18 июля 2013. Архивировано 20 июля 2013 года.
Александров К. М. Июнь 1941 года. Или июль?. Мемориально-просветительский и историко-культурный центр «Белое дело» (8 мая 2013). Дата обращения 18 июля 2013. Архивировано 20 июля 2013 года.

Противники тезиса

Александр Сабов. Почему нам приходится снова доказывать право на Победу? «Российская газета», № 67, 2005.
Геннадий Сидоровнин. «Тайны войны» против фальсификаторов истории. Росбалт.
В. Алексеенко. Фальсификация истории. Газета «Дуэль», № 36(83) 27.10.1998. [10] [11]
Виктор Миркискин. Продолжение «Барбароссы».
Александров М. В. Внешнеполитическая доктрина Сталина. — Canberra: Australian National University, 1995. — 138 с ISBN 5-86034-065-6
О. Тишков. 22 июня 1941 года и российские ревизионисты
Kuliabin A. Semin S.Russia — a counterbalancing agent to the Asia. «Zavtra Rossii», #28, 17 July 1997 (англ.) (русский текст)
Герд P. Убершер. План «Барбаросса» против Советского Союза — превентивный удар? // «Скепсис»
Ю. А. Никифоров «Мир истории», № 2-4, 2001. сборник исследований к.и.н. Никифорова, содержит три работы, посвящённые «горячей» теме: предвоенные военные планы, дискуссия об упреждающем ударе Советского Союза по Германии.
Габриэль Городецкий Миф «Ледокола»: Накануне войны

Отправлено спустя 1 минуту 25 секунд:
В своих историко-публицистических произведениях Виктор Суворов подверг коренному пересмотру и критике общепринятые в СССР взгляды на причины, приведшие к Великой Отечественной и Второй мировой войнам. По мнению Суворова, основной причиной войны стала диктаторская политика Сталина, направленная на захват европейских государств, распространение «пролетарской революции» и установление Социалистического лагеря на всей территории Европы.

Суворов подверг критике устоявшуюся в советской и зарубежной исторической науке трактовку начального этапа Великой Отечественной войны (в том числе, используя «Ноту МИД Германии» от 21 июня 1941 года и «Обращение Адольфа Гитлера к немецкому народу в связи с началом войны против Советского Союза» 22 июня 1941 года). По его мнению, летом 1941 года Красная армия готовилась к удару по Германии (с последующим захватом всей остальной Европы[9]), который должен был быть нанесён в июле, а немецкие войска своим нападением сорвали эти приготовления. Сокрушительные поражения, которые потерпела на первом этапе Красная армия, Суворов объясняет тем, что она была застигнута в последний момент перед нападением, а именно тем, что она готовилась к наступательной войне и не была готова к войне оборонительной. Суворов пишет, что в конце 1940 — начале 1941 года, у западных границ СССР была тщательно сформирована огромная группировка советских войск. Вся группировка была на завершающей стадии подготовки к нападению: для войск к границе были вывезены горючее, боеприпасы, запчасти и пр., войска укомплектованы личным составом, техникой, и обеспечены продовольствием и обмундированием, командирам взводов и рот был выдан русско-немецкий разговорник, пригодный для общения с местным населением на незнакомой территории и военнопленными, причём по военной, а точнее — наступательной, тематике. При этом на предполагаемом плацдарме совершенно не готовились фортификационные сооружения, характерные для оборонительной войны, не развёртывался укреплённый район — что трактуется Суворовым как ещё одно доказательство того, что советским командованием готовилась наступательная война на западе. События 22 июня 1941 года Суворов назвал не более чем упреждающим (превентивным) ударом, чтобы сдержать предполагаемую Германией агрессию со стороны СССР. Сам факт нападения Германии на СССР Суворов называет «самоубийством», так как по его словам, Германия не была готова к войне с СССР, отставала в области вооружений, а промышленность Германии работала в режиме мирного времени.

На основании открытых источников (труды советских историков, книги советских военачальников, конструкторов, мемуары партийных руководителей, газеты и художественные, документальные фильмы), Суворов пытается опровергнуть традиционную точку зрения исторической литературы о слабости Красной армии, её отсталости и неготовности к войне. Суворов описывает Красную армию как превосходящую германскую, как по количеству, так и по уровню оснащения, и готовившуюся только к наступательной, а не оборонительной войне.

Суворов пишет о том, что главной целью Сталина была мировая социалистическая революция, шагом к которой предполагался захват Европы. Для ослабления Европы развязывалась общеевропейская война, инициатором которой выступала реваншистски настроенная гитлеровская Германия. Радикал Гитлер, таким образом, выступал своего рода «ледоколом» этой революции. Вслед за гитлеровской оккупацией Европы, Сталин предполагал начать внешне представляемую как праведную — «великую освободительную войну», завершающуюся советским освобождением (фактически, оккупацией) Европы с установлением там подконтрольных ему марионеточных правительств (как это вышло с Прибалтикой, Польшей, Бессарабией и др).
Действия Сталина

По мнению Виктора Суворова, Сталин совершил для этой цели ряд действий:

Помог Гитлеру прийти к власти, запретив немецкой коммунистической партии вступать в парламентский блок с социал-демократами. По мнению Суворова, в противном случае НСДАП потерпела бы не только поражение на выборах, но и крах из-за тяжёлого финансового положения.
Заключил с Германией пакт о ненападении и торговые соглашения на поставку стратегических ресурсов, без которых Германия не могла бы вести войну.
Посылал военных специалистов в Испанию, для разжигания мировой войны.
В результате захвата Польши и стран Балтии образована отсутствовавшая ранее советско-германская граница.
В конце 1930-х и 1940—1941 годах по его указанию созданы образцы оружия, отлично подходящие для нападения, но не для обороны:
Быстроходные, в том числе, колёсные, танки, более пригодные для качественной дорожной сети, чем для бездорожья.
Самолёты «чистого неба», предназначенные для атаки наземных целей в отсутствие истребителей противника, с экипажами, подготовленными массово по упрощённым программам.
Плавающие легкобронированные танки, более пригодные для поддержки форсирования рек и десанта.
Бетонобойный боеприпас к орудию танка КВ-2, пригодный только для штурмовых операций.
Было свёрнуто производство высотного, скоростного тяжёлого бомбардировщика ТБ-7, обладавшего блестящими тактико-техническими характеристиками, но не подходящего для наступательной войны.
Был разработан пистолет-пулемёт ППШ.
В 1939 году был принят закон о всеобщей воинской обязанности.
В 1930-х было создано большое количество клубов парашютистов. Общая численность десантных войск на момент начала войны значительно превышало их численность во всех армиях мира вместе взятых[10].
Были изданы военные разговорники, предназначенные для войны за границей, было усилено изучение немецкого языка офицерами.
Были заготовлены качественные подробные карты сопредельных европейских территорий, граничивших с СССР, и в большом количестве, но карт своей территории, которые нужны при обороне, катастрофически не хватало.
Из действий войск и верховного командования после нападения Германии Суворов делает вывод об отсутствии советского плана обороны. Однако, напряженная работа Генштаба в течение первой половины 1941 года под руководством Г.К. Жукова должна была вылиться в выработку какого-то плана. Но если это был не оборонительный план, то значит, наступательный. Этот вывод основан на косвенных свидетельствах, так как план опубликован не был.
За короткий период с конца 1940 до начала 1941 на западных границах была сформирована огромная группировка войск. Техника была подобрана и законсервирована исключительно для нападения. По мнению Суворова, в официальной истории именно эта техника фигурирует как уничтоженная Германией в первые дни войны, и поэтому эта цифра такая большая.
Количество танков в СССР на начало войны составляло 23 тыс., из них сосредоточенных в приграничных районах — 12 тыс.
Повышенная активность карательных органов в РККА незадолго до военных действий (1937) для обеспечения беспрекословного подчинения командного состава армии перед решительными действиями.
Существенно увеличено количество военно-учебных заведений РККА и РККФ.
В 1941 году лица, обучавшиеся в военно-учебных заведениях, окончили их по ускоренной программе и, не получая отпуска, направлены в войска. В то же время из запаса призвано в войска несколько поколений резервистов.
В декабре 1940 года проведено засекреченное совещание высшего командного состава РККА.
Суворов приводит свидетельства ("День-М", глава 1) о том, что в 1941 г. к западной госгранице подвезли большое количество новых кожаных сапог, чтобы переобувать солдат. По аналогии с вводом советских войск в Чехословакию в 1968 г., когда по его личным воспоминаниям делалось то же самое, Суворов заключает, что это ещё один довод в пользу гипотезы о советском нападении в 1941 г., с тем, чтобы советский воин-освободитель в Европе своим внешним видом создавал иллюзию благосостояния в СССР, так как кирзовые сапоги или тем более обмотки, в Европе наверное смотрелись бы странно. Суворов не приводит ни одного источника для подтверждения этого завоза сапог 1941 г., кроме устных воспоминаний местных жителей в приграничных районах, слышанных им лично.
Все запасы, перемещаемые к западной границе, складывались на грунт, а личный состав размещался в полевых условиях, что означало, что они не планируют задерживаться там до зимы.
Пограничники сдали границу армейским частям, отступив в тыл. В том числе они перед уходом бросили неисправное оружие, что практикуется только в условиях войны.
Из приграничной полосы были вывезено население в тыл.
Писатели и поэты получили воинские звания и были зачислены в воинские подразделения для упорядочения пропагандистской работы.
Была проведена государственная кампания «Сто тысяч подруг — на трактор!» для высвобождения мужских кадров для танковых частей.
Войска НКВД были снабжены гаубичной артиллерией при отсутствии на территории СССР пропорциональных противников.

Виктор Суворов о маршале Г. К. Жукове

В своих книгах «Тень Победы» и «Беру свои слова обратно» Суворов утверждает, что Г. К. Жуков — «бездарный» полководец[11], а войну СССР выиграл благодаря эффективному руководству со стороны Сталина, Василевского[12] и ряда других военачальников. Кроме того, согласно Суворову, в мемуарах Жукова «Воспоминания и размышления» содержатся многочисленные неточности, и они не могут считаться добросовестным трудом, а последние издания книги говорят о том, что новые главы и корректуры, якобы найденные в архивах Г. К. Жукова, были написаны уже после смерти Г. К. Жукова.
Оценка концепции

Большинство академических историков (в первую очередь западные и российские исследователи) отвергают методы Суворова и его концепцию[13][14][15] [16][17] (характеристика отношения некоторых российских историков к работам Суворова доходит до эпитета «с презрением»[18][19]). Критики Суворова обвиняют его в фальсификациях и лженаучности[20][21][22]. Тем не менее, в поддержку некоторых положений Суворова выступили ревизионисты из Германии (Эрнст Топич[23], Вернер Мазер, Йоахим Хоффманн[24]), США (Ричард Ч. Раак[25], Альберт Уикс[17]), России[25] и других стран. Юрий Фельштинский полагает, что Суворов открыл до того неизвестный пласт истории[26][27]. Герд Юбершер полагает, что работы немецких историков и Суворова, где отрицается, что Германия напала неожиданно, не имеют большого значения[28]. Ian Kershaw и Moshe Lewin полагают что академическая поддержка Суворова исходит от маргинальных немецких историков[29]. Дэвид Гланц характеризует поддерживающих Суворова как небольшую группу немецких и российских историков[30]. Историк Ирина Павлова отмечала, что «я и сейчас признаю неоспоримые заслуги Суворова в историографии этой темы. Правда, я считаю, что для него было бы лучше остаться автором только одной книги „Ледокол“, а не развивать и тиражировать свою концепцию в разных книгах и изданиях. Безусловно, в его книге имеется немало ошибок. Но в целом его концепция представляется мне правильной. Его же так никто и не опроверг»[31], а критики относят Суворова наряду с Йоахимом Хоффманом к представителям «ревизионистской школы» и агрессивно критикуют из-за того, что «больше всего боятся обвинения в симпатиях к фашизму, в неонацистских устремлениях»[32].
Поддержка

В поддержку концепций Суворова высказались Ю. Г. Фельштинский[27], В. Буковский[33], И. Павлова[34], историки и исследователи из Германии (Юрген Ферстер, Эрнст Топич[35], Вернер Мазер, Йоахим Хоффманн[36]), США (Ричард Ч. Раак[25], Альберт Уикс[17]).

Помимо отдельных историков концепцию Суворова поддерживают некоторые писатели и журналисты такие как Михаил Веллер[37], Юлия Латынина, публицист Евгений Понасенков[38], а также российский писатель Александр Никонов, посвятивший ей книгу «Бей первым!».
Критика

В связи с тем, что Суворов с точностью до наоборот трактует начальный период ВОВ (например, критики считают, что в работах Суворова СССР объявляется агрессором, а Германия — обороняющейся стороной), на страницах газеты «Красная звезда», главного печатного органа Министерства обороны РФ, регулярно публикуются статьи известных военных историков, критикующие и обличающие во лжи книги В. Суворова. Одним из активных критиков Суворова является военный историк генерал армии Махмут Гареев.

Работы историков Г. Городецкого[39], Л. А. Безыменского, Г. Юбершера[40], а также сборники российских авторов (А. И. Исаев и др.) посвящены критике основного постулата Суворова. Вся книга А. В. Исаева «Неправда Виктора Суворова» посвящена критичному разбору аргументов В. Суворова. М. И. Мельтюхов считает, что работы Суворова «написаны в жанре исторической публицистики и представляют собой некий „слоёный пирог“, когда правда мешается с полуправдой и ложью», однако отмечает, что «они довольно чётко очертили круг наименее разработанных в историографии проблем». Как отмечает Мельтюхов, концепцию Суворова в полном виде «не поддерживает, пожалуй, никто из серьезных исследователей»[41]. Г. Городецкий отмечает, что товарный знак работ Суворова — вольное обращение с источниками, а его концепции являются примерами теории заговора и нагромождениями лжи[42].

Историк А. В. Короленков, к. и. н. (философский факультет МГУ им. М. В. Ломоносова), специалист по античной истории, уверен, что труды Суворова нельзя считать научными в строгом смысле слова:

…Мало ли кто чего пишет. Конечно, у Резуна есть масса конкретных наблюдений, которые, кстати говоря, и принимают иногда его оппоненты. Все-таки, он человек не совсем глупый. Но когда речь идет о какой-то конкретике, в большей части он передёргивает или ошибается, или не знает, а, может быть, вполне сознательно лжёт[43].

Как отмечает д. и. н. В. А. Невежин,

Российские историки отмечали, что В. Суворов (В. Б. Резун) слабо использует документальную базу, тенденциозно цитирует мемуарную литературу, которая сама по себе требует тщательного источниковедческого анализа, искажает факты, произвольно трактует события. На этот аргумент Резун довольно часто отвечал в сатирической форме указывая на тотальное закрытие российских исторических архивов, показывая невозможность доступа к ним независимых учёных. Западные учёные также предъявили большие претензии к автору «Ледокола». Так, германский историк Б. Бонвеч отнёс эту книгу к вполне определённому жанру литературы, где просматривается стремление снять с Германии вину за нападение на СССР[44].

М. И. Мельтюхов в статье «Главная ложь Виктора Суворова» приводит пример искажения текста и смысла цитат и приходит к выводу:

Таким образом, мы видим, что базовые тезисы В. Суворова являются откровенной ложью, позаимствованной из арсенала либерально-западнической пропаганды, основной задачей которой является очернение истории Советского государства…[45]
…В результате сторонник тезиса о «превентивной войне» Германии против СССР <Суворов> попадает в глупое положение, пытаясь доказать, что Гитлер решил сорвать советское нападение, о подготовке которого он на деле ничего не знал. Собственно, на этом спор относительно лживой версии о «превентивной войне» Германии против Советского Союза можно считать законченным[45].

Сам В. Суворов в книге «Разгром», отвечая на эту критику, пишет, что его оппоненты, сообщая о числе немецких танков, также не указывают число неисправных, при этом утверждает, что всё немецкие танки, в сравнении с большинством советских танков, были морально устаревшими. Говоря о «линии Сталина», В. Суворов указывает, что она имела высокий потенциал для обороны, но УРы в 1940-начале 1941 гг. были засыпаны землей или же в них отсутствовали войска, оружие, боеприпасы, продовольствие и т. д.[46]
Критика отдельных положений

Критики Суворова указывают на следующие, с их точки зрения, ошибки и некорректные приёмы в его работах, отмечая упор на количество и качество военной техники и игнорирование стратегии:

Суворов утверждает, что Гитлер пришёл к власти, так как Сталин якобы запретил немецким коммунистам вступать в парламентский блок с социалистами, и в результате выборы 1933 года в рейхстаг выиграли нацисты. Однако на ноябрьских выборах 1932 года НСДАП завоевала только относительное большинство, ухудшив свой результат по сравнению с предыдущими, июльскими выборами (33,09 % против 37,2 %); общее количество голосов за коммунистов и социалистов было немногим больше (37,3 %). Гитлер был назначен рейхсканцлером 30 января 1933 г. волевым решением президента Гинденбурга в условиях общего кризиса Веймарской системы и без прямой связи с итогами выборов.
В книге «Беру свои слова обратно» Суворов утверждал, что к 10 сентября 1941 года[47] в составе германских войск под Ленинградом не осталось ни одного танка[48], в то время как дневник начальника Генерального штаба сухопутных войск Германии Гальдера подтверждает наличие танков под Ленинградом даже 24 сентября[49].

Также это утверждение противоречит и архивным документам, Н. Кислицын пишет:

Чтобы не допустить дальнейшего продвижения фашистских соединений на Тихвин, советское Главнокомандование в срочном порядке усиливает группировку войск, обороняющихся на этом направлении… Противник, несмотря на имевшиеся у него большое численное превосходство войск, усилил свою группировку ещё двумя дивизиями — танковой и моторизированной (к 27 октябрю 1941 г.)[50].

8-я танковая дивизия, летом находившаяся в составе 4 танковой группе, была выведена из её состава, когда группа была переброшена на московское направление, и оставлена на ленинградском; осенью 1941 года она вела наступление на Тихвин, потом участвовала в боях под Холмом вплоть до декабря 1942 г., когда также была переброшена на центральное направление[51][52]

Задержка с производством ТБ-7 была вызвана техническими проблемами. Пятый двигатель-компрессор, подаваемый Суворовым как способ сделать ТБ-7 неуязвимым, в реальности уступал обычным турбокомпрессорам по эффективности, приводил к перерасходу топлива и утяжелял конструкцию[53].

«Антисуворов»

В 2004 году вышли книги из серии «Антисуворов» российского исследователя военной истории, ныне кандидата исторических наук[54], А. В. Исаева, в которых была дана обстоятельная критика как отдельных технических деталей, так и концепций в целом. Ряд тезисов А. В. Исаева можно встретить и у других исследователей (В. В. Чобиток, В. Грызун).

По мнению А. В. Исаева Виктор Суворов не прав, по следующим положениям:

Автор много спорит с «кремлёвско-лубянскими историками», но в подавляющем большинстве случаев в "Ледоколе" не называет конкретных историков и их работ, зачастую приводя «официальные» версии из научно-популярной литературы. В частности, не указывается источник прозвища «Ледокол революции», якобы присвоенного Гитлеру руководством СССР[55]
Суворов утверждает, что «коммунистические историки» так и не объяснили, зачем покорившему всю Европу Гитлеру вдруг потребовалось «Жизненное пространство» ещё и за счёт СССР. Таким образом, это якобы делает версию о превентивном характере войны наиболее полной. Однако, один пример такого объяснения всё же есть: историк Даниил Проэктор ещё в 1971 году высказал мнение, что помимо «жизненного пространства» у Германии были и другие причины, а именно[56][57]:
Убеждённость, что военно-политическая обстановка в Европе и во всём мире, а также состояние Красной армии благоприятствуют решению задач первой группы (контроль над ресурсами СССР).
Уверенность, что вооружённые силы, находящиеся в наилучшем состоянии, способны быстро выиграть войну на Востоке.
Расчёт, что победа над СССР будет одновременно означать удар по надеждам всё ещё сопротивляющейся Англии и заставит её капитулировать, что приведёт к распаду Британской империи.
Предположение, что таким образом удастся устранить возможное вмешательство в войну США, ещё больше укрепить фашистский блок, в частности стать твёрдой ногой на Балканах.
Концепция наступательного и оборонительного вооружения накануне вторжения Германии в СССР совершенно искусственна. Оборона, как правило, предполагает контратаки, «наступательные» гаубицы эффективно использовались и в обороне (например, из всех видов артиллерии только гаубицы могут вести контрбатарейную стрельбу, уничтожая «агрессивные» гаубицы наступающего противника), а вроде бы чисто оборонительные мины — в наступлении для защиты флангов от контратак противника; и даже при оборонительной стратегии «наступательные» виды вооружений будут нужны для контрнаступления после отражения наступления противника[58].
Прототип не подходящего под определение автострадного танка Т-34 назывался А-32, также автор не приводит источников, подтверждающих версию маркировки «А» — автострадный. Суворов делает значительные ошибки в описании БТ, в частности, значительно занижает параметры проходимости. Также автор приводит «доказательство» автострадной концепции этого танка: в частях не было грузовиков, которые возили бы за танками гусеницы, таким образом гусеницы для БТ — как парашют для десантника. Однако отсутствие грузовиков для этой цели объясняется тем, что гусеницы не сбрасывались, а разбирались силами экипажа и укладывались на надгусеничных полках[59].
Суворов привязывает производство бомбардировщика ТБ-7 к своей теории: по его мнению, если бы СССР хотел мира и собирался обороняться, следовало бы произвести именно 1000 и именно ТБ-7, если же это не было сделано — значит Сталин уничтожил стратегическую авиацию как ненужную в захватнической войне. В СССР основу дальней авиации (термин «стратегическая» тогда в СССР просто не использовался) составлял ДБ-3 и ДБ-3Ф, которые Суворов произвольно отказывается считать стратегическими бомбардировщиками из-за двух, а не четырёх моторов[60][61].
Суворов утверждает, что правильно подготовленная оборона практически непробиваема, подстраивая под эту теорию свои изыскания относительно «линии Сталина». Суворов заявляет, что Линия Сталина была разрушена, чтобы не мешать провозу грузов на запад, однако Линия Сталина ни на одном своем участке не перекрывала дороги (транспортные колонны, в отличие от колонн бронетехники, могут передвигаться только по дорогам) сплошной преградой[62].
Суворов заявляет, что захват СССР нефтепромыслов Плоешти в Румынии лишил бы Германию возможности вести войну, так как Румыния — практически единственный источник нефти для Германии, не считая СССР. Однако Суворов не привел ни одного НЕМЕЦКОГО документа, в котором бы говорилось об угрозе румынской нефти со стороны СССР[57].Впрочем, об угрозе экономическим интересам Германии в Румынии говорится в Ноте немецкого МИД от 21 июня 1941 года.[63]
Суворов утверждает, что пять из восьми пороховых заводов в СССР были построены близко к западной границе для сокращения плеча подвоза при ведении наступательной войны. На самом деле, три из них — Шосткинский, Охтинский и Шлиссельбургский были построены ещё в Российской Империи (в 1765, 1715 и 1878 гг. соответственно). Два — Алексинский и Каменский постройки 30-х годов находились в Тульской и Ростовской областях[64].
«Крылатый шакал» Су-2 был типичным для своего времени истребителем-бомбардировщиком. При его проектировании был взят за основу американский Vultee V-11GB. Суворов приводит слова В. Б. Шаврова о том, что этот самолёт отвечал требованиям РККА только до войны, что якобы подтверждает его мнение, что этот самолёт подходил только для наступательных операций и был бесполезен в обороне. Однако Шавров говорил о том, что Су-2 из-за низкой скорости в 1941 г. был уже неспособен противостоять истребителям противника, что выяснилось только в условиях реального противодействия, и его роль перешла к скоростным Пе-2 и Ту-2[65].

В. Суворов о критике

Сам Виктор Суворов так отвечает на критику своей концепции:

Правильность любой теории измеряется её объясняющей силой. Моя теория разъясняет многое из того, что раньше объяснению не поддавалось. Прочитайте «Ледокол», и вы найдете ответы даже на те вопросы, которые в моих книгах не затронуты. Моим оппонентам не надо меня ни разоблачать, ни уличать. Им надо найти другое — простое, понятное, логичное объяснение тому, что случилось в 1941 году. Пока они другой теории не придумают, «Ледокол» будет продолжать своё победное плавание.

В книге «Разгром» Суворов заявил, что готов в прямом телеэфире отстаивать свою точку зрения перед любыми серьёзными учёными и обвиняет своих оппонентов в двойных стандартах: «Если Лазарь Лазарев говорит о том, что военная доктрина Сталина была агрессивной, то это общеизвестный факт. Но если я говорю о том же, то это подлая фальсификация.»[66]
Историческая оценка творчества

М. И. Мельтюхов отмечал недостатки и достоинства книги «Ледокол» Суворова

…обвинения В. Суворова в адрес только СССР явно тенденциозны и фактически ничего не объясняют. Подготовка Советского Союза и Германии к борьбе за господство в Европе вполне понятна и естественна. Однако автор «Ледокола» осуждает эти действия СССР, но склонен оправдывать действия Германии. Вряд ли можно считать подобный двойной стандарт объективным подходом. По нашему мнению, цель исторического исследования состоит не в выставлении тех или иных оценок событиям прошлого, а в максимально объективном показе хода событий и объяснении приведших к ним причин. …книга В. Суворова, не свободная от слабых и спорных положений, ставит серьезную и многогранную проблему о целях и намерениях советского руководства в 1939—1941 гг.[67]

А. В. Исаев даёт ещё более резкую критику:

Возникает законный вопрос: почему же такой, мягко говоря, недобросовестный и слабо владеющий исследуемыми вопросами человек стал популярен? Популярность В. Суворова — это популярность незатейливых голливудских мелодрам и боевиков. Он не пытается вести за собой читателя, объяснять простым языком сложные вещи. Владимир Богданович опускается до уровня простых объяснений сложных явлений. Иногда В. Суворов подражает сказке, на страницах его книг мы встретим и «мечи-кладенцы» на новом техническом уровне, чудо-танки и чудо-самолёты. Мы встретим Кощееву смерть, в роли которой выступят нефтепромыслы Плоешти. Наконец, мы встретим кольцо всевластья, которым является тысяча бомбардировщиков с пятым двигателем. Владимир Богданович вместо реальных персонажей и событий нашей и мировой истории придумал героев странной смеси народной сказки, бестселлера с привокзального лотка и «Эпизода N» «Звёздных войн»[68].

Также Исаев утверждает, что при желании, пользуясь методологией Суворова, книгу, подобную «Ледоколу», можно написать о любой стране и любой войне. Для доказательства этого Исаев в свою книгу «Антисуворов. Большая ложь маленького человечка» включил юмористическую повесть «Талви Укконен» (финск. «зимняя гроза»), в которой он, пародируя стиль «Ледокола», как бы «доказывает», что советско-финская война была якобы превентивной акцией Советского Союза против Финляндии, стремившейся к захвату Карелии и других территорий.

Историк С. И. Кульчицкий отмечает:

Благодаря яркому таланту публициста, неразборчивости в аргументах и способности незаметно фальсифицировать факты, Суворов стал популярным и поставил на поток издания своих парадоксальных книг[69].

Касательно обращения Суворова к историческим фактам он указывает на то, что «их Суворов знает хорошо, хотя использует только те, которые „работают“ на его версию»[69].
Произведения, освещающие концепцию

Ледокол (1968—1981), до 1985 года издатели отказывались от её публикации, вышла частично в 1985—1986, полностью — в 1989 (на немецком языке), на русском языке в России — в 1992 году
День «М» (1968—1993)
Последняя республика (1995)
Очищение (1998)
Самоубийство (2000)
Тень победы (2002)
Беру свои слова обратно (2005)
Святое дело (2008), продолжение книги «Последняя республика»
The Chief Culprit: Stalin’s Grand Design to Start World War II (2008) издана Военно-морским институтом США (англ. USNI)[8]
Разгром (2010), окончание трилогии «Последняя республика»

Публикации в британском военно-научном журнале

Во время холодной войны журнал британского военного исследовательского центра RUSI опубликовал две статьи Суворова:

Who was planning to attack whom in June 1941, Hitler or Stalin? / by Viktor Suvorov. Journal of the Royal United Services Institute for Defence Studies; v.30, June, 1985, pp. 50-55[70]
Yes, Stalin was planning to attack Hitler in June 1941 / by Viktor Suvorov. Journal of the Royal United Services Institute for Defence Studies; v.31, June 1986, pp. 73-74[71]

Как пишет про эти статьи и книгу "Ледокол" профессор истории Бианка Пиетров-Энкер, «аргументация Суворова была настолько куцей, что критики даже поставили под сомнение „его способности как историка“»[72].

Отправлено спустя 1 минуту 14 секунд:
Превенти́вная война́ (фр. préventif, от лат. praevenio — опережаю, предупреждаю) — война, которую начинают, считая, что будущий конфликт неизбежен, и основная цель которой — опередить агрессивные действия со стороны противника.

Превентивную войну начинают, чтобы не дать противнику изменить баланс сил в свою пользу. Из-за угрозы спекуляций превентивными войнами международное право считает эти войны актами агрессии. Часто тяжело понять, является война агрессией или превентивными действиями.
Содержание

1 Превентивная самооборона
2 Критика
3 Примеры превентивных войн
4 См. также
5 Примечания
6 Литература

Превентивная самооборона

Превентивный удар предполагает удар по источникам грозящей опасности. Нанесение упреждающего удара, в свою очередь, предполагает нанесение вооружённого удара при наличии явной, неминуемой угрозы. Существует понятие, близкое к понятию «превентивное нанесение удара», а именно, «упреждение силы» или «упреждающее нанесение удара». Термины не стоит смешивать, так как они отражают разные понятия, хотя грань зачастую трудно различима.

До недавнего времени существовали две точки зрения на содержание права на самооборону. Если строго следовать Уставу ООН и его 51 статье, то превентивные удары являются нарушением международного права. Но сейчас страны мирового сообщества уже используют военную силу в превентивном порядке[1].

Сторонники права на упреждающую самооборону[2] считают, что статью 51 следует толковать в контексте функционирования ООН, а также в свете целей самообороны вообще, состоящих в предотвращении агрессий путём обеспечения государствам возможности защитить себя до того, как вмешается ООН, а не в том, чтобы предоставить свободу действий, инициативу и преимущество во времени атакующему государству и ещё более затруднить положение страны-объекта нападения[1].

По Уставу ООН право на самооборону возникает в ответ на вооружённое нападение, и хотя Устав не утверждает однозначно, что такое нападение совершает лишь государство, иного варианта авторы этого договора не предвидели[1].

Стратегия национальной безопасности США, так называемая «доктрина Буша», предлагает третий вариант. Основные положения доктрины, обнародованные в 2002 году, провозглашали необходимость «по-новому» обеспечить безопасность США. Центральный элемент внешнеполитической концепции Вашингтона — это упреждающий/предваряющий/предвосхищающий удар — обосновывает право США на нанесение подобного удара в отношении всякого, кто будет сочтён хотя бы потенциально опасным[3].
Критика

Ряд видных учёных, в том числе Дж. Кунц, Ф. Джессоп, X. Лаутерпахт, Я. Броунли, Л. Хенкин, Р. Аго, А. Рандельцхофер, отрицают возможность применения упреждающей самообороны[1].

Некоторые считают, что профилактическая война юридически не отличается от агрессии и является «высшим преступлением». Дуайт Эйзенхауэр полагал, что превентивная война невозможна в ядерную эпоху и есть все основания против идеи такой войны[4]. По мнению Ноама Хомски, превентивная война является «сверх-преступлением», которое было осуждено в Нюрнберге[5].
Примеры превентивных войн

В 1756 году Фридрих Великий начал Семилетнюю войну как превентивную ввиду полученных им сведений о формировании большой коалиции[6].

Австрийская империя вела такую предупредительную войну против Пьемонта в 1859 году, чтобы помешать объединению Италии, и в 1914 году против Сербии, чтобы преодолеть разлагавшую Австро-Венгрию силу великосербского движения[6].

Версия о превентивности нападения всякий раз входила в официальные объяснения Третьим Рейхом развязывания войн. В 1939—1940 годы нацистская пропаганда утверждала, что на войну Третий рейх спровоцировали англичане с их «Политикой окружения». Винили и Ф. Рузвельта за приверженность идеологии «крестового похода» против национал-социализма. Нападение 22 июня 1941 года на Советский Союз германские власти так же объявляли превентивной мерой, основанием для которой якобы послужила концентрация советских войск на границе. Во время Нюрнбергского процесса эту версию продолжал отстаивать, в частности, Риббентроп. Однако истинность подобных заявлений была юридически отвергнута мировым сообществом как несостоятельное уже на Нюрнбергском процессе[7].

В начале 1990-х тезис о превентивной войне Германии против СССР получил распространение среди ряда российских историков и публицистов. При этом планировавшаяся Сталиным, по мнению этих авторов, война против Гитлера сама также являлась бы превентивной. Этот тезис ставится под сомнение или отвергается многими историками.

Аватара пользователя
Камиль Абэ
Сообщений в теме: 37
Всего сообщений: 2690
Зарегистрирован: 25.08.2018
Образование: высшее гуманитарное
Политические взгляды: социалистические
Профессия: экономист
Откуда: Новосибирск
 Re: Про оборону в РККА 1941

Сообщение Камиль Абэ »

Это что: Будет соревнование анонимных цитат?

Автор темы
Podger
Сообщений в теме: 47
Всего сообщений: 2103
Зарегистрирован: 19.03.2020
Образование: среднее
 Re: Про оборону в РККА 1941

Сообщение Podger »

Камиль Абэ:
13 апр 2020, 17:13
Это что: Будет соревнование анонимных цитат?
Товарищ зафлуживает тему.
Что делают в таких случаях?

Lew
Сообщений в теме: 7
Всего сообщений: 1860
Зарегистрирован: 21.04.2019
Образование: высшее естественно-научное
Политические взгляды: пофигистические
 Re: Про оборону в РККА 1941

Сообщение Lew »

Коллеги, если вы себя уважаете, не размещайте посты в этой ветке, не кормите тролля Podger

Ответить Пред. темаСлед. тема
  • Похожие темы
    Ответы
    Просмотры
    Последнее сообщение

Вернуться в «Вторая мировая война»