Мобильная версияПонятие стратегической обороны в СССР перед войной находилось в глубоком кризисе.
Красные стратеги не могли взять в толк - зачем нужно обороняться, если потребными для успешной обороны силами можно уже наступать, а именно наступление и только наступление могло принести победу в виде полного и окончательного разгрома противника и занятия его территории Красной Армией.
Красными командирами был вообще поднят вопрос о праве обороны на существование в связи с неудачным опытом ее в последних войнах, а ряд успешно проведенных на Западе прорывов в войне 1939 — 1940 гг. породил у некоторых исследователей мысль о кризисе современной обороны.
Но всё же красные командиры, вняв голосу рассудка, оставили обороне право на существование.
Вот в таком виде:
Под «обороной» («оборонительной операцией», «оборонительным боем») понималось совокупность способов боевых действий войсковых соединений или частей, применяемых для противодействия наступлению противника путем удержания занимаемого рубежа или района и основанных на использовании заранее организованной системы огня, подготовленной местности и контрударов живой силы.
Оборона не являлась для РККА решительным способом действий для поражения противника: последнее достигалось только наступлением. К обороне считалось возможным прибегать тогда, когда нет достаточных сил для наступления, или тогда, когда она выгодна в создавшейся обстановке для того, чтобы подготовить наступление.
Основным соображением для применения обороны, как способа действий, являлось создание крупных масс для удара в решающем направлении, за счет экономии сил, путем оборонительных действий на второстепенных участках.
Но не только на второстепенных фронтах могла иметь место оборона.
В современной тогда обстановке могли быть случаи, когда могло понадобиться прибегать к обороне и на главных направлениях.
Например:
— когда нужно выиграть время, необходимое для подготовки наступательной операции до сбора всех назначенных сил;
— когда нужно выждать время до исхода операций на других направлениях, фронтах или театре;
— когда выгодно предварительно расстроить или истощить наступающего противника с целью последующего перехода в наступление;
— одним словом, когда оборона является составной частью задуманного маневра операции.
Оборона считалась особенно выгодной лишь в том случае, если она мыслилась как средство для организации наступления, а не как самоцель.
В свете этих вот мыслей, доминировавших тогда в руководстве РККА, предположения о том, что летом 1941 года в СССР готовились оборонять свою территорию, кажется наивной.
Сама же непосредственно оборона в масштабах армии виделась следующим образом:
а) Оборона должна была быть, прежде всего, противоартиллерийской, рассчитанной на сохранение живой силы и огневых средств от поражения массовым артиллерийским огнем, особенно в период первого артиллерийского удара, характеризующегося тщательной заблаговременной подготовкой.
б) Оборона должна была быть, во-вторых, противотанковой, рассчитанной на отражение массовой танковой атаки на решающих участках — порядка 100 — 150 танков на километр фронта.
в) Оборона должна была быть противосамолетной, способной противостоять сильному авиационному воздействию наступающего. Здесь имеется в 'виду не только активная зенитная оборона, но прежде всего оборона при помощи массовой истребительной авиации и целая сумма мероприятий, рассчитанная на специальный характер постройки и оборудования оборонительных сооружений и на их тщательную маскировку.
г) Оборона должна была быть многоэшелонной, многополосной, глубокой, с нарастающим в глубине сопротивлением.
Оборона во всех случаях должна была быть упорной и активной, постоянно готовой перейти от обороны к наступлению. Залогом победы обороны называлось — величайшее упорство, активность и решительность действий, заключающиеся в постоянном стремлении войск не только отразить наступающего, но и нанести ему сокрушительный удар.
В масштабе оперативном, при позиционной обороне, развитый армейский оборонительный район должен был включать:
а) передовую оперативную зону заграждений
б) тактическую оборонительную зону
в) оперативную оборонительную зону.
Передовая оперативная зона заграждений являлось крупным оперативным мероприятием, проведение которого в полной мере возможно лишь с мирного времени.
Тактическая оборонительная зона являлось главной зоной сопротивления, где должны быть сосредоточены основные усилия обороны и где наступление противника должно быть сломлено.
Она включала в себя:
а) полосу обеспечения — глубиной до 10 — 15 км, которая создается с целью задержать и измотать наступающего противника и выиграть время для подготовки оборонительной полосы. Полоса обеспечения оборудуется заграждениями; в ней действуют разведывательные части и передовые отряды;
б) главную полосу сопротивления — глубиной до 8 — 10 км, имеющую назначением остановить и расстроить атаку противника, на ней располагаются основные силы обороны;
в) вторую полосу обороны, — где располагаются корпусные резервы; она должна преградить доступ в глубину прорвавшимся подвижным частям противника и служить исходным рубежом для контратак из глубины.
Оперативная оборонительная зона - создается в глубине армейского оборонительного района с задачей борьбы с крупными механизированными силами, прорвавшимися в оперативную глубину обороны.
Эта зона заполняется противотанковыми заграждениями, противотанковыми районами и отсечными рубежами.
В ней располагаются и действуют армейские резервы, усиленные противотанковыми средствами РГК.
По возможности, в состав резерва должны включаться танковые части или соединения.
Оперативная оборонительная зона должна быть максимально разгружена от всякого рода тыловых частей и учреждений, чтобы обеспечить в ней свободу маневрирования резервов.
Размеры:
Передовая оперативная зона заграждений 30-50 километров.
Общая глубина армейского оборонительного района без оперативной зоны заграждений 50 — 60 км.
Не трудно понять, используя доступные источники, что ничего подобного в 1941 году у РККА не было, тотесть к обороне не готовились...
Теперь накидайте критических тезисов. Желательно, держа себя в рамках.
Про оборону в РККА 1941 ⇐ Вторая мировая война
-
Автор темыPodger
- Всего сообщений: 2392
- Зарегистрирован: 19.03.2020
- Образование: среднее
-
Foxhound
- Всего сообщений: 681
- Зарегистрирован: 20.07.2019
- Образование: школьник
Re: Про оборону в РККА 1941
Основные события летне-осенней кампании 1941 включают вначале три стратегические оборонительные операции (22 июня — 9 июля) соответственно трёх фронтов Первого Стратегического эшелона РККА. В рамках которых (22—29 июня, время окончания довольно условное) произошли приграничные сражения. Далее войскам вермахта пришлось столкнуться с армиями Второго Стратегического эшелона, задействованными Ставкой ВГК в операциях уже групп фронтов.
Начало войны
Между 2:30 и 3:00 часами 22 июня 1941 года (время согласно поздним воспоминаниям В. М. Молотова[51][52]), либо в 5:30 (как утверждалось в выступлении Молотова по радио в тот же день[53]), посол Германии в СССР В. Шуленбург явился к Народному комиссару иностранных дел СССР В. М. Молотову и сделал заявление, содержание которого сводилось к тому, что советское правительство проводило подрывную политику в Германии и в оккупированных ею странах, проводило внешнюю политику, направленную против Германии, и «сосредоточило на германской границе все свои войска в полной боевой готовности». Заявление заканчивалось следующими словами: «Фюрер поэтому приказал германским вооружённым силам противостоять этой угрозе всеми имеющимися в их распоряжении средствами»[53]. Вместе с нотой он вручил комплект документов, идентичный тем, которые Риббентроп вручил Деканозову. В тот же день войну СССР объявили Италия и Румыния; Словакия — 23 июня.
22 июня 1941 года в 3:06 Начальник штаба Черноморского флота контр-адмирал Иван Елисеев приказал открыть огонь по германским самолётам, которые вторглись далеко в воздушное пространство СССР, чем и вошёл в историю: это был самый первый боевой приказ дать отпор напавшим на СССР немецким войскам в Великой Отечественной войне[54].
В 3:07 Г. К. Жуков получил первое сообщение о начале боевых действий[55].
22 июня 1941 года началось вторжение Германии в СССР[56]. В 4:00 имперский министр иностранных дел Риббентроп вручил советскому послу в Берлине Деканозову ноту об объявлении войны и три приложения к ней: «Доклад министра внутренних дел Германии, рейхсфюрера СС и шефа германской полиции Германскому правительству о диверсионной работе СССР, направленной против Германии и национал-социализма», «Доклад министерства иностранных дел Германии о пропаганде и политической агитации советского правительства», «Доклад Верховного командования германской армии Германскому правительству о сосредоточении советских войск против Германии». Ранним утром 22 июня 1941 года после артиллерийской и авиационной подготовки немецкие войска перешли границу СССР.
Советский аэродром после немецкого авианалёта
В этот же день румынские и немецкие войска форсировали Прут, а также попытались форсировать Дунай, но советские войска им не дали это сделать и даже захватили плацдармы на румынской территории. Однако в июле — сентябре 1941 года румынские войска при поддержке немецких войск оккупировали всю Бессарабию, Буковину и междуречье Днестра и Южного Буга (подробнее см.: Приграничные сражения в Молдавии, Румыния во Второй мировой войне).
Родина-мать зовёт! — почтовая марка с изображением плаката первых дней Великой Отечественной войны (автор — Ираклий Тоидзе)
Объявление начала войны в Баку. 22 июня 1941 года
22 июня в 12 часов дня Молотов выступил по радио с официальным обращением к гражданам СССР, сообщив о нападении Германии на СССР и объявив о начале отечественной войны.
В соответствии с Указом Президиума Верховного Совета СССР от 22 июня 1941 года, с 23 июня была объявлена мобилизация военнообязанных 14 возрастов (1905—1918 годов рождения) в 14 военных округах из 17. В трёх остальных округах — Забайкальском, Среднеазиатском и Дальневосточном — мобилизация была объявлена через месяц особым решением правительства скрытным способом как «большие учебные сборы»[57].
23 июня была создана Ставка Главного Командования (с 8 августа Ставка Верховного Главнокомандования). 30 июня был создан Государственный комитет обороны (ГКО). С июня начало формироваться народное ополчение. И. В. Сталин 8 августа стал Верховным Главнокомандующим.
Финляндия не позволила немцам нанести непосредственный удар со своей территории, и немецкие части в Петсамо и Салла были вынуждены воздержаться от перехода границы. Происходили эпизодические перестрелки между советскими и финскими пограничниками, но в целом на советско-финской границе сохранялась спокойная обстановка. Однако начиная с 22 июня, бомбардировщики немецкого люфтваффе начали использовать финские аэродромы как дозаправочную базу перед возвращением в Германию. 23 июня Молотов вызвал к себе финского посла. Молотов потребовал от Финляндии чёткого определения её позиции по отношению к СССР, но финский посол воздержался от комментариев действий Финляндии. 24 июня главком Сухопутных войск Германии направил указание представителю немецкого командования при ставке финской армии, в котором говорилось, что Финляндия должна подготовиться к началу операции восточнее Ладожского озера.[58] Ранним утром 25 июня советское командование приняло решение нанести массированный авиаудар по 18 аэродромам Финляндии с использованием около 460 самолётов. 25 июня в ответ на широкомасштабные воздушные налёты СССР на города Южной и Средней Финляндии, в том числе на Хельсинки и Турку, а также огонь советской пехоты и артиллерии на государственной границе Финляндия заявила о том, что вновь находится в состоянии войны с СССР[59]. В течение июля — августа 1941 года финская армия в ходе ряда операций заняла все территории, отошедшие к СССР по итогам советско-финской войны 1939—1940 годов.
Венгрия не сразу приняла участие в нападении на СССР, и Гитлер не требовал непосредственной помощи от Венгрии. Однако венгерские правящие круги убеждали в необходимости вступления Венгрии в войну, чтобы не допустить разрешения Гитлером территориального спора насчёт Трансильвании в пользу Румынии. 26 июня 1941 года якобы имел место факт бомбардировки Кошице советскими ВВС, однако существует мнение, что это была германская провокация, дававшая Венгрии casus belli (формальный повод) для вступления в войну[60]. Венгрия объявила войну СССР 27 июня 1941 года. 1 июля 1941 года по указанию Германии венгерская Карпатская группа войск атаковала советскую 12-ю армию. Прикреплённая к 17-й германской армии, Карпатская группа продвинулась далеко вглубь южной части СССР. Осенью 1941 года боевые действия на стороне Германии начала также так называемая Голубая дивизия из испанских добровольцев.
10 августа ГКО издал постановление о мобилизации военнообязанных 1890—1904 годов рождения и призывников 1922—1923 годов рождения на территории Кировоградской, Николаевской, Днепропетровской областей и районов западнее Людиново — Брянск — Севск Орловской области[61]. 15 августа эта мобилизация была распространена на Крымскую АССР[62], 20 августа — на Запорожскую область[63], 8 сентября — на ряд районов Орловской и Курской областей[64], 16 октября — на Москву и Московскую область[65]. В целом к концу 1941 года было мобилизовано свыше 14 млн человек[57].
Тем временем немецкие войска захватили стратегическую инициативу и господство в воздухе и в приграничных сражениях нанесли поражения советским войскам.
Стратегические операции и приграничные сражения в начальный период
Основная статья: Приграничные сражения (1941)
В начальный период войны в приграничных районах СССР на территории Литвы, южной части Латвии, Белоруссии и Западной Украины 22—29 июня 1941 г. (время окончания приграничных сражений довольно условное), развернулись боевые действия войск прикрытия и пограничных войск[7]. Они стали частью трёх одновременных стратегических оборонительных операций (с 22 июня по 9 июля 1941 г.), в рамках которых было проведено приграничное оборонительное сражение[66] :
Прибалтийская стратегическая оборонительная операция (22 июня — 9 июля 1941); в её рамках проведены приграничное сражение в Литве и Латвии и контрудар на шяуляйском направлении.
Белорусская стратегическая оборонительная операция (22 июня — 9 июля 1941). В рамках данной операции проведены приграничное оборонительное сражение, Белостокско-Минское сражение и контрудары на борисовском и лепельском направлениях 6—9 июля 1941 г. 13-й и 20-й армиями, 5-м и 7-м мк, ВВС фронта.
Львовско-Черновицкая стратегическая оборонительная операция (22 июня — 6 июля 1941); в её рамках проведены: приграничное оборонительное сражение, Битва за Дубно — Луцк — Броды, Львовско-Луцкая и Станиславско-Проскуровская фронтовые оборонительные операции.
В эти три операции историография объединяет сражения по территориальному принципу и принципу задействованных со стороны СССР сил (3 приграничных округа и соответственно 3 фронта). В этих операциях РККА руководствовалась довоенными планами прикрытия, исходящими из того, что вермахт удастся остановить на границе, а затем нанести контрудары с перенесением войны на территорию противника, и утратившими актуальность в результате первых же немецких прорывов, а также изданной к исходу первого дня войны Директивой НКО СССР от 22.06.1941 № 3, предписывающей перейти в наступление и захватить районы Люблина и Сувалок, из которых велось вторжение в СССР. Противодействие вермахту на этом этапе часто сводилось к героической обороне отдельных рубежей и разрозненным контрударам.
Вместе с частями КА первый удар противника принял на себя личный состав пограничных частей и подразделений, дислоцированных на западной границе, хотя он и не был для этого предназначен. В составе погранвойск северо-западного и западного направлений находились 8 пограничных округов: 48 погранотрядов, 10 отдельных погранкомендатур, 7 отрядов пограничных судов, и др. части общей численностью 87 459 человек[67] :
Пограничники знали, что для задержания врага сил у них недостаточно. Однако, следуя воинскому долгу и Присяге, они отстаивали рубежи Отечества до последней возможности, до последнего человека. И тем самым ещё в июне—июле 1941 г. приближали Победу.
Приказом НКВД СССР от 25 сентября 1941 г. «в связи с большими потерями в боях на линии госграницы и в арьергардных боях были расформированы 58 пограничных частей по причине отсутствия личного состава»[67].
Как отмечается в монографии института военной истории (ИВИ) МО РФ[66] :
Ожесточенными боями, развернувшимися 9—10 июля на подступах к Луге, Смоленску, Киеву и Кишинёву, начальный период войны закончился.
С этого времени перед войсками обеих сторон возникли новые задачи. В сражение вступали соединения второго стратегического эшелона советских Вооружённых Сил. Начинались новые стратегические оборонительные операции.
— «История военной стратегии России» под ред. академика РАЕН В. А. Золотарёва
Более продолжительной стала Стратегическая оборонительная операция в Заполярье и Карелии (29 июня — 10 октября 1941). В рамках данной операции проведены: оборонительные операции на мурманском, кандалакшском и кестеньгском направлениях, Выборгско-Кексгольмская фронтовая оборонительная операция, оборонительные операции на ухтинском, ругозерском, петрозаводском и олонецком направлениях.
Оборонительные операции групп фронтов
С середины июля 1941 года в связи с образованием нескольких новых фронтов Ставка стала практиковать организацию операций групп фронтов, к участию в которых привлекались два-три фронтовых объединения, силы и средства авиации дальнего действия, войска ПВО страны, а на приморских направлениях — флоты и флотилии. Таким путём удавалось создавать группировки, способные удерживать стратегический фронт достаточно продолжительно[68]. Фактически стратегические оборонительные операции этого периода происходили на тех же трёх основных направлениях, что и первые.
Операции, начатые в июле 1941 года
Оборонительная операция группы фронтов проводилась, как правило, на одном из стратегических направлений и представляла собой совокупность фронтовых и армейских операций, сражений, ударов и боевых действий (в первом периоде войны преимущественно оборонительных), проводимых по единому замыслу и под руководством Ставки ВГК[68] :
Отправлено спустя 1 минуту 49 секунд:
С приходом к власти в Германии НСДАП и Адольфа Гитлера (1933) в стране резко возросли реваншистские настроения. Нацистская пропаганда убеждала немцев в необходимости завоевания жизненного пространства на Востоке. Уже в середине 1930-х годов руководство Третьего рейха заявляло о неизбежности в ближайшем будущем войны с СССР. В 1939 году, планируя нападение на Польшу и предвидя возможное вступление в войну на её стороне Великобритании и Франции, германское руководство решило обезопасить себя с востока — в августе между Германией и СССР был заключён Договор о ненападении, после чего Рейх и СССР разделили между собой «сферы интересов» в Восточной Европе, взаимно приостановили пропаганду против друг друга и начали многостороннее сотрудничество.
1 сентября 1939 года Германия напала на Польшу, в результате чего Великобритания и Франция объявили войну Германии. 17 сентября Советский Союз осуществил вторжение в Польшу, присоединив территории нынешней Западной Украины и Западной Белоруссии. Между Германией и СССР появилась общая граница.
В 1940 году Германия захватила Данию, Норвегию, Бельгию, Нидерланды, Люксембург и нанесла поражение Франции. Таким образом, к июню 1940 года Германии удалось кардинально изменить стратегическую ситуацию в Европе, вывести из войны Францию и изгнать с континента британскую армию. Победы вермахта породили в Берлине надежды на скорое завершение войны с Англией, что позволило бы Германии бросить все силы на разгром СССР, а это, в свою очередь, развязало бы ей руки для борьбы с США[8]. Однако Германии не удалось принудить Великобританию к заключению мира. Война продолжалась, боевые действия велись на море, в Северной Африке и на Балканах. В июне 1940 года началась подготовка к реализации плана десантной операции по высадке комбинированного десанта на английское побережье под названием «Морской лев». В ходе планирования, однако, командованию вермахта постепенно стало понятно, что бросок через Ла-Манш может превратиться в операцию с неопределённым результатом, сопряжённую с тяжелыми потерями.
В октябре 1940 года подготовка «Морского льва» была свёрнута до весны 1941 года. Германия предприняла попытки привлечь к союзу против Англии франкистскую Испанию и вишистскую Францию, а также вновь инициировала переговоры с СССР. На советско-германских переговорах в ноябре 1940 года Германия предложила СССР Пактом четырёх держав окончательно присоединиться к «странам Оси» по Тройственному пакту (при этом в Тройственный пакт относительно заключённого ранее Антикоминтерновского пакта не была включена франкистская Испания, к которой у СССР было плохое отношение после участия советских добровольцев в гражданской войне) и «дележу наследства Англии», но СССР, формально признав возможность такого шага, выставил условия, которые были явно неприемлемыми для Германии[9][10], и через месяц Германия приняла к реализации план «Барбаросса».
Подготовка к войне
Основная статья: План «Барбаросса» (подготовка)
Маскировка и дезинформация
С самого начала планирования войны против СССР важное место в деятельности германского военно-политического руководства и командования вермахта занимали вопросы дезинформации, стратегической и оперативной маскировки[6], имевшие целью введение руководства СССР в заблуждение относительно сроков возможного нападения Германии на Советский Союз[11].
Создавая благоприятные условия для подготовки к войне, Гитлер прикрывал свои агрессивные замыслы мероприятиями дипломатического характера, которые были призваны демонстрировать советскому руководству сравнительно высокий уровень развития советско-германских отношений. На фоне демонстрации этих «добрососедских» отношений началась постепенная переброска германских войск с западного на восточное направление и поэтапное оборудование театра будущей войны (см. Ауфбау Ост). Наращивание объёмов производства оружия, военной техники и других товаров военного предназначения, а также проведение дополнительных мобилизационных мероприятий объяснялись необходимостью ведения войны против Великобритании[11].
Оценивая проведённые мероприятия по дезинформации советского руководства, Геббельс в своем дневнике летом 1941 г. сделал запись: «…Фюрер чрезвычайно доволен тем, что маскировка приготовлений к восточному походу вполне удалась… Весь манёвр проведён с невероятной хитростью»[11].
Участие высших должностных лиц в дезинформационных мероприятиях
В разработке и проведении основных дезинформационных мероприятий принимали участие сам Гитлер, министр иностранных дел Риббентроп, министр пропаганды Геббельс, начальник генштаба сухопутных войск Гальдер, начальник отдела Е (контрразведка) IV управления РСХА (гестапо) В. Шелленберг, начальник службы военной разведки и контрразведки адмирал В. Канарис и некоторые другие высокопоставленные чиновники. Основные мероприятия по дезинформации советского руководства проводились под непосредственным руководством Гитлера и в некоторых случаях при его личном участии[11].
В распространении дезинформационных сведений принимали участие высшие должностные лица германского руководства, германские послы и дипломаты, военные атташе, сотрудники политической и военной разведки Германии, которые действовали в европейских странах и на Дальнем Востоке, члены германских правительственных и торгово-экономических делегаций, посещавших Москву и столицы других европейских государств, германские средства массовой информации[11].
Дезинформационные мероприятия в политической области должны были демонстрировать приверженность Гитлера советско-германскому пакту о ненападении, убеждать советское руководство в отсутствии у Германии территориальных претензий к СССР, активизировать советско-германские контакты на высшем уровне для обсуждения различных международных проблем, что позволяло бы создавать у советских представителей положительное впечатление о состоянии советско-германских отношений. Большое значение придавалось тому, чтобы не допустить создания в Европе блока антифашистских государств[11].
Первой крупной политической акцией, призванной замаскировать подготовку Германии к войне против СССР, продемонстрировать доверительный уровень германско-советских отношений и твёрдое намерение военно-политического руководства Германии добиться победы в войне против Англии, стали официальные послания Гитлера советскому руководству в конце сентября 1940 года, в которых фюрер вначале известил Сталина о предстоящем подписании пакта с Японией, а затем предложил ему принять участие в дележе «английского наследства» в Иране и Индии (см. Пакт четырёх держав). 13 октября Сталин получил письмо от министра иностранных дел Германии Риббентропа, в котором содержалось приглашение наркому иностранных дел СССР Молотову прибыть с визитом в Берлин. В этом письме Риббентроп также особо подчеркнул, что «…Германия полна решимости вести войну против Англии и её империи до тех пор, пока Британия не будет окончательно сломлена…». В Кремле, доверившись содержанию послания Гитлера, предположили, что наиболее вероятным сроком обострения советско-германских отношений может стать период после окончания англо-германского военного конфликта, который может завершиться через два-три года, то есть в 1942—1943 гг. 12-13 ноября в Берлине состоялись переговоры Риббентропа и Молотова, на которых советскому руководству вновь предложили заняться «дележом наследства Англии», убеждая, таким образом, СССР в том, что война с Англией является первостепенной задачей для Германии на ближайшие годы. По их завершению в печати было опубликовано официальное сообщение о том, что «…обмен мнениями протекал в атмосфере взаимного доверия и установил взаимное понимание по всем важнейшим вопросам, интересующим СССР и Германию». Эта фраза в проект сообщения, подготовленного Молотовым, была вставлена по указанию Сталина. Германская сторона приняла такую формулировку без возражений. Между тем ещё 12 ноября Гитлер подписал директиву № 18, которой приказал продолжать подготовку плана войны против СССР «…независимо от результатов» переговоров с Молотовым[11].
Через месяц после переговоров в Берлине, 18 декабря 1940 года, Гитлер подписал директиву № 21 (операция «Барбаросса») о подготовке к войне против Советского Союза, начинавшуюся с указания: «…Германские вооруженные силы должны быть готовы разбить Советскую Россию в ходе кратковременной кампании ещё до того, как будет закончена война против Англии». А уже на следующий день Гитлером был устроен торжественный приём для нового посла СССР в Германии В. Г. Деканозова[11].
Вводя в заблуждение Сталина, Гитлер стремился некоторое время держать в неведении относительно своих военных планов и лидеров союзных Германии государств. Предпринимались все меры в целях исключения любой утечки сведений о подготовке Германии к нападению на Советский Союз[11].
Маскировка мероприятий вооружённых сил по подготовке «восточного похода»
6 сентября 1940 года был издан специальный приказ начальника штаба ОКВ о маскировке всех мероприятий, связанных с подготовкой «восточного похода». Приказ, в частности, требовал[6][11]:
1. Маскировать общую численность немецких войск на востоке по возможности распространением слухов и известий о якобы интенсивной замене войсковых соединений в этом районе. Передвижение войск обосновывать их переводом в учебные лагеря, переформированием и т. п.
2. Создать впечатление, что основное направление в наших перемещениях сдвинуто в южные районы генерал-губернаторства, в протекторат и Австрию и что концентрация войск на севере сравнительно невелика…
4. Распространять соответствующим образом подобранные сведения для создания впечатления, будто после западного похода противовоздушная оборона на востоке серьёзно усиливается и что зенитные средства всех важных объектов укрепляются за счет трофейной французской техники.
5. Работы по улучшению сети шоссейных и железных дорог и аэродромов объяснять необходимостью развития только что завоёванных восточных областей, ссылаясь при этом на то, что они ведутся нормальными темпами и служат главным образом экономическим целям.
3 февраля 1941 года на секретном совещании у фюрера, на котором присутствовали начальник генштаба ОКВ и начальник штаба оперативного руководства вермахта, Гитлер ещё раз дал указание «…сосредоточение и развертывание войск по плану „Барбаросса“ маскировать посредством дезинформации относительно осуществления операции „Морской лев“ и второстепенной операции „Марита“»[11].
В январе 1941 года переброска германских войск с запада на восток активизировалась и проводилась ускоренными темпами. Прикрывая сосредоточение войск в районах, прилегающих к южной границе СССР, командование германских войск объясняло это тем, что все подобные мероприятия якобы вызваны необходимостью предотвращения попыток английского проникновения на Балканы. Именно этим предполагаемым актом со стороны Англии Германия объясняла необходимость введения её войск в Румынию и Болгарию[11].
15 февраля 1941 года генерал-фельдмаршал В. Кейтель подписал распоряжение по дезинформации и маскировке подготовки нападения на СССР в период сосредоточения и развёртывания германских войск, где проведение дезинформационных мероприятий разбивалось на два этапа. На первом (примерно до середины апреля 1941 г.) предусматривалось создавать ложное представление относительно намерений немецкого командования, акцентируя внимание на планах вторжения в Англию, а также на подготовке операции «Марита» (на Балканах) и «Зонненблюме» (в Северной Африке). Переброски войск для операции «Барбаросса» предлагалось изображать как обмен сил между Западом, Германией и Востоком, либо как подтягивание тыловых эшелонов для операции «Марита», либо как подготовку обороны на случай советского нападения. На втором этапе, когда скрыть подготовку станет уже невозможно, стратегическое развёртывание сил для операции «Барбаросса» должно было изображаться как «крупнейший в истории войн отвлекающий манёвр» будто бы с целью отвлечения внимания от последних приготовлений к вторжению в Англию. Чтобы создать полную иллюзию подготовки вторжения на Британские острова, немецкое командование приказало распространить сведения о несуществующем «авиадесантном корпусе», а кроме того, напечатать массовым тиражом топографические материалы по Англии, немецко-английские разговорники и т. д.[6]
Организатором дезинформационных мероприятий в военной сфере была определена информационная служба, которая была создана в управлении военной разведки и контрразведки. Деятельность этой службы контролировалась адмиралом В. Канарисом. Предусматривалось, что Канарис организует передачу германским военным атташе в нейтральных странах и атташе нейтральных стран в Берлине дезинформационных сведений, которые должны будут носить «…отрывочный характер, но отвечать одной общей тенденции» — указывать на якобы ведущуюся подготовку вторжения в Англию[11].
Чтобы ввести в заблуждение руководство СССР о действиях германских войск в Польше и Восточной Пруссии, командующий группой армий «Б» (с 22 июня 1941 года — «Центр») Ф. Ф. фон Бок 24 марта 1941 года отдал приказ о сооружении различных укреплений вдоль границы, предназначенных якобы для обороны от возможного советского наступления. Было отдано распоряжение не препятствовать советской воздушной разведке вести наблюдение за производимыми работами[6].
Операция «Марита» действительно была проведена в период 6 — 24 апреля 1941 года. Германские войска, поддержанные Италией и Венгрией, захватили Югославию и Грецию. В результате этой операции Германии удалось создать стратегический плацдарм для обеспечения южного фланга накануне войны против СССР. Прибытие британского экспедиционного корпуса в район боевых действий не изменило обстановки[11].
24 апреля фон Браухич отдал приказ об операции «Хайфиш» («Акула») — высадке германских войск на южном побережье Британских островов. В действительности это была лишь имитация подготовки нескольких дивизий к высадке с атлантического побережья Франции. Одновременно аналогичную акцию проводили германские войска, находившиеся в Норвегии и Дании[6].
12 мая 1941 года штаб оперативного руководства ОКВ утвердил новые указания о мероприятиях по проведению второй фазы дезинформации. В этих указаниях предписывалось: «Вторая фаза дезинформации противника начинается одновременно с введением максимально уплотнённого графика движения эшелонов 22 мая. В этот момент усилия высших штабов и прочих участвующих в дезинформации органов должны быть в повышенной мере направлены на то, чтобы представить сосредоточение сил к операции „Барбаросса“ как широко задуманный манёвр с целью ввести в заблуждение западного противника». Особое внимание обращалось на то, что среди расположенных на востоке соединений должен циркулировать слух о тыловом прикрытии против России и «…отвлекающем сосредоточении сил на востоке», а войска, расположенные на Ла-Манше, должны были верить в действительную подготовку к вторжению в Англию. В указаниях рекомендовалось использовать тезис о том, что захват немецкими войсками острова Крит (операция «Меркурий») являлся генеральной репетицией форсирования Ла-Манша и высадки германского десанта на Британские острова[11].
Командование вермахта стремилось как можно дольше держать в неведении личный состав своих войск о планируемой операции. В одних частях солдатам говорили, что они направляются на отдых перед вторжением в Англию, в других — что войска будут пропущены через советскую территорию для боевых действий против Британской Индии[11][12][13].
Командование оперативного руководства ОКВ строго указывало, что все усилия по дезинформации противника окажутся напрасными, если немецкие войска узнают о предстоящем нападении и распространят эти сведения по Германии[11].
Согласно указанию штаба ОКВ от 8 мая 1941 года, офицеров должны были проинформировать примерно за восемь дней до начала боевых действий, а рядовой и унтер-офицерский состав — только в самые последние дни[6].
Стратегическая воздушная разведка
Основная статья: Группа Ровеля
Горький. Зона — Кремль:
Перевод меток на карте
[показать]
Для нейтрализации численного превосходства советских ВВС план вторжения предусматривал уничтожение основной части авиации Западного ВО на аэродромах базирования. Решающими условиями успеха этой операции были тщательное планирование и внезапность удара. Важную роль в подготовке операции сыграла стратегическая воздушная разведка Люфтваффе. Для ведения разведки была создана специальная эскадра — «Разведывательная группа главнокомандования Люфтваффе» (нем. Aufkl ungsgruppe des Oberbefehlshabers der Luftwaffe — Aufkl. St. (F)/Ob. d. L), так называемая «Группа Ровеля». Группа имела на вооружении флот высотных бомбардировщиков (Do 215 B-2, He 111, Ju 88, Ju 86 P), модифицированных для ведения аэрофотосъемки. Летая на высотах, недоступных для советских истребителей, группа выполнила обширный объём фотосъемки стратегических объектов в западной части СССР, включая военные аэродромы. Часть вылетов осуществлялась на большую глубину, вплоть до городов Уфа, Баку и Горький. Именно эти снимки обеспечили высокую эффективность первого удара по советским аэродромам[14].
Отправлено спустя 1 минуту 8 секунд:
Для нападения на СССР к 22 июня 1941 года было создано четыре группы армий, общей численностью 157 дивизий и 12 бригад. С учётом стратегического резерва группировка для действий на Востоке состояла из 183 дивизий и 13 бригад.
Группа армий «Север» (командующий — генерал-фельдмаршал Вильгельм фон Лееб) была развёрнута в Восточной Пруссии, на фронте от Мемеля до Голдапа. В неё входили 16-я армия, 18-я армия и 4-я танковая группа — всего 29 дивизий (в том числе 3 танковых и 3 моторизованных). Наступление поддерживал 1-й воздушный флот, располагавший 1070 боевыми самолётами. В задачу группы армий «Север» входил разгром советских войск в Прибалтике, захват Ленинграда и портов на Балтийском море, в том числе Таллина и Кронштадта.
Группа армий «Центр» (командующий — генерал-фельдмаршал Федор фон Бок) занимала фронт от Голдапа до Влодавы. В неё входили 4-я армия, 9-я армия, 2-я танковая группа и 3-я танковая группа — всего 50 дивизий (в том числе 9 танковых и 6 моторизованных) и 1 бригада. Наступление поддерживал 2-й воздушный флот (1680 боевых самолётов). Группе армий «Центр» ставилась задача рассечь стратегический фронт советской обороны, окружить и уничтожить войска Красной армии в Белоруссии и развивать наступление на московском направлении.
Группа армий «Юг» (командующий — генерал-фельдмаршал Герд фон Рундштедт), в оперативном подчинении которой находилось Командование сухопутных войск Румынии, занимала фронт от Люблина до устья Дуная. В неё входили 6-я армия, 11-я армия, 17-я армия, 4-я румынская армия, 1-я танковая группа — всего 57 дивизий (в том числе 9 танковых и моторизованных) и 9 бригад (в том числе 2 моторизованные). Наступление поддерживал 4-й воздушный флот (800 боевых самолётов) и румынские ВВС (500 самолётов). Группа армий «Юг» имела задачу уничтожить советские войска на Правобережной Украине, выйти к Днепру и в последующем развивать наступление восточнее Днепра.
Немецко-Финская группа войск (командующий — фельдмаршал Карл Густав Эмиль Маннергейм) занимала фронт по советско-финской границе. В неё входили: Армия «Норвегия» (Главное командование вермахта в Финляндии), Финская армия (Финляндия), Карельская армия (Финляндия) — всего 20 дивизий (в том числе 1 моторизованная) и 3 бригады. Эта группа войск имела задачу, перейдя в наступление позже остальных групп армий, разгромить противостоящие советские силы, блокировать Ленинград, захватить Мурманск, ведя дальнейшее наступление на Архангельск.
Резервы Главного командования сухопутных войск Германии. К 4 июля 1941 года планировалось сосредоточить на Востоке 13 дивизий и 1 бригаду, после 4 июля 1941 года — 11 дивизий на Востоке и две в Германии.
СССР
В СССР на базе военных округов, находившихся на западной границе, согласно решению Политбюро ЦК ВКП(б) от 21 июня 1941 года, было создано 4 фронта[15]. 24 июня 1941 года был создан Северный фронт. Согласно справке, составленной накануне войны заместителем начальника Генерального штаба РККА генералом Ватутиным, всего в составе сухопутных войск имелось 303 дивизии, из них в составе группировки для действий на Западе 237 дивизий (из них 51 танковая и 25 моторизованных). Группировка для действий на Западе была выстроена в три стратегических эшелона.
Конфигурация границы и дислокация войск противостоящих сторон на 22 июня 1941 года
Конфигурация границы и дислокация войск противостоящих сторон на 22 июня 1941 года на Южном направлении
Северо-Западный фронт (командующий генерал-полковник Ф. И. Кузнецов) был создан в Прибалтике. В него входили 8-я армия (генерал-майор П. П. Собенников), 11-я армия (генерал-лейтенант В. И. Морозов) и 27-я армия (генерал-майор Н. Э. Берзарин) — всего 34 дивизии (из них 6 танковых и моторизованных). Фронт поддерживали ВВС Северо-Западного фронта.
Западный фронт (командующий генерал армии Д. Г. Павлов) был создан в Белоруссии. В него входили 3-я армия (генерал-лейтенант В. И. Кузнецов), 4-я армия (генерал-майор А. А. Коробков), 10-я армия (генерал-майор К. Д. Голубев) и 13-я армия (генерал-лейтенант П. М. Филатов) — всего 45 дивизий (из них 20 танковых и моторизованных). Фронт поддерживали ВВС Западного фронта.
Юго-Западный фронт (командующий генерал-полковник М. П. Кирпонос) был создан на Западной Украине. В него входили 5-я армия (генерал-майор танковых войск М. И. Потапов), 6-я армия (генерал-лейтенант И. Н. Музыченко), 12-я армия (генерал-майор П. Г. Понеделин) и 26-я армия генерал-лейтенант Ф. Я. Костенко) — всего 45 дивизий (из них 18 танковых и моторизованных). Фронт поддерживали ВВС Юго-Западного фронта.
Южный фронт (командующий генерал армии И. В. Тюленев) был создан в Молдавии и на Южной Украине. В него входили 9-я армия (генерал-полковник Я. Т. Черевиченко) и 18-я армия (генерал-лейтенант А. К. Смирнов) — всего 26 дивизий (из них 9 танковых и моторизованных). Фронт поддерживали ВВС Южного фронта.
Северный фронт (командующий генерал-лейтенант М. М. Попов) был создан на базе Ленинградского военного округа. В него входили 7-я армия (генерал-лейтенант Ф. Д. Гореленко), 14-я армия (генерал-лейтенант В. А. Фролов), 23-я армия (генерал-лейтенант П. С. Пшенников) — всего 22 дивизии и 1 бригада. Фронт поддерживали ВВС Северного фронта
Балтийский флот (командующий адмирал В. Ф. Трибуц) дислоцировался в Балтийском море. Он имел в своём составе 2 линкора, 2 крейсера, 2 лидера эсминцев, 19 эсминцев, 65 подводных лодок, 48 торпедных катеров и другие корабли, 656 самолётов.
Черноморский флот (командующий вице-адмирал Ф. С. Октябрьский) дислоцировался в Чёрном море. Он имел в своём составе 1 линкор, 5 лёгких крейсеров, 16 лидеров эсминцев, 47 подводных лодок, 2 бригады торпедных катеров, несколько дивизионов тральщиков, сторожевых и противолодочных катеров, свыше 600 самолётов.
В конце мая — начале июня 1941 года (как и летом 1940 года) была проведена частичная мобилизация под видом учебных сборов запаса, что позволило призвать свыше 800 тысяч человек, использованных для пополнения дивизий, расположенных в основном на западе страны. С середины мая из внутренних военных округов началось выдвижение четырёх армий (16-й, 19-й, 21-й и 22-й) и одного стрелкового корпуса к рубежу рек Днепр и Западная Двина. С середины июня началась скрытая перегруппировка соединений самых западных приграничных округов: под видом выхода в лагеря было приведено в движение более половины дивизий, составляющих резерв этих округов. С 14 по 19 июня командования западных приграничных округов получили указания вывести фронтовые управления на полевые командные пункты[16]. С середины июня были отменены отпуска личному составу[17].
В первых эшелонах армий прикрытия было развернуто 56 дивизий и 2 бригады, во вторых эшелонах — 52 дивизии, в резерве округов — 62 дивизии. На участках границы, проходившей по естественным рубежам (горы, реки), полоса прикрытия для одной дивизии доходила до 100—120 километров, на главных операционных направлениях она составляла 25—30 км. Вторые эшелоны армий прикрытия и резервы располагались в 25—75 километрах от границы[18].
При этом Генеральный штаб Красной армии категорически пресекал любые попытки командующих западными приграничными округами усилить оборону путём занятия предполья приграничных укреплённых районов. Лишь в ночь на 22 июня советские военные округа получили директиву о переходе к боевой готовности[19], однако до многих штабов она дошла уже после нападения. Сталин позволил народному комиссару обороны Тимошенко и начальнику генерального штаба Жукову направить эту директиву после того, как у советских пограничников оказался немецкий фельдфебель-перебежчик, предупредивший о назначенном на следующее утро вторжении. Вскоре с тем же сообщением появился ещё один перебежчик, ефрейтор Альфред Лисков)[20].
Первая фаза. Вторжение. Приграничные сражения (22 июня — 10 июля 1941)
Начало вторжения
Боевые действия с 22 июня по 1 сентября 1941
Войска вермахта пересекают границу СССР
Обращение Гитлера «Солдатам Восточного фронта» было зачитано командирами лишь в ночь на 22 июня 1941 года, когда Рейх уже объявил войну СССР. В тот же день войну СССР объявила Италия (итальянские войска начали боевые действия с 20 июля 1941 года) и Румыния, 23 июня — Словакия, 27 июня — Венгрия. Немецкое вторжение застало советские войска врасплох; в первый же день была уничтожена значительная часть боеприпасов, горючего и военной техники; немцам удалось обеспечить полное господство в воздухе (было выведено из строя около 1200 самолётов)[Комм. 1].
Ранним утром 22 июня, в 3 часа, первые сапёры вермахта перебрались на советскую территорию, а в 4 часа 00 минут после мощной артиллерийской подготовки началось вторжение передовых частей, за которыми последовали главные силы. Немецкое наступление развернулось на фронте протяжённостью 3 тыс. км, в трёх направлениях — на Ленинград, Москву и Киев[13][21]. На морских коммуникациях Балтийского и Чёрного морей были развёрнуты подводные лодки, ставились минные заграждения. Советское командование было не в состоянии трезво оценить положение своих войск. Главный Военный совет вечером 22 июня направил Военным советам фронтов директивы, требовавшие нанести с утра 23 июня по прорвавшимся группировкам противника решительные контрудары. В результате неудачных контрударов и без того тяжёлое положение советских войск ещё больше ухудшилось.
Финские войска 21—25 июня с территории Финляндии против СССР действовали военно-морские и военно-воздушные силы Германии. 22 июня 1941 года в ответ на занятие финскими войсками демилитаризованной зоны Аландских островов финские войска подверглись бомбардировке советской авиации. 25 июня силы советского воздушного флота нанесли авиаудар по 18 финским аэродромам, задействованным в боевых операциях, и нескольким населённым пунктам. В этот же день правительство Финляндии заявило, что страна находится в состоянии войны с СССР, и немецкие и финские войска вторглись в Карелию и Заполярье, увеличив линию фронта и поставив под угрозу Ленинград и Мурманскую железную дорогу. Боевые действия здесь, однако, вскоре перешли в позиционную войну и не оказывали влияния на общее положение дел на советско-германском фронте.
Начало войны
Между 2:30 и 3:00 часами 22 июня 1941 года (время согласно поздним воспоминаниям В. М. Молотова[51][52]), либо в 5:30 (как утверждалось в выступлении Молотова по радио в тот же день[53]), посол Германии в СССР В. Шуленбург явился к Народному комиссару иностранных дел СССР В. М. Молотову и сделал заявление, содержание которого сводилось к тому, что советское правительство проводило подрывную политику в Германии и в оккупированных ею странах, проводило внешнюю политику, направленную против Германии, и «сосредоточило на германской границе все свои войска в полной боевой готовности». Заявление заканчивалось следующими словами: «Фюрер поэтому приказал германским вооружённым силам противостоять этой угрозе всеми имеющимися в их распоряжении средствами»[53]. Вместе с нотой он вручил комплект документов, идентичный тем, которые Риббентроп вручил Деканозову. В тот же день войну СССР объявили Италия и Румыния; Словакия — 23 июня.
22 июня 1941 года в 3:06 Начальник штаба Черноморского флота контр-адмирал Иван Елисеев приказал открыть огонь по германским самолётам, которые вторглись далеко в воздушное пространство СССР, чем и вошёл в историю: это был самый первый боевой приказ дать отпор напавшим на СССР немецким войскам в Великой Отечественной войне[54].
В 3:07 Г. К. Жуков получил первое сообщение о начале боевых действий[55].
22 июня 1941 года началось вторжение Германии в СССР[56]. В 4:00 имперский министр иностранных дел Риббентроп вручил советскому послу в Берлине Деканозову ноту об объявлении войны и три приложения к ней: «Доклад министра внутренних дел Германии, рейхсфюрера СС и шефа германской полиции Германскому правительству о диверсионной работе СССР, направленной против Германии и национал-социализма», «Доклад министерства иностранных дел Германии о пропаганде и политической агитации советского правительства», «Доклад Верховного командования германской армии Германскому правительству о сосредоточении советских войск против Германии». Ранним утром 22 июня 1941 года после артиллерийской и авиационной подготовки немецкие войска перешли границу СССР.
Советский аэродром после немецкого авианалёта
В этот же день румынские и немецкие войска форсировали Прут, а также попытались форсировать Дунай, но советские войска им не дали это сделать и даже захватили плацдармы на румынской территории. Однако в июле — сентябре 1941 года румынские войска при поддержке немецких войск оккупировали всю Бессарабию, Буковину и междуречье Днестра и Южного Буга (подробнее см.: Приграничные сражения в Молдавии, Румыния во Второй мировой войне).
Родина-мать зовёт! — почтовая марка с изображением плаката первых дней Великой Отечественной войны (автор — Ираклий Тоидзе)
Объявление начала войны в Баку. 22 июня 1941 года
22 июня в 12 часов дня Молотов выступил по радио с официальным обращением к гражданам СССР, сообщив о нападении Германии на СССР и объявив о начале отечественной войны.
В соответствии с Указом Президиума Верховного Совета СССР от 22 июня 1941 года, с 23 июня была объявлена мобилизация военнообязанных 14 возрастов (1905—1918 годов рождения) в 14 военных округах из 17. В трёх остальных округах — Забайкальском, Среднеазиатском и Дальневосточном — мобилизация была объявлена через месяц особым решением правительства скрытным способом как «большие учебные сборы»[57].
23 июня была создана Ставка Главного Командования (с 8 августа Ставка Верховного Главнокомандования). 30 июня был создан Государственный комитет обороны (ГКО). С июня начало формироваться народное ополчение. И. В. Сталин 8 августа стал Верховным Главнокомандующим.
Финляндия не позволила немцам нанести непосредственный удар со своей территории, и немецкие части в Петсамо и Салла были вынуждены воздержаться от перехода границы. Происходили эпизодические перестрелки между советскими и финскими пограничниками, но в целом на советско-финской границе сохранялась спокойная обстановка. Однако начиная с 22 июня, бомбардировщики немецкого люфтваффе начали использовать финские аэродромы как дозаправочную базу перед возвращением в Германию. 23 июня Молотов вызвал к себе финского посла. Молотов потребовал от Финляндии чёткого определения её позиции по отношению к СССР, но финский посол воздержался от комментариев действий Финляндии. 24 июня главком Сухопутных войск Германии направил указание представителю немецкого командования при ставке финской армии, в котором говорилось, что Финляндия должна подготовиться к началу операции восточнее Ладожского озера.[58] Ранним утром 25 июня советское командование приняло решение нанести массированный авиаудар по 18 аэродромам Финляндии с использованием около 460 самолётов. 25 июня в ответ на широкомасштабные воздушные налёты СССР на города Южной и Средней Финляндии, в том числе на Хельсинки и Турку, а также огонь советской пехоты и артиллерии на государственной границе Финляндия заявила о том, что вновь находится в состоянии войны с СССР[59]. В течение июля — августа 1941 года финская армия в ходе ряда операций заняла все территории, отошедшие к СССР по итогам советско-финской войны 1939—1940 годов.
Венгрия не сразу приняла участие в нападении на СССР, и Гитлер не требовал непосредственной помощи от Венгрии. Однако венгерские правящие круги убеждали в необходимости вступления Венгрии в войну, чтобы не допустить разрешения Гитлером территориального спора насчёт Трансильвании в пользу Румынии. 26 июня 1941 года якобы имел место факт бомбардировки Кошице советскими ВВС, однако существует мнение, что это была германская провокация, дававшая Венгрии casus belli (формальный повод) для вступления в войну[60]. Венгрия объявила войну СССР 27 июня 1941 года. 1 июля 1941 года по указанию Германии венгерская Карпатская группа войск атаковала советскую 12-ю армию. Прикреплённая к 17-й германской армии, Карпатская группа продвинулась далеко вглубь южной части СССР. Осенью 1941 года боевые действия на стороне Германии начала также так называемая Голубая дивизия из испанских добровольцев.
10 августа ГКО издал постановление о мобилизации военнообязанных 1890—1904 годов рождения и призывников 1922—1923 годов рождения на территории Кировоградской, Николаевской, Днепропетровской областей и районов западнее Людиново — Брянск — Севск Орловской области[61]. 15 августа эта мобилизация была распространена на Крымскую АССР[62], 20 августа — на Запорожскую область[63], 8 сентября — на ряд районов Орловской и Курской областей[64], 16 октября — на Москву и Московскую область[65]. В целом к концу 1941 года было мобилизовано свыше 14 млн человек[57].
Тем временем немецкие войска захватили стратегическую инициативу и господство в воздухе и в приграничных сражениях нанесли поражения советским войскам.
Стратегические операции и приграничные сражения в начальный период
Основная статья: Приграничные сражения (1941)
В начальный период войны в приграничных районах СССР на территории Литвы, южной части Латвии, Белоруссии и Западной Украины 22—29 июня 1941 г. (время окончания приграничных сражений довольно условное), развернулись боевые действия войск прикрытия и пограничных войск[7]. Они стали частью трёх одновременных стратегических оборонительных операций (с 22 июня по 9 июля 1941 г.), в рамках которых было проведено приграничное оборонительное сражение[66] :
Прибалтийская стратегическая оборонительная операция (22 июня — 9 июля 1941); в её рамках проведены приграничное сражение в Литве и Латвии и контрудар на шяуляйском направлении.
Белорусская стратегическая оборонительная операция (22 июня — 9 июля 1941). В рамках данной операции проведены приграничное оборонительное сражение, Белостокско-Минское сражение и контрудары на борисовском и лепельском направлениях 6—9 июля 1941 г. 13-й и 20-й армиями, 5-м и 7-м мк, ВВС фронта.
Львовско-Черновицкая стратегическая оборонительная операция (22 июня — 6 июля 1941); в её рамках проведены: приграничное оборонительное сражение, Битва за Дубно — Луцк — Броды, Львовско-Луцкая и Станиславско-Проскуровская фронтовые оборонительные операции.
В эти три операции историография объединяет сражения по территориальному принципу и принципу задействованных со стороны СССР сил (3 приграничных округа и соответственно 3 фронта). В этих операциях РККА руководствовалась довоенными планами прикрытия, исходящими из того, что вермахт удастся остановить на границе, а затем нанести контрудары с перенесением войны на территорию противника, и утратившими актуальность в результате первых же немецких прорывов, а также изданной к исходу первого дня войны Директивой НКО СССР от 22.06.1941 № 3, предписывающей перейти в наступление и захватить районы Люблина и Сувалок, из которых велось вторжение в СССР. Противодействие вермахту на этом этапе часто сводилось к героической обороне отдельных рубежей и разрозненным контрударам.
Вместе с частями КА первый удар противника принял на себя личный состав пограничных частей и подразделений, дислоцированных на западной границе, хотя он и не был для этого предназначен. В составе погранвойск северо-западного и западного направлений находились 8 пограничных округов: 48 погранотрядов, 10 отдельных погранкомендатур, 7 отрядов пограничных судов, и др. части общей численностью 87 459 человек[67] :
Пограничники знали, что для задержания врага сил у них недостаточно. Однако, следуя воинскому долгу и Присяге, они отстаивали рубежи Отечества до последней возможности, до последнего человека. И тем самым ещё в июне—июле 1941 г. приближали Победу.
Приказом НКВД СССР от 25 сентября 1941 г. «в связи с большими потерями в боях на линии госграницы и в арьергардных боях были расформированы 58 пограничных частей по причине отсутствия личного состава»[67].
Как отмечается в монографии института военной истории (ИВИ) МО РФ[66] :
Ожесточенными боями, развернувшимися 9—10 июля на подступах к Луге, Смоленску, Киеву и Кишинёву, начальный период войны закончился.
С этого времени перед войсками обеих сторон возникли новые задачи. В сражение вступали соединения второго стратегического эшелона советских Вооружённых Сил. Начинались новые стратегические оборонительные операции.
— «История военной стратегии России» под ред. академика РАЕН В. А. Золотарёва
Более продолжительной стала Стратегическая оборонительная операция в Заполярье и Карелии (29 июня — 10 октября 1941). В рамках данной операции проведены: оборонительные операции на мурманском, кандалакшском и кестеньгском направлениях, Выборгско-Кексгольмская фронтовая оборонительная операция, оборонительные операции на ухтинском, ругозерском, петрозаводском и олонецком направлениях.
Оборонительные операции групп фронтов
С середины июля 1941 года в связи с образованием нескольких новых фронтов Ставка стала практиковать организацию операций групп фронтов, к участию в которых привлекались два-три фронтовых объединения, силы и средства авиации дальнего действия, войска ПВО страны, а на приморских направлениях — флоты и флотилии. Таким путём удавалось создавать группировки, способные удерживать стратегический фронт достаточно продолжительно[68]. Фактически стратегические оборонительные операции этого периода происходили на тех же трёх основных направлениях, что и первые.
Операции, начатые в июле 1941 года
Оборонительная операция группы фронтов проводилась, как правило, на одном из стратегических направлений и представляла собой совокупность фронтовых и армейских операций, сражений, ударов и боевых действий (в первом периоде войны преимущественно оборонительных), проводимых по единому замыслу и под руководством Ставки ВГК[68] :
Отправлено спустя 1 минуту 49 секунд:
С приходом к власти в Германии НСДАП и Адольфа Гитлера (1933) в стране резко возросли реваншистские настроения. Нацистская пропаганда убеждала немцев в необходимости завоевания жизненного пространства на Востоке. Уже в середине 1930-х годов руководство Третьего рейха заявляло о неизбежности в ближайшем будущем войны с СССР. В 1939 году, планируя нападение на Польшу и предвидя возможное вступление в войну на её стороне Великобритании и Франции, германское руководство решило обезопасить себя с востока — в августе между Германией и СССР был заключён Договор о ненападении, после чего Рейх и СССР разделили между собой «сферы интересов» в Восточной Европе, взаимно приостановили пропаганду против друг друга и начали многостороннее сотрудничество.
1 сентября 1939 года Германия напала на Польшу, в результате чего Великобритания и Франция объявили войну Германии. 17 сентября Советский Союз осуществил вторжение в Польшу, присоединив территории нынешней Западной Украины и Западной Белоруссии. Между Германией и СССР появилась общая граница.
В 1940 году Германия захватила Данию, Норвегию, Бельгию, Нидерланды, Люксембург и нанесла поражение Франции. Таким образом, к июню 1940 года Германии удалось кардинально изменить стратегическую ситуацию в Европе, вывести из войны Францию и изгнать с континента британскую армию. Победы вермахта породили в Берлине надежды на скорое завершение войны с Англией, что позволило бы Германии бросить все силы на разгром СССР, а это, в свою очередь, развязало бы ей руки для борьбы с США[8]. Однако Германии не удалось принудить Великобританию к заключению мира. Война продолжалась, боевые действия велись на море, в Северной Африке и на Балканах. В июне 1940 года началась подготовка к реализации плана десантной операции по высадке комбинированного десанта на английское побережье под названием «Морской лев». В ходе планирования, однако, командованию вермахта постепенно стало понятно, что бросок через Ла-Манш может превратиться в операцию с неопределённым результатом, сопряжённую с тяжелыми потерями.
В октябре 1940 года подготовка «Морского льва» была свёрнута до весны 1941 года. Германия предприняла попытки привлечь к союзу против Англии франкистскую Испанию и вишистскую Францию, а также вновь инициировала переговоры с СССР. На советско-германских переговорах в ноябре 1940 года Германия предложила СССР Пактом четырёх держав окончательно присоединиться к «странам Оси» по Тройственному пакту (при этом в Тройственный пакт относительно заключённого ранее Антикоминтерновского пакта не была включена франкистская Испания, к которой у СССР было плохое отношение после участия советских добровольцев в гражданской войне) и «дележу наследства Англии», но СССР, формально признав возможность такого шага, выставил условия, которые были явно неприемлемыми для Германии[9][10], и через месяц Германия приняла к реализации план «Барбаросса».
Подготовка к войне
Основная статья: План «Барбаросса» (подготовка)
Маскировка и дезинформация
С самого начала планирования войны против СССР важное место в деятельности германского военно-политического руководства и командования вермахта занимали вопросы дезинформации, стратегической и оперативной маскировки[6], имевшие целью введение руководства СССР в заблуждение относительно сроков возможного нападения Германии на Советский Союз[11].
Создавая благоприятные условия для подготовки к войне, Гитлер прикрывал свои агрессивные замыслы мероприятиями дипломатического характера, которые были призваны демонстрировать советскому руководству сравнительно высокий уровень развития советско-германских отношений. На фоне демонстрации этих «добрососедских» отношений началась постепенная переброска германских войск с западного на восточное направление и поэтапное оборудование театра будущей войны (см. Ауфбау Ост). Наращивание объёмов производства оружия, военной техники и других товаров военного предназначения, а также проведение дополнительных мобилизационных мероприятий объяснялись необходимостью ведения войны против Великобритании[11].
Оценивая проведённые мероприятия по дезинформации советского руководства, Геббельс в своем дневнике летом 1941 г. сделал запись: «…Фюрер чрезвычайно доволен тем, что маскировка приготовлений к восточному походу вполне удалась… Весь манёвр проведён с невероятной хитростью»[11].
Участие высших должностных лиц в дезинформационных мероприятиях
В разработке и проведении основных дезинформационных мероприятий принимали участие сам Гитлер, министр иностранных дел Риббентроп, министр пропаганды Геббельс, начальник генштаба сухопутных войск Гальдер, начальник отдела Е (контрразведка) IV управления РСХА (гестапо) В. Шелленберг, начальник службы военной разведки и контрразведки адмирал В. Канарис и некоторые другие высокопоставленные чиновники. Основные мероприятия по дезинформации советского руководства проводились под непосредственным руководством Гитлера и в некоторых случаях при его личном участии[11].
В распространении дезинформационных сведений принимали участие высшие должностные лица германского руководства, германские послы и дипломаты, военные атташе, сотрудники политической и военной разведки Германии, которые действовали в европейских странах и на Дальнем Востоке, члены германских правительственных и торгово-экономических делегаций, посещавших Москву и столицы других европейских государств, германские средства массовой информации[11].
Дезинформационные мероприятия в политической области должны были демонстрировать приверженность Гитлера советско-германскому пакту о ненападении, убеждать советское руководство в отсутствии у Германии территориальных претензий к СССР, активизировать советско-германские контакты на высшем уровне для обсуждения различных международных проблем, что позволяло бы создавать у советских представителей положительное впечатление о состоянии советско-германских отношений. Большое значение придавалось тому, чтобы не допустить создания в Европе блока антифашистских государств[11].
Первой крупной политической акцией, призванной замаскировать подготовку Германии к войне против СССР, продемонстрировать доверительный уровень германско-советских отношений и твёрдое намерение военно-политического руководства Германии добиться победы в войне против Англии, стали официальные послания Гитлера советскому руководству в конце сентября 1940 года, в которых фюрер вначале известил Сталина о предстоящем подписании пакта с Японией, а затем предложил ему принять участие в дележе «английского наследства» в Иране и Индии (см. Пакт четырёх держав). 13 октября Сталин получил письмо от министра иностранных дел Германии Риббентропа, в котором содержалось приглашение наркому иностранных дел СССР Молотову прибыть с визитом в Берлин. В этом письме Риббентроп также особо подчеркнул, что «…Германия полна решимости вести войну против Англии и её империи до тех пор, пока Британия не будет окончательно сломлена…». В Кремле, доверившись содержанию послания Гитлера, предположили, что наиболее вероятным сроком обострения советско-германских отношений может стать период после окончания англо-германского военного конфликта, который может завершиться через два-три года, то есть в 1942—1943 гг. 12-13 ноября в Берлине состоялись переговоры Риббентропа и Молотова, на которых советскому руководству вновь предложили заняться «дележом наследства Англии», убеждая, таким образом, СССР в том, что война с Англией является первостепенной задачей для Германии на ближайшие годы. По их завершению в печати было опубликовано официальное сообщение о том, что «…обмен мнениями протекал в атмосфере взаимного доверия и установил взаимное понимание по всем важнейшим вопросам, интересующим СССР и Германию». Эта фраза в проект сообщения, подготовленного Молотовым, была вставлена по указанию Сталина. Германская сторона приняла такую формулировку без возражений. Между тем ещё 12 ноября Гитлер подписал директиву № 18, которой приказал продолжать подготовку плана войны против СССР «…независимо от результатов» переговоров с Молотовым[11].
Через месяц после переговоров в Берлине, 18 декабря 1940 года, Гитлер подписал директиву № 21 (операция «Барбаросса») о подготовке к войне против Советского Союза, начинавшуюся с указания: «…Германские вооруженные силы должны быть готовы разбить Советскую Россию в ходе кратковременной кампании ещё до того, как будет закончена война против Англии». А уже на следующий день Гитлером был устроен торжественный приём для нового посла СССР в Германии В. Г. Деканозова[11].
Вводя в заблуждение Сталина, Гитлер стремился некоторое время держать в неведении относительно своих военных планов и лидеров союзных Германии государств. Предпринимались все меры в целях исключения любой утечки сведений о подготовке Германии к нападению на Советский Союз[11].
Маскировка мероприятий вооружённых сил по подготовке «восточного похода»
6 сентября 1940 года был издан специальный приказ начальника штаба ОКВ о маскировке всех мероприятий, связанных с подготовкой «восточного похода». Приказ, в частности, требовал[6][11]:
1. Маскировать общую численность немецких войск на востоке по возможности распространением слухов и известий о якобы интенсивной замене войсковых соединений в этом районе. Передвижение войск обосновывать их переводом в учебные лагеря, переформированием и т. п.
2. Создать впечатление, что основное направление в наших перемещениях сдвинуто в южные районы генерал-губернаторства, в протекторат и Австрию и что концентрация войск на севере сравнительно невелика…
4. Распространять соответствующим образом подобранные сведения для создания впечатления, будто после западного похода противовоздушная оборона на востоке серьёзно усиливается и что зенитные средства всех важных объектов укрепляются за счет трофейной французской техники.
5. Работы по улучшению сети шоссейных и железных дорог и аэродромов объяснять необходимостью развития только что завоёванных восточных областей, ссылаясь при этом на то, что они ведутся нормальными темпами и служат главным образом экономическим целям.
3 февраля 1941 года на секретном совещании у фюрера, на котором присутствовали начальник генштаба ОКВ и начальник штаба оперативного руководства вермахта, Гитлер ещё раз дал указание «…сосредоточение и развертывание войск по плану „Барбаросса“ маскировать посредством дезинформации относительно осуществления операции „Морской лев“ и второстепенной операции „Марита“»[11].
В январе 1941 года переброска германских войск с запада на восток активизировалась и проводилась ускоренными темпами. Прикрывая сосредоточение войск в районах, прилегающих к южной границе СССР, командование германских войск объясняло это тем, что все подобные мероприятия якобы вызваны необходимостью предотвращения попыток английского проникновения на Балканы. Именно этим предполагаемым актом со стороны Англии Германия объясняла необходимость введения её войск в Румынию и Болгарию[11].
15 февраля 1941 года генерал-фельдмаршал В. Кейтель подписал распоряжение по дезинформации и маскировке подготовки нападения на СССР в период сосредоточения и развёртывания германских войск, где проведение дезинформационных мероприятий разбивалось на два этапа. На первом (примерно до середины апреля 1941 г.) предусматривалось создавать ложное представление относительно намерений немецкого командования, акцентируя внимание на планах вторжения в Англию, а также на подготовке операции «Марита» (на Балканах) и «Зонненблюме» (в Северной Африке). Переброски войск для операции «Барбаросса» предлагалось изображать как обмен сил между Западом, Германией и Востоком, либо как подтягивание тыловых эшелонов для операции «Марита», либо как подготовку обороны на случай советского нападения. На втором этапе, когда скрыть подготовку станет уже невозможно, стратегическое развёртывание сил для операции «Барбаросса» должно было изображаться как «крупнейший в истории войн отвлекающий манёвр» будто бы с целью отвлечения внимания от последних приготовлений к вторжению в Англию. Чтобы создать полную иллюзию подготовки вторжения на Британские острова, немецкое командование приказало распространить сведения о несуществующем «авиадесантном корпусе», а кроме того, напечатать массовым тиражом топографические материалы по Англии, немецко-английские разговорники и т. д.[6]
Организатором дезинформационных мероприятий в военной сфере была определена информационная служба, которая была создана в управлении военной разведки и контрразведки. Деятельность этой службы контролировалась адмиралом В. Канарисом. Предусматривалось, что Канарис организует передачу германским военным атташе в нейтральных странах и атташе нейтральных стран в Берлине дезинформационных сведений, которые должны будут носить «…отрывочный характер, но отвечать одной общей тенденции» — указывать на якобы ведущуюся подготовку вторжения в Англию[11].
Чтобы ввести в заблуждение руководство СССР о действиях германских войск в Польше и Восточной Пруссии, командующий группой армий «Б» (с 22 июня 1941 года — «Центр») Ф. Ф. фон Бок 24 марта 1941 года отдал приказ о сооружении различных укреплений вдоль границы, предназначенных якобы для обороны от возможного советского наступления. Было отдано распоряжение не препятствовать советской воздушной разведке вести наблюдение за производимыми работами[6].
Операция «Марита» действительно была проведена в период 6 — 24 апреля 1941 года. Германские войска, поддержанные Италией и Венгрией, захватили Югославию и Грецию. В результате этой операции Германии удалось создать стратегический плацдарм для обеспечения южного фланга накануне войны против СССР. Прибытие британского экспедиционного корпуса в район боевых действий не изменило обстановки[11].
24 апреля фон Браухич отдал приказ об операции «Хайфиш» («Акула») — высадке германских войск на южном побережье Британских островов. В действительности это была лишь имитация подготовки нескольких дивизий к высадке с атлантического побережья Франции. Одновременно аналогичную акцию проводили германские войска, находившиеся в Норвегии и Дании[6].
12 мая 1941 года штаб оперативного руководства ОКВ утвердил новые указания о мероприятиях по проведению второй фазы дезинформации. В этих указаниях предписывалось: «Вторая фаза дезинформации противника начинается одновременно с введением максимально уплотнённого графика движения эшелонов 22 мая. В этот момент усилия высших штабов и прочих участвующих в дезинформации органов должны быть в повышенной мере направлены на то, чтобы представить сосредоточение сил к операции „Барбаросса“ как широко задуманный манёвр с целью ввести в заблуждение западного противника». Особое внимание обращалось на то, что среди расположенных на востоке соединений должен циркулировать слух о тыловом прикрытии против России и «…отвлекающем сосредоточении сил на востоке», а войска, расположенные на Ла-Манше, должны были верить в действительную подготовку к вторжению в Англию. В указаниях рекомендовалось использовать тезис о том, что захват немецкими войсками острова Крит (операция «Меркурий») являлся генеральной репетицией форсирования Ла-Манша и высадки германского десанта на Британские острова[11].
Командование вермахта стремилось как можно дольше держать в неведении личный состав своих войск о планируемой операции. В одних частях солдатам говорили, что они направляются на отдых перед вторжением в Англию, в других — что войска будут пропущены через советскую территорию для боевых действий против Британской Индии[11][12][13].
Командование оперативного руководства ОКВ строго указывало, что все усилия по дезинформации противника окажутся напрасными, если немецкие войска узнают о предстоящем нападении и распространят эти сведения по Германии[11].
Согласно указанию штаба ОКВ от 8 мая 1941 года, офицеров должны были проинформировать примерно за восемь дней до начала боевых действий, а рядовой и унтер-офицерский состав — только в самые последние дни[6].
Стратегическая воздушная разведка
Основная статья: Группа Ровеля
Горький. Зона — Кремль:
Перевод меток на карте
[показать]
Для нейтрализации численного превосходства советских ВВС план вторжения предусматривал уничтожение основной части авиации Западного ВО на аэродромах базирования. Решающими условиями успеха этой операции были тщательное планирование и внезапность удара. Важную роль в подготовке операции сыграла стратегическая воздушная разведка Люфтваффе. Для ведения разведки была создана специальная эскадра — «Разведывательная группа главнокомандования Люфтваффе» (нем. Aufkl ungsgruppe des Oberbefehlshabers der Luftwaffe — Aufkl. St. (F)/Ob. d. L), так называемая «Группа Ровеля». Группа имела на вооружении флот высотных бомбардировщиков (Do 215 B-2, He 111, Ju 88, Ju 86 P), модифицированных для ведения аэрофотосъемки. Летая на высотах, недоступных для советских истребителей, группа выполнила обширный объём фотосъемки стратегических объектов в западной части СССР, включая военные аэродромы. Часть вылетов осуществлялась на большую глубину, вплоть до городов Уфа, Баку и Горький. Именно эти снимки обеспечили высокую эффективность первого удара по советским аэродромам[14].
Отправлено спустя 1 минуту 8 секунд:
Для нападения на СССР к 22 июня 1941 года было создано четыре группы армий, общей численностью 157 дивизий и 12 бригад. С учётом стратегического резерва группировка для действий на Востоке состояла из 183 дивизий и 13 бригад.
Группа армий «Север» (командующий — генерал-фельдмаршал Вильгельм фон Лееб) была развёрнута в Восточной Пруссии, на фронте от Мемеля до Голдапа. В неё входили 16-я армия, 18-я армия и 4-я танковая группа — всего 29 дивизий (в том числе 3 танковых и 3 моторизованных). Наступление поддерживал 1-й воздушный флот, располагавший 1070 боевыми самолётами. В задачу группы армий «Север» входил разгром советских войск в Прибалтике, захват Ленинграда и портов на Балтийском море, в том числе Таллина и Кронштадта.
Группа армий «Центр» (командующий — генерал-фельдмаршал Федор фон Бок) занимала фронт от Голдапа до Влодавы. В неё входили 4-я армия, 9-я армия, 2-я танковая группа и 3-я танковая группа — всего 50 дивизий (в том числе 9 танковых и 6 моторизованных) и 1 бригада. Наступление поддерживал 2-й воздушный флот (1680 боевых самолётов). Группе армий «Центр» ставилась задача рассечь стратегический фронт советской обороны, окружить и уничтожить войска Красной армии в Белоруссии и развивать наступление на московском направлении.
Группа армий «Юг» (командующий — генерал-фельдмаршал Герд фон Рундштедт), в оперативном подчинении которой находилось Командование сухопутных войск Румынии, занимала фронт от Люблина до устья Дуная. В неё входили 6-я армия, 11-я армия, 17-я армия, 4-я румынская армия, 1-я танковая группа — всего 57 дивизий (в том числе 9 танковых и моторизованных) и 9 бригад (в том числе 2 моторизованные). Наступление поддерживал 4-й воздушный флот (800 боевых самолётов) и румынские ВВС (500 самолётов). Группа армий «Юг» имела задачу уничтожить советские войска на Правобережной Украине, выйти к Днепру и в последующем развивать наступление восточнее Днепра.
Немецко-Финская группа войск (командующий — фельдмаршал Карл Густав Эмиль Маннергейм) занимала фронт по советско-финской границе. В неё входили: Армия «Норвегия» (Главное командование вермахта в Финляндии), Финская армия (Финляндия), Карельская армия (Финляндия) — всего 20 дивизий (в том числе 1 моторизованная) и 3 бригады. Эта группа войск имела задачу, перейдя в наступление позже остальных групп армий, разгромить противостоящие советские силы, блокировать Ленинград, захватить Мурманск, ведя дальнейшее наступление на Архангельск.
Резервы Главного командования сухопутных войск Германии. К 4 июля 1941 года планировалось сосредоточить на Востоке 13 дивизий и 1 бригаду, после 4 июля 1941 года — 11 дивизий на Востоке и две в Германии.
СССР
В СССР на базе военных округов, находившихся на западной границе, согласно решению Политбюро ЦК ВКП(б) от 21 июня 1941 года, было создано 4 фронта[15]. 24 июня 1941 года был создан Северный фронт. Согласно справке, составленной накануне войны заместителем начальника Генерального штаба РККА генералом Ватутиным, всего в составе сухопутных войск имелось 303 дивизии, из них в составе группировки для действий на Западе 237 дивизий (из них 51 танковая и 25 моторизованных). Группировка для действий на Западе была выстроена в три стратегических эшелона.
Конфигурация границы и дислокация войск противостоящих сторон на 22 июня 1941 года
Конфигурация границы и дислокация войск противостоящих сторон на 22 июня 1941 года на Южном направлении
Северо-Западный фронт (командующий генерал-полковник Ф. И. Кузнецов) был создан в Прибалтике. В него входили 8-я армия (генерал-майор П. П. Собенников), 11-я армия (генерал-лейтенант В. И. Морозов) и 27-я армия (генерал-майор Н. Э. Берзарин) — всего 34 дивизии (из них 6 танковых и моторизованных). Фронт поддерживали ВВС Северо-Западного фронта.
Западный фронт (командующий генерал армии Д. Г. Павлов) был создан в Белоруссии. В него входили 3-я армия (генерал-лейтенант В. И. Кузнецов), 4-я армия (генерал-майор А. А. Коробков), 10-я армия (генерал-майор К. Д. Голубев) и 13-я армия (генерал-лейтенант П. М. Филатов) — всего 45 дивизий (из них 20 танковых и моторизованных). Фронт поддерживали ВВС Западного фронта.
Юго-Западный фронт (командующий генерал-полковник М. П. Кирпонос) был создан на Западной Украине. В него входили 5-я армия (генерал-майор танковых войск М. И. Потапов), 6-я армия (генерал-лейтенант И. Н. Музыченко), 12-я армия (генерал-майор П. Г. Понеделин) и 26-я армия генерал-лейтенант Ф. Я. Костенко) — всего 45 дивизий (из них 18 танковых и моторизованных). Фронт поддерживали ВВС Юго-Западного фронта.
Южный фронт (командующий генерал армии И. В. Тюленев) был создан в Молдавии и на Южной Украине. В него входили 9-я армия (генерал-полковник Я. Т. Черевиченко) и 18-я армия (генерал-лейтенант А. К. Смирнов) — всего 26 дивизий (из них 9 танковых и моторизованных). Фронт поддерживали ВВС Южного фронта.
Северный фронт (командующий генерал-лейтенант М. М. Попов) был создан на базе Ленинградского военного округа. В него входили 7-я армия (генерал-лейтенант Ф. Д. Гореленко), 14-я армия (генерал-лейтенант В. А. Фролов), 23-я армия (генерал-лейтенант П. С. Пшенников) — всего 22 дивизии и 1 бригада. Фронт поддерживали ВВС Северного фронта
Балтийский флот (командующий адмирал В. Ф. Трибуц) дислоцировался в Балтийском море. Он имел в своём составе 2 линкора, 2 крейсера, 2 лидера эсминцев, 19 эсминцев, 65 подводных лодок, 48 торпедных катеров и другие корабли, 656 самолётов.
Черноморский флот (командующий вице-адмирал Ф. С. Октябрьский) дислоцировался в Чёрном море. Он имел в своём составе 1 линкор, 5 лёгких крейсеров, 16 лидеров эсминцев, 47 подводных лодок, 2 бригады торпедных катеров, несколько дивизионов тральщиков, сторожевых и противолодочных катеров, свыше 600 самолётов.
В конце мая — начале июня 1941 года (как и летом 1940 года) была проведена частичная мобилизация под видом учебных сборов запаса, что позволило призвать свыше 800 тысяч человек, использованных для пополнения дивизий, расположенных в основном на западе страны. С середины мая из внутренних военных округов началось выдвижение четырёх армий (16-й, 19-й, 21-й и 22-й) и одного стрелкового корпуса к рубежу рек Днепр и Западная Двина. С середины июня началась скрытая перегруппировка соединений самых западных приграничных округов: под видом выхода в лагеря было приведено в движение более половины дивизий, составляющих резерв этих округов. С 14 по 19 июня командования западных приграничных округов получили указания вывести фронтовые управления на полевые командные пункты[16]. С середины июня были отменены отпуска личному составу[17].
В первых эшелонах армий прикрытия было развернуто 56 дивизий и 2 бригады, во вторых эшелонах — 52 дивизии, в резерве округов — 62 дивизии. На участках границы, проходившей по естественным рубежам (горы, реки), полоса прикрытия для одной дивизии доходила до 100—120 километров, на главных операционных направлениях она составляла 25—30 км. Вторые эшелоны армий прикрытия и резервы располагались в 25—75 километрах от границы[18].
При этом Генеральный штаб Красной армии категорически пресекал любые попытки командующих западными приграничными округами усилить оборону путём занятия предполья приграничных укреплённых районов. Лишь в ночь на 22 июня советские военные округа получили директиву о переходе к боевой готовности[19], однако до многих штабов она дошла уже после нападения. Сталин позволил народному комиссару обороны Тимошенко и начальнику генерального штаба Жукову направить эту директиву после того, как у советских пограничников оказался немецкий фельдфебель-перебежчик, предупредивший о назначенном на следующее утро вторжении. Вскоре с тем же сообщением появился ещё один перебежчик, ефрейтор Альфред Лисков)[20].
Первая фаза. Вторжение. Приграничные сражения (22 июня — 10 июля 1941)
Начало вторжения
Боевые действия с 22 июня по 1 сентября 1941
Войска вермахта пересекают границу СССР
Обращение Гитлера «Солдатам Восточного фронта» было зачитано командирами лишь в ночь на 22 июня 1941 года, когда Рейх уже объявил войну СССР. В тот же день войну СССР объявила Италия (итальянские войска начали боевые действия с 20 июля 1941 года) и Румыния, 23 июня — Словакия, 27 июня — Венгрия. Немецкое вторжение застало советские войска врасплох; в первый же день была уничтожена значительная часть боеприпасов, горючего и военной техники; немцам удалось обеспечить полное господство в воздухе (было выведено из строя около 1200 самолётов)[Комм. 1].
Ранним утром 22 июня, в 3 часа, первые сапёры вермахта перебрались на советскую территорию, а в 4 часа 00 минут после мощной артиллерийской подготовки началось вторжение передовых частей, за которыми последовали главные силы. Немецкое наступление развернулось на фронте протяжённостью 3 тыс. км, в трёх направлениях — на Ленинград, Москву и Киев[13][21]. На морских коммуникациях Балтийского и Чёрного морей были развёрнуты подводные лодки, ставились минные заграждения. Советское командование было не в состоянии трезво оценить положение своих войск. Главный Военный совет вечером 22 июня направил Военным советам фронтов директивы, требовавшие нанести с утра 23 июня по прорвавшимся группировкам противника решительные контрудары. В результате неудачных контрударов и без того тяжёлое положение советских войск ещё больше ухудшилось.
Финские войска 21—25 июня с территории Финляндии против СССР действовали военно-морские и военно-воздушные силы Германии. 22 июня 1941 года в ответ на занятие финскими войсками демилитаризованной зоны Аландских островов финские войска подверглись бомбардировке советской авиации. 25 июня силы советского воздушного флота нанесли авиаудар по 18 финским аэродромам, задействованным в боевых операциях, и нескольким населённым пунктам. В этот же день правительство Финляндии заявило, что страна находится в состоянии войны с СССР, и немецкие и финские войска вторглись в Карелию и Заполярье, увеличив линию фронта и поставив под угрозу Ленинград и Мурманскую железную дорогу. Боевые действия здесь, однако, вскоре перешли в позиционную войну и не оказывали влияния на общее положение дел на советско-германском фронте.
-
Foxhound
- Всего сообщений: 681
- Зарегистрирован: 20.07.2019
- Образование: школьник
Re: Про оборону в РККА 1941
Подводя итоги первой фазы операции «Барбаросса», 3 июля 1941 года начальник германского Генерального штаба сухопутных войск Ф. Гальдер записал в своём дневнике:
В целом уже можно сказать, что задача разгрома главных сил русской сухопутной армии перед Западной Двиной и Днепром выполнена… Поэтому не будет преувеличением сказать, что кампания против России выиграна в течение 14 дней. Конечно, она ещё не закончена. Огромная протяжённость территории и упорное сопротивление противника, использующего все средства, будут сковывать наши силы ещё в течение многих недель. …Когда мы форсируем Западную Двину и Днепр, то речь пойдёт не столько о разгроме вооружённых сил противника, сколько о том, чтобы забрать у противника его промышленные районы и не дать ему возможности, используя гигантскую мощь своей индустрии и неисчерпаемые людские ресурсы, создать новые вооружённые силы. Как только война на востоке перейдёт из фазы разгрома вооружённых сил противника в фазу экономического подавления противника, на первый план снова выступят дальнейшие задачи войны против Англии…[22]
В дневнике Верховного главнокомандования вермахта за 4 июля 1941 г. приводится заявление Гитлера, что Советский Союз уже практически проиграл войну[23]:
Фюрер: «Я всё время стараюсь поставить себя в положение противника. Практически он войну уже проиграл. Хорошо, что мы разгромили танковые и военно-воздушные силы русских в самом начале. Русские не смогут их больше восстановить».
— приводится по «Военно-исторический журнал», 1966, № 1, с. 74, 77
Примерно за три недели войны немецкие войска оккупировали всю Прибалтику, Белоруссию, значительную часть Украины и Молдавии. На северо-западном и юго-западном направлениях противник вторгся на территорию СССР до 500 км, на западном — до 600 км. Средний темп наступления немецких войск составил от 15 до 30 км в сутки. В приграничных сражениях и в последующих оборонительных операциях были полностью разгромлены 28 советских дивизий (12 стрелковых, 10 танковых, 4 моторизованные, 2 кавалерийские), ещё свыше 72 дивизий понесли потери в людях и технике от 50 % и более. Общие потери советских войск к 30 июля составили 651 065 чел. (безвозвратные — 447 015 чел., санитарные — 204 050 чел.) По неполным данным фронтов и штаба, дальнебомбардировочная авиация потеряла за это время 3468 самолётов, советские войска потеряли около 9,5 тыс. орудий, 12 тыс. минометов, 6 тыс. танков (больше половины всех танков, имевшихся в западных военных округах на начало войны).[24] При этом многие танки были не уничтожены в бою, а брошены или взорваны при отступлении из-за поломок и отсутствия топлива.[25] В результате огромных потерь танков и последовавшей эвакуации танковых заводов из Ленинграда и Харькова к концу 1941 г. советские войска испытывали острую нехватку танков.[26][27][28]
Было потеряно 200 складов (52 % окружных складов и складов Наркомата обороны на территории приграничных округов). Это привело к острому недостатку боеприпасов, горючего и продовольствия в советских частях и соединениях.[24] Немецкой же армии достались значительные трофеи. Так, Гальдер 1 июля записал, что около одной трети расхода горючего покрыто трофейными запасами.[29]
К началу битвы за Москву советские войска только пленными потеряли 1,8 млн человек.
В то же время Гальдер признавал, что советские войска сопротивлялись упорно. 29 июня он записал[30]:
Сведения с фронта подтверждают, что русские всюду сражаются до последнего человека. Лишь местами сдаются в плен, в первую очередь там, где в войсках большой процент монгольских народностей (перед фронтом 6-й и 9-й армий).
Бросается в глаза, что при захвате артиллерийских батарей и т. п. в плен сдаются лишь немногие… Упорное сопротивление русских заставляет нас вести бой по всем правилам наших боевых уставов. В Польше и на Западе мы могли позволить себе известные вольности и отступления от уставных принципов; теперь это уже недопустимо.
Немецкие войска потеряли к середине июля около 100 тыс. человек (столько же, сколько за два предыдущие года мировой войны), свыше 1 тыс. самолётов и до 1,5 тыс. танков.[24]
С другой стороны, К. Рокоссовский писал[31]:
Нанесенный врагом неожиданный удар огромными силами и его стремительное продвижение в глубь территории на некоторое время ошеломили наши не подготовленные к этому войска. Они подверглись шоку. Чтобы вывести их из этого состояния, потребовалось длительное время. Растерянности способствовали ещё причины военного и политического характера, относившиеся ко времени, отдалённому от начала войны.
Совокупность важных причин и обстоятельств в определённой степени понизила боеспособность войск в моральном отношении, на какой-то период ослабила их устойчивость и упорство, вывела из равновесия особенно те части, которые вступали в бой неорганизованно. А иные неустойчивые элементы совершенно потеряли веру в свои силы, в возможность сопротивления грозному врагу.
Логотип Викицитатника В Викицитатнике есть страница по теме: Константин Константинович Рокоссовский
По официальным данным, с 22 июня 1941 по 10 октября 1941 года органами НКВД было задержано 647 364 человека по подозрению в дезертирстве; большинство из них было возвращено на фронт, но более 10 тыс. человек было расстреляно, из них более 3 тысяч — публично[32].
Особенности действий советских войск в приграничных сражениях
Недостаточный профессионализм командного состава, связанный с тем, что многие командиры высшего звена были недавно назначены на свои должности и не имели должного опыта. Это было следствием массовых репрессий высшего командного состава в 1937—1938 годах[33][34][35].
Бывший начальник Генерального штаба Г. К. Жуков вспоминал: «До 1936 года, то есть до массовых арестов крупных военных деятелей страны и командиров высших соединений, как теоретически, так и практически уделялось серьёзное внимание оперативно-стратегическому взаимодействию видов вооружённых сил; рассматривались и решались важнейшие проблемные вопросы, в период же 1936—1939 гг. эта важнейшая стратегическая работа стояла на мертвой точке, попросту говоря, её некому было вести, так как почти всё серьёзно и глубоко мыслящее постигла трагическая участь. Эта важнейшая государственная работа несколько оживилась после советско-финской войны, в 1940 году и в начале 1941 года, то есть непосредственно перед внезапным нападением фашистской Германии на Советский Союз»[36].
Логотип Викицитатника В Викицитатнике есть страница по теме: Георгий Константинович Жуков
Значительная часть войск советских приграничных западных военных округов была сконцентрирована в Белостокском и Львовском выступах вблизи границы, что привело к тому, что ещё до начала войны они были фактически полуокружены противником. В этих выступах находилась главная ударная сила округов — механизированные корпуса. В ряде случаев исходные районы сосредоточения частей и соединений для занятия обороны находились в зоне видимости противника и могли поражаться огнём его артиллерии. Такая дислокация войск была связана с тем, что советское командование исходило из наступательной стратегии будущей войны[33][34]. В Белостокском и Львовском выступах также были сосредоточены огромные запасы боеприпасов и горючего.[33][34] Вот что писал по этому поводу Г. К. Жуков[37]: «Накануне войны 3-я, 4-я и 10-я армии Западного округа были расположены в Белостокском выступе, выгнутом в сторону противника, 10-я армия занимала самое невыгодное расположение. Такая оперативная конфигурация войск создавала угрозу глубокого охвата и окружения их со стороны Гродно и Бреста путём удара под фланги. Между тем дислокация войск фронта на гродненско-сувалковском и брестском направлениях была недостаточно глубокой и мощной, чтобы не допустить здесь прорыва и охвата белостокской группировки. Это ошибочное расположение войск, допущенное в 1940 году, не было устранено вплоть до самой войны».
Укреплённые районы по линии новой западной границы (так называемая Линия Молотова) строились непосредственно на самой границе, и зачастую без требуемого предполья. К июню 1941 года их строительство и вооружение не было завершено. Между тем, из сооружений укреплённых районов по линии старой границы (Линия Сталина) была изъята часть вооружения для оснащения укрепрайонов на новой границе, что помешало расконсервировать старые укрепрайоны при приближении неприятеля[33][34].
Советское командование, исходившее из наступательной стратегии будущей войны, не уделяло должного внимания разработке оборонительных операций. Г. К. Жуков вспоминал: «Обучение войск оборонительным действиям, встречным сражениям, отступательным действиям редко выходило из тактических рамок. Я не знаю ни одного оперативно-стратегического мероприятия, где оборона была бы разыграна или отработана в крупных оперативно-стратегических масштабах, где бы оборона противодействовала глубокому прорыву крупных бронетанковых группировок, взаимодействующих с крупными воздушными силами, а как следствие наши штабы и командиры оперативного масштаба накануне войны не были обучены эффективному ведению обороны оперативно-стратегического масштаба, не говоря уже о том, что такие оборонительные операции не были разработаны в штабах приграничных округов и генштабе как возможный вариант»[36].
Противнику удалось добиться практически полной оперативной и тактической внезапности своего наступления (в частности, многие артиллерийские и зенитные части приграничных дивизий 22 июня были в учебных лагерях и на полигонах, многие командиры находились в отпусках[34]), что привело к тяжёлым потерям, вследствие первого огневого удара, и быстрому продвижению ударных группировок вглубь советской обороны уже в первые часы наступления.
В целом уже можно сказать, что задача разгрома главных сил русской сухопутной армии перед Западной Двиной и Днепром выполнена… Поэтому не будет преувеличением сказать, что кампания против России выиграна в течение 14 дней. Конечно, она ещё не закончена. Огромная протяжённость территории и упорное сопротивление противника, использующего все средства, будут сковывать наши силы ещё в течение многих недель. …Когда мы форсируем Западную Двину и Днепр, то речь пойдёт не столько о разгроме вооружённых сил противника, сколько о том, чтобы забрать у противника его промышленные районы и не дать ему возможности, используя гигантскую мощь своей индустрии и неисчерпаемые людские ресурсы, создать новые вооружённые силы. Как только война на востоке перейдёт из фазы разгрома вооружённых сил противника в фазу экономического подавления противника, на первый план снова выступят дальнейшие задачи войны против Англии…[22]
В дневнике Верховного главнокомандования вермахта за 4 июля 1941 г. приводится заявление Гитлера, что Советский Союз уже практически проиграл войну[23]:
Фюрер: «Я всё время стараюсь поставить себя в положение противника. Практически он войну уже проиграл. Хорошо, что мы разгромили танковые и военно-воздушные силы русских в самом начале. Русские не смогут их больше восстановить».
— приводится по «Военно-исторический журнал», 1966, № 1, с. 74, 77
Примерно за три недели войны немецкие войска оккупировали всю Прибалтику, Белоруссию, значительную часть Украины и Молдавии. На северо-западном и юго-западном направлениях противник вторгся на территорию СССР до 500 км, на западном — до 600 км. Средний темп наступления немецких войск составил от 15 до 30 км в сутки. В приграничных сражениях и в последующих оборонительных операциях были полностью разгромлены 28 советских дивизий (12 стрелковых, 10 танковых, 4 моторизованные, 2 кавалерийские), ещё свыше 72 дивизий понесли потери в людях и технике от 50 % и более. Общие потери советских войск к 30 июля составили 651 065 чел. (безвозвратные — 447 015 чел., санитарные — 204 050 чел.) По неполным данным фронтов и штаба, дальнебомбардировочная авиация потеряла за это время 3468 самолётов, советские войска потеряли около 9,5 тыс. орудий, 12 тыс. минометов, 6 тыс. танков (больше половины всех танков, имевшихся в западных военных округах на начало войны).[24] При этом многие танки были не уничтожены в бою, а брошены или взорваны при отступлении из-за поломок и отсутствия топлива.[25] В результате огромных потерь танков и последовавшей эвакуации танковых заводов из Ленинграда и Харькова к концу 1941 г. советские войска испытывали острую нехватку танков.[26][27][28]
Было потеряно 200 складов (52 % окружных складов и складов Наркомата обороны на территории приграничных округов). Это привело к острому недостатку боеприпасов, горючего и продовольствия в советских частях и соединениях.[24] Немецкой же армии достались значительные трофеи. Так, Гальдер 1 июля записал, что около одной трети расхода горючего покрыто трофейными запасами.[29]
К началу битвы за Москву советские войска только пленными потеряли 1,8 млн человек.
В то же время Гальдер признавал, что советские войска сопротивлялись упорно. 29 июня он записал[30]:
Сведения с фронта подтверждают, что русские всюду сражаются до последнего человека. Лишь местами сдаются в плен, в первую очередь там, где в войсках большой процент монгольских народностей (перед фронтом 6-й и 9-й армий).
Бросается в глаза, что при захвате артиллерийских батарей и т. п. в плен сдаются лишь немногие… Упорное сопротивление русских заставляет нас вести бой по всем правилам наших боевых уставов. В Польше и на Западе мы могли позволить себе известные вольности и отступления от уставных принципов; теперь это уже недопустимо.
Немецкие войска потеряли к середине июля около 100 тыс. человек (столько же, сколько за два предыдущие года мировой войны), свыше 1 тыс. самолётов и до 1,5 тыс. танков.[24]
С другой стороны, К. Рокоссовский писал[31]:
Нанесенный врагом неожиданный удар огромными силами и его стремительное продвижение в глубь территории на некоторое время ошеломили наши не подготовленные к этому войска. Они подверглись шоку. Чтобы вывести их из этого состояния, потребовалось длительное время. Растерянности способствовали ещё причины военного и политического характера, относившиеся ко времени, отдалённому от начала войны.
Совокупность важных причин и обстоятельств в определённой степени понизила боеспособность войск в моральном отношении, на какой-то период ослабила их устойчивость и упорство, вывела из равновесия особенно те части, которые вступали в бой неорганизованно. А иные неустойчивые элементы совершенно потеряли веру в свои силы, в возможность сопротивления грозному врагу.
Логотип Викицитатника В Викицитатнике есть страница по теме: Константин Константинович Рокоссовский
По официальным данным, с 22 июня 1941 по 10 октября 1941 года органами НКВД было задержано 647 364 человека по подозрению в дезертирстве; большинство из них было возвращено на фронт, но более 10 тыс. человек было расстреляно, из них более 3 тысяч — публично[32].
Особенности действий советских войск в приграничных сражениях
Недостаточный профессионализм командного состава, связанный с тем, что многие командиры высшего звена были недавно назначены на свои должности и не имели должного опыта. Это было следствием массовых репрессий высшего командного состава в 1937—1938 годах[33][34][35].
Бывший начальник Генерального штаба Г. К. Жуков вспоминал: «До 1936 года, то есть до массовых арестов крупных военных деятелей страны и командиров высших соединений, как теоретически, так и практически уделялось серьёзное внимание оперативно-стратегическому взаимодействию видов вооружённых сил; рассматривались и решались важнейшие проблемные вопросы, в период же 1936—1939 гг. эта важнейшая стратегическая работа стояла на мертвой точке, попросту говоря, её некому было вести, так как почти всё серьёзно и глубоко мыслящее постигла трагическая участь. Эта важнейшая государственная работа несколько оживилась после советско-финской войны, в 1940 году и в начале 1941 года, то есть непосредственно перед внезапным нападением фашистской Германии на Советский Союз»[36].
Логотип Викицитатника В Викицитатнике есть страница по теме: Георгий Константинович Жуков
Значительная часть войск советских приграничных западных военных округов была сконцентрирована в Белостокском и Львовском выступах вблизи границы, что привело к тому, что ещё до начала войны они были фактически полуокружены противником. В этих выступах находилась главная ударная сила округов — механизированные корпуса. В ряде случаев исходные районы сосредоточения частей и соединений для занятия обороны находились в зоне видимости противника и могли поражаться огнём его артиллерии. Такая дислокация войск была связана с тем, что советское командование исходило из наступательной стратегии будущей войны[33][34]. В Белостокском и Львовском выступах также были сосредоточены огромные запасы боеприпасов и горючего.[33][34] Вот что писал по этому поводу Г. К. Жуков[37]: «Накануне войны 3-я, 4-я и 10-я армии Западного округа были расположены в Белостокском выступе, выгнутом в сторону противника, 10-я армия занимала самое невыгодное расположение. Такая оперативная конфигурация войск создавала угрозу глубокого охвата и окружения их со стороны Гродно и Бреста путём удара под фланги. Между тем дислокация войск фронта на гродненско-сувалковском и брестском направлениях была недостаточно глубокой и мощной, чтобы не допустить здесь прорыва и охвата белостокской группировки. Это ошибочное расположение войск, допущенное в 1940 году, не было устранено вплоть до самой войны».
Укреплённые районы по линии новой западной границы (так называемая Линия Молотова) строились непосредственно на самой границе, и зачастую без требуемого предполья. К июню 1941 года их строительство и вооружение не было завершено. Между тем, из сооружений укреплённых районов по линии старой границы (Линия Сталина) была изъята часть вооружения для оснащения укрепрайонов на новой границе, что помешало расконсервировать старые укрепрайоны при приближении неприятеля[33][34].
Советское командование, исходившее из наступательной стратегии будущей войны, не уделяло должного внимания разработке оборонительных операций. Г. К. Жуков вспоминал: «Обучение войск оборонительным действиям, встречным сражениям, отступательным действиям редко выходило из тактических рамок. Я не знаю ни одного оперативно-стратегического мероприятия, где оборона была бы разыграна или отработана в крупных оперативно-стратегических масштабах, где бы оборона противодействовала глубокому прорыву крупных бронетанковых группировок, взаимодействующих с крупными воздушными силами, а как следствие наши штабы и командиры оперативного масштаба накануне войны не были обучены эффективному ведению обороны оперативно-стратегического масштаба, не говоря уже о том, что такие оборонительные операции не были разработаны в штабах приграничных округов и генштабе как возможный вариант»[36].
Противнику удалось добиться практически полной оперативной и тактической внезапности своего наступления (в частности, многие артиллерийские и зенитные части приграничных дивизий 22 июня были в учебных лагерях и на полигонах, многие командиры находились в отпусках[34]), что привело к тяжёлым потерям, вследствие первого огневого удара, и быстрому продвижению ударных группировок вглубь советской обороны уже в первые часы наступления.
-
Автор темыPodger
- Всего сообщений: 2392
- Зарегистрирован: 19.03.2020
- Образование: среднее
Re: Про оборону в РККА 1941
Да чепуха это всё.
Скорость продвижения немце в Польше по 30 километров считалась очень высокой и относилась к неподготовленности польской армии к обороне, её малому количеству и технической отсталости.
В СССР немцы сначала шли вдвое быстрее, по 60-70 километров в первые дни наступления.
Скорость продвижения немце в Польше по 30 километров считалась очень высокой и относилась к неподготовленности польской армии к обороне, её малому количеству и технической отсталости.
В СССР немцы сначала шли вдвое быстрее, по 60-70 километров в первые дни наступления.
-
Foxhound
- Всего сообщений: 681
- Зарегистрирован: 20.07.2019
- Образование: школьник
Re: Про оборону в РККА 1941
Журнал «Time» в редакционной статье «Сколько продержится Россия?» от 30 июня 1941 г. писал[38]:
«Вопрос о том, станет ли битва за Россию самой важной битвой в истории человечества, решают не немецкие солдаты. Ответ на него зависит от русских».
— Журнал «Тайм», 30 июня 1941 г.
14 июня Объединённый разведывательный комитет США сделал вывод[39] , что Германии потребуется самое большее шесть недель, чтобы взять Москву[23] . Также В. И. Дашичев упоминает о докладе военного министра США Г. Л. Стимсона, представленном 23 июня Рузвельту. В нём предполагалось, что Германия сокрушит Советский Союз «по меньшей мере за один месяц, а вероятнее всего за три месяца» и поэтому в войне англосаксонских держав против Германии и Японии Россия будет лишь временным союзником, как Польша в 1939 г. или Франция в 1940 г.[23] По расчётам Дэвида Гланца[40]:
Захватив Смоленск 16 июля, силы фон Бока продвинулись примерно на 500 км за 25 дней боев, побив при этом все рекорды стремительности наступления, поставленные вермахтом в ходе кампаний в Европе. И до главной цели операции — Москвы — оставалось, таким образом, всего 300 км. То есть, если исходить из прежних темпов наступления — 20 км в день и 140 км в неделю, учитывая паузы на отдых, ремонт техники и пополнение запасов, от Москвы фон Бока отделяли 2—3 недели.
— Гланц Д. Крах плана «Барбаросса». Противостояние под Смоленском. Т. 2. 2011.
В конце июля 1941 года состоялась поездка в Москву советника президента США Г. Гопкинса, по итогам которой в США сделали вывод об отсутствии в СССР пораженческих настроений и целесообразности оказания ему помощи[41].
Поддержка СССР союзниками в первые месяцы войны
На политику британского правительства оказывали влияние также скептики, уверенные в том, что «Советский Союз в войне с Германией долго не продержится». В своих расчётах, насколько советское сопротивление задержит высадку вермахта на Британские острова, английские начальники штабов прогнозировали[42]:
«Не более чем на восемь недель»
— приводится по Erickson J., Dilks D. Barbarossa. The Axis and the Allies. P. 103.
До начала операции «Тайфун» (1 октября 1941 года) в порт Архангельск прибыл 31 августа 1941 года только арктический конвой «Дервиш».
До этого, 12 июля 1941 было заключено советско-английское соглашение о совместных действиях в войне против Германии, где было заявлено, что «в продолжение этой войны они не будут ни вести переговоров, ни заключать перемирия или мирного договора, кроме как с обоюдного согласия»[43].
Однако подписание англо-советского соглашения о товарообороте, кредите и клиринге, по которому Англия предоставляла кредит в сумме 10 млн фунтов стерлингов состоялось только 16 августа 1941 года. В результате конвой «Дервиш» был первым до начала операции «Тайфун», а следующий (Конвой PQ-1) прибыл в Архангельск лишь 11 октября 1941 года, причём в отсутствие атак кригсмарине.
Важным фактором стала позиция английской общественности. Как отмечают британские историки Д. Эриксон и Д. Дилкс[42]:
…Форин-офис, с запозданием признав масштабы военной угрозы Советскому Союзу, был вынужден рассматривать вероятность совместной борьбы и «неприятную реальность» нарастающей огромной симпатии к русским
— [44]
Вторая фаза. Наступление немецких войск по всему фронту (10 июля — август 1941 года)
Северное направление
Основные статьи: Оборона Пскова (1941), Таллинская оборона (1941) и Новгородско-Чудовская операция
2 июля группа армий «Север» продолжила наступление, её 4-я танковая группа наступала в направление Резекне, Остров, Псков. 4 июля 41-й мотокорпус занял Остров, 9 июля — Псков.
10 июля группа армий «Север» продолжила наступление на ленинградском (4-я танковая группа) и таллинском (18-я армия) направлениях. Однако немецкий 56-й мотокорпус был остановлен контрударом советской 11-й армии под Сольцами. В этих условиях немецкое командование 19 июля почти на три недели приостановило наступление 4-й танковой группы до подхода соединений 18-й и 16-й армий. Только в конце июля немцы вышли на рубеж рек Нарва, Луга и Мшага.
7 августа немецкие войска прорвали оборону 8-й армии и вышли на побережье Финского залива в районе Кунды. 8-я армия оказалась расчленённой на две части: 11-й стрелковый корпус отошёл к Нарве, а 10-й стрелковый корпус — к Таллину, где вместе с моряками Балтийского флота обороняли город до 28 августа.
8 августа возобновилось наступление группы армий «Север» на Ленинград в направлении Красногвардейска, 10 августа — в районе Луги и на новгород-чудовском направлении. 12 августа советское командование нанесло контрудар под Старой Руссой, однако 19 августа противник произвёл ответный удар и нанёс поражение советским войскам.
19 августа немецкие войска заняли Новгород, 20 августа — Чудово. 23 августа завязались бои за Ораниенбаум; 1 сентября немцы были остановлены юго-восточнее Копорья у р. Воронка.
Наступление на Ленинград
Основная статья: Ленинградская стратегическая оборонительная операция
Для усиления группы армий «Север» ей были переданы 3-я танковая группа Г. Гота (39-й и 57-й мотокорпуса) и 8-й авиакорпус В. фон Рихтгофена.
В конце августа немецкие войска предприняли новое наступление на Ленинград. 25 августа 39-й мотокорпус взял Любань, 30 августа вышел к Неве и перерезал железнодорожное сообщение с городом, 8 сентября взял Шлиссельбург и замкнул кольцо блокады вокруг Ленинграда.
Однако, приняв решение о проведении операции «Тайфун», А. Гитлер приказал высвободить не позднее 15 сентября большую часть подвижных соединений и 8-й авиакорпус для участия в наступлении на Москву.
К началу сентября Гитлер пришёл к мнению, что Ленинград становится второстепенной целью, а силы должны быть сконцентрированы на московском направлении.
12 сентября Гитлер отменил штурм города после получения от Маннергейма категорического отказа перейти согласованную с Лениным границу на Карельском перешейке (Weisung Nr.35. 06.09.1941) (О дальнейших боевых действиях на Ленинградском направлении см. Блокада Ленинграда.)
7 ноября немцы продолжили наступление в северном направлении. Были перерезаны железные дороги, по которым через Ладожское озеро поставлялось продовольствие в осаждённый Ленинград. Немецкие войска заняли Тихвин. Возникла угроза прорыва немецких войск в тыл и окружения 7-й отдельной армии, оборонявшей рубежи на реке Свирь. Однако уже 11 ноября 52-я армия наносит контрудар по войскам вермахта, занявшим Малую Вишеру. В ходе развернувшихся боёв маловишерская группировка немецких войск потерпела серьёзное поражение. Её силы были отброшены от города за реку Большую Вишеру.
Центральное направление
Основная статья: Смоленское сражение (1941)
10—12 июля 1941 года группа армий «Центр» начала новое наступление на московском направлении. 2-я танковая группа форсировала Днепр южнее Орши, а 3-я танковая группа нанесла удар со стороны Витебска. 16 июля немецкие войска вступили в Смоленск, при этом в окружении оказались три советские армии (19-я, 20-я и 16-я). К 5 августа бои в Смоленском «котле» завершились, через Днепр переправились остатки войск 16-й и 20-й армий; в плен попало 310 тыс. человек.
На северном фланге советского Западного фронта немецкие войска овладели Невелем (16 июля), однако далее в течение целого месяца вели бои за Великие Луки. Большие проблемы для противника возникли также на южном фланге центрального участка советско-германского фронта: здесь советские войска 21-й армии предприняли наступление на Бобруйском направлении. Несмотря на то, что советским войскам не удалось захватить Бобруйск, они сковали значительное число дивизий немецкой 2-й полевой армии и треть 2-й танковой группы.
Таким образом, с учётом двух крупных группировок советских войск на флангах и непрекращающихся атак по фронту немецкая группа армий «Центр» не могла возобновить наступление на Москву. 30 июля она основными силами перешла к обороне и уделила основное внимание решению проблем на флангах. В конце августа 1941 года немецким войскам удалось разгромить советские войска в районе Великих Лук и 29 августа захватить Торопец.
8—12 августа началось продвижение 2-й танковой группы и 2-й полевой армии в южном направлении. В результате советский Центральный фронт был разгромлен, 19 августа пал Гомель. Широкомасштабное наступление советских фронтов Западного направления (Западного, Резервного и Брянского), начатое 30 августа — 1 сентября, не увенчалось успехом, советские войска понесли тяжёлые потери и 10 сентября перешли к обороне. Единственным успехом стало освобождение Ельни 6 сентября.
Южное направление
Основные статьи: Битва под Уманью и Оборона Одессы (1941)
В Молдавии попытка командования Южного фронта остановить румынское наступление контратакой двух механизированных корпусов (770 танков) не увенчалась успехом. 16 июля 4-я румынская армия взяла Кишинёв, а в начале августа оттеснила Отдельную Приморскую армию к Одессе. Оборона Одессы почти на два с половиной месяца сковала силы румынских войск. Советские войска покинули город только в первой половине октября.
Тем временем в конце июля немецкие войска развернули наступление на белоцерковском направлении. 2 августа они отрезали от Днепра 6-ю и 12-ю советские армии и окружили их под Уманью; в плену оказалось 103 тыс. человек, в том числе оба командарма. Но, хотя немецкие войска в результате нового наступления прорвались к Днепру и создали несколько плацдармов на восточном берегу, взять Киев с хода им не удалось.
Таким образом, группа армий «Юг» не смогла самостоятельно решить задачи, поставленные перед ней планом «Барбаросса». С начала августа по начало октября Красная армия осуществила серию контрударов.
Сражение под Киевом
Основная статья: Киевская операция (1941)
Во исполнение приказа Гитлера южный фланг группы армий «Центр» начал наступление в поддержку группы армий «Юг».
После занятия Гомеля немецкая 2-я армия группы армий «Центр» наступала на соединение с 6-й армией группы армий «Юг»; 9 сентября обе немецкие армии соединились в восточном Полесье. К 13 сентября фронт советских 5-й армии Юго-Западного фронта и 21-й армии Брянского фронта оказался взломан окончательно, обе армии перешли к подвижной обороне.
Одновременно немецкая 2-я танковая группа, отразив удар советского Брянского фронта под Трубчевском, вышла на оперативный простор. 9 сентября 3-я танковая дивизия Моделя прорвалась на юг и 10 сентября захватила Ромны.
Тем временем 1-я танковая группа 12 сентября начала наступление с кременчугского плацдарма в северном направлении. 15 сентября 1-я и 2-я танковые группы соединились у Лохвицы. В гигантском Киевском «котле» оказались основные силы советского Юго-Западного фронта; число пленных составило 665 тыс. человек. Оказалось разгромлено управление Юго-Западного фронта; командующий фронтом генерал-полковник М. П. Кирпонос погиб.
В результате в руках противника оказалась Правобережная Украина, путь на Донбасс был открыт, советские войска в Крыму оказались отрезаны от основных сил. В середине сентября немцы вышли на подступы к Крыму.
Продолжение наступления на юге
Основные статьи: Оборона Севастополя (1941—1942) и Донбасская операция (1941)
Крым имел стратегическое значение как один из путей к нефтеносным районам Кавказа (через Керченский пролив и Тамань). Кроме того, Крым был важен как база для авиации. С потерей Крыма советская авиация лишилась бы возможности налетов на нефтепромыслы Румынии, а немцы смогли бы наносить удары по целям на Кавказе. Советское командование понимало важность удержания полуострова и сосредоточило на этом усилия, отказавшись от обороны Одессы. 16 октября Одесса пала.
В направлении Приазовья 8 октября была окружена и разгромлена 18-я армия Южного фронта.
17 октября был занят Донбасс (пал Таганрог), 25 октября захвачен Харьков, 2 ноября — занят Крым и блокирован Севастополь. 30 ноября силы группы армий «Юг» закрепились на рубеже Миус-фронта.
Отправлено спустя 45 секунд:
Уже в конце июля 1941 года немецкое командование было вынуждено ввести коррективы в первую фазу блицкрига — наступательную операцию «Барбаросса».
Директива № 33
В директиве ОКВ № 33 от 19 июля 1941 года «ДАЛЬНЕЙШЕЕ ВЕДЕНИЕ ВОЙНЫ НА ВОСТОКЕ» были подведены итоги «Второго наступления на Востоке»[23]:
Второе наступление на Востоке окончилось прорывом линии Сталина по всему фронту и дальнейшим глубоким продвижением танковых групп в восточном направлении. Группе армий «Центр» потребуется значительное время для ликвидации сильных боевых групп противника, продолжающих оставаться между нашими подвижными соединениями
— «Военно-исторический журнал», 1959, № 6, с. 79—81
Дополнение к директиве № 33
После доклада главнокомандующего сухопутными войсками Гитлер 22 июля 1941 года дополнил директиву № 33[23] :
1) Южный участок Восточного фронта. Противник, все ещё находящийся западнее Днепра, должен быть окончательно разгромлен и полностью ликвидирован. Как только позволит оперативное и материально-техническое положение, следует объединить 1-ю и 2-ю танковые группы под руководством командующего 4-й танковой армией и совместно с идущими за ними пехотными и горно-стрелковыми дивизиями после овладения Харьковским промышленным районом предпринять наступление через Дон на Кавказ.
— «Военно-исторический журнал», 1959, № 6, с. 82—83
Уточняется, что «первоочередной задачей основной массы пехотных дивизий является овладение Украиной, Крымом и территорией РСФСР до Дона». Но Группа армий «Центр» при этом «… должна разгромить противника, продолжающего находиться в районе между Смоленском и Москвой, продвинуться своим левым флангом по возможности дальше на восток и захватить Москву». Причём «3-ю танковую группу временно передать в подчинение группе армий „Север“ с задачей обеспечения правого фланга последней и окружения противника в районе Ленинграда».
Директива ОКВ № 34
Была издана 30 июля 1941 года как реакция на «развитие событий за последние дни, появление крупных сил противника перед фронтом и на флангах группы армий „Центр“». Также констатируется: «Необходимость предоставить 2-й и 3-й танковым группам для восстановления и пополнения их соединений около десяти дней вынудила временно отложить выполнение целей и задач, поставленных в директиве № 33 от 19.7 и в дополнении к ней от 23.7.»
Соответственно, «ГА „Центр“ переходит к обороне, используя наиболее удобные для этого участки местности».
Задача на южном участке фронта — «пока продолжить операции силами только группы армий „Юг“».
Дополнение к директиве № 34
12 августа 1941 года Гитлер приказывает «наступление на город Киев приостановить», а сам город «должен быть уничтожен зажигательными бомбами и артиллерийским огнём».
Также констатируется, что «после полной ликвидации угрожающего положения на флангах и пополнения танковых групп будут созданы условия для наступления на широком фронте глубоко эшелонированными фланговыми группировками против крупных сил противника, сосредоточенных для обороны Москвы», «чтобы ещё до прихода зимы овладеть всем комплексом государственных экономических и коммуникационных центров противника в районе Москвы».
Поворот от Москвы
В конце июля 1941 года немецкое командование было ещё полно оптимизма и считало, что цели, поставленные планом «Барбаросса», будут достигнуты в ближайшее время. В качестве сроков достижения этих целей были указаны: Москва и Ленинград — 25 августа; рубеж Волги — начало октября; Баку и Батуми — начало ноября[45].
25 июля на совещании начальников штабов Восточного фронта вермахта говорилось об осуществлении операции «Барбаросса» по времени:
Группа армий «Север»: Операции развивались почти в полном соответствии с планами.
Группа армий «Центр»: До начала Смоленского сражения операции развивались в соответствии с планами, затем развитие замедлилось.
Группа армий «Юг»: Операции по времени развивались медленнее, чем предполагалось.
К 27 июля относятся первые обсуждения возможного изменения направления главного удара группы армий «Центр». Йодль обращается к Гитлеру с предложением продолжить после окончания боёв под Смоленском наступление на Москву, на что получает ответ: «Необходимо как можно скорее овладеть Донецким промышленным районом и тем самым лишить русских возможности получать вооружение и отрезать их от нефтяных источников». 28 июля Гитлер вновь повторяет своё мнение, что для него большее значение имеет индустриальный район Харькова, нежели Москва. Гитлер всё более стал склоняться к тому, чтобы отложить наступление на Москву. На совещании в штабе группы армий «Юг» 4 августа он заявил: «Вначале должен быть захвачен Ленинград, для этого используются войска группы Гота. Во вторую очередь производится захват восточной части Украины… И только в последнюю очередь будет предпринято наступление с целью захвата Москвы».
На следующий день Ф. Гальдер уточнил у А. Йодля мнение Гитлера: «Каковы наши главные цели: хотим ли мы разбить противника или преследуем хозяйственные цели (захват Украины и Кавказа)?». Йодль ответил, что фюрер считает, что обе цели могут быть достигнуты одновременно. На вопрос: Москва или Украина или Москва и Украина следует ответить: и Москва, и Украина. Мы должны это сделать, ибо в противном случае мы не сможем разгромить противника до наступления осени[46].
21 августа Гитлер издал новую директиву, в которой говорилось: «Важнейшей задачей до наступления зимы является не захват Москвы, а захват Крыма, промышленных и угольных районов на реке Донец и блокирование путей подвоза русскими нефти с Кавказа. На севере такой задачей является окружение Ленинграда и соединение с финскими войсками».
Оценка решения Гитлера
Решение Гитлера отказаться от немедленного наступления на Москву и повернуть 2-ю армию и 2-ю танковую группу в помощь группе армий «Юг» вызвало неоднозначные оценки в среде немецкого командования.
Командующий 3-й танковой группой Г. Гот писал в своих мемуарах: «Против продолжения наступления на Москву в то время был один веский аргумент оперативного значения. Если в центре разгром находившихся в Белоруссии войск противника удался неожиданно быстро и полно, то на других направлениях успехи были не столь велики. Например, не удалось отбросить на юг противника, действовавшего южнее Припяти и западнее Днепра. Попытка сбросить прибалтийскую группировку в море также не увенчалась успехом. Таким образом, оба фланга группы армий „Центр“ при продвижении на Москву подверглись опасности оказаться под ударами, на юге эта опасность уже давала о себе знать…»[47]
Командующий немецкой 2-й танковой группой Г. Гудериан писал: «Бои за Киев, несомненно, означали собой крупный тактический успех. Однако вопрос о том, имел ли этот тактический успех также и крупное стратегическое значение, остаётся под сомнением. Теперь всё зависело от того, удастся ли немцам добиться решающих результатов ещё до наступления зимы, пожалуй, даже до наступления периода осенней распутицы»[48].
Лишь 30 сентября немецкие войска, подтянув резервы, перешли в наступление на Москву. Однако позднее начало наступления, упорное сопротивление советских войск, сложные погодные условия поздней осени привели к остановке наступления на Москву и провалу операции «Барбаросса» в целом.
Итоги операции «Барбаросса»
Конечная цель операции «Барбаросса» осталась недостигнутой. Несмотря на впечатляющие успехи вермахта, попытка разгромить СССР в одной летне-осенней кампании провалилась.
В основе этого лежит общая недооценка Красной Армии и мобилизационных возможностей СССР. Несмотря на то, что до войны общее количество и состав советских войск были определены немецким командованием достаточно верно, к крупным просчётам абвера следует отнести неверную оценку способности СССР по формированию и вооружению новых соединений и объединений сухопутных войск. К третьему месяцу войны ожидалось встретить не более 40 новых дивизий Красной Армии. На самом деле советское руководство только летом 1941 года направило на фронт 324 дивизии (с учётом развёрнутых ранее 222 дивизий), то есть в этом вопросе немецкая разведка значительно ошиблась. Уже в ходе штабных игр, проведённых немецким Генеральным штабом, выяснилось, что наличных сил окажется недостаточно. Особенно тяжёлая ситуация складывалась с резервами. Фактически, «Восточный поход» предстояло выигрывать одним стратегическим эшелоном войск. В результате штабных игр было установлено, что при успешном развитии операций на театре военных действий, «который расширяется к востоку наподобие воронки», немецкие силы «окажутся недостаточными, если не удастся нанести решающее поражение русским до линии Киев — Минск — Чудское озеро». Ещё один вывод состоял в том, что резерв личного состава вермахта насчитывает лишь 400 тыс. человек, то есть может покрыть потери личного состава лишь до осени. А значит, операция должна длиться не более трёх месяцев.
Между тем, на линии рек Днепр — Западная Двина вермахт ждал Второй стратегический эшелон советских войск, а за спиной у него сосредотачивался Третий стратегический эшелон. Важным этапом в срыве плана «Барбаросса» стало Смоленское сражение, в котором советские войска, несмотря на тяжёлые потери, остановили продвижение противника на восток.
Взаимодействие между группами армий осложнялось тем, что они наносили удары по расходящимся направлениям — на Ленинград, Москву и Киев. В связи с этим немецкому командованию пришлось проводить частные операции по защите флангов центральной наступающей группировки. Эти операции, хотя и были успешными, приводили к потере времени и трате моторесурса бронетехники механизированных войск. Уже в августе возник вопрос приоритета целей: Ленинград, Москва или Ростов-на-Дону. Когда эти цели вступили между собой в противоречие, возник кризис командования.
Группа армий «Север» не смогла захватить Ленинград. Группа армий «Юг» не смогла совершить глубокий охват своим левым флангом (6-я и 17-я армии) и уничтожить основные войска противника на правобережной Украине в намеченные сроки и, как следствие, войска Юго-Западного и Южного фронтов смогли отойти к Днепру и закрепиться. В дальнейшем, поворот основных сил группы армий «Центр» от Москвы привёл к потере времени и стратегической инициативы. Осенью 1941 года немецкое командование попыталось найти выход из кризиса в битве за Москву — операции «Тайфун».
Австралийский историк Дэвид Стэйхел доказывает в своих работах, что вермахт в принципе был не способен выигрывать войны, по масштабам сравнимые с той, которая развернулась на германо-советском фронте. Даже если бы немецкие части продвигались в глубь вражеской территории ещё быстрее, исход был бы тот же: германская армия и поддерживающие её тыловые структуры не могли «переварить» такого массива территорий, людей, ресурсов. По мнению Стэйхела, в стратегическом смысле вермахт проиграл войну уже к концу лета 1941 года, к началу сражения за Киев. Конечно, успехи первых месяцев «восточного похода» давали немцам определённые преимущества, но в целом эффективно контролировать столь огромные территории они не могли. Небольшой шанс выиграть, предоставленный немцам во второй половине июля и связанный с колебаниями Японии по поводу вступления в войну, был ими упущен: руководство «рейха» не смогло оказать должного давления на Токио. Все остальное, как считает историк, было лишь вопросом времени[49].
Кампания 1941 года окончилась поражением немецких войск на центральном участке советско-германского фронта под Москвой, на северном фланге под Тихвином и на южном фланге под Ростовом.
Потери немецких войск по немецким данным:
С 22 июня по 13 августа 1941 года весь восточный фронт потерял убитыми 3714 офицеров, 76 389 солдат и унтер-офицеров. Число раненых составило 9161 офицер и 264 975 унтер-офицеров и солдат. В сумме это как раз 10 процентов от численности войск восточного фронта!
— Хаупт В. Сражения группы армий «Центр». — М.: Яуза, Эксмо, 2006
По оценке американских военных наблюдателей, немецкие потери на 11 декабря 1941 года составляли 1,3 миллиона убитыми[50][51].
Отправлено спустя 1 минуту 31 секунду:
С самого начала планирования войны против СССР важное место в деятельности германского военно-политического руководства и командования вермахта занимали вопросы дезинформации, стратегической и оперативной маскировки[6], имевшие целью введение руководства СССР в заблуждение относительно сроков возможного нападения Германии на Советский Союз[11].
Создавая благоприятные условия для подготовки к войне, Гитлер прикрывал свои агрессивные замыслы мероприятиями дипломатического характера, которые были призваны демонстрировать советскому руководству сравнительно высокий уровень развития советско-германских отношений. На фоне демонстрации этих «добрососедских» отношений началась постепенная переброска германских войск с западного на восточное направление и поэтапное оборудование театра будущей войны (см. Ауфбау Ост). Наращивание объёмов производства оружия, военной техники и других товаров военного предназначения, а также проведение дополнительных мобилизационных мероприятий объяснялись необходимостью ведения войны против Великобритании[11].
Оценивая проведённые мероприятия по дезинформации советского руководства, Геббельс в своем дневнике летом 1941 г. сделал запись: «…Фюрер чрезвычайно доволен тем, что маскировка приготовлений к восточному походу вполне удалась… Весь манёвр проведён с невероятной хитростью»[11].
Участие высших должностных лиц в дезинформационных мероприятиях
В разработке и проведении основных дезинформационных мероприятий принимали участие сам Гитлер, министр иностранных дел Риббентроп, министр пропаганды Геббельс, начальник генштаба сухопутных войск Гальдер, начальник отдела Е (контрразведка) IV управления РСХА (гестапо) В. Шелленберг, начальник службы военной разведки и контрразведки адмирал В. Канарис и некоторые другие высокопоставленные чиновники. Основные мероприятия по дезинформации советского руководства проводились под непосредственным руководством Гитлера и в некоторых случаях при его личном участии[11].
В распространении дезинформационных сведений принимали участие высшие должностные лица германского руководства, германские послы и дипломаты, военные атташе, сотрудники политической и военной разведки Германии, которые действовали в европейских странах и на Дальнем Востоке, члены германских правительственных и торгово-экономических делегаций, посещавших Москву и столицы других европейских государств, германские средства массовой информации[11].
Дезинформационные мероприятия в политической области должны были демонстрировать приверженность Гитлера советско-германскому пакту о ненападении, убеждать советское руководство в отсутствии у Германии территориальных претензий к СССР, активизировать советско-германские контакты на высшем уровне для обсуждения различных международных проблем, что позволяло бы создавать у советских представителей положительное впечатление о состоянии советско-германских отношений. Большое значение придавалось тому, чтобы не допустить создания в Европе блока антифашистских государств[11].
Первой крупной политической акцией, призванной замаскировать подготовку Германии к войне против СССР, продемонстрировать доверительный уровень германско-советских отношений и твёрдое намерение военно-политического руководства Германии добиться победы в войне против Англии, стали официальные послания Гитлера советскому руководству в конце сентября 1940 года, в которых фюрер вначале известил Сталина о предстоящем подписании пакта с Японией, а затем предложил ему принять участие в дележе «английского наследства» в Иране и Индии (см. Пакт четырёх держав). 13 октября Сталин получил письмо от министра иностранных дел Германии Риббентропа, в котором содержалось приглашение наркому иностранных дел СССР Молотову прибыть с визитом в Берлин. В этом письме Риббентроп также особо подчеркнул, что «…Германия полна решимости вести войну против Англии и её империи до тех пор, пока Британия не будет окончательно сломлена…». В Кремле, доверившись содержанию послания Гитлера, предположили, что наиболее вероятным сроком обострения советско-германских отношений может стать период после окончания англо-германского военного конфликта, который может завершиться через два-три года, то есть в 1942—1943 гг. 12-13 ноября в Берлине состоялись переговоры Риббентропа и Молотова, на которых советскому руководству вновь предложили заняться «дележом наследства Англии», убеждая, таким образом, СССР в том, что война с Англией является первостепенной задачей для Германии на ближайшие годы. По их завершению в печати было опубликовано официальное сообщение о том, что «…обмен мнениями протекал в атмосфере взаимного доверия и установил взаимное понимание по всем важнейшим вопросам, интересующим СССР и Германию». Эта фраза в проект сообщения, подготовленного Молотовым, была вставлена по указанию Сталина. Германская сторона приняла такую формулировку без возражений. Между тем ещё 12 ноября Гитлер подписал директиву № 18, которой приказал продолжать подготовку плана войны против СССР «…независимо от результатов» переговоров с Молотовым[11].
Через месяц после переговоров в Берлине, 18 декабря 1940 года, Гитлер подписал директиву № 21 (операция «Барбаросса») о подготовке к войне против Советского Союза, начинавшуюся с указания: «…Германские вооруженные силы должны быть готовы разбить Советскую Россию в ходе кратковременной кампании ещё до того, как будет закончена война против Англии». А уже на следующий день Гитлером был устроен торжественный приём для нового посла СССР в Германии В. Г. Деканозова[11].
Вводя в заблуждение Сталина, Гитлер стремился некоторое время держать в неведении относительно своих военных планов и лидеров союзных Германии государств. Предпринимались все меры в целях исключения любой утечки сведений о подготовке Германии к нападению на Советский Союз[11].
Маскировка мероприятий вооружённых сил по подготовке «восточного похода»
6 сентября 1940 года был издан специальный приказ начальника штаба ОКВ о маскировке всех мероприятий, связанных с подготовкой «восточного похода». Приказ, в частности, требовал[6][11]:
1. Маскировать общую численность немецких войск на востоке по возможности распространением слухов и известий о якобы интенсивной замене войсковых соединений в этом районе. Передвижение войск обосновывать их переводом в учебные лагеря, переформированием и т. п.
2. Создать впечатление, что основное направление в наших перемещениях сдвинуто в южные районы генерал-губернаторства, в протекторат и Австрию и что концентрация войск на севере сравнительно невелика…
4. Распространять соответствующим образом подобранные сведения для создания впечатления, будто после западного похода противовоздушная оборона на востоке серьёзно усиливается и что зенитные средства всех важных объектов укрепляются за счет трофейной французской техники.
5. Работы по улучшению сети шоссейных и железных дорог и аэродромов объяснять необходимостью развития только что завоёванных восточных областей, ссылаясь при этом на то, что они ведутся нормальными темпами и служат главным образом экономическим целям.
3 февраля 1941 года на секретном совещании у фюрера, на котором присутствовали начальник генштаба ОКВ и начальник штаба оперативного руководства вермахта, Гитлер ещё раз дал указание «…сосредоточение и развертывание войск по плану „Барбаросса“ маскировать посредством дезинформации относительно осуществления операции „Морской лев“ и второстепенной операции „Марита“»[11].
В январе 1941 года переброска германских войск с запада на восток активизировалась и проводилась ускоренными темпами. Прикрывая сосредоточение войск в районах, прилегающих к южной границе СССР, командование германских войск объясняло это тем, что все подобные мероприятия якобы вызваны необходимостью предотвращения попыток английского проникновения на Балканы. Именно этим предполагаемым актом со стороны Англии Германия объясняла необходимость введения её войск в Румынию и Болгарию[11].
15 февраля 1941 года генерал-фельдмаршал В. Кейтель подписал распоряжение по дезинформации и маскировке подготовки нападения на СССР в период сосредоточения и развёртывания германских войск, где проведение дезинформационных мероприятий разбивалось на два этапа. На первом (примерно до середины апреля 1941 г.) предусматривалось создавать ложное представление относительно намерений немецкого командования, акцентируя внимание на планах вторжения в Англию, а также на подготовке операции «Марита» (на Балканах) и «Зонненблюме» (в Северной Африке). Переброски войск для операции «Барбаросса» предлагалось изображать как обмен сил между Западом, Германией и Востоком, либо как подтягивание тыловых эшелонов для операции «Марита», либо как подготовку обороны на случай советского нападения. На втором этапе, когда скрыть подготовку станет уже невозможно, стратегическое развёртывание сил для операции «Барбаросса» должно было изображаться как «крупнейший в истории войн отвлекающий манёвр» будто бы с целью отвлечения внимания от последних приготовлений к вторжению в Англию. Чтобы создать полную иллюзию подготовки вторжения на Британские острова, немецкое командование приказало распространить сведения о несуществующем «авиадесантном корпусе», а кроме того, напечатать массовым тиражом топографические материалы по Англии, немецко-английские разговорники и т. д.[6]
Организатором дезинформационных мероприятий в военной сфере была определена информационная служба, которая была создана в управлении военной разведки и контрразведки. Деятельность этой службы контролировалась адмиралом В. Канарисом. Предусматривалось, что Канарис организует передачу германским военным атташе в нейтральных странах и атташе нейтральных стран в Берлине дезинформационных сведений, которые должны будут носить «…отрывочный характер, но отвечать одной общей тенденции» — указывать на якобы ведущуюся подготовку вторжения в Англию[11].
Чтобы ввести в заблуждение руководство СССР о действиях германских войск в Польше и Восточной Пруссии, командующий группой армий «Б» (с 22 июня 1941 года — «Центр») Ф. Ф. фон Бок 24 марта 1941 года отдал приказ о сооружении различных укреплений вдоль границы, предназначенных якобы для обороны от возможного советского наступления. Было отдано распоряжение не препятствовать советской воздушной разведке вести наблюдение за производимыми работами[6].
Операция «Марита» действительно была проведена в период 6 — 24 апреля 1941 года. Германские войска, поддержанные Италией и Венгрией, захватили Югославию и Грецию. В результате этой операции Германии удалось создать стратегический плацдарм для обеспечения южного фланга накануне войны против СССР. Прибытие британского экспедиционного корпуса в район боевых действий не изменило обстановки[11].
24 апреля фон Браухич отдал приказ об операции «Хайфиш» («Акула») — высадке германских войск на южном побережье Британских островов. В действительности это была лишь имитация подготовки нескольких дивизий к высадке с атлантического побережья Франции. Одновременно аналогичную акцию проводили германские войска, находившиеся в Норвегии и Дании[6].
12 мая 1941 года штаб оперативного руководства ОКВ утвердил новые указания о мероприятиях по проведению второй фазы дезинформации. В этих указаниях предписывалось: «Вторая фаза дезинформации противника начинается одновременно с введением максимально уплотнённого графика движения эшелонов 22 мая. В этот момент усилия высших штабов и прочих участвующих в дезинформации органов должны быть в повышенной мере направлены на то, чтобы представить сосредоточение сил к операции „Барбаросса“ как широко задуманный манёвр с целью ввести в заблуждение западного противника». Особое внимание обращалось на то, что среди расположенных на востоке соединений должен циркулировать слух о тыловом прикрытии против России и «…отвлекающем сосредоточении сил на востоке», а войска, расположенные на Ла-Манше, должны были верить в действительную подготовку к вторжению в Англию. В указаниях рекомендовалось использовать тезис о том, что захват немецкими войсками острова Крит (операция «Меркурий») являлся генеральной репетицией форсирования Ла-Манша и высадки германского десанта на Британские острова[11].
Командование вермахта стремилось как можно дольше держать в неведении личный состав своих войск о планируемой операции. В одних частях солдатам говорили, что они направляются на отдых перед вторжением в Англию, в других — что войска будут пропущены через советскую территорию для боевых действий против Британской Индии[11][12][13].
Командование оперативного руководства ОКВ строго указывало, что все усилия по дезинформации противника окажутся напрасными, если немецкие войска узнают о предстоящем нападении и распространят эти сведения по Германии[11].
Согласно указанию штаба ОКВ от 8 мая 1941 года, офицеров должны были проинформировать примерно за восемь дней до начала боевых действий, а рядовой и унтер-офицерский состав — только в самые последние дни[6].
Стратегическая воздушная разведка
Основная статья: Группа Ровеля
Горький. Зона — Кремль:
Перевод меток на карте
[показать]
Для нейтрализации численного превосходства советских ВВС план вторжения предусматривал уничтожение основной части авиации Западного ВО на аэродромах базирования. Решающими условиями успеха этой операции были тщательное планирование и внезапность удара. Важную роль в подготовке операции сыграла стратегическая воздушная разведка Люфтваффе. Для ведения разведки была создана специальная эскадра — «Разведывательная группа главнокомандования Люфтваффе» (нем. Aufkl ungsgruppe des Oberbefehlshabers der Luftwaffe — Aufkl. St. (F)/Ob. d. L), так называемая «Группа Ровеля». Группа имела на вооружении флот высотных бомбардировщиков (Do 215 B-2, He 111, Ju 88, Ju 86 P), модифицированных для ведения аэрофотосъемки. Летая на высотах, недоступных для советских истребителей, группа выполнила обширный объём фотосъемки стратегических объектов в западной части СССР, включая военные аэродромы. Часть вылетов осуществлялась на большую глубину, вплоть до городов Уфа, Баку и Горький. Именно эти снимки обеспечили высокую эффективность первого удара по советским аэродромам[14].
Расстановка сил
Основная статья: Расстановка сил в операции Барбаросса
Германия и союзники
Для нападения на СССР к 22 июня 1941 года было создано четыре группы армий, общей численностью 157 дивизий и 12 бригад. С учётом стратегического резерва группировка для действий на Востоке состояла из 183 дивизий и 13 бригад.
Группа армий «Север» (командующий — генерал-фельдмаршал Вильгельм фон Лееб) была развёрнута в Восточной Пруссии, на фронте от Мемеля до Голдапа. В неё входили 16-я армия, 18-я армия и 4-я танковая группа — всего 29 дивизий (в том числе 3 танковых и 3 моторизованных). Наступление поддерживал 1-й воздушный флот, располагавший 1070 боевыми самолётами. В задачу группы армий «Север» входил разгром советских войск в Прибалтике, захват Ленинграда и портов на Балтийском море, в том числе Таллина и Кронштадта.
Группа армий «Центр» (командующий — генерал-фельдмаршал Федор фон Бок) занимала фронт от Голдапа до Влодавы. В неё входили 4-я армия, 9-я армия, 2-я танковая группа и 3-я танковая группа — всего 50 дивизий (в том числе 9 танковых и 6 моторизованных) и 1 бригада. Наступление поддерживал 2-й воздушный флот (1680 боевых самолётов). Группе армий «Центр» ставилась задача рассечь стратегический фронт советской обороны, окружить и уничтожить войска Красной армии в Белоруссии и развивать наступление на московском направлении.
Группа армий «Юг» (командующий — генерал-фельдмаршал Герд фон Рундштедт), в оперативном подчинении которой находилось Командование сухопутных войск Румынии, занимала фронт от Люблина до устья Дуная. В неё входили 6-я армия, 11-я армия, 17-я армия, 4-я румынская армия, 1-я танковая группа — всего 57 дивизий (в том числе 9 танковых и моторизованных) и 9 бригад (в том числе 2 моторизованные). Наступление поддерживал 4-й воздушный флот (800 боевых самолётов) и румынские ВВС (500 самолётов). Группа армий «Юг» имела задачу уничтожить советские войска на Правобережной Украине, выйти к Днепру и в последующем развивать наступление восточнее Днепра.
Немецко-Финская группа войск (командующий — фельдмаршал Карл Густав Эмиль Маннергейм) занимала фронт по советско-финской границе. В неё входили: Армия «Норвегия» (Главное командование вермахта в Финляндии), Финская армия (Финляндия), Карельская армия (Финляндия) — всего 20 дивизий (в том числе 1 моторизованная) и 3 бригады. Эта группа войск имела задачу, перейдя в наступление позже остальных групп армий, разгромить противостоящие советские силы, блокировать Ленинград, захватить Мурманск, ведя дальнейшее наступление на Архангельск.
Резервы Главного командования сухопутных войск Германии. К 4 июля 1941 года планировалось сосредоточить на Востоке 13 дивизий и 1 бригаду, после 4 июля 1941 года — 11 дивизий на Востоке и две в Германии.
СССР
В СССР на базе военных округов, находившихся на западной границе, согласно решению Политбюро ЦК ВКП(б) от 21 июня 1941 года, было создано 4 фронта[15]. 24 июня 1941 года был создан Северный фронт. Согласно справке, составленной накануне войны заместителем начальника Генерального штаба РККА генералом Ватутиным, всего в составе сухопутных войск имелось 303 дивизии, из них в составе группировки для действий на Западе 237 дивизий (из них 51 танковая и 25 моторизованных). Группировка для действий на Западе была выстроена в три стратегических эшелона.
Конфигурация границы и дислокация войск противостоящих сторон на 22 июня 1941 года
Конфигурация границы и дислокация войск противостоящих сторон на 22 июня 1941 года на Южном направлении
Северо-Западный фронт (командующий генерал-полковник Ф. И. Кузнецов) был создан в Прибалтике. В него входили 8-я армия (генерал-майор П. П. Собенников), 11-я армия (генерал-лейтенант В. И. Морозов) и 27-я армия (генерал-майор Н. Э. Берзарин) — всего 34 дивизии (из них 6 танковых и моторизованных). Фронт поддерживали ВВС Северо-Западного фронта.
Западный фронт (командующий генерал армии Д. Г. Павлов) был создан в Белоруссии. В него входили 3-я армия (генерал-лейтенант В. И. Кузнецов), 4-я армия (генерал-майор А. А. Коробков), 10-я армия (генерал-майор К. Д. Голубев) и 13-я армия (генерал-лейтенант П. М. Филатов) — всего 45 дивизий (из них 20 танковых и моторизованных). Фронт поддерживали ВВС Западного фронта.
Юго-Западный фронт (командующий генерал-полковник М. П. Кирпонос) был создан на Западной Украине. В него входили 5-я армия (генерал-майор танковых войск М. И. Потапов), 6-я армия (генерал-лейтенант И. Н. Музыченко), 12-я армия (генерал-майор П. Г. Понеделин) и 26-я армия генерал-лейтенант Ф. Я. Костенко) — всего 45 дивизий (из них 18 танковых и моторизованных). Фронт поддерживали ВВС Юго-Западного фронта.
Южный фронт (командующий генерал армии И. В. Тюленев) был создан в Молдавии и на Южной Украине. В него входили 9-я армия (генерал-полковник Я. Т. Черевиченко) и 18-я армия (генерал-лейтенант А. К. Смирнов) — всего 26 дивизий (из них 9 танковых и моторизованных). Фронт поддерживали ВВС Южного фронта.
Северный фронт (командующий генерал-лейтенант М. М. Попов) был создан на базе Ленинградского военного округа. В него входили 7-я армия (генерал-лейтенант Ф. Д. Гореленко), 14-я армия (генерал-лейтенант В. А. Фролов), 23-я армия (генерал-лейтенант П. С. Пшенников) — всего 22 дивизии и 1 бригада. Фронт поддерживали ВВС Северного фронта
Балтийский флот (командующий адмирал В. Ф. Трибуц) дислоцировался в Балтийском море. Он имел в своём составе 2 линкора, 2 крейсера, 2 лидера эсминцев, 19 эсминцев, 65 подводных лодок, 48 торпедных катеров и другие корабли, 656 самолётов.
Черноморский флот (командующий вице-адмирал Ф. С. Октябрьский) дислоцировался в Чёрном море. Он имел в своём составе 1 линкор, 5 лёгких крейсеров, 16 лидеров эсминцев, 47 подводных лодок, 2 бригады торпедных катеров, несколько дивизионов тральщиков, сторожевых и противолодочных катеров, свыше 600 самолётов.
В конце мая — начале июня 1941 года (как и летом 1940 года) была проведена частичная мобилизация под видом учебных сборов запаса, что позволило призвать свыше 800 тысяч человек, использованных для пополнения дивизий, расположенных в основном на западе страны. С середины мая из внутренних военных округов началось выдвижение четырёх армий (16-й, 19-й, 21-й и 22-й) и одного стрелкового корпуса к рубежу рек Днепр и Западная Двина. С середины июня началась скрытая перегруппировка соединений самых западных приграничных округов: под видом выхода в лагеря было приведено в движение более половины дивизий, составляющих резерв этих округов. С 14 по 19 июня командования западных приграничных округов получили указания вывести фронтовые управления на полевые командные пункты[16]. С середины июня были отменены отпуска личному составу[17].
В первых эшелонах армий прикрытия было развернуто 56 дивизий и 2 бригады, во вторых эшелонах — 52 дивизии, в резерве округов — 62 дивизии. На участках границы, проходившей по естественным рубежам (горы, реки), полоса прикрытия для одной дивизии доходила до 100—120 километров, на главных операционных направлениях она составляла 25—30 км. Вторые эшелоны армий прикрытия и резервы располагались в 25—75 километрах от границы[18].
При этом Генеральный штаб Красной армии категорически пресекал любые попытки командующих западными приграничными округами усилить оборону путём занятия предполья приграничных укреплённых районов. Лишь в ночь на 22 июня советские военные округа получили директиву о переходе к боевой готовности[19], однако до многих штабов она дошла уже после нападения. Сталин позволил народному комиссару обороны Тимошенко и начальнику генерального штаба Жукову направить эту директиву после того, как у советских пограничников оказался немецкий фельдфебель-перебежчик, предупредивший о назначенном на следующее утро вторжении. Вскоре с тем же сообщением появился ещё один перебежчик, ефрейтор Альфред Лисков)[20].
Первая фаза. Вторжение. Приграничные сражения (22 июня — 10 июля 1941)
Начало вторжения
Боевые действия с 22 июня по 1 сентября 1941
Войска вермахта пересекают границу СССР
Обращение Гитлера «Солдатам Восточного фронта» было зачитано командирами лишь в ночь на 22 июня 1941 года, когда Рейх уже объявил войну СССР. В тот же день войну СССР объявила Италия (итальянские войска начали боевые действия с 20 июля 1941 года) и Румыния, 23 июня — Словакия, 27 июня — Венгрия. Немецкое вторжение застало советские войска врасплох; в первый же день была уничтожена значительная часть боеприпасов, горючего и военной техники; немцам удалось обеспечить полное господство в воздухе (было выведено из строя около 1200 самолётов)[Комм. 1].
Ранним утром 22 июня, в 3 часа, первые сапёры вермахта перебрались на советскую территорию, а в 4 часа 00 минут после мощной артиллерийской подготовки началось вторжение передовых частей, за которыми последовали главные силы. Немецкое наступление развернулось на фронте протяжённостью 3 тыс. км, в трёх направлениях — на Ленинград, Москву и Киев[13][21]. На морских коммуникациях Балтийского и Чёрного морей были развёрнуты подводные лодки, ставились минные заграждения. Советское командование было не в состоянии трезво оценить положение своих войск. Главный Военный совет вечером 22 июня направил Военным советам фронтов директивы, требовавшие нанести с утра 23 июня по прорвавшимся группировкам противника решительные контрудары. В результате неудачных контрударов и без того тяжёлое положение советских войск ещё больше ухудшилось.
Финские войска 21—25 июня с территории Финляндии против СССР действовали военно-морские и военно-воздушные силы Германии. 22 июня 1941 года в ответ на занятие финскими войсками демилитаризованной зоны Аландских островов финские войска подверглись бомбардировке советской авиации. 25 июня силы советского воздушного флота нанесли авиаудар по 18 финским аэродромам, задействованным в боевых операциях, и нескольким населённым пунктам. В этот же день правительство Финляндии заявило, что страна находится в состоянии войны с СССР, и немецкие и финские войска вторглись в Карелию и Заполярье, увеличив линию фронта и поставив под угрозу Ленинград и Мурманскую железную дорогу. Боевые действия здесь, однако, вскоре перешли в позиционную войну и не оказывали влияния на общее положение дел на советско-германском фронте.
Северное направление
Основные статьи: Прибалтийская стратегическая оборонительная операция, Расейняйское сражение и Сражение за Алитус
Против советского Северо-Западного фронта поначалу действовала не одна, а две танковые группы:
Группа армий «Север» действовала на ленинградском направлении, а её основная ударная сила 4-я танковая группа наступала на Даугавпилс.
3-я танковая группа группы армий «Центр» наступала на вильнюсском направлении.
22 июня 1941 года сторонники Литовского фронта активистов подняли вооружённое восстание против советской власти. Повстанцы брали под контроль стратегически важные объекты и целые города, нападали на отступающие подразделения Красной армии и убивали советских активистов.
Попытка командования Северо-Западного фронта нанести контрудар силами двух механизированных корпусов (почти 1000 танков) возле города Расейняй окончилась полным провалом, и 25 июня было принято решение об отводе войск на рубеж Западной Двины.
Но уже 26 июня немецкая 4-я танковая группа форсировала Западную Двину у Даугавпилса (56-й мотокорпус Э. фон Манштейна), 2 июля — у Екабпилса (41-й мотокорпус Г. Райнхардта). Вслед за моторизованными корпусами продвигались пехотные дивизии. 27 июня части Красной армии оставили Либаву. 1 июля немецкая 18-я армия заняла Ригу и вышла в южную Эстонию.
Тем временем 3-я танковая группа группы армий «Центр», преодолев сопротивление советских войск под Алитусом, 24 июня взяла Вильнюс, повернула на юго-восток и зашла в тыл советскому Западному фронту.
Центральное направление
Основные статьи: Оборона Брестской крепости, Белорусская стратегическая оборонительная операция, Белостокско-Минское сражение, Оборона Борисова (1941) и Витебское сражение
Тяжёлая ситуация сложилась на Западном фронте. В первый же день фланговые армии Западного фронта (3-я армия в районе Гродно и 4-я армия в районе Бреста) понесли большие потери. Контрудары механизированных корпусов Западного фронта 23—25 июня завершились неудачей. Немецкая 3-я танковая группа, преодолев сопротивление советских войск в Литве и развивая наступление на вильнюсском направлении, обошла 3-ю и 10-ю армии с севера, а 2-я танковая группа, оставив в тылу Брестскую крепость, прорвалась к Барановичам и обошла их с юга. 28 июня немцы взяли столицу Белоруссии и замкнули кольцо окружения, в котором оказались основные силы Западного фронта.
30 июня командующий Западным фронтом генерал армии Д. Г. Павлов был отстранён от командования; позже по решению военного трибунала он вместе с другими генералами и офицерами штаба Западного фронта был расстрелян. Войска Западного фронта возглавил сначала генерал-лейтенант А. И. Ерёменко (30 июня), затем нарком обороны маршал С. К. Тимошенко (назначен 2 июля, вступил в должность 4 июля). В связи с тем, что основные силы Западного фронта оказались разгромлены в Белостокско-Минском сражении, 2 июля в состав Западного фронта были переданы войска Второго Стратегического эшелона.
В начале июля моторизованные корпуса вермахта преодолели рубеж советской обороны на реке Березина и устремились к линии рек Западная Двина и Днепр, однако неожиданно натолкнулись на войска восстановленного Западного фронта (в первом эшелоне 22-я, 20-я и 21-я Армии). 6 июля 1941 советское командование предприняло наступление на лепельском направлении. В ходе разгоревшегося танкового сражения 6—9 июля между Оршей и Витебском, в котором с советской стороны участвовало более 1600 танков, а с немецкой до 700 единиц, немецкие войска нанесли поражение советским войскам и 9 июля взяли Витебск. Уцелевшие советские части отошли в район между Витебском и Оршей. Немецкие войска заняли исходные позиции для последующего наступления в районе Полоцка, Витебска, южнее Орши, а также севернее и южнее Могилёва.
Южное направление
Основные статьи: Львовско-Черновицкая стратегическая оборонительная операция и Приграничные сражения в Молдавии
Боевые действия вермахта на юге, где находилась самая мощная группировка РККА, оказались не столь успешными. 23—25 июня авиация Черноморского флота нанесла бомбовые удары по румынским городам Сулина и Констанца; 26 июня по Констанце был нанесён удар кораблями Черноморского флота совместно с авиацией. Стремясь остановить наступление 1-й танковой группы, командование Юго-Западного фронта нанесло контрудар силами шести механизированных корпусов (около 2500 танков). В ходе крупного танкового сражения в районе Дубно — Луцк — Броды советские войска не смогли разбить противника и понесли большие потери, однако помешали немцам осуществить стратегический прорыв и отрезать львовскую группировку (6-я и 26-я армии) от остальных сил. К 1 июля войска Юго-Западного фронта отошли на укреплённый рубеж Коростень — Новоград-Волынский — Проскуров. В начале июля немцы прорвали правое крыло фронта под Новоградом-Волынским и захватили Бердичев и Житомир, но благодаря контрударам советских войск их дальнейшее продвижение было остановлено.
На стыке Юго-Западного и Южного фронта 2 июля германо-румынские войска форсировали Прут и устремились к Могилёву-Подольскому. К 10 июля они вышли к Днестру.
Итоги приграничных сражений
В результате приграничных сражений вермахт нанёс тяжёлое поражение Красной армии.
Подводя итоги первой фазы операции «Барбаросса», 3 июля 1941 года начальник германского Генерального штаба сухопутных войск Ф. Гальдер записал в своём дневнике:
В целом уже можно сказать, что задача разгрома главных сил русской сухопутной армии перед Западной Двиной и Днепром выполнена… Поэтому не будет преувеличением сказать, что кампания против России выиграна в течение 14 дней. Конечно, она ещё не закончена. Огромная протяжённость территории и упорное сопротивление противника, использующего все средства, будут сковывать наши силы ещё в течение многих недель. …Когда мы форсируем Западную Двину и Днепр, то речь пойдёт не столько о разгроме вооружённых сил противника, сколько о том, чтобы забрать у противника его промышленные районы и не дать ему возможности, используя гигантскую мощь своей индустрии и неисчерпаемые людские ресурсы, создать новые вооружённые силы. Как только война на востоке перейдёт из фазы разгрома вооружённых сил противника в фазу экономического подавления противника, на первый план снова выступят дальнейшие задачи войны против Англии…[22]
В дневнике Верховного главнокомандования вермахта за 4 июля 1941 г. приводится заявление Гитлера, что Советский Союз уже практически проиграл войну[23]:
Фюрер: «Я всё время стараюсь поставить себя в положение противника. Практически он войну уже проиграл. Хорошо, что мы разгромили танковые и военно-воздушные силы русских в самом начале. Русские не смогут их больше восстановить».
— приводится по «Военно-исторический журнал», 1966, № 1, с. 74, 77
Примерно за три недели войны немецкие войска оккупировали всю Прибалтику, Белоруссию, значительную часть Украины и Молдавии. На северо-западном и юго-западном направлениях противник вторгся на территорию СССР до 500 км, на западном — до 600 км. Средний темп наступления немецких войск составил от 15 до 30 км в сутки. В приграничных сражениях и в последующих оборонительных операциях были полностью разгромлены 28 советских дивизий (12 стрелковых, 10 танковых, 4 моторизованные, 2 кавалерийские), ещё свыше 72 дивизий понесли потери в людях и технике от 50 % и более. Общие потери советских войск к 30 июля составили 651 065 чел. (безвозвратные — 447 015 чел., санитарные — 204 050 чел.) По неполным данным фронтов и штаба, дальнебомбардировочная авиация потеряла за это время 3468 самолётов, советские войска потеряли около 9,5 тыс. орудий, 12 тыс. минометов, 6 тыс. танков (больше половины всех танков, имевшихся в западных военных округах на начало войны).[24] При этом многие танки были не уничтожены в бою, а брошены или взорваны при отступлении из-за поломок и отсутствия топлива.[25] В результате огромных потерь танков и последовавшей эвакуации танковых заводов из Ленинграда и Харькова к концу 1941 г. советские войска испытывали острую нехватку танков.[26][27][28]
Было потеряно 200 складов (52 % окружных складов и складов Наркомата обороны на территории приграничных округов). Это привело к острому недостатку боеприпасов, горючего и продовольствия в советских частях и соединениях.[24] Немецкой же армии достались значительные трофеи. Так, Гальдер 1 июля записал, что около одной трети расхода горючего покрыто трофейными запасами.[29]
К началу битвы за Москву советские войска только пленными потеряли 1,8 млн человек.
В то же время Гальдер признавал, что советские войска сопротивлялись упорно. 29 июня он записал[30]:
Сведения с фронта подтверждают, что русские всюду сражаются до последнего человека. Лишь местами сдаются в плен, в первую очередь там, где в войсках большой процент монгольских народностей (перед фронтом 6-й и 9-й армий).
Бросается в глаза, что при захвате артиллерийских батарей и т. п. в плен сдаются лишь немногие… Упорное сопротивление русских заставляет нас вести бой по всем правилам наших боевых уставов. В Польше и на Западе мы могли позволить себе известные вольности и отступления от уставных принципов; теперь это уже недопустимо.
Немецкие войска потеряли к середине июля около 100 тыс. человек (столько же, сколько за два предыдущие года мировой войны), свыше 1 тыс. самолётов и до 1,5 тыс. танков.[24]
С другой стороны, К. Рокоссовский писал[31]:
Нанесенный врагом неожиданный удар огромными силами и его стремительное продвижение в глубь территории на некоторое время ошеломили наши не подготовленные к этому войска. Они подверглись шоку. Чтобы вывести их из этого состояния, потребовалось длительное время. Растерянности способствовали ещё причины военного и политического характера, относившиеся ко времени, отдалённому от начала войны.
Совокупность важных причин и обстоятельств в определённой степени понизила боеспособность войск в моральном отношении, на какой-то период ослабила их устойчивость и упорство, вывела из равновесия особенно те части, которые вступали в бой неорганизованно. А иные неустойчивые элементы совершенно потеряли веру в свои силы, в возможность сопротивления грозному врагу.
Логотип Викицитатника В Викицитатнике есть страница по теме: Константин Константинович Рокоссовский
По официальным данным, с 22 июня 1941 по 10 октября 1941 года органами НКВД было задержано 647 364 человека по подозрению в дезертирстве; большинство из них было возвращено на фронт, но более 10 тыс. человек было расстреляно, из них более 3 тысяч — публично[32].
Особенности действий советских войск в приграничных сражениях
Недостаточный профессионализм командного состава, связанный с тем, что многие командиры высшего звена были недавно назначены на свои должности и не имели должного опыта. Это было следствием массовых репрессий высшего командного состава в 1937—1938 годах[33][34][35].
Бывший начальник Генерального штаба Г. К. Жуков вспоминал: «До 1936 года, то есть до массовых арестов крупных военных деятелей страны и командиров высших соединений, как теоретически, так и практически уделялось серьёзное внимание оперативно-стратегическому взаимодействию видов вооружённых сил; рассматривались и решались важнейшие проблемные вопросы, в период же 1936—1939 гг. эта важнейшая стратегическая работа стояла на мертвой точке, попросту говоря, её некому было вести, так как почти всё серьёзно и глубоко мыслящее постигла трагическая участь. Эта важнейшая государственная работа несколько оживилась после советско-финской войны, в 1940 году и в начале 1941 года, то есть непосредственно перед внезапным нападением фашистской Германии на Советский Союз»[36].
Логотип Викицитатника В Викицитатнике есть страница по теме: Георгий Константинович Жуков
Значительная часть войск советских приграничных западных военных округов была сконцентрирована в Белостокском и Львовском выступах вблизи границы, что привело к тому, что ещё до начала войны они были фактически полуокружены противником. В этих выступах находилась главная ударная сила округов — механизированные корпуса. В ряде случаев исходные районы сосредоточения частей и соединений для занятия обороны находились в зоне видимости противника и могли поражаться огнём его артиллерии. Такая дислокация войск была связана с тем, что советское командование исходило из наступательной стратегии будущей войны[33][34]. В Белостокском и Львовском выступах также были сосредоточены огромные запасы боеприпасов и горючего.[33][34] Вот что писал по этому поводу Г. К. Жуков[37]: «Накануне войны 3-я, 4-я и 10-я армии Западного округа были расположены в Белостокском выступе, выгнутом в сторону противника, 10-я армия занимала самое невыгодное расположение. Такая оперативная конфигурация войск создавала угрозу глубокого охвата и окружения их со стороны Гродно и Бреста путём удара под фланги. Между тем дислокация войск фронта на гродненско-сувалковском и брестском направлениях была недостаточно глубокой и мощной, чтобы не допустить здесь прорыва и охвата белостокской группировки. Это ошибочное расположение войск, допущенное в 1940 году, не было устранено вплоть до самой войны».
Укреплённые районы по линии новой западной границы (так называемая Линия Молотова) строились непосредственно на самой границе, и зачастую без требуемого предполья. К июню 1941 года их строительство и вооружение не было завершено. Между тем, из сооружений укреплённых районов по линии старой границы (Линия Сталина) была изъята часть вооружения для оснащения укрепрайонов на новой границе, что помешало расконсервировать старые укрепрайоны при приближении неприятеля[33][34].
Советское командование, исходившее из наступательной стратегии будущей войны, не уделяло должного внимания разработке оборонительных операций. Г. К. Жуков вспоминал: «Обучение войск оборонительным действиям, встречным сражениям, отступательным действиям редко выходило из тактических рамок. Я не знаю ни одного оперативно-стратегического мероприятия, где оборона была бы разыграна или отработана в крупных оперативно-стратегических масштабах, где бы оборона противодействовала глубокому прорыву крупных бронетанковых группировок, взаимодействующих с крупными воздушными силами, а как следствие наши штабы и командиры оперативного масштаба накануне войны не были обучены эффективному ведению обороны оперативно-стратегического масштаба, не говоря уже о том, что такие оборонительные операции не были разработаны в штабах приграничных округов и генштабе как возможный вариант»[36].
Противнику удалось добиться практически полной оперативной и тактической внезапности своего наступления (в частности, многие артиллерийские и зенитные части приграничных дивизий 22 июня были в учебных лагерях и на полигонах, многие командиры находились в отпусках[34]), что привело к тяжёлым потерям, вследствие первого огневого удара, и быстрому продвижению ударных группировок вглубь советской обороны уже в первые часы наступления.
«Сколько продержится Россия?»
Журнал «Time» в редакционной статье «Сколько продержится Россия?» от 30 июня 1941 г. писал[38]:
«Вопрос о том, станет ли битва за Россию самой важной битвой в истории человечества, решают не немецкие солдаты. Ответ на него зависит от русских».
— Журнал «Тайм», 30 июня 1941 г.
14 июня Объединённый разведывательный комитет США сделал вывод[39] , что Германии потребуется самое большее шесть недель, чтобы взять Москву[23] . Также В. И. Дашичев упоминает о докладе военного министра США Г. Л. Стимсона, представленном 23 июня Рузвельту. В нём предполагалось, что Германия сокрушит Советский Союз «по меньшей мере за один месяц, а вероятнее всего за три месяца» и поэтому в войне англосаксонских держав против Германии и Японии Россия будет лишь временным союзником, как Польша в 1939 г. или Франция в 1940 г.[23] По расчётам Дэвида Гланца[40]:
Захватив Смоленск 16 июля, силы фон Бока продвинулись примерно на 500 км за 25 дней боев, побив при этом все рекорды стремительности наступления, поставленные вермахтом в ходе кампаний в Европе. И до главной цели операции — Москвы — оставалось, таким образом, всего 300 км. То есть, если исходить из прежних темпов наступления — 20 км в день и 140 км в неделю, учитывая паузы на отдых, ремонт техники и пополнение запасов, от Москвы фон Бока отделяли 2—3 недели.
— Гланц Д. Крах плана «Барбаросса». Противостояние под Смоленском. Т. 2. 2011.
В конце июля 1941 года состоялась поездка в Москву советника президента США Г. Гопкинса, по итогам которой в США сделали вывод об отсутствии в СССР пораженческих настроений и целесообразности оказания ему помощи[41].
Поддержка СССР союзниками в первые месяцы войны
На политику британского правительства оказывали влияние также скептики, уверенные в том, что «Советский Союз в войне с Германией долго не продержится». В своих расчётах, насколько советское сопротивление задержит высадку вермахта на Британские острова, английские начальники штабов прогнозировали[42]:
«Не более чем на восемь недель»
— приводится по Erickson J., Dilks D. Barbarossa. The Axis and the Allies. P. 103.
До начала операции «Тайфун» (1 октября 1941 года) в порт Архангельск прибыл 31 августа 1941 года только арктический конвой «Дервиш».
До этого, 12 июля 1941 было заключено советско-английское соглашение о совместных действиях в войне против Германии, где было заявлено, что «в продолжение этой войны они не будут ни вести переговоров, ни заключать перемирия или мирного договора, кроме как с обоюдного согласия»[43].
Однако подписание англо-советского соглашения о товарообороте, кредите и клиринге, по которому Англия предоставляла кредит в сумме 10 млн фунтов стерлингов состоялось только 16 августа 1941 года. В результате конвой «Дервиш» был первым до начала операции «Тайфун», а следующий (Конвой PQ-1) прибыл в Архангельск лишь 11 октября 1941 года, причём в отсутствие атак кригсмарине.
Важным фактором стала позиция английской общественности. Как отмечают британские историки Д. Эриксон и Д. Дилкс[42]:
…Форин-офис, с запозданием признав масштабы военной угрозы Советскому Союзу, был вынужден рассматривать вероятность совместной борьбы и «неприятную реальность» нарастающей огромной симпатии к русским
— [44]
Вторая фаза. Наступление немецких войск по всему фронту (10 июля — август 1941 года)
Северное направление
Основные статьи: Оборона Пскова (1941), Таллинская оборона (1941) и Новгородско-Чудовская операция
2 июля группа армий «Север» продолжила наступление, её 4-я танковая группа наступала в направление Резекне, Остров, Псков. 4 июля 41-й мотокорпус занял Остров, 9 июля — Псков.
10 июля группа армий «Север» продолжила наступление на ленинградском (4-я танковая группа) и таллинском (18-я армия) направлениях. Однако немецкий 56-й мотокорпус был остановлен контрударом советской 11-й армии под Сольцами. В этих условиях немецкое командование 19 июля почти на три недели приостановило наступление 4-й танковой группы до подхода соединений 18-й и 16-й армий. Только в конце июля немцы вышли на рубеж рек Нарва, Луга и Мшага.
7 августа немецкие войска прорвали оборону 8-й армии и вышли на побережье Финского залива в районе Кунды. 8-я армия оказалась расчленённой на две части: 11-й стрелковый корпус отошёл к Нарве, а 10-й стрелковый корпус — к Таллину, где вместе с моряками Балтийского флота обороняли город до 28 августа.
8 августа возобновилось наступление группы армий «Север» на Ленинград в направлении Красногвардейска, 10 августа — в районе Луги и на новгород-чудовском направлении. 12 августа советское командование нанесло контрудар под Старой Руссой, однако 19 августа противник произвёл ответный удар и нанёс поражение советским войскам.
19 августа немецкие войска заняли Новгород, 20 августа — Чудово. 23 августа завязались бои за Ораниенбаум; 1 сентября немцы были остановлены юго-восточнее Копорья у р. Воронка.
«Вопрос о том, станет ли битва за Россию самой важной битвой в истории человечества, решают не немецкие солдаты. Ответ на него зависит от русских».
— Журнал «Тайм», 30 июня 1941 г.
14 июня Объединённый разведывательный комитет США сделал вывод[39] , что Германии потребуется самое большее шесть недель, чтобы взять Москву[23] . Также В. И. Дашичев упоминает о докладе военного министра США Г. Л. Стимсона, представленном 23 июня Рузвельту. В нём предполагалось, что Германия сокрушит Советский Союз «по меньшей мере за один месяц, а вероятнее всего за три месяца» и поэтому в войне англосаксонских держав против Германии и Японии Россия будет лишь временным союзником, как Польша в 1939 г. или Франция в 1940 г.[23] По расчётам Дэвида Гланца[40]:
Захватив Смоленск 16 июля, силы фон Бока продвинулись примерно на 500 км за 25 дней боев, побив при этом все рекорды стремительности наступления, поставленные вермахтом в ходе кампаний в Европе. И до главной цели операции — Москвы — оставалось, таким образом, всего 300 км. То есть, если исходить из прежних темпов наступления — 20 км в день и 140 км в неделю, учитывая паузы на отдых, ремонт техники и пополнение запасов, от Москвы фон Бока отделяли 2—3 недели.
— Гланц Д. Крах плана «Барбаросса». Противостояние под Смоленском. Т. 2. 2011.
В конце июля 1941 года состоялась поездка в Москву советника президента США Г. Гопкинса, по итогам которой в США сделали вывод об отсутствии в СССР пораженческих настроений и целесообразности оказания ему помощи[41].
Поддержка СССР союзниками в первые месяцы войны
На политику британского правительства оказывали влияние также скептики, уверенные в том, что «Советский Союз в войне с Германией долго не продержится». В своих расчётах, насколько советское сопротивление задержит высадку вермахта на Британские острова, английские начальники штабов прогнозировали[42]:
«Не более чем на восемь недель»
— приводится по Erickson J., Dilks D. Barbarossa. The Axis and the Allies. P. 103.
До начала операции «Тайфун» (1 октября 1941 года) в порт Архангельск прибыл 31 августа 1941 года только арктический конвой «Дервиш».
До этого, 12 июля 1941 было заключено советско-английское соглашение о совместных действиях в войне против Германии, где было заявлено, что «в продолжение этой войны они не будут ни вести переговоров, ни заключать перемирия или мирного договора, кроме как с обоюдного согласия»[43].
Однако подписание англо-советского соглашения о товарообороте, кредите и клиринге, по которому Англия предоставляла кредит в сумме 10 млн фунтов стерлингов состоялось только 16 августа 1941 года. В результате конвой «Дервиш» был первым до начала операции «Тайфун», а следующий (Конвой PQ-1) прибыл в Архангельск лишь 11 октября 1941 года, причём в отсутствие атак кригсмарине.
Важным фактором стала позиция английской общественности. Как отмечают британские историки Д. Эриксон и Д. Дилкс[42]:
…Форин-офис, с запозданием признав масштабы военной угрозы Советскому Союзу, был вынужден рассматривать вероятность совместной борьбы и «неприятную реальность» нарастающей огромной симпатии к русским
— [44]
Вторая фаза. Наступление немецких войск по всему фронту (10 июля — август 1941 года)
Северное направление
Основные статьи: Оборона Пскова (1941), Таллинская оборона (1941) и Новгородско-Чудовская операция
2 июля группа армий «Север» продолжила наступление, её 4-я танковая группа наступала в направление Резекне, Остров, Псков. 4 июля 41-й мотокорпус занял Остров, 9 июля — Псков.
10 июля группа армий «Север» продолжила наступление на ленинградском (4-я танковая группа) и таллинском (18-я армия) направлениях. Однако немецкий 56-й мотокорпус был остановлен контрударом советской 11-й армии под Сольцами. В этих условиях немецкое командование 19 июля почти на три недели приостановило наступление 4-й танковой группы до подхода соединений 18-й и 16-й армий. Только в конце июля немцы вышли на рубеж рек Нарва, Луга и Мшага.
7 августа немецкие войска прорвали оборону 8-й армии и вышли на побережье Финского залива в районе Кунды. 8-я армия оказалась расчленённой на две части: 11-й стрелковый корпус отошёл к Нарве, а 10-й стрелковый корпус — к Таллину, где вместе с моряками Балтийского флота обороняли город до 28 августа.
8 августа возобновилось наступление группы армий «Север» на Ленинград в направлении Красногвардейска, 10 августа — в районе Луги и на новгород-чудовском направлении. 12 августа советское командование нанесло контрудар под Старой Руссой, однако 19 августа противник произвёл ответный удар и нанёс поражение советским войскам.
19 августа немецкие войска заняли Новгород, 20 августа — Чудово. 23 августа завязались бои за Ораниенбаум; 1 сентября немцы были остановлены юго-восточнее Копорья у р. Воронка.
Наступление на Ленинград
Основная статья: Ленинградская стратегическая оборонительная операция
Для усиления группы армий «Север» ей были переданы 3-я танковая группа Г. Гота (39-й и 57-й мотокорпуса) и 8-й авиакорпус В. фон Рихтгофена.
В конце августа немецкие войска предприняли новое наступление на Ленинград. 25 августа 39-й мотокорпус взял Любань, 30 августа вышел к Неве и перерезал железнодорожное сообщение с городом, 8 сентября взял Шлиссельбург и замкнул кольцо блокады вокруг Ленинграда.
Однако, приняв решение о проведении операции «Тайфун», А. Гитлер приказал высвободить не позднее 15 сентября большую часть подвижных соединений и 8-й авиакорпус для участия в наступлении на Москву.
К началу сентября Гитлер пришёл к мнению, что Ленинград становится второстепенной целью, а силы должны быть сконцентрированы на московском направлении.
12 сентября Гитлер отменил штурм города после получения от Маннергейма категорического отказа перейти согласованную с Лениным границу на Карельском перешейке (Weisung Nr.35. 06.09.1941) (О дальнейших боевых действиях на Ленинградском направлении см. Блокада Ленинграда.)
7 ноября немцы продолжили наступление в северном направлении. Были перерезаны железные дороги, по которым через Ладожское озеро поставлялось продовольствие в осаждённый Ленинград. Немецкие войска заняли Тихвин. Возникла угроза прорыва немецких войск в тыл и окружения 7-й отдельной армии, оборонявшей рубежи на реке Свирь. Однако уже 11 ноября 52-я армия наносит контрудар по войскам вермахта, занявшим Малую Вишеру. В ходе развернувшихся боёв маловишерская группировка немецких войск потерпела серьёзное поражение. Её силы были отброшены от города за реку Большую Вишеру.
Центральное направление
Основная статья: Смоленское сражение (1941)
10—12 июля 1941 года группа армий «Центр» начала новое наступление на московском направлении. 2-я танковая группа форсировала Днепр южнее Орши, а 3-я танковая группа нанесла удар со стороны Витебска. 16 июля немецкие войска вступили в Смоленск, при этом в окружении оказались три советские армии (19-я, 20-я и 16-я). К 5 августа бои в Смоленском «котле» завершились, через Днепр переправились остатки войск 16-й и 20-й армий; в плен попало 310 тыс. человек.
На северном фланге советского Западного фронта немецкие войска овладели Невелем (16 июля), однако далее в течение целого месяца вели бои за Великие Луки. Большие проблемы для противника возникли также на южном фланге центрального участка советско-германского фронта: здесь советские войска 21-й армии предприняли наступление на Бобруйском направлении. Несмотря на то, что советским войскам не удалось захватить Бобруйск, они сковали значительное число дивизий немецкой 2-й полевой армии и треть 2-й танковой группы.
Таким образом, с учётом двух крупных группировок советских войск на флангах и непрекращающихся атак по фронту немецкая группа армий «Центр» не могла возобновить наступление на Москву. 30 июля она основными силами перешла к обороне и уделила основное внимание решению проблем на флангах. В конце августа 1941 года немецким войскам удалось разгромить советские войска в районе Великих Лук и 29 августа захватить Торопец.
8—12 августа началось продвижение 2-й танковой группы и 2-й полевой армии в южном направлении. В результате советский Центральный фронт был разгромлен, 19 августа пал Гомель. Широкомасштабное наступление советских фронтов Западного направления (Западного, Резервного и Брянского), начатое 30 августа — 1 сентября, не увенчалось успехом, советские войска понесли тяжёлые потери и 10 сентября перешли к обороне. Единственным успехом стало освобождение Ельни 6 сентября.
Южное направление
Основные статьи: Битва под Уманью и Оборона Одессы (1941)
В Молдавии попытка командования Южного фронта остановить румынское наступление контратакой двух механизированных корпусов (770 танков) не увенчалась успехом. 16 июля 4-я румынская армия взяла Кишинёв, а в начале августа оттеснила Отдельную Приморскую армию к Одессе. Оборона Одессы почти на два с половиной месяца сковала силы румынских войск. Советские войска покинули город только в первой половине октября.
Тем временем в конце июля немецкие войска развернули наступление на белоцерковском направлении. 2 августа они отрезали от Днепра 6-ю и 12-ю советские армии и окружили их под Уманью; в плену оказалось 103 тыс. человек, в том числе оба командарма. Но, хотя немецкие войска в результате нового наступления прорвались к Днепру и создали несколько плацдармов на восточном берегу, взять Киев с хода им не удалось.
Таким образом, группа армий «Юг» не смогла самостоятельно решить задачи, поставленные перед ней планом «Барбаросса». С начала августа по начало октября Красная армия осуществила серию контрударов.
Сражение под Киевом
Основная статья: Киевская операция (1941)
Во исполнение приказа Гитлера южный фланг группы армий «Центр» начал наступление в поддержку группы армий «Юг».
После занятия Гомеля немецкая 2-я армия группы армий «Центр» наступала на соединение с 6-й армией группы армий «Юг»; 9 сентября обе немецкие армии соединились в восточном Полесье. К 13 сентября фронт советских 5-й армии Юго-Западного фронта и 21-й армии Брянского фронта оказался взломан окончательно, обе армии перешли к подвижной обороне.
Одновременно немецкая 2-я танковая группа, отразив удар советского Брянского фронта под Трубчевском, вышла на оперативный простор. 9 сентября 3-я танковая дивизия Моделя прорвалась на юг и 10 сентября захватила Ромны.
Тем временем 1-я танковая группа 12 сентября начала наступление с кременчугского плацдарма в северном направлении. 15 сентября 1-я и 2-я танковые группы соединились у Лохвицы. В гигантском Киевском «котле» оказались основные силы советского Юго-Западного фронта; число пленных составило 665 тыс. человек. Оказалось разгромлено управление Юго-Западного фронта; командующий фронтом генерал-полковник М. П. Кирпонос погиб.
В результате в руках противника оказалась Правобережная Украина, путь на Донбасс был открыт, советские войска в Крыму оказались отрезаны от основных сил. В середине сентября немцы вышли на подступы к Крыму.
Продолжение наступления на юге
Основные статьи: Оборона Севастополя (1941—1942) и Донбасская операция (1941)
Крым имел стратегическое значение как один из путей к нефтеносным районам Кавказа (через Керченский пролив и Тамань). Кроме того, Крым был важен как база для авиации. С потерей Крыма советская авиация лишилась бы возможности налетов на нефтепромыслы Румынии, а немцы смогли бы наносить удары по целям на Кавказе. Советское командование понимало важность удержания полуострова и сосредоточило на этом усилия, отказавшись от обороны Одессы. 16 октября Одесса пала.
В направлении Приазовья 8 октября была окружена и разгромлена 18-я армия Южного фронта.
17 октября был занят Донбасс (пал Таганрог), 25 октября захвачен Харьков, 2 ноября — занят Крым и блокирован Севастополь. 30 ноября силы группы армий «Юг» закрепились на рубеже Миус-фронта.
Отправлено спустя 45 секунд:
Уже в конце июля 1941 года немецкое командование было вынуждено ввести коррективы в первую фазу блицкрига — наступательную операцию «Барбаросса».
Директива № 33
В директиве ОКВ № 33 от 19 июля 1941 года «ДАЛЬНЕЙШЕЕ ВЕДЕНИЕ ВОЙНЫ НА ВОСТОКЕ» были подведены итоги «Второго наступления на Востоке»[23]:
Второе наступление на Востоке окончилось прорывом линии Сталина по всему фронту и дальнейшим глубоким продвижением танковых групп в восточном направлении. Группе армий «Центр» потребуется значительное время для ликвидации сильных боевых групп противника, продолжающих оставаться между нашими подвижными соединениями
— «Военно-исторический журнал», 1959, № 6, с. 79—81
Дополнение к директиве № 33
После доклада главнокомандующего сухопутными войсками Гитлер 22 июля 1941 года дополнил директиву № 33[23] :
1) Южный участок Восточного фронта. Противник, все ещё находящийся западнее Днепра, должен быть окончательно разгромлен и полностью ликвидирован. Как только позволит оперативное и материально-техническое положение, следует объединить 1-ю и 2-ю танковые группы под руководством командующего 4-й танковой армией и совместно с идущими за ними пехотными и горно-стрелковыми дивизиями после овладения Харьковским промышленным районом предпринять наступление через Дон на Кавказ.
— «Военно-исторический журнал», 1959, № 6, с. 82—83
Уточняется, что «первоочередной задачей основной массы пехотных дивизий является овладение Украиной, Крымом и территорией РСФСР до Дона». Но Группа армий «Центр» при этом «… должна разгромить противника, продолжающего находиться в районе между Смоленском и Москвой, продвинуться своим левым флангом по возможности дальше на восток и захватить Москву». Причём «3-ю танковую группу временно передать в подчинение группе армий „Север“ с задачей обеспечения правого фланга последней и окружения противника в районе Ленинграда».
Директива ОКВ № 34
Была издана 30 июля 1941 года как реакция на «развитие событий за последние дни, появление крупных сил противника перед фронтом и на флангах группы армий „Центр“». Также констатируется: «Необходимость предоставить 2-й и 3-й танковым группам для восстановления и пополнения их соединений около десяти дней вынудила временно отложить выполнение целей и задач, поставленных в директиве № 33 от 19.7 и в дополнении к ней от 23.7.»
Соответственно, «ГА „Центр“ переходит к обороне, используя наиболее удобные для этого участки местности».
Задача на южном участке фронта — «пока продолжить операции силами только группы армий „Юг“».
Дополнение к директиве № 34
12 августа 1941 года Гитлер приказывает «наступление на город Киев приостановить», а сам город «должен быть уничтожен зажигательными бомбами и артиллерийским огнём».
Также констатируется, что «после полной ликвидации угрожающего положения на флангах и пополнения танковых групп будут созданы условия для наступления на широком фронте глубоко эшелонированными фланговыми группировками против крупных сил противника, сосредоточенных для обороны Москвы», «чтобы ещё до прихода зимы овладеть всем комплексом государственных экономических и коммуникационных центров противника в районе Москвы».
Поворот от Москвы
В конце июля 1941 года немецкое командование было ещё полно оптимизма и считало, что цели, поставленные планом «Барбаросса», будут достигнуты в ближайшее время. В качестве сроков достижения этих целей были указаны: Москва и Ленинград — 25 августа; рубеж Волги — начало октября; Баку и Батуми — начало ноября[45].
25 июля на совещании начальников штабов Восточного фронта вермахта говорилось об осуществлении операции «Барбаросса» по времени:
Группа армий «Север»: Операции развивались почти в полном соответствии с планами.
Группа армий «Центр»: До начала Смоленского сражения операции развивались в соответствии с планами, затем развитие замедлилось.
Группа армий «Юг»: Операции по времени развивались медленнее, чем предполагалось.
К 27 июля относятся первые обсуждения возможного изменения направления главного удара группы армий «Центр». Йодль обращается к Гитлеру с предложением продолжить после окончания боёв под Смоленском наступление на Москву, на что получает ответ: «Необходимо как можно скорее овладеть Донецким промышленным районом и тем самым лишить русских возможности получать вооружение и отрезать их от нефтяных источников». 28 июля Гитлер вновь повторяет своё мнение, что для него большее значение имеет индустриальный район Харькова, нежели Москва. Гитлер всё более стал склоняться к тому, чтобы отложить наступление на Москву. На совещании в штабе группы армий «Юг» 4 августа он заявил: «Вначале должен быть захвачен Ленинград, для этого используются войска группы Гота. Во вторую очередь производится захват восточной части Украины… И только в последнюю очередь будет предпринято наступление с целью захвата Москвы».
На следующий день Ф. Гальдер уточнил у А. Йодля мнение Гитлера: «Каковы наши главные цели: хотим ли мы разбить противника или преследуем хозяйственные цели (захват Украины и Кавказа)?». Йодль ответил, что фюрер считает, что обе цели могут быть достигнуты одновременно. На вопрос: Москва или Украина или Москва и Украина следует ответить: и Москва, и Украина. Мы должны это сделать, ибо в противном случае мы не сможем разгромить противника до наступления осени[46].
21 августа Гитлер издал новую директиву, в которой говорилось: «Важнейшей задачей до наступления зимы является не захват Москвы, а захват Крыма, промышленных и угольных районов на реке Донец и блокирование путей подвоза русскими нефти с Кавказа. На севере такой задачей является окружение Ленинграда и соединение с финскими войсками».
Оценка решения Гитлера
Решение Гитлера отказаться от немедленного наступления на Москву и повернуть 2-ю армию и 2-ю танковую группу в помощь группе армий «Юг» вызвало неоднозначные оценки в среде немецкого командования.
Командующий 3-й танковой группой Г. Гот писал в своих мемуарах: «Против продолжения наступления на Москву в то время был один веский аргумент оперативного значения. Если в центре разгром находившихся в Белоруссии войск противника удался неожиданно быстро и полно, то на других направлениях успехи были не столь велики. Например, не удалось отбросить на юг противника, действовавшего южнее Припяти и западнее Днепра. Попытка сбросить прибалтийскую группировку в море также не увенчалась успехом. Таким образом, оба фланга группы армий „Центр“ при продвижении на Москву подверглись опасности оказаться под ударами, на юге эта опасность уже давала о себе знать…»[47]
Командующий немецкой 2-й танковой группой Г. Гудериан писал: «Бои за Киев, несомненно, означали собой крупный тактический успех. Однако вопрос о том, имел ли этот тактический успех также и крупное стратегическое значение, остаётся под сомнением. Теперь всё зависело от того, удастся ли немцам добиться решающих результатов ещё до наступления зимы, пожалуй, даже до наступления периода осенней распутицы»[48].
Лишь 30 сентября немецкие войска, подтянув резервы, перешли в наступление на Москву. Однако позднее начало наступления, упорное сопротивление советских войск, сложные погодные условия поздней осени привели к остановке наступления на Москву и провалу операции «Барбаросса» в целом.
Итоги операции «Барбаросса»
Конечная цель операции «Барбаросса» осталась недостигнутой. Несмотря на впечатляющие успехи вермахта, попытка разгромить СССР в одной летне-осенней кампании провалилась.
В основе этого лежит общая недооценка Красной Армии и мобилизационных возможностей СССР. Несмотря на то, что до войны общее количество и состав советских войск были определены немецким командованием достаточно верно, к крупным просчётам абвера следует отнести неверную оценку способности СССР по формированию и вооружению новых соединений и объединений сухопутных войск. К третьему месяцу войны ожидалось встретить не более 40 новых дивизий Красной Армии. На самом деле советское руководство только летом 1941 года направило на фронт 324 дивизии (с учётом развёрнутых ранее 222 дивизий), то есть в этом вопросе немецкая разведка значительно ошиблась. Уже в ходе штабных игр, проведённых немецким Генеральным штабом, выяснилось, что наличных сил окажется недостаточно. Особенно тяжёлая ситуация складывалась с резервами. Фактически, «Восточный поход» предстояло выигрывать одним стратегическим эшелоном войск. В результате штабных игр было установлено, что при успешном развитии операций на театре военных действий, «который расширяется к востоку наподобие воронки», немецкие силы «окажутся недостаточными, если не удастся нанести решающее поражение русским до линии Киев — Минск — Чудское озеро». Ещё один вывод состоял в том, что резерв личного состава вермахта насчитывает лишь 400 тыс. человек, то есть может покрыть потери личного состава лишь до осени. А значит, операция должна длиться не более трёх месяцев.
Между тем, на линии рек Днепр — Западная Двина вермахт ждал Второй стратегический эшелон советских войск, а за спиной у него сосредотачивался Третий стратегический эшелон. Важным этапом в срыве плана «Барбаросса» стало Смоленское сражение, в котором советские войска, несмотря на тяжёлые потери, остановили продвижение противника на восток.
Взаимодействие между группами армий осложнялось тем, что они наносили удары по расходящимся направлениям — на Ленинград, Москву и Киев. В связи с этим немецкому командованию пришлось проводить частные операции по защите флангов центральной наступающей группировки. Эти операции, хотя и были успешными, приводили к потере времени и трате моторесурса бронетехники механизированных войск. Уже в августе возник вопрос приоритета целей: Ленинград, Москва или Ростов-на-Дону. Когда эти цели вступили между собой в противоречие, возник кризис командования.
Группа армий «Север» не смогла захватить Ленинград. Группа армий «Юг» не смогла совершить глубокий охват своим левым флангом (6-я и 17-я армии) и уничтожить основные войска противника на правобережной Украине в намеченные сроки и, как следствие, войска Юго-Западного и Южного фронтов смогли отойти к Днепру и закрепиться. В дальнейшем, поворот основных сил группы армий «Центр» от Москвы привёл к потере времени и стратегической инициативы. Осенью 1941 года немецкое командование попыталось найти выход из кризиса в битве за Москву — операции «Тайфун».
Австралийский историк Дэвид Стэйхел доказывает в своих работах, что вермахт в принципе был не способен выигрывать войны, по масштабам сравнимые с той, которая развернулась на германо-советском фронте. Даже если бы немецкие части продвигались в глубь вражеской территории ещё быстрее, исход был бы тот же: германская армия и поддерживающие её тыловые структуры не могли «переварить» такого массива территорий, людей, ресурсов. По мнению Стэйхела, в стратегическом смысле вермахт проиграл войну уже к концу лета 1941 года, к началу сражения за Киев. Конечно, успехи первых месяцев «восточного похода» давали немцам определённые преимущества, но в целом эффективно контролировать столь огромные территории они не могли. Небольшой шанс выиграть, предоставленный немцам во второй половине июля и связанный с колебаниями Японии по поводу вступления в войну, был ими упущен: руководство «рейха» не смогло оказать должного давления на Токио. Все остальное, как считает историк, было лишь вопросом времени[49].
Кампания 1941 года окончилась поражением немецких войск на центральном участке советско-германского фронта под Москвой, на северном фланге под Тихвином и на южном фланге под Ростовом.
Потери немецких войск по немецким данным:
С 22 июня по 13 августа 1941 года весь восточный фронт потерял убитыми 3714 офицеров, 76 389 солдат и унтер-офицеров. Число раненых составило 9161 офицер и 264 975 унтер-офицеров и солдат. В сумме это как раз 10 процентов от численности войск восточного фронта!
— Хаупт В. Сражения группы армий «Центр». — М.: Яуза, Эксмо, 2006
По оценке американских военных наблюдателей, немецкие потери на 11 декабря 1941 года составляли 1,3 миллиона убитыми[50][51].
Отправлено спустя 1 минуту 31 секунду:
С самого начала планирования войны против СССР важное место в деятельности германского военно-политического руководства и командования вермахта занимали вопросы дезинформации, стратегической и оперативной маскировки[6], имевшие целью введение руководства СССР в заблуждение относительно сроков возможного нападения Германии на Советский Союз[11].
Создавая благоприятные условия для подготовки к войне, Гитлер прикрывал свои агрессивные замыслы мероприятиями дипломатического характера, которые были призваны демонстрировать советскому руководству сравнительно высокий уровень развития советско-германских отношений. На фоне демонстрации этих «добрососедских» отношений началась постепенная переброска германских войск с западного на восточное направление и поэтапное оборудование театра будущей войны (см. Ауфбау Ост). Наращивание объёмов производства оружия, военной техники и других товаров военного предназначения, а также проведение дополнительных мобилизационных мероприятий объяснялись необходимостью ведения войны против Великобритании[11].
Оценивая проведённые мероприятия по дезинформации советского руководства, Геббельс в своем дневнике летом 1941 г. сделал запись: «…Фюрер чрезвычайно доволен тем, что маскировка приготовлений к восточному походу вполне удалась… Весь манёвр проведён с невероятной хитростью»[11].
Участие высших должностных лиц в дезинформационных мероприятиях
В разработке и проведении основных дезинформационных мероприятий принимали участие сам Гитлер, министр иностранных дел Риббентроп, министр пропаганды Геббельс, начальник генштаба сухопутных войск Гальдер, начальник отдела Е (контрразведка) IV управления РСХА (гестапо) В. Шелленберг, начальник службы военной разведки и контрразведки адмирал В. Канарис и некоторые другие высокопоставленные чиновники. Основные мероприятия по дезинформации советского руководства проводились под непосредственным руководством Гитлера и в некоторых случаях при его личном участии[11].
В распространении дезинформационных сведений принимали участие высшие должностные лица германского руководства, германские послы и дипломаты, военные атташе, сотрудники политической и военной разведки Германии, которые действовали в европейских странах и на Дальнем Востоке, члены германских правительственных и торгово-экономических делегаций, посещавших Москву и столицы других европейских государств, германские средства массовой информации[11].
Дезинформационные мероприятия в политической области должны были демонстрировать приверженность Гитлера советско-германскому пакту о ненападении, убеждать советское руководство в отсутствии у Германии территориальных претензий к СССР, активизировать советско-германские контакты на высшем уровне для обсуждения различных международных проблем, что позволяло бы создавать у советских представителей положительное впечатление о состоянии советско-германских отношений. Большое значение придавалось тому, чтобы не допустить создания в Европе блока антифашистских государств[11].
Первой крупной политической акцией, призванной замаскировать подготовку Германии к войне против СССР, продемонстрировать доверительный уровень германско-советских отношений и твёрдое намерение военно-политического руководства Германии добиться победы в войне против Англии, стали официальные послания Гитлера советскому руководству в конце сентября 1940 года, в которых фюрер вначале известил Сталина о предстоящем подписании пакта с Японией, а затем предложил ему принять участие в дележе «английского наследства» в Иране и Индии (см. Пакт четырёх держав). 13 октября Сталин получил письмо от министра иностранных дел Германии Риббентропа, в котором содержалось приглашение наркому иностранных дел СССР Молотову прибыть с визитом в Берлин. В этом письме Риббентроп также особо подчеркнул, что «…Германия полна решимости вести войну против Англии и её империи до тех пор, пока Британия не будет окончательно сломлена…». В Кремле, доверившись содержанию послания Гитлера, предположили, что наиболее вероятным сроком обострения советско-германских отношений может стать период после окончания англо-германского военного конфликта, который может завершиться через два-три года, то есть в 1942—1943 гг. 12-13 ноября в Берлине состоялись переговоры Риббентропа и Молотова, на которых советскому руководству вновь предложили заняться «дележом наследства Англии», убеждая, таким образом, СССР в том, что война с Англией является первостепенной задачей для Германии на ближайшие годы. По их завершению в печати было опубликовано официальное сообщение о том, что «…обмен мнениями протекал в атмосфере взаимного доверия и установил взаимное понимание по всем важнейшим вопросам, интересующим СССР и Германию». Эта фраза в проект сообщения, подготовленного Молотовым, была вставлена по указанию Сталина. Германская сторона приняла такую формулировку без возражений. Между тем ещё 12 ноября Гитлер подписал директиву № 18, которой приказал продолжать подготовку плана войны против СССР «…независимо от результатов» переговоров с Молотовым[11].
Через месяц после переговоров в Берлине, 18 декабря 1940 года, Гитлер подписал директиву № 21 (операция «Барбаросса») о подготовке к войне против Советского Союза, начинавшуюся с указания: «…Германские вооруженные силы должны быть готовы разбить Советскую Россию в ходе кратковременной кампании ещё до того, как будет закончена война против Англии». А уже на следующий день Гитлером был устроен торжественный приём для нового посла СССР в Германии В. Г. Деканозова[11].
Вводя в заблуждение Сталина, Гитлер стремился некоторое время держать в неведении относительно своих военных планов и лидеров союзных Германии государств. Предпринимались все меры в целях исключения любой утечки сведений о подготовке Германии к нападению на Советский Союз[11].
Маскировка мероприятий вооружённых сил по подготовке «восточного похода»
6 сентября 1940 года был издан специальный приказ начальника штаба ОКВ о маскировке всех мероприятий, связанных с подготовкой «восточного похода». Приказ, в частности, требовал[6][11]:
1. Маскировать общую численность немецких войск на востоке по возможности распространением слухов и известий о якобы интенсивной замене войсковых соединений в этом районе. Передвижение войск обосновывать их переводом в учебные лагеря, переформированием и т. п.
2. Создать впечатление, что основное направление в наших перемещениях сдвинуто в южные районы генерал-губернаторства, в протекторат и Австрию и что концентрация войск на севере сравнительно невелика…
4. Распространять соответствующим образом подобранные сведения для создания впечатления, будто после западного похода противовоздушная оборона на востоке серьёзно усиливается и что зенитные средства всех важных объектов укрепляются за счет трофейной французской техники.
5. Работы по улучшению сети шоссейных и железных дорог и аэродромов объяснять необходимостью развития только что завоёванных восточных областей, ссылаясь при этом на то, что они ведутся нормальными темпами и служат главным образом экономическим целям.
3 февраля 1941 года на секретном совещании у фюрера, на котором присутствовали начальник генштаба ОКВ и начальник штаба оперативного руководства вермахта, Гитлер ещё раз дал указание «…сосредоточение и развертывание войск по плану „Барбаросса“ маскировать посредством дезинформации относительно осуществления операции „Морской лев“ и второстепенной операции „Марита“»[11].
В январе 1941 года переброска германских войск с запада на восток активизировалась и проводилась ускоренными темпами. Прикрывая сосредоточение войск в районах, прилегающих к южной границе СССР, командование германских войск объясняло это тем, что все подобные мероприятия якобы вызваны необходимостью предотвращения попыток английского проникновения на Балканы. Именно этим предполагаемым актом со стороны Англии Германия объясняла необходимость введения её войск в Румынию и Болгарию[11].
15 февраля 1941 года генерал-фельдмаршал В. Кейтель подписал распоряжение по дезинформации и маскировке подготовки нападения на СССР в период сосредоточения и развёртывания германских войск, где проведение дезинформационных мероприятий разбивалось на два этапа. На первом (примерно до середины апреля 1941 г.) предусматривалось создавать ложное представление относительно намерений немецкого командования, акцентируя внимание на планах вторжения в Англию, а также на подготовке операции «Марита» (на Балканах) и «Зонненблюме» (в Северной Африке). Переброски войск для операции «Барбаросса» предлагалось изображать как обмен сил между Западом, Германией и Востоком, либо как подтягивание тыловых эшелонов для операции «Марита», либо как подготовку обороны на случай советского нападения. На втором этапе, когда скрыть подготовку станет уже невозможно, стратегическое развёртывание сил для операции «Барбаросса» должно было изображаться как «крупнейший в истории войн отвлекающий манёвр» будто бы с целью отвлечения внимания от последних приготовлений к вторжению в Англию. Чтобы создать полную иллюзию подготовки вторжения на Британские острова, немецкое командование приказало распространить сведения о несуществующем «авиадесантном корпусе», а кроме того, напечатать массовым тиражом топографические материалы по Англии, немецко-английские разговорники и т. д.[6]
Организатором дезинформационных мероприятий в военной сфере была определена информационная служба, которая была создана в управлении военной разведки и контрразведки. Деятельность этой службы контролировалась адмиралом В. Канарисом. Предусматривалось, что Канарис организует передачу германским военным атташе в нейтральных странах и атташе нейтральных стран в Берлине дезинформационных сведений, которые должны будут носить «…отрывочный характер, но отвечать одной общей тенденции» — указывать на якобы ведущуюся подготовку вторжения в Англию[11].
Чтобы ввести в заблуждение руководство СССР о действиях германских войск в Польше и Восточной Пруссии, командующий группой армий «Б» (с 22 июня 1941 года — «Центр») Ф. Ф. фон Бок 24 марта 1941 года отдал приказ о сооружении различных укреплений вдоль границы, предназначенных якобы для обороны от возможного советского наступления. Было отдано распоряжение не препятствовать советской воздушной разведке вести наблюдение за производимыми работами[6].
Операция «Марита» действительно была проведена в период 6 — 24 апреля 1941 года. Германские войска, поддержанные Италией и Венгрией, захватили Югославию и Грецию. В результате этой операции Германии удалось создать стратегический плацдарм для обеспечения южного фланга накануне войны против СССР. Прибытие британского экспедиционного корпуса в район боевых действий не изменило обстановки[11].
24 апреля фон Браухич отдал приказ об операции «Хайфиш» («Акула») — высадке германских войск на южном побережье Британских островов. В действительности это была лишь имитация подготовки нескольких дивизий к высадке с атлантического побережья Франции. Одновременно аналогичную акцию проводили германские войска, находившиеся в Норвегии и Дании[6].
12 мая 1941 года штаб оперативного руководства ОКВ утвердил новые указания о мероприятиях по проведению второй фазы дезинформации. В этих указаниях предписывалось: «Вторая фаза дезинформации противника начинается одновременно с введением максимально уплотнённого графика движения эшелонов 22 мая. В этот момент усилия высших штабов и прочих участвующих в дезинформации органов должны быть в повышенной мере направлены на то, чтобы представить сосредоточение сил к операции „Барбаросса“ как широко задуманный манёвр с целью ввести в заблуждение западного противника». Особое внимание обращалось на то, что среди расположенных на востоке соединений должен циркулировать слух о тыловом прикрытии против России и «…отвлекающем сосредоточении сил на востоке», а войска, расположенные на Ла-Манше, должны были верить в действительную подготовку к вторжению в Англию. В указаниях рекомендовалось использовать тезис о том, что захват немецкими войсками острова Крит (операция «Меркурий») являлся генеральной репетицией форсирования Ла-Манша и высадки германского десанта на Британские острова[11].
Командование вермахта стремилось как можно дольше держать в неведении личный состав своих войск о планируемой операции. В одних частях солдатам говорили, что они направляются на отдых перед вторжением в Англию, в других — что войска будут пропущены через советскую территорию для боевых действий против Британской Индии[11][12][13].
Командование оперативного руководства ОКВ строго указывало, что все усилия по дезинформации противника окажутся напрасными, если немецкие войска узнают о предстоящем нападении и распространят эти сведения по Германии[11].
Согласно указанию штаба ОКВ от 8 мая 1941 года, офицеров должны были проинформировать примерно за восемь дней до начала боевых действий, а рядовой и унтер-офицерский состав — только в самые последние дни[6].
Стратегическая воздушная разведка
Основная статья: Группа Ровеля
Горький. Зона — Кремль:
Перевод меток на карте
[показать]
Для нейтрализации численного превосходства советских ВВС план вторжения предусматривал уничтожение основной части авиации Западного ВО на аэродромах базирования. Решающими условиями успеха этой операции были тщательное планирование и внезапность удара. Важную роль в подготовке операции сыграла стратегическая воздушная разведка Люфтваффе. Для ведения разведки была создана специальная эскадра — «Разведывательная группа главнокомандования Люфтваффе» (нем. Aufkl ungsgruppe des Oberbefehlshabers der Luftwaffe — Aufkl. St. (F)/Ob. d. L), так называемая «Группа Ровеля». Группа имела на вооружении флот высотных бомбардировщиков (Do 215 B-2, He 111, Ju 88, Ju 86 P), модифицированных для ведения аэрофотосъемки. Летая на высотах, недоступных для советских истребителей, группа выполнила обширный объём фотосъемки стратегических объектов в западной части СССР, включая военные аэродромы. Часть вылетов осуществлялась на большую глубину, вплоть до городов Уфа, Баку и Горький. Именно эти снимки обеспечили высокую эффективность первого удара по советским аэродромам[14].
Расстановка сил
Основная статья: Расстановка сил в операции Барбаросса
Германия и союзники
Для нападения на СССР к 22 июня 1941 года было создано четыре группы армий, общей численностью 157 дивизий и 12 бригад. С учётом стратегического резерва группировка для действий на Востоке состояла из 183 дивизий и 13 бригад.
Группа армий «Север» (командующий — генерал-фельдмаршал Вильгельм фон Лееб) была развёрнута в Восточной Пруссии, на фронте от Мемеля до Голдапа. В неё входили 16-я армия, 18-я армия и 4-я танковая группа — всего 29 дивизий (в том числе 3 танковых и 3 моторизованных). Наступление поддерживал 1-й воздушный флот, располагавший 1070 боевыми самолётами. В задачу группы армий «Север» входил разгром советских войск в Прибалтике, захват Ленинграда и портов на Балтийском море, в том числе Таллина и Кронштадта.
Группа армий «Центр» (командующий — генерал-фельдмаршал Федор фон Бок) занимала фронт от Голдапа до Влодавы. В неё входили 4-я армия, 9-я армия, 2-я танковая группа и 3-я танковая группа — всего 50 дивизий (в том числе 9 танковых и 6 моторизованных) и 1 бригада. Наступление поддерживал 2-й воздушный флот (1680 боевых самолётов). Группе армий «Центр» ставилась задача рассечь стратегический фронт советской обороны, окружить и уничтожить войска Красной армии в Белоруссии и развивать наступление на московском направлении.
Группа армий «Юг» (командующий — генерал-фельдмаршал Герд фон Рундштедт), в оперативном подчинении которой находилось Командование сухопутных войск Румынии, занимала фронт от Люблина до устья Дуная. В неё входили 6-я армия, 11-я армия, 17-я армия, 4-я румынская армия, 1-я танковая группа — всего 57 дивизий (в том числе 9 танковых и моторизованных) и 9 бригад (в том числе 2 моторизованные). Наступление поддерживал 4-й воздушный флот (800 боевых самолётов) и румынские ВВС (500 самолётов). Группа армий «Юг» имела задачу уничтожить советские войска на Правобережной Украине, выйти к Днепру и в последующем развивать наступление восточнее Днепра.
Немецко-Финская группа войск (командующий — фельдмаршал Карл Густав Эмиль Маннергейм) занимала фронт по советско-финской границе. В неё входили: Армия «Норвегия» (Главное командование вермахта в Финляндии), Финская армия (Финляндия), Карельская армия (Финляндия) — всего 20 дивизий (в том числе 1 моторизованная) и 3 бригады. Эта группа войск имела задачу, перейдя в наступление позже остальных групп армий, разгромить противостоящие советские силы, блокировать Ленинград, захватить Мурманск, ведя дальнейшее наступление на Архангельск.
Резервы Главного командования сухопутных войск Германии. К 4 июля 1941 года планировалось сосредоточить на Востоке 13 дивизий и 1 бригаду, после 4 июля 1941 года — 11 дивизий на Востоке и две в Германии.
СССР
В СССР на базе военных округов, находившихся на западной границе, согласно решению Политбюро ЦК ВКП(б) от 21 июня 1941 года, было создано 4 фронта[15]. 24 июня 1941 года был создан Северный фронт. Согласно справке, составленной накануне войны заместителем начальника Генерального штаба РККА генералом Ватутиным, всего в составе сухопутных войск имелось 303 дивизии, из них в составе группировки для действий на Западе 237 дивизий (из них 51 танковая и 25 моторизованных). Группировка для действий на Западе была выстроена в три стратегических эшелона.
Конфигурация границы и дислокация войск противостоящих сторон на 22 июня 1941 года
Конфигурация границы и дислокация войск противостоящих сторон на 22 июня 1941 года на Южном направлении
Северо-Западный фронт (командующий генерал-полковник Ф. И. Кузнецов) был создан в Прибалтике. В него входили 8-я армия (генерал-майор П. П. Собенников), 11-я армия (генерал-лейтенант В. И. Морозов) и 27-я армия (генерал-майор Н. Э. Берзарин) — всего 34 дивизии (из них 6 танковых и моторизованных). Фронт поддерживали ВВС Северо-Западного фронта.
Западный фронт (командующий генерал армии Д. Г. Павлов) был создан в Белоруссии. В него входили 3-я армия (генерал-лейтенант В. И. Кузнецов), 4-я армия (генерал-майор А. А. Коробков), 10-я армия (генерал-майор К. Д. Голубев) и 13-я армия (генерал-лейтенант П. М. Филатов) — всего 45 дивизий (из них 20 танковых и моторизованных). Фронт поддерживали ВВС Западного фронта.
Юго-Западный фронт (командующий генерал-полковник М. П. Кирпонос) был создан на Западной Украине. В него входили 5-я армия (генерал-майор танковых войск М. И. Потапов), 6-я армия (генерал-лейтенант И. Н. Музыченко), 12-я армия (генерал-майор П. Г. Понеделин) и 26-я армия генерал-лейтенант Ф. Я. Костенко) — всего 45 дивизий (из них 18 танковых и моторизованных). Фронт поддерживали ВВС Юго-Западного фронта.
Южный фронт (командующий генерал армии И. В. Тюленев) был создан в Молдавии и на Южной Украине. В него входили 9-я армия (генерал-полковник Я. Т. Черевиченко) и 18-я армия (генерал-лейтенант А. К. Смирнов) — всего 26 дивизий (из них 9 танковых и моторизованных). Фронт поддерживали ВВС Южного фронта.
Северный фронт (командующий генерал-лейтенант М. М. Попов) был создан на базе Ленинградского военного округа. В него входили 7-я армия (генерал-лейтенант Ф. Д. Гореленко), 14-я армия (генерал-лейтенант В. А. Фролов), 23-я армия (генерал-лейтенант П. С. Пшенников) — всего 22 дивизии и 1 бригада. Фронт поддерживали ВВС Северного фронта
Балтийский флот (командующий адмирал В. Ф. Трибуц) дислоцировался в Балтийском море. Он имел в своём составе 2 линкора, 2 крейсера, 2 лидера эсминцев, 19 эсминцев, 65 подводных лодок, 48 торпедных катеров и другие корабли, 656 самолётов.
Черноморский флот (командующий вице-адмирал Ф. С. Октябрьский) дислоцировался в Чёрном море. Он имел в своём составе 1 линкор, 5 лёгких крейсеров, 16 лидеров эсминцев, 47 подводных лодок, 2 бригады торпедных катеров, несколько дивизионов тральщиков, сторожевых и противолодочных катеров, свыше 600 самолётов.
В конце мая — начале июня 1941 года (как и летом 1940 года) была проведена частичная мобилизация под видом учебных сборов запаса, что позволило призвать свыше 800 тысяч человек, использованных для пополнения дивизий, расположенных в основном на западе страны. С середины мая из внутренних военных округов началось выдвижение четырёх армий (16-й, 19-й, 21-й и 22-й) и одного стрелкового корпуса к рубежу рек Днепр и Западная Двина. С середины июня началась скрытая перегруппировка соединений самых западных приграничных округов: под видом выхода в лагеря было приведено в движение более половины дивизий, составляющих резерв этих округов. С 14 по 19 июня командования западных приграничных округов получили указания вывести фронтовые управления на полевые командные пункты[16]. С середины июня были отменены отпуска личному составу[17].
В первых эшелонах армий прикрытия было развернуто 56 дивизий и 2 бригады, во вторых эшелонах — 52 дивизии, в резерве округов — 62 дивизии. На участках границы, проходившей по естественным рубежам (горы, реки), полоса прикрытия для одной дивизии доходила до 100—120 километров, на главных операционных направлениях она составляла 25—30 км. Вторые эшелоны армий прикрытия и резервы располагались в 25—75 километрах от границы[18].
При этом Генеральный штаб Красной армии категорически пресекал любые попытки командующих западными приграничными округами усилить оборону путём занятия предполья приграничных укреплённых районов. Лишь в ночь на 22 июня советские военные округа получили директиву о переходе к боевой готовности[19], однако до многих штабов она дошла уже после нападения. Сталин позволил народному комиссару обороны Тимошенко и начальнику генерального штаба Жукову направить эту директиву после того, как у советских пограничников оказался немецкий фельдфебель-перебежчик, предупредивший о назначенном на следующее утро вторжении. Вскоре с тем же сообщением появился ещё один перебежчик, ефрейтор Альфред Лисков)[20].
Первая фаза. Вторжение. Приграничные сражения (22 июня — 10 июля 1941)
Начало вторжения
Боевые действия с 22 июня по 1 сентября 1941
Войска вермахта пересекают границу СССР
Обращение Гитлера «Солдатам Восточного фронта» было зачитано командирами лишь в ночь на 22 июня 1941 года, когда Рейх уже объявил войну СССР. В тот же день войну СССР объявила Италия (итальянские войска начали боевые действия с 20 июля 1941 года) и Румыния, 23 июня — Словакия, 27 июня — Венгрия. Немецкое вторжение застало советские войска врасплох; в первый же день была уничтожена значительная часть боеприпасов, горючего и военной техники; немцам удалось обеспечить полное господство в воздухе (было выведено из строя около 1200 самолётов)[Комм. 1].
Ранним утром 22 июня, в 3 часа, первые сапёры вермахта перебрались на советскую территорию, а в 4 часа 00 минут после мощной артиллерийской подготовки началось вторжение передовых частей, за которыми последовали главные силы. Немецкое наступление развернулось на фронте протяжённостью 3 тыс. км, в трёх направлениях — на Ленинград, Москву и Киев[13][21]. На морских коммуникациях Балтийского и Чёрного морей были развёрнуты подводные лодки, ставились минные заграждения. Советское командование было не в состоянии трезво оценить положение своих войск. Главный Военный совет вечером 22 июня направил Военным советам фронтов директивы, требовавшие нанести с утра 23 июня по прорвавшимся группировкам противника решительные контрудары. В результате неудачных контрударов и без того тяжёлое положение советских войск ещё больше ухудшилось.
Финские войска 21—25 июня с территории Финляндии против СССР действовали военно-морские и военно-воздушные силы Германии. 22 июня 1941 года в ответ на занятие финскими войсками демилитаризованной зоны Аландских островов финские войска подверглись бомбардировке советской авиации. 25 июня силы советского воздушного флота нанесли авиаудар по 18 финским аэродромам, задействованным в боевых операциях, и нескольким населённым пунктам. В этот же день правительство Финляндии заявило, что страна находится в состоянии войны с СССР, и немецкие и финские войска вторглись в Карелию и Заполярье, увеличив линию фронта и поставив под угрозу Ленинград и Мурманскую железную дорогу. Боевые действия здесь, однако, вскоре перешли в позиционную войну и не оказывали влияния на общее положение дел на советско-германском фронте.
Северное направление
Основные статьи: Прибалтийская стратегическая оборонительная операция, Расейняйское сражение и Сражение за Алитус
Против советского Северо-Западного фронта поначалу действовала не одна, а две танковые группы:
Группа армий «Север» действовала на ленинградском направлении, а её основная ударная сила 4-я танковая группа наступала на Даугавпилс.
3-я танковая группа группы армий «Центр» наступала на вильнюсском направлении.
22 июня 1941 года сторонники Литовского фронта активистов подняли вооружённое восстание против советской власти. Повстанцы брали под контроль стратегически важные объекты и целые города, нападали на отступающие подразделения Красной армии и убивали советских активистов.
Попытка командования Северо-Западного фронта нанести контрудар силами двух механизированных корпусов (почти 1000 танков) возле города Расейняй окончилась полным провалом, и 25 июня было принято решение об отводе войск на рубеж Западной Двины.
Но уже 26 июня немецкая 4-я танковая группа форсировала Западную Двину у Даугавпилса (56-й мотокорпус Э. фон Манштейна), 2 июля — у Екабпилса (41-й мотокорпус Г. Райнхардта). Вслед за моторизованными корпусами продвигались пехотные дивизии. 27 июня части Красной армии оставили Либаву. 1 июля немецкая 18-я армия заняла Ригу и вышла в южную Эстонию.
Тем временем 3-я танковая группа группы армий «Центр», преодолев сопротивление советских войск под Алитусом, 24 июня взяла Вильнюс, повернула на юго-восток и зашла в тыл советскому Западному фронту.
Центральное направление
Основные статьи: Оборона Брестской крепости, Белорусская стратегическая оборонительная операция, Белостокско-Минское сражение, Оборона Борисова (1941) и Витебское сражение
Тяжёлая ситуация сложилась на Западном фронте. В первый же день фланговые армии Западного фронта (3-я армия в районе Гродно и 4-я армия в районе Бреста) понесли большие потери. Контрудары механизированных корпусов Западного фронта 23—25 июня завершились неудачей. Немецкая 3-я танковая группа, преодолев сопротивление советских войск в Литве и развивая наступление на вильнюсском направлении, обошла 3-ю и 10-ю армии с севера, а 2-я танковая группа, оставив в тылу Брестскую крепость, прорвалась к Барановичам и обошла их с юга. 28 июня немцы взяли столицу Белоруссии и замкнули кольцо окружения, в котором оказались основные силы Западного фронта.
30 июня командующий Западным фронтом генерал армии Д. Г. Павлов был отстранён от командования; позже по решению военного трибунала он вместе с другими генералами и офицерами штаба Западного фронта был расстрелян. Войска Западного фронта возглавил сначала генерал-лейтенант А. И. Ерёменко (30 июня), затем нарком обороны маршал С. К. Тимошенко (назначен 2 июля, вступил в должность 4 июля). В связи с тем, что основные силы Западного фронта оказались разгромлены в Белостокско-Минском сражении, 2 июля в состав Западного фронта были переданы войска Второго Стратегического эшелона.
В начале июля моторизованные корпуса вермахта преодолели рубеж советской обороны на реке Березина и устремились к линии рек Западная Двина и Днепр, однако неожиданно натолкнулись на войска восстановленного Западного фронта (в первом эшелоне 22-я, 20-я и 21-я Армии). 6 июля 1941 советское командование предприняло наступление на лепельском направлении. В ходе разгоревшегося танкового сражения 6—9 июля между Оршей и Витебском, в котором с советской стороны участвовало более 1600 танков, а с немецкой до 700 единиц, немецкие войска нанесли поражение советским войскам и 9 июля взяли Витебск. Уцелевшие советские части отошли в район между Витебском и Оршей. Немецкие войска заняли исходные позиции для последующего наступления в районе Полоцка, Витебска, южнее Орши, а также севернее и южнее Могилёва.
Южное направление
Основные статьи: Львовско-Черновицкая стратегическая оборонительная операция и Приграничные сражения в Молдавии
Боевые действия вермахта на юге, где находилась самая мощная группировка РККА, оказались не столь успешными. 23—25 июня авиация Черноморского флота нанесла бомбовые удары по румынским городам Сулина и Констанца; 26 июня по Констанце был нанесён удар кораблями Черноморского флота совместно с авиацией. Стремясь остановить наступление 1-й танковой группы, командование Юго-Западного фронта нанесло контрудар силами шести механизированных корпусов (около 2500 танков). В ходе крупного танкового сражения в районе Дубно — Луцк — Броды советские войска не смогли разбить противника и понесли большие потери, однако помешали немцам осуществить стратегический прорыв и отрезать львовскую группировку (6-я и 26-я армии) от остальных сил. К 1 июля войска Юго-Западного фронта отошли на укреплённый рубеж Коростень — Новоград-Волынский — Проскуров. В начале июля немцы прорвали правое крыло фронта под Новоградом-Волынским и захватили Бердичев и Житомир, но благодаря контрударам советских войск их дальнейшее продвижение было остановлено.
На стыке Юго-Западного и Южного фронта 2 июля германо-румынские войска форсировали Прут и устремились к Могилёву-Подольскому. К 10 июля они вышли к Днестру.
Итоги приграничных сражений
В результате приграничных сражений вермахт нанёс тяжёлое поражение Красной армии.
Подводя итоги первой фазы операции «Барбаросса», 3 июля 1941 года начальник германского Генерального штаба сухопутных войск Ф. Гальдер записал в своём дневнике:
В целом уже можно сказать, что задача разгрома главных сил русской сухопутной армии перед Западной Двиной и Днепром выполнена… Поэтому не будет преувеличением сказать, что кампания против России выиграна в течение 14 дней. Конечно, она ещё не закончена. Огромная протяжённость территории и упорное сопротивление противника, использующего все средства, будут сковывать наши силы ещё в течение многих недель. …Когда мы форсируем Западную Двину и Днепр, то речь пойдёт не столько о разгроме вооружённых сил противника, сколько о том, чтобы забрать у противника его промышленные районы и не дать ему возможности, используя гигантскую мощь своей индустрии и неисчерпаемые людские ресурсы, создать новые вооружённые силы. Как только война на востоке перейдёт из фазы разгрома вооружённых сил противника в фазу экономического подавления противника, на первый план снова выступят дальнейшие задачи войны против Англии…[22]
В дневнике Верховного главнокомандования вермахта за 4 июля 1941 г. приводится заявление Гитлера, что Советский Союз уже практически проиграл войну[23]:
Фюрер: «Я всё время стараюсь поставить себя в положение противника. Практически он войну уже проиграл. Хорошо, что мы разгромили танковые и военно-воздушные силы русских в самом начале. Русские не смогут их больше восстановить».
— приводится по «Военно-исторический журнал», 1966, № 1, с. 74, 77
Примерно за три недели войны немецкие войска оккупировали всю Прибалтику, Белоруссию, значительную часть Украины и Молдавии. На северо-западном и юго-западном направлениях противник вторгся на территорию СССР до 500 км, на западном — до 600 км. Средний темп наступления немецких войск составил от 15 до 30 км в сутки. В приграничных сражениях и в последующих оборонительных операциях были полностью разгромлены 28 советских дивизий (12 стрелковых, 10 танковых, 4 моторизованные, 2 кавалерийские), ещё свыше 72 дивизий понесли потери в людях и технике от 50 % и более. Общие потери советских войск к 30 июля составили 651 065 чел. (безвозвратные — 447 015 чел., санитарные — 204 050 чел.) По неполным данным фронтов и штаба, дальнебомбардировочная авиация потеряла за это время 3468 самолётов, советские войска потеряли около 9,5 тыс. орудий, 12 тыс. минометов, 6 тыс. танков (больше половины всех танков, имевшихся в западных военных округах на начало войны).[24] При этом многие танки были не уничтожены в бою, а брошены или взорваны при отступлении из-за поломок и отсутствия топлива.[25] В результате огромных потерь танков и последовавшей эвакуации танковых заводов из Ленинграда и Харькова к концу 1941 г. советские войска испытывали острую нехватку танков.[26][27][28]
Было потеряно 200 складов (52 % окружных складов и складов Наркомата обороны на территории приграничных округов). Это привело к острому недостатку боеприпасов, горючего и продовольствия в советских частях и соединениях.[24] Немецкой же армии достались значительные трофеи. Так, Гальдер 1 июля записал, что около одной трети расхода горючего покрыто трофейными запасами.[29]
К началу битвы за Москву советские войска только пленными потеряли 1,8 млн человек.
В то же время Гальдер признавал, что советские войска сопротивлялись упорно. 29 июня он записал[30]:
Сведения с фронта подтверждают, что русские всюду сражаются до последнего человека. Лишь местами сдаются в плен, в первую очередь там, где в войсках большой процент монгольских народностей (перед фронтом 6-й и 9-й армий).
Бросается в глаза, что при захвате артиллерийских батарей и т. п. в плен сдаются лишь немногие… Упорное сопротивление русских заставляет нас вести бой по всем правилам наших боевых уставов. В Польше и на Западе мы могли позволить себе известные вольности и отступления от уставных принципов; теперь это уже недопустимо.
Немецкие войска потеряли к середине июля около 100 тыс. человек (столько же, сколько за два предыдущие года мировой войны), свыше 1 тыс. самолётов и до 1,5 тыс. танков.[24]
С другой стороны, К. Рокоссовский писал[31]:
Нанесенный врагом неожиданный удар огромными силами и его стремительное продвижение в глубь территории на некоторое время ошеломили наши не подготовленные к этому войска. Они подверглись шоку. Чтобы вывести их из этого состояния, потребовалось длительное время. Растерянности способствовали ещё причины военного и политического характера, относившиеся ко времени, отдалённому от начала войны.
Совокупность важных причин и обстоятельств в определённой степени понизила боеспособность войск в моральном отношении, на какой-то период ослабила их устойчивость и упорство, вывела из равновесия особенно те части, которые вступали в бой неорганизованно. А иные неустойчивые элементы совершенно потеряли веру в свои силы, в возможность сопротивления грозному врагу.
Логотип Викицитатника В Викицитатнике есть страница по теме: Константин Константинович Рокоссовский
По официальным данным, с 22 июня 1941 по 10 октября 1941 года органами НКВД было задержано 647 364 человека по подозрению в дезертирстве; большинство из них было возвращено на фронт, но более 10 тыс. человек было расстреляно, из них более 3 тысяч — публично[32].
Особенности действий советских войск в приграничных сражениях
Недостаточный профессионализм командного состава, связанный с тем, что многие командиры высшего звена были недавно назначены на свои должности и не имели должного опыта. Это было следствием массовых репрессий высшего командного состава в 1937—1938 годах[33][34][35].
Бывший начальник Генерального штаба Г. К. Жуков вспоминал: «До 1936 года, то есть до массовых арестов крупных военных деятелей страны и командиров высших соединений, как теоретически, так и практически уделялось серьёзное внимание оперативно-стратегическому взаимодействию видов вооружённых сил; рассматривались и решались важнейшие проблемные вопросы, в период же 1936—1939 гг. эта важнейшая стратегическая работа стояла на мертвой точке, попросту говоря, её некому было вести, так как почти всё серьёзно и глубоко мыслящее постигла трагическая участь. Эта важнейшая государственная работа несколько оживилась после советско-финской войны, в 1940 году и в начале 1941 года, то есть непосредственно перед внезапным нападением фашистской Германии на Советский Союз»[36].
Логотип Викицитатника В Викицитатнике есть страница по теме: Георгий Константинович Жуков
Значительная часть войск советских приграничных западных военных округов была сконцентрирована в Белостокском и Львовском выступах вблизи границы, что привело к тому, что ещё до начала войны они были фактически полуокружены противником. В этих выступах находилась главная ударная сила округов — механизированные корпуса. В ряде случаев исходные районы сосредоточения частей и соединений для занятия обороны находились в зоне видимости противника и могли поражаться огнём его артиллерии. Такая дислокация войск была связана с тем, что советское командование исходило из наступательной стратегии будущей войны[33][34]. В Белостокском и Львовском выступах также были сосредоточены огромные запасы боеприпасов и горючего.[33][34] Вот что писал по этому поводу Г. К. Жуков[37]: «Накануне войны 3-я, 4-я и 10-я армии Западного округа были расположены в Белостокском выступе, выгнутом в сторону противника, 10-я армия занимала самое невыгодное расположение. Такая оперативная конфигурация войск создавала угрозу глубокого охвата и окружения их со стороны Гродно и Бреста путём удара под фланги. Между тем дислокация войск фронта на гродненско-сувалковском и брестском направлениях была недостаточно глубокой и мощной, чтобы не допустить здесь прорыва и охвата белостокской группировки. Это ошибочное расположение войск, допущенное в 1940 году, не было устранено вплоть до самой войны».
Укреплённые районы по линии новой западной границы (так называемая Линия Молотова) строились непосредственно на самой границе, и зачастую без требуемого предполья. К июню 1941 года их строительство и вооружение не было завершено. Между тем, из сооружений укреплённых районов по линии старой границы (Линия Сталина) была изъята часть вооружения для оснащения укрепрайонов на новой границе, что помешало расконсервировать старые укрепрайоны при приближении неприятеля[33][34].
Советское командование, исходившее из наступательной стратегии будущей войны, не уделяло должного внимания разработке оборонительных операций. Г. К. Жуков вспоминал: «Обучение войск оборонительным действиям, встречным сражениям, отступательным действиям редко выходило из тактических рамок. Я не знаю ни одного оперативно-стратегического мероприятия, где оборона была бы разыграна или отработана в крупных оперативно-стратегических масштабах, где бы оборона противодействовала глубокому прорыву крупных бронетанковых группировок, взаимодействующих с крупными воздушными силами, а как следствие наши штабы и командиры оперативного масштаба накануне войны не были обучены эффективному ведению обороны оперативно-стратегического масштаба, не говоря уже о том, что такие оборонительные операции не были разработаны в штабах приграничных округов и генштабе как возможный вариант»[36].
Противнику удалось добиться практически полной оперативной и тактической внезапности своего наступления (в частности, многие артиллерийские и зенитные части приграничных дивизий 22 июня были в учебных лагерях и на полигонах, многие командиры находились в отпусках[34]), что привело к тяжёлым потерям, вследствие первого огневого удара, и быстрому продвижению ударных группировок вглубь советской обороны уже в первые часы наступления.
«Сколько продержится Россия?»
Журнал «Time» в редакционной статье «Сколько продержится Россия?» от 30 июня 1941 г. писал[38]:
«Вопрос о том, станет ли битва за Россию самой важной битвой в истории человечества, решают не немецкие солдаты. Ответ на него зависит от русских».
— Журнал «Тайм», 30 июня 1941 г.
14 июня Объединённый разведывательный комитет США сделал вывод[39] , что Германии потребуется самое большее шесть недель, чтобы взять Москву[23] . Также В. И. Дашичев упоминает о докладе военного министра США Г. Л. Стимсона, представленном 23 июня Рузвельту. В нём предполагалось, что Германия сокрушит Советский Союз «по меньшей мере за один месяц, а вероятнее всего за три месяца» и поэтому в войне англосаксонских держав против Германии и Японии Россия будет лишь временным союзником, как Польша в 1939 г. или Франция в 1940 г.[23] По расчётам Дэвида Гланца[40]:
Захватив Смоленск 16 июля, силы фон Бока продвинулись примерно на 500 км за 25 дней боев, побив при этом все рекорды стремительности наступления, поставленные вермахтом в ходе кампаний в Европе. И до главной цели операции — Москвы — оставалось, таким образом, всего 300 км. То есть, если исходить из прежних темпов наступления — 20 км в день и 140 км в неделю, учитывая паузы на отдых, ремонт техники и пополнение запасов, от Москвы фон Бока отделяли 2—3 недели.
— Гланц Д. Крах плана «Барбаросса». Противостояние под Смоленском. Т. 2. 2011.
В конце июля 1941 года состоялась поездка в Москву советника президента США Г. Гопкинса, по итогам которой в США сделали вывод об отсутствии в СССР пораженческих настроений и целесообразности оказания ему помощи[41].
Поддержка СССР союзниками в первые месяцы войны
На политику британского правительства оказывали влияние также скептики, уверенные в том, что «Советский Союз в войне с Германией долго не продержится». В своих расчётах, насколько советское сопротивление задержит высадку вермахта на Британские острова, английские начальники штабов прогнозировали[42]:
«Не более чем на восемь недель»
— приводится по Erickson J., Dilks D. Barbarossa. The Axis and the Allies. P. 103.
До начала операции «Тайфун» (1 октября 1941 года) в порт Архангельск прибыл 31 августа 1941 года только арктический конвой «Дервиш».
До этого, 12 июля 1941 было заключено советско-английское соглашение о совместных действиях в войне против Германии, где было заявлено, что «в продолжение этой войны они не будут ни вести переговоров, ни заключать перемирия или мирного договора, кроме как с обоюдного согласия»[43].
Однако подписание англо-советского соглашения о товарообороте, кредите и клиринге, по которому Англия предоставляла кредит в сумме 10 млн фунтов стерлингов состоялось только 16 августа 1941 года. В результате конвой «Дервиш» был первым до начала операции «Тайфун», а следующий (Конвой PQ-1) прибыл в Архангельск лишь 11 октября 1941 года, причём в отсутствие атак кригсмарине.
Важным фактором стала позиция английской общественности. Как отмечают британские историки Д. Эриксон и Д. Дилкс[42]:
…Форин-офис, с запозданием признав масштабы военной угрозы Советскому Союзу, был вынужден рассматривать вероятность совместной борьбы и «неприятную реальность» нарастающей огромной симпатии к русским
— [44]
Вторая фаза. Наступление немецких войск по всему фронту (10 июля — август 1941 года)
Северное направление
Основные статьи: Оборона Пскова (1941), Таллинская оборона (1941) и Новгородско-Чудовская операция
2 июля группа армий «Север» продолжила наступление, её 4-я танковая группа наступала в направление Резекне, Остров, Псков. 4 июля 41-й мотокорпус занял Остров, 9 июля — Псков.
10 июля группа армий «Север» продолжила наступление на ленинградском (4-я танковая группа) и таллинском (18-я армия) направлениях. Однако немецкий 56-й мотокорпус был остановлен контрударом советской 11-й армии под Сольцами. В этих условиях немецкое командование 19 июля почти на три недели приостановило наступление 4-й танковой группы до подхода соединений 18-й и 16-й армий. Только в конце июля немцы вышли на рубеж рек Нарва, Луга и Мшага.
7 августа немецкие войска прорвали оборону 8-й армии и вышли на побережье Финского залива в районе Кунды. 8-я армия оказалась расчленённой на две части: 11-й стрелковый корпус отошёл к Нарве, а 10-й стрелковый корпус — к Таллину, где вместе с моряками Балтийского флота обороняли город до 28 августа.
8 августа возобновилось наступление группы армий «Север» на Ленинград в направлении Красногвардейска, 10 августа — в районе Луги и на новгород-чудовском направлении. 12 августа советское командование нанесло контрудар под Старой Руссой, однако 19 августа противник произвёл ответный удар и нанёс поражение советским войскам.
19 августа немецкие войска заняли Новгород, 20 августа — Чудово. 23 августа завязались бои за Ораниенбаум; 1 сентября немцы были остановлены юго-восточнее Копорья у р. Воронка.
-
Автор темыPodger
- Всего сообщений: 2392
- Зарегистрирован: 19.03.2020
- Образование: среднее
Re: Про оборону в РККА 1941
Понятие стратегической обороны в СССР перед войной находилось в глубоком кризисе.
Красные стратеги не могли взять в толк - зачем нужно обороняться, если потребными для успешной обороны силами можно уже наступать, а именно наступление и только наступление могло принести победу в виде полного и окончательного разгрома противника и занятия его территории Красной Армией.
Красными командирами был вообще поднят вопрос о праве обороны на существование в связи с неудачным опытом ее в последних войнах, а ряд успешно проведенных на Западе прорывов в войне 1939 — 1940 гг. породил у некоторых исследователей мысль о кризисе современной обороны.
Но всё же красные командиры, вняв голосу рассудка, оставили обороне право на существование.
Вот в таком виде:
Под «обороной» («оборонительной операцией», «оборонительным боем») понималось совокупность способов боевых действий войсковых соединений или частей, применяемых для противодействия наступлению противника путем удержания занимаемого рубежа или района и основанных на использовании заранее организованной системы огня, подготовленной местности и контрударов живой силы.
Оборона не являлась для РККА решительным способом действий для поражения противника: последнее достигалось только наступлением. К обороне считалось возможным прибегать тогда, когда нет достаточных сил для наступления, или тогда, когда она выгодна в создавшейся обстановке для того, чтобы подготовить наступление.
Основным соображением для применения обороны, как способа действий, являлось создание крупных масс для удара в решающем направлении, за счет экономии сил, путем оборонительных действий на второстепенных участках.
Но не только на второстепенных фронтах могла иметь место оборона.
В современной тогда обстановке могли быть случаи, когда могло понадобиться прибегать к обороне и на главных направлениях.
Например:
— когда нужно выиграть время, необходимое для подготовки наступательной операции до сбора всех назначенных сил;
— когда нужно выждать время до исхода операций на других направлениях, фронтах или театре;
— когда выгодно предварительно расстроить или истощить наступающего противника с целью последующего перехода в наступление;
— одним словом, когда оборона является составной частью задуманного маневра операции.
Оборона считалась особенно выгодной лишь в том случае, если она мыслилась как средство для организации наступления, а не как самоцель.
В свете этих вот мыслей, доминировавших тогда в руководстве РККА, предположения о том, что летом 1941 года в СССР готовились оборонять свою территорию, кажется наивной.
Сама же непосредственно оборона в масштабах армии виделась следующим образом:
а) Оборона должна была быть, прежде всего, противоартиллерийской, рассчитанной на сохранение живой силы и огневых средств от поражения массовым артиллерийским огнем, особенно в период первого артиллерийского удара, характеризующегося тщательной заблаговременной подготовкой.
б) Оборона должна была быть, во-вторых, противотанковой, рассчитанной на отражение массовой танковой атаки на решающих участках — порядка 100 — 150 танков на километр фронта.
в) Оборона должна была быть противосамолетной, способной противостоять сильному авиационному воздействию наступающего. Здесь имеется в 'виду не только активная зенитная оборона, но прежде всего оборона при помощи массовой истребительной авиации и целая сумма мероприятий, рассчитанная на специальный характер постройки и оборудования оборонительных сооружений и на их тщательную маскировку.
г) Оборона должна была быть многоэшелонной, многополосной, глубокой, с нарастающим в глубине сопротивлением.
Оборона во всех случаях должна была быть упорной и активной, постоянно готовой перейти от обороны к наступлению. Залогом победы обороны называлось — величайшее упорство, активность и решительность действий, заключающиеся в постоянном стремлении войск не только отразить наступающего, но и нанести ему сокрушительный удар.
В масштабе оперативном, при позиционной обороне, развитый армейский оборонительный район должен был включать:
а) передовую оперативную зону заграждений
б) тактическую оборонительную зону
в) оперативную оборонительную зону.
Передовая оперативная зона заграждений являлось крупным оперативным мероприятием, проведение которого в полной мере возможно лишь с мирного времени.
Тактическая оборонительная зона являлось главной зоной сопротивления, где должны быть сосредоточены основные усилия обороны и где наступление противника должно быть сломлено.
Она включала в себя:
а) полосу обеспечения — глубиной до 10 — 15 км, которая создается с целью задержать и измотать наступающего противника и выиграть время для подготовки оборонительной полосы. Полоса обеспечения оборудуется заграждениями; в ней действуют разведывательные части и передовые отряды;
б) главную полосу сопротивления — глубиной до 8 — 10 км, имеющую назначением остановить и расстроить атаку противника, на ней располагаются основные силы обороны;
в) вторую полосу обороны, — где располагаются корпусные резервы; она должна преградить доступ в глубину прорвавшимся подвижным частям противника и служить исходным рубежом для контратак из глубины.
Оперативная оборонительная зона - создается в глубине армейского оборонительного района с задачей борьбы с крупными механизированными силами, прорвавшимися в оперативную глубину обороны.
Эта зона заполняется противотанковыми заграждениями, противотанковыми районами и отсечными рубежами.
В ней располагаются и действуют армейские резервы, усиленные противотанковыми средствами РГК.
По возможности, в состав резерва должны включаться танковые части или соединения.
Оперативная оборонительная зона должна быть максимально разгружена от всякого рода тыловых частей и учреждений, чтобы обеспечить в ней свободу маневрирования резервов.
Размеры:
Передовая оперативная зона заграждений 30-50 километров.
Общая глубина армейского оборонительного района без оперативной зоны заграждений 50 — 60 км.
Не трудно понять, используя доступные источники, что ничего подобного в 1941 году у РККА не было, тотесть к обороне не готовились...
Теперь накидайте критических тезисов. Желательно, держа себя в рамках.
Красные стратеги не могли взять в толк - зачем нужно обороняться, если потребными для успешной обороны силами можно уже наступать, а именно наступление и только наступление могло принести победу в виде полного и окончательного разгрома противника и занятия его территории Красной Армией.
Красными командирами был вообще поднят вопрос о праве обороны на существование в связи с неудачным опытом ее в последних войнах, а ряд успешно проведенных на Западе прорывов в войне 1939 — 1940 гг. породил у некоторых исследователей мысль о кризисе современной обороны.
Но всё же красные командиры, вняв голосу рассудка, оставили обороне право на существование.
Вот в таком виде:
Под «обороной» («оборонительной операцией», «оборонительным боем») понималось совокупность способов боевых действий войсковых соединений или частей, применяемых для противодействия наступлению противника путем удержания занимаемого рубежа или района и основанных на использовании заранее организованной системы огня, подготовленной местности и контрударов живой силы.
Оборона не являлась для РККА решительным способом действий для поражения противника: последнее достигалось только наступлением. К обороне считалось возможным прибегать тогда, когда нет достаточных сил для наступления, или тогда, когда она выгодна в создавшейся обстановке для того, чтобы подготовить наступление.
Основным соображением для применения обороны, как способа действий, являлось создание крупных масс для удара в решающем направлении, за счет экономии сил, путем оборонительных действий на второстепенных участках.
Но не только на второстепенных фронтах могла иметь место оборона.
В современной тогда обстановке могли быть случаи, когда могло понадобиться прибегать к обороне и на главных направлениях.
Например:
— когда нужно выиграть время, необходимое для подготовки наступательной операции до сбора всех назначенных сил;
— когда нужно выждать время до исхода операций на других направлениях, фронтах или театре;
— когда выгодно предварительно расстроить или истощить наступающего противника с целью последующего перехода в наступление;
— одним словом, когда оборона является составной частью задуманного маневра операции.
Оборона считалась особенно выгодной лишь в том случае, если она мыслилась как средство для организации наступления, а не как самоцель.
В свете этих вот мыслей, доминировавших тогда в руководстве РККА, предположения о том, что летом 1941 года в СССР готовились оборонять свою территорию, кажется наивной.
Сама же непосредственно оборона в масштабах армии виделась следующим образом:
а) Оборона должна была быть, прежде всего, противоартиллерийской, рассчитанной на сохранение живой силы и огневых средств от поражения массовым артиллерийским огнем, особенно в период первого артиллерийского удара, характеризующегося тщательной заблаговременной подготовкой.
б) Оборона должна была быть, во-вторых, противотанковой, рассчитанной на отражение массовой танковой атаки на решающих участках — порядка 100 — 150 танков на километр фронта.
в) Оборона должна была быть противосамолетной, способной противостоять сильному авиационному воздействию наступающего. Здесь имеется в 'виду не только активная зенитная оборона, но прежде всего оборона при помощи массовой истребительной авиации и целая сумма мероприятий, рассчитанная на специальный характер постройки и оборудования оборонительных сооружений и на их тщательную маскировку.
г) Оборона должна была быть многоэшелонной, многополосной, глубокой, с нарастающим в глубине сопротивлением.
Оборона во всех случаях должна была быть упорной и активной, постоянно готовой перейти от обороны к наступлению. Залогом победы обороны называлось — величайшее упорство, активность и решительность действий, заключающиеся в постоянном стремлении войск не только отразить наступающего, но и нанести ему сокрушительный удар.
В масштабе оперативном, при позиционной обороне, развитый армейский оборонительный район должен был включать:
а) передовую оперативную зону заграждений
б) тактическую оборонительную зону
в) оперативную оборонительную зону.
Передовая оперативная зона заграждений являлось крупным оперативным мероприятием, проведение которого в полной мере возможно лишь с мирного времени.
Тактическая оборонительная зона являлось главной зоной сопротивления, где должны быть сосредоточены основные усилия обороны и где наступление противника должно быть сломлено.
Она включала в себя:
а) полосу обеспечения — глубиной до 10 — 15 км, которая создается с целью задержать и измотать наступающего противника и выиграть время для подготовки оборонительной полосы. Полоса обеспечения оборудуется заграждениями; в ней действуют разведывательные части и передовые отряды;
б) главную полосу сопротивления — глубиной до 8 — 10 км, имеющую назначением остановить и расстроить атаку противника, на ней располагаются основные силы обороны;
в) вторую полосу обороны, — где располагаются корпусные резервы; она должна преградить доступ в глубину прорвавшимся подвижным частям противника и служить исходным рубежом для контратак из глубины.
Оперативная оборонительная зона - создается в глубине армейского оборонительного района с задачей борьбы с крупными механизированными силами, прорвавшимися в оперативную глубину обороны.
Эта зона заполняется противотанковыми заграждениями, противотанковыми районами и отсечными рубежами.
В ней располагаются и действуют армейские резервы, усиленные противотанковыми средствами РГК.
По возможности, в состав резерва должны включаться танковые части или соединения.
Оперативная оборонительная зона должна быть максимально разгружена от всякого рода тыловых частей и учреждений, чтобы обеспечить в ней свободу маневрирования резервов.
Размеры:
Передовая оперативная зона заграждений 30-50 километров.
Общая глубина армейского оборонительного района без оперативной зоны заграждений 50 — 60 км.
Не трудно понять, используя доступные источники, что ничего подобного в 1941 году у РККА не было, тотесть к обороне не готовились...
Теперь накидайте критических тезисов. Желательно, держа себя в рамках.
-
Foxhound
- Всего сообщений: 681
- Зарегистрирован: 20.07.2019
- Образование: школьник
Re: Про оборону в РККА 1941
Согласно теории о превентивном нападении нацистской Германии на СССР, Германия совершила нападение на СССР в 1941 году для того, чтобы обезопасить себя от потенциальной угрозы со стороны Советского Союза[1][2].
Утверждение о превентивном характере агрессии Германии активно использовалось в пропаганде имперского министерства пропаганды Третьего Рейха. Многие историки также считают, что сам Гитлер, как и многие высокопоставленные германские военные, искренне верил в возможность советского нападения. Тезис получил новый импульс развития с начала 1990-х годов после публикации книги Виктора Суворова «Ледокол», некоторыми[кем?] причисляемой к жанру фолк-хистори[3][4][5]. Суворов утверждал, что угроза нападения СССР на Германию была не потенциальной, а вполне реальной и даже придумал условное название для этой операции — «Гроза». Существование плана операции с таким названием не является исторически подтверждённым. В послевоенное время в той или иной степени точку зрения о существовании у Советского Союза планов в 1941 году напасть на Германию (о превентивном или самостоятельном нападении Германии) высказывали:
Список примеров в этом разделе не основывается на авторитетных источниках, посвящённых непосредственно предмету статьи или её раздела.
Добавьте ссылки на источники, предметом рассмотрения которых является тема настоящей статьи (или раздела) в целом, а не отдельные элементы списка. В противном случае раздел может быть удалён.
Эта отметка установлена 1 января 2019 года.
М. И. Мельтюхов (д.и.н.)[6]
В. А. Невежин (д.и.н.)[7][8]
В. Мазер (Dr. phil.)[9]
В. Д. Данилов (к.и.н.)[10][11][12]
Б. В. Соколов (д.фил.н., к.и.н.)[13]
А. Ногай (д.и.н.)[14]
И. В. Павлова (д.и.н.)
Ю. С. Цурганов (к.и.н)
Виктор Суворов
М. С. Солонин
Е. Н. Понасенков
Р. Ч. Раак[15]
У. Мильштейн (англ.)русск.,[16]
Э. Нольте[17]
Э. Топич (нем.)русск.[18]
А. Викс (нем.)русск.[19]
И. Хоффман[20]
И. Л. Бунич[21]
К. М. Александров (к.и.н.)[22]
Содержание
1 В Третьем Рейхе
2 Современный контекст
3 Исторический контекст
3.1 Тайная мобилизация
3.2 Планы удара по Германии
4 Сторонники и критики
4.1 Сторонники
4.2 Критики
4.2.1 СССР не собирался нападать на Германию
4.2.2 СССР готовился к превентивной войне
4.2.3 И Германия, и СССР готовились к самостоятельным нападениям
5 См. также
6 Примечания
7 Литература
8 Ссылки
8.1 Противники тезиса
В Третьем Рейхе
Сразу после начала войны пропаганда Третьего рейха стала распространять информацию о том, что вторжение является «превентивной акцией»[23]. Отдельные высокопоставленные деятели Третьего рейха (в том числе Адольф Гитлер) не оставляли этой идеи и в дальнейшем, что следует в частности, из воспоминаний фельдмаршала Вермахта Эриха фон Манштейна[24]. Немецкие периодические издания на оккупированной территории СССР в годы Великой Отечественной войны утверждали, что в развязывании войны повинна не гитлеровская Германия, а СССР[25].
Современный контекст
Авторы теории подтверждают свои построения завесой официальной цензуры, по их мнению встречающейся всем, кто неофициально исследует события, так или иначе связанные с советской историей Второй мировой войны:
…если официальная история не содержит данных о количестве танков, самолётов и боеприпасов в Красной Армии, если в ней нет данных о количестве военных округов, армий и корпусов, значит, эта версия войны вообще версией не является.
— Виктор Суворов, «Самоубийство. Зачем Гитлер напал на Советский Союз?», 2000, с. 30 [26]
Жалобы на недоступность большого числа документов этого периода высказываются публицистами, например, Марком Солониным, до сих пор.
Исторический контекст
Тезис о превентивном нападении Германии употреблялся во время холодной войны, однако не разделялся большинством историков[27]. Официально Советское руководство отрицало даже подлинность такого документа, как Секретный дополнительный протокол к Договору о ненападении между Германией и Советским Союзом. Подлинность речи Сталина на приёме в честь выпускников военных академий 5 мая 1941 года оспаривается до сих пор[28].
По мнению О. В. Вишлёва, существуют три записи речи Сталина. Генерал Н. Г. Лященко утверждал, что располагает еще одной:
Сталин подошёл к трибуне. Лицо суровое, жестокое. Говорил минут сорок. Обрисовал международную обстановку, сказал о договоре 1939 года, о том, что СССР осуждает агрессивные действия Германии и прекратил поставки туда стратегического сырья и хлеба. Но, как мы узнали позже, это заявление оказалось неправдой, и в последней декаде мая вагоны с хлебом и металлом ещё шли в Германию. Затем Сталин сказал, что война с Гитлером неизбежна, и если В. М. Молотов и аппарат Наркомата иностранных дел сумеют оттянуть начало войны на два-три месяца — это наше счастье. «Поезжайте в войска, — закончил свою речь Сталин, — принимайте все меры к повышению их боеготовности». Уже после войны у меня появился текст этой речи Сталина, мне прислали его из Института военной истории, но, увы, ни о прекращении стратегических поставок в Германию, ни о войне там нет ни слова. Думаю, над ней кое-кто изрядно поработал[29].
Оспаривается также Речь Сталина 19 августа 1939 года на секретном заседании Политбюро ЦК ВКП(б)[30]. Д. А. Волкогонов нашёл в архивах только Постановление Политбюро от 19 августа об отсрочке мобилизации железнодорожников. Опубликованная «речь Сталина 19 августа» является переводом с французского, видимо, речь была опубликована во французской печати в ноябре 1939 года. При этом, однако, её автор показывает незнание содержания Секретного дополнительного протокола к Договору о ненападении между Германией и Советским Союзом. Анекдотичным выглядит то, что Сталин переходит на латынь, это его знаменитое в начале речи: «modus vivendi». Это крайне маловероятно. Как известно хотя в Тифлисской духовной семинарии и преподавали французский и немецкий языки, Сталин их не знал. Ещё одним из ляпов «Речи Сталина» является то, что по ней Германия уступала СССР всю Восточную Европу:
Германия предоставляет нам полную свободу действий в Прибалтийских странах и не возражает по поводу возвращения Бессарабии СССР. Она готова уступить нам в качестве зоны влияния Румынию, Болгарию и Венгрию[31].
На деле в Секретных протоколах шёл долгий торг за Литву, Сталину пришлось выкупать литовскую территорию и отдать часть Польши Гитлеру:
1) Правительство Германии отказывается от своих притязаний на часть территории Литвы, указанную в Секретном Дополнительном Протоколе от 28 сентября 1939 г. и обозначенную на приложенной к этому Протоколу карте;
2) Правительство Союза ССР соглашается компенсировать Правительству Германии за территорию, указанную в пункте 1 настоящего Протокола, уплатой Германии 7 500 000 золотых долларов, равной 31 миллиону 500 тысяч германских марок[32].
В целом новая западная государственная граница СССР соответствовала границе Российской империи (за исключением Польши), а также линии Керзона. Румынию, Болгарию и Венгрию Гитлер Сталину не собирался отдавать. 25 ноября 1940 г. советское правительство представило Гитлеру условия, на которых возможно вступление СССР в тройственный союз. Одним из важных условий было установление советского протектората над Болгарией. Германия на этот меморандум так и не ответила[33].
Тайная мобилизация
Ссылки на источники
В этом разделе не хватает ссылок на источники информации.
Информация должна быть проверяема, иначе она может быть поставлена под сомнение и удалена.
Вы можете отредактировать эту статью, добавив ссылки на авторитетные источники.
Эта отметка установлена 18 июня 2019 года.
В мае 1941 года в Красную армию было тайно мобилизовано около 800 тыс. дополнительных резервистов (так называемые «Большие учебные сборы» 1941 года).
По мнению Виктора Суворова 13 июня 1941 года является «точкой невозврата», то есть после этой даты СССР не мог не вступить в войну с Германией в ближайшие недели. В этот и последующие дни в штабы армий был направлено множество директив с приказом приступить к тайному (по ночам) выдвижению непосредственно к западным государственным границам. Из открытых источников известно, что для воинских грузов в тот момент было задействовано около 47 тыс железнодорожных вагонов. Переброска войск почти полностью парализовала работу многих железнодорожных узлов. По оценке Виктора Суворова, итоговая масса войск, сосредоточенных на западной границе СССР в результате переброски была бы такой, что угрожала бы коллапсом экономики.
Одновременно с этим 12-14 июня 1941 года в соответствии с Постановлением ЦК ВКП (б) и СНК СССР от 16 мая 1941 года «О мероприятиях по очистке Литовской, Латвийской и Эстонской ССР от антисоветского, уголовного и социально опасного элемента» с западных приграничных территорий страны власти СССР осуществили серию депортаций, в результатае которой вглубь страны было отправленно около 65 тысяч человек. По мнению Михаила Мельтюхова[34] и Виктора Суворова, эта депортация была также подготовкой к нападению на Германию.
К. Симонов вспоминает:
Двадцать первого июня меня вызвали в Радиокомитет и предложили написать две антифашистские песни. Так я почувствовал, что война, которую мы, в сущности все ждали, очень близка.
[35]
Планы удара по Германии
Ссылки на источники
В этом разделе не хватает ссылок на источники информации.
Информация должна быть проверяема, иначе она может быть поставлена под сомнение и удалена.
Вы можете отредактировать эту статью, добавив ссылки на авторитетные источники.
Эта отметка установлена 18 июня 2019 года.
В качестве «плана удара по Германии» обозначается документ под названием «Соображения к плану стратегического развёртывания сил Советского Союза на случай войны с Германией и её союзниками», где, в частности, планируется следующее:
Первой стратегической целью действий войск Красной Армии поставить — разгром главных сил немецкой армии, развёртываемых южнее линии Брест — Демблин и выход к 30 дню операции на фронт Остроленка, р. Нарев, Лович, Лодзь, Кройцбург, Оппельн, Оломоуц. Последующей стратегической целью иметь: наступлением из района Катовице в северном или северо-западном направлении разгромить крупные силы Центра и Северного крыла германского фронта и овладеть территорией бывшей Польши и Восточной Пруссии.
Между тем, указанный документ в первом своём предложении констатирует возможность внезапного нападения Германии на СССР с точки зрения развёртывания вермахта у советских границ и предлагает некоторые мероприятия по срыву этого развёртывания. Не предполагается вторжение на территорию собственно Германии. Подписан документ не был.
В качестве косвенных доказательств также приводят 3 немецких пропагандистских документа: обращение Адольфа Гитлера к немецкому народу в связи с началом войны против Советского Союза 22 июня 1941 года, телеграмму министра иностранных дел Германии И. фон Риббентропа послу в СССР Ф. Шуленбургу 21 июня 1941 года и ноту МИД Германии от 21 июня 1941 года.
22 июня, в 4 часа утра, посол Германии в СССР Ф. Шуленбург вручил В. М. Молотову Народному комиссару иностранных дел СССР Ноту немецкого МИД от 21 июня 1941 года, содержание её сводилось к тому, что советское правительство проводило подрывную политику в Германии и в оккупированных ею странах, проводило внешнюю политику, направленную против Германии, и «сосредоточило на германской границе все свои войска в полной боевой готовности». Нота заканчивалась словами:
…Ненависть большевистской Москвы к национал-социализму оказалась сильнее политического разума. Большевизм — смертельный враг национал-социализма. Большевистская Москва готова нанести удар в спину национал-социалистической Германии, ведущей борьбу за существование.
Правительство Германии не может безучастно относиться к серьёзной угрозе на восточной границе.
Поэтому фюрер отдал приказ германским вооружённым силам всеми силами и средствами отвести эту угрозу. Немецкий народ осознаёт, что в предстоящей борьбе он призван не только защищать Родину, но и спасти мировую цивилизацию от смертельной опасности большевизма и расчистить дорогу к подлинному расцвету в Европе.
Обращение Адольфа Гитлера к германскому народу 22/06/1941:
Национал-социалисты, в это время, вы, возможно, чувствовали, что этот шаг был горек и вынужден для меня. Никогда германский народ не вынашивал в себе враждебных чувств по отношению к народам России! Однако уже более 10 лет еврейские большевики пускались в непрерывные провокации поджечь не только Германию, но и всю Европу. В то время как, никогда германские националисты не пытались перекинуть своё мировоззрение на Россию, еврейские большевики из Москвы, наоборот, только что и делали, что пытались подмять под себя не только нас, но и другие европейские народы; и не только идеологически, но и грубой военной силой.
Выдвигающиеся теории о планах СССР первым нанести удар построены, как правило, на косвенных доказательствах и логических умозаключениях, а также на вышеописанном документе «Соображения к плану стратегического развёртывания сил Советского Союза на случай войны с Германией и её союзниками», написанном рукой Василевского. При этом сознательно игнорируется преамбула документа — Василевский прямо рассматривает в качестве исходника ситуацию подготовки Германии к агрессии против СССР и предлагает лишь план срыва развёртывания немецких войск.
Сторонники и критики
Сторонники
Сторонником тезиса в Германии является Иоахим Хоффман[36], Вернер Мазер (нем. Werner Maser), Вальтер Пост (нем.)русск. (нем. Walter Post) и Штефан Шайл (нем.)русск. (нем. Stefan Scheil), в Австрии — Хайнц Магенхаймер (нем.)русск. (нем. Heinz Magenheimer) и Эрнст Топич (нем.)русск. (нем. Ernst Topitsch)[37], в Великобритании — В. Резун (литературный псевдоним — Виктор Суворов; детали концепций этого автора и их критика освещены в статье «Концепция Виктора Суворова»). Концепцию Суворова поддерживает бывший ст. научный сотрудник Института истории СО РАН И. В. Павлова, эта тема отражена в её диссертации на степень доктора исторических наук. По её мнению, «в книге [Суворова] имеется немало ошибок, но в целом его концепция представляется правильной»[38].
Также тезис о том, что Германия нанесла превентивный удар, в России поддерживают историки В. А. Невежин, К. М. Александров и другие.
Критики
В Германии — Бьянка Пьетров-Эннкер (нем.)русск. (нем. Bianka Pietrow-Ennker) (Констанцский университет) [уточнить], Герд Юбершер (нем.)русск. (нем. Gerd R. Ueberschär)[27] и Вольфрам Ветте (нем.)русск. (Wolfram Wette) [уточнить], оба сотрудники военного института исторических исследований. На международной арене — Габриэль Городецкий (Gabriel Gorodetsky) и Дэвид Гланц (англ. David M. Glantz). В России — Рой Медведев[39], Ю. Н. Жуков[40], Г. А. Куманёв[41], О. В. Вишлёв[42][43][44] и др.
СССР не собирался нападать на Германию
Planned section.svg
Этот раздел статьи ещё не написан.
Согласно замыслу одного или нескольких участников Википедии, на этом месте должен располагаться специальный раздел.
Вы можете помочь проекту, написав этот раздел.
Существуют и мнения немецких военных — очевидцев событий. К примеру, немецкий генерал Курт фон Типпельскирх в капитальном труде по Второй мировой войне также отмечал, что «Советский Союз в скором будущем будет сам стремиться к вооруженному конфликту с Германией, представлялось в высшей степени невероятным по политическим и военным соображениям»[45].
СССР готовился к превентивной войне
Planned section.svg
Этот раздел статьи ещё не написан.
Согласно замыслу одного или нескольких участников Википедии, на этом месте должен располагаться специальный раздел.
Вы можете помочь проекту, написав этот раздел.
И Германия, и СССР готовились к самостоятельным нападениям
Как считает доктор исторических наук, старший научный сотрудник ВНИИ документоведения и архивного дела М. И. Мельтюхов, «в результате сторонник тезиса о „превентивной войне“ Германии против СССР <Суворов> попадает в глупое положение, пытаясь доказать, что Гитлер решил сорвать советское нападение, о подготовке которого он на деле ничего не знал. Собственно, на этом спор относительно лживой версии о „превентивной войне“ Германии против Советского Союза можно считать законченным».[46]
М. И. Мельтюхов считает что СССР после 15 июня 1941 года форсированно готовился к нападению на Германию,[6] но одновременно отвергает версию «о превентивной войне» Гитлера. По его мнению,
…Разгром Германии и советизация Европы позволяли Москве использовать её научно-технический потенциал, открывали дорогу к «справедливому социальному переустройству» европейских колоний в Азии и Африке. Созданный в рамках Старого света социалистический лагерь контролировал бы большую часть ресурсов Земли. Соответственно даже если бы Новый свет и не был захвачен, он, скорее всего, вряд ли смог бы значительно превзойти Старый по уровню жизни. В результате там сохранялось бы значительное количество недовольных, с надеждой смотревших на помощь из-за океана. В случае же полного охвата Земли социалистической системой была бы полностью реализована сформулированная в либеральной европейской традиции задача создания единого государства Человечества. Это, в свою очередь, позволяло создать достаточно стабильную социальную систему и давало бы большие возможности для развития.
См. также
Концепция Виктора Суворова
Теория глубокой операции
Операция «Барбаросса»
Цветные военные планы США
Приказ о комиссарах
Сообщение агентства «Гавас» от 28 ноября 1939 года
Договор о ненападении между Германией и Советским Союзом
Договор о дружбе и границе между СССР и Германией
Теория заговора и нападение на Перл-Харбор (англ.)русск.
Примечания
↑ Показывать компактно
Bernd Wegner: Präventivkrieg 1941? Zur Kontroverse um eine militärhistorisches Scheinproblem. In: Jürgen Elvert, Susanne Krauß (Hg.): Historische Debatten und Kontroversen im 19. und 20. Jahrhundert. Franz Steiner Verlag, Wiesbaden 2003. S. 219.
Verfassungsschutzbericht 2001 [1] Архивная копия от 29 февраля 2008 на Wayback Machine Verfassungsschutzbericht 2001., S. 120
Балод А. Восемь ножей в спину науке, которая называется «история» — «Сетевая Словесность», 23 ноября 2005 года.
Мясников В. Историческая беллетристика: спрос и предложение // Новый мир. — 2002. — № 4.
Петров А.Е. Перевернутая история. Лженаучные модели прошлого. // Новая и новейшая история. — 2004. — № 3.
ВОЕННАЯ ЛИТЕРАТУРА -[ Исследования ]- Мельтюхов М. И. Упущенный шанс Сталина. Советский Союз и борьба за Европу: 1939—1941
Nevezhin V. A. The Pact with Germany and the Idea of an «Offensive War (1939—1941)»'. In: The Journal of Slavic Military Studies Bd. 8 (1995), H. 4, S. 809—843. V. A. Nevežin: Reč' Stalina 5 maja 1941 goda i apologija nastupatel’noj vojny. In: Otečestvennaja istorija Jg. 1995, H. 2, S. 54-69. V. A. Nevežin: Stalinskij vybor 1941 goda: oborona ili…"lozung nastupatel’noj vojny"? Po povodu knigi G. Gorodeckogo «Mif Ledokola». In: Otečestvennaja istorija Jg. 1996, H. 3, S. 55-73.
В. А. Невежин: Синдром наступательной войны. Советская пропаганда в преддверии «священных боев», 1939—1941 гг. М., 1997.
Werner Maser. Der Wortbruch Hitler, Stalin und der Zweite Weltkrieg.
Данилов В. Д. Сталинская стратегия начала войны: планы и реальность. Архивная копия от 28 июля 2009 на Wayback Machine // Отечественная история, 1995. № 3. С. 33-44.
Данилов Валерий. Забывчивость или обман? О некоторых нестыковках в освещении преддверия Великой Отечественной войны. // Независимое военное обозрение, № 22 (244) 22.06.2001
Walerij D. Danilow: Hat der Generalstab der Roten Armee einen Präventivschlag gegen Deutschland vorbereitet? In: Österreichische Militärische Zeitschrift Nr. 1, 1993, S. 41-51.
B. V. Sokolov: World War II Revisited: Did Stalin Intend to Attack Hitler? In: Journal of Slavic Military Studies Bd. 11 (1998), H. 2, S. 113—141, Б. В. Соколов: Правда о Великой Отечественной войне (Сборник статей). — СПб.: Алетейя, 1999.
Адам Ногай (Adam Nogaj). Превентивная война Сталина. «Wprost», Польша, 23 июня 2005 [2]
Раак Р. Ч. «Если завтра война»: Сталинский сценарий Второй империалистический войны
Ури Мильштейн. Добровольные помощники Сталина
Рыбаков С. В. Накануне гитлеровской агрессии. К вопросу о «Большой игре» // Обозреватель : журнал. — 2011. — № 5.
Ernst Topitsch, Stalin’s War: A Radical New Theory of the Origins of the Second World War. New York: Palgrave Macmillan, 1987 (ISBN 0-312-00989-5)
Weeks, Albert L. Stalin’s Other War: Soviet Grand Strategy, 1939—1941. Lanham, MD: Rowman & Littlefield, 2002 (hardcover; ISBN 0-7425-2191-5);
Hoffmann J. Stalin’s War of Extermination. Capshaw, AL: Theses & Dissertations Press, 2001 (ISBN 0-9679856-8-4)
Операция «Гроза». Кровавые игры диктаторов.
«И Гитлер, и Сталин готовились к наступательной войне» [3] К какой войне готовился Сталин? [4]
Barton Whaley, Codeword Barbarossa Cambridge, Massachusetts 1974, S. 174.
Эрих фон Манштейн. Утерянные победы. Воспоминания фельдмаршала. — М.: АСТ, 2007. — c. 183 (Manstein E. von. Verlorene Siege. — Bonn, 1955)[5] Архивная копия от 26 июля 2009 на Wayback Machine Издание 1999 г.[6]
Книга «История отечественной журналистики (1917—2000)», ISBN 5-89349-369-9; 2012 г., Иван Кузнецов: «На временно оккупированной территории фашисты издавали десятки газет, со страниц которых утверждалось, что в развязывании небывалой в истории человечества войны повинна не гитлеровская Германия, а Советское государство».
Виктор Суворов Самоубийство. Зачем Гитлер напал на Советский Союз? // Отечественная история, 2000, с. 30.
Юбершер Г. 22 июня 1941 г. в современной историографии ФРГ. К вопросу о «превентивной войне». Архивная копия от 28 июля 2009 на Wayback Machine // Новая и новейшая история, 1999, № 6, с. 59-67. (Siehe z.B. Gerd R. Ueberschär, Lev A. Bezymenskij (Hrsg.) Der deutsche Angriff auf die Sowjetunion 1941. Die Kontroverse um die Präventivkriegsthese. — Besprechung: von Joachim Hösler in: Jahrbücher für Geschichte Osteuropas Bd. 47 (1999) 602—603)
Ю.Веремеев. Красная армия и Вторая мировая война. 1.РЦХИДНИ. Фонд 558, опись 1, дело 3808, листы 1-12;[7]
Лященко Н. Г. «С огнём и кровью пополам…» // Военно-исторический журнал. 1995. № 2.
С. З. Случ. РЕЧЬ СТАЛИНА, КОТОРОЙ НЕ БЫЛО. Отечественная история, № 1, 2004 г. [8]
Бушуева Т. …Проклиная, попробуйте понять. //Новый мир 1994 № 12 http://magazines.russ.ru/novyi_mi/1994/12/knoboz03.html
[Секретный протокол № 7. От 10 января 1941 г. http://www.agitclub.ru/spezhran/spezprotokol.htm]
3. Ухудшение советско-германских отношений//Николя Верт История Советского государства. 1900—1991
Мельтюхов М. И. Начальный период войны в документах военной контрразведки (22 июня — 9 июля 1941 г.)//«Трагедия 1941-го года. Причины катастрофы», — Москва, Эксмо, 2008
Симонов К. Сто суток войны. - Смоленск, Русич, 1999. - ISBN 5-88590-990-3 - с. 5
Отечественная история, 1993, № 4. Хоффман И. Подготовка Советского Союза к наступательной войне. 1941 год. [9] Архивная копия от 26 июля 2011 на Wayback Machine
E. Topitsch, Stalins Krieg. Die sowjetische Langzeitstrategie gegen den Westen als rationale Machtpolitik, Muenchen, 1985, перевод на английский язык: Stalin’s War: A Radical New Theory of the Origins of the Second World War, New York, 1987.
Н. В. ГЛАДКИХ. Защита Павловой: субъективные заметки об одной исторической защите, всероссийский экономический журнал «ЭКО» (№ 1, 2003 г.). Дата обращения 5 мая 2011.
Медведев Р. А. Сталин в первые дни Великой Отечественной войны
Жуков Ю. Н. Не надо вешать всех собак на Сталина
Куманёв Г. А. Советско-германский пакт о ненападении и его последствия Архивная копия от 14 июля 2012 на Wayback Machine
Вишлёв О. В. Почему медлил И. В. Сталин в 1941 г.? (Из германских архивов) // Новая и новейшая история, 1992, № 1, с. 86-100; № 2, с. 70-96.http://zhistory.org.ua/nnh922v2.htm Архивная копия от 20 марта 2019 на Wayback Machine
Вишлёв О. В. Накануне 22 июня 1941 года. Документальные очерки. — М.: Наука, 2001. 230с. — ISBN 5-02-008725-4
Wischljow Oleg W. Zu militärischen Absichten und Plänen der UdSSR im Sommer 1941 // «Wir sind die Herren dieses Landes». Ursachen, Verlauf und Folgen des deutschen Überfalls auf die Sowjetunion. Hamburg: VSA-Verlag, 2002, S. 44-54. — ISBN 3-87975-876-X
Типпельскирх К. История Второй мировой войны. — М.: АСТ, 2003. — С. 239
Мельтюхов, Михаил Иванович. Главная ложь Виктора Суворова. В сборнике «Неправда Виктора Суворова-2» — Яуза, Эксмо, 2008. — ISBN 978-5-699-26288-5
Литература
Гофман И. Сталинская война на уничтожение (1941-1945 годы). Планирование, осуществление, документы = Stalins Vernichtungskrieg 1941 - 1945: Planung, Ausfuhrung und Dokumentation. — 1-е. — Москва: Астрель, 2006. — 360 p. — 5000 экз.
Ссылки
Безыменский Л. А. О «Плане Жукова» от 15 мая 1941 г (рус.) // Новая и новейшая история : Журнал. — 2000. — № 3.
Вишлёв О. В. Речь Сталина 5 мая 1941 г. Российские документы. — Новая и новейшая история, 1998, № 4. С. 77-89.
Вишлёв О. В. Западные версии высказываний И. В. Сталина 5 мая 1941 г. По материалам германских архивов — Новая и новейшая история, 1999, № 1.
ВОЕННАЯ РАЗВЕДКА ИНФОРМИРУЕТ ПОДГОТОВКА НАЦИСТСКОЙ ГЕРМАНИИ К НАПАДЕНИЮ НА СССР (Июнь—декабрь 1940 г.)
Александров К. М. И Гитлер, и Сталин готовились к наступательной войне. Мемориально-просветительский и историко-культурный центр «Белое дело» (10 июля 2013). Дата обращения 18 июля 2013. Архивировано 20 июля 2013 года.
Александров К. М. Июнь 1941 года. Или июль?. Мемориально-просветительский и историко-культурный центр «Белое дело» (8 мая 2013). Дата обращения 18 июля 2013. Архивировано 20 июля 2013 года.
Противники тезиса
Александр Сабов. Почему нам приходится снова доказывать право на Победу? «Российская газета», № 67, 2005.
Геннадий Сидоровнин. «Тайны войны» против фальсификаторов истории. Росбалт.
В. Алексеенко. Фальсификация истории. Газета «Дуэль», № 36(83) 27.10.1998. [10] [11]
Виктор Миркискин. Продолжение «Барбароссы».
Александров М. В. Внешнеполитическая доктрина Сталина. — Canberra: Australian National University, 1995. — 138 с ISBN 5-86034-065-6
О. Тишков. 22 июня 1941 года и российские ревизионисты
Kuliabin A. Semin S.Russia — a counterbalancing agent to the Asia. «Zavtra Rossii», #28, 17 July 1997 (англ.) (русский текст)
Герд P. Убершер. План «Барбаросса» против Советского Союза — превентивный удар? // «Скепсис»
Ю. А. Никифоров «Мир истории», № 2-4, 2001. сборник исследований к.и.н. Никифорова, содержит три работы, посвящённые «горячей» теме: предвоенные военные планы, дискуссия об упреждающем ударе Советского Союза по Германии.
Габриэль Городецкий Миф «Ледокола»: Накануне войны
Отправлено спустя 1 минуту 25 секунд:
В своих историко-публицистических произведениях Виктор Суворов подверг коренному пересмотру и критике общепринятые в СССР взгляды на причины, приведшие к Великой Отечественной и Второй мировой войнам. По мнению Суворова, основной причиной войны стала диктаторская политика Сталина, направленная на захват европейских государств, распространение «пролетарской революции» и установление Социалистического лагеря на всей территории Европы.
Суворов подверг критике устоявшуюся в советской и зарубежной исторической науке трактовку начального этапа Великой Отечественной войны (в том числе, используя «Ноту МИД Германии» от 21 июня 1941 года и «Обращение Адольфа Гитлера к немецкому народу в связи с началом войны против Советского Союза» 22 июня 1941 года). По его мнению, летом 1941 года Красная армия готовилась к удару по Германии (с последующим захватом всей остальной Европы[9]), который должен был быть нанесён в июле, а немецкие войска своим нападением сорвали эти приготовления. Сокрушительные поражения, которые потерпела на первом этапе Красная армия, Суворов объясняет тем, что она была застигнута в последний момент перед нападением, а именно тем, что она готовилась к наступательной войне и не была готова к войне оборонительной. Суворов пишет, что в конце 1940 — начале 1941 года, у западных границ СССР была тщательно сформирована огромная группировка советских войск. Вся группировка была на завершающей стадии подготовки к нападению: для войск к границе были вывезены горючее, боеприпасы, запчасти и пр., войска укомплектованы личным составом, техникой, и обеспечены продовольствием и обмундированием, командирам взводов и рот был выдан русско-немецкий разговорник, пригодный для общения с местным населением на незнакомой территории и военнопленными, причём по военной, а точнее — наступательной, тематике. При этом на предполагаемом плацдарме совершенно не готовились фортификационные сооружения, характерные для оборонительной войны, не развёртывался укреплённый район — что трактуется Суворовым как ещё одно доказательство того, что советским командованием готовилась наступательная война на западе. События 22 июня 1941 года Суворов назвал не более чем упреждающим (превентивным) ударом, чтобы сдержать предполагаемую Германией агрессию со стороны СССР. Сам факт нападения Германии на СССР Суворов называет «самоубийством», так как по его словам, Германия не была готова к войне с СССР, отставала в области вооружений, а промышленность Германии работала в режиме мирного времени.
На основании открытых источников (труды советских историков, книги советских военачальников, конструкторов, мемуары партийных руководителей, газеты и художественные, документальные фильмы), Суворов пытается опровергнуть традиционную точку зрения исторической литературы о слабости Красной армии, её отсталости и неготовности к войне. Суворов описывает Красную армию как превосходящую германскую, как по количеству, так и по уровню оснащения, и готовившуюся только к наступательной, а не оборонительной войне.
Суворов пишет о том, что главной целью Сталина была мировая социалистическая революция, шагом к которой предполагался захват Европы. Для ослабления Европы развязывалась общеевропейская война, инициатором которой выступала реваншистски настроенная гитлеровская Германия. Радикал Гитлер, таким образом, выступал своего рода «ледоколом» этой революции. Вслед за гитлеровской оккупацией Европы, Сталин предполагал начать внешне представляемую как праведную — «великую освободительную войну», завершающуюся советским освобождением (фактически, оккупацией) Европы с установлением там подконтрольных ему марионеточных правительств (как это вышло с Прибалтикой, Польшей, Бессарабией и др).
Действия Сталина
По мнению Виктора Суворова, Сталин совершил для этой цели ряд действий:
Помог Гитлеру прийти к власти, запретив немецкой коммунистической партии вступать в парламентский блок с социал-демократами. По мнению Суворова, в противном случае НСДАП потерпела бы не только поражение на выборах, но и крах из-за тяжёлого финансового положения.
Заключил с Германией пакт о ненападении и торговые соглашения на поставку стратегических ресурсов, без которых Германия не могла бы вести войну.
Посылал военных специалистов в Испанию, для разжигания мировой войны.
В результате захвата Польши и стран Балтии образована отсутствовавшая ранее советско-германская граница.
В конце 1930-х и 1940—1941 годах по его указанию созданы образцы оружия, отлично подходящие для нападения, но не для обороны:
Быстроходные, в том числе, колёсные, танки, более пригодные для качественной дорожной сети, чем для бездорожья.
Самолёты «чистого неба», предназначенные для атаки наземных целей в отсутствие истребителей противника, с экипажами, подготовленными массово по упрощённым программам.
Плавающие легкобронированные танки, более пригодные для поддержки форсирования рек и десанта.
Бетонобойный боеприпас к орудию танка КВ-2, пригодный только для штурмовых операций.
Было свёрнуто производство высотного, скоростного тяжёлого бомбардировщика ТБ-7, обладавшего блестящими тактико-техническими характеристиками, но не подходящего для наступательной войны.
Был разработан пистолет-пулемёт ППШ.
В 1939 году был принят закон о всеобщей воинской обязанности.
В 1930-х было создано большое количество клубов парашютистов. Общая численность десантных войск на момент начала войны значительно превышало их численность во всех армиях мира вместе взятых[10].
Были изданы военные разговорники, предназначенные для войны за границей, было усилено изучение немецкого языка офицерами.
Были заготовлены качественные подробные карты сопредельных европейских территорий, граничивших с СССР, и в большом количестве, но карт своей территории, которые нужны при обороне, катастрофически не хватало.
Из действий войск и верховного командования после нападения Германии Суворов делает вывод об отсутствии советского плана обороны. Однако, напряженная работа Генштаба в течение первой половины 1941 года под руководством Г.К. Жукова должна была вылиться в выработку какого-то плана. Но если это был не оборонительный план, то значит, наступательный. Этот вывод основан на косвенных свидетельствах, так как план опубликован не был.
За короткий период с конца 1940 до начала 1941 на западных границах была сформирована огромная группировка войск. Техника была подобрана и законсервирована исключительно для нападения. По мнению Суворова, в официальной истории именно эта техника фигурирует как уничтоженная Германией в первые дни войны, и поэтому эта цифра такая большая.
Количество танков в СССР на начало войны составляло 23 тыс., из них сосредоточенных в приграничных районах — 12 тыс.
Повышенная активность карательных органов в РККА незадолго до военных действий (1937) для обеспечения беспрекословного подчинения командного состава армии перед решительными действиями.
Существенно увеличено количество военно-учебных заведений РККА и РККФ.
В 1941 году лица, обучавшиеся в военно-учебных заведениях, окончили их по ускоренной программе и, не получая отпуска, направлены в войска. В то же время из запаса призвано в войска несколько поколений резервистов.
В декабре 1940 года проведено засекреченное совещание высшего командного состава РККА.
Суворов приводит свидетельства ("День-М", глава 1) о том, что в 1941 г. к западной госгранице подвезли большое количество новых кожаных сапог, чтобы переобувать солдат. По аналогии с вводом советских войск в Чехословакию в 1968 г., когда по его личным воспоминаниям делалось то же самое, Суворов заключает, что это ещё один довод в пользу гипотезы о советском нападении в 1941 г., с тем, чтобы советский воин-освободитель в Европе своим внешним видом создавал иллюзию благосостояния в СССР, так как кирзовые сапоги или тем более обмотки, в Европе наверное смотрелись бы странно. Суворов не приводит ни одного источника для подтверждения этого завоза сапог 1941 г., кроме устных воспоминаний местных жителей в приграничных районах, слышанных им лично.
Все запасы, перемещаемые к западной границе, складывались на грунт, а личный состав размещался в полевых условиях, что означало, что они не планируют задерживаться там до зимы.
Пограничники сдали границу армейским частям, отступив в тыл. В том числе они перед уходом бросили неисправное оружие, что практикуется только в условиях войны.
Из приграничной полосы были вывезено население в тыл.
Писатели и поэты получили воинские звания и были зачислены в воинские подразделения для упорядочения пропагандистской работы.
Была проведена государственная кампания «Сто тысяч подруг — на трактор!» для высвобождения мужских кадров для танковых частей.
Войска НКВД были снабжены гаубичной артиллерией при отсутствии на территории СССР пропорциональных противников.
Виктор Суворов о маршале Г. К. Жукове
В своих книгах «Тень Победы» и «Беру свои слова обратно» Суворов утверждает, что Г. К. Жуков — «бездарный» полководец[11], а войну СССР выиграл благодаря эффективному руководству со стороны Сталина, Василевского[12] и ряда других военачальников. Кроме того, согласно Суворову, в мемуарах Жукова «Воспоминания и размышления» содержатся многочисленные неточности, и они не могут считаться добросовестным трудом, а последние издания книги говорят о том, что новые главы и корректуры, якобы найденные в архивах Г. К. Жукова, были написаны уже после смерти Г. К. Жукова.
Оценка концепции
Большинство академических историков (в первую очередь западные и российские исследователи) отвергают методы Суворова и его концепцию[13][14][15] [16][17] (характеристика отношения некоторых российских историков к работам Суворова доходит до эпитета «с презрением»[18][19]). Критики Суворова обвиняют его в фальсификациях и лженаучности[20][21][22]. Тем не менее, в поддержку некоторых положений Суворова выступили ревизионисты из Германии (Эрнст Топич[23], Вернер Мазер, Йоахим Хоффманн[24]), США (Ричард Ч. Раак[25], Альберт Уикс[17]), России[25] и других стран. Юрий Фельштинский полагает, что Суворов открыл до того неизвестный пласт истории[26][27]. Герд Юбершер полагает, что работы немецких историков и Суворова, где отрицается, что Германия напала неожиданно, не имеют большого значения[28]. Ian Kershaw и Moshe Lewin полагают что академическая поддержка Суворова исходит от маргинальных немецких историков[29]. Дэвид Гланц характеризует поддерживающих Суворова как небольшую группу немецких и российских историков[30]. Историк Ирина Павлова отмечала, что «я и сейчас признаю неоспоримые заслуги Суворова в историографии этой темы. Правда, я считаю, что для него было бы лучше остаться автором только одной книги „Ледокол“, а не развивать и тиражировать свою концепцию в разных книгах и изданиях. Безусловно, в его книге имеется немало ошибок. Но в целом его концепция представляется мне правильной. Его же так никто и не опроверг»[31], а критики относят Суворова наряду с Йоахимом Хоффманом к представителям «ревизионистской школы» и агрессивно критикуют из-за того, что «больше всего боятся обвинения в симпатиях к фашизму, в неонацистских устремлениях»[32].
Поддержка
В поддержку концепций Суворова высказались Ю. Г. Фельштинский[27], В. Буковский[33], И. Павлова[34], историки и исследователи из Германии (Юрген Ферстер, Эрнст Топич[35], Вернер Мазер, Йоахим Хоффманн[36]), США (Ричард Ч. Раак[25], Альберт Уикс[17]).
Помимо отдельных историков концепцию Суворова поддерживают некоторые писатели и журналисты такие как Михаил Веллер[37], Юлия Латынина, публицист Евгений Понасенков[38], а также российский писатель Александр Никонов, посвятивший ей книгу «Бей первым!».
Критика
В связи с тем, что Суворов с точностью до наоборот трактует начальный период ВОВ (например, критики считают, что в работах Суворова СССР объявляется агрессором, а Германия — обороняющейся стороной), на страницах газеты «Красная звезда», главного печатного органа Министерства обороны РФ, регулярно публикуются статьи известных военных историков, критикующие и обличающие во лжи книги В. Суворова. Одним из активных критиков Суворова является военный историк генерал армии Махмут Гареев.
Работы историков Г. Городецкого[39], Л. А. Безыменского, Г. Юбершера[40], а также сборники российских авторов (А. И. Исаев и др.) посвящены критике основного постулата Суворова. Вся книга А. В. Исаева «Неправда Виктора Суворова» посвящена критичному разбору аргументов В. Суворова. М. И. Мельтюхов считает, что работы Суворова «написаны в жанре исторической публицистики и представляют собой некий „слоёный пирог“, когда правда мешается с полуправдой и ложью», однако отмечает, что «они довольно чётко очертили круг наименее разработанных в историографии проблем». Как отмечает Мельтюхов, концепцию Суворова в полном виде «не поддерживает, пожалуй, никто из серьезных исследователей»[41]. Г. Городецкий отмечает, что товарный знак работ Суворова — вольное обращение с источниками, а его концепции являются примерами теории заговора и нагромождениями лжи[42].
Историк А. В. Короленков, к. и. н. (философский факультет МГУ им. М. В. Ломоносова), специалист по античной истории, уверен, что труды Суворова нельзя считать научными в строгом смысле слова:
…Мало ли кто чего пишет. Конечно, у Резуна есть масса конкретных наблюдений, которые, кстати говоря, и принимают иногда его оппоненты. Все-таки, он человек не совсем глупый. Но когда речь идет о какой-то конкретике, в большей части он передёргивает или ошибается, или не знает, а, может быть, вполне сознательно лжёт[43].
Как отмечает д. и. н. В. А. Невежин,
Российские историки отмечали, что В. Суворов (В. Б. Резун) слабо использует документальную базу, тенденциозно цитирует мемуарную литературу, которая сама по себе требует тщательного источниковедческого анализа, искажает факты, произвольно трактует события. На этот аргумент Резун довольно часто отвечал в сатирической форме указывая на тотальное закрытие российских исторических архивов, показывая невозможность доступа к ним независимых учёных. Западные учёные также предъявили большие претензии к автору «Ледокола». Так, германский историк Б. Бонвеч отнёс эту книгу к вполне определённому жанру литературы, где просматривается стремление снять с Германии вину за нападение на СССР[44].
М. И. Мельтюхов в статье «Главная ложь Виктора Суворова» приводит пример искажения текста и смысла цитат и приходит к выводу:
Таким образом, мы видим, что базовые тезисы В. Суворова являются откровенной ложью, позаимствованной из арсенала либерально-западнической пропаганды, основной задачей которой является очернение истории Советского государства…[45]
…В результате сторонник тезиса о «превентивной войне» Германии против СССР <Суворов> попадает в глупое положение, пытаясь доказать, что Гитлер решил сорвать советское нападение, о подготовке которого он на деле ничего не знал. Собственно, на этом спор относительно лживой версии о «превентивной войне» Германии против Советского Союза можно считать законченным[45].
Сам В. Суворов в книге «Разгром», отвечая на эту критику, пишет, что его оппоненты, сообщая о числе немецких танков, также не указывают число неисправных, при этом утверждает, что всё немецкие танки, в сравнении с большинством советских танков, были морально устаревшими. Говоря о «линии Сталина», В. Суворов указывает, что она имела высокий потенциал для обороны, но УРы в 1940-начале 1941 гг. были засыпаны землей или же в них отсутствовали войска, оружие, боеприпасы, продовольствие и т. д.[46]
Критика отдельных положений
Критики Суворова указывают на следующие, с их точки зрения, ошибки и некорректные приёмы в его работах, отмечая упор на количество и качество военной техники и игнорирование стратегии:
Суворов утверждает, что Гитлер пришёл к власти, так как Сталин якобы запретил немецким коммунистам вступать в парламентский блок с социалистами, и в результате выборы 1933 года в рейхстаг выиграли нацисты. Однако на ноябрьских выборах 1932 года НСДАП завоевала только относительное большинство, ухудшив свой результат по сравнению с предыдущими, июльскими выборами (33,09 % против 37,2 %); общее количество голосов за коммунистов и социалистов было немногим больше (37,3 %). Гитлер был назначен рейхсканцлером 30 января 1933 г. волевым решением президента Гинденбурга в условиях общего кризиса Веймарской системы и без прямой связи с итогами выборов.
В книге «Беру свои слова обратно» Суворов утверждал, что к 10 сентября 1941 года[47] в составе германских войск под Ленинградом не осталось ни одного танка[48], в то время как дневник начальника Генерального штаба сухопутных войск Германии Гальдера подтверждает наличие танков под Ленинградом даже 24 сентября[49].
Также это утверждение противоречит и архивным документам, Н. Кислицын пишет:
Чтобы не допустить дальнейшего продвижения фашистских соединений на Тихвин, советское Главнокомандование в срочном порядке усиливает группировку войск, обороняющихся на этом направлении… Противник, несмотря на имевшиеся у него большое численное превосходство войск, усилил свою группировку ещё двумя дивизиями — танковой и моторизированной (к 27 октябрю 1941 г.)[50].
8-я танковая дивизия, летом находившаяся в составе 4 танковой группе, была выведена из её состава, когда группа была переброшена на московское направление, и оставлена на ленинградском; осенью 1941 года она вела наступление на Тихвин, потом участвовала в боях под Холмом вплоть до декабря 1942 г., когда также была переброшена на центральное направление[51][52]
Задержка с производством ТБ-7 была вызвана техническими проблемами. Пятый двигатель-компрессор, подаваемый Суворовым как способ сделать ТБ-7 неуязвимым, в реальности уступал обычным турбокомпрессорам по эффективности, приводил к перерасходу топлива и утяжелял конструкцию[53].
«Антисуворов»
В 2004 году вышли книги из серии «Антисуворов» российского исследователя военной истории, ныне кандидата исторических наук[54], А. В. Исаева, в которых была дана обстоятельная критика как отдельных технических деталей, так и концепций в целом. Ряд тезисов А. В. Исаева можно встретить и у других исследователей (В. В. Чобиток, В. Грызун).
По мнению А. В. Исаева Виктор Суворов не прав, по следующим положениям:
Автор много спорит с «кремлёвско-лубянскими историками», но в подавляющем большинстве случаев в "Ледоколе" не называет конкретных историков и их работ, зачастую приводя «официальные» версии из научно-популярной литературы. В частности, не указывается источник прозвища «Ледокол революции», якобы присвоенного Гитлеру руководством СССР[55]
Суворов утверждает, что «коммунистические историки» так и не объяснили, зачем покорившему всю Европу Гитлеру вдруг потребовалось «Жизненное пространство» ещё и за счёт СССР. Таким образом, это якобы делает версию о превентивном характере войны наиболее полной. Однако, один пример такого объяснения всё же есть: историк Даниил Проэктор ещё в 1971 году высказал мнение, что помимо «жизненного пространства» у Германии были и другие причины, а именно[56][57]:
Убеждённость, что военно-политическая обстановка в Европе и во всём мире, а также состояние Красной армии благоприятствуют решению задач первой группы (контроль над ресурсами СССР).
Уверенность, что вооружённые силы, находящиеся в наилучшем состоянии, способны быстро выиграть войну на Востоке.
Расчёт, что победа над СССР будет одновременно означать удар по надеждам всё ещё сопротивляющейся Англии и заставит её капитулировать, что приведёт к распаду Британской империи.
Предположение, что таким образом удастся устранить возможное вмешательство в войну США, ещё больше укрепить фашистский блок, в частности стать твёрдой ногой на Балканах.
Концепция наступательного и оборонительного вооружения накануне вторжения Германии в СССР совершенно искусственна. Оборона, как правило, предполагает контратаки, «наступательные» гаубицы эффективно использовались и в обороне (например, из всех видов артиллерии только гаубицы могут вести контрбатарейную стрельбу, уничтожая «агрессивные» гаубицы наступающего противника), а вроде бы чисто оборонительные мины — в наступлении для защиты флангов от контратак противника; и даже при оборонительной стратегии «наступательные» виды вооружений будут нужны для контрнаступления после отражения наступления противника[58].
Прототип не подходящего под определение автострадного танка Т-34 назывался А-32, также автор не приводит источников, подтверждающих версию маркировки «А» — автострадный. Суворов делает значительные ошибки в описании БТ, в частности, значительно занижает параметры проходимости. Также автор приводит «доказательство» автострадной концепции этого танка: в частях не было грузовиков, которые возили бы за танками гусеницы, таким образом гусеницы для БТ — как парашют для десантника. Однако отсутствие грузовиков для этой цели объясняется тем, что гусеницы не сбрасывались, а разбирались силами экипажа и укладывались на надгусеничных полках[59].
Суворов привязывает производство бомбардировщика ТБ-7 к своей теории: по его мнению, если бы СССР хотел мира и собирался обороняться, следовало бы произвести именно 1000 и именно ТБ-7, если же это не было сделано — значит Сталин уничтожил стратегическую авиацию как ненужную в захватнической войне. В СССР основу дальней авиации (термин «стратегическая» тогда в СССР просто не использовался) составлял ДБ-3 и ДБ-3Ф, которые Суворов произвольно отказывается считать стратегическими бомбардировщиками из-за двух, а не четырёх моторов[60][61].
Суворов утверждает, что правильно подготовленная оборона практически непробиваема, подстраивая под эту теорию свои изыскания относительно «линии Сталина». Суворов заявляет, что Линия Сталина была разрушена, чтобы не мешать провозу грузов на запад, однако Линия Сталина ни на одном своем участке не перекрывала дороги (транспортные колонны, в отличие от колонн бронетехники, могут передвигаться только по дорогам) сплошной преградой[62].
Суворов заявляет, что захват СССР нефтепромыслов Плоешти в Румынии лишил бы Германию возможности вести войну, так как Румыния — практически единственный источник нефти для Германии, не считая СССР. Однако Суворов не привел ни одного НЕМЕЦКОГО документа, в котором бы говорилось об угрозе румынской нефти со стороны СССР[57].Впрочем, об угрозе экономическим интересам Германии в Румынии говорится в Ноте немецкого МИД от 21 июня 1941 года.[63]
Суворов утверждает, что пять из восьми пороховых заводов в СССР были построены близко к западной границе для сокращения плеча подвоза при ведении наступательной войны. На самом деле, три из них — Шосткинский, Охтинский и Шлиссельбургский были построены ещё в Российской Империи (в 1765, 1715 и 1878 гг. соответственно). Два — Алексинский и Каменский постройки 30-х годов находились в Тульской и Ростовской областях[64].
«Крылатый шакал» Су-2 был типичным для своего времени истребителем-бомбардировщиком. При его проектировании был взят за основу американский Vultee V-11GB. Суворов приводит слова В. Б. Шаврова о том, что этот самолёт отвечал требованиям РККА только до войны, что якобы подтверждает его мнение, что этот самолёт подходил только для наступательных операций и был бесполезен в обороне. Однако Шавров говорил о том, что Су-2 из-за низкой скорости в 1941 г. был уже неспособен противостоять истребителям противника, что выяснилось только в условиях реального противодействия, и его роль перешла к скоростным Пе-2 и Ту-2[65].
В. Суворов о критике
Сам Виктор Суворов так отвечает на критику своей концепции:
Правильность любой теории измеряется её объясняющей силой. Моя теория разъясняет многое из того, что раньше объяснению не поддавалось. Прочитайте «Ледокол», и вы найдете ответы даже на те вопросы, которые в моих книгах не затронуты. Моим оппонентам не надо меня ни разоблачать, ни уличать. Им надо найти другое — простое, понятное, логичное объяснение тому, что случилось в 1941 году. Пока они другой теории не придумают, «Ледокол» будет продолжать своё победное плавание.
В книге «Разгром» Суворов заявил, что готов в прямом телеэфире отстаивать свою точку зрения перед любыми серьёзными учёными и обвиняет своих оппонентов в двойных стандартах: «Если Лазарь Лазарев говорит о том, что военная доктрина Сталина была агрессивной, то это общеизвестный факт. Но если я говорю о том же, то это подлая фальсификация.»[66]
Историческая оценка творчества
М. И. Мельтюхов отмечал недостатки и достоинства книги «Ледокол» Суворова
…обвинения В. Суворова в адрес только СССР явно тенденциозны и фактически ничего не объясняют. Подготовка Советского Союза и Германии к борьбе за господство в Европе вполне понятна и естественна. Однако автор «Ледокола» осуждает эти действия СССР, но склонен оправдывать действия Германии. Вряд ли можно считать подобный двойной стандарт объективным подходом. По нашему мнению, цель исторического исследования состоит не в выставлении тех или иных оценок событиям прошлого, а в максимально объективном показе хода событий и объяснении приведших к ним причин. …книга В. Суворова, не свободная от слабых и спорных положений, ставит серьезную и многогранную проблему о целях и намерениях советского руководства в 1939—1941 гг.[67]
А. В. Исаев даёт ещё более резкую критику:
Возникает законный вопрос: почему же такой, мягко говоря, недобросовестный и слабо владеющий исследуемыми вопросами человек стал популярен? Популярность В. Суворова — это популярность незатейливых голливудских мелодрам и боевиков. Он не пытается вести за собой читателя, объяснять простым языком сложные вещи. Владимир Богданович опускается до уровня простых объяснений сложных явлений. Иногда В. Суворов подражает сказке, на страницах его книг мы встретим и «мечи-кладенцы» на новом техническом уровне, чудо-танки и чудо-самолёты. Мы встретим Кощееву смерть, в роли которой выступят нефтепромыслы Плоешти. Наконец, мы встретим кольцо всевластья, которым является тысяча бомбардировщиков с пятым двигателем. Владимир Богданович вместо реальных персонажей и событий нашей и мировой истории придумал героев странной смеси народной сказки, бестселлера с привокзального лотка и «Эпизода N» «Звёздных войн»[68].
Также Исаев утверждает, что при желании, пользуясь методологией Суворова, книгу, подобную «Ледоколу», можно написать о любой стране и любой войне. Для доказательства этого Исаев в свою книгу «Антисуворов. Большая ложь маленького человечка» включил юмористическую повесть «Талви Укконен» (финск. «зимняя гроза»), в которой он, пародируя стиль «Ледокола», как бы «доказывает», что советско-финская война была якобы превентивной акцией Советского Союза против Финляндии, стремившейся к захвату Карелии и других территорий.
Историк С. И. Кульчицкий отмечает:
Благодаря яркому таланту публициста, неразборчивости в аргументах и способности незаметно фальсифицировать факты, Суворов стал популярным и поставил на поток издания своих парадоксальных книг[69].
Касательно обращения Суворова к историческим фактам он указывает на то, что «их Суворов знает хорошо, хотя использует только те, которые „работают“ на его версию»[69].
Произведения, освещающие концепцию
Ледокол (1968—1981), до 1985 года издатели отказывались от её публикации, вышла частично в 1985—1986, полностью — в 1989 (на немецком языке), на русском языке в России — в 1992 году
День «М» (1968—1993)
Последняя республика (1995)
Очищение (1998)
Самоубийство (2000)
Тень победы (2002)
Беру свои слова обратно (2005)
Святое дело (2008), продолжение книги «Последняя республика»
The Chief Culprit: Stalin’s Grand Design to Start World War II (2008) издана Военно-морским институтом США (англ. USNI)[8]
Разгром (2010), окончание трилогии «Последняя республика»
Публикации в британском военно-научном журнале
Во время холодной войны журнал британского военного исследовательского центра RUSI опубликовал две статьи Суворова:
Who was planning to attack whom in June 1941, Hitler or Stalin? / by Viktor Suvorov. Journal of the Royal United Services Institute for Defence Studies; v.30, June, 1985, pp. 50-55[70]
Yes, Stalin was planning to attack Hitler in June 1941 / by Viktor Suvorov. Journal of the Royal United Services Institute for Defence Studies; v.31, June 1986, pp. 73-74[71]
Как пишет про эти статьи и книгу "Ледокол" профессор истории Бианка Пиетров-Энкер, «аргументация Суворова была настолько куцей, что критики даже поставили под сомнение „его способности как историка“»[72].
Отправлено спустя 1 минуту 14 секунд:
Превенти́вная война́ (фр. préventif, от лат. praevenio — опережаю, предупреждаю) — война, которую начинают, считая, что будущий конфликт неизбежен, и основная цель которой — опередить агрессивные действия со стороны противника.
Превентивную войну начинают, чтобы не дать противнику изменить баланс сил в свою пользу. Из-за угрозы спекуляций превентивными войнами международное право считает эти войны актами агрессии. Часто тяжело понять, является война агрессией или превентивными действиями.
Содержание
1 Превентивная самооборона
2 Критика
3 Примеры превентивных войн
4 См. также
5 Примечания
6 Литература
Превентивная самооборона
Превентивный удар предполагает удар по источникам грозящей опасности. Нанесение упреждающего удара, в свою очередь, предполагает нанесение вооружённого удара при наличии явной, неминуемой угрозы. Существует понятие, близкое к понятию «превентивное нанесение удара», а именно, «упреждение силы» или «упреждающее нанесение удара». Термины не стоит смешивать, так как они отражают разные понятия, хотя грань зачастую трудно различима.
До недавнего времени существовали две точки зрения на содержание права на самооборону. Если строго следовать Уставу ООН и его 51 статье, то превентивные удары являются нарушением международного права. Но сейчас страны мирового сообщества уже используют военную силу в превентивном порядке[1].
Сторонники права на упреждающую самооборону[2] считают, что статью 51 следует толковать в контексте функционирования ООН, а также в свете целей самообороны вообще, состоящих в предотвращении агрессий путём обеспечения государствам возможности защитить себя до того, как вмешается ООН, а не в том, чтобы предоставить свободу действий, инициативу и преимущество во времени атакующему государству и ещё более затруднить положение страны-объекта нападения[1].
По Уставу ООН право на самооборону возникает в ответ на вооружённое нападение, и хотя Устав не утверждает однозначно, что такое нападение совершает лишь государство, иного варианта авторы этого договора не предвидели[1].
Стратегия национальной безопасности США, так называемая «доктрина Буша», предлагает третий вариант. Основные положения доктрины, обнародованные в 2002 году, провозглашали необходимость «по-новому» обеспечить безопасность США. Центральный элемент внешнеполитической концепции Вашингтона — это упреждающий/предваряющий/предвосхищающий удар — обосновывает право США на нанесение подобного удара в отношении всякого, кто будет сочтён хотя бы потенциально опасным[3].
Критика
Ряд видных учёных, в том числе Дж. Кунц, Ф. Джессоп, X. Лаутерпахт, Я. Броунли, Л. Хенкин, Р. Аго, А. Рандельцхофер, отрицают возможность применения упреждающей самообороны[1].
Некоторые считают, что профилактическая война юридически не отличается от агрессии и является «высшим преступлением». Дуайт Эйзенхауэр полагал, что превентивная война невозможна в ядерную эпоху и есть все основания против идеи такой войны[4]. По мнению Ноама Хомски, превентивная война является «сверх-преступлением», которое было осуждено в Нюрнберге[5].
Примеры превентивных войн
В 1756 году Фридрих Великий начал Семилетнюю войну как превентивную ввиду полученных им сведений о формировании большой коалиции[6].
Австрийская империя вела такую предупредительную войну против Пьемонта в 1859 году, чтобы помешать объединению Италии, и в 1914 году против Сербии, чтобы преодолеть разлагавшую Австро-Венгрию силу великосербского движения[6].
Версия о превентивности нападения всякий раз входила в официальные объяснения Третьим Рейхом развязывания войн. В 1939—1940 годы нацистская пропаганда утверждала, что на войну Третий рейх спровоцировали англичане с их «Политикой окружения». Винили и Ф. Рузвельта за приверженность идеологии «крестового похода» против национал-социализма. Нападение 22 июня 1941 года на Советский Союз германские власти так же объявляли превентивной мерой, основанием для которой якобы послужила концентрация советских войск на границе. Во время Нюрнбергского процесса эту версию продолжал отстаивать, в частности, Риббентроп. Однако истинность подобных заявлений была юридически отвергнута мировым сообществом как несостоятельное уже на Нюрнбергском процессе[7].
В начале 1990-х тезис о превентивной войне Германии против СССР получил распространение среди ряда российских историков и публицистов. При этом планировавшаяся Сталиным, по мнению этих авторов, война против Гитлера сама также являлась бы превентивной. Этот тезис ставится под сомнение или отвергается многими историками.
Утверждение о превентивном характере агрессии Германии активно использовалось в пропаганде имперского министерства пропаганды Третьего Рейха. Многие историки также считают, что сам Гитлер, как и многие высокопоставленные германские военные, искренне верил в возможность советского нападения. Тезис получил новый импульс развития с начала 1990-х годов после публикации книги Виктора Суворова «Ледокол», некоторыми[кем?] причисляемой к жанру фолк-хистори[3][4][5]. Суворов утверждал, что угроза нападения СССР на Германию была не потенциальной, а вполне реальной и даже придумал условное название для этой операции — «Гроза». Существование плана операции с таким названием не является исторически подтверждённым. В послевоенное время в той или иной степени точку зрения о существовании у Советского Союза планов в 1941 году напасть на Германию (о превентивном или самостоятельном нападении Германии) высказывали:
Список примеров в этом разделе не основывается на авторитетных источниках, посвящённых непосредственно предмету статьи или её раздела.
Добавьте ссылки на источники, предметом рассмотрения которых является тема настоящей статьи (или раздела) в целом, а не отдельные элементы списка. В противном случае раздел может быть удалён.
Эта отметка установлена 1 января 2019 года.
М. И. Мельтюхов (д.и.н.)[6]
В. А. Невежин (д.и.н.)[7][8]
В. Мазер (Dr. phil.)[9]
В. Д. Данилов (к.и.н.)[10][11][12]
Б. В. Соколов (д.фил.н., к.и.н.)[13]
А. Ногай (д.и.н.)[14]
И. В. Павлова (д.и.н.)
Ю. С. Цурганов (к.и.н)
Виктор Суворов
М. С. Солонин
Е. Н. Понасенков
Р. Ч. Раак[15]
У. Мильштейн (англ.)русск.,[16]
Э. Нольте[17]
Э. Топич (нем.)русск.[18]
А. Викс (нем.)русск.[19]
И. Хоффман[20]
И. Л. Бунич[21]
К. М. Александров (к.и.н.)[22]
Содержание
1 В Третьем Рейхе
2 Современный контекст
3 Исторический контекст
3.1 Тайная мобилизация
3.2 Планы удара по Германии
4 Сторонники и критики
4.1 Сторонники
4.2 Критики
4.2.1 СССР не собирался нападать на Германию
4.2.2 СССР готовился к превентивной войне
4.2.3 И Германия, и СССР готовились к самостоятельным нападениям
5 См. также
6 Примечания
7 Литература
8 Ссылки
8.1 Противники тезиса
В Третьем Рейхе
Сразу после начала войны пропаганда Третьего рейха стала распространять информацию о том, что вторжение является «превентивной акцией»[23]. Отдельные высокопоставленные деятели Третьего рейха (в том числе Адольф Гитлер) не оставляли этой идеи и в дальнейшем, что следует в частности, из воспоминаний фельдмаршала Вермахта Эриха фон Манштейна[24]. Немецкие периодические издания на оккупированной территории СССР в годы Великой Отечественной войны утверждали, что в развязывании войны повинна не гитлеровская Германия, а СССР[25].
Современный контекст
Авторы теории подтверждают свои построения завесой официальной цензуры, по их мнению встречающейся всем, кто неофициально исследует события, так или иначе связанные с советской историей Второй мировой войны:
…если официальная история не содержит данных о количестве танков, самолётов и боеприпасов в Красной Армии, если в ней нет данных о количестве военных округов, армий и корпусов, значит, эта версия войны вообще версией не является.
— Виктор Суворов, «Самоубийство. Зачем Гитлер напал на Советский Союз?», 2000, с. 30 [26]
Жалобы на недоступность большого числа документов этого периода высказываются публицистами, например, Марком Солониным, до сих пор.
Исторический контекст
Тезис о превентивном нападении Германии употреблялся во время холодной войны, однако не разделялся большинством историков[27]. Официально Советское руководство отрицало даже подлинность такого документа, как Секретный дополнительный протокол к Договору о ненападении между Германией и Советским Союзом. Подлинность речи Сталина на приёме в честь выпускников военных академий 5 мая 1941 года оспаривается до сих пор[28].
По мнению О. В. Вишлёва, существуют три записи речи Сталина. Генерал Н. Г. Лященко утверждал, что располагает еще одной:
Сталин подошёл к трибуне. Лицо суровое, жестокое. Говорил минут сорок. Обрисовал международную обстановку, сказал о договоре 1939 года, о том, что СССР осуждает агрессивные действия Германии и прекратил поставки туда стратегического сырья и хлеба. Но, как мы узнали позже, это заявление оказалось неправдой, и в последней декаде мая вагоны с хлебом и металлом ещё шли в Германию. Затем Сталин сказал, что война с Гитлером неизбежна, и если В. М. Молотов и аппарат Наркомата иностранных дел сумеют оттянуть начало войны на два-три месяца — это наше счастье. «Поезжайте в войска, — закончил свою речь Сталин, — принимайте все меры к повышению их боеготовности». Уже после войны у меня появился текст этой речи Сталина, мне прислали его из Института военной истории, но, увы, ни о прекращении стратегических поставок в Германию, ни о войне там нет ни слова. Думаю, над ней кое-кто изрядно поработал[29].
Оспаривается также Речь Сталина 19 августа 1939 года на секретном заседании Политбюро ЦК ВКП(б)[30]. Д. А. Волкогонов нашёл в архивах только Постановление Политбюро от 19 августа об отсрочке мобилизации железнодорожников. Опубликованная «речь Сталина 19 августа» является переводом с французского, видимо, речь была опубликована во французской печати в ноябре 1939 года. При этом, однако, её автор показывает незнание содержания Секретного дополнительного протокола к Договору о ненападении между Германией и Советским Союзом. Анекдотичным выглядит то, что Сталин переходит на латынь, это его знаменитое в начале речи: «modus vivendi». Это крайне маловероятно. Как известно хотя в Тифлисской духовной семинарии и преподавали французский и немецкий языки, Сталин их не знал. Ещё одним из ляпов «Речи Сталина» является то, что по ней Германия уступала СССР всю Восточную Европу:
Германия предоставляет нам полную свободу действий в Прибалтийских странах и не возражает по поводу возвращения Бессарабии СССР. Она готова уступить нам в качестве зоны влияния Румынию, Болгарию и Венгрию[31].
На деле в Секретных протоколах шёл долгий торг за Литву, Сталину пришлось выкупать литовскую территорию и отдать часть Польши Гитлеру:
1) Правительство Германии отказывается от своих притязаний на часть территории Литвы, указанную в Секретном Дополнительном Протоколе от 28 сентября 1939 г. и обозначенную на приложенной к этому Протоколу карте;
2) Правительство Союза ССР соглашается компенсировать Правительству Германии за территорию, указанную в пункте 1 настоящего Протокола, уплатой Германии 7 500 000 золотых долларов, равной 31 миллиону 500 тысяч германских марок[32].
В целом новая западная государственная граница СССР соответствовала границе Российской империи (за исключением Польши), а также линии Керзона. Румынию, Болгарию и Венгрию Гитлер Сталину не собирался отдавать. 25 ноября 1940 г. советское правительство представило Гитлеру условия, на которых возможно вступление СССР в тройственный союз. Одним из важных условий было установление советского протектората над Болгарией. Германия на этот меморандум так и не ответила[33].
Тайная мобилизация
Ссылки на источники
В этом разделе не хватает ссылок на источники информации.
Информация должна быть проверяема, иначе она может быть поставлена под сомнение и удалена.
Вы можете отредактировать эту статью, добавив ссылки на авторитетные источники.
Эта отметка установлена 18 июня 2019 года.
В мае 1941 года в Красную армию было тайно мобилизовано около 800 тыс. дополнительных резервистов (так называемые «Большие учебные сборы» 1941 года).
По мнению Виктора Суворова 13 июня 1941 года является «точкой невозврата», то есть после этой даты СССР не мог не вступить в войну с Германией в ближайшие недели. В этот и последующие дни в штабы армий был направлено множество директив с приказом приступить к тайному (по ночам) выдвижению непосредственно к западным государственным границам. Из открытых источников известно, что для воинских грузов в тот момент было задействовано около 47 тыс железнодорожных вагонов. Переброска войск почти полностью парализовала работу многих железнодорожных узлов. По оценке Виктора Суворова, итоговая масса войск, сосредоточенных на западной границе СССР в результате переброски была бы такой, что угрожала бы коллапсом экономики.
Одновременно с этим 12-14 июня 1941 года в соответствии с Постановлением ЦК ВКП (б) и СНК СССР от 16 мая 1941 года «О мероприятиях по очистке Литовской, Латвийской и Эстонской ССР от антисоветского, уголовного и социально опасного элемента» с западных приграничных территорий страны власти СССР осуществили серию депортаций, в результатае которой вглубь страны было отправленно около 65 тысяч человек. По мнению Михаила Мельтюхова[34] и Виктора Суворова, эта депортация была также подготовкой к нападению на Германию.
К. Симонов вспоминает:
Двадцать первого июня меня вызвали в Радиокомитет и предложили написать две антифашистские песни. Так я почувствовал, что война, которую мы, в сущности все ждали, очень близка.
[35]
Планы удара по Германии
Ссылки на источники
В этом разделе не хватает ссылок на источники информации.
Информация должна быть проверяема, иначе она может быть поставлена под сомнение и удалена.
Вы можете отредактировать эту статью, добавив ссылки на авторитетные источники.
Эта отметка установлена 18 июня 2019 года.
В качестве «плана удара по Германии» обозначается документ под названием «Соображения к плану стратегического развёртывания сил Советского Союза на случай войны с Германией и её союзниками», где, в частности, планируется следующее:
Первой стратегической целью действий войск Красной Армии поставить — разгром главных сил немецкой армии, развёртываемых южнее линии Брест — Демблин и выход к 30 дню операции на фронт Остроленка, р. Нарев, Лович, Лодзь, Кройцбург, Оппельн, Оломоуц. Последующей стратегической целью иметь: наступлением из района Катовице в северном или северо-западном направлении разгромить крупные силы Центра и Северного крыла германского фронта и овладеть территорией бывшей Польши и Восточной Пруссии.
Между тем, указанный документ в первом своём предложении констатирует возможность внезапного нападения Германии на СССР с точки зрения развёртывания вермахта у советских границ и предлагает некоторые мероприятия по срыву этого развёртывания. Не предполагается вторжение на территорию собственно Германии. Подписан документ не был.
В качестве косвенных доказательств также приводят 3 немецких пропагандистских документа: обращение Адольфа Гитлера к немецкому народу в связи с началом войны против Советского Союза 22 июня 1941 года, телеграмму министра иностранных дел Германии И. фон Риббентропа послу в СССР Ф. Шуленбургу 21 июня 1941 года и ноту МИД Германии от 21 июня 1941 года.
22 июня, в 4 часа утра, посол Германии в СССР Ф. Шуленбург вручил В. М. Молотову Народному комиссару иностранных дел СССР Ноту немецкого МИД от 21 июня 1941 года, содержание её сводилось к тому, что советское правительство проводило подрывную политику в Германии и в оккупированных ею странах, проводило внешнюю политику, направленную против Германии, и «сосредоточило на германской границе все свои войска в полной боевой готовности». Нота заканчивалась словами:
…Ненависть большевистской Москвы к национал-социализму оказалась сильнее политического разума. Большевизм — смертельный враг национал-социализма. Большевистская Москва готова нанести удар в спину национал-социалистической Германии, ведущей борьбу за существование.
Правительство Германии не может безучастно относиться к серьёзной угрозе на восточной границе.
Поэтому фюрер отдал приказ германским вооружённым силам всеми силами и средствами отвести эту угрозу. Немецкий народ осознаёт, что в предстоящей борьбе он призван не только защищать Родину, но и спасти мировую цивилизацию от смертельной опасности большевизма и расчистить дорогу к подлинному расцвету в Европе.
Обращение Адольфа Гитлера к германскому народу 22/06/1941:
Национал-социалисты, в это время, вы, возможно, чувствовали, что этот шаг был горек и вынужден для меня. Никогда германский народ не вынашивал в себе враждебных чувств по отношению к народам России! Однако уже более 10 лет еврейские большевики пускались в непрерывные провокации поджечь не только Германию, но и всю Европу. В то время как, никогда германские националисты не пытались перекинуть своё мировоззрение на Россию, еврейские большевики из Москвы, наоборот, только что и делали, что пытались подмять под себя не только нас, но и другие европейские народы; и не только идеологически, но и грубой военной силой.
Выдвигающиеся теории о планах СССР первым нанести удар построены, как правило, на косвенных доказательствах и логических умозаключениях, а также на вышеописанном документе «Соображения к плану стратегического развёртывания сил Советского Союза на случай войны с Германией и её союзниками», написанном рукой Василевского. При этом сознательно игнорируется преамбула документа — Василевский прямо рассматривает в качестве исходника ситуацию подготовки Германии к агрессии против СССР и предлагает лишь план срыва развёртывания немецких войск.
Сторонники и критики
Сторонники
Сторонником тезиса в Германии является Иоахим Хоффман[36], Вернер Мазер (нем. Werner Maser), Вальтер Пост (нем.)русск. (нем. Walter Post) и Штефан Шайл (нем.)русск. (нем. Stefan Scheil), в Австрии — Хайнц Магенхаймер (нем.)русск. (нем. Heinz Magenheimer) и Эрнст Топич (нем.)русск. (нем. Ernst Topitsch)[37], в Великобритании — В. Резун (литературный псевдоним — Виктор Суворов; детали концепций этого автора и их критика освещены в статье «Концепция Виктора Суворова»). Концепцию Суворова поддерживает бывший ст. научный сотрудник Института истории СО РАН И. В. Павлова, эта тема отражена в её диссертации на степень доктора исторических наук. По её мнению, «в книге [Суворова] имеется немало ошибок, но в целом его концепция представляется правильной»[38].
Также тезис о том, что Германия нанесла превентивный удар, в России поддерживают историки В. А. Невежин, К. М. Александров и другие.
Критики
В Германии — Бьянка Пьетров-Эннкер (нем.)русск. (нем. Bianka Pietrow-Ennker) (Констанцский университет) [уточнить], Герд Юбершер (нем.)русск. (нем. Gerd R. Ueberschär)[27] и Вольфрам Ветте (нем.)русск. (Wolfram Wette) [уточнить], оба сотрудники военного института исторических исследований. На международной арене — Габриэль Городецкий (Gabriel Gorodetsky) и Дэвид Гланц (англ. David M. Glantz). В России — Рой Медведев[39], Ю. Н. Жуков[40], Г. А. Куманёв[41], О. В. Вишлёв[42][43][44] и др.
СССР не собирался нападать на Германию
Planned section.svg
Этот раздел статьи ещё не написан.
Согласно замыслу одного или нескольких участников Википедии, на этом месте должен располагаться специальный раздел.
Вы можете помочь проекту, написав этот раздел.
Существуют и мнения немецких военных — очевидцев событий. К примеру, немецкий генерал Курт фон Типпельскирх в капитальном труде по Второй мировой войне также отмечал, что «Советский Союз в скором будущем будет сам стремиться к вооруженному конфликту с Германией, представлялось в высшей степени невероятным по политическим и военным соображениям»[45].
СССР готовился к превентивной войне
Planned section.svg
Этот раздел статьи ещё не написан.
Согласно замыслу одного или нескольких участников Википедии, на этом месте должен располагаться специальный раздел.
Вы можете помочь проекту, написав этот раздел.
И Германия, и СССР готовились к самостоятельным нападениям
Как считает доктор исторических наук, старший научный сотрудник ВНИИ документоведения и архивного дела М. И. Мельтюхов, «в результате сторонник тезиса о „превентивной войне“ Германии против СССР <Суворов> попадает в глупое положение, пытаясь доказать, что Гитлер решил сорвать советское нападение, о подготовке которого он на деле ничего не знал. Собственно, на этом спор относительно лживой версии о „превентивной войне“ Германии против Советского Союза можно считать законченным».[46]
М. И. Мельтюхов считает что СССР после 15 июня 1941 года форсированно готовился к нападению на Германию,[6] но одновременно отвергает версию «о превентивной войне» Гитлера. По его мнению,
…Разгром Германии и советизация Европы позволяли Москве использовать её научно-технический потенциал, открывали дорогу к «справедливому социальному переустройству» европейских колоний в Азии и Африке. Созданный в рамках Старого света социалистический лагерь контролировал бы большую часть ресурсов Земли. Соответственно даже если бы Новый свет и не был захвачен, он, скорее всего, вряд ли смог бы значительно превзойти Старый по уровню жизни. В результате там сохранялось бы значительное количество недовольных, с надеждой смотревших на помощь из-за океана. В случае же полного охвата Земли социалистической системой была бы полностью реализована сформулированная в либеральной европейской традиции задача создания единого государства Человечества. Это, в свою очередь, позволяло создать достаточно стабильную социальную систему и давало бы большие возможности для развития.
См. также
Концепция Виктора Суворова
Теория глубокой операции
Операция «Барбаросса»
Цветные военные планы США
Приказ о комиссарах
Сообщение агентства «Гавас» от 28 ноября 1939 года
Договор о ненападении между Германией и Советским Союзом
Договор о дружбе и границе между СССР и Германией
Теория заговора и нападение на Перл-Харбор (англ.)русск.
Примечания
↑ Показывать компактно
Bernd Wegner: Präventivkrieg 1941? Zur Kontroverse um eine militärhistorisches Scheinproblem. In: Jürgen Elvert, Susanne Krauß (Hg.): Historische Debatten und Kontroversen im 19. und 20. Jahrhundert. Franz Steiner Verlag, Wiesbaden 2003. S. 219.
Verfassungsschutzbericht 2001 [1] Архивная копия от 29 февраля 2008 на Wayback Machine Verfassungsschutzbericht 2001., S. 120
Балод А. Восемь ножей в спину науке, которая называется «история» — «Сетевая Словесность», 23 ноября 2005 года.
Мясников В. Историческая беллетристика: спрос и предложение // Новый мир. — 2002. — № 4.
Петров А.Е. Перевернутая история. Лженаучные модели прошлого. // Новая и новейшая история. — 2004. — № 3.
ВОЕННАЯ ЛИТЕРАТУРА -[ Исследования ]- Мельтюхов М. И. Упущенный шанс Сталина. Советский Союз и борьба за Европу: 1939—1941
Nevezhin V. A. The Pact with Germany and the Idea of an «Offensive War (1939—1941)»'. In: The Journal of Slavic Military Studies Bd. 8 (1995), H. 4, S. 809—843. V. A. Nevežin: Reč' Stalina 5 maja 1941 goda i apologija nastupatel’noj vojny. In: Otečestvennaja istorija Jg. 1995, H. 2, S. 54-69. V. A. Nevežin: Stalinskij vybor 1941 goda: oborona ili…"lozung nastupatel’noj vojny"? Po povodu knigi G. Gorodeckogo «Mif Ledokola». In: Otečestvennaja istorija Jg. 1996, H. 3, S. 55-73.
В. А. Невежин: Синдром наступательной войны. Советская пропаганда в преддверии «священных боев», 1939—1941 гг. М., 1997.
Werner Maser. Der Wortbruch Hitler, Stalin und der Zweite Weltkrieg.
Данилов В. Д. Сталинская стратегия начала войны: планы и реальность. Архивная копия от 28 июля 2009 на Wayback Machine // Отечественная история, 1995. № 3. С. 33-44.
Данилов Валерий. Забывчивость или обман? О некоторых нестыковках в освещении преддверия Великой Отечественной войны. // Независимое военное обозрение, № 22 (244) 22.06.2001
Walerij D. Danilow: Hat der Generalstab der Roten Armee einen Präventivschlag gegen Deutschland vorbereitet? In: Österreichische Militärische Zeitschrift Nr. 1, 1993, S. 41-51.
B. V. Sokolov: World War II Revisited: Did Stalin Intend to Attack Hitler? In: Journal of Slavic Military Studies Bd. 11 (1998), H. 2, S. 113—141, Б. В. Соколов: Правда о Великой Отечественной войне (Сборник статей). — СПб.: Алетейя, 1999.
Адам Ногай (Adam Nogaj). Превентивная война Сталина. «Wprost», Польша, 23 июня 2005 [2]
Раак Р. Ч. «Если завтра война»: Сталинский сценарий Второй империалистический войны
Ури Мильштейн. Добровольные помощники Сталина
Рыбаков С. В. Накануне гитлеровской агрессии. К вопросу о «Большой игре» // Обозреватель : журнал. — 2011. — № 5.
Ernst Topitsch, Stalin’s War: A Radical New Theory of the Origins of the Second World War. New York: Palgrave Macmillan, 1987 (ISBN 0-312-00989-5)
Weeks, Albert L. Stalin’s Other War: Soviet Grand Strategy, 1939—1941. Lanham, MD: Rowman & Littlefield, 2002 (hardcover; ISBN 0-7425-2191-5);
Hoffmann J. Stalin’s War of Extermination. Capshaw, AL: Theses & Dissertations Press, 2001 (ISBN 0-9679856-8-4)
Операция «Гроза». Кровавые игры диктаторов.
«И Гитлер, и Сталин готовились к наступательной войне» [3] К какой войне готовился Сталин? [4]
Barton Whaley, Codeword Barbarossa Cambridge, Massachusetts 1974, S. 174.
Эрих фон Манштейн. Утерянные победы. Воспоминания фельдмаршала. — М.: АСТ, 2007. — c. 183 (Manstein E. von. Verlorene Siege. — Bonn, 1955)[5] Архивная копия от 26 июля 2009 на Wayback Machine Издание 1999 г.[6]
Книга «История отечественной журналистики (1917—2000)», ISBN 5-89349-369-9; 2012 г., Иван Кузнецов: «На временно оккупированной территории фашисты издавали десятки газет, со страниц которых утверждалось, что в развязывании небывалой в истории человечества войны повинна не гитлеровская Германия, а Советское государство».
Виктор Суворов Самоубийство. Зачем Гитлер напал на Советский Союз? // Отечественная история, 2000, с. 30.
Юбершер Г. 22 июня 1941 г. в современной историографии ФРГ. К вопросу о «превентивной войне». Архивная копия от 28 июля 2009 на Wayback Machine // Новая и новейшая история, 1999, № 6, с. 59-67. (Siehe z.B. Gerd R. Ueberschär, Lev A. Bezymenskij (Hrsg.) Der deutsche Angriff auf die Sowjetunion 1941. Die Kontroverse um die Präventivkriegsthese. — Besprechung: von Joachim Hösler in: Jahrbücher für Geschichte Osteuropas Bd. 47 (1999) 602—603)
Ю.Веремеев. Красная армия и Вторая мировая война. 1.РЦХИДНИ. Фонд 558, опись 1, дело 3808, листы 1-12;[7]
Лященко Н. Г. «С огнём и кровью пополам…» // Военно-исторический журнал. 1995. № 2.
С. З. Случ. РЕЧЬ СТАЛИНА, КОТОРОЙ НЕ БЫЛО. Отечественная история, № 1, 2004 г. [8]
Бушуева Т. …Проклиная, попробуйте понять. //Новый мир 1994 № 12 http://magazines.russ.ru/novyi_mi/1994/12/knoboz03.html
[Секретный протокол № 7. От 10 января 1941 г. http://www.agitclub.ru/spezhran/spezprotokol.htm]
3. Ухудшение советско-германских отношений//Николя Верт История Советского государства. 1900—1991
Мельтюхов М. И. Начальный период войны в документах военной контрразведки (22 июня — 9 июля 1941 г.)//«Трагедия 1941-го года. Причины катастрофы», — Москва, Эксмо, 2008
Симонов К. Сто суток войны. - Смоленск, Русич, 1999. - ISBN 5-88590-990-3 - с. 5
Отечественная история, 1993, № 4. Хоффман И. Подготовка Советского Союза к наступательной войне. 1941 год. [9] Архивная копия от 26 июля 2011 на Wayback Machine
E. Topitsch, Stalins Krieg. Die sowjetische Langzeitstrategie gegen den Westen als rationale Machtpolitik, Muenchen, 1985, перевод на английский язык: Stalin’s War: A Radical New Theory of the Origins of the Second World War, New York, 1987.
Н. В. ГЛАДКИХ. Защита Павловой: субъективные заметки об одной исторической защите, всероссийский экономический журнал «ЭКО» (№ 1, 2003 г.). Дата обращения 5 мая 2011.
Медведев Р. А. Сталин в первые дни Великой Отечественной войны
Жуков Ю. Н. Не надо вешать всех собак на Сталина
Куманёв Г. А. Советско-германский пакт о ненападении и его последствия Архивная копия от 14 июля 2012 на Wayback Machine
Вишлёв О. В. Почему медлил И. В. Сталин в 1941 г.? (Из германских архивов) // Новая и новейшая история, 1992, № 1, с. 86-100; № 2, с. 70-96.http://zhistory.org.ua/nnh922v2.htm Архивная копия от 20 марта 2019 на Wayback Machine
Вишлёв О. В. Накануне 22 июня 1941 года. Документальные очерки. — М.: Наука, 2001. 230с. — ISBN 5-02-008725-4
Wischljow Oleg W. Zu militärischen Absichten und Plänen der UdSSR im Sommer 1941 // «Wir sind die Herren dieses Landes». Ursachen, Verlauf und Folgen des deutschen Überfalls auf die Sowjetunion. Hamburg: VSA-Verlag, 2002, S. 44-54. — ISBN 3-87975-876-X
Типпельскирх К. История Второй мировой войны. — М.: АСТ, 2003. — С. 239
Мельтюхов, Михаил Иванович. Главная ложь Виктора Суворова. В сборнике «Неправда Виктора Суворова-2» — Яуза, Эксмо, 2008. — ISBN 978-5-699-26288-5
Литература
Гофман И. Сталинская война на уничтожение (1941-1945 годы). Планирование, осуществление, документы = Stalins Vernichtungskrieg 1941 - 1945: Planung, Ausfuhrung und Dokumentation. — 1-е. — Москва: Астрель, 2006. — 360 p. — 5000 экз.
Ссылки
Безыменский Л. А. О «Плане Жукова» от 15 мая 1941 г (рус.) // Новая и новейшая история : Журнал. — 2000. — № 3.
Вишлёв О. В. Речь Сталина 5 мая 1941 г. Российские документы. — Новая и новейшая история, 1998, № 4. С. 77-89.
Вишлёв О. В. Западные версии высказываний И. В. Сталина 5 мая 1941 г. По материалам германских архивов — Новая и новейшая история, 1999, № 1.
ВОЕННАЯ РАЗВЕДКА ИНФОРМИРУЕТ ПОДГОТОВКА НАЦИСТСКОЙ ГЕРМАНИИ К НАПАДЕНИЮ НА СССР (Июнь—декабрь 1940 г.)
Александров К. М. И Гитлер, и Сталин готовились к наступательной войне. Мемориально-просветительский и историко-культурный центр «Белое дело» (10 июля 2013). Дата обращения 18 июля 2013. Архивировано 20 июля 2013 года.
Александров К. М. Июнь 1941 года. Или июль?. Мемориально-просветительский и историко-культурный центр «Белое дело» (8 мая 2013). Дата обращения 18 июля 2013. Архивировано 20 июля 2013 года.
Противники тезиса
Александр Сабов. Почему нам приходится снова доказывать право на Победу? «Российская газета», № 67, 2005.
Геннадий Сидоровнин. «Тайны войны» против фальсификаторов истории. Росбалт.
В. Алексеенко. Фальсификация истории. Газета «Дуэль», № 36(83) 27.10.1998. [10] [11]
Виктор Миркискин. Продолжение «Барбароссы».
Александров М. В. Внешнеполитическая доктрина Сталина. — Canberra: Australian National University, 1995. — 138 с ISBN 5-86034-065-6
О. Тишков. 22 июня 1941 года и российские ревизионисты
Kuliabin A. Semin S.Russia — a counterbalancing agent to the Asia. «Zavtra Rossii», #28, 17 July 1997 (англ.) (русский текст)
Герд P. Убершер. План «Барбаросса» против Советского Союза — превентивный удар? // «Скепсис»
Ю. А. Никифоров «Мир истории», № 2-4, 2001. сборник исследований к.и.н. Никифорова, содержит три работы, посвящённые «горячей» теме: предвоенные военные планы, дискуссия об упреждающем ударе Советского Союза по Германии.
Габриэль Городецкий Миф «Ледокола»: Накануне войны
Отправлено спустя 1 минуту 25 секунд:
В своих историко-публицистических произведениях Виктор Суворов подверг коренному пересмотру и критике общепринятые в СССР взгляды на причины, приведшие к Великой Отечественной и Второй мировой войнам. По мнению Суворова, основной причиной войны стала диктаторская политика Сталина, направленная на захват европейских государств, распространение «пролетарской революции» и установление Социалистического лагеря на всей территории Европы.
Суворов подверг критике устоявшуюся в советской и зарубежной исторической науке трактовку начального этапа Великой Отечественной войны (в том числе, используя «Ноту МИД Германии» от 21 июня 1941 года и «Обращение Адольфа Гитлера к немецкому народу в связи с началом войны против Советского Союза» 22 июня 1941 года). По его мнению, летом 1941 года Красная армия готовилась к удару по Германии (с последующим захватом всей остальной Европы[9]), который должен был быть нанесён в июле, а немецкие войска своим нападением сорвали эти приготовления. Сокрушительные поражения, которые потерпела на первом этапе Красная армия, Суворов объясняет тем, что она была застигнута в последний момент перед нападением, а именно тем, что она готовилась к наступательной войне и не была готова к войне оборонительной. Суворов пишет, что в конце 1940 — начале 1941 года, у западных границ СССР была тщательно сформирована огромная группировка советских войск. Вся группировка была на завершающей стадии подготовки к нападению: для войск к границе были вывезены горючее, боеприпасы, запчасти и пр., войска укомплектованы личным составом, техникой, и обеспечены продовольствием и обмундированием, командирам взводов и рот был выдан русско-немецкий разговорник, пригодный для общения с местным населением на незнакомой территории и военнопленными, причём по военной, а точнее — наступательной, тематике. При этом на предполагаемом плацдарме совершенно не готовились фортификационные сооружения, характерные для оборонительной войны, не развёртывался укреплённый район — что трактуется Суворовым как ещё одно доказательство того, что советским командованием готовилась наступательная война на западе. События 22 июня 1941 года Суворов назвал не более чем упреждающим (превентивным) ударом, чтобы сдержать предполагаемую Германией агрессию со стороны СССР. Сам факт нападения Германии на СССР Суворов называет «самоубийством», так как по его словам, Германия не была готова к войне с СССР, отставала в области вооружений, а промышленность Германии работала в режиме мирного времени.
На основании открытых источников (труды советских историков, книги советских военачальников, конструкторов, мемуары партийных руководителей, газеты и художественные, документальные фильмы), Суворов пытается опровергнуть традиционную точку зрения исторической литературы о слабости Красной армии, её отсталости и неготовности к войне. Суворов описывает Красную армию как превосходящую германскую, как по количеству, так и по уровню оснащения, и готовившуюся только к наступательной, а не оборонительной войне.
Суворов пишет о том, что главной целью Сталина была мировая социалистическая революция, шагом к которой предполагался захват Европы. Для ослабления Европы развязывалась общеевропейская война, инициатором которой выступала реваншистски настроенная гитлеровская Германия. Радикал Гитлер, таким образом, выступал своего рода «ледоколом» этой революции. Вслед за гитлеровской оккупацией Европы, Сталин предполагал начать внешне представляемую как праведную — «великую освободительную войну», завершающуюся советским освобождением (фактически, оккупацией) Европы с установлением там подконтрольных ему марионеточных правительств (как это вышло с Прибалтикой, Польшей, Бессарабией и др).
Действия Сталина
По мнению Виктора Суворова, Сталин совершил для этой цели ряд действий:
Помог Гитлеру прийти к власти, запретив немецкой коммунистической партии вступать в парламентский блок с социал-демократами. По мнению Суворова, в противном случае НСДАП потерпела бы не только поражение на выборах, но и крах из-за тяжёлого финансового положения.
Заключил с Германией пакт о ненападении и торговые соглашения на поставку стратегических ресурсов, без которых Германия не могла бы вести войну.
Посылал военных специалистов в Испанию, для разжигания мировой войны.
В результате захвата Польши и стран Балтии образована отсутствовавшая ранее советско-германская граница.
В конце 1930-х и 1940—1941 годах по его указанию созданы образцы оружия, отлично подходящие для нападения, но не для обороны:
Быстроходные, в том числе, колёсные, танки, более пригодные для качественной дорожной сети, чем для бездорожья.
Самолёты «чистого неба», предназначенные для атаки наземных целей в отсутствие истребителей противника, с экипажами, подготовленными массово по упрощённым программам.
Плавающие легкобронированные танки, более пригодные для поддержки форсирования рек и десанта.
Бетонобойный боеприпас к орудию танка КВ-2, пригодный только для штурмовых операций.
Было свёрнуто производство высотного, скоростного тяжёлого бомбардировщика ТБ-7, обладавшего блестящими тактико-техническими характеристиками, но не подходящего для наступательной войны.
Был разработан пистолет-пулемёт ППШ.
В 1939 году был принят закон о всеобщей воинской обязанности.
В 1930-х было создано большое количество клубов парашютистов. Общая численность десантных войск на момент начала войны значительно превышало их численность во всех армиях мира вместе взятых[10].
Были изданы военные разговорники, предназначенные для войны за границей, было усилено изучение немецкого языка офицерами.
Были заготовлены качественные подробные карты сопредельных европейских территорий, граничивших с СССР, и в большом количестве, но карт своей территории, которые нужны при обороне, катастрофически не хватало.
Из действий войск и верховного командования после нападения Германии Суворов делает вывод об отсутствии советского плана обороны. Однако, напряженная работа Генштаба в течение первой половины 1941 года под руководством Г.К. Жукова должна была вылиться в выработку какого-то плана. Но если это был не оборонительный план, то значит, наступательный. Этот вывод основан на косвенных свидетельствах, так как план опубликован не был.
За короткий период с конца 1940 до начала 1941 на западных границах была сформирована огромная группировка войск. Техника была подобрана и законсервирована исключительно для нападения. По мнению Суворова, в официальной истории именно эта техника фигурирует как уничтоженная Германией в первые дни войны, и поэтому эта цифра такая большая.
Количество танков в СССР на начало войны составляло 23 тыс., из них сосредоточенных в приграничных районах — 12 тыс.
Повышенная активность карательных органов в РККА незадолго до военных действий (1937) для обеспечения беспрекословного подчинения командного состава армии перед решительными действиями.
Существенно увеличено количество военно-учебных заведений РККА и РККФ.
В 1941 году лица, обучавшиеся в военно-учебных заведениях, окончили их по ускоренной программе и, не получая отпуска, направлены в войска. В то же время из запаса призвано в войска несколько поколений резервистов.
В декабре 1940 года проведено засекреченное совещание высшего командного состава РККА.
Суворов приводит свидетельства ("День-М", глава 1) о том, что в 1941 г. к западной госгранице подвезли большое количество новых кожаных сапог, чтобы переобувать солдат. По аналогии с вводом советских войск в Чехословакию в 1968 г., когда по его личным воспоминаниям делалось то же самое, Суворов заключает, что это ещё один довод в пользу гипотезы о советском нападении в 1941 г., с тем, чтобы советский воин-освободитель в Европе своим внешним видом создавал иллюзию благосостояния в СССР, так как кирзовые сапоги или тем более обмотки, в Европе наверное смотрелись бы странно. Суворов не приводит ни одного источника для подтверждения этого завоза сапог 1941 г., кроме устных воспоминаний местных жителей в приграничных районах, слышанных им лично.
Все запасы, перемещаемые к западной границе, складывались на грунт, а личный состав размещался в полевых условиях, что означало, что они не планируют задерживаться там до зимы.
Пограничники сдали границу армейским частям, отступив в тыл. В том числе они перед уходом бросили неисправное оружие, что практикуется только в условиях войны.
Из приграничной полосы были вывезено население в тыл.
Писатели и поэты получили воинские звания и были зачислены в воинские подразделения для упорядочения пропагандистской работы.
Была проведена государственная кампания «Сто тысяч подруг — на трактор!» для высвобождения мужских кадров для танковых частей.
Войска НКВД были снабжены гаубичной артиллерией при отсутствии на территории СССР пропорциональных противников.
Виктор Суворов о маршале Г. К. Жукове
В своих книгах «Тень Победы» и «Беру свои слова обратно» Суворов утверждает, что Г. К. Жуков — «бездарный» полководец[11], а войну СССР выиграл благодаря эффективному руководству со стороны Сталина, Василевского[12] и ряда других военачальников. Кроме того, согласно Суворову, в мемуарах Жукова «Воспоминания и размышления» содержатся многочисленные неточности, и они не могут считаться добросовестным трудом, а последние издания книги говорят о том, что новые главы и корректуры, якобы найденные в архивах Г. К. Жукова, были написаны уже после смерти Г. К. Жукова.
Оценка концепции
Большинство академических историков (в первую очередь западные и российские исследователи) отвергают методы Суворова и его концепцию[13][14][15] [16][17] (характеристика отношения некоторых российских историков к работам Суворова доходит до эпитета «с презрением»[18][19]). Критики Суворова обвиняют его в фальсификациях и лженаучности[20][21][22]. Тем не менее, в поддержку некоторых положений Суворова выступили ревизионисты из Германии (Эрнст Топич[23], Вернер Мазер, Йоахим Хоффманн[24]), США (Ричард Ч. Раак[25], Альберт Уикс[17]), России[25] и других стран. Юрий Фельштинский полагает, что Суворов открыл до того неизвестный пласт истории[26][27]. Герд Юбершер полагает, что работы немецких историков и Суворова, где отрицается, что Германия напала неожиданно, не имеют большого значения[28]. Ian Kershaw и Moshe Lewin полагают что академическая поддержка Суворова исходит от маргинальных немецких историков[29]. Дэвид Гланц характеризует поддерживающих Суворова как небольшую группу немецких и российских историков[30]. Историк Ирина Павлова отмечала, что «я и сейчас признаю неоспоримые заслуги Суворова в историографии этой темы. Правда, я считаю, что для него было бы лучше остаться автором только одной книги „Ледокол“, а не развивать и тиражировать свою концепцию в разных книгах и изданиях. Безусловно, в его книге имеется немало ошибок. Но в целом его концепция представляется мне правильной. Его же так никто и не опроверг»[31], а критики относят Суворова наряду с Йоахимом Хоффманом к представителям «ревизионистской школы» и агрессивно критикуют из-за того, что «больше всего боятся обвинения в симпатиях к фашизму, в неонацистских устремлениях»[32].
Поддержка
В поддержку концепций Суворова высказались Ю. Г. Фельштинский[27], В. Буковский[33], И. Павлова[34], историки и исследователи из Германии (Юрген Ферстер, Эрнст Топич[35], Вернер Мазер, Йоахим Хоффманн[36]), США (Ричард Ч. Раак[25], Альберт Уикс[17]).
Помимо отдельных историков концепцию Суворова поддерживают некоторые писатели и журналисты такие как Михаил Веллер[37], Юлия Латынина, публицист Евгений Понасенков[38], а также российский писатель Александр Никонов, посвятивший ей книгу «Бей первым!».
Критика
В связи с тем, что Суворов с точностью до наоборот трактует начальный период ВОВ (например, критики считают, что в работах Суворова СССР объявляется агрессором, а Германия — обороняющейся стороной), на страницах газеты «Красная звезда», главного печатного органа Министерства обороны РФ, регулярно публикуются статьи известных военных историков, критикующие и обличающие во лжи книги В. Суворова. Одним из активных критиков Суворова является военный историк генерал армии Махмут Гареев.
Работы историков Г. Городецкого[39], Л. А. Безыменского, Г. Юбершера[40], а также сборники российских авторов (А. И. Исаев и др.) посвящены критике основного постулата Суворова. Вся книга А. В. Исаева «Неправда Виктора Суворова» посвящена критичному разбору аргументов В. Суворова. М. И. Мельтюхов считает, что работы Суворова «написаны в жанре исторической публицистики и представляют собой некий „слоёный пирог“, когда правда мешается с полуправдой и ложью», однако отмечает, что «они довольно чётко очертили круг наименее разработанных в историографии проблем». Как отмечает Мельтюхов, концепцию Суворова в полном виде «не поддерживает, пожалуй, никто из серьезных исследователей»[41]. Г. Городецкий отмечает, что товарный знак работ Суворова — вольное обращение с источниками, а его концепции являются примерами теории заговора и нагромождениями лжи[42].
Историк А. В. Короленков, к. и. н. (философский факультет МГУ им. М. В. Ломоносова), специалист по античной истории, уверен, что труды Суворова нельзя считать научными в строгом смысле слова:
…Мало ли кто чего пишет. Конечно, у Резуна есть масса конкретных наблюдений, которые, кстати говоря, и принимают иногда его оппоненты. Все-таки, он человек не совсем глупый. Но когда речь идет о какой-то конкретике, в большей части он передёргивает или ошибается, или не знает, а, может быть, вполне сознательно лжёт[43].
Как отмечает д. и. н. В. А. Невежин,
Российские историки отмечали, что В. Суворов (В. Б. Резун) слабо использует документальную базу, тенденциозно цитирует мемуарную литературу, которая сама по себе требует тщательного источниковедческого анализа, искажает факты, произвольно трактует события. На этот аргумент Резун довольно часто отвечал в сатирической форме указывая на тотальное закрытие российских исторических архивов, показывая невозможность доступа к ним независимых учёных. Западные учёные также предъявили большие претензии к автору «Ледокола». Так, германский историк Б. Бонвеч отнёс эту книгу к вполне определённому жанру литературы, где просматривается стремление снять с Германии вину за нападение на СССР[44].
М. И. Мельтюхов в статье «Главная ложь Виктора Суворова» приводит пример искажения текста и смысла цитат и приходит к выводу:
Таким образом, мы видим, что базовые тезисы В. Суворова являются откровенной ложью, позаимствованной из арсенала либерально-западнической пропаганды, основной задачей которой является очернение истории Советского государства…[45]
…В результате сторонник тезиса о «превентивной войне» Германии против СССР <Суворов> попадает в глупое положение, пытаясь доказать, что Гитлер решил сорвать советское нападение, о подготовке которого он на деле ничего не знал. Собственно, на этом спор относительно лживой версии о «превентивной войне» Германии против Советского Союза можно считать законченным[45].
Сам В. Суворов в книге «Разгром», отвечая на эту критику, пишет, что его оппоненты, сообщая о числе немецких танков, также не указывают число неисправных, при этом утверждает, что всё немецкие танки, в сравнении с большинством советских танков, были морально устаревшими. Говоря о «линии Сталина», В. Суворов указывает, что она имела высокий потенциал для обороны, но УРы в 1940-начале 1941 гг. были засыпаны землей или же в них отсутствовали войска, оружие, боеприпасы, продовольствие и т. д.[46]
Критика отдельных положений
Критики Суворова указывают на следующие, с их точки зрения, ошибки и некорректные приёмы в его работах, отмечая упор на количество и качество военной техники и игнорирование стратегии:
Суворов утверждает, что Гитлер пришёл к власти, так как Сталин якобы запретил немецким коммунистам вступать в парламентский блок с социалистами, и в результате выборы 1933 года в рейхстаг выиграли нацисты. Однако на ноябрьских выборах 1932 года НСДАП завоевала только относительное большинство, ухудшив свой результат по сравнению с предыдущими, июльскими выборами (33,09 % против 37,2 %); общее количество голосов за коммунистов и социалистов было немногим больше (37,3 %). Гитлер был назначен рейхсканцлером 30 января 1933 г. волевым решением президента Гинденбурга в условиях общего кризиса Веймарской системы и без прямой связи с итогами выборов.
В книге «Беру свои слова обратно» Суворов утверждал, что к 10 сентября 1941 года[47] в составе германских войск под Ленинградом не осталось ни одного танка[48], в то время как дневник начальника Генерального штаба сухопутных войск Германии Гальдера подтверждает наличие танков под Ленинградом даже 24 сентября[49].
Также это утверждение противоречит и архивным документам, Н. Кислицын пишет:
Чтобы не допустить дальнейшего продвижения фашистских соединений на Тихвин, советское Главнокомандование в срочном порядке усиливает группировку войск, обороняющихся на этом направлении… Противник, несмотря на имевшиеся у него большое численное превосходство войск, усилил свою группировку ещё двумя дивизиями — танковой и моторизированной (к 27 октябрю 1941 г.)[50].
8-я танковая дивизия, летом находившаяся в составе 4 танковой группе, была выведена из её состава, когда группа была переброшена на московское направление, и оставлена на ленинградском; осенью 1941 года она вела наступление на Тихвин, потом участвовала в боях под Холмом вплоть до декабря 1942 г., когда также была переброшена на центральное направление[51][52]
Задержка с производством ТБ-7 была вызвана техническими проблемами. Пятый двигатель-компрессор, подаваемый Суворовым как способ сделать ТБ-7 неуязвимым, в реальности уступал обычным турбокомпрессорам по эффективности, приводил к перерасходу топлива и утяжелял конструкцию[53].
«Антисуворов»
В 2004 году вышли книги из серии «Антисуворов» российского исследователя военной истории, ныне кандидата исторических наук[54], А. В. Исаева, в которых была дана обстоятельная критика как отдельных технических деталей, так и концепций в целом. Ряд тезисов А. В. Исаева можно встретить и у других исследователей (В. В. Чобиток, В. Грызун).
По мнению А. В. Исаева Виктор Суворов не прав, по следующим положениям:
Автор много спорит с «кремлёвско-лубянскими историками», но в подавляющем большинстве случаев в "Ледоколе" не называет конкретных историков и их работ, зачастую приводя «официальные» версии из научно-популярной литературы. В частности, не указывается источник прозвища «Ледокол революции», якобы присвоенного Гитлеру руководством СССР[55]
Суворов утверждает, что «коммунистические историки» так и не объяснили, зачем покорившему всю Европу Гитлеру вдруг потребовалось «Жизненное пространство» ещё и за счёт СССР. Таким образом, это якобы делает версию о превентивном характере войны наиболее полной. Однако, один пример такого объяснения всё же есть: историк Даниил Проэктор ещё в 1971 году высказал мнение, что помимо «жизненного пространства» у Германии были и другие причины, а именно[56][57]:
Убеждённость, что военно-политическая обстановка в Европе и во всём мире, а также состояние Красной армии благоприятствуют решению задач первой группы (контроль над ресурсами СССР).
Уверенность, что вооружённые силы, находящиеся в наилучшем состоянии, способны быстро выиграть войну на Востоке.
Расчёт, что победа над СССР будет одновременно означать удар по надеждам всё ещё сопротивляющейся Англии и заставит её капитулировать, что приведёт к распаду Британской империи.
Предположение, что таким образом удастся устранить возможное вмешательство в войну США, ещё больше укрепить фашистский блок, в частности стать твёрдой ногой на Балканах.
Концепция наступательного и оборонительного вооружения накануне вторжения Германии в СССР совершенно искусственна. Оборона, как правило, предполагает контратаки, «наступательные» гаубицы эффективно использовались и в обороне (например, из всех видов артиллерии только гаубицы могут вести контрбатарейную стрельбу, уничтожая «агрессивные» гаубицы наступающего противника), а вроде бы чисто оборонительные мины — в наступлении для защиты флангов от контратак противника; и даже при оборонительной стратегии «наступательные» виды вооружений будут нужны для контрнаступления после отражения наступления противника[58].
Прототип не подходящего под определение автострадного танка Т-34 назывался А-32, также автор не приводит источников, подтверждающих версию маркировки «А» — автострадный. Суворов делает значительные ошибки в описании БТ, в частности, значительно занижает параметры проходимости. Также автор приводит «доказательство» автострадной концепции этого танка: в частях не было грузовиков, которые возили бы за танками гусеницы, таким образом гусеницы для БТ — как парашют для десантника. Однако отсутствие грузовиков для этой цели объясняется тем, что гусеницы не сбрасывались, а разбирались силами экипажа и укладывались на надгусеничных полках[59].
Суворов привязывает производство бомбардировщика ТБ-7 к своей теории: по его мнению, если бы СССР хотел мира и собирался обороняться, следовало бы произвести именно 1000 и именно ТБ-7, если же это не было сделано — значит Сталин уничтожил стратегическую авиацию как ненужную в захватнической войне. В СССР основу дальней авиации (термин «стратегическая» тогда в СССР просто не использовался) составлял ДБ-3 и ДБ-3Ф, которые Суворов произвольно отказывается считать стратегическими бомбардировщиками из-за двух, а не четырёх моторов[60][61].
Суворов утверждает, что правильно подготовленная оборона практически непробиваема, подстраивая под эту теорию свои изыскания относительно «линии Сталина». Суворов заявляет, что Линия Сталина была разрушена, чтобы не мешать провозу грузов на запад, однако Линия Сталина ни на одном своем участке не перекрывала дороги (транспортные колонны, в отличие от колонн бронетехники, могут передвигаться только по дорогам) сплошной преградой[62].
Суворов заявляет, что захват СССР нефтепромыслов Плоешти в Румынии лишил бы Германию возможности вести войну, так как Румыния — практически единственный источник нефти для Германии, не считая СССР. Однако Суворов не привел ни одного НЕМЕЦКОГО документа, в котором бы говорилось об угрозе румынской нефти со стороны СССР[57].Впрочем, об угрозе экономическим интересам Германии в Румынии говорится в Ноте немецкого МИД от 21 июня 1941 года.[63]
Суворов утверждает, что пять из восьми пороховых заводов в СССР были построены близко к западной границе для сокращения плеча подвоза при ведении наступательной войны. На самом деле, три из них — Шосткинский, Охтинский и Шлиссельбургский были построены ещё в Российской Империи (в 1765, 1715 и 1878 гг. соответственно). Два — Алексинский и Каменский постройки 30-х годов находились в Тульской и Ростовской областях[64].
«Крылатый шакал» Су-2 был типичным для своего времени истребителем-бомбардировщиком. При его проектировании был взят за основу американский Vultee V-11GB. Суворов приводит слова В. Б. Шаврова о том, что этот самолёт отвечал требованиям РККА только до войны, что якобы подтверждает его мнение, что этот самолёт подходил только для наступательных операций и был бесполезен в обороне. Однако Шавров говорил о том, что Су-2 из-за низкой скорости в 1941 г. был уже неспособен противостоять истребителям противника, что выяснилось только в условиях реального противодействия, и его роль перешла к скоростным Пе-2 и Ту-2[65].
В. Суворов о критике
Сам Виктор Суворов так отвечает на критику своей концепции:
Правильность любой теории измеряется её объясняющей силой. Моя теория разъясняет многое из того, что раньше объяснению не поддавалось. Прочитайте «Ледокол», и вы найдете ответы даже на те вопросы, которые в моих книгах не затронуты. Моим оппонентам не надо меня ни разоблачать, ни уличать. Им надо найти другое — простое, понятное, логичное объяснение тому, что случилось в 1941 году. Пока они другой теории не придумают, «Ледокол» будет продолжать своё победное плавание.
В книге «Разгром» Суворов заявил, что готов в прямом телеэфире отстаивать свою точку зрения перед любыми серьёзными учёными и обвиняет своих оппонентов в двойных стандартах: «Если Лазарь Лазарев говорит о том, что военная доктрина Сталина была агрессивной, то это общеизвестный факт. Но если я говорю о том же, то это подлая фальсификация.»[66]
Историческая оценка творчества
М. И. Мельтюхов отмечал недостатки и достоинства книги «Ледокол» Суворова
…обвинения В. Суворова в адрес только СССР явно тенденциозны и фактически ничего не объясняют. Подготовка Советского Союза и Германии к борьбе за господство в Европе вполне понятна и естественна. Однако автор «Ледокола» осуждает эти действия СССР, но склонен оправдывать действия Германии. Вряд ли можно считать подобный двойной стандарт объективным подходом. По нашему мнению, цель исторического исследования состоит не в выставлении тех или иных оценок событиям прошлого, а в максимально объективном показе хода событий и объяснении приведших к ним причин. …книга В. Суворова, не свободная от слабых и спорных положений, ставит серьезную и многогранную проблему о целях и намерениях советского руководства в 1939—1941 гг.[67]
А. В. Исаев даёт ещё более резкую критику:
Возникает законный вопрос: почему же такой, мягко говоря, недобросовестный и слабо владеющий исследуемыми вопросами человек стал популярен? Популярность В. Суворова — это популярность незатейливых голливудских мелодрам и боевиков. Он не пытается вести за собой читателя, объяснять простым языком сложные вещи. Владимир Богданович опускается до уровня простых объяснений сложных явлений. Иногда В. Суворов подражает сказке, на страницах его книг мы встретим и «мечи-кладенцы» на новом техническом уровне, чудо-танки и чудо-самолёты. Мы встретим Кощееву смерть, в роли которой выступят нефтепромыслы Плоешти. Наконец, мы встретим кольцо всевластья, которым является тысяча бомбардировщиков с пятым двигателем. Владимир Богданович вместо реальных персонажей и событий нашей и мировой истории придумал героев странной смеси народной сказки, бестселлера с привокзального лотка и «Эпизода N» «Звёздных войн»[68].
Также Исаев утверждает, что при желании, пользуясь методологией Суворова, книгу, подобную «Ледоколу», можно написать о любой стране и любой войне. Для доказательства этого Исаев в свою книгу «Антисуворов. Большая ложь маленького человечка» включил юмористическую повесть «Талви Укконен» (финск. «зимняя гроза»), в которой он, пародируя стиль «Ледокола», как бы «доказывает», что советско-финская война была якобы превентивной акцией Советского Союза против Финляндии, стремившейся к захвату Карелии и других территорий.
Историк С. И. Кульчицкий отмечает:
Благодаря яркому таланту публициста, неразборчивости в аргументах и способности незаметно фальсифицировать факты, Суворов стал популярным и поставил на поток издания своих парадоксальных книг[69].
Касательно обращения Суворова к историческим фактам он указывает на то, что «их Суворов знает хорошо, хотя использует только те, которые „работают“ на его версию»[69].
Произведения, освещающие концепцию
Ледокол (1968—1981), до 1985 года издатели отказывались от её публикации, вышла частично в 1985—1986, полностью — в 1989 (на немецком языке), на русском языке в России — в 1992 году
День «М» (1968—1993)
Последняя республика (1995)
Очищение (1998)
Самоубийство (2000)
Тень победы (2002)
Беру свои слова обратно (2005)
Святое дело (2008), продолжение книги «Последняя республика»
The Chief Culprit: Stalin’s Grand Design to Start World War II (2008) издана Военно-морским институтом США (англ. USNI)[8]
Разгром (2010), окончание трилогии «Последняя республика»
Публикации в британском военно-научном журнале
Во время холодной войны журнал британского военного исследовательского центра RUSI опубликовал две статьи Суворова:
Who was planning to attack whom in June 1941, Hitler or Stalin? / by Viktor Suvorov. Journal of the Royal United Services Institute for Defence Studies; v.30, June, 1985, pp. 50-55[70]
Yes, Stalin was planning to attack Hitler in June 1941 / by Viktor Suvorov. Journal of the Royal United Services Institute for Defence Studies; v.31, June 1986, pp. 73-74[71]
Как пишет про эти статьи и книгу "Ледокол" профессор истории Бианка Пиетров-Энкер, «аргументация Суворова была настолько куцей, что критики даже поставили под сомнение „его способности как историка“»[72].
Отправлено спустя 1 минуту 14 секунд:
Превенти́вная война́ (фр. préventif, от лат. praevenio — опережаю, предупреждаю) — война, которую начинают, считая, что будущий конфликт неизбежен, и основная цель которой — опередить агрессивные действия со стороны противника.
Превентивную войну начинают, чтобы не дать противнику изменить баланс сил в свою пользу. Из-за угрозы спекуляций превентивными войнами международное право считает эти войны актами агрессии. Часто тяжело понять, является война агрессией или превентивными действиями.
Содержание
1 Превентивная самооборона
2 Критика
3 Примеры превентивных войн
4 См. также
5 Примечания
6 Литература
Превентивная самооборона
Превентивный удар предполагает удар по источникам грозящей опасности. Нанесение упреждающего удара, в свою очередь, предполагает нанесение вооружённого удара при наличии явной, неминуемой угрозы. Существует понятие, близкое к понятию «превентивное нанесение удара», а именно, «упреждение силы» или «упреждающее нанесение удара». Термины не стоит смешивать, так как они отражают разные понятия, хотя грань зачастую трудно различима.
До недавнего времени существовали две точки зрения на содержание права на самооборону. Если строго следовать Уставу ООН и его 51 статье, то превентивные удары являются нарушением международного права. Но сейчас страны мирового сообщества уже используют военную силу в превентивном порядке[1].
Сторонники права на упреждающую самооборону[2] считают, что статью 51 следует толковать в контексте функционирования ООН, а также в свете целей самообороны вообще, состоящих в предотвращении агрессий путём обеспечения государствам возможности защитить себя до того, как вмешается ООН, а не в том, чтобы предоставить свободу действий, инициативу и преимущество во времени атакующему государству и ещё более затруднить положение страны-объекта нападения[1].
По Уставу ООН право на самооборону возникает в ответ на вооружённое нападение, и хотя Устав не утверждает однозначно, что такое нападение совершает лишь государство, иного варианта авторы этого договора не предвидели[1].
Стратегия национальной безопасности США, так называемая «доктрина Буша», предлагает третий вариант. Основные положения доктрины, обнародованные в 2002 году, провозглашали необходимость «по-новому» обеспечить безопасность США. Центральный элемент внешнеполитической концепции Вашингтона — это упреждающий/предваряющий/предвосхищающий удар — обосновывает право США на нанесение подобного удара в отношении всякого, кто будет сочтён хотя бы потенциально опасным[3].
Критика
Ряд видных учёных, в том числе Дж. Кунц, Ф. Джессоп, X. Лаутерпахт, Я. Броунли, Л. Хенкин, Р. Аго, А. Рандельцхофер, отрицают возможность применения упреждающей самообороны[1].
Некоторые считают, что профилактическая война юридически не отличается от агрессии и является «высшим преступлением». Дуайт Эйзенхауэр полагал, что превентивная война невозможна в ядерную эпоху и есть все основания против идеи такой войны[4]. По мнению Ноама Хомски, превентивная война является «сверх-преступлением», которое было осуждено в Нюрнберге[5].
Примеры превентивных войн
В 1756 году Фридрих Великий начал Семилетнюю войну как превентивную ввиду полученных им сведений о формировании большой коалиции[6].
Австрийская империя вела такую предупредительную войну против Пьемонта в 1859 году, чтобы помешать объединению Италии, и в 1914 году против Сербии, чтобы преодолеть разлагавшую Австро-Венгрию силу великосербского движения[6].
Версия о превентивности нападения всякий раз входила в официальные объяснения Третьим Рейхом развязывания войн. В 1939—1940 годы нацистская пропаганда утверждала, что на войну Третий рейх спровоцировали англичане с их «Политикой окружения». Винили и Ф. Рузвельта за приверженность идеологии «крестового похода» против национал-социализма. Нападение 22 июня 1941 года на Советский Союз германские власти так же объявляли превентивной мерой, основанием для которой якобы послужила концентрация советских войск на границе. Во время Нюрнбергского процесса эту версию продолжал отстаивать, в частности, Риббентроп. Однако истинность подобных заявлений была юридически отвергнута мировым сообществом как несостоятельное уже на Нюрнбергском процессе[7].
В начале 1990-х тезис о превентивной войне Германии против СССР получил распространение среди ряда российских историков и публицистов. При этом планировавшаяся Сталиным, по мнению этих авторов, война против Гитлера сама также являлась бы превентивной. Этот тезис ставится под сомнение или отвергается многими историками.
-
Камиль Абэ - Всего сообщений: 10756
- Зарегистрирован: 25.08.2018
- Образование: высшее гуманитарное
- Политические взгляды: социалистические
- Профессия: экономист
- Откуда: Новосибирск
Re: Про оборону в РККА 1941
Это что: Будет соревнование анонимных цитат?
https://kamil-abe-46.livejournal.com/
-
Автор темыPodger
- Всего сообщений: 2392
- Зарегистрирован: 19.03.2020
- Образование: среднее
-
Lew
- Всего сообщений: 2919
- Зарегистрирован: 21.04.2019
- Образование: высшее естественно-научное
- Политические взгляды: пофигистические
Re: Про оборону в РККА 1941
Коллеги, если вы себя уважаете, не размещайте посты в этой ветке, не кормите тролля Podger
-
Автор темыPodger
- Всего сообщений: 2392
- Зарегистрирован: 19.03.2020
- Образование: среднее
Re: Про оборону в РККА 1941
Отправлено спустя 58 секунд:
Понятие стратегической обороны в СССР перед войной находилось в глубоком кризисе.
Красные стратеги не могли взять в толк - зачем нужно обороняться, если потребными для успешной обороны силами можно уже наступать, а именно наступление и только наступление могло принести победу в виде полного и окончательного разгрома противника и занятия его территории Красной Армией.
Красными командирами был вообще поднят вопрос о праве обороны на существование в связи с неудачным опытом ее в последних войнах, а ряд успешно проведенных на Западе прорывов в войне 1939 — 1940 гг. породил у некоторых исследователей мысль о кризисе современной обороны.
Но всё же красные командиры, вняв голосу рассудка, оставили обороне право на существование.
Вот в таком виде:
Под «обороной» («оборонительной операцией», «оборонительным боем») понималось совокупность способов боевых действий войсковых соединений или частей, применяемых для противодействия наступлению противника путем удержания занимаемого рубежа или района и основанных на использовании заранее организованной системы огня, подготовленной местности и контрударов живой силы.
Оборона не являлась для РККА решительным способом действий для поражения противника: последнее достигалось только наступлением. К обороне считалось возможным прибегать тогда, когда нет достаточных сил для наступления, или тогда, когда она выгодна в создавшейся обстановке для того, чтобы подготовить наступление.
Основным соображением для применения обороны, как способа действий, являлось создание крупных масс для удара в решающем направлении, за счет экономии сил, путем оборонительных действий на второстепенных участках.
Но не только на второстепенных фронтах могла иметь место оборона.
В современной тогда обстановке могли быть случаи, когда могло понадобиться прибегать к обороне и на главных направлениях.
Например:
— когда нужно выиграть время, необходимое для подготовки наступательной операции до сбора всех назначенных сил;
— когда нужно выждать время до исхода операций на других направлениях, фронтах или театре;
— когда выгодно предварительно расстроить или истощить наступающего противника с целью последующего перехода в наступление;
— одним словом, когда оборона является составной частью задуманного маневра операции.
Оборона считалась особенно выгодной лишь в том случае, если она мыслилась как средство для организации наступления, а не как самоцель.
В свете этих вот мыслей, доминировавших тогда в руководстве РККА, предположения о том, что летом 1941 года в СССР готовились оборонять свою территорию, кажется наивной.
Сама же непосредственно оборона в масштабах армии виделась следующим образом:
а) Оборона должна была быть, прежде всего, противоартиллерийской, рассчитанной на сохранение живой силы и огневых средств от поражения массовым артиллерийским огнем, особенно в период первого артиллерийского удара, характеризующегося тщательной заблаговременной подготовкой.
б) Оборона должна была быть, во-вторых, противотанковой, рассчитанной на отражение массовой танковой атаки на решающих участках — порядка 100 — 150 танков на километр фронта.
в) Оборона должна была быть противосамолетной, способной противостоять сильному авиационному воздействию наступающего. Здесь имеется в 'виду не только активная зенитная оборона, но прежде всего оборона при помощи массовой истребительной авиации и целая сумма мероприятий, рассчитанная на специальный характер постройки и оборудования оборонительных сооружений и на их тщательную маскировку.
г) Оборона должна была быть многоэшелонной, многополосной, глубокой, с нарастающим в глубине сопротивлением.
Оборона во всех случаях должна была быть упорной и активной, постоянно готовой перейти от обороны к наступлению. Залогом победы обороны называлось — величайшее упорство, активность и решительность действий, заключающиеся в постоянном стремлении войск не только отразить наступающего, но и нанести ему сокрушительный удар.
В масштабе оперативном, при позиционной обороне, развитый армейский оборонительный район должен был включать:
а) передовую оперативную зону заграждений
б) тактическую оборонительную зону
в) оперативную оборонительную зону.
Передовая оперативная зона заграждений являлось крупным оперативным мероприятием, проведение которого в полной мере возможно лишь с мирного времени.
Тактическая оборонительная зона являлось главной зоной сопротивления, где должны быть сосредоточены основные усилия обороны и где наступление противника должно быть сломлено.
Она включала в себя:
а) полосу обеспечения — глубиной до 10 — 15 км, которая создается с целью задержать и измотать наступающего противника и выиграть время для подготовки оборонительной полосы. Полоса обеспечения оборудуется заграждениями; в ней действуют разведывательные части и передовые отряды;
б) главную полосу сопротивления — глубиной до 8 — 10 км, имеющую назначением остановить и расстроить атаку противника, на ней располагаются основные силы обороны;
в) вторую полосу обороны, — где располагаются корпусные резервы; она должна преградить доступ в глубину прорвавшимся подвижным частям противника и служить исходным рубежом для контратак из глубины.
Оперативная оборонительная зона - создается в глубине армейского оборонительного района с задачей борьбы с крупными механизированными силами, прорвавшимися в оперативную глубину обороны.
Эта зона заполняется противотанковыми заграждениями, противотанковыми районами и отсечными рубежами.
В ней располагаются и действуют армейские резервы, усиленные противотанковыми средствами РГК.
По возможности, в состав резерва должны включаться танковые части или соединения.
Оперативная оборонительная зона должна быть максимально разгружена от всякого рода тыловых частей и учреждений, чтобы обеспечить в ней свободу маневрирования резервов.
Размеры:
Передовая оперативная зона заграждений 30-50 километров.
Общая глубина армейского оборонительного района без оперативной зоны заграждений 50 — 60 км.
Не трудно понять, используя доступные источники, что ничего подобного в 1941 году у РККА не было, тотесть к обороне не готовились...
Теперь накидайте критических тезисов. Желательно, держа себя в рамках.
Ничего себе вас подорвало...Lew: 13 апр 2020, 17:18 Коллеги, если вы себя уважаете, не размещайте посты в этой ветке, не кормите тролля Podger
Отправлено спустя 58 секунд:
Понятие стратегической обороны в СССР перед войной находилось в глубоком кризисе.
Красные стратеги не могли взять в толк - зачем нужно обороняться, если потребными для успешной обороны силами можно уже наступать, а именно наступление и только наступление могло принести победу в виде полного и окончательного разгрома противника и занятия его территории Красной Армией.
Красными командирами был вообще поднят вопрос о праве обороны на существование в связи с неудачным опытом ее в последних войнах, а ряд успешно проведенных на Западе прорывов в войне 1939 — 1940 гг. породил у некоторых исследователей мысль о кризисе современной обороны.
Но всё же красные командиры, вняв голосу рассудка, оставили обороне право на существование.
Вот в таком виде:
Под «обороной» («оборонительной операцией», «оборонительным боем») понималось совокупность способов боевых действий войсковых соединений или частей, применяемых для противодействия наступлению противника путем удержания занимаемого рубежа или района и основанных на использовании заранее организованной системы огня, подготовленной местности и контрударов живой силы.
Оборона не являлась для РККА решительным способом действий для поражения противника: последнее достигалось только наступлением. К обороне считалось возможным прибегать тогда, когда нет достаточных сил для наступления, или тогда, когда она выгодна в создавшейся обстановке для того, чтобы подготовить наступление.
Основным соображением для применения обороны, как способа действий, являлось создание крупных масс для удара в решающем направлении, за счет экономии сил, путем оборонительных действий на второстепенных участках.
Но не только на второстепенных фронтах могла иметь место оборона.
В современной тогда обстановке могли быть случаи, когда могло понадобиться прибегать к обороне и на главных направлениях.
Например:
— когда нужно выиграть время, необходимое для подготовки наступательной операции до сбора всех назначенных сил;
— когда нужно выждать время до исхода операций на других направлениях, фронтах или театре;
— когда выгодно предварительно расстроить или истощить наступающего противника с целью последующего перехода в наступление;
— одним словом, когда оборона является составной частью задуманного маневра операции.
Оборона считалась особенно выгодной лишь в том случае, если она мыслилась как средство для организации наступления, а не как самоцель.
В свете этих вот мыслей, доминировавших тогда в руководстве РККА, предположения о том, что летом 1941 года в СССР готовились оборонять свою территорию, кажется наивной.
Сама же непосредственно оборона в масштабах армии виделась следующим образом:
а) Оборона должна была быть, прежде всего, противоартиллерийской, рассчитанной на сохранение живой силы и огневых средств от поражения массовым артиллерийским огнем, особенно в период первого артиллерийского удара, характеризующегося тщательной заблаговременной подготовкой.
б) Оборона должна была быть, во-вторых, противотанковой, рассчитанной на отражение массовой танковой атаки на решающих участках — порядка 100 — 150 танков на километр фронта.
в) Оборона должна была быть противосамолетной, способной противостоять сильному авиационному воздействию наступающего. Здесь имеется в 'виду не только активная зенитная оборона, но прежде всего оборона при помощи массовой истребительной авиации и целая сумма мероприятий, рассчитанная на специальный характер постройки и оборудования оборонительных сооружений и на их тщательную маскировку.
г) Оборона должна была быть многоэшелонной, многополосной, глубокой, с нарастающим в глубине сопротивлением.
Оборона во всех случаях должна была быть упорной и активной, постоянно готовой перейти от обороны к наступлению. Залогом победы обороны называлось — величайшее упорство, активность и решительность действий, заключающиеся в постоянном стремлении войск не только отразить наступающего, но и нанести ему сокрушительный удар.
В масштабе оперативном, при позиционной обороне, развитый армейский оборонительный район должен был включать:
а) передовую оперативную зону заграждений
б) тактическую оборонительную зону
в) оперативную оборонительную зону.
Передовая оперативная зона заграждений являлось крупным оперативным мероприятием, проведение которого в полной мере возможно лишь с мирного времени.
Тактическая оборонительная зона являлось главной зоной сопротивления, где должны быть сосредоточены основные усилия обороны и где наступление противника должно быть сломлено.
Она включала в себя:
а) полосу обеспечения — глубиной до 10 — 15 км, которая создается с целью задержать и измотать наступающего противника и выиграть время для подготовки оборонительной полосы. Полоса обеспечения оборудуется заграждениями; в ней действуют разведывательные части и передовые отряды;
б) главную полосу сопротивления — глубиной до 8 — 10 км, имеющую назначением остановить и расстроить атаку противника, на ней располагаются основные силы обороны;
в) вторую полосу обороны, — где располагаются корпусные резервы; она должна преградить доступ в глубину прорвавшимся подвижным частям противника и служить исходным рубежом для контратак из глубины.
Оперативная оборонительная зона - создается в глубине армейского оборонительного района с задачей борьбы с крупными механизированными силами, прорвавшимися в оперативную глубину обороны.
Эта зона заполняется противотанковыми заграждениями, противотанковыми районами и отсечными рубежами.
В ней располагаются и действуют армейские резервы, усиленные противотанковыми средствами РГК.
По возможности, в состав резерва должны включаться танковые части или соединения.
Оперативная оборонительная зона должна быть максимально разгружена от всякого рода тыловых частей и учреждений, чтобы обеспечить в ней свободу маневрирования резервов.
Размеры:
Передовая оперативная зона заграждений 30-50 километров.
Общая глубина армейского оборонительного района без оперативной зоны заграждений 50 — 60 км.
Не трудно понять, используя доступные источники, что ничего подобного в 1941 году у РККА не было, тотесть к обороне не готовились...
Теперь накидайте критических тезисов. Желательно, держа себя в рамках.
-
Foxhound
- Всего сообщений: 681
- Зарегистрирован: 20.07.2019
- Образование: школьник
Re: Про оборону в РККА 1941
Захват Ленинграда и Кронштадта в соответствии с Планом операции «Барбаросса» являлся одной из промежуточных целей, вслед за которой должна была быть проведена операция по взятию Москвы.
Согласно Директиве № 21 Верховного командования Вооруженными силами Германии следовало:
…уничтожить силы противника, действующие в Прибалтике. Лишь после выполнения этой неотложной задачи, за которой должен последовать захват Ленинграда и Кронштадта, следует приступать к операциям по взятию Москвы — важного центра коммуникаций и военной промышленности.
— Директива № 21 от 18 декабря 1940 года[7].
Как видно из директивы, основной задачей наступления в Прибалтике являлось уничтожение советских войск в регионе. Группа армий «Север» в соответствии с Директивой по сосредоточению войск в рамках операции «Барбаросса»
…имеет задачу уничтожить действующие в Прибалтике силы противника и захватом портов на Балтийском море, включая Ленинград и Кронштадт, лишить русский флот его баз… Прорывает фронт противника и, нанося главный удар в направлении на Двинск, как можно быстрее продвигается своим усиленным правым флангом, выбросив вперед подвижные войска для форсирования р. Зап. Двина, выходит в район северо-восточнее Опочки с целью не допустить отступления боеспособных русских сил из Прибалтики на восток и создать предпосылки для дальнейшего успешного продвижения на Ленинград.
— Директива № 050/41 от 31 января 1941 года[8].
Судьба самого Ленинграда на начало войны оставалась неясной. Он, безусловно, имел значение для Германии как порт и хозяйственный центр. Кроме того, он являлся и крупным политическим центром. Но уже 8 июля 1941 года по словам генерал-полковника Ф.Гальдера: «Непоколебимо решение фюрера сровнять Москву и Ленинград с землёй, чтобы полностью избавиться от населения этих городов, которое в противном случае потом мы будем вынуждены кормить в течение зимы. …Это будет народное бедствие, которое лишит центров не только большевизм, но и московитов (русских) вообще»[9]. Очевидно, что для высшего руководства третьего рейха Ленинград, как город, ценности не представлял; важно было чтобы он утратил свою ценность как хозяйственный (в том числе и как военно-хозяйственный) и политический центр для русских.
Тем не менее, судьба Ленинграда высшим руководством Германии и прежде всего, А. Гитлером к началу операции так и не была окончательно решена. Гитлер не мог принять окончательного решения. Так 21 июля 1941 года он, в ходе поездки в группу армий «Север» заявил, что «в сравнении со значением Ленинграда, Москва для него всего лишь географический объект»[10], однако в дальнейшем изменил свою точку зрения. Судьба самого города оставалась неопределённой до середины сентября 1941 года.
В подготовл. в ставке Гитлера тезисах доклада «О блокаде Ленинграда» от 21 сент. указывалось: «…б) сначала мы блокируем Ленинград (герметически) и разрушаем город, если возможно, артиллерией и авиацией… г) остатки „гарнизона крепости“ останутся там на зиму. Весной мы проникнем в город… вывезем все, что осталось живое, в глубь России или возьмем в плен, сравняем Ленинград с землей и передадим район севернее Невы Финляндии». Выполняя свой чудовищный план, гитлеровское командование осуществляло варварские бомбардировки и обстрелы города (за период Б. за Л. по городу было выпущено ок. 150 тыс. снарядов и сброшено 102 520 зажигат. и 4653 фугас, авиабомб).
— «Советская военная энциклопедия Том 1» Москва, Воениздат, 1976
С военной точки зрения проведение операции по захвату Ленинграда и близлежащих районов имело под собой захват крупного порта, соединение с финскими войсками с перспективой изоляции советских войск в Карелии и Заполярье; обеспечение правого фланга Группы армий «Центр» для дальнейшего наступления на Москву.
В первые три недели войны темпы наступления немецких войск в Прибалтике были рекордными в сравнении с продвижением других групп армий. Так, 41-й моторизованный корпус 4-й танковой группы продвинулся на 750 км, 56-й мотокорпус — на 675 км. Средний темп продвижения танковых соединений немцев составлял 30 км в сутки, в некоторые дни они преодолевали свыше 50 км[11].
По окончании Прибалтийской стратегической оборонительной операции немецкие войска хотя и не выполнили свою стратегическую задачу уничтожения советских сил в Прибалтике[12], тем не менее заняли значительную территорию СССР, создав предпосылки для наступления на Ленинград.
Боевые действия в Прибалтике и северо-западных районах РСФСР перешли в Ленинградскую операцию без оперативной паузы. Моментом начала Ленинградской стратегической операции является момент форсирования немецкими войсками реки Великой и взятия Пскова, соответственно преодоления укреплённых районов (Псковского и Островского), расположенных на «старой» границе Советского Союза.
Планы СССР
Советское командование на момент начала операции не обладало ни достаточными силами, ни сплошной линией фронта для организации стабильной обороны. Так, для обороны занятого соединениями 8-й армии рубежа в Эстонии, от Балтийского моря до Чудского озера протяжённостью до 225 км, 250 км побережья и островов Моонзундского архипелага в наличии имелось шесть стрелковых дивизий и одна стрелковая бригада. При этом, все соединения, кроме 16-й стрелковой дивизии и 3-й стрелковой бригады, с первого дня войны вели боевые действия, отступая в Эстонию из Латвии и понесли большие потери[13]. Южнее и юго-восточнее Чудского озера положение было ещё хуже: восточнее Пскова в направлении Луги, Шимска и Старой Руссы отступали разрозненные соединения 11-й армии. В район южнее Старой Руссы немецкие войска продвигались также достаточно быстро (хотя и отставая от танковых соединений), преследуя соединения 27-й армии, отходившие на организующийся рубеж обороны Старая Русса — Холм.
Мобилизация в Ленинграде летом 1941 года
Основные усилия советских вооружённых сил концентрировались на прикрытии Ленинградского направления. С этой целью ещё 23 июня 1941 года по распоряжению командующего Ленинградским военным округом генерал-лейтенанта М. М. Попова были начаты работы по строительству Лужского оборонительного рубежа от западного побережья Нарвского залива до озера Ильмень[14]. В связи с быстрым развитием событий, актуальность строительства укреплений возросла, вплоть до того, что 4 июля 1941 года Военный Совет Северного фронта получил директиву Ставки ГК о создании Лужского оборонительного рубежа, и немедленном занятии его войсками.
Основная статья: Лужский оборонительный рубеж
Силы сторон и их расстановка перед началом операции
Основная статья: Силы сторон в Ленинградской стратегической оборонительной операции
Силы Германии
С немецкой стороны в операции была задействована Группа армий «Север», в составе 16-й и 18-й полевых армий, 4-й танковой группы. С воздуха наземные войска поддерживал 1-й воздушный флот, усиленный 8-м авиационным корпусом В. фон Рихтгофена, в котором имелись пикирующие бомбардировщики, ранее не использовавшиеся в полосе группы армий «Север».
К началу операции 18-я полевая армия находилась в Эстонии. В ходе немецкого наступления в Прибалтике конца июня — начала июля 1941 года 18-я полевая армия, преследуя советские войска 8-й армии, которым удалось оторваться от противника и организовать новый рубеж обороны, уже 8 июля 1941 года вошла в боевое соприкосновение. На 10 июля 1941 года 18-я полевая армия своим левым флангом занимала позиции севернее Пярну, затем по реке Пярну на северо-восток до района Выхма и затем на юго-восток до Тарту и Чудского озера.
В центре группы армий, в районе Псков — Остров находились позиции 4-й танковой группы, с вклинением на северо-восток до Славковичей. На левом, северном фасе вклинения наступал 41-й моторизованный корпус, на правом, восточном — 56-й моторизованный корпус.
Южнее, приблизительно по реке Великая западнее Новоржева, располагались позиции 16-й полевой армии.
Силы СССР
В Эстонии немецкой 18-й полевой армии на 10 июля 1941 года противостояла основательно потрёпанная советская 8-я армия. 8 июля 1941 года немецкие сухопутные войска при участии подразделений морской пехоты кригсмарине заняли на правом фланге армии Пярну, 217-я пехотная дивизия устремилась в прорыв на Таллин.
От района южнее Тюри и немного не доходя побережья Балтийского моря, позиции занимали остатки 10-го стрелкового корпуса в виде 10-й стрелковой дивизии и 22-й мотострелковой дивизии НКВД. В прибрежной полосе севернее Пярну шириной 30 — 40 км войск не было вообще, исключая пограничные части, отшедшие из Пярну и небольше отряды народного ополчения[13]. Далее на юго-восток по реке Эмайыги от Инэсуу до Вейбри занимали позиции остатки 125-й стрелковой дивизии, от Вейбри до берега Чудского озера — остатки 48-й стрелковой дивизии.
Немецкому 41-му моторизованному корпусу противостояли разрозненные остатки 11-й армии (22-й и 24-й стрелковые корпуса, 1-й механизированный корпус), отходившие на Гдов, Лугу, Шимск и Старую Руссу.
56-й моторизованный корпус продвигался между 11-й армией и 27-й армией, занимавшей оборону от Славковичей до реки Великая и далее на юг по реке. Против 27-й армии также действовала и 16-я полевая армия.
Противовоздушную оборону наиболее важных объектов в границах Северного фронта осуществляли войска Северной зоны ПВО.
Ход операции
На первом этапе операции, она развивалась сообразно наступлению немецких войск, разворачиваясь по трём направлениям: в Эстонии, на центральном участке в направлении Луги, Сольцов и Старой Руссы и на юге на Новоржев.
См. также: Хроника Ленинградской стратегической оборонительной операции
Наступление в Эстонии и оборона Таллина
Наступление немецких войск в Эстонии являлось промежуточным этапом операции, и более того, проблема Эстонии должна была быть снята ещё ранее, в ходе наступления в Прибалтике. Без занятия Эстонии и побережья Финского залива невозможно было обеспечить северный фланг ударной группировки, наступающей на Ленинград; кроме того, подлежал взятию Таллин, как крупная советская военно-морская база. События в Эстонии вплоть до середины августа 1941 года разворачивались изолированно от остального наступления немецких войск.
Немецкое командование перед началом операции в Эстонии предполагало, что боевые действия там примут вид операции по зачистке территории и отрядило на неё всего две дивизии (61-ю и 217-ю) и часть сил 1-го армейского корпуса. Однако события показали недооценку советских сил в Эстонии.
XXVI-й армейский корпус (ген. от артиллерии Водриг) сразу за Ригой отвернул от направления наступления и повернул своими двумя дивизиями на север, чтобы «очистить Эстонию». (То, что из этой «чистки» в конце концов вышла многонедельная ожесточённая борьба, в тот момент немецкие солдаты не знали)[15].
Первую попытку прорвать оборону советских войск в Эстонии противник предпринял ещё 8 июля 1941 года на рубеже реки Эмайыги в полосе 11-го стрелкового корпуса, однако эта попытка окончилась неудачей. В этот же день немецкие войска начали наступление на Вильянди, прорвали оборону и заняли город. Прорыв был остановлен в 17 километрах севернее города, силами 22-й мотострелковой дивизии НКВД и резервной 11-й стрелковой дивизии без одного полка. Наиболее сложная обстановка сложилась севернее Пярну, где передовые части 217-й пехотной дивизии прорвали советскую оборону и начали развивать наступление на Аудру, Таллин и Тюри. К вечеру 9 июля 1941 года немецкие части прошли половину расстояния от Пярну до Таллина. Советское командование организовало из последних резервов контрудар, в котором приняли участие остатки 10-й стрелковой дивизии, свежая 16-я стрелковая дивизия, пограничники и отряды народного ополчения. С 9 по 15 июля 1941 года развязались тяжёлые бои в месте прорыва, в районе Марьямаа, в результате которых немецкие войска были отброшены назад на 30 километров. После этого линия фронта на некоторое время сравнительно стабилизировалась. Впрочем, 15 июля 1941 года 61-я пехотная дивизия нанесла удар в стык 10-го и 11-го стрелковых корпусов в направлении на Пылтсамаа, но успеха не имела.
Немецкое командование 18 июля 1941 года было вынуждено приостановить наступление и перегруппировать силы. Директивой от 19 июля 1941 года от командующего 18-й армией генерал-фельдмаршала Кюхлера было потребовано срочно овладеть Эстонией. Для этих целей в Эстонию были переброшены три дивизии (291-я пехотная дивизия из Курляндии, 93-я пехотная дивизия из резерва и 207-я охранная дивизия), а также для надлежащего командования переброшено управление 42-го армейского корпуса[13].
Вновь немецкие войска перешли в наступление 22 июля 1941 года. Удар был нанесён на участке Пылтсамаа — Тюри в стык советских 10-го и 11-го стрелковых корпусов и развивался по двум направлениям: к Финскому заливу через Тюри и на Муствеэ. Первым ударом рассекалась советская 8-я армия и изолировался Таллин, вторым ударом немецкие войска (61-я пехотная дивизия)[16]. выходили на северо-западное побережье Чудского озера, отсекая 11-й стрелковый корпус. Уже 25 июля 1941 года немецкие войска выполнили задачу вспомогательного удара, отрезав и прижав к берегу Чудского озера 11-й стрелковый корпус. Советские войска силами двух полков 16-й стрелковой дивизии наносили контрудар на Муствеэ, оказавшийся безуспешным. 11-й стрелковый корпус, за немногим (около 3000 вышедших из окружения деморализованных бойцов) был уничтожен. По немецким данным в плен было взято 8794 советских солдат, 68 орудий, 86 пулемётов[17]. Его остатки и отошедшие на восток подразделения 8-й армии впоследствии организовывали оборону от Чудского озера в районе Муствеэ до Финского залива несколько восточнее Кунды.
На направлении главного удара (61-я пехотная дивизия, усиленная 185-м дивизионом штурмовых орудий, 2-м дивизионом 58-го артиллерийского полка, 511-м дивизионом тяжёлой артиллерии, 637-м и 622-м сапёрными батальонами, 402-м самокатным батальоном) события развивались медленнее: 24 июля 1941 года противник взял Тюри и хотя контратакой 98-го стрелкового полка 10-й стрелковой дивизии, 22-й мотострелковой дивизии НКВД, и 1-го латышского рабочего полка город был отбит, всё же 25 июля 1941 года Тюри был оставлен. Немецкие войска провели перегруппировку, сместив свои усилия на северо-восток. К концу июля 1941 года произошло разделение немецких войск на боевые группы и фронт выглядел слева направо выглядел так: боевая группа Хипплера, усиленная 504-м пехотным полком обороняла Пярну, затем занимал позиции 42-й армейский корпус, в центре ударную группировку из трёх дивизий занимал 26-й армейский корпус, а на побережье Чудского озера действовала боевая группа генерал-майора Фридриха в виде 271-го пехотного полка, 402-го самокатного батальона, 161-го противотанкового дивизиона, 662-го сапёрного батальона, 536-го дивизиона тяжёлой артиллерии, 185-го дивизиона штурмовых орудий. 31 июля 1941 года немецкие части прорвались к станции Тамсалу, двигаясь на Раквере. 4 августа 1941 года противник взял Тапа, перерезав шоссе Таллин — Ленинград, 6 августа 1941 года вышел к Кадрина, 7 августа 1941 года овладел Раквере и прорвался в Кунду к Финскому заливу, тем самым отрезав Эстонию и находящиеся в ней части 8-й армии. Советское командование под угрозой удара во фланг южнее Таллина с выходом к Балтийскому морю, было вынуждено сократить линию фронта, отведя оставшиеся войска ближе к Таллину.
После выхода к заливу противник развернул свои части на противоположные направления: оставив полк 207-й охранной дивизии для береговой обороны, 26-й армейский корпус развернулся для действий в сторону Нарвы, а 42-й армейский корпус — в направлении Таллина.
Советское командование прореагировало немедленно и уже 8 августа 1941 года организовало проведение очевидного контрудара с двух сторон с целью отрезания и уничтожения прорвавшихся к заливу в Кунде частей противника. Несмотря на то, что наступавшие с запада 156-й стрелковый полк 16-й стрелковой дивизии, латышский полк 10-й стрелковой дивизии и части 22-й мотострелковой дивизии НКВД, поддерживаемые двумя канонерскими лодками, батареей 130-мм орудий и самолётами ВВС, продвинулись на расстояние от 12 до 22 километров, а передовыми подразделениями ещё дальше, контрудар не достиг своей цели. 291-я и 93-я пехотные дивизии утром 8 августа 1941 года нанесли удар на восток от Кунды. Советские войска были вынуждены оставить Йыхви и начать отход вдоль железной дороги на Нарву. Разрыв между 10-м и 11-м стрелковыми корпусами увеличился до 80 километров и части 10-го стрелкового корпуса закрепились на достигнутом. До 19 августа 1941 года советские части, окружённые под Таллином, совершенствовали свою оборону, благо что противник не предпринимал активных действий.
Между тем, 26-й армейский корпус продолжал наступать на Нарву вдоль шоссейной и железной дорог Таллин — Нарва, стремясь выйти на оперативный простор для наступления на Ленинград. Отступали остатки 11-го стрелкового корпуса, 118-я стрелковая дивизия панически бросила позиции у Кунды (по советским источникам, дивизия не успела развернуться), 268-я стрелковая дивизия отражала атаки. Остатки 11-й стрелковой дивизии были выбиты из Кунды и откатывались под мощными ударами к Нарве. А под Нарвой уже велись бои с 19 июля 1941 года, когда противник по восточному берегу Чудского озера вышел к истоку реки Нарвы и продвинулся затем до рубежа реки Плюсса. После того, как к ним присоединились немецкие войска, наступающие из Эстонии по Нарвскому перешейку, советские войска были вынуждены 17 августа 1941 года оставить город, в который с запада ворвалась 291-я пехотная дивизия, с юга — передовые части 58-й пехотной дивизии и отступить на восток по берегу Финского залива.
В Эстонии оставались отрезанные и прижатые к Таллину части 8-й армии, подчинённые 17 августа 1941 года Балтийскому флоту. Кроме них в обороне Таллина были задействованы 18-й отдельный разведывательный батальон Балтийского флота, 25-й, 42-й, 44-й, 45-й, 46-й, 47-й и 91-й отдельные строительные батальоны Балтийского флота, 1-я бригада морской пехоты Балтийского флота, 31-я стрелковая бригада Балтийского флота и части народного ополчения, такие как Эстонский и Латышский рабочие полки, а также корабли и авиация Балтийского флотаа. Против них действовали части 217-й, 61-й и 254-й пехотных дивизий вермахта (с юга на север).
Основная статья: Оборона Таллина
Основная статья: Таллинский переход
Таллин был взят только 28 августа 1941 года частями 217-й пехотной дивизии. Несмотря на то, что много техники и личного состава удалось эвакуировать, тем не менее немецкие войска взяли 11432 пленных, 97 орудий, 144 зенитных орудия, 91 бронеавтомобиль, 304 пулемёта.
Наступление немецких войск в Эстонии характеризовалось почти полным отсутствием авиационной поддержки немецких войск. Они располагали в течение июля 1941 года только 4-й эскадрильей воздушной разведки и 12-й эскадрильей связи. Только в августе 1941 года в Эстонию была передислоцирована 3-я группа 54-й истребительной эскадры и были задействованы подразделения морской группы «Остзее». При этом, советские войска активно использовали авиацию — при отсутствии в воздухе немецких сил, в основном штурмуя колонны врага. В подавляющем большинстве со стороны СССР в небе Эстонии действовали подразделения военно-воздушных сил Балтийского флота.
Упорная оборона Эстонии сыграла значительную роль в битве за Ленинград. Во-первых, немецкому командованию пришлось передавать свои соединения, которые могли бы быть использованы на центральном направлении. Во-вторых, до середины августа 1941 года немецкие войска не могли в полной мере обеспечивать свой северный фланг, поскольку побережье Финского залива было в советских руках и лишь с падением Нарвы был обеспечен оперативный простор и возможность взаимодействия немецкой 18-й армии и 4-й танковой группы.
Боевые действия на ленинградском и старо-русском направлениях (10 июля — 27 июля 1941 года)
Боевые действия на ленинградском направлении
Ещё 8 июля 1941 года командование группы армий «Север» определило приказом № 1660/41, что 4-я танковая группа будет соединением, на которое возлагается наступление на Ленинград. Кроме того, на неё возлагалась обязанность захвата Нарвы с юга и обеспечение на первоначальном этапе своего правого фланга. На 10 июля 1941 года соединения танковой группы располагались в треугольнике Псков — Славковичи — Остров и продолжали наступать, продвигаясь вперёд: 41-й моторизованный корпус двигался по прямой от Пскова к Луге, преследуя разрозненные части 11-й армии, 56-й моторизованный корпус — на Сольцы через Порхов. Уже на подходе к Луге командование 4-й танковой группы, полагая, что её наступление на Ленинград на правом фланге группы, в направлении Сольцы — Шимск — Новгород не имеет перспективы, в том числе ввиду непроходимой для танков местности и развернуло 41-й моторизованный корпус на север. 1-я танковая дивизия и 6-я танковая дивизия совершили марш, протяжённостью 180 километров и уже 14 июля 1941 года, силам 1-го батальона 113-го пехотного полка захватила плацдарм на реке Луге в районе села Ивановское, 15 июля 1941 года — в районе Большого Сабска. В дальнейшем предполагалось развивать наступление на Ленинград именно с этих плацдармов[18]. Левый фланг 41-го моторизованного корпуса в течение нескольких дней не был обеспечен: 58-я пехотная дивизия и 36-я моторизованная дивизия 17-19 июля 1941 года вели бои за Гдов с упорно обороняющейся в окружении 118-й стрелковой дивизией, 269-я пехотная дивизия вела тяжелейшие бои на реке Плюсса. Только 19 июля 1941 года положение в полосе от Чудского озера до плацдармов на Луге несколько стабилизировалось: 58-я пехотная дивизия осталась в Гдове, 36-я моторизованная дивизия заполнила пространство между 1-й танковой дивизией, стоявшей на Луге, и 269-й пехотной дивизии на Плюссе. 58-я пехотная дивизияя продолжила наступление вдоль восточного берега Чудского озера на север через Сланцы к Нарве и ввязалась в бои на подступах к городу.
Таким образом танковые соединения вермахта оказались разрозненными. 56-й моторизованный корпус продолжал наступление на совершенно другом направлении, взяв Порхов силами 3-й моторизованной дивизии и развивая наступление на Боровичи, 8-я танковая дивизия 13 июля 1941 года взяла Сольцы. Однако правый фланг 56-го моторизованного корпуса был практически не обеспечен, поскольку части 16-й полевой армии, на которые была возложена эта обязанность, продолжали бои южнее, между Дно и Полоцком на стыке с Группой армий «Центр». В промежутке между 16-й полевой армией и 56-м моторизованным корпусом находилась только моторизованная дивизия «Мёртвая голова», которая пробивалась к станции Дно. Слева от 56-го моторизованного корпуса был разрыв с 41-м моторизованным корпусом, отведённым севернее.
В этих условиях советское командование решилось на контрудар.
Основная статья: Контрудар под Сольцами
В результате контрудара была окружена 8-я танковая дивизия, которая при помощи дивизии «Мёртвая голова» была вынуждена прорываться из окружения, оставив Сольцы. 56-й моторизованный корпус был на время остановлен, дальнейшее его наступление упёрлось в ожесточённую советскую оборону.
Между тем наступление южнее продолжалось: подошёл 1-й армейский корпус (11-я пехотная дивизия и 21-я пехотная дивизия) и с 17 июля 1941 года начал развивать наступление на Дно, обороняемый советским 22-м стрелковым корпусом. Дно был взят 19 июля 1941 года, 1-й армейский корпус продолжил наступление, вышел на Шелонь и 22 июля 1941 года вновь взял Сольцы, в дальнейшем ввязавшись в бои на Шелони. Сравнительное затишье на фронте наступило только после 22 июля 1941 года, после того, как 21-я пехотная дивизия нанесла внезапный удар на Шимск, окончившийся безрезультатно.
Боевые действия на старо-русском направлении
В районе действия советского Северо-Западного фронта действовала 16-я армия, усиленная в начале июля 1941 года резервным 50-м армейским корпусом, введённым на правом фланге всей группы армий для обеспечения стыка с Группой армий «Центр». Собственно, в операции первоначально была задействована лишь часть сил армии, а именно 10-й армейский корпус; остальные части армии действовали в полосе 22-й армии Западного фронта, то есть за границами операции соответственно советской историографии. Задачей армии в наступлении на Ленинград являлось, прежде всего, обеспечение фланга ударной группировки 4-й танковой группы. Однако 10-й армейский корпус отставал от продвижения 4-й танковой группы, не в последнюю очередь потому, что ввязался в ожесточённые бои c частями 27-й армии в районе Опочки, Локни, Кудевери. Советские части, постоянно попадая в окружения, выходя из них, вновь попадая в окружения, тем не менее оказывали достойное сопротивление вражеским войскам, так что несколько задержали их продвижение в направлении Холма и Старую Руссу.
Почти окружённого между Оршей и Пушкинскими Горами… врага никак не удавалось разбить[19].
Только 16 июля 1941 года немецкие войска вошли в Пустошку, а 17 июля 1941 года взяли Новоржев (126-я пехотная дивизия). Затем немецкие войска сравнительно медленно продолжали наступление по заболоченной местности, преследуя войска 27-й армии, которые отходили на оборудовавшийся рубеж обороны южнее озера Ильмень.
В соответствии с приказом командования группы армий «Север» № 1770/41 от 27 июля 1941 года, положение оценивалось как следующее:
Враг перед 16-й армией уничтожен. Остатки его по заболоченной местности отступают на восток южнее озера Ильмень[20].
Обобщение первого этапа операции
Логотип Викитеки В Викитеке есть полный текст:
Директивы № 33 от 19 июля 1941 года
19 июля 1941 года А. Гитлер подписал директиву № 33, которая гласила, что дальнейшее наступление на Ленинград следует приостановить до того момента, пока фланги 4-й танковой группы не будут обеспечены: слева 18-й полевой армией, для чего части этой армии, на тот момент завязшей в боях в Эстонии, должны были наступать через Нарвский перешеек и взять Нарву, справа — 16-й полевой армией, которая в свою очередь медленно продвигалась на восток, преодолевая советское сопротивление. Однако в конечном итоге немецкие войска вынуждены были наступать на Ленинград не будучи в полной мере обеспеченными с флангов, что сыграло свою известную роль.
На первом этапе операции между Чудским озером и озером Ильмень, а также южнее его, немецкие войска сумели подойти к Нарве с юга, вплотную подойти к Кингисеппскому укреплённому району, захватив плацдармы на реке Луге, подойти к городу Луга и близко к восточному берегу озера Ильмень и выйти к формировавшимся оборонительными позициям от Ильменя до Холма.
Советские войска, оставляя территорию, тем не менее замедляли темп продвижения противника. Особенное сопротивление было оказано в Эстонии, а контрудар под Сольцами и дальнейшая оборона на участке Сольцы — озеро Ильмень остановили продвижение немецких войск не доходя до озера. Вследствие этого, 19 июля 1941 года наступление на центральном участке было временно остановлено: войскам требовалась перегруппировка и должны были подтянуться отставшие фланги.
Возобновление наступления на Ленинград откладывалось 5 раз, начиная с 22 июля 1941 года[21], в основном из-за замедленного продвижения и передислокации войск 16-й полевой армии. По всей видимости сыграло свою роль и не самое быстрое развитие событий в Эстонии.
Наступление на Ленинград с 8 августа 1941 по 8 сентября 1941 года
Немецкое командование к 27 июля 1941 года свело свои войска, предназначенные для наступления на Ленинград в три ударные группы:
Группа «Шимск»: 1-й армейский корпус (11-я и 21-я пехотные дивизии, часть сил 126-й пехотной дивизии), 28-й армейский корпус (121-я и 122-я пехотные дивизии), 96-я пехотная дивизия в резерве;
Группа «Луга»: 56-й моторизованный корпус (3-я моторизованная дивизия, 269-я пехотная дивизия), полицейская дивизия СС
Группа «Север»: 41-й моторизованный корпус (1-я, 6-я и 8-я танковые дивизии, 36-я моторизованная дивизия, 1-я пехотная дивизия), 38-й армейский корпус (58-я пехотная дивизия).
На начало августа 1941 года, после проведённой перегруппировки, немецкие войска в районе проведения операции располагались следующим образом:
42-й армейский корпус и 26-й армейский корпус вели бои в Эстонии. 58-я пехотная дивизия вела бои на южных подступах к Нарве. Далее на восток у Кингисеппа и южнее занимала позиции Группа «Север». Непосредственно перед Лугой располагалась группа «Луга». Севернее Уторгоша заняла позиции Группа «Шимск», нацелившаяся в направлении Новгорода. Далее на юг располагались 10-й армейский корпус (западнее Старой Руссы) и 2-й армейский корпус (в районе Холма). Ещё южнее против войск Западного фронта действовал 50-й армейский корпус, дивизии которого впоследствии были переданы в группу армий «Центр», а управление переброшено под Лугу.
Советское командование также не сидело сложа руки. В Эстонии продолжали вести бои остатки 10-го стрелкового корпуса и 11-го стрелкового корпуса, а на Нарвский перешеек перебрасывались 118-я стрелковая дивизия и 268-я стрелковая дивизия. В районе Нарвы оборонялась 191-я стрелковая дивизия. Но главное — советское командование располагало некоторым временем для оборудования Лужского рубежа обороны по одноимённой реке. Ещё 5 июля 1941 года была сформирована Лужская оперативная группа, 23 июля 1941 года разделённая на Кингисеппский, Лужский и Восточный участки обороны. Впоследствии Кингисеппский участок обороны стал Копорской оперативной группой и в сентябре 1941 года влился в 8-ю армию, Лужский участок обороны стал Южной оперативной группой и был уничтожен под Лугой, а Восточный участок был преобрзован 31 июля 1941 года в Новгородскую армейскую оперативную группу 1-го формирования, ставшую уже 4 августа 1941 года 48-й армией.
К началу августа 1941 года советская оборона заполнялась войсками. В Кингисеппском укреплённом районе оборону заняли 152-й и 263-й отдельные пулемётно-артиллерийские батальоны, танковый батальон Бронетанковых курсов усовершенствования комсостава. К началу немецкого наступления в подчинении Кингисеппского участка находились 90-я стрелковая дивизия, сформированная практически вновь в Кингисеппе, 118-я стрелковая дивизия, отходившая с Нарвского перешейка, 191-я стрелковая дивизия. Под Кингисепп были брошены две ополченческие дивизии: 2-я и 4-я. Участок располагал уже основательно разобранной 1-й танковой дивизией. Кроме того, к обороне были привлечены курсанты Ленинградского пехотного училища имени Кирова и части береговой обороны Балтийского флота. Кингисеппский участок занимал позиции от Нарвы до района севернее Луги, где имелось вклинение немецких войск.
Лужский участок обороны состоял из дезорганизованно отступившей от Острова 111-й стрелковой дивизии, полнокровной 177-й стрелковой дивизии и также отступившей 235-й стрелковой дивизии. Также оборону держали 260-й, 262-й, 273-й, 274-й отдельные ополченческие батальоны, один полк 3-й ополченческой дивизии, курсанты артиллерийских училищ, и 24-я танковая дивизия. Лужский участок прикрывал собственно Лугу и кратчайшее направление на Ленинград.
На восточном участке обороны находились 70-я стрелковая дивизия, 128-я стрелковая дивизия, 237-я стрелковая дивизия, 1-я горнострелковая бригада. Восточный участок занимал позиции от района севернее Уторгоша до Шимска.
От Шимска до района западнее Старой Руссы занимали оборону остатки 11-й армии (22-й стрелковый корпус и 24-й стрелковый корпус).
Далее на юг по реке Шелонь разворачивалась свежая 34-я армия в составе пяти стрелковых и двух кавалерийских дивизий.
Ещё южнее, восточнее Холма (потерян 3 августа 1941 года) находились отступившие соединения 27-й армии (65-й стрелковый корпус из четырёх очень потрёпанных дивизий и 84-я стрелковая дивизия)
План немецкой операции был следующим: 18-я полевая армия, после взятия Нарвы наступает вдоль побережья Финского залива на Ленинград. 41-й моторизованный корпус наступает на Ленинград, обходя сильный рубеж обороны под Лугой, через Красногвардейск. 56-й моторизованный корпус первоначально сдерживает советские войска под Лугой, группа «Шимск» наступает на Новгород и Чудово, отсекая район Ленинграда от страны. Южнее озера Ильмень должно было продолжаться фронтальное наступление на Старую Руссу.
Основная статья: Кингисеппско-Лужская оборонительная операция
Наступление на Ленинград началось 8 августа 1941 года силами 41-го моторизованного корпуса с плацдармов на реке Луге. Левый фланг корпуса так и остался необеспеченным, но развитие событий в Эстонии (7 августа 1941 года немецкие войска вышли к побережью Финского залива), давало основания немецкому командованию полагать, что обеспечение фланга — дело ближайшего будущего. Наступление началось без всякой авиационной поддержки, ввиду начавшегося сильного дождя. С плацдарма у Поречья наступала 1-я пехотная дивизия и 6-я танковая дивизия, от Большого Сабска — 1-я танковая дивизия и 36-я моторизованная дивизия
В первый день наступления особого успеха достигнуто не было: войска Кингисеппского участка обороны, в частности 90-я стрелковая дивизия, 2-я дивизия ополчения и курсанты Ленинградского пехотного училища оказали упорное сопротивление немецким танковым частям. Лишь 9 августа 1941 года 1-я танковая дивизия смогла прорвать советскую оборону, выйти в тыл советским войскам, действующих против войск с другого плацдарма (6-я танковая дивизия) и объединившись, развернуться на восток, с целью формирования фронта окружения лужской группировки советских войск. 14 августа 1941 года немецкие войска перерезали железную дорогу Красногвардейск — Кингисепп, 16 августа 1941 года взяли станцию Волосово и к 21 августа 1941 года перешли к обороне на фронте несколько юго-западнее Красногвардейска, фронтом на север, где ещё не был обеспечен фланг, и на юг (8-я танковая дивизия) против окружаемой лужской группировки. Переход к обороне был обусловлен возможностью контрудара с севера. Левый фланг наступающей группировки начал обеспечиваться только 17 августа 1941 года, когда 1-я пехотная дивизия, отделившаяся от ударной группы начала наступление на Кингисепп с востока, в то время как 58-я пехотная дивизия подошла к Кингисеппу с юга. С ожесточёнными боями советские войска оставили город. В этот же день была также окончательно оставлена Нарва. Войска 8-й армии, отходившие от Нарвы и часть войск Кингисеппского участка, отсечённые ударом танковой группы, отходили к побережью Финского залива, тем более что части 18-й армии 20 августа 1941 года вышли с Нарвского перешейка, и теснили советские войска с запада.
Из директивы Военного совета Ленинградского фронта (создан 23 августа 1941) Военному совету 8-й армии:
«Роль вашей армии в обороне Ленинграда крайне велика и ответственна. Вы прикрываете побережье и береговую оборону, нависаете над коммуникациями противника и притянули на себя две-три пехотные дивизии, которые так необходимы противнику для борьбы непосредственно под Ленинградом»[22].
Войска 8-й армии с боями отступали на северо-восток и только к 7 сентября 1941 года закрепились на промежуточном рубеже река Воронка, Большое Горлово, Порожки, Ропша[23]. Тем не менее, советские войска оставались угрозой для нанесения удара во фланг ударной группы.
Перед 56-м моторизованным корпусом стояла задача сковывания советских войск на лужском рубеже. С 10 августа 1941 года он перешёл в наступление и вплоть до 15 августа 1941 года вёл позиционные бои на рубеже, так и не сумев прорвать советскую оборону 177-й стрелковой дивизии и 24-й танковой дивизии, а 15 августа 1941 года и вовсе был вынужден прекратить наступление, не в последнюю очередь из-за того, что наиболее боеспособное соединение группы «Луга» — 3-я моторизованная дивизия вместе с управлением корпуса была спешно снята с позиций и переброшена для отражения удара под Старой Руссой. Управление войсками было возложено на штаб 50-го армейского корпуса, переброшенного из-под Невеля. Позиции под Лугой в общем-то прорвать немецким войскам не удалось вообще: дивизия СС «Полицай», в связи с успешным продвижением частей группы «Шимск» на Новгород, была переброшена на восточный берег реки Луги и лишь 23 августа 1941 года перешла в наступление на город с востока. Но уже с 22 августа 1941 года начался отвод советских войск из Луги. 24 августа 1941 года дивизия СС «Полицай» в боях с советскими арьергардами штурмом взяла Лугу (правда понеся впечталяющие потери, после этого она уже была не способна продолжать наступление). 8-я танковая дивизия создала фронт окружения с севера в районе Сиверская, 122-я пехотная дивизия с востока, а 96-я пехотная дивизия 27 августа 1941 года, проследовав форсированным маршем от Оредежа на северо-восток, достигнув станции Новинка довершила окружение советских войск. Однако советские войска (70-я, 111-я, 177-я, 235-я стрелковые дивизии, 1-я и 3-я дивизии ополчения) оказывали активное сопротивление находясь и в котле, пока не были разрезаны к 7 сентября 1941 года, да и потом зачистка продолжалась до 15 сентября 1941 года.
Совокупность не уничтоженной 8-й армии слева от 4-й танковой группы и необходимость уничтожения лужской группировки справа от 4-й танковой группы привели к тому, что ударная группа, стоявшая под Красногвардейском и нацеленная на Ленинград была вынуждена оставаться на месте вплоть до 9 сентября 1941 года.
Наиболее удачно для немецких войск развивалось наступление группы «Шимск».
Основная статья: Новгородско-Чудовская оборонительная операция
Она перешла в наступление 10 августа 1941 года, когда дожди прекратились и стала доступной поддержка авиации. Оборона 48-й армии западнее и севернее Шимска силами 11-й и 21-й пехотных дивизий вермахта была прорвана в первый же день, 11 августа 1941 года был взят Шимск. 12 августа 1941 года в расширяющийся прорыв были введены 96-я и 126-я пехотные дивизии вермахта. 13 августа 1941 года оборона 48-й армии окончательно рухнула и немецкие войска устремились к Новгороду. 14 августа 1941 года 11-я и 21-я дивизии перерезали железную и шоссейную дороги Новгород — Луга соответственно, и уже 15 августа 1941 года была совершена попытка захвата Новгорода с ходу, но немецкие войска потерпели неудачу. Советскую оборону в Новгороде прорвали пикировщики 8-го авиационного корпуса. Вслед за люфтваффе последовали пехотные соединения и вечером 15 августа 1941 года передовые подразделения вышли к южным пригородам Новгорода, а рано утром немецкие войска (424-й пехотный полк 126-й пехотной дивизии) взяли Новгородский кремль. Бои за восточную часть города продолжались несколько дней, первый плацдарм на Волхове появился 19 августа 1941 года. Оставив в городе по полку от 21-й и 126-й дивизий, 1-й армейский корпус повернул на север и начал наступление на Чудово. 11-я пехотная дивизия прикрывала правый фланг, разворачиваясь по Волхову, а 21-я пехотная дивизия, усиленная дивизионом 37-го артиллерийского полка, 666-й батареей штурмовых орудий, 272-м армейскми зенитным дивизионом, 9-й химической ротой и ротой самокатчиков 20 августа 1941 года взяла Чудово, перерезав железную дорогу Ленинград — Москва. Более того, немецкие войска и здесь захватили плацдарм на Волхове, а к 26 августа 1941 года 21-я пехотная дивизия вышла к Грузино, оттеснив советские войска к Киришам, сформировав окончательно фронт на Волхове. Советское командование также в конце августа 1941 года развернуло по Волхову свежесформированную 52-ю армию в составе семи стрелковых дивизий, прекрасно отдавая себе отчёт в том, что немецкие войск через Будогощь — Тихвин могут выйти к Свири, где соединятся в финскими войсками и тогда положение Ленинграда станет совершенно безнадёжным.
Между тем, развернувшись налево от войск 1-го армейского корпуса наступали войска 28-го армейского корпуса, формируя восточный фланг окружения советской лужской группировки.
Верховное командование Германии придавало большое значение быстрому взятию или изоляции Ленинграда (что конкретно, так и на конец августа 1941 года не было решено), с целью высвобождения сил для наступления на Москву. Для ускорения процесса 24 августа 1941 года в расположение группы армий «Север» начал прибывать 39-й моторизованный корпус из состава 3-й танковой группы группы армий «Центр» (12-я танковая, 18-я и 20-я моторизованные дивизии). Уже 24 августа 1941 года 18-я моторизованная дивизия вступила в бои возле Чудово. 28-й армейский корпус и 39-й моторизованный корпус были сведены в группу генерала Шмидта, задачей которого было окружение Ленинграда с юго-востока. 28 августа 1941 года, возле станции Слудицы соединения 4-й танковой группы соединились с войсками 16-й армии и сформировали единый фронт южнее Ленинграда[24].
Моторизованные соединения приступили к наступлению. 20-я моторизованная дивизия, подвинув 121-ю пехотную дивизию 25 августа 1941 года взяла Любань, выбив из неё 1-ю горнострелковую бригаду, а 28 августа 1941 года взяла Ижоры, но дальше уже продвинуться не смогла. 28 августа 1941 года, возле станции Слудицы соединения 4-й танковой группы соединились с войсками 16-й армии и сформировали единый фронт южнее Ленинграда. 18-я моторизованная дивизия была вынуждена отбивать массированные атаки советских войск между Любанью и Чудово (для чего была переподчинена 1-му армейскому корпусу) и лишь 29 августа 1941 года смогла выйти к Киришам и взять посёлок. 20-я моторизованная дивизия двинулась на север по направлению к Мге и 31 августа 1941 года, опять же выбив 1-ю горнострелковую бригаду, взяла город. За Мгу завязались тяжёлые бои с участием переброшенной 1-й дивизии войск НКВД и 1-й горнострелковой бригады, окончательно город был потерян 2 сентября 1941 года.
Между тем, советское командование не желало мириться с положением дел и со 2 сентября 1941 года начало сосредоточение свежей 54-й армии в составе 4-х стрелковых дивизий, одной кавалерийской дивизии, одной танковой бригады, одного танкового батальона и трёх корпусных артиллерийских полков. в районе южного побережья Ладожского озера. Однако армия, чьё наступление было намечено на 6 сентября 1941 года, опоздала. Ещё 2 сентября 1941 года в составе 20-й моторизованной дивизии были сформированы две ударные группы, которые с 6 сентября 1941 года перешли в наступление, отбросив 1-ю дивизию войск НКВД за Неву, продолжила наступление вдоль Невы на север, попутно взяв 7 сентября 1941 года Синявино, и 8 сентября 1941 года вышла к Ладожскому озеру в районе Шлиссельбурга, тем самым положив начало Блокаде Ленинграда и достигнув самой северной точки региона операции.
Юго-восточнее, с конца августа 1941 года вдоль дороги Чудово-Ленинград наступали войска 28-го армейского корпуса, в составе слева направо 121-я, 96-я, 122-я пехотные дивизии (последняя уже с 30 августа 1941 года примыкает правым флангом к левому берегу Невы)
Для обороны юго-восточных подступов к Ленинграду советское командование спешно перебрасывало войска и разворачивало 55-ю армию, занимающую позиции в Слуцко-Колпинском укреплённом районе.
Наступление южнее озера Ильмень
Наступление немецких войск южнее озера Ильмень не имело такой выраженной оперативной паузы конца июля — начала августа 1941 года. К началу августа 1941 года 16-я полевая армия находилась на рубеже западнее реки Ловать. В рамках настоящей операции в первой декаде августа 1941 года 2-й армейский корпус (12-я, 32-я и 123-я пехотные дивизии) 3 августа 1941 года взяв Холм, отражал контратаки советской 27-й армии. 10-й армейский корпус (30-я, 126-я и 290-я пехотные дивизии) с 5 августа 1941 года возобновил наступление с фронта на Старую Руссу и преодолевая сопротивление 22-го стрелкового корпуса продвигся к Старой Руссе. В первый день немецким войскам удалось достаточно большое продвижение, но на второй день упорное сопротивление советских войск остановило наступление. 7 августа 1941 года в действие был введён 8-й авиационный корпус (Германия), и благодаря пикировщикам сопротивление советских войск было подавлено. 9 августа 1941 года 3-й батальон 426-го пехотного полка 126-й дивизии ворвался в город. 126-я пехотная дивизия и 30-я пехотная дивизия, переправившись через Полисть продолжили теснить советские войска на восток, тогда как 290-я пехотная дивизия развернулась фронтом на юг. На юге от дивизии немецких войск не было вообще, вплоть до 2-го армейского корпуса у Холма.
Советское командование воспользовалось этим и нанесло контрудар.
Основная статья: Контрудар под Старой Руссой
Основной задействованной силой в контрударе стала свежая 34-я армия, наступавшая с 12 августа 1941 года из района южнее Старой Руссы на север — северо-запад. В полосе действия основных сил армии немецких войск не было вообще, что позволило продвинуться армии на 40 километров и перерезать уже 14 августа 1941 года железную дорогу Старая Русса — Дно. В самой Старой Руссе оборонялась 290-я пехотная дивизия. 126-я пехотная дивизия и 30-я пехотная дивизия срочно прекратили наступление и перебрасывались западнее Старой Руссы. Это позволило отступившим восточнее Старой Руссы частям 11-й армии начать собственное наступление, и даже ворваться в Старую Руссу. Переброшенные 126-я пехотная дивизия и 30-я пехотная дивизия были рассечены, и 10-й армейский корпус практически попал в окружение. В этих условиях немецкое командование было вынуждено развернуть с новгородского направления дивизию СС «Мёртвая голова», а затем перебросить на 260 километров ещё и 3-ю моторизованную дивизию вместе с управлением 56-го моторизованного корпуса. 19 августа 1941 года эти соединения ударили по флангу ударного клина 34-й армии с северо-востока и 20 августа 1941 года соединились с отрезанной 30-й пехотной дивизией. 34-я армия сама попала в окружение, и потеряв более 18 000 человек только пленными, к 25 августа 1941 года откатилась за Ловать.
В это же время наносила удар и 27-я армия. Ей удалось выйти к Холму, но на подступах к городу наступление захлебнулось.
Несмотря на то, что советские войска понесли тяжёлые потери, и в общем, операция закончилась неудачей, это принесло и свои плоды. Во-первых, немецкие боеспособные соединения были сняты с ленинградского направления. Во-вторых, немецкое командование отказалось от наступления непосредственно южнее озера Ильмень в направлении Крестцы, вместо этого развернув наступление ещё южнее, из района Холма.
Там наступление развернулось 31 августа 1941 года.
Основная статья: Демянская оборонительная операция
Для наступления немецкое командование сосредоточило большие силы: 2-й армейский корпус должен был взаимодействовать с переведённым на это направление из группы армий «Центр» 57-м моторизованным корпусом (19-я танковая дивизия и впоследствии 20-я танковая дивизия). 2-й армиейский корпус перешёл в наступление 1 сентября 1941 года из района Холма. С 30 августа 1941 года перешли в наступление 10-й армейский корпус (без 126-й пехотной дивизии переброшенной под Ленинград), 3-я моторизованная дивизия и дивизия СС «Мёртвая голова», сковывая силы 11-й и 34-й армий, наступая юго-восточнее Старой Руссы, оттесняя на восток и не давая советским соединениям ударить по наступающему 2-му армейскому корпусу.
Таким образом, снова образовался котёл окружения. 2-й армейский корпус наступал на северо-восток на Демянск, куда уже подходили с запада части 10-го армейского корпуса. В окружение между двумя группировками в междуречье Ловати и Полы попала большая часть 27-й армии, часть сил 11-й армии и 34-й армии. Потери советских войск были большими: до 35 000 человек только пленными. Демянск был взят 8 сентября 1941 года — приблизительно там и соединились войска 10-го армейского корпуса и 57-го моторизованного корпуса. После его взятия и отражения советских контратак к Демянску подошла 20-я танковая дивизия и наступление на восток было продолжено. Силами 30-й пехотной дивизии и 19-й танковой дивизии было осуществлено достаточно крупное окружение советских войск в Молвотицах. В то же самое время 12-я пехотная дивизия почти маршем двигалась на восток и уже 8 сентября 1941 года вышла к верховьям Волги, а проследовав дальше вышла к Селигеру. Германский фронт в третьей декаде сентября дошёл до западной границы Валдайской возвышенности и стабилизировался по линии озёрной гряды Вельё — Селигер. После того как 24 сентября 1941 года 123-я пехотная дивизия сменила изъятые и возвращённые в группу армий «Центр» танковые дивизии 57-го моторизованного корпуса в районе северо-западнее Осташкова, образовалась самая восточная и одновременно самая южная точка, до которой дошли соединения группы армий «Север» и которая может считаться одновременно границей проведения операции.
Наступление на ближних подступах к Ленинграду (с 9 сентября 1941 года)
Советские воины в окопах готовятся к атаке. Ленинградский фронт, сентябрь 1941, фото В. Тарасевича
Вопрос о заключительной фазе операции по судьбе Ленинграда окончательно не был решён даже на момент начала штурма (по крайней мере, для командования группы армий «Север»). Не вызывало сомнений только одно — Ленинград должен быть окружён.
5 сентября начальник Генерального штаба сухопутных войск Ф. Гальдер записал в своём дневнике о совещании у Гитлера:
1. Ленинград. Цель достигнута. Отныне район Ленинграда будет «второстепенным театром военных действий». Исключительно важное значение Шлиссельбурга. Для полного окружения Ленинграда по внешнему кольцу (до Невы) потребуется 6 — 7 дивизий. Сильные пехотные части сосредоточить по возможности за Невой. Окружение с востока; соединение с финнами[25].
При этом должен ли быть взят город штурмом, будет ли он занят войсками, следует ли сохранить Ленинград или необходимо полностью уничтожить — вопросы оставались открытыми. К началу войны у А.Гитлера и командования Генерального штаба вермахта существовали разногласия с точки зрения стратегии. Если для А.Гитлера поначалу Ленинград являлся одной из точек приложения значительных усилий, то перед военной верхушкой рейха была одна цель — Москва. С течением времени А.Гитлер всё более соглашался с мнением Генерального штаба, а к началу сентября 1941 года и вовсе огласил, что Ленинград становится второстепенной целью, а силы должны быть сконцентрированы на московском направлении. Можно сделать вывод о том, что в сентябре 1941 года А. Гитлер потерял интерес к Ленинграду, а к судьбе города и населения относился безразлично, полагая что военные цели (изоляция города, как следствие обеспечение правого фланга группировки, нацеленной на Москву, прекращение промышленного производства, утрата боеспособности Балтийского флота) могут быть обеспечены небольшими силами, осуществляющими блокаду Ленинграда. Однако стабилизация обстановки в виде блокады города должна была быть достигнута возможно быстро, с тем чтобы высвободить силы для наступления на Москву.
6 сентября 1941 года была выпущена Директива ОКВ № 35, [26];[27] в которой говорилось:
На северо-восточном фронте совместно с наступающими на Карельском перешейке финскими корпусами окружить действующие в районе Ленинграда силы противника (захватить также Шлиссельбург) с тем, чтобы не позднее 15.9 значительную часть подвижных войск и соединений 1-го воздушного флота, особенно 8-го авиационного корпуса, высвободить для группы армий «Центр». Однако прежде всего необходимо стремиться к полному окружению Ленинграда, по меньшей мере с востока, и, в случае если позволят условия погоды, провести на него крупное воздушное наступление. Особенно важно уничтожить станции водоснабжения…[28]
При этом командование группы армий «Север» не имело полной и недвусмысленной информации о решениях, принятых выше и готовилось к штурму, полагая наилучшим развитием событий занятие города. Для оккупации города уже были определены воинские части, личность коменданта города, утверждена (причём только 15 сентября года) «Инструкция по обращению с населением Петербурга»[10]. Об однозначной позиции верховного командования группа армий «Север» была поставлена в известность лишь 20 сентября 1941 года.
Стратегические замыслы и неопределённость сыграли свою роль в проведении заключительного этапа операции. На 8 сентября 1941 года положение под Ленинградом было следующим: 8-я армия занимала участок побережья Финского залива в районе Ораниенбаума, блокированный с запада и юга частями 93-й пехотной дивизии. Далее линия фронта шла на юго-восток к Красногвардейску, где под Ропшей развернулся 38-й армейский корпус слева направо (291-я, 58-я, 1-я пехотные дивизии). Далее располагались позиции 41-го моторизованного корпуса: у Сквориц расположилась 36-я моторизованная дивизия, на юго-западных подступах к Красногвардейску изготовились 6-я и 1-я танковые дивизии. С юга к Красногвардейску подошёл 50-й армейский корпус (269-я пехотная дивизия и Полицейская дивизия). 28-й армейский корпус слева направо (121-я, 96-я, 122-я пехотные дивизии) наступал с юго-востока вдоль железной дороги на Чудово, занимая позиции до излучины Невы. Подразделения 122-й пехотной дивизии также занимали позиции по Неве севернее железной дороги на Мгу. В «бутылочном горле» по Неве до Шлиссельбурга фронтом на запад и восток держала оборону 20-я моторизованная дивизия и далее на юг, развернувшись на восток стояли 8-я и 12-я танковые дивизии. Немецкое командование, в целях скорейшего снятия вопроса, выделило значительные силы люфтваффе. Продолжали действовать 1-й авиационный корпус, усиленный 4-й бомбардировочной эскадрой и 8-й авиационный корпус — всего 263 бомбардировщика из них 60 пикирующих, 166 истребителей, 39 тяжёлых истребителей Me-110. Такая мощная группировка авиации была впервые создана на Восточном фронте, а группа армий «Север» больше никогда не располагала такими воздушными силами.
Советские войска занимали позиции на побережье в районе Ораниенбаума (части 8-й армии), из их числа против 38-го армейского корпуса находились 11-я, 118-я, 191-я стрелковые дивизии, 2-я ополченческая дивизия. В Красногвардейском укреплённом районе на юго-западе от Ленинграда заняли оборону части сформированной 42-й армии: 2-я и 3-я гвардейские дивизии народного ополчения. В Слуцко-Колпинском укреплённом районе на юго-востоке позиции заняли 70-я, 90-я, 168-я стрелковые дивизии, 4-я ополченческая дивизия. На север по Неве занимали оборону 115-я стрелковая дивизия и 1-я стрелковая дивизия внутренних войск НКВД СССР, сведённые в Невскую оперативную группу.
Приближение к Ленинграду также вводило наступающие немецкие части в радиус действия корабельной артиллерии Балтийского флота, от огня которой они несли большие потери[29]. На прямую наводку были поставлены зенитки ПВО Ленинграда.
Ленинградский фронт получал в качестве подкрепления только-только выпущенные Кировским заводом новые тяжёлые танки КВ[30].
Важную роль в создании инженерной обороны города сыграли заместитель командующего фронтом по оборонительному строительству генерал-майор П. А. Зайцев и начальник инженерного управления фронта подполковник Б. В. Бычевский. В результате трудовой мобилизации число трудармейцев (без инженерно-строительных частей и стройорганизаций), работавших на подступах к городу, в середине августа составляло свыше 450 тысяч человек и увеличилось по сравнению с серединой июля 1941 года более чем на 350 тысяч человек. В начале сентября была проведена новая мобилизация и принято решение о создании ряда новых рубежей и отсечных позиций. В тылу Красногвардейского укрепрайона был создан Пулковский оборонительный рубеж. Он проходил по линии Урицк—Пулково—Колпино и являлся последним ближним подступом перед южными районами города[31].
Для немецких войск проведение операции ограничивалось временным фактором, поскольку в соответствии с директивой № 35 от 6 сентября 1941 года, группа армий «Север» должна была передать к 15 сентября 1941 года свои танковые части и большую часть самолётов в группу армий «Центр». Советские войска испытывали недостаток войск и вооружения. Части 8-й армии понесли большие потери в предыдущих боях, ополченческие дивизии не были обучены и достаточно вооружены, а несколько дивизий 55-й армии либо восстанавливались в Ленинграде, либо переброшены из Карелии.
Наступление немецких войск началось ещё 8 сентября 1941 года в районе Ропши, а также в этот день Ленинград был подвергнут массированному авиационному налёту. Против войск левого фланга 8-й армии развернулось наступление 38-го армейского корпуса; целью наступления являлось сковывание войск армии, нависавших над флангом ударной группировки, нацеленной на Ленинград. Сильные бои разязались в районах Гостилиц, Кипени. 291-я пехотная дивизия, нанеся поражение 191-й стрелковой дивизии, 15 сентября 1941 года взяла Ропшу и развернулась фронтом на северо-запад, вступив в бои с 1-й гвардейской ополченческой дивизией, оттесняя соединения 8-й армии от Ленинграда. 1-я пехотная дивизия после тяжёлых боёв со 118-й стрелковой дивизией у Кипени, вышла на дорогу Красное Село — Ропша, после чего, прорвав оборону 11-й стрелковой дивизии, также развернулась на северо-запад, наступая на Петергоф. 14 сентября 1941 года 1-я пехотная дивизия, будучи немного потеснённой контрударом введённой из резерва 10-й стрелковой дивизией, восстановила положение и отбросила её к Стрельне, выйдя на берег Финского залива 16 сентября 1941 года. Тем самым было положено начало Ораниенбаумскому плацдарму. 17 сентября 1941 года советские войска силами 11-й, 10-й стрелковых дивизий и 2-й дивизии народного ополчения нанёс контрудар в направлении Красного Села, оказавшийся безуспешным, 20 сентября 1941 года немецкий 38-й армейский корпус перешёл в наступление и к 22 сентября 1941 года отбросил советские войска к Петергофу, который на следующий день был оставлен. Бои по всему периметру плацдарма велись до конца сентября 1941 года, в основном в виде атак советских войск, которые отражались частями вермахта. 58-я пехотная дивизия, действовавшая несколько в отрыве от частей 38-го армейского корпуса, взяв 12 сентября 1941 года Красное Село, повернула на северо-восток, в боях с 1-й бригадой морской пехоты расширяя клин, двинулась к Урицку, где 19 сентября 1941 года вышла к конечной остановке ленинградского трамвая. Таким образом, 38-й армейский корпус обеспечил фланг ударного 41-го моторизованного корпуса, отрезал части 8-й армии и к концу сентября 1941 года вышел непосредственно к Ленинграду, стабилизировав линию фронта.
С 9 сентября 1941 года в наступление в обход Красногвардейска c запада, а Красного Села с юга и востока, перешёл ударный 41-й моторизованный корпус. 36-я моторизованная дивизия быстро прорвав оборону ополченцев из 3-й дивизии, продвинулась на 10 километров, а уже 10 сентября 1941 года 1-я танковая дивизия перерезала дорогу Красное Село — Красногвардейск, 11 сентября 1941 года взяла Дудергоф. 6-й танковая дивизия в это время довершала окружение Красногвардейска с северо-запада, а с юга и юго-востока на город наступали части 50-го армейского корпуса, которые взяли город 13 сентября 1941 года. После прорыва обороны Красногвардейского укрепрайона, подвижные соединения вермахта, почти не встречая сопротивления быстро вышли 15 сентября 1941 года на Пулковские высоты, куда также подтянулись соединения 50-го армейского корпуса и начали угрожать тылу Слуцко-Колпинского укрепрайона. Но 4-я танковая группа по директиве фюрера ещё к 15 сентября 1941 года должна была быть снята с фронта, что и произошло — последнее применение танков этой группы под Ленинградом пришлось на поддержку частей 50-го армейского корпуса при взятии Пушкина 18 сентября 1941 года.
Следовательно, несмотря на отсутствие внятных указаний, было ясно, что штурм Ленинграда не состоится. Показателен пример, описывающий общие настроения по этому поводу во многих частях вермахта, вышедших к городу. 14 сентября 1941 года авангард 6-й танковой дивизии находился у Пулковских высот в ожидании приказа на штурм Ленинграда.
Из истории дивизии:
…имеется твердое чувство, что сопротивление противника на внешнем кольце укреплений сломлено. Продолжение наступления привело бы, по крайней мере, в зоне ответственности дивизии к тому, что её части ворвались бы в город. Но кажется, что по указу сверху приказано прекратить наступление. Решение, которого не понимает ни один человек[32].
С юго-востока на Ленинград наступал 28-й армейский корпус. Советские войска 55-й армии оказали упорнейшее сопротивление. 121-я пехотная дивизия вместе с 667-й батарей штурмовых орудий сумела 17 сентября 1941 года окончательно выбить советские войска из Слуцка, однако дальше оборонительных рубежей у Колпино немецкие войска не сумели продвинуться.
Советское руководство отдавало себе отчёт в тяжелейшем положении, образовавшемся под Ленинградом, в результате чего последовали замены в руководстве обороной города.
Маршал К. Е. Ворошилов, 5 сентября 1941 года сменивший генерал-лейтенанта М. М. Попова на посту командующего Ленинградским фронтом, обратился в Ставку ВГК с просьбой освободить его от этой должности. В своих мемуарах А. М. Василевский так описал этот эпизод:
Не берусь судить, по каким причинам К. Е. Ворошилов обратился к И. В. Сталину с просьбой освободить его от этой должности и назначить командующим фронта кого-либо помоложе. Серьёзный разговор на эту тему по телефону состоялся в моем присутствии, причем И. В. Сталин сначала не был согласен с этим. Но поскольку фронтовая обстановка вокруг Ленинграда продолжала осложняться, телефонный разговор с К. Е. Ворошиловым закончился решением Политбюро ЦК направить на Ленинградский фронт генерала армии Г. К. Жукова[33].
Вечером 11 сентября 1941 года командующим Ленинградским фронтом был назначен генерал армии Г. К. Жуков. Жуков прибыл в Ленинград 13 сентября (вместе с генерал-майором И. И. Федюнинским, генерал-лейтенантом М. С. Хозиным и генерал-майором П. И. Кокоревым) и на следующий день вступил в должность[34]
Вскоре генерал-лейтенант М. С. Хозин был назначен начальником штаба Ленинградского фронта, генерал-майор П. И. Кокорев — начальником штаба 8-й армии. 16 сентября 1941 года командующим 42-й армии вместо генерал-лейтенанта Ф. С. Иванова стал генерал-майор И. И. Федюнинский (вскоре Ф. С. Иванов был арестован).
После того, как фронт на ближних подступах к Ленинграду стабилизировался — 18 сентября 1941 года в полосе 42-й армии, на рубеже Лигово, Нижнее Койрово, Пулково, 19 сентября 1941 года в полосе 55-й армии по линии Пулково, Большое Кузьмине, Путролово[35] — начались позиционные бои, продолжавшиеся до конца сентября 1941 года.
К концу сентября 1941 года фронт на юго-западных и южных подступах к Ленинграду стабилизировался. План врага по захвату Ленинграда с ходу потерпел крах, а это повлекло за собой и срыв намерений противника повернуть основные силы группы армий «Север» для наступления на Москву.
О дальнейших событиях см. Блокада Ленинграда.
Синявинская наступательная операция
Основная статья: 1-я Синявинская операция (1941)
С 10 сентября 1941 года началась Синявинская наступательная операция, в соответствии с советской историографией не являющаяся частью Ленинградской стратегической оборонительной операции, хотя началась во временных рамках операции и отвлекла на себя вражеские силы, которые могли бы участвовать в наступлении на Ленинград.
Со 2 сентября 1941 года на южном побережье Ладожского озера разворачивалась свежесформированная 54-я армия, задачей которой было не допустить блокады Ленинграда с востока. Однако немецкие части (20-я моторизованная дивизия) оказались оперативней, и 8 сентября 1941 года, захватив Шлиссельбург, замкнули кольцо блокады, в последующие дни расширив коридор, ведущий к Ладожскому озеру.
Целью наступления было срезание немецкого выступа, протянувшемуся до Ладожского озера. 54-я армия перешла в наступление 10 сентября 1941 года силами одной, 286-й стрелковой дивизии, в направлении на Мгу из района Сиголово. Дивизия была быстро отброшена 12-й танковой дивизией. Позднее в атаку в направлении Синявино перешли 310-я стрелковая дивизия и 128-я стрелковая дивизия. Они смогли продвинуться в направлении Синявино на 6-10 километров, но это было всё, чего они смогли добиться.
Вместе с тем и со стороны Ленинграда состоялась попытка перейти в наступление, навстречу войскам 54-й армии. Части Невской оперативной группы 115-я стрелковая дивизия и 4-я бригада морской пехоты Балтийского флота сумели переправиться через Неву и захватить там плацдарм (так называемый Невский пятачок), но большего сделать не смогли.
Активное наступление прекратилось 26 сентября 1941 года, однако советское командование продолжало попытки прорыва вплоть до конца октября 1941 года.
Действия авиации во время операции
Наступление немецких войск характеризовалось усилившейся авиационной поддержкой, в сравнении с боями июня-начала июля 1941 года в Прибалтике. В состав 1-го воздушного флота был включён дополнительно 8-й авиационный корпус в котором были пикирующие бомбардировщики Ju-87, а 1-й авиационный корпус был усилен 4-й бомбардировочной эскадрой.
Немецкая авиация сыграла большую роль в наступлении на Ленинград. Особенно её вклад был ощутимым в прорыве советских укреплений западнее Старой Руссы, во взятии Новгорода, а в ходе советского контрудара под Старой Руссой немецкая авиация, господствуя над полем боя, некоторое время до подхода перебрасываемых немецких соединений, едва ли не в одиночку сдерживала наступление 34-й армии. В конце сентября 1941 года 8-й авиационный корпус, в связи со стабилизацией линии фронта, перешёл на бомбардировки военно-морской базы в Кронштадте, и наряду с более мелкими судами, потопил Линкор «Марат» и лидер «Минск»
При этом потери немецкой авиации были весьма невелики. Так, с 30 августа 1941 года по 21 октября 1941 года 1-й воздушный флот потерял всего 84 самолёта (из них 35 разведчиков), при этом уничтожив 589 советских самолётов[36]. При этом следует учитывать тот факт, что в качестве примера приведён наиболее тяжёлый период для немецкой авиации, поскольку она начала активные действия над Ленинградом, обладающим мощной противовоздушной обороной.
ВВС Северо-Западного фронта насчитывали всего 155 самолётов[37]. С развитием операции в бой был введён 7-й истребительный авиационный корпус ПВО, имеющий 401 самолёт[38] и обороняющий небо непосредственно над Ленинградом и ближних подступах к нему. Кроме того, в ходе операции принимали активное участие части ВВС Балтийского флота. Естественно, что в ходе операции, части ВВС РККА и ВМФ пополнялись.
Преимущество в авиации, как количественное, так и качественное было за люфтваффе, о чём говорят потери советских ВВС за весь период операции: 1702 самолёта.
Действия флотов во время операции
Корабли кригсмарине принимали ограниченное участие в операции. Всего из плавсостава в операции принимали участие 28 торпедных катеров, 10 минных заградителей, 7 сторожевых кораблей, 15 тральщиков и 5 подводных лодок[24]. Если в течение июля-августа 1941 года, помимо постановки мин, от которых советский Балтийский флот нёс основные потери, немецкий флот ещё участвовал силами подводных лодок и катеров в сражениях (так 21 июля 1941 года немецкая подводная лодка U-140 торпедировала советскую лодку М-94, 19 августа 1941 года торпедные катера потопили ледокол «Мерикару» и тральщик ТЩ-80), то с того момента, как советский флот ушёл из Таллина в Кронштадт, тем самым оказавшись запертым в Финском заливе, немецкие корабли в боях не участвовали. Уже в августе 1941 года германский Балтийский флот был расформирован, все военно-морские силы в районе были подчинены командующему военно-морскими силами «Остланд» под командованием вице-адмирала Бурхарди, корабли начали возвращение в Германию. Приняв участие в операции «Беовульф», военно-морские силы полностью взяли на себя охрану занятого побережья Балтийского моря от Мемеля до Ленинграда. Начиная с сентября 1941 года структура кригсмарине на Балтике изменялась к следующему составу: служба морских перевозок, главный штаб верфей, служба обеспечения военно-морских сил, военно-морская верфь в Либаве, группа охраны побережья «Остланд», коменданты морской обороны в Эстонии, порта в Таллине, морской обороны в Латвии, порта в Риге, морской обороны в Ленинграде, 530-й и 531-й дивизионы морской артиллерии, 239-й и 711-й дивизионы морской зенитной артиллерии, 6-я автотранспортная рота военно-морских сил, 321-й морской инженерный батальон[39].
Части морской пехоты из состава кригсмарине участвовали в наземных операциях, например, в захвате Пярну.
Балтийский флот принимал достаточно активное участие в операции. Особенно ярко проявили себя военно-воздушные силы Балтийского флота, к началу операции по существу представляя собой основную силу советских ВВС в регионе. 8-я бомбардировочная, 10-я смешанная, 61-я истребительная были в большей степени задействованы против наземных сил вермахта, нежели выполняли свою основную функцию. Так, за период с 22 июля 1941 года по 21 августа 1941 года самолёты бомбардировочной авиации Балтийского флота 159 раз вылетали на бомбардировку наземных войск и лишь 26 — кораблей и судов противника, а с 22 августа 1941 года по 21 сентября 1941 года соотношение ещё более изменилось и стало 176 к 1 вылету (без учёта вылетов на разведку)[40]. Морские лётчики производили штурмовку немецких колонн в Эстонии, разрушали мосты через реки, уничтожали противника на ближних подступах к Ленинграду.
Что касается надводных кораблей, то они в ходе операции также поддерживали наземные войска на побережье. Сначала Балтийский флот поддерживал сравнительно небольшими силами советские войска в Эстонии в районе Кунды, затем принял активное участие в обороне Таллина.
Из гавани русские крейсера и эсминцы вели огонь, земля сотрясалась от разрывов 18-сантиметровых снарядов[41].
За время обороны Таллина флот произвел по врагу 549 стрельб, выпустив более 13 тысяч снарядов[42].
406-мм морское орудие Б-37
Особую важность поддержка флотской (как корабельной, так и береговой) артиллерии, приобрела с выходом немецких войск на ближние подступы к Ленинграду. Стрельба по немецким позициям проводилась с кораблей Балтийского флота, форта «Красная горка» в районе Ораниенбаума, Кронштадтских фортов и других позиций дальнойбойной артиллерии. Всего Балтийский флот выставил 345 орудийных стволов, калибром от 100 мм до 406-мм, выпустил по немецким войскам за время операции около 25 тысяч снарядов. В немецкой мемуарной литературе роль артиллерии Балтийского флота была высоко оценена: высказывалось даже мнение о том, что если бы не артиллерия флота, Ленинград непременно был бы взят. Кроме того, на оборону города было поставлено 344 орудия флотской зенитной артиллерии. Корабли Балтийского флота и береговая артиллерия также поддерживали советскую пехоту при захвате Невского пятачка
Из состава Балтийского флота были сформированы пехотные части, вставшие на защиту Ленинграда. 83 тысячи балтийских моряков[42] были сняты с кораблей, наземных служб и из них были сформированы 7 бригад (1-я, 2-я, 3-я, 4-я, 5-я, 6-я, 7-я) морской пехоты. Эти части приняли активное участие в операции, в основном, начиная с сентября 1941 года.
Итоги операции
Можно говорить о том, что немецкие войска выполнили, хотя и с задержкой по времени, свои оперативные цели, тем более учитывая позднейшие директивы верховного командования Германии относительно судьбы Ленинграда. В соответствии с ними, Ленинград не должен был быть взят, но путём блокады принуждён к капитуляции, при этом на случай капитуляции, немецкое командование так и не имело какого-то более или менее определённого плана. Стратегические цели Германии состоялись в изоляции Ленинграда, и как следствие, Балтийского флота, обеспечении фланга наступления на Москву, создании предпосылок для полной блокады Ленинграда и дальнейшего развития Операции «Барбаросса» путём соединения с финскими войсками (западнее или восточнее Ладожского озера). Единственное, чего не достигли немецкие войска — это выход к Финскому заливу на всём протяжении южного побережья. В советских руках оставался Ораниенбаумский плацдарм.
Командующий группой армий «Север» В. фон Лееб так оценивал обстановку под Ленинградом 27 сентября:
…Конечно, было намерение занять так называемый ближний рубеж окружения, чтобы подвести к нему всю артиллерию, и путём массированного артиллерийского обстрела, сосредоточенных бомбовых ударов с воздуха и активной обработки с помощью листовочной пропаганды сломить в Ленинграде волю к сопротивлению. Но в связи с тем, что пока не удалось выйти к ближнему рубежу окружения, и неизвестно, где и когда это может произойти, то необходимо вначале попытаться, по крайней мере, усилить работу по ослаблению способности противника к сопротивлению. С этой целью артиллерия 18-й армии будет вести беспорядочный по времени и месту обстрел с дальних позиций. Будет высказана просьба к 1-му воздушному флоту держать население Ленинграда в страхе путём беспорядочных бомбардировок и снижения его воли к сопротивлению путём усиления листовочной пропаганды с воздуха…[43]
Однако при этом немецкое командование, отказавшись от прямого штурма города, способствовало известному сохранению его промышленного потенциала и не смогло приобрести крупный порт, через который бы проходили перевозки немецких войск. Упорство ленинградцев свело на нет прогнозы немецкого руководства относительно капитуляции города.
В ходе операции немецкие войска заняли большую территорию, полностью обеспечив себе судоходство в Балтийском море, сильно углубились на территорию Советского Союза севернее и южнее Чудского озера, создав фронт по Волхову (блокировав Ленинград с перспективой соединения с финскими войсками) и восточнее Демянска (в труднодоступной местности перейдя к обороне, обеспечив левый фланг группировки, нацеленной на Москву). Вместе с тем, это принесло и свои отрицательные результаты: фронт группы армий «Север» растянулся так, что немецким войскам нередко приходилось обороняться отдельными опорными пунктами, в труднодоступной местности возникли проблемы со снабжением; наконец, на столь широком фронте так или иначе приходилось держать весьма боеспособные соединения, так как советские атаки не прекращались.
Советские войска понесли чувствительные потери в плавсоставе Балтийского флота, как в ходе Таллинского перехода, так и в ходе дальнейших бомбардировок Кронштадта. С начала войны и по 3 декабря 1941 года Балтийский флот потерял 1 лидер, 16 эсминцев, 28 подводных лодок, 43 тральщика, 5 сторожевых кораблей, 5 гидрографических судов, 3 минных заградителя, 23 торпедных катера, 25 катеров-охотников, транспортные суда и основное количество из них потеряны во время проведения Ленинградской оборонительной операции. Также Балтийский флот потерял более 10 % от всего личного состава только безвозвратно (9384 человек), а всего потери составили более четверти всего личного состава, или 24 177 человек. Однако полностью дезорганизовать сопротивление немецким войскам так и не удалось.
Немецкие потери были куда скромней: с 22 июня 1941 года по 1 октября 1941 года Группа армий «Север» потеряла около 60 тыс. человек, с учётом операции «Беовульф». Однако в связи с тем, что наиболее боеспособные соединения были изъяты из группы армий, в связи с потерями в технике и вооружении, Группа армий «Север» не могла уже ни взять Ленинград, ни продолжить наступление на восток к Свири без пополнения.
Согласно Директиве № 21 Верховного командования Вооруженными силами Германии следовало:
…уничтожить силы противника, действующие в Прибалтике. Лишь после выполнения этой неотложной задачи, за которой должен последовать захват Ленинграда и Кронштадта, следует приступать к операциям по взятию Москвы — важного центра коммуникаций и военной промышленности.
— Директива № 21 от 18 декабря 1940 года[7].
Как видно из директивы, основной задачей наступления в Прибалтике являлось уничтожение советских войск в регионе. Группа армий «Север» в соответствии с Директивой по сосредоточению войск в рамках операции «Барбаросса»
…имеет задачу уничтожить действующие в Прибалтике силы противника и захватом портов на Балтийском море, включая Ленинград и Кронштадт, лишить русский флот его баз… Прорывает фронт противника и, нанося главный удар в направлении на Двинск, как можно быстрее продвигается своим усиленным правым флангом, выбросив вперед подвижные войска для форсирования р. Зап. Двина, выходит в район северо-восточнее Опочки с целью не допустить отступления боеспособных русских сил из Прибалтики на восток и создать предпосылки для дальнейшего успешного продвижения на Ленинград.
— Директива № 050/41 от 31 января 1941 года[8].
Судьба самого Ленинграда на начало войны оставалась неясной. Он, безусловно, имел значение для Германии как порт и хозяйственный центр. Кроме того, он являлся и крупным политическим центром. Но уже 8 июля 1941 года по словам генерал-полковника Ф.Гальдера: «Непоколебимо решение фюрера сровнять Москву и Ленинград с землёй, чтобы полностью избавиться от населения этих городов, которое в противном случае потом мы будем вынуждены кормить в течение зимы. …Это будет народное бедствие, которое лишит центров не только большевизм, но и московитов (русских) вообще»[9]. Очевидно, что для высшего руководства третьего рейха Ленинград, как город, ценности не представлял; важно было чтобы он утратил свою ценность как хозяйственный (в том числе и как военно-хозяйственный) и политический центр для русских.
Тем не менее, судьба Ленинграда высшим руководством Германии и прежде всего, А. Гитлером к началу операции так и не была окончательно решена. Гитлер не мог принять окончательного решения. Так 21 июля 1941 года он, в ходе поездки в группу армий «Север» заявил, что «в сравнении со значением Ленинграда, Москва для него всего лишь географический объект»[10], однако в дальнейшем изменил свою точку зрения. Судьба самого города оставалась неопределённой до середины сентября 1941 года.
В подготовл. в ставке Гитлера тезисах доклада «О блокаде Ленинграда» от 21 сент. указывалось: «…б) сначала мы блокируем Ленинград (герметически) и разрушаем город, если возможно, артиллерией и авиацией… г) остатки „гарнизона крепости“ останутся там на зиму. Весной мы проникнем в город… вывезем все, что осталось живое, в глубь России или возьмем в плен, сравняем Ленинград с землей и передадим район севернее Невы Финляндии». Выполняя свой чудовищный план, гитлеровское командование осуществляло варварские бомбардировки и обстрелы города (за период Б. за Л. по городу было выпущено ок. 150 тыс. снарядов и сброшено 102 520 зажигат. и 4653 фугас, авиабомб).
— «Советская военная энциклопедия Том 1» Москва, Воениздат, 1976
С военной точки зрения проведение операции по захвату Ленинграда и близлежащих районов имело под собой захват крупного порта, соединение с финскими войсками с перспективой изоляции советских войск в Карелии и Заполярье; обеспечение правого фланга Группы армий «Центр» для дальнейшего наступления на Москву.
В первые три недели войны темпы наступления немецких войск в Прибалтике были рекордными в сравнении с продвижением других групп армий. Так, 41-й моторизованный корпус 4-й танковой группы продвинулся на 750 км, 56-й мотокорпус — на 675 км. Средний темп продвижения танковых соединений немцев составлял 30 км в сутки, в некоторые дни они преодолевали свыше 50 км[11].
По окончании Прибалтийской стратегической оборонительной операции немецкие войска хотя и не выполнили свою стратегическую задачу уничтожения советских сил в Прибалтике[12], тем не менее заняли значительную территорию СССР, создав предпосылки для наступления на Ленинград.
Боевые действия в Прибалтике и северо-западных районах РСФСР перешли в Ленинградскую операцию без оперативной паузы. Моментом начала Ленинградской стратегической операции является момент форсирования немецкими войсками реки Великой и взятия Пскова, соответственно преодоления укреплённых районов (Псковского и Островского), расположенных на «старой» границе Советского Союза.
Планы СССР
Советское командование на момент начала операции не обладало ни достаточными силами, ни сплошной линией фронта для организации стабильной обороны. Так, для обороны занятого соединениями 8-й армии рубежа в Эстонии, от Балтийского моря до Чудского озера протяжённостью до 225 км, 250 км побережья и островов Моонзундского архипелага в наличии имелось шесть стрелковых дивизий и одна стрелковая бригада. При этом, все соединения, кроме 16-й стрелковой дивизии и 3-й стрелковой бригады, с первого дня войны вели боевые действия, отступая в Эстонию из Латвии и понесли большие потери[13]. Южнее и юго-восточнее Чудского озера положение было ещё хуже: восточнее Пскова в направлении Луги, Шимска и Старой Руссы отступали разрозненные соединения 11-й армии. В район южнее Старой Руссы немецкие войска продвигались также достаточно быстро (хотя и отставая от танковых соединений), преследуя соединения 27-й армии, отходившие на организующийся рубеж обороны Старая Русса — Холм.
Мобилизация в Ленинграде летом 1941 года
Основные усилия советских вооружённых сил концентрировались на прикрытии Ленинградского направления. С этой целью ещё 23 июня 1941 года по распоряжению командующего Ленинградским военным округом генерал-лейтенанта М. М. Попова были начаты работы по строительству Лужского оборонительного рубежа от западного побережья Нарвского залива до озера Ильмень[14]. В связи с быстрым развитием событий, актуальность строительства укреплений возросла, вплоть до того, что 4 июля 1941 года Военный Совет Северного фронта получил директиву Ставки ГК о создании Лужского оборонительного рубежа, и немедленном занятии его войсками.
Основная статья: Лужский оборонительный рубеж
Силы сторон и их расстановка перед началом операции
Основная статья: Силы сторон в Ленинградской стратегической оборонительной операции
Силы Германии
С немецкой стороны в операции была задействована Группа армий «Север», в составе 16-й и 18-й полевых армий, 4-й танковой группы. С воздуха наземные войска поддерживал 1-й воздушный флот, усиленный 8-м авиационным корпусом В. фон Рихтгофена, в котором имелись пикирующие бомбардировщики, ранее не использовавшиеся в полосе группы армий «Север».
К началу операции 18-я полевая армия находилась в Эстонии. В ходе немецкого наступления в Прибалтике конца июня — начала июля 1941 года 18-я полевая армия, преследуя советские войска 8-й армии, которым удалось оторваться от противника и организовать новый рубеж обороны, уже 8 июля 1941 года вошла в боевое соприкосновение. На 10 июля 1941 года 18-я полевая армия своим левым флангом занимала позиции севернее Пярну, затем по реке Пярну на северо-восток до района Выхма и затем на юго-восток до Тарту и Чудского озера.
В центре группы армий, в районе Псков — Остров находились позиции 4-й танковой группы, с вклинением на северо-восток до Славковичей. На левом, северном фасе вклинения наступал 41-й моторизованный корпус, на правом, восточном — 56-й моторизованный корпус.
Южнее, приблизительно по реке Великая западнее Новоржева, располагались позиции 16-й полевой армии.
Силы СССР
В Эстонии немецкой 18-й полевой армии на 10 июля 1941 года противостояла основательно потрёпанная советская 8-я армия. 8 июля 1941 года немецкие сухопутные войска при участии подразделений морской пехоты кригсмарине заняли на правом фланге армии Пярну, 217-я пехотная дивизия устремилась в прорыв на Таллин.
От района южнее Тюри и немного не доходя побережья Балтийского моря, позиции занимали остатки 10-го стрелкового корпуса в виде 10-й стрелковой дивизии и 22-й мотострелковой дивизии НКВД. В прибрежной полосе севернее Пярну шириной 30 — 40 км войск не было вообще, исключая пограничные части, отшедшие из Пярну и небольше отряды народного ополчения[13]. Далее на юго-восток по реке Эмайыги от Инэсуу до Вейбри занимали позиции остатки 125-й стрелковой дивизии, от Вейбри до берега Чудского озера — остатки 48-й стрелковой дивизии.
Немецкому 41-му моторизованному корпусу противостояли разрозненные остатки 11-й армии (22-й и 24-й стрелковые корпуса, 1-й механизированный корпус), отходившие на Гдов, Лугу, Шимск и Старую Руссу.
56-й моторизованный корпус продвигался между 11-й армией и 27-й армией, занимавшей оборону от Славковичей до реки Великая и далее на юг по реке. Против 27-й армии также действовала и 16-я полевая армия.
Противовоздушную оборону наиболее важных объектов в границах Северного фронта осуществляли войска Северной зоны ПВО.
Ход операции
На первом этапе операции, она развивалась сообразно наступлению немецких войск, разворачиваясь по трём направлениям: в Эстонии, на центральном участке в направлении Луги, Сольцов и Старой Руссы и на юге на Новоржев.
См. также: Хроника Ленинградской стратегической оборонительной операции
Наступление в Эстонии и оборона Таллина
Наступление немецких войск в Эстонии являлось промежуточным этапом операции, и более того, проблема Эстонии должна была быть снята ещё ранее, в ходе наступления в Прибалтике. Без занятия Эстонии и побережья Финского залива невозможно было обеспечить северный фланг ударной группировки, наступающей на Ленинград; кроме того, подлежал взятию Таллин, как крупная советская военно-морская база. События в Эстонии вплоть до середины августа 1941 года разворачивались изолированно от остального наступления немецких войск.
Немецкое командование перед началом операции в Эстонии предполагало, что боевые действия там примут вид операции по зачистке территории и отрядило на неё всего две дивизии (61-ю и 217-ю) и часть сил 1-го армейского корпуса. Однако события показали недооценку советских сил в Эстонии.
XXVI-й армейский корпус (ген. от артиллерии Водриг) сразу за Ригой отвернул от направления наступления и повернул своими двумя дивизиями на север, чтобы «очистить Эстонию». (То, что из этой «чистки» в конце концов вышла многонедельная ожесточённая борьба, в тот момент немецкие солдаты не знали)[15].
Первую попытку прорвать оборону советских войск в Эстонии противник предпринял ещё 8 июля 1941 года на рубеже реки Эмайыги в полосе 11-го стрелкового корпуса, однако эта попытка окончилась неудачей. В этот же день немецкие войска начали наступление на Вильянди, прорвали оборону и заняли город. Прорыв был остановлен в 17 километрах севернее города, силами 22-й мотострелковой дивизии НКВД и резервной 11-й стрелковой дивизии без одного полка. Наиболее сложная обстановка сложилась севернее Пярну, где передовые части 217-й пехотной дивизии прорвали советскую оборону и начали развивать наступление на Аудру, Таллин и Тюри. К вечеру 9 июля 1941 года немецкие части прошли половину расстояния от Пярну до Таллина. Советское командование организовало из последних резервов контрудар, в котором приняли участие остатки 10-й стрелковой дивизии, свежая 16-я стрелковая дивизия, пограничники и отряды народного ополчения. С 9 по 15 июля 1941 года развязались тяжёлые бои в месте прорыва, в районе Марьямаа, в результате которых немецкие войска были отброшены назад на 30 километров. После этого линия фронта на некоторое время сравнительно стабилизировалась. Впрочем, 15 июля 1941 года 61-я пехотная дивизия нанесла удар в стык 10-го и 11-го стрелковых корпусов в направлении на Пылтсамаа, но успеха не имела.
Немецкое командование 18 июля 1941 года было вынуждено приостановить наступление и перегруппировать силы. Директивой от 19 июля 1941 года от командующего 18-й армией генерал-фельдмаршала Кюхлера было потребовано срочно овладеть Эстонией. Для этих целей в Эстонию были переброшены три дивизии (291-я пехотная дивизия из Курляндии, 93-я пехотная дивизия из резерва и 207-я охранная дивизия), а также для надлежащего командования переброшено управление 42-го армейского корпуса[13].
Вновь немецкие войска перешли в наступление 22 июля 1941 года. Удар был нанесён на участке Пылтсамаа — Тюри в стык советских 10-го и 11-го стрелковых корпусов и развивался по двум направлениям: к Финскому заливу через Тюри и на Муствеэ. Первым ударом рассекалась советская 8-я армия и изолировался Таллин, вторым ударом немецкие войска (61-я пехотная дивизия)[16]. выходили на северо-западное побережье Чудского озера, отсекая 11-й стрелковый корпус. Уже 25 июля 1941 года немецкие войска выполнили задачу вспомогательного удара, отрезав и прижав к берегу Чудского озера 11-й стрелковый корпус. Советские войска силами двух полков 16-й стрелковой дивизии наносили контрудар на Муствеэ, оказавшийся безуспешным. 11-й стрелковый корпус, за немногим (около 3000 вышедших из окружения деморализованных бойцов) был уничтожен. По немецким данным в плен было взято 8794 советских солдат, 68 орудий, 86 пулемётов[17]. Его остатки и отошедшие на восток подразделения 8-й армии впоследствии организовывали оборону от Чудского озера в районе Муствеэ до Финского залива несколько восточнее Кунды.
На направлении главного удара (61-я пехотная дивизия, усиленная 185-м дивизионом штурмовых орудий, 2-м дивизионом 58-го артиллерийского полка, 511-м дивизионом тяжёлой артиллерии, 637-м и 622-м сапёрными батальонами, 402-м самокатным батальоном) события развивались медленнее: 24 июля 1941 года противник взял Тюри и хотя контратакой 98-го стрелкового полка 10-й стрелковой дивизии, 22-й мотострелковой дивизии НКВД, и 1-го латышского рабочего полка город был отбит, всё же 25 июля 1941 года Тюри был оставлен. Немецкие войска провели перегруппировку, сместив свои усилия на северо-восток. К концу июля 1941 года произошло разделение немецких войск на боевые группы и фронт выглядел слева направо выглядел так: боевая группа Хипплера, усиленная 504-м пехотным полком обороняла Пярну, затем занимал позиции 42-й армейский корпус, в центре ударную группировку из трёх дивизий занимал 26-й армейский корпус, а на побережье Чудского озера действовала боевая группа генерал-майора Фридриха в виде 271-го пехотного полка, 402-го самокатного батальона, 161-го противотанкового дивизиона, 662-го сапёрного батальона, 536-го дивизиона тяжёлой артиллерии, 185-го дивизиона штурмовых орудий. 31 июля 1941 года немецкие части прорвались к станции Тамсалу, двигаясь на Раквере. 4 августа 1941 года противник взял Тапа, перерезав шоссе Таллин — Ленинград, 6 августа 1941 года вышел к Кадрина, 7 августа 1941 года овладел Раквере и прорвался в Кунду к Финскому заливу, тем самым отрезав Эстонию и находящиеся в ней части 8-й армии. Советское командование под угрозой удара во фланг южнее Таллина с выходом к Балтийскому морю, было вынуждено сократить линию фронта, отведя оставшиеся войска ближе к Таллину.
После выхода к заливу противник развернул свои части на противоположные направления: оставив полк 207-й охранной дивизии для береговой обороны, 26-й армейский корпус развернулся для действий в сторону Нарвы, а 42-й армейский корпус — в направлении Таллина.
Советское командование прореагировало немедленно и уже 8 августа 1941 года организовало проведение очевидного контрудара с двух сторон с целью отрезания и уничтожения прорвавшихся к заливу в Кунде частей противника. Несмотря на то, что наступавшие с запада 156-й стрелковый полк 16-й стрелковой дивизии, латышский полк 10-й стрелковой дивизии и части 22-й мотострелковой дивизии НКВД, поддерживаемые двумя канонерскими лодками, батареей 130-мм орудий и самолётами ВВС, продвинулись на расстояние от 12 до 22 километров, а передовыми подразделениями ещё дальше, контрудар не достиг своей цели. 291-я и 93-я пехотные дивизии утром 8 августа 1941 года нанесли удар на восток от Кунды. Советские войска были вынуждены оставить Йыхви и начать отход вдоль железной дороги на Нарву. Разрыв между 10-м и 11-м стрелковыми корпусами увеличился до 80 километров и части 10-го стрелкового корпуса закрепились на достигнутом. До 19 августа 1941 года советские части, окружённые под Таллином, совершенствовали свою оборону, благо что противник не предпринимал активных действий.
Между тем, 26-й армейский корпус продолжал наступать на Нарву вдоль шоссейной и железной дорог Таллин — Нарва, стремясь выйти на оперативный простор для наступления на Ленинград. Отступали остатки 11-го стрелкового корпуса, 118-я стрелковая дивизия панически бросила позиции у Кунды (по советским источникам, дивизия не успела развернуться), 268-я стрелковая дивизия отражала атаки. Остатки 11-й стрелковой дивизии были выбиты из Кунды и откатывались под мощными ударами к Нарве. А под Нарвой уже велись бои с 19 июля 1941 года, когда противник по восточному берегу Чудского озера вышел к истоку реки Нарвы и продвинулся затем до рубежа реки Плюсса. После того, как к ним присоединились немецкие войска, наступающие из Эстонии по Нарвскому перешейку, советские войска были вынуждены 17 августа 1941 года оставить город, в который с запада ворвалась 291-я пехотная дивизия, с юга — передовые части 58-й пехотной дивизии и отступить на восток по берегу Финского залива.
В Эстонии оставались отрезанные и прижатые к Таллину части 8-й армии, подчинённые 17 августа 1941 года Балтийскому флоту. Кроме них в обороне Таллина были задействованы 18-й отдельный разведывательный батальон Балтийского флота, 25-й, 42-й, 44-й, 45-й, 46-й, 47-й и 91-й отдельные строительные батальоны Балтийского флота, 1-я бригада морской пехоты Балтийского флота, 31-я стрелковая бригада Балтийского флота и части народного ополчения, такие как Эстонский и Латышский рабочие полки, а также корабли и авиация Балтийского флотаа. Против них действовали части 217-й, 61-й и 254-й пехотных дивизий вермахта (с юга на север).
Основная статья: Оборона Таллина
Основная статья: Таллинский переход
Таллин был взят только 28 августа 1941 года частями 217-й пехотной дивизии. Несмотря на то, что много техники и личного состава удалось эвакуировать, тем не менее немецкие войска взяли 11432 пленных, 97 орудий, 144 зенитных орудия, 91 бронеавтомобиль, 304 пулемёта.
Наступление немецких войск в Эстонии характеризовалось почти полным отсутствием авиационной поддержки немецких войск. Они располагали в течение июля 1941 года только 4-й эскадрильей воздушной разведки и 12-й эскадрильей связи. Только в августе 1941 года в Эстонию была передислоцирована 3-я группа 54-й истребительной эскадры и были задействованы подразделения морской группы «Остзее». При этом, советские войска активно использовали авиацию — при отсутствии в воздухе немецких сил, в основном штурмуя колонны врага. В подавляющем большинстве со стороны СССР в небе Эстонии действовали подразделения военно-воздушных сил Балтийского флота.
Упорная оборона Эстонии сыграла значительную роль в битве за Ленинград. Во-первых, немецкому командованию пришлось передавать свои соединения, которые могли бы быть использованы на центральном направлении. Во-вторых, до середины августа 1941 года немецкие войска не могли в полной мере обеспечивать свой северный фланг, поскольку побережье Финского залива было в советских руках и лишь с падением Нарвы был обеспечен оперативный простор и возможность взаимодействия немецкой 18-й армии и 4-й танковой группы.
Боевые действия на ленинградском и старо-русском направлениях (10 июля — 27 июля 1941 года)
Боевые действия на ленинградском направлении
Ещё 8 июля 1941 года командование группы армий «Север» определило приказом № 1660/41, что 4-я танковая группа будет соединением, на которое возлагается наступление на Ленинград. Кроме того, на неё возлагалась обязанность захвата Нарвы с юга и обеспечение на первоначальном этапе своего правого фланга. На 10 июля 1941 года соединения танковой группы располагались в треугольнике Псков — Славковичи — Остров и продолжали наступать, продвигаясь вперёд: 41-й моторизованный корпус двигался по прямой от Пскова к Луге, преследуя разрозненные части 11-й армии, 56-й моторизованный корпус — на Сольцы через Порхов. Уже на подходе к Луге командование 4-й танковой группы, полагая, что её наступление на Ленинград на правом фланге группы, в направлении Сольцы — Шимск — Новгород не имеет перспективы, в том числе ввиду непроходимой для танков местности и развернуло 41-й моторизованный корпус на север. 1-я танковая дивизия и 6-я танковая дивизия совершили марш, протяжённостью 180 километров и уже 14 июля 1941 года, силам 1-го батальона 113-го пехотного полка захватила плацдарм на реке Луге в районе села Ивановское, 15 июля 1941 года — в районе Большого Сабска. В дальнейшем предполагалось развивать наступление на Ленинград именно с этих плацдармов[18]. Левый фланг 41-го моторизованного корпуса в течение нескольких дней не был обеспечен: 58-я пехотная дивизия и 36-я моторизованная дивизия 17-19 июля 1941 года вели бои за Гдов с упорно обороняющейся в окружении 118-й стрелковой дивизией, 269-я пехотная дивизия вела тяжелейшие бои на реке Плюсса. Только 19 июля 1941 года положение в полосе от Чудского озера до плацдармов на Луге несколько стабилизировалось: 58-я пехотная дивизия осталась в Гдове, 36-я моторизованная дивизия заполнила пространство между 1-й танковой дивизией, стоявшей на Луге, и 269-й пехотной дивизии на Плюссе. 58-я пехотная дивизияя продолжила наступление вдоль восточного берега Чудского озера на север через Сланцы к Нарве и ввязалась в бои на подступах к городу.
Таким образом танковые соединения вермахта оказались разрозненными. 56-й моторизованный корпус продолжал наступление на совершенно другом направлении, взяв Порхов силами 3-й моторизованной дивизии и развивая наступление на Боровичи, 8-я танковая дивизия 13 июля 1941 года взяла Сольцы. Однако правый фланг 56-го моторизованного корпуса был практически не обеспечен, поскольку части 16-й полевой армии, на которые была возложена эта обязанность, продолжали бои южнее, между Дно и Полоцком на стыке с Группой армий «Центр». В промежутке между 16-й полевой армией и 56-м моторизованным корпусом находилась только моторизованная дивизия «Мёртвая голова», которая пробивалась к станции Дно. Слева от 56-го моторизованного корпуса был разрыв с 41-м моторизованным корпусом, отведённым севернее.
В этих условиях советское командование решилось на контрудар.
Основная статья: Контрудар под Сольцами
В результате контрудара была окружена 8-я танковая дивизия, которая при помощи дивизии «Мёртвая голова» была вынуждена прорываться из окружения, оставив Сольцы. 56-й моторизованный корпус был на время остановлен, дальнейшее его наступление упёрлось в ожесточённую советскую оборону.
Между тем наступление южнее продолжалось: подошёл 1-й армейский корпус (11-я пехотная дивизия и 21-я пехотная дивизия) и с 17 июля 1941 года начал развивать наступление на Дно, обороняемый советским 22-м стрелковым корпусом. Дно был взят 19 июля 1941 года, 1-й армейский корпус продолжил наступление, вышел на Шелонь и 22 июля 1941 года вновь взял Сольцы, в дальнейшем ввязавшись в бои на Шелони. Сравнительное затишье на фронте наступило только после 22 июля 1941 года, после того, как 21-я пехотная дивизия нанесла внезапный удар на Шимск, окончившийся безрезультатно.
Боевые действия на старо-русском направлении
В районе действия советского Северо-Западного фронта действовала 16-я армия, усиленная в начале июля 1941 года резервным 50-м армейским корпусом, введённым на правом фланге всей группы армий для обеспечения стыка с Группой армий «Центр». Собственно, в операции первоначально была задействована лишь часть сил армии, а именно 10-й армейский корпус; остальные части армии действовали в полосе 22-й армии Западного фронта, то есть за границами операции соответственно советской историографии. Задачей армии в наступлении на Ленинград являлось, прежде всего, обеспечение фланга ударной группировки 4-й танковой группы. Однако 10-й армейский корпус отставал от продвижения 4-й танковой группы, не в последнюю очередь потому, что ввязался в ожесточённые бои c частями 27-й армии в районе Опочки, Локни, Кудевери. Советские части, постоянно попадая в окружения, выходя из них, вновь попадая в окружения, тем не менее оказывали достойное сопротивление вражеским войскам, так что несколько задержали их продвижение в направлении Холма и Старую Руссу.
Почти окружённого между Оршей и Пушкинскими Горами… врага никак не удавалось разбить[19].
Только 16 июля 1941 года немецкие войска вошли в Пустошку, а 17 июля 1941 года взяли Новоржев (126-я пехотная дивизия). Затем немецкие войска сравнительно медленно продолжали наступление по заболоченной местности, преследуя войска 27-й армии, которые отходили на оборудовавшийся рубеж обороны южнее озера Ильмень.
В соответствии с приказом командования группы армий «Север» № 1770/41 от 27 июля 1941 года, положение оценивалось как следующее:
Враг перед 16-й армией уничтожен. Остатки его по заболоченной местности отступают на восток южнее озера Ильмень[20].
Обобщение первого этапа операции
Логотип Викитеки В Викитеке есть полный текст:
Директивы № 33 от 19 июля 1941 года
19 июля 1941 года А. Гитлер подписал директиву № 33, которая гласила, что дальнейшее наступление на Ленинград следует приостановить до того момента, пока фланги 4-й танковой группы не будут обеспечены: слева 18-й полевой армией, для чего части этой армии, на тот момент завязшей в боях в Эстонии, должны были наступать через Нарвский перешеек и взять Нарву, справа — 16-й полевой армией, которая в свою очередь медленно продвигалась на восток, преодолевая советское сопротивление. Однако в конечном итоге немецкие войска вынуждены были наступать на Ленинград не будучи в полной мере обеспеченными с флангов, что сыграло свою известную роль.
На первом этапе операции между Чудским озером и озером Ильмень, а также южнее его, немецкие войска сумели подойти к Нарве с юга, вплотную подойти к Кингисеппскому укреплённому району, захватив плацдармы на реке Луге, подойти к городу Луга и близко к восточному берегу озера Ильмень и выйти к формировавшимся оборонительными позициям от Ильменя до Холма.
Советские войска, оставляя территорию, тем не менее замедляли темп продвижения противника. Особенное сопротивление было оказано в Эстонии, а контрудар под Сольцами и дальнейшая оборона на участке Сольцы — озеро Ильмень остановили продвижение немецких войск не доходя до озера. Вследствие этого, 19 июля 1941 года наступление на центральном участке было временно остановлено: войскам требовалась перегруппировка и должны были подтянуться отставшие фланги.
Возобновление наступления на Ленинград откладывалось 5 раз, начиная с 22 июля 1941 года[21], в основном из-за замедленного продвижения и передислокации войск 16-й полевой армии. По всей видимости сыграло свою роль и не самое быстрое развитие событий в Эстонии.
Наступление на Ленинград с 8 августа 1941 по 8 сентября 1941 года
Немецкое командование к 27 июля 1941 года свело свои войска, предназначенные для наступления на Ленинград в три ударные группы:
Группа «Шимск»: 1-й армейский корпус (11-я и 21-я пехотные дивизии, часть сил 126-й пехотной дивизии), 28-й армейский корпус (121-я и 122-я пехотные дивизии), 96-я пехотная дивизия в резерве;
Группа «Луга»: 56-й моторизованный корпус (3-я моторизованная дивизия, 269-я пехотная дивизия), полицейская дивизия СС
Группа «Север»: 41-й моторизованный корпус (1-я, 6-я и 8-я танковые дивизии, 36-я моторизованная дивизия, 1-я пехотная дивизия), 38-й армейский корпус (58-я пехотная дивизия).
На начало августа 1941 года, после проведённой перегруппировки, немецкие войска в районе проведения операции располагались следующим образом:
42-й армейский корпус и 26-й армейский корпус вели бои в Эстонии. 58-я пехотная дивизия вела бои на южных подступах к Нарве. Далее на восток у Кингисеппа и южнее занимала позиции Группа «Север». Непосредственно перед Лугой располагалась группа «Луга». Севернее Уторгоша заняла позиции Группа «Шимск», нацелившаяся в направлении Новгорода. Далее на юг располагались 10-й армейский корпус (западнее Старой Руссы) и 2-й армейский корпус (в районе Холма). Ещё южнее против войск Западного фронта действовал 50-й армейский корпус, дивизии которого впоследствии были переданы в группу армий «Центр», а управление переброшено под Лугу.
Советское командование также не сидело сложа руки. В Эстонии продолжали вести бои остатки 10-го стрелкового корпуса и 11-го стрелкового корпуса, а на Нарвский перешеек перебрасывались 118-я стрелковая дивизия и 268-я стрелковая дивизия. В районе Нарвы оборонялась 191-я стрелковая дивизия. Но главное — советское командование располагало некоторым временем для оборудования Лужского рубежа обороны по одноимённой реке. Ещё 5 июля 1941 года была сформирована Лужская оперативная группа, 23 июля 1941 года разделённая на Кингисеппский, Лужский и Восточный участки обороны. Впоследствии Кингисеппский участок обороны стал Копорской оперативной группой и в сентябре 1941 года влился в 8-ю армию, Лужский участок обороны стал Южной оперативной группой и был уничтожен под Лугой, а Восточный участок был преобрзован 31 июля 1941 года в Новгородскую армейскую оперативную группу 1-го формирования, ставшую уже 4 августа 1941 года 48-й армией.
К началу августа 1941 года советская оборона заполнялась войсками. В Кингисеппском укреплённом районе оборону заняли 152-й и 263-й отдельные пулемётно-артиллерийские батальоны, танковый батальон Бронетанковых курсов усовершенствования комсостава. К началу немецкого наступления в подчинении Кингисеппского участка находились 90-я стрелковая дивизия, сформированная практически вновь в Кингисеппе, 118-я стрелковая дивизия, отходившая с Нарвского перешейка, 191-я стрелковая дивизия. Под Кингисепп были брошены две ополченческие дивизии: 2-я и 4-я. Участок располагал уже основательно разобранной 1-й танковой дивизией. Кроме того, к обороне были привлечены курсанты Ленинградского пехотного училища имени Кирова и части береговой обороны Балтийского флота. Кингисеппский участок занимал позиции от Нарвы до района севернее Луги, где имелось вклинение немецких войск.
Лужский участок обороны состоял из дезорганизованно отступившей от Острова 111-й стрелковой дивизии, полнокровной 177-й стрелковой дивизии и также отступившей 235-й стрелковой дивизии. Также оборону держали 260-й, 262-й, 273-й, 274-й отдельные ополченческие батальоны, один полк 3-й ополченческой дивизии, курсанты артиллерийских училищ, и 24-я танковая дивизия. Лужский участок прикрывал собственно Лугу и кратчайшее направление на Ленинград.
На восточном участке обороны находились 70-я стрелковая дивизия, 128-я стрелковая дивизия, 237-я стрелковая дивизия, 1-я горнострелковая бригада. Восточный участок занимал позиции от района севернее Уторгоша до Шимска.
От Шимска до района западнее Старой Руссы занимали оборону остатки 11-й армии (22-й стрелковый корпус и 24-й стрелковый корпус).
Далее на юг по реке Шелонь разворачивалась свежая 34-я армия в составе пяти стрелковых и двух кавалерийских дивизий.
Ещё южнее, восточнее Холма (потерян 3 августа 1941 года) находились отступившие соединения 27-й армии (65-й стрелковый корпус из четырёх очень потрёпанных дивизий и 84-я стрелковая дивизия)
План немецкой операции был следующим: 18-я полевая армия, после взятия Нарвы наступает вдоль побережья Финского залива на Ленинград. 41-й моторизованный корпус наступает на Ленинград, обходя сильный рубеж обороны под Лугой, через Красногвардейск. 56-й моторизованный корпус первоначально сдерживает советские войска под Лугой, группа «Шимск» наступает на Новгород и Чудово, отсекая район Ленинграда от страны. Южнее озера Ильмень должно было продолжаться фронтальное наступление на Старую Руссу.
Основная статья: Кингисеппско-Лужская оборонительная операция
Наступление на Ленинград началось 8 августа 1941 года силами 41-го моторизованного корпуса с плацдармов на реке Луге. Левый фланг корпуса так и остался необеспеченным, но развитие событий в Эстонии (7 августа 1941 года немецкие войска вышли к побережью Финского залива), давало основания немецкому командованию полагать, что обеспечение фланга — дело ближайшего будущего. Наступление началось без всякой авиационной поддержки, ввиду начавшегося сильного дождя. С плацдарма у Поречья наступала 1-я пехотная дивизия и 6-я танковая дивизия, от Большого Сабска — 1-я танковая дивизия и 36-я моторизованная дивизия
В первый день наступления особого успеха достигнуто не было: войска Кингисеппского участка обороны, в частности 90-я стрелковая дивизия, 2-я дивизия ополчения и курсанты Ленинградского пехотного училища оказали упорное сопротивление немецким танковым частям. Лишь 9 августа 1941 года 1-я танковая дивизия смогла прорвать советскую оборону, выйти в тыл советским войскам, действующих против войск с другого плацдарма (6-я танковая дивизия) и объединившись, развернуться на восток, с целью формирования фронта окружения лужской группировки советских войск. 14 августа 1941 года немецкие войска перерезали железную дорогу Красногвардейск — Кингисепп, 16 августа 1941 года взяли станцию Волосово и к 21 августа 1941 года перешли к обороне на фронте несколько юго-западнее Красногвардейска, фронтом на север, где ещё не был обеспечен фланг, и на юг (8-я танковая дивизия) против окружаемой лужской группировки. Переход к обороне был обусловлен возможностью контрудара с севера. Левый фланг наступающей группировки начал обеспечиваться только 17 августа 1941 года, когда 1-я пехотная дивизия, отделившаяся от ударной группы начала наступление на Кингисепп с востока, в то время как 58-я пехотная дивизия подошла к Кингисеппу с юга. С ожесточёнными боями советские войска оставили город. В этот же день была также окончательно оставлена Нарва. Войска 8-й армии, отходившие от Нарвы и часть войск Кингисеппского участка, отсечённые ударом танковой группы, отходили к побережью Финского залива, тем более что части 18-й армии 20 августа 1941 года вышли с Нарвского перешейка, и теснили советские войска с запада.
Из директивы Военного совета Ленинградского фронта (создан 23 августа 1941) Военному совету 8-й армии:
«Роль вашей армии в обороне Ленинграда крайне велика и ответственна. Вы прикрываете побережье и береговую оборону, нависаете над коммуникациями противника и притянули на себя две-три пехотные дивизии, которые так необходимы противнику для борьбы непосредственно под Ленинградом»[22].
Войска 8-й армии с боями отступали на северо-восток и только к 7 сентября 1941 года закрепились на промежуточном рубеже река Воронка, Большое Горлово, Порожки, Ропша[23]. Тем не менее, советские войска оставались угрозой для нанесения удара во фланг ударной группы.
Перед 56-м моторизованным корпусом стояла задача сковывания советских войск на лужском рубеже. С 10 августа 1941 года он перешёл в наступление и вплоть до 15 августа 1941 года вёл позиционные бои на рубеже, так и не сумев прорвать советскую оборону 177-й стрелковой дивизии и 24-й танковой дивизии, а 15 августа 1941 года и вовсе был вынужден прекратить наступление, не в последнюю очередь из-за того, что наиболее боеспособное соединение группы «Луга» — 3-я моторизованная дивизия вместе с управлением корпуса была спешно снята с позиций и переброшена для отражения удара под Старой Руссой. Управление войсками было возложено на штаб 50-го армейского корпуса, переброшенного из-под Невеля. Позиции под Лугой в общем-то прорвать немецким войскам не удалось вообще: дивизия СС «Полицай», в связи с успешным продвижением частей группы «Шимск» на Новгород, была переброшена на восточный берег реки Луги и лишь 23 августа 1941 года перешла в наступление на город с востока. Но уже с 22 августа 1941 года начался отвод советских войск из Луги. 24 августа 1941 года дивизия СС «Полицай» в боях с советскими арьергардами штурмом взяла Лугу (правда понеся впечталяющие потери, после этого она уже была не способна продолжать наступление). 8-я танковая дивизия создала фронт окружения с севера в районе Сиверская, 122-я пехотная дивизия с востока, а 96-я пехотная дивизия 27 августа 1941 года, проследовав форсированным маршем от Оредежа на северо-восток, достигнув станции Новинка довершила окружение советских войск. Однако советские войска (70-я, 111-я, 177-я, 235-я стрелковые дивизии, 1-я и 3-я дивизии ополчения) оказывали активное сопротивление находясь и в котле, пока не были разрезаны к 7 сентября 1941 года, да и потом зачистка продолжалась до 15 сентября 1941 года.
Совокупность не уничтоженной 8-й армии слева от 4-й танковой группы и необходимость уничтожения лужской группировки справа от 4-й танковой группы привели к тому, что ударная группа, стоявшая под Красногвардейском и нацеленная на Ленинград была вынуждена оставаться на месте вплоть до 9 сентября 1941 года.
Наиболее удачно для немецких войск развивалось наступление группы «Шимск».
Основная статья: Новгородско-Чудовская оборонительная операция
Она перешла в наступление 10 августа 1941 года, когда дожди прекратились и стала доступной поддержка авиации. Оборона 48-й армии западнее и севернее Шимска силами 11-й и 21-й пехотных дивизий вермахта была прорвана в первый же день, 11 августа 1941 года был взят Шимск. 12 августа 1941 года в расширяющийся прорыв были введены 96-я и 126-я пехотные дивизии вермахта. 13 августа 1941 года оборона 48-й армии окончательно рухнула и немецкие войска устремились к Новгороду. 14 августа 1941 года 11-я и 21-я дивизии перерезали железную и шоссейную дороги Новгород — Луга соответственно, и уже 15 августа 1941 года была совершена попытка захвата Новгорода с ходу, но немецкие войска потерпели неудачу. Советскую оборону в Новгороде прорвали пикировщики 8-го авиационного корпуса. Вслед за люфтваффе последовали пехотные соединения и вечером 15 августа 1941 года передовые подразделения вышли к южным пригородам Новгорода, а рано утром немецкие войска (424-й пехотный полк 126-й пехотной дивизии) взяли Новгородский кремль. Бои за восточную часть города продолжались несколько дней, первый плацдарм на Волхове появился 19 августа 1941 года. Оставив в городе по полку от 21-й и 126-й дивизий, 1-й армейский корпус повернул на север и начал наступление на Чудово. 11-я пехотная дивизия прикрывала правый фланг, разворачиваясь по Волхову, а 21-я пехотная дивизия, усиленная дивизионом 37-го артиллерийского полка, 666-й батареей штурмовых орудий, 272-м армейскми зенитным дивизионом, 9-й химической ротой и ротой самокатчиков 20 августа 1941 года взяла Чудово, перерезав железную дорогу Ленинград — Москва. Более того, немецкие войска и здесь захватили плацдарм на Волхове, а к 26 августа 1941 года 21-я пехотная дивизия вышла к Грузино, оттеснив советские войска к Киришам, сформировав окончательно фронт на Волхове. Советское командование также в конце августа 1941 года развернуло по Волхову свежесформированную 52-ю армию в составе семи стрелковых дивизий, прекрасно отдавая себе отчёт в том, что немецкие войск через Будогощь — Тихвин могут выйти к Свири, где соединятся в финскими войсками и тогда положение Ленинграда станет совершенно безнадёжным.
Между тем, развернувшись налево от войск 1-го армейского корпуса наступали войска 28-го армейского корпуса, формируя восточный фланг окружения советской лужской группировки.
Верховное командование Германии придавало большое значение быстрому взятию или изоляции Ленинграда (что конкретно, так и на конец августа 1941 года не было решено), с целью высвобождения сил для наступления на Москву. Для ускорения процесса 24 августа 1941 года в расположение группы армий «Север» начал прибывать 39-й моторизованный корпус из состава 3-й танковой группы группы армий «Центр» (12-я танковая, 18-я и 20-я моторизованные дивизии). Уже 24 августа 1941 года 18-я моторизованная дивизия вступила в бои возле Чудово. 28-й армейский корпус и 39-й моторизованный корпус были сведены в группу генерала Шмидта, задачей которого было окружение Ленинграда с юго-востока. 28 августа 1941 года, возле станции Слудицы соединения 4-й танковой группы соединились с войсками 16-й армии и сформировали единый фронт южнее Ленинграда[24].
Моторизованные соединения приступили к наступлению. 20-я моторизованная дивизия, подвинув 121-ю пехотную дивизию 25 августа 1941 года взяла Любань, выбив из неё 1-ю горнострелковую бригаду, а 28 августа 1941 года взяла Ижоры, но дальше уже продвинуться не смогла. 28 августа 1941 года, возле станции Слудицы соединения 4-й танковой группы соединились с войсками 16-й армии и сформировали единый фронт южнее Ленинграда. 18-я моторизованная дивизия была вынуждена отбивать массированные атаки советских войск между Любанью и Чудово (для чего была переподчинена 1-му армейскому корпусу) и лишь 29 августа 1941 года смогла выйти к Киришам и взять посёлок. 20-я моторизованная дивизия двинулась на север по направлению к Мге и 31 августа 1941 года, опять же выбив 1-ю горнострелковую бригаду, взяла город. За Мгу завязались тяжёлые бои с участием переброшенной 1-й дивизии войск НКВД и 1-й горнострелковой бригады, окончательно город был потерян 2 сентября 1941 года.
Между тем, советское командование не желало мириться с положением дел и со 2 сентября 1941 года начало сосредоточение свежей 54-й армии в составе 4-х стрелковых дивизий, одной кавалерийской дивизии, одной танковой бригады, одного танкового батальона и трёх корпусных артиллерийских полков. в районе южного побережья Ладожского озера. Однако армия, чьё наступление было намечено на 6 сентября 1941 года, опоздала. Ещё 2 сентября 1941 года в составе 20-й моторизованной дивизии были сформированы две ударные группы, которые с 6 сентября 1941 года перешли в наступление, отбросив 1-ю дивизию войск НКВД за Неву, продолжила наступление вдоль Невы на север, попутно взяв 7 сентября 1941 года Синявино, и 8 сентября 1941 года вышла к Ладожскому озеру в районе Шлиссельбурга, тем самым положив начало Блокаде Ленинграда и достигнув самой северной точки региона операции.
Юго-восточнее, с конца августа 1941 года вдоль дороги Чудово-Ленинград наступали войска 28-го армейского корпуса, в составе слева направо 121-я, 96-я, 122-я пехотные дивизии (последняя уже с 30 августа 1941 года примыкает правым флангом к левому берегу Невы)
Для обороны юго-восточных подступов к Ленинграду советское командование спешно перебрасывало войска и разворачивало 55-ю армию, занимающую позиции в Слуцко-Колпинском укреплённом районе.
Наступление южнее озера Ильмень
Наступление немецких войск южнее озера Ильмень не имело такой выраженной оперативной паузы конца июля — начала августа 1941 года. К началу августа 1941 года 16-я полевая армия находилась на рубеже западнее реки Ловать. В рамках настоящей операции в первой декаде августа 1941 года 2-й армейский корпус (12-я, 32-я и 123-я пехотные дивизии) 3 августа 1941 года взяв Холм, отражал контратаки советской 27-й армии. 10-й армейский корпус (30-я, 126-я и 290-я пехотные дивизии) с 5 августа 1941 года возобновил наступление с фронта на Старую Руссу и преодолевая сопротивление 22-го стрелкового корпуса продвигся к Старой Руссе. В первый день немецким войскам удалось достаточно большое продвижение, но на второй день упорное сопротивление советских войск остановило наступление. 7 августа 1941 года в действие был введён 8-й авиационный корпус (Германия), и благодаря пикировщикам сопротивление советских войск было подавлено. 9 августа 1941 года 3-й батальон 426-го пехотного полка 126-й дивизии ворвался в город. 126-я пехотная дивизия и 30-я пехотная дивизия, переправившись через Полисть продолжили теснить советские войска на восток, тогда как 290-я пехотная дивизия развернулась фронтом на юг. На юге от дивизии немецких войск не было вообще, вплоть до 2-го армейского корпуса у Холма.
Советское командование воспользовалось этим и нанесло контрудар.
Основная статья: Контрудар под Старой Руссой
Основной задействованной силой в контрударе стала свежая 34-я армия, наступавшая с 12 августа 1941 года из района южнее Старой Руссы на север — северо-запад. В полосе действия основных сил армии немецких войск не было вообще, что позволило продвинуться армии на 40 километров и перерезать уже 14 августа 1941 года железную дорогу Старая Русса — Дно. В самой Старой Руссе оборонялась 290-я пехотная дивизия. 126-я пехотная дивизия и 30-я пехотная дивизия срочно прекратили наступление и перебрасывались западнее Старой Руссы. Это позволило отступившим восточнее Старой Руссы частям 11-й армии начать собственное наступление, и даже ворваться в Старую Руссу. Переброшенные 126-я пехотная дивизия и 30-я пехотная дивизия были рассечены, и 10-й армейский корпус практически попал в окружение. В этих условиях немецкое командование было вынуждено развернуть с новгородского направления дивизию СС «Мёртвая голова», а затем перебросить на 260 километров ещё и 3-ю моторизованную дивизию вместе с управлением 56-го моторизованного корпуса. 19 августа 1941 года эти соединения ударили по флангу ударного клина 34-й армии с северо-востока и 20 августа 1941 года соединились с отрезанной 30-й пехотной дивизией. 34-я армия сама попала в окружение, и потеряв более 18 000 человек только пленными, к 25 августа 1941 года откатилась за Ловать.
В это же время наносила удар и 27-я армия. Ей удалось выйти к Холму, но на подступах к городу наступление захлебнулось.
Несмотря на то, что советские войска понесли тяжёлые потери, и в общем, операция закончилась неудачей, это принесло и свои плоды. Во-первых, немецкие боеспособные соединения были сняты с ленинградского направления. Во-вторых, немецкое командование отказалось от наступления непосредственно южнее озера Ильмень в направлении Крестцы, вместо этого развернув наступление ещё южнее, из района Холма.
Там наступление развернулось 31 августа 1941 года.
Основная статья: Демянская оборонительная операция
Для наступления немецкое командование сосредоточило большие силы: 2-й армейский корпус должен был взаимодействовать с переведённым на это направление из группы армий «Центр» 57-м моторизованным корпусом (19-я танковая дивизия и впоследствии 20-я танковая дивизия). 2-й армиейский корпус перешёл в наступление 1 сентября 1941 года из района Холма. С 30 августа 1941 года перешли в наступление 10-й армейский корпус (без 126-й пехотной дивизии переброшенной под Ленинград), 3-я моторизованная дивизия и дивизия СС «Мёртвая голова», сковывая силы 11-й и 34-й армий, наступая юго-восточнее Старой Руссы, оттесняя на восток и не давая советским соединениям ударить по наступающему 2-му армейскому корпусу.
Таким образом, снова образовался котёл окружения. 2-й армейский корпус наступал на северо-восток на Демянск, куда уже подходили с запада части 10-го армейского корпуса. В окружение между двумя группировками в междуречье Ловати и Полы попала большая часть 27-й армии, часть сил 11-й армии и 34-й армии. Потери советских войск были большими: до 35 000 человек только пленными. Демянск был взят 8 сентября 1941 года — приблизительно там и соединились войска 10-го армейского корпуса и 57-го моторизованного корпуса. После его взятия и отражения советских контратак к Демянску подошла 20-я танковая дивизия и наступление на восток было продолжено. Силами 30-й пехотной дивизии и 19-й танковой дивизии было осуществлено достаточно крупное окружение советских войск в Молвотицах. В то же самое время 12-я пехотная дивизия почти маршем двигалась на восток и уже 8 сентября 1941 года вышла к верховьям Волги, а проследовав дальше вышла к Селигеру. Германский фронт в третьей декаде сентября дошёл до западной границы Валдайской возвышенности и стабилизировался по линии озёрной гряды Вельё — Селигер. После того как 24 сентября 1941 года 123-я пехотная дивизия сменила изъятые и возвращённые в группу армий «Центр» танковые дивизии 57-го моторизованного корпуса в районе северо-западнее Осташкова, образовалась самая восточная и одновременно самая южная точка, до которой дошли соединения группы армий «Север» и которая может считаться одновременно границей проведения операции.
Наступление на ближних подступах к Ленинграду (с 9 сентября 1941 года)
Советские воины в окопах готовятся к атаке. Ленинградский фронт, сентябрь 1941, фото В. Тарасевича
Вопрос о заключительной фазе операции по судьбе Ленинграда окончательно не был решён даже на момент начала штурма (по крайней мере, для командования группы армий «Север»). Не вызывало сомнений только одно — Ленинград должен быть окружён.
5 сентября начальник Генерального штаба сухопутных войск Ф. Гальдер записал в своём дневнике о совещании у Гитлера:
1. Ленинград. Цель достигнута. Отныне район Ленинграда будет «второстепенным театром военных действий». Исключительно важное значение Шлиссельбурга. Для полного окружения Ленинграда по внешнему кольцу (до Невы) потребуется 6 — 7 дивизий. Сильные пехотные части сосредоточить по возможности за Невой. Окружение с востока; соединение с финнами[25].
При этом должен ли быть взят город штурмом, будет ли он занят войсками, следует ли сохранить Ленинград или необходимо полностью уничтожить — вопросы оставались открытыми. К началу войны у А.Гитлера и командования Генерального штаба вермахта существовали разногласия с точки зрения стратегии. Если для А.Гитлера поначалу Ленинград являлся одной из точек приложения значительных усилий, то перед военной верхушкой рейха была одна цель — Москва. С течением времени А.Гитлер всё более соглашался с мнением Генерального штаба, а к началу сентября 1941 года и вовсе огласил, что Ленинград становится второстепенной целью, а силы должны быть сконцентрированы на московском направлении. Можно сделать вывод о том, что в сентябре 1941 года А. Гитлер потерял интерес к Ленинграду, а к судьбе города и населения относился безразлично, полагая что военные цели (изоляция города, как следствие обеспечение правого фланга группировки, нацеленной на Москву, прекращение промышленного производства, утрата боеспособности Балтийского флота) могут быть обеспечены небольшими силами, осуществляющими блокаду Ленинграда. Однако стабилизация обстановки в виде блокады города должна была быть достигнута возможно быстро, с тем чтобы высвободить силы для наступления на Москву.
6 сентября 1941 года была выпущена Директива ОКВ № 35, [26];[27] в которой говорилось:
На северо-восточном фронте совместно с наступающими на Карельском перешейке финскими корпусами окружить действующие в районе Ленинграда силы противника (захватить также Шлиссельбург) с тем, чтобы не позднее 15.9 значительную часть подвижных войск и соединений 1-го воздушного флота, особенно 8-го авиационного корпуса, высвободить для группы армий «Центр». Однако прежде всего необходимо стремиться к полному окружению Ленинграда, по меньшей мере с востока, и, в случае если позволят условия погоды, провести на него крупное воздушное наступление. Особенно важно уничтожить станции водоснабжения…[28]
При этом командование группы армий «Север» не имело полной и недвусмысленной информации о решениях, принятых выше и готовилось к штурму, полагая наилучшим развитием событий занятие города. Для оккупации города уже были определены воинские части, личность коменданта города, утверждена (причём только 15 сентября года) «Инструкция по обращению с населением Петербурга»[10]. Об однозначной позиции верховного командования группа армий «Север» была поставлена в известность лишь 20 сентября 1941 года.
Стратегические замыслы и неопределённость сыграли свою роль в проведении заключительного этапа операции. На 8 сентября 1941 года положение под Ленинградом было следующим: 8-я армия занимала участок побережья Финского залива в районе Ораниенбаума, блокированный с запада и юга частями 93-й пехотной дивизии. Далее линия фронта шла на юго-восток к Красногвардейску, где под Ропшей развернулся 38-й армейский корпус слева направо (291-я, 58-я, 1-я пехотные дивизии). Далее располагались позиции 41-го моторизованного корпуса: у Сквориц расположилась 36-я моторизованная дивизия, на юго-западных подступах к Красногвардейску изготовились 6-я и 1-я танковые дивизии. С юга к Красногвардейску подошёл 50-й армейский корпус (269-я пехотная дивизия и Полицейская дивизия). 28-й армейский корпус слева направо (121-я, 96-я, 122-я пехотные дивизии) наступал с юго-востока вдоль железной дороги на Чудово, занимая позиции до излучины Невы. Подразделения 122-й пехотной дивизии также занимали позиции по Неве севернее железной дороги на Мгу. В «бутылочном горле» по Неве до Шлиссельбурга фронтом на запад и восток держала оборону 20-я моторизованная дивизия и далее на юг, развернувшись на восток стояли 8-я и 12-я танковые дивизии. Немецкое командование, в целях скорейшего снятия вопроса, выделило значительные силы люфтваффе. Продолжали действовать 1-й авиационный корпус, усиленный 4-й бомбардировочной эскадрой и 8-й авиационный корпус — всего 263 бомбардировщика из них 60 пикирующих, 166 истребителей, 39 тяжёлых истребителей Me-110. Такая мощная группировка авиации была впервые создана на Восточном фронте, а группа армий «Север» больше никогда не располагала такими воздушными силами.
Советские войска занимали позиции на побережье в районе Ораниенбаума (части 8-й армии), из их числа против 38-го армейского корпуса находились 11-я, 118-я, 191-я стрелковые дивизии, 2-я ополченческая дивизия. В Красногвардейском укреплённом районе на юго-западе от Ленинграда заняли оборону части сформированной 42-й армии: 2-я и 3-я гвардейские дивизии народного ополчения. В Слуцко-Колпинском укреплённом районе на юго-востоке позиции заняли 70-я, 90-я, 168-я стрелковые дивизии, 4-я ополченческая дивизия. На север по Неве занимали оборону 115-я стрелковая дивизия и 1-я стрелковая дивизия внутренних войск НКВД СССР, сведённые в Невскую оперативную группу.
Приближение к Ленинграду также вводило наступающие немецкие части в радиус действия корабельной артиллерии Балтийского флота, от огня которой они несли большие потери[29]. На прямую наводку были поставлены зенитки ПВО Ленинграда.
Ленинградский фронт получал в качестве подкрепления только-только выпущенные Кировским заводом новые тяжёлые танки КВ[30].
Важную роль в создании инженерной обороны города сыграли заместитель командующего фронтом по оборонительному строительству генерал-майор П. А. Зайцев и начальник инженерного управления фронта подполковник Б. В. Бычевский. В результате трудовой мобилизации число трудармейцев (без инженерно-строительных частей и стройорганизаций), работавших на подступах к городу, в середине августа составляло свыше 450 тысяч человек и увеличилось по сравнению с серединой июля 1941 года более чем на 350 тысяч человек. В начале сентября была проведена новая мобилизация и принято решение о создании ряда новых рубежей и отсечных позиций. В тылу Красногвардейского укрепрайона был создан Пулковский оборонительный рубеж. Он проходил по линии Урицк—Пулково—Колпино и являлся последним ближним подступом перед южными районами города[31].
Для немецких войск проведение операции ограничивалось временным фактором, поскольку в соответствии с директивой № 35 от 6 сентября 1941 года, группа армий «Север» должна была передать к 15 сентября 1941 года свои танковые части и большую часть самолётов в группу армий «Центр». Советские войска испытывали недостаток войск и вооружения. Части 8-й армии понесли большие потери в предыдущих боях, ополченческие дивизии не были обучены и достаточно вооружены, а несколько дивизий 55-й армии либо восстанавливались в Ленинграде, либо переброшены из Карелии.
Наступление немецких войск началось ещё 8 сентября 1941 года в районе Ропши, а также в этот день Ленинград был подвергнут массированному авиационному налёту. Против войск левого фланга 8-й армии развернулось наступление 38-го армейского корпуса; целью наступления являлось сковывание войск армии, нависавших над флангом ударной группировки, нацеленной на Ленинград. Сильные бои разязались в районах Гостилиц, Кипени. 291-я пехотная дивизия, нанеся поражение 191-й стрелковой дивизии, 15 сентября 1941 года взяла Ропшу и развернулась фронтом на северо-запад, вступив в бои с 1-й гвардейской ополченческой дивизией, оттесняя соединения 8-й армии от Ленинграда. 1-я пехотная дивизия после тяжёлых боёв со 118-й стрелковой дивизией у Кипени, вышла на дорогу Красное Село — Ропша, после чего, прорвав оборону 11-й стрелковой дивизии, также развернулась на северо-запад, наступая на Петергоф. 14 сентября 1941 года 1-я пехотная дивизия, будучи немного потеснённой контрударом введённой из резерва 10-й стрелковой дивизией, восстановила положение и отбросила её к Стрельне, выйдя на берег Финского залива 16 сентября 1941 года. Тем самым было положено начало Ораниенбаумскому плацдарму. 17 сентября 1941 года советские войска силами 11-й, 10-й стрелковых дивизий и 2-й дивизии народного ополчения нанёс контрудар в направлении Красного Села, оказавшийся безуспешным, 20 сентября 1941 года немецкий 38-й армейский корпус перешёл в наступление и к 22 сентября 1941 года отбросил советские войска к Петергофу, который на следующий день был оставлен. Бои по всему периметру плацдарма велись до конца сентября 1941 года, в основном в виде атак советских войск, которые отражались частями вермахта. 58-я пехотная дивизия, действовавшая несколько в отрыве от частей 38-го армейского корпуса, взяв 12 сентября 1941 года Красное Село, повернула на северо-восток, в боях с 1-й бригадой морской пехоты расширяя клин, двинулась к Урицку, где 19 сентября 1941 года вышла к конечной остановке ленинградского трамвая. Таким образом, 38-й армейский корпус обеспечил фланг ударного 41-го моторизованного корпуса, отрезал части 8-й армии и к концу сентября 1941 года вышел непосредственно к Ленинграду, стабилизировав линию фронта.
С 9 сентября 1941 года в наступление в обход Красногвардейска c запада, а Красного Села с юга и востока, перешёл ударный 41-й моторизованный корпус. 36-я моторизованная дивизия быстро прорвав оборону ополченцев из 3-й дивизии, продвинулась на 10 километров, а уже 10 сентября 1941 года 1-я танковая дивизия перерезала дорогу Красное Село — Красногвардейск, 11 сентября 1941 года взяла Дудергоф. 6-й танковая дивизия в это время довершала окружение Красногвардейска с северо-запада, а с юга и юго-востока на город наступали части 50-го армейского корпуса, которые взяли город 13 сентября 1941 года. После прорыва обороны Красногвардейского укрепрайона, подвижные соединения вермахта, почти не встречая сопротивления быстро вышли 15 сентября 1941 года на Пулковские высоты, куда также подтянулись соединения 50-го армейского корпуса и начали угрожать тылу Слуцко-Колпинского укрепрайона. Но 4-я танковая группа по директиве фюрера ещё к 15 сентября 1941 года должна была быть снята с фронта, что и произошло — последнее применение танков этой группы под Ленинградом пришлось на поддержку частей 50-го армейского корпуса при взятии Пушкина 18 сентября 1941 года.
Следовательно, несмотря на отсутствие внятных указаний, было ясно, что штурм Ленинграда не состоится. Показателен пример, описывающий общие настроения по этому поводу во многих частях вермахта, вышедших к городу. 14 сентября 1941 года авангард 6-й танковой дивизии находился у Пулковских высот в ожидании приказа на штурм Ленинграда.
Из истории дивизии:
…имеется твердое чувство, что сопротивление противника на внешнем кольце укреплений сломлено. Продолжение наступления привело бы, по крайней мере, в зоне ответственности дивизии к тому, что её части ворвались бы в город. Но кажется, что по указу сверху приказано прекратить наступление. Решение, которого не понимает ни один человек[32].
С юго-востока на Ленинград наступал 28-й армейский корпус. Советские войска 55-й армии оказали упорнейшее сопротивление. 121-я пехотная дивизия вместе с 667-й батарей штурмовых орудий сумела 17 сентября 1941 года окончательно выбить советские войска из Слуцка, однако дальше оборонительных рубежей у Колпино немецкие войска не сумели продвинуться.
Советское руководство отдавало себе отчёт в тяжелейшем положении, образовавшемся под Ленинградом, в результате чего последовали замены в руководстве обороной города.
Маршал К. Е. Ворошилов, 5 сентября 1941 года сменивший генерал-лейтенанта М. М. Попова на посту командующего Ленинградским фронтом, обратился в Ставку ВГК с просьбой освободить его от этой должности. В своих мемуарах А. М. Василевский так описал этот эпизод:
Не берусь судить, по каким причинам К. Е. Ворошилов обратился к И. В. Сталину с просьбой освободить его от этой должности и назначить командующим фронта кого-либо помоложе. Серьёзный разговор на эту тему по телефону состоялся в моем присутствии, причем И. В. Сталин сначала не был согласен с этим. Но поскольку фронтовая обстановка вокруг Ленинграда продолжала осложняться, телефонный разговор с К. Е. Ворошиловым закончился решением Политбюро ЦК направить на Ленинградский фронт генерала армии Г. К. Жукова[33].
Вечером 11 сентября 1941 года командующим Ленинградским фронтом был назначен генерал армии Г. К. Жуков. Жуков прибыл в Ленинград 13 сентября (вместе с генерал-майором И. И. Федюнинским, генерал-лейтенантом М. С. Хозиным и генерал-майором П. И. Кокоревым) и на следующий день вступил в должность[34]
Вскоре генерал-лейтенант М. С. Хозин был назначен начальником штаба Ленинградского фронта, генерал-майор П. И. Кокорев — начальником штаба 8-й армии. 16 сентября 1941 года командующим 42-й армии вместо генерал-лейтенанта Ф. С. Иванова стал генерал-майор И. И. Федюнинский (вскоре Ф. С. Иванов был арестован).
После того, как фронт на ближних подступах к Ленинграду стабилизировался — 18 сентября 1941 года в полосе 42-й армии, на рубеже Лигово, Нижнее Койрово, Пулково, 19 сентября 1941 года в полосе 55-й армии по линии Пулково, Большое Кузьмине, Путролово[35] — начались позиционные бои, продолжавшиеся до конца сентября 1941 года.
К концу сентября 1941 года фронт на юго-западных и южных подступах к Ленинграду стабилизировался. План врага по захвату Ленинграда с ходу потерпел крах, а это повлекло за собой и срыв намерений противника повернуть основные силы группы армий «Север» для наступления на Москву.
О дальнейших событиях см. Блокада Ленинграда.
Синявинская наступательная операция
Основная статья: 1-я Синявинская операция (1941)
С 10 сентября 1941 года началась Синявинская наступательная операция, в соответствии с советской историографией не являющаяся частью Ленинградской стратегической оборонительной операции, хотя началась во временных рамках операции и отвлекла на себя вражеские силы, которые могли бы участвовать в наступлении на Ленинград.
Со 2 сентября 1941 года на южном побережье Ладожского озера разворачивалась свежесформированная 54-я армия, задачей которой было не допустить блокады Ленинграда с востока. Однако немецкие части (20-я моторизованная дивизия) оказались оперативней, и 8 сентября 1941 года, захватив Шлиссельбург, замкнули кольцо блокады, в последующие дни расширив коридор, ведущий к Ладожскому озеру.
Целью наступления было срезание немецкого выступа, протянувшемуся до Ладожского озера. 54-я армия перешла в наступление 10 сентября 1941 года силами одной, 286-й стрелковой дивизии, в направлении на Мгу из района Сиголово. Дивизия была быстро отброшена 12-й танковой дивизией. Позднее в атаку в направлении Синявино перешли 310-я стрелковая дивизия и 128-я стрелковая дивизия. Они смогли продвинуться в направлении Синявино на 6-10 километров, но это было всё, чего они смогли добиться.
Вместе с тем и со стороны Ленинграда состоялась попытка перейти в наступление, навстречу войскам 54-й армии. Части Невской оперативной группы 115-я стрелковая дивизия и 4-я бригада морской пехоты Балтийского флота сумели переправиться через Неву и захватить там плацдарм (так называемый Невский пятачок), но большего сделать не смогли.
Активное наступление прекратилось 26 сентября 1941 года, однако советское командование продолжало попытки прорыва вплоть до конца октября 1941 года.
Действия авиации во время операции
Наступление немецких войск характеризовалось усилившейся авиационной поддержкой, в сравнении с боями июня-начала июля 1941 года в Прибалтике. В состав 1-го воздушного флота был включён дополнительно 8-й авиационный корпус в котором были пикирующие бомбардировщики Ju-87, а 1-й авиационный корпус был усилен 4-й бомбардировочной эскадрой.
Немецкая авиация сыграла большую роль в наступлении на Ленинград. Особенно её вклад был ощутимым в прорыве советских укреплений западнее Старой Руссы, во взятии Новгорода, а в ходе советского контрудара под Старой Руссой немецкая авиация, господствуя над полем боя, некоторое время до подхода перебрасываемых немецких соединений, едва ли не в одиночку сдерживала наступление 34-й армии. В конце сентября 1941 года 8-й авиационный корпус, в связи со стабилизацией линии фронта, перешёл на бомбардировки военно-морской базы в Кронштадте, и наряду с более мелкими судами, потопил Линкор «Марат» и лидер «Минск»
При этом потери немецкой авиации были весьма невелики. Так, с 30 августа 1941 года по 21 октября 1941 года 1-й воздушный флот потерял всего 84 самолёта (из них 35 разведчиков), при этом уничтожив 589 советских самолётов[36]. При этом следует учитывать тот факт, что в качестве примера приведён наиболее тяжёлый период для немецкой авиации, поскольку она начала активные действия над Ленинградом, обладающим мощной противовоздушной обороной.
ВВС Северо-Западного фронта насчитывали всего 155 самолётов[37]. С развитием операции в бой был введён 7-й истребительный авиационный корпус ПВО, имеющий 401 самолёт[38] и обороняющий небо непосредственно над Ленинградом и ближних подступах к нему. Кроме того, в ходе операции принимали активное участие части ВВС Балтийского флота. Естественно, что в ходе операции, части ВВС РККА и ВМФ пополнялись.
Преимущество в авиации, как количественное, так и качественное было за люфтваффе, о чём говорят потери советских ВВС за весь период операции: 1702 самолёта.
Действия флотов во время операции
Корабли кригсмарине принимали ограниченное участие в операции. Всего из плавсостава в операции принимали участие 28 торпедных катеров, 10 минных заградителей, 7 сторожевых кораблей, 15 тральщиков и 5 подводных лодок[24]. Если в течение июля-августа 1941 года, помимо постановки мин, от которых советский Балтийский флот нёс основные потери, немецкий флот ещё участвовал силами подводных лодок и катеров в сражениях (так 21 июля 1941 года немецкая подводная лодка U-140 торпедировала советскую лодку М-94, 19 августа 1941 года торпедные катера потопили ледокол «Мерикару» и тральщик ТЩ-80), то с того момента, как советский флот ушёл из Таллина в Кронштадт, тем самым оказавшись запертым в Финском заливе, немецкие корабли в боях не участвовали. Уже в августе 1941 года германский Балтийский флот был расформирован, все военно-морские силы в районе были подчинены командующему военно-морскими силами «Остланд» под командованием вице-адмирала Бурхарди, корабли начали возвращение в Германию. Приняв участие в операции «Беовульф», военно-морские силы полностью взяли на себя охрану занятого побережья Балтийского моря от Мемеля до Ленинграда. Начиная с сентября 1941 года структура кригсмарине на Балтике изменялась к следующему составу: служба морских перевозок, главный штаб верфей, служба обеспечения военно-морских сил, военно-морская верфь в Либаве, группа охраны побережья «Остланд», коменданты морской обороны в Эстонии, порта в Таллине, морской обороны в Латвии, порта в Риге, морской обороны в Ленинграде, 530-й и 531-й дивизионы морской артиллерии, 239-й и 711-й дивизионы морской зенитной артиллерии, 6-я автотранспортная рота военно-морских сил, 321-й морской инженерный батальон[39].
Части морской пехоты из состава кригсмарине участвовали в наземных операциях, например, в захвате Пярну.
Балтийский флот принимал достаточно активное участие в операции. Особенно ярко проявили себя военно-воздушные силы Балтийского флота, к началу операции по существу представляя собой основную силу советских ВВС в регионе. 8-я бомбардировочная, 10-я смешанная, 61-я истребительная были в большей степени задействованы против наземных сил вермахта, нежели выполняли свою основную функцию. Так, за период с 22 июля 1941 года по 21 августа 1941 года самолёты бомбардировочной авиации Балтийского флота 159 раз вылетали на бомбардировку наземных войск и лишь 26 — кораблей и судов противника, а с 22 августа 1941 года по 21 сентября 1941 года соотношение ещё более изменилось и стало 176 к 1 вылету (без учёта вылетов на разведку)[40]. Морские лётчики производили штурмовку немецких колонн в Эстонии, разрушали мосты через реки, уничтожали противника на ближних подступах к Ленинграду.
Что касается надводных кораблей, то они в ходе операции также поддерживали наземные войска на побережье. Сначала Балтийский флот поддерживал сравнительно небольшими силами советские войска в Эстонии в районе Кунды, затем принял активное участие в обороне Таллина.
Из гавани русские крейсера и эсминцы вели огонь, земля сотрясалась от разрывов 18-сантиметровых снарядов[41].
За время обороны Таллина флот произвел по врагу 549 стрельб, выпустив более 13 тысяч снарядов[42].
406-мм морское орудие Б-37
Особую важность поддержка флотской (как корабельной, так и береговой) артиллерии, приобрела с выходом немецких войск на ближние подступы к Ленинграду. Стрельба по немецким позициям проводилась с кораблей Балтийского флота, форта «Красная горка» в районе Ораниенбаума, Кронштадтских фортов и других позиций дальнойбойной артиллерии. Всего Балтийский флот выставил 345 орудийных стволов, калибром от 100 мм до 406-мм, выпустил по немецким войскам за время операции около 25 тысяч снарядов. В немецкой мемуарной литературе роль артиллерии Балтийского флота была высоко оценена: высказывалось даже мнение о том, что если бы не артиллерия флота, Ленинград непременно был бы взят. Кроме того, на оборону города было поставлено 344 орудия флотской зенитной артиллерии. Корабли Балтийского флота и береговая артиллерия также поддерживали советскую пехоту при захвате Невского пятачка
Из состава Балтийского флота были сформированы пехотные части, вставшие на защиту Ленинграда. 83 тысячи балтийских моряков[42] были сняты с кораблей, наземных служб и из них были сформированы 7 бригад (1-я, 2-я, 3-я, 4-я, 5-я, 6-я, 7-я) морской пехоты. Эти части приняли активное участие в операции, в основном, начиная с сентября 1941 года.
Итоги операции
Можно говорить о том, что немецкие войска выполнили, хотя и с задержкой по времени, свои оперативные цели, тем более учитывая позднейшие директивы верховного командования Германии относительно судьбы Ленинграда. В соответствии с ними, Ленинград не должен был быть взят, но путём блокады принуждён к капитуляции, при этом на случай капитуляции, немецкое командование так и не имело какого-то более или менее определённого плана. Стратегические цели Германии состоялись в изоляции Ленинграда, и как следствие, Балтийского флота, обеспечении фланга наступления на Москву, создании предпосылок для полной блокады Ленинграда и дальнейшего развития Операции «Барбаросса» путём соединения с финскими войсками (западнее или восточнее Ладожского озера). Единственное, чего не достигли немецкие войска — это выход к Финскому заливу на всём протяжении южного побережья. В советских руках оставался Ораниенбаумский плацдарм.
Командующий группой армий «Север» В. фон Лееб так оценивал обстановку под Ленинградом 27 сентября:
…Конечно, было намерение занять так называемый ближний рубеж окружения, чтобы подвести к нему всю артиллерию, и путём массированного артиллерийского обстрела, сосредоточенных бомбовых ударов с воздуха и активной обработки с помощью листовочной пропаганды сломить в Ленинграде волю к сопротивлению. Но в связи с тем, что пока не удалось выйти к ближнему рубежу окружения, и неизвестно, где и когда это может произойти, то необходимо вначале попытаться, по крайней мере, усилить работу по ослаблению способности противника к сопротивлению. С этой целью артиллерия 18-й армии будет вести беспорядочный по времени и месту обстрел с дальних позиций. Будет высказана просьба к 1-му воздушному флоту держать население Ленинграда в страхе путём беспорядочных бомбардировок и снижения его воли к сопротивлению путём усиления листовочной пропаганды с воздуха…[43]
Однако при этом немецкое командование, отказавшись от прямого штурма города, способствовало известному сохранению его промышленного потенциала и не смогло приобрести крупный порт, через который бы проходили перевозки немецких войск. Упорство ленинградцев свело на нет прогнозы немецкого руководства относительно капитуляции города.
В ходе операции немецкие войска заняли большую территорию, полностью обеспечив себе судоходство в Балтийском море, сильно углубились на территорию Советского Союза севернее и южнее Чудского озера, создав фронт по Волхову (блокировав Ленинград с перспективой соединения с финскими войсками) и восточнее Демянска (в труднодоступной местности перейдя к обороне, обеспечив левый фланг группировки, нацеленной на Москву). Вместе с тем, это принесло и свои отрицательные результаты: фронт группы армий «Север» растянулся так, что немецким войскам нередко приходилось обороняться отдельными опорными пунктами, в труднодоступной местности возникли проблемы со снабжением; наконец, на столь широком фронте так или иначе приходилось держать весьма боеспособные соединения, так как советские атаки не прекращались.
Советские войска понесли чувствительные потери в плавсоставе Балтийского флота, как в ходе Таллинского перехода, так и в ходе дальнейших бомбардировок Кронштадта. С начала войны и по 3 декабря 1941 года Балтийский флот потерял 1 лидер, 16 эсминцев, 28 подводных лодок, 43 тральщика, 5 сторожевых кораблей, 5 гидрографических судов, 3 минных заградителя, 23 торпедных катера, 25 катеров-охотников, транспортные суда и основное количество из них потеряны во время проведения Ленинградской оборонительной операции. Также Балтийский флот потерял более 10 % от всего личного состава только безвозвратно (9384 человек), а всего потери составили более четверти всего личного состава, или 24 177 человек. Однако полностью дезорганизовать сопротивление немецким войскам так и не удалось.
Немецкие потери были куда скромней: с 22 июня 1941 года по 1 октября 1941 года Группа армий «Север» потеряла около 60 тыс. человек, с учётом операции «Беовульф». Однако в связи с тем, что наиболее боеспособные соединения были изъяты из группы армий, в связи с потерями в технике и вооружении, Группа армий «Север» не могла уже ни взять Ленинград, ни продолжить наступление на восток к Свири без пополнения.
-
Автор темыPodger
- Всего сообщений: 2392
- Зарегистрирован: 19.03.2020
- Образование: среднее
Re: Про оборону в РККА 1941
Понятие стратегической обороны в СССР перед войной находилось в глубоком кризисе.
Красные стратеги не могли взять в толк - зачем нужно обороняться, если потребными для успешной обороны силами можно уже наступать, а именно наступление и только наступление могло принести победу в виде полного и окончательного разгрома противника и занятия его территории Красной Армией.
Красными командирами был вообще поднят вопрос о праве обороны на существование в связи с неудачным опытом ее в последних войнах, а ряд успешно проведенных на Западе прорывов в войне 1939 — 1940 гг. породил у некоторых исследователей мысль о кризисе современной обороны.
Но всё же красные командиры, вняв голосу рассудка, оставили обороне право на существование.
Вот в таком виде:
Под «обороной» («оборонительной операцией», «оборонительным боем») понималось совокупность способов боевых действий войсковых соединений или частей, применяемых для противодействия наступлению противника путем удержания занимаемого рубежа или района и основанных на использовании заранее организованной системы огня, подготовленной местности и контрударов живой силы.
Оборона не являлась для РККА решительным способом действий для поражения противника: последнее достигалось только наступлением. К обороне считалось возможным прибегать тогда, когда нет достаточных сил для наступления, или тогда, когда она выгодна в создавшейся обстановке для того, чтобы подготовить наступление.
Основным соображением для применения обороны, как способа действий, являлось создание крупных масс для удара в решающем направлении, за счет экономии сил, путем оборонительных действий на второстепенных участках.
Но не только на второстепенных фронтах могла иметь место оборона.
В современной тогда обстановке могли быть случаи, когда могло понадобиться прибегать к обороне и на главных направлениях.
Например:
— когда нужно выиграть время, необходимое для подготовки наступательной операции до сбора всех назначенных сил;
— когда нужно выждать время до исхода операций на других направлениях, фронтах или театре;
— когда выгодно предварительно расстроить или истощить наступающего противника с целью последующего перехода в наступление;
— одним словом, когда оборона является составной частью задуманного маневра операции.
Оборона считалась особенно выгодной лишь в том случае, если она мыслилась как средство для организации наступления, а не как самоцель.
В свете этих вот мыслей, доминировавших тогда в руководстве РККА, предположения о том, что летом 1941 года в СССР готовились оборонять свою территорию, кажется наивной.
Сама же непосредственно оборона в масштабах армии виделась следующим образом:
а) Оборона должна была быть, прежде всего, противоартиллерийской, рассчитанной на сохранение живой силы и огневых средств от поражения массовым артиллерийским огнем, особенно в период первого артиллерийского удара, характеризующегося тщательной заблаговременной подготовкой.
б) Оборона должна была быть, во-вторых, противотанковой, рассчитанной на отражение массовой танковой атаки на решающих участках — порядка 100 — 150 танков на километр фронта.
в) Оборона должна была быть противосамолетной, способной противостоять сильному авиационному воздействию наступающего. Здесь имеется в 'виду не только активная зенитная оборона, но прежде всего оборона при помощи массовой истребительной авиации и целая сумма мероприятий, рассчитанная на специальный характер постройки и оборудования оборонительных сооружений и на их тщательную маскировку.
г) Оборона должна была быть многоэшелонной, многополосной, глубокой, с нарастающим в глубине сопротивлением.
Оборона во всех случаях должна была быть упорной и активной, постоянно готовой перейти от обороны к наступлению. Залогом победы обороны называлось — величайшее упорство, активность и решительность действий, заключающиеся в постоянном стремлении войск не только отразить наступающего, но и нанести ему сокрушительный удар.
В масштабе оперативном, при позиционной обороне, развитый армейский оборонительный район должен был включать:
а) передовую оперативную зону заграждений
б) тактическую оборонительную зону
в) оперативную оборонительную зону.
Передовая оперативная зона заграждений являлось крупным оперативным мероприятием, проведение которого в полной мере возможно лишь с мирного времени.
Тактическая оборонительная зона являлось главной зоной сопротивления, где должны быть сосредоточены основные усилия обороны и где наступление противника должно быть сломлено.
Она включала в себя:
а) полосу обеспечения — глубиной до 10 — 15 км, которая создается с целью задержать и измотать наступающего противника и выиграть время для подготовки оборонительной полосы. Полоса обеспечения оборудуется заграждениями; в ней действуют разведывательные части и передовые отряды;
б) главную полосу сопротивления — глубиной до 8 — 10 км, имеющую назначением остановить и расстроить атаку противника, на ней располагаются основные силы обороны;
в) вторую полосу обороны, — где располагаются корпусные резервы; она должна преградить доступ в глубину прорвавшимся подвижным частям противника и служить исходным рубежом для контратак из глубины.
Оперативная оборонительная зона - создается в глубине армейского оборонительного района с задачей борьбы с крупными механизированными силами, прорвавшимися в оперативную глубину обороны.
Эта зона заполняется противотанковыми заграждениями, противотанковыми районами и отсечными рубежами.
В ней располагаются и действуют армейские резервы, усиленные противотанковыми средствами РГК.
По возможности, в состав резерва должны включаться танковые части или соединения.
Оперативная оборонительная зона должна быть максимально разгружена от всякого рода тыловых частей и учреждений, чтобы обеспечить в ней свободу маневрирования резервов.
Размеры:
Передовая оперативная зона заграждений 30-50 километров.
Общая глубина армейского оборонительного района без оперативной зоны заграждений 50 — 60 км.
Не трудно понять, используя доступные источники, что ничего подобного в 1941 году у РККА не было, то есть к обороне не готовились...
Теперь накидайте критических тезисов. Желательно, держа себя в рамках.
Красные стратеги не могли взять в толк - зачем нужно обороняться, если потребными для успешной обороны силами можно уже наступать, а именно наступление и только наступление могло принести победу в виде полного и окончательного разгрома противника и занятия его территории Красной Армией.
Красными командирами был вообще поднят вопрос о праве обороны на существование в связи с неудачным опытом ее в последних войнах, а ряд успешно проведенных на Западе прорывов в войне 1939 — 1940 гг. породил у некоторых исследователей мысль о кризисе современной обороны.
Но всё же красные командиры, вняв голосу рассудка, оставили обороне право на существование.
Вот в таком виде:
Под «обороной» («оборонительной операцией», «оборонительным боем») понималось совокупность способов боевых действий войсковых соединений или частей, применяемых для противодействия наступлению противника путем удержания занимаемого рубежа или района и основанных на использовании заранее организованной системы огня, подготовленной местности и контрударов живой силы.
Оборона не являлась для РККА решительным способом действий для поражения противника: последнее достигалось только наступлением. К обороне считалось возможным прибегать тогда, когда нет достаточных сил для наступления, или тогда, когда она выгодна в создавшейся обстановке для того, чтобы подготовить наступление.
Основным соображением для применения обороны, как способа действий, являлось создание крупных масс для удара в решающем направлении, за счет экономии сил, путем оборонительных действий на второстепенных участках.
Но не только на второстепенных фронтах могла иметь место оборона.
В современной тогда обстановке могли быть случаи, когда могло понадобиться прибегать к обороне и на главных направлениях.
Например:
— когда нужно выиграть время, необходимое для подготовки наступательной операции до сбора всех назначенных сил;
— когда нужно выждать время до исхода операций на других направлениях, фронтах или театре;
— когда выгодно предварительно расстроить или истощить наступающего противника с целью последующего перехода в наступление;
— одним словом, когда оборона является составной частью задуманного маневра операции.
Оборона считалась особенно выгодной лишь в том случае, если она мыслилась как средство для организации наступления, а не как самоцель.
В свете этих вот мыслей, доминировавших тогда в руководстве РККА, предположения о том, что летом 1941 года в СССР готовились оборонять свою территорию, кажется наивной.
Сама же непосредственно оборона в масштабах армии виделась следующим образом:
а) Оборона должна была быть, прежде всего, противоартиллерийской, рассчитанной на сохранение живой силы и огневых средств от поражения массовым артиллерийским огнем, особенно в период первого артиллерийского удара, характеризующегося тщательной заблаговременной подготовкой.
б) Оборона должна была быть, во-вторых, противотанковой, рассчитанной на отражение массовой танковой атаки на решающих участках — порядка 100 — 150 танков на километр фронта.
в) Оборона должна была быть противосамолетной, способной противостоять сильному авиационному воздействию наступающего. Здесь имеется в 'виду не только активная зенитная оборона, но прежде всего оборона при помощи массовой истребительной авиации и целая сумма мероприятий, рассчитанная на специальный характер постройки и оборудования оборонительных сооружений и на их тщательную маскировку.
г) Оборона должна была быть многоэшелонной, многополосной, глубокой, с нарастающим в глубине сопротивлением.
Оборона во всех случаях должна была быть упорной и активной, постоянно готовой перейти от обороны к наступлению. Залогом победы обороны называлось — величайшее упорство, активность и решительность действий, заключающиеся в постоянном стремлении войск не только отразить наступающего, но и нанести ему сокрушительный удар.
В масштабе оперативном, при позиционной обороне, развитый армейский оборонительный район должен был включать:
а) передовую оперативную зону заграждений
б) тактическую оборонительную зону
в) оперативную оборонительную зону.
Передовая оперативная зона заграждений являлось крупным оперативным мероприятием, проведение которого в полной мере возможно лишь с мирного времени.
Тактическая оборонительная зона являлось главной зоной сопротивления, где должны быть сосредоточены основные усилия обороны и где наступление противника должно быть сломлено.
Она включала в себя:
а) полосу обеспечения — глубиной до 10 — 15 км, которая создается с целью задержать и измотать наступающего противника и выиграть время для подготовки оборонительной полосы. Полоса обеспечения оборудуется заграждениями; в ней действуют разведывательные части и передовые отряды;
б) главную полосу сопротивления — глубиной до 8 — 10 км, имеющую назначением остановить и расстроить атаку противника, на ней располагаются основные силы обороны;
в) вторую полосу обороны, — где располагаются корпусные резервы; она должна преградить доступ в глубину прорвавшимся подвижным частям противника и служить исходным рубежом для контратак из глубины.
Оперативная оборонительная зона - создается в глубине армейского оборонительного района с задачей борьбы с крупными механизированными силами, прорвавшимися в оперативную глубину обороны.
Эта зона заполняется противотанковыми заграждениями, противотанковыми районами и отсечными рубежами.
В ней располагаются и действуют армейские резервы, усиленные противотанковыми средствами РГК.
По возможности, в состав резерва должны включаться танковые части или соединения.
Оперативная оборонительная зона должна быть максимально разгружена от всякого рода тыловых частей и учреждений, чтобы обеспечить в ней свободу маневрирования резервов.
Размеры:
Передовая оперативная зона заграждений 30-50 километров.
Общая глубина армейского оборонительного района без оперативной зоны заграждений 50 — 60 км.
Не трудно понять, используя доступные источники, что ничего подобного в 1941 году у РККА не было, то есть к обороне не готовились...
Теперь накидайте критических тезисов. Желательно, держа себя в рамках.
-
Foxhound
- Всего сообщений: 681
- Зарегистрирован: 20.07.2019
- Образование: школьник
Re: Про оборону в РККА 1941
После разгрома основных сил советского Западного фронта в Белостокско-Минском сражении немецкие подвижные силы группы армий «Центр» вышли к Западной Двине в районе Витебска (3-я танковая группа) и Днепру у Орши и Могилёва (2-я танковая группа).
Отошедшие из приграничных районов ослабленные и разрозненные дивизии Западного фронта РККА из состава 13-й и 4-й армий отводились в тыл для переформирования и доукомплектования. Соединения Второго Стратегического эшелона, 2 июля включённые в состав Западного фронта[6], продолжали прибывать из глубины страны и были ещё не полностью развёрнуты. Часть войск уже вела бои в Полоцком и Себежском укрепрайонах (УРах) и на плацдарме в районе Дисны (22-я армия), на переправах в районе Быхова и Рогачёва (21-я армия). В неудачном наступлении на Лепель 6 — 10 июля были разбиты 5-й и 7-й мехкорпуса 20-й армии.
Всего на рубеже от Идрицы до района южнее Жлобина к началу Смоленского сражения успели занять позиции 37 из 48 выдвигавшихся дивизий, из них 24 дивизии — в первом эшелоне. Создаваемая фронтом оборона не была подготовлена в инженерном отношении и не имела необходимой устойчивости.
Планы сторон
В новом наступлении на московском направлении немецкое командование рассчитывало добиться решающего успеха[7]. Общий замысел предусматривал рассечение фронта советской обороны на три части, окружение и ликвидацию полоцко-невельской, смоленской и могилёвской группировок Западного фронта и создание тем самым благоприятных условий для беспрепятственного наступления на Москву.
Окружение правофланговой полоцко-невельской группировки советских войск (22-й армии) возлагалось на войска смежных флангов групп армий «Север» и «Центр». Главные силы 4-й армии противника (2-я и 3-я танковые группы) были направлены против смоленской группировки РККА (20-й, 19-й и 16-й армий) и могилёвской группировки (13-я армия).
Решение немецкого командования начать новое наступление на Московском направлении одними подвижными соединениями, не дожидаясь подхода пехотных дивизий, стало неприятной неожиданностью для советского командования[8].
Точные планы советского командования неизвестны.
Силы сторон
Советская дивизия штатно 6-14,5 тыс. человек, немецкая 17-21 тыс. Силы сторон (соединения противоборствующих сторон представлены с севера на юг)
[показать]
Действия сторон
Первый этап (10−20 июля): наступление вермахта
Немецкое продвижение с 10 по 17 июля
Смоленское сражение началось 10—12 июля наступлением подвижных соединений 4-й армии Вермахта двумя клиньями на Витебск и Могилёв[14].
Основные силы 3-й танковой группы (Гот) (39-й моторизованный корпус в составе 3 танковых и 2 моторизованных дивизий), преодолев сопротивление 19-й армии (И. С. Конев) в районе Витебска (см. Витебское сражение), начали продвижение на восток. Остальные силы 3-й танковой группы (57-й мотокорпус в составе 19-й танковой и 14-й моторизованной дивизии) с плацдарма в районе Дисны западнее Полоцка нанесли удар в направлении Невеля.
Одновременно с этим 2-я танковая группа (Гудериан) двумя клиньями форсировала Днепр севернее и южнее Могилёва. Севернее Могилёва действовали 47-й моторизованный корпус (две танковые и одна моторизованная дивизия) и 46-й моторизованный корпус (10-я танковая дивизия и (моторизованная) дивизия СС «Дас Райх»), южнее — 24-й моторизованный корпус (две танковые и одна моторизованная дивизия).
Сразу же немецкие войска достигли серьёзных успехов:
На северном фланге немецкий 57-й моторизованный корпус продвинулся и захватил Невель. Советская 22-я армия была рассечена на две части и оказалась в полуокружении; 16 июля под угрозой полного окружения её войска оставили Полоцк (см. Оборона Полоцка 1941).
Немецкие танки Pz.IV и автомобили под Витебском в июле 1941, вероятно, 20-й танковой дивизии из 39-го моторизованного корпуса
В районе Витебска 7-я и 20-я танковые дивизии 39-го моторизованного корпуса, разгромив советские части 220-й моторизованной дивизии и 25-го стрелкового корпуса, отбросили их от города. 13 июля они заняли Велиж и Демидов. 16 июля противник подступил к окраинам города Ярцево, расположенного в 50 километрах к северо-востоку от Смоленска, но с ходу овладеть городом не получилось. Под Духовщиной оказалось разгромлено управление 25-го стрелкового корпуса, пропал без вести (попал в плен) командир корпуса генерал-майор С. М. Честохвалов.
На южном участке 2-я танковая группа Гудериана, форсировав Днепр к югу и северу от Могилёва, заняла Оршу и, обойдя Могилёв двумя клиньями, продвинулась в направлении Смоленска. В районе Могилёва попали в окружение шесть стрелковых дивизий 20-го и 61-го стрелковых корпусов РККА.
16 июля 29-я моторизованная дивизия из группы Гудериана ворвалась в Смоленск, где завязались упорные бои с защитниками города (см. Оборона Смоленска (1941)). 19 июля 10-я танковая дивизия противника продвинулась к юго-востоку от Смоленска и заняла Ельню. Под угрозой окружения в районе Смоленска оказались 20 стрелковых дивизий РККА, входивших в три армии (16-ю, 19-ю и 20-ю)[15]
Таким образом, менее чем за неделю немецким войскам удалось выйти к Смоленску, что и было оперативной целью всего наступления[16]. При этом в обширном районе западнее, севернее и восточнее Смоленска попали в оперативное окружение крупные силы Западного фронта (второй стратегический эшелон): 16-я армия (М. Ф. Лукин), 19-я армия (И. С. Конев) и 20-я армия (П. А. Курочкин). Связь с этими армиями поддерживалась по единственной понтонной переправе через Днепр в районе села Соловьёво (15 км южнее Ярцево), которую оборонял сводный отряд под командованием полковника А. И. Лизюкова. Эта переправа простреливалась артогнём противника и подвергалась постоянным ударам его авиации.
Июль-сентябрь 1941
Советская 13-я армия (Ф. Н. Ремезов) была расчленена противником надвое: одна часть оказалась в окружении в районе Могилёва (см. Оборона Могилёва), а другая — была окружена на кричевском направлении, и с тяжёлыми боями прорывалась за реку Сож, где и закрепилась.
Действия на южном фланге Западного фронта
Совершенно по-иному развивались события на южном фланге центрального участка советско-германского фронта. Здесь советская 21-я армия генерал-полковника Ф. И. Кузнецова 13 июля перешла в наступление с задачей, овладев Быховом и Бобруйском, выйти в тыл противнику на могилёвско-смоленском направлении.
63-й стрелковый корпус (комкор Л. Г. Петровский) успешно форсировал Днепр, занял Рогачёв и Жлобин и продолжил наступление на Бобруйск.
Южнее 232-я стрелковая дивизия 66-го корпуса продвинулась на 80 км, заняла переправы через реки Березина и Птичь.
67-й стрелковый корпус начал наступление в направлении немецкого плацдарма в районе Старого Быхова.
Немецкое командование в срочном порядке направило против 21-й армии 43-й и 53-й, затем 12-й армейские корпуса 2-й полевой армии, а также 52-ю пехотную дивизию из резерва Главного командования, которым удалось остановить советское наступление (см. Бобруйское сражение).
Второй этап (21 июля — 3 августа): контрудар РККА
С 16 июля в район боёв стали подходить пехотные соединения ГА «Центр», которые должны были закрепить успех танковых групп. С учётом достигнутого, немецкое командование сделало вывод, что советский Западный фронт уже не в состоянии оказать серьёзного сопротивления и что ГА «Центр» способна повести дальнейшее наступление на Москву одними пехотными дивизиями. 19 июля Главное командование вермахта (ОКВ) издало директиву № 33 о дальнейшем ведении войны на Востоке, а 23 июля — дополнение к ней, в которых задача разгрома советских войск между Смоленском и Москвой и овладение Москвой возлагались на 2-ю и 9-ю армии.
23 июля Гитлер в беседе с главкомом сухопутными войсками Вальтером фон Браухичем и начальником Генерального штаба Францем Гальдером пояснил:
После окончания боёв в районе Смоленска 2-я и 3-я танковые группы должны разойтись одна вправо, другая влево, чтобы оказать поддержку войскам групп армий «Юг» и «Север». Группа армий «Центр» должна вести наступление на Москву силами одних пехотных дивизий…
Это решение свидетельствовало, что верховное командование вермахта по-прежнему было полно оптимизма и верило в успешное выполнение плана «Барбаросса».
В тылу Западного фронта развёртывался Третий стратегический эшелон, сведённый 14 июля во фронт Резервных армий (генерал-лейтенант И. А. Богданов): 29-я, 30-я, 24-я и 28-я армии в первом эшелоне, 31-я и 32-я армии — во втором. Кроме того, 18 июля на дальних подступах к Москве был образован ещё один эшелон − Можайский фронт обороны.
Однако уже во второй половине июля 1941 года появились тревожные для вермахта симптомы: после занятия Невеля немецкие войска продолжили наступление на Великие Луки и 19 июля заняли город, однако уже 21 июля были выбиты из него. В это же время часть ранее окружённой советской 22-й армии удалось вырваться из окружения.
22 июля 1941 года начальник германского Генерального штаба Сухопутных войск генерал-полковник Франц Гальдер сделал запись про северный фланг ГА «Центр»:
После того как нашим войскам не удалось окружить противника в районе Невеля и пришлось оставить Великие Луки, шансы на крупный успех операции, которая привела бы к подавляющему превосходству на нашей стороне, значительно уменьшились…
С учётом крупной советской группировки в районах Гомеля и Рославля 23 июля Гальдер записал:
На Смоленской дуге в ближайшее время следует ожидать нажима со стороны противника с юго-востока и северо-востока…
Действия РККА
21 июля Ставка ВГК предприняла попытку провести контрнаступление с целью деблокировать окружённые в районе Смоленска части 20-й и 16-й армий. К участию в контрударах привлекались пять оперативных групп[17], образованные из состава новых 29-й, 30-й, 24-й и 28-й армий Резервного фронта. Советские войска наносили концентрические удары в направлении на Смоленск:
оперативной группе И. И. Масленникова (3 стрелковые дивизии) было приказано наступать в направлении Велижа,
оперативные группы В. А. Хоменко (3 стрелковые и 2 кавалерийские дивизии) и генерал-лейтенанта С. А. Калинина (3 стрелковые дивизии) наступали с северо-востока
оперативная группа К. К. Рокоссовского (2 стрелковые и 1 танковая дивизии) наступала с востока
оперативная группа В. Я. Качалова (2 стрелковые и 1 танковая дивизии) — с юго-востока (со стороны Рославля).
Непосредственное руководство оперативными группами было возложено на генерал-лейтенанта А. И. Ерёменко (с 19 июля — командующий Западным фронтом)[18].
Одновременно на южном фланге Западного фронта 21-я армия получила задачу возобновить наступление с целью разгрома бобруйско-быховской группировки противника и восстановления связи с осаждённым Могилёвом (см. Бобруйское сражение 1941), а 13-я армия должна была продолжить атаки на Кричев и Пропойск (Славгород).
Из полосы 21-й армии по тылам могилёвско-смоленской группировки противника была направлена кавалерийская группа в составе трёх кавдивизий.
Результаты второго этапа
Командование Западного фронта не смогло обеспечить одновременное действие всех групп[19]. Не удалось также обеспечить взаимодействие с окружёнными в районе Смоленска 16-й и 20-й армиями.
Подход немецких пехотных дивизий из-под Минска переломил ход сражения за Смоленск, и 28 июля 1941 года последние советские войска оставили город (см. Оборона Смоленска 1941). 4—5 августа остатки советских войск вышли из окружения.[20]
26 июля после ожесточённых боёв советские войска оставили также Могилёв (см. Оборона Могилёва).
Положение на конец июля
Советское и немецкое командование оценивали положение по-разному.
Версия советского командования
Советские контрудары сковали немецкие войска, которые лишились свободы манёвра. Активные действия 21-й и 13-й армий на южном фланге Западного фронта[21] сковали весь 24-й мотокорпус (треть 2-й танковой группы) и 15 дивизий 2-й полевой армии.
Таким образом, несмотря на значительные успехи, немецкие войска оказались измотаны непрерывными боями. 30 июля ОКВ в своей директиве № 34 вынуждена была приказать группе армий «Центр» основными силами перейти к обороне. Без пополнения и ликвидации угрозы её флангам и тылу и без ликвидации занимающих нависающее положение советских войск с севера и юга наступление группы армий «Центр» на Москву оказалось невозможным.
Эта версия подтверждается тем, что немецкое командование отказалось от ранее принятого плана наступления на Москву полевыми армиями.
Версия немецкого командования
К концу июля 1941 войска группы армий «Центр» заняли Ярцево, Смоленск и Ельню. С 10 июля в боях за Полоцк, Витебск, Смоленск и Могилёв было взято в плен около 300 тыс. человек, захвачено свыше 3 тыс. танков и приблизительно столько же орудий.
Наступление групп армий «Север» и «Юг» проходило не столь быстро. Поэтому 19 июля Гитлер издал директиву № 33, в которой предписывалось передать танковые соединения ГА «Центр» в распоряжение ГА «Север» (танковая группа Гота) и ГА «Юг» (танковая группа Гудериана). Наступление же на Москву предписывалось продолжать силами пехотных соединений. По мнению немецких военачальников, это решение привело к задержке наступления на Москву и, в конечном итоге, к провалу плана «Барбаросса». Командующий 3-й танковой группы Герман Гот позднее писал[22]:
Это было полным отречением от первоначального плана — мощными силами, сосредоточенными в центре, пробиться через Смоленск на Москву. «Мощные силы» центра, состоявшие из двух танковых групп и трёх полевых армий, сократились до одной полевой армии. Обе же танковые группы — основная ударная сила — были переброшены одна направо, другая налево. Совершенно очевидно, что подобное обстоятельство противоречило принципу — наступать там, где противник более всего ослаблен, то есть <…>, между Смоленском и Великими Луками в направлении на Ржев.
Новые бои на Смоленской дуге (1−21 августа)
В конце июля 1941 года командование ГА «Центр», перейдя к обороне на центральном участке фронта, обратило внимание на свои фланги.
На южном фланге немецкое командование решило провести сначала ограниченную операцию в районе Рославля, затем в районе Рогачёва, затем разгромить советские войска в районе Гомеля, после чего использовать 2-ю полевую армию в действиях против Коростеньской группировки − 5-й армии Юго-Западного фронта. Свои подвижные войска (2-ю танковую группу) германское командование предполагало использовать для окружения советского Юго-Западного фронта восточнее Днепра во взаимодействии с 1-й танковой группой группы армий «Юг».
На северном фланге готовилось новое наступление немецких войск в районе Великих Лук.
Немецкое наступление в районе Великих Лук, предпринятое 2 августа силами войск левого фланга 9-й армии, закончилось провалом. Гораздо успешнее для противника развивались события на южном фланге. 1 августа началось наступление армейской группы Гудериана (2 армейских и 1 моторизованный корпуса, всего 2 танковые, 1 моторизованная и 7 пехотных дивизий) в районе Рославля. Уже 3 августа Рославль был занят, советские войска оперативной группы 28-й армии (2 стрелковые и 1 танковая дивизии) оказались в окружении. К 6 августа немецкая операция была завершена, командующий 28-й армией генерал-лейтенант В. Я. Качалов и его начальник штаба генерал-майор П. Г. Егоров погибли, по заявлению немецкого командования, в плен было взято 38 000 пленных, захвачено 250 танков, 359 орудий и другое вооружение.
8 августа началось новое наступление группы Гудериана против советской 13-й армии Центрального фронта. К 14 августа бои в районе Кричев−Милославичи завершились, в результате был разгромлен советский 45-й стрелковый корпус, командир корпуса генерал-майор Э. Я. Магон погиб. Немецкая 2-я танковая группа продолжила развивать наступление на юг на Унечу, Клинцы, Стародуб.
Одновременно 12 августа началось наступление 2-й полевой армии на гомельском направлении и в Полесье. В районе Жлобина и Рогачёва был окружён и разгромлен 63-й стрелковый корпус генерал-лейтенанта Л. Г. Петровского, сам Петровский, назначенный 13 августа командующим 21-й армией, погиб.
Развивая наступление на юг, 19 августа 1941 года немецкая 2-я полевая армия взяла Гомель. В результате боёв в районе Жлобина, Рогачёва и Гомеля немецкое командование сообщило о захвате 78 000 пленных, 144 танков и более 700 орудий. В обороне Центрального фронта была пробита брешь, ухудшилось положение левофланговой 3-й армии, которой 22 августа пришлось оставить Мозырь.
А в это время 8 августа соединения 19-й (генерал-лейтенант И. С. Конев) и 30-й (генерал-майор В. А. Хоменко) армий возобновили атаки в направлении Духовщины. И хотя очередная попытка советских войск прорвать оборону противника и выйти на оперативный простор оказалась безуспешной, немецкое командование начало выражать обеспокоенность судьбой плана «Барбаросса».
11 августа начальник германского Генерального штаба Франц Гальдер записал в свой дневник:
Общая обстановка всё очевиднее и яснее показывает, что колосс-Россия, который сознательно готовился к войне, несмотря на все затруднения, свойственные странам с тоталитарным режимом, был нами недооценён…
16 августа началось новое наступление на центральном участке советско-германского фронта силами 30-й (генерал-майор В. А. Хоменко), 19-й (генерал-лейтенант И. С. Конев), 16-й (генерал-майор К. К. Рокоссовский) и 20-й армий (генерал-лейтенант М. Ф. Лукин) Западного фронта с целью разгрома духовщинской группировки противника (9-й армии).
Одновременно продолжились попытки части сил Резервного фронта разгромить ельнинскую группировку. Только 21 августа безуспешные атаки с целью ликвидировать ельнинский выступ были прекращены.
Четвёртый этап Смоленского сражения (22 августа − 10 сентября)
Солдаты советской 20-й армии ведут бой западнее Дорогобужа. 1 сентября 1941 года
22 августа Ставка приказала войскам Западного фронта продолжить начатое 16 августа наступление. Им было предписано нанести поражение немецкой 9-й армии и выйти на рубеж Велиж, Демидов, Смоленск. Одновременно войска левого фланга Резервного фронта (24-я и 43-я армии) получили приказ покончить с ельнинской группировкой противника, овладеть Ельней и, нанеся в дальнейшем удары в направлении Починок, Рославль, к 8 сентября выйти на рубеж Долгие Нивы, Хиславичи, Петровичи.
Замысел советской Ставки ВГК заключался в том, чтобы активными действиями сорвать продвижение войск правого фланга группы армий «Центр» на южном направлении.
24 августа ВГК приняло решение о целесообразности объединения усилий войск, действовавших против немецких 2-й полевой армии и 2-й танковой группы, наступавших на Конотоп и гомельском направлении. Для этого Центральный фронт был расформирован, его армии переданы Брянскому фронту, который теперь включал 50-ю, 3-ю, 13-ю и 21-ю армии. На командующего Брянским фронтом генерал-лейтенанта А. И. Ерёменко была возложена ответственность за разгром группировки врага, наступавшей на юг. В ночь на 30 августа ему был отдан приказ: перейти в наступление на Кричев, Пропойск, к 15 сентября выйти на фронт Петровичи, Щорс.
Это означало бы крах правого фланга ГА «Центр». Однако попытки фронтов выполнить и эту директиву Ставки успеха не имели.
На северном фланге наступление 22-й армии по времени совпало с новым наступлением немецких войск в районе Великих Лук. 25 августа противник захватил Великие Луки и завершил окружение 22-й армии; только части войск удалось выйти из окружения. 29 августа 1941 немецкие войска захватили Торопец.
В связи с началом немецкой операции в районе Великих Лук наступательные задачи советской 29-й армии были отменены. Тем не менее, 30-я, 19-я, 16-я и 20-я армии Западного фронта 1 сентября перешли в наступление, но не смогли сломить сопротивление противника и продвинулись только на несколько километров. 10 сентября атаки были прекращены, было приказано перейти к обороне на занимаемых рубежах (смотри Духовщинская операция (1941)).
30 августа возобновили наступление две армии Резервного фронта: 24-я армия действовала на ельнинском направлении, 43-я наступала на Рославль (смотри Ельнинская операция (1941)). 5 сентября оборонявшийся в ельнинском выступе немецкий 20-й армейский корпус начал отход, 6 сентября советские войска заняли Ельню. Однако дальше продвинуться советские войска не смогли.
30 августа перешли в наступление войска Брянского фронта, началась Рославльско-Новозыбковская наступательная операция. 3-я и 13-я армии Брянского фронта, понеся в предыдущих боях большие потери, не смогли развить успех, самая же мощная 50-я армия Брянского фронта, атаковавшая в направлении Рославль во взаимодействии с 43-й армией Резервного фронта, действовала не против 2-й танковой группы, а против занявшей оборону 4-й армии.
31 августа была введена в бой оперативная группа Брянского фронта под командованием генерал-майора А. Н. Ермакова. В многодневном танковом сражении под Трубчевском советские войска не смогли выйти на коммуникации 2-й танковой группы. Не удалось также ликвидировать разрыв между 21-й и 13-й армиями, который увеличился до 60 км (6 сентября 21-ю армию передали в подчинение Юго-Западному фронту).
В полосе Брянского фронта была спланирована и проведена воздушная операция, в которой участвовали 460 самолётов ВВС Брянского и Резервного фронтов, 1-й резервной авиагруппы и Дальнебомбардировочной авиации. Руководство операцией осуществлял заместитель командующего ВВС Советской армии генерал И. Ф. Петров. В период с 29 августа по 4 сентября ВВС совершили более 4000 самолёто-вылетов. Однако результаты воздушной операции не были в полной мере использованы сухопутными войсками.
Переход к обороне войск Западного, Резервного и Брянского фронтов 10 сентября завершил огромное по размаху и напряжению Смоленское сражение.
Тем временем 2-я танковая группа, отразив советские атаки, продолжила наступление во фланг и тыл советского Юго-Западного фронта. К 10 сентября её войска форсировали Десну, вышли на оперативный простор и 15 сентября соединились с 1-й танковой группой группы армий «Юг» в районе Лохвицы глубоко в тылу советских войск, окружив киевскую группировку советских войск: войска 5-й, 21-й, 26-й и 37-й армий Юго-Западного фронта (см. Киевская операция (1941)).
Итоги сражения
Немецкий план оккупированного Смоленска 1943 года.
Двор по ул. Тенишевой в Смоленске во время оккупации
Смоленское сражение привело к тяжелейшим последствиям для советской стороны. Потеряв в бесплодных атаках последние полнокровные механизированные корпуса, Красная Армия прекратила попытки перехвата стратегической инициативы. Вследствие этого осенью 1941 года вермахтом были осуществлены грандиозные операции по окружению и уничтожению целых фронтов, в частности Юго-западного (Киевский котёл) и Западного (Вяземский котёл). Смоленское сражение стало одним из самых кровопролитных и напряжённых в 1941 году. Советские войска понесли тяжелейшие потери, за время сражения в общей сложности было убито и ранено более 700 тыс. человек. Как следствие, Красной армии удалось задержать на некоторое время продвижение немецких частей к Москве, что привело к изменению изначальных планов немецкого командования и оказало непосредственное влияние на срыв плана «Барбаросса».
Ставка ВГК всё время ставила фронтам наступательные задачи, невзирая на обстановку. Наступления проводились без достаточной подготовки, наспех, без необходимого материального обеспечения, при отсутствии достаточных сведений о противнике. Однако по мнению Д. Гланца[23]«историки уделяют достаточное внимание двум из упомянутых контрнаступательных операций — июльской (конец июля) и августовской (середина августа), однако на удивление мало интересуются третьей и самой крупной из проведённых стратегических операций — сентябрьской, то есть контрнаступлением Западного, Резервного и Брянского фронтов на Духовщинском, Ельнинском и Рославльско-Новозыбковском направлениях». Также он подчёркивает:
…контрнаступление Красной армии в районе Смоленска в период с июля по начало сентября было намного мощнее и нанесло гораздо более сильный урон группе армий «Центр», чем ранее считалось.
— Дэвид Гланц Крах плана «Барбаросса». Сорванный блицкриг. Том 2
После отражения советского наступления и ликвидации сил Юго-Западного фронта в битве под Киевом немецкие войска возобновили наступление на Москву
Отошедшие из приграничных районов ослабленные и разрозненные дивизии Западного фронта РККА из состава 13-й и 4-й армий отводились в тыл для переформирования и доукомплектования. Соединения Второго Стратегического эшелона, 2 июля включённые в состав Западного фронта[6], продолжали прибывать из глубины страны и были ещё не полностью развёрнуты. Часть войск уже вела бои в Полоцком и Себежском укрепрайонах (УРах) и на плацдарме в районе Дисны (22-я армия), на переправах в районе Быхова и Рогачёва (21-я армия). В неудачном наступлении на Лепель 6 — 10 июля были разбиты 5-й и 7-й мехкорпуса 20-й армии.
Всего на рубеже от Идрицы до района южнее Жлобина к началу Смоленского сражения успели занять позиции 37 из 48 выдвигавшихся дивизий, из них 24 дивизии — в первом эшелоне. Создаваемая фронтом оборона не была подготовлена в инженерном отношении и не имела необходимой устойчивости.
Планы сторон
В новом наступлении на московском направлении немецкое командование рассчитывало добиться решающего успеха[7]. Общий замысел предусматривал рассечение фронта советской обороны на три части, окружение и ликвидацию полоцко-невельской, смоленской и могилёвской группировок Западного фронта и создание тем самым благоприятных условий для беспрепятственного наступления на Москву.
Окружение правофланговой полоцко-невельской группировки советских войск (22-й армии) возлагалось на войска смежных флангов групп армий «Север» и «Центр». Главные силы 4-й армии противника (2-я и 3-я танковые группы) были направлены против смоленской группировки РККА (20-й, 19-й и 16-й армий) и могилёвской группировки (13-я армия).
Решение немецкого командования начать новое наступление на Московском направлении одними подвижными соединениями, не дожидаясь подхода пехотных дивизий, стало неприятной неожиданностью для советского командования[8].
Точные планы советского командования неизвестны.
Силы сторон
Советская дивизия штатно 6-14,5 тыс. человек, немецкая 17-21 тыс. Силы сторон (соединения противоборствующих сторон представлены с севера на юг)
[показать]
Действия сторон
Первый этап (10−20 июля): наступление вермахта
Немецкое продвижение с 10 по 17 июля
Смоленское сражение началось 10—12 июля наступлением подвижных соединений 4-й армии Вермахта двумя клиньями на Витебск и Могилёв[14].
Основные силы 3-й танковой группы (Гот) (39-й моторизованный корпус в составе 3 танковых и 2 моторизованных дивизий), преодолев сопротивление 19-й армии (И. С. Конев) в районе Витебска (см. Витебское сражение), начали продвижение на восток. Остальные силы 3-й танковой группы (57-й мотокорпус в составе 19-й танковой и 14-й моторизованной дивизии) с плацдарма в районе Дисны западнее Полоцка нанесли удар в направлении Невеля.
Одновременно с этим 2-я танковая группа (Гудериан) двумя клиньями форсировала Днепр севернее и южнее Могилёва. Севернее Могилёва действовали 47-й моторизованный корпус (две танковые и одна моторизованная дивизия) и 46-й моторизованный корпус (10-я танковая дивизия и (моторизованная) дивизия СС «Дас Райх»), южнее — 24-й моторизованный корпус (две танковые и одна моторизованная дивизия).
Сразу же немецкие войска достигли серьёзных успехов:
На северном фланге немецкий 57-й моторизованный корпус продвинулся и захватил Невель. Советская 22-я армия была рассечена на две части и оказалась в полуокружении; 16 июля под угрозой полного окружения её войска оставили Полоцк (см. Оборона Полоцка 1941).
Немецкие танки Pz.IV и автомобили под Витебском в июле 1941, вероятно, 20-й танковой дивизии из 39-го моторизованного корпуса
В районе Витебска 7-я и 20-я танковые дивизии 39-го моторизованного корпуса, разгромив советские части 220-й моторизованной дивизии и 25-го стрелкового корпуса, отбросили их от города. 13 июля они заняли Велиж и Демидов. 16 июля противник подступил к окраинам города Ярцево, расположенного в 50 километрах к северо-востоку от Смоленска, но с ходу овладеть городом не получилось. Под Духовщиной оказалось разгромлено управление 25-го стрелкового корпуса, пропал без вести (попал в плен) командир корпуса генерал-майор С. М. Честохвалов.
На южном участке 2-я танковая группа Гудериана, форсировав Днепр к югу и северу от Могилёва, заняла Оршу и, обойдя Могилёв двумя клиньями, продвинулась в направлении Смоленска. В районе Могилёва попали в окружение шесть стрелковых дивизий 20-го и 61-го стрелковых корпусов РККА.
16 июля 29-я моторизованная дивизия из группы Гудериана ворвалась в Смоленск, где завязались упорные бои с защитниками города (см. Оборона Смоленска (1941)). 19 июля 10-я танковая дивизия противника продвинулась к юго-востоку от Смоленска и заняла Ельню. Под угрозой окружения в районе Смоленска оказались 20 стрелковых дивизий РККА, входивших в три армии (16-ю, 19-ю и 20-ю)[15]
Таким образом, менее чем за неделю немецким войскам удалось выйти к Смоленску, что и было оперативной целью всего наступления[16]. При этом в обширном районе западнее, севернее и восточнее Смоленска попали в оперативное окружение крупные силы Западного фронта (второй стратегический эшелон): 16-я армия (М. Ф. Лукин), 19-я армия (И. С. Конев) и 20-я армия (П. А. Курочкин). Связь с этими армиями поддерживалась по единственной понтонной переправе через Днепр в районе села Соловьёво (15 км южнее Ярцево), которую оборонял сводный отряд под командованием полковника А. И. Лизюкова. Эта переправа простреливалась артогнём противника и подвергалась постоянным ударам его авиации.
Июль-сентябрь 1941
Советская 13-я армия (Ф. Н. Ремезов) была расчленена противником надвое: одна часть оказалась в окружении в районе Могилёва (см. Оборона Могилёва), а другая — была окружена на кричевском направлении, и с тяжёлыми боями прорывалась за реку Сож, где и закрепилась.
Действия на южном фланге Западного фронта
Совершенно по-иному развивались события на южном фланге центрального участка советско-германского фронта. Здесь советская 21-я армия генерал-полковника Ф. И. Кузнецова 13 июля перешла в наступление с задачей, овладев Быховом и Бобруйском, выйти в тыл противнику на могилёвско-смоленском направлении.
63-й стрелковый корпус (комкор Л. Г. Петровский) успешно форсировал Днепр, занял Рогачёв и Жлобин и продолжил наступление на Бобруйск.
Южнее 232-я стрелковая дивизия 66-го корпуса продвинулась на 80 км, заняла переправы через реки Березина и Птичь.
67-й стрелковый корпус начал наступление в направлении немецкого плацдарма в районе Старого Быхова.
Немецкое командование в срочном порядке направило против 21-й армии 43-й и 53-й, затем 12-й армейские корпуса 2-й полевой армии, а также 52-ю пехотную дивизию из резерва Главного командования, которым удалось остановить советское наступление (см. Бобруйское сражение).
Второй этап (21 июля — 3 августа): контрудар РККА
С 16 июля в район боёв стали подходить пехотные соединения ГА «Центр», которые должны были закрепить успех танковых групп. С учётом достигнутого, немецкое командование сделало вывод, что советский Западный фронт уже не в состоянии оказать серьёзного сопротивления и что ГА «Центр» способна повести дальнейшее наступление на Москву одними пехотными дивизиями. 19 июля Главное командование вермахта (ОКВ) издало директиву № 33 о дальнейшем ведении войны на Востоке, а 23 июля — дополнение к ней, в которых задача разгрома советских войск между Смоленском и Москвой и овладение Москвой возлагались на 2-ю и 9-ю армии.
23 июля Гитлер в беседе с главкомом сухопутными войсками Вальтером фон Браухичем и начальником Генерального штаба Францем Гальдером пояснил:
После окончания боёв в районе Смоленска 2-я и 3-я танковые группы должны разойтись одна вправо, другая влево, чтобы оказать поддержку войскам групп армий «Юг» и «Север». Группа армий «Центр» должна вести наступление на Москву силами одних пехотных дивизий…
Это решение свидетельствовало, что верховное командование вермахта по-прежнему было полно оптимизма и верило в успешное выполнение плана «Барбаросса».
В тылу Западного фронта развёртывался Третий стратегический эшелон, сведённый 14 июля во фронт Резервных армий (генерал-лейтенант И. А. Богданов): 29-я, 30-я, 24-я и 28-я армии в первом эшелоне, 31-я и 32-я армии — во втором. Кроме того, 18 июля на дальних подступах к Москве был образован ещё один эшелон − Можайский фронт обороны.
Однако уже во второй половине июля 1941 года появились тревожные для вермахта симптомы: после занятия Невеля немецкие войска продолжили наступление на Великие Луки и 19 июля заняли город, однако уже 21 июля были выбиты из него. В это же время часть ранее окружённой советской 22-й армии удалось вырваться из окружения.
22 июля 1941 года начальник германского Генерального штаба Сухопутных войск генерал-полковник Франц Гальдер сделал запись про северный фланг ГА «Центр»:
После того как нашим войскам не удалось окружить противника в районе Невеля и пришлось оставить Великие Луки, шансы на крупный успех операции, которая привела бы к подавляющему превосходству на нашей стороне, значительно уменьшились…
С учётом крупной советской группировки в районах Гомеля и Рославля 23 июля Гальдер записал:
На Смоленской дуге в ближайшее время следует ожидать нажима со стороны противника с юго-востока и северо-востока…
Действия РККА
21 июля Ставка ВГК предприняла попытку провести контрнаступление с целью деблокировать окружённые в районе Смоленска части 20-й и 16-й армий. К участию в контрударах привлекались пять оперативных групп[17], образованные из состава новых 29-й, 30-й, 24-й и 28-й армий Резервного фронта. Советские войска наносили концентрические удары в направлении на Смоленск:
оперативной группе И. И. Масленникова (3 стрелковые дивизии) было приказано наступать в направлении Велижа,
оперативные группы В. А. Хоменко (3 стрелковые и 2 кавалерийские дивизии) и генерал-лейтенанта С. А. Калинина (3 стрелковые дивизии) наступали с северо-востока
оперативная группа К. К. Рокоссовского (2 стрелковые и 1 танковая дивизии) наступала с востока
оперативная группа В. Я. Качалова (2 стрелковые и 1 танковая дивизии) — с юго-востока (со стороны Рославля).
Непосредственное руководство оперативными группами было возложено на генерал-лейтенанта А. И. Ерёменко (с 19 июля — командующий Западным фронтом)[18].
Одновременно на южном фланге Западного фронта 21-я армия получила задачу возобновить наступление с целью разгрома бобруйско-быховской группировки противника и восстановления связи с осаждённым Могилёвом (см. Бобруйское сражение 1941), а 13-я армия должна была продолжить атаки на Кричев и Пропойск (Славгород).
Из полосы 21-й армии по тылам могилёвско-смоленской группировки противника была направлена кавалерийская группа в составе трёх кавдивизий.
Результаты второго этапа
Командование Западного фронта не смогло обеспечить одновременное действие всех групп[19]. Не удалось также обеспечить взаимодействие с окружёнными в районе Смоленска 16-й и 20-й армиями.
Подход немецких пехотных дивизий из-под Минска переломил ход сражения за Смоленск, и 28 июля 1941 года последние советские войска оставили город (см. Оборона Смоленска 1941). 4—5 августа остатки советских войск вышли из окружения.[20]
26 июля после ожесточённых боёв советские войска оставили также Могилёв (см. Оборона Могилёва).
Положение на конец июля
Советское и немецкое командование оценивали положение по-разному.
Версия советского командования
Советские контрудары сковали немецкие войска, которые лишились свободы манёвра. Активные действия 21-й и 13-й армий на южном фланге Западного фронта[21] сковали весь 24-й мотокорпус (треть 2-й танковой группы) и 15 дивизий 2-й полевой армии.
Таким образом, несмотря на значительные успехи, немецкие войска оказались измотаны непрерывными боями. 30 июля ОКВ в своей директиве № 34 вынуждена была приказать группе армий «Центр» основными силами перейти к обороне. Без пополнения и ликвидации угрозы её флангам и тылу и без ликвидации занимающих нависающее положение советских войск с севера и юга наступление группы армий «Центр» на Москву оказалось невозможным.
Эта версия подтверждается тем, что немецкое командование отказалось от ранее принятого плана наступления на Москву полевыми армиями.
Версия немецкого командования
К концу июля 1941 войска группы армий «Центр» заняли Ярцево, Смоленск и Ельню. С 10 июля в боях за Полоцк, Витебск, Смоленск и Могилёв было взято в плен около 300 тыс. человек, захвачено свыше 3 тыс. танков и приблизительно столько же орудий.
Наступление групп армий «Север» и «Юг» проходило не столь быстро. Поэтому 19 июля Гитлер издал директиву № 33, в которой предписывалось передать танковые соединения ГА «Центр» в распоряжение ГА «Север» (танковая группа Гота) и ГА «Юг» (танковая группа Гудериана). Наступление же на Москву предписывалось продолжать силами пехотных соединений. По мнению немецких военачальников, это решение привело к задержке наступления на Москву и, в конечном итоге, к провалу плана «Барбаросса». Командующий 3-й танковой группы Герман Гот позднее писал[22]:
Это было полным отречением от первоначального плана — мощными силами, сосредоточенными в центре, пробиться через Смоленск на Москву. «Мощные силы» центра, состоявшие из двух танковых групп и трёх полевых армий, сократились до одной полевой армии. Обе же танковые группы — основная ударная сила — были переброшены одна направо, другая налево. Совершенно очевидно, что подобное обстоятельство противоречило принципу — наступать там, где противник более всего ослаблен, то есть <…>, между Смоленском и Великими Луками в направлении на Ржев.
Новые бои на Смоленской дуге (1−21 августа)
В конце июля 1941 года командование ГА «Центр», перейдя к обороне на центральном участке фронта, обратило внимание на свои фланги.
На южном фланге немецкое командование решило провести сначала ограниченную операцию в районе Рославля, затем в районе Рогачёва, затем разгромить советские войска в районе Гомеля, после чего использовать 2-ю полевую армию в действиях против Коростеньской группировки − 5-й армии Юго-Западного фронта. Свои подвижные войска (2-ю танковую группу) германское командование предполагало использовать для окружения советского Юго-Западного фронта восточнее Днепра во взаимодействии с 1-й танковой группой группы армий «Юг».
На северном фланге готовилось новое наступление немецких войск в районе Великих Лук.
Немецкое наступление в районе Великих Лук, предпринятое 2 августа силами войск левого фланга 9-й армии, закончилось провалом. Гораздо успешнее для противника развивались события на южном фланге. 1 августа началось наступление армейской группы Гудериана (2 армейских и 1 моторизованный корпуса, всего 2 танковые, 1 моторизованная и 7 пехотных дивизий) в районе Рославля. Уже 3 августа Рославль был занят, советские войска оперативной группы 28-й армии (2 стрелковые и 1 танковая дивизии) оказались в окружении. К 6 августа немецкая операция была завершена, командующий 28-й армией генерал-лейтенант В. Я. Качалов и его начальник штаба генерал-майор П. Г. Егоров погибли, по заявлению немецкого командования, в плен было взято 38 000 пленных, захвачено 250 танков, 359 орудий и другое вооружение.
8 августа началось новое наступление группы Гудериана против советской 13-й армии Центрального фронта. К 14 августа бои в районе Кричев−Милославичи завершились, в результате был разгромлен советский 45-й стрелковый корпус, командир корпуса генерал-майор Э. Я. Магон погиб. Немецкая 2-я танковая группа продолжила развивать наступление на юг на Унечу, Клинцы, Стародуб.
Одновременно 12 августа началось наступление 2-й полевой армии на гомельском направлении и в Полесье. В районе Жлобина и Рогачёва был окружён и разгромлен 63-й стрелковый корпус генерал-лейтенанта Л. Г. Петровского, сам Петровский, назначенный 13 августа командующим 21-й армией, погиб.
Развивая наступление на юг, 19 августа 1941 года немецкая 2-я полевая армия взяла Гомель. В результате боёв в районе Жлобина, Рогачёва и Гомеля немецкое командование сообщило о захвате 78 000 пленных, 144 танков и более 700 орудий. В обороне Центрального фронта была пробита брешь, ухудшилось положение левофланговой 3-й армии, которой 22 августа пришлось оставить Мозырь.
А в это время 8 августа соединения 19-й (генерал-лейтенант И. С. Конев) и 30-й (генерал-майор В. А. Хоменко) армий возобновили атаки в направлении Духовщины. И хотя очередная попытка советских войск прорвать оборону противника и выйти на оперативный простор оказалась безуспешной, немецкое командование начало выражать обеспокоенность судьбой плана «Барбаросса».
11 августа начальник германского Генерального штаба Франц Гальдер записал в свой дневник:
Общая обстановка всё очевиднее и яснее показывает, что колосс-Россия, который сознательно готовился к войне, несмотря на все затруднения, свойственные странам с тоталитарным режимом, был нами недооценён…
16 августа началось новое наступление на центральном участке советско-германского фронта силами 30-й (генерал-майор В. А. Хоменко), 19-й (генерал-лейтенант И. С. Конев), 16-й (генерал-майор К. К. Рокоссовский) и 20-й армий (генерал-лейтенант М. Ф. Лукин) Западного фронта с целью разгрома духовщинской группировки противника (9-й армии).
Одновременно продолжились попытки части сил Резервного фронта разгромить ельнинскую группировку. Только 21 августа безуспешные атаки с целью ликвидировать ельнинский выступ были прекращены.
Четвёртый этап Смоленского сражения (22 августа − 10 сентября)
Солдаты советской 20-й армии ведут бой западнее Дорогобужа. 1 сентября 1941 года
22 августа Ставка приказала войскам Западного фронта продолжить начатое 16 августа наступление. Им было предписано нанести поражение немецкой 9-й армии и выйти на рубеж Велиж, Демидов, Смоленск. Одновременно войска левого фланга Резервного фронта (24-я и 43-я армии) получили приказ покончить с ельнинской группировкой противника, овладеть Ельней и, нанеся в дальнейшем удары в направлении Починок, Рославль, к 8 сентября выйти на рубеж Долгие Нивы, Хиславичи, Петровичи.
Замысел советской Ставки ВГК заключался в том, чтобы активными действиями сорвать продвижение войск правого фланга группы армий «Центр» на южном направлении.
24 августа ВГК приняло решение о целесообразности объединения усилий войск, действовавших против немецких 2-й полевой армии и 2-й танковой группы, наступавших на Конотоп и гомельском направлении. Для этого Центральный фронт был расформирован, его армии переданы Брянскому фронту, который теперь включал 50-ю, 3-ю, 13-ю и 21-ю армии. На командующего Брянским фронтом генерал-лейтенанта А. И. Ерёменко была возложена ответственность за разгром группировки врага, наступавшей на юг. В ночь на 30 августа ему был отдан приказ: перейти в наступление на Кричев, Пропойск, к 15 сентября выйти на фронт Петровичи, Щорс.
Это означало бы крах правого фланга ГА «Центр». Однако попытки фронтов выполнить и эту директиву Ставки успеха не имели.
На северном фланге наступление 22-й армии по времени совпало с новым наступлением немецких войск в районе Великих Лук. 25 августа противник захватил Великие Луки и завершил окружение 22-й армии; только части войск удалось выйти из окружения. 29 августа 1941 немецкие войска захватили Торопец.
В связи с началом немецкой операции в районе Великих Лук наступательные задачи советской 29-й армии были отменены. Тем не менее, 30-я, 19-я, 16-я и 20-я армии Западного фронта 1 сентября перешли в наступление, но не смогли сломить сопротивление противника и продвинулись только на несколько километров. 10 сентября атаки были прекращены, было приказано перейти к обороне на занимаемых рубежах (смотри Духовщинская операция (1941)).
30 августа возобновили наступление две армии Резервного фронта: 24-я армия действовала на ельнинском направлении, 43-я наступала на Рославль (смотри Ельнинская операция (1941)). 5 сентября оборонявшийся в ельнинском выступе немецкий 20-й армейский корпус начал отход, 6 сентября советские войска заняли Ельню. Однако дальше продвинуться советские войска не смогли.
30 августа перешли в наступление войска Брянского фронта, началась Рославльско-Новозыбковская наступательная операция. 3-я и 13-я армии Брянского фронта, понеся в предыдущих боях большие потери, не смогли развить успех, самая же мощная 50-я армия Брянского фронта, атаковавшая в направлении Рославль во взаимодействии с 43-й армией Резервного фронта, действовала не против 2-й танковой группы, а против занявшей оборону 4-й армии.
31 августа была введена в бой оперативная группа Брянского фронта под командованием генерал-майора А. Н. Ермакова. В многодневном танковом сражении под Трубчевском советские войска не смогли выйти на коммуникации 2-й танковой группы. Не удалось также ликвидировать разрыв между 21-й и 13-й армиями, который увеличился до 60 км (6 сентября 21-ю армию передали в подчинение Юго-Западному фронту).
В полосе Брянского фронта была спланирована и проведена воздушная операция, в которой участвовали 460 самолётов ВВС Брянского и Резервного фронтов, 1-й резервной авиагруппы и Дальнебомбардировочной авиации. Руководство операцией осуществлял заместитель командующего ВВС Советской армии генерал И. Ф. Петров. В период с 29 августа по 4 сентября ВВС совершили более 4000 самолёто-вылетов. Однако результаты воздушной операции не были в полной мере использованы сухопутными войсками.
Переход к обороне войск Западного, Резервного и Брянского фронтов 10 сентября завершил огромное по размаху и напряжению Смоленское сражение.
Тем временем 2-я танковая группа, отразив советские атаки, продолжила наступление во фланг и тыл советского Юго-Западного фронта. К 10 сентября её войска форсировали Десну, вышли на оперативный простор и 15 сентября соединились с 1-й танковой группой группы армий «Юг» в районе Лохвицы глубоко в тылу советских войск, окружив киевскую группировку советских войск: войска 5-й, 21-й, 26-й и 37-й армий Юго-Западного фронта (см. Киевская операция (1941)).
Итоги сражения
Немецкий план оккупированного Смоленска 1943 года.
Двор по ул. Тенишевой в Смоленске во время оккупации
Смоленское сражение привело к тяжелейшим последствиям для советской стороны. Потеряв в бесплодных атаках последние полнокровные механизированные корпуса, Красная Армия прекратила попытки перехвата стратегической инициативы. Вследствие этого осенью 1941 года вермахтом были осуществлены грандиозные операции по окружению и уничтожению целых фронтов, в частности Юго-западного (Киевский котёл) и Западного (Вяземский котёл). Смоленское сражение стало одним из самых кровопролитных и напряжённых в 1941 году. Советские войска понесли тяжелейшие потери, за время сражения в общей сложности было убито и ранено более 700 тыс. человек. Как следствие, Красной армии удалось задержать на некоторое время продвижение немецких частей к Москве, что привело к изменению изначальных планов немецкого командования и оказало непосредственное влияние на срыв плана «Барбаросса».
Ставка ВГК всё время ставила фронтам наступательные задачи, невзирая на обстановку. Наступления проводились без достаточной подготовки, наспех, без необходимого материального обеспечения, при отсутствии достаточных сведений о противнике. Однако по мнению Д. Гланца[23]«историки уделяют достаточное внимание двум из упомянутых контрнаступательных операций — июльской (конец июля) и августовской (середина августа), однако на удивление мало интересуются третьей и самой крупной из проведённых стратегических операций — сентябрьской, то есть контрнаступлением Западного, Резервного и Брянского фронтов на Духовщинском, Ельнинском и Рославльско-Новозыбковском направлениях». Также он подчёркивает:
…контрнаступление Красной армии в районе Смоленска в период с июля по начало сентября было намного мощнее и нанесло гораздо более сильный урон группе армий «Центр», чем ранее считалось.
— Дэвид Гланц Крах плана «Барбаросса». Сорванный блицкриг. Том 2
После отражения советского наступления и ликвидации сил Юго-Западного фронта в битве под Киевом немецкие войска возобновили наступление на Москву
-
Автор темыPodger
- Всего сообщений: 2392
- Зарегистрирован: 19.03.2020
- Образование: среднее
Re: Про оборону в РККА 1941
Понятие стратегической обороны в СССР перед войной находилось в глубоком кризисе.
Красные стратеги не могли взять в толк - зачем нужно обороняться, если потребными для успешной обороны силами можно уже наступать, а именно наступление и только наступление могло принести победу в виде полного и окончательного разгрома противника и занятия его территории Красной Армией.
Красными командирами был вообще поднят вопрос о праве обороны на существование в связи с неудачным опытом ее в последних войнах, а ряд успешно проведенных на Западе прорывов в войне 1939 — 1940 гг. породил у некоторых исследователей мысль о кризисе современной обороны.
Но всё же красные командиры, вняв голосу рассудка, оставили обороне право на существование.
Вот в таком виде:
Под «обороной» («оборонительной операцией», «оборонительным боем») понималось совокупность способов боевых действий войсковых соединений или частей, применяемых для противодействия наступлению противника путем удержания занимаемого рубежа или района и основанных на использовании заранее организованной системы огня, подготовленной местности и контрударов живой силы.
Оборона не являлась для РККА решительным способом действий для поражения противника: последнее достигалось только наступлением. К обороне считалось возможным прибегать тогда, когда нет достаточных сил для наступления, или тогда, когда она выгодна в создавшейся обстановке для того, чтобы подготовить наступление.
Основным соображением для применения обороны, как способа действий, являлось создание крупных масс для удара в решающем направлении, за счет экономии сил, путем оборонительных действий на второстепенных участках.
Но не только на второстепенных фронтах могла иметь место оборона.
В современной тогда обстановке могли быть случаи, когда могло понадобиться прибегать к обороне и на главных направлениях.
Например:
— когда нужно выиграть время, необходимое для подготовки наступательной операции до сбора всех назначенных сил;
— когда нужно выждать время до исхода операций на других направлениях, фронтах или театре;
— когда выгодно предварительно расстроить или истощить наступающего противника с целью последующего перехода в наступление;
— одним словом, когда оборона является составной частью задуманного маневра операции.
Оборона считалась особенно выгодной лишь в том случае, если она мыслилась как средство для организации наступления, а не как самоцель.
В свете этих вот мыслей, доминировавших тогда в руководстве РККА, предположения о том, что летом 1941 года в СССР готовились оборонять свою территорию, кажется наивной.
Сама же непосредственно оборона в масштабах армии виделась следующим образом:
а) Оборона должна была быть, прежде всего, противоартиллерийской, рассчитанной на сохранение живой силы и огневых средств от поражения массовым артиллерийским огнем, особенно в период первого артиллерийского удара, характеризующегося тщательной заблаговременной подготовкой.
б) Оборона должна была быть, во-вторых, противотанковой, рассчитанной на отражение массовой танковой атаки на решающих участках — порядка 100 — 150 танков на километр фронта.
в) Оборона должна была быть противосамолетной, способной противостоять сильному авиационному воздействию наступающего. Здесь имеется в 'виду не только активная зенитная оборона, но прежде всего оборона при помощи массовой истребительной авиации и целая сумма мероприятий, рассчитанная на специальный характер постройки и оборудования оборонительных сооружений и на их тщательную маскировку.
г) Оборона должна была быть многоэшелонной, многополосной, глубокой, с нарастающим в глубине сопротивлением.
Оборона во всех случаях должна была быть упорной и активной, постоянно готовой перейти от обороны к наступлению. Залогом победы обороны называлось — величайшее упорство, активность и решительность действий, заключающиеся в постоянном стремлении войск не только отразить наступающего, но и нанести ему сокрушительный удар.
В масштабе оперативном, при позиционной обороне, развитый армейский оборонительный район должен был включать:
а) передовую оперативную зону заграждений
б) тактическую оборонительную зону
в) оперативную оборонительную зону.
Передовая оперативная зона заграждений являлось крупным оперативным мероприятием, проведение которого в полной мере возможно лишь с мирного времени.
Тактическая оборонительная зона являлось главной зоной сопротивления, где должны быть сосредоточены основные усилия обороны и где наступление противника должно быть сломлено.
Она включала в себя:
а) полосу обеспечения — глубиной до 10 — 15 км, которая создается с целью задержать и измотать наступающего противника и выиграть время для подготовки оборонительной полосы. Полоса обеспечения оборудуется заграждениями; в ней действуют разведывательные части и передовые отряды;
б) главную полосу сопротивления — глубиной до 8 — 10 км, имеющую назначением остановить и расстроить атаку противника, на ней располагаются основные силы обороны;
в) вторую полосу обороны, — где располагаются корпусные резервы; она должна преградить доступ в глубину прорвавшимся подвижным частям противника и служить исходным рубежом для контратак из глубины.
Оперативная оборонительная зона - создается в глубине армейского оборонительного района с задачей борьбы с крупными механизированными силами, прорвавшимися в оперативную глубину обороны.
Эта зона заполняется противотанковыми заграждениями, противотанковыми районами и отсечными рубежами.
В ней располагаются и действуют армейские резервы, усиленные противотанковыми средствами РГК.
По возможности, в состав резерва должны включаться танковые части или соединения.
Оперативная оборонительная зона должна быть максимально разгружена от всякого рода тыловых частей и учреждений, чтобы обеспечить в ней свободу маневрирования резервов.
Размеры:
Передовая оперативная зона заграждений 30-50 километров.
Общая глубина армейского оборонительного района без оперативной зоны заграждений 50 — 60 км.
Не трудно понять, используя доступные источники, что ничего подобного в 1941 году у РККА не было, то есть к обороне не готовились...
Теперь накидайте критических тезисов. Желательно, держа себя в рамках.
Красные стратеги не могли взять в толк - зачем нужно обороняться, если потребными для успешной обороны силами можно уже наступать, а именно наступление и только наступление могло принести победу в виде полного и окончательного разгрома противника и занятия его территории Красной Армией.
Красными командирами был вообще поднят вопрос о праве обороны на существование в связи с неудачным опытом ее в последних войнах, а ряд успешно проведенных на Западе прорывов в войне 1939 — 1940 гг. породил у некоторых исследователей мысль о кризисе современной обороны.
Но всё же красные командиры, вняв голосу рассудка, оставили обороне право на существование.
Вот в таком виде:
Под «обороной» («оборонительной операцией», «оборонительным боем») понималось совокупность способов боевых действий войсковых соединений или частей, применяемых для противодействия наступлению противника путем удержания занимаемого рубежа или района и основанных на использовании заранее организованной системы огня, подготовленной местности и контрударов живой силы.
Оборона не являлась для РККА решительным способом действий для поражения противника: последнее достигалось только наступлением. К обороне считалось возможным прибегать тогда, когда нет достаточных сил для наступления, или тогда, когда она выгодна в создавшейся обстановке для того, чтобы подготовить наступление.
Основным соображением для применения обороны, как способа действий, являлось создание крупных масс для удара в решающем направлении, за счет экономии сил, путем оборонительных действий на второстепенных участках.
Но не только на второстепенных фронтах могла иметь место оборона.
В современной тогда обстановке могли быть случаи, когда могло понадобиться прибегать к обороне и на главных направлениях.
Например:
— когда нужно выиграть время, необходимое для подготовки наступательной операции до сбора всех назначенных сил;
— когда нужно выждать время до исхода операций на других направлениях, фронтах или театре;
— когда выгодно предварительно расстроить или истощить наступающего противника с целью последующего перехода в наступление;
— одним словом, когда оборона является составной частью задуманного маневра операции.
Оборона считалась особенно выгодной лишь в том случае, если она мыслилась как средство для организации наступления, а не как самоцель.
В свете этих вот мыслей, доминировавших тогда в руководстве РККА, предположения о том, что летом 1941 года в СССР готовились оборонять свою территорию, кажется наивной.
Сама же непосредственно оборона в масштабах армии виделась следующим образом:
а) Оборона должна была быть, прежде всего, противоартиллерийской, рассчитанной на сохранение живой силы и огневых средств от поражения массовым артиллерийским огнем, особенно в период первого артиллерийского удара, характеризующегося тщательной заблаговременной подготовкой.
б) Оборона должна была быть, во-вторых, противотанковой, рассчитанной на отражение массовой танковой атаки на решающих участках — порядка 100 — 150 танков на километр фронта.
в) Оборона должна была быть противосамолетной, способной противостоять сильному авиационному воздействию наступающего. Здесь имеется в 'виду не только активная зенитная оборона, но прежде всего оборона при помощи массовой истребительной авиации и целая сумма мероприятий, рассчитанная на специальный характер постройки и оборудования оборонительных сооружений и на их тщательную маскировку.
г) Оборона должна была быть многоэшелонной, многополосной, глубокой, с нарастающим в глубине сопротивлением.
Оборона во всех случаях должна была быть упорной и активной, постоянно готовой перейти от обороны к наступлению. Залогом победы обороны называлось — величайшее упорство, активность и решительность действий, заключающиеся в постоянном стремлении войск не только отразить наступающего, но и нанести ему сокрушительный удар.
В масштабе оперативном, при позиционной обороне, развитый армейский оборонительный район должен был включать:
а) передовую оперативную зону заграждений
б) тактическую оборонительную зону
в) оперативную оборонительную зону.
Передовая оперативная зона заграждений являлось крупным оперативным мероприятием, проведение которого в полной мере возможно лишь с мирного времени.
Тактическая оборонительная зона являлось главной зоной сопротивления, где должны быть сосредоточены основные усилия обороны и где наступление противника должно быть сломлено.
Она включала в себя:
а) полосу обеспечения — глубиной до 10 — 15 км, которая создается с целью задержать и измотать наступающего противника и выиграть время для подготовки оборонительной полосы. Полоса обеспечения оборудуется заграждениями; в ней действуют разведывательные части и передовые отряды;
б) главную полосу сопротивления — глубиной до 8 — 10 км, имеющую назначением остановить и расстроить атаку противника, на ней располагаются основные силы обороны;
в) вторую полосу обороны, — где располагаются корпусные резервы; она должна преградить доступ в глубину прорвавшимся подвижным частям противника и служить исходным рубежом для контратак из глубины.
Оперативная оборонительная зона - создается в глубине армейского оборонительного района с задачей борьбы с крупными механизированными силами, прорвавшимися в оперативную глубину обороны.
Эта зона заполняется противотанковыми заграждениями, противотанковыми районами и отсечными рубежами.
В ней располагаются и действуют армейские резервы, усиленные противотанковыми средствами РГК.
По возможности, в состав резерва должны включаться танковые части или соединения.
Оперативная оборонительная зона должна быть максимально разгружена от всякого рода тыловых частей и учреждений, чтобы обеспечить в ней свободу маневрирования резервов.
Размеры:
Передовая оперативная зона заграждений 30-50 километров.
Общая глубина армейского оборонительного района без оперативной зоны заграждений 50 — 60 км.
Не трудно понять, используя доступные источники, что ничего подобного в 1941 году у РККА не было, то есть к обороне не готовились...
Теперь накидайте критических тезисов. Желательно, держа себя в рамках.
-
Кадук
- Всего сообщений: 7334
- Зарегистрирован: 04.03.2017
- Образование: школьник
Re: Про оборону в РККА 1941
Мне ему помочь?
Нет "родной" на Ваши "простыни" он навешивает свои.
Мне ему помочь?
Кстати,откуда это?Podger: 13 апр 2020, 17:21Ничего себе вас подорвало...Lew: 13 апр 2020, 17:18 Коллеги, если вы себя уважаете, не размещайте посты в этой ветке, не кормите тролля Podger
Отправлено спустя 58 секунд:
Понятие стратегической обороны в СССР перед войной находилось в глубоком кризисе.
Красные стратеги не могли взять в толк - зачем нужно обороняться, если потребными для успешной обороны силами можно уже наступать, а именно наступление и только наступление могло принести победу в виде полного и окончательного разгрома противника и занятия его территории Красной Армией.
Красными командирами был вообще поднят вопрос о праве обороны на существование в связи с неудачным опытом ее в последних войнах, а ряд успешно проведенных на Западе прорывов в войне 1939 — 1940 гг. породил у некоторых исследователей мысль о кризисе современной обороны.
Но всё же красные командиры, вняв голосу рассудка, оставили обороне право на существование.
Вот в таком виде:
Под «обороной» («оборонительной операцией», «оборонительным боем») понималось совокупность способов боевых действий войсковых соединений или частей, применяемых для противодействия наступлению противника путем удержания занимаемого рубежа или района и основанных на использовании заранее организованной системы огня, подготовленной местности и контрударов живой силы.
Оборона не являлась для РККА решительным способом действий для поражения противника: последнее достигалось только наступлением. К обороне считалось возможным прибегать тогда, когда нет достаточных сил для наступления, или тогда, когда она выгодна в создавшейся обстановке для того, чтобы подготовить наступление.
Основным соображением для применения обороны, как способа действий, являлось создание крупных масс для удара в решающем направлении, за счет экономии сил, путем оборонительных действий на второстепенных участках.
Но не только на второстепенных фронтах могла иметь место оборона.
В современной тогда обстановке могли быть случаи, когда могло понадобиться прибегать к обороне и на главных направлениях.
Например:
— когда нужно выиграть время, необходимое для подготовки наступательной операции до сбора всех назначенных сил;
— когда нужно выждать время до исхода операций на других направлениях, фронтах или театре;
— когда выгодно предварительно расстроить или истощить наступающего противника с целью последующего перехода в наступление;
— одним словом, когда оборона является составной частью задуманного маневра операции.
Оборона считалась особенно выгодной лишь в том случае, если она мыслилась как средство для организации наступления, а не как самоцель.
В свете этих вот мыслей, доминировавших тогда в руководстве РККА, предположения о том, что летом 1941 года в СССР готовились оборонять свою территорию, кажется наивной.
Сама же непосредственно оборона в масштабах армии виделась следующим образом:
а) Оборона должна была быть, прежде всего, противоартиллерийской, рассчитанной на сохранение живой силы и огневых средств от поражения массовым артиллерийским огнем, особенно в период первого артиллерийского удара, характеризующегося тщательной заблаговременной подготовкой.
б) Оборона должна была быть, во-вторых, противотанковой, рассчитанной на отражение массовой танковой атаки на решающих участках — порядка 100 — 150 танков на километр фронта.
в) Оборона должна была быть противосамолетной, способной противостоять сильному авиационному воздействию наступающего. Здесь имеется в 'виду не только активная зенитная оборона, но прежде всего оборона при помощи массовой истребительной авиации и целая сумма мероприятий, рассчитанная на специальный характер постройки и оборудования оборонительных сооружений и на их тщательную маскировку.
г) Оборона должна была быть многоэшелонной, многополосной, глубокой, с нарастающим в глубине сопротивлением.
Оборона во всех случаях должна была быть упорной и активной, постоянно готовой перейти от обороны к наступлению. Залогом победы обороны называлось — величайшее упорство, активность и решительность действий, заключающиеся в постоянном стремлении войск не только отразить наступающего, но и нанести ему сокрушительный удар.
В масштабе оперативном, при позиционной обороне, развитый армейский оборонительный район должен был включать:
а) передовую оперативную зону заграждений
б) тактическую оборонительную зону
в) оперативную оборонительную зону.
Передовая оперативная зона заграждений являлось крупным оперативным мероприятием, проведение которого в полной мере возможно лишь с мирного времени.
Тактическая оборонительная зона являлось главной зоной сопротивления, где должны быть сосредоточены основные усилия обороны и где наступление противника должно быть сломлено.
Она включала в себя:
а) полосу обеспечения — глубиной до 10 — 15 км, которая создается с целью задержать и измотать наступающего противника и выиграть время для подготовки оборонительной полосы. Полоса обеспечения оборудуется заграждениями; в ней действуют разведывательные части и передовые отряды;
б) главную полосу сопротивления — глубиной до 8 — 10 км, имеющую назначением остановить и расстроить атаку противника, на ней располагаются основные силы обороны;
в) вторую полосу обороны, — где располагаются корпусные резервы; она должна преградить доступ в глубину прорвавшимся подвижным частям противника и служить исходным рубежом для контратак из глубины.
Оперативная оборонительная зона - создается в глубине армейского оборонительного района с задачей борьбы с крупными механизированными силами, прорвавшимися в оперативную глубину обороны.
Эта зона заполняется противотанковыми заграждениями, противотанковыми районами и отсечными рубежами.
В ней располагаются и действуют армейские резервы, усиленные противотанковыми средствами РГК.
По возможности, в состав резерва должны включаться танковые части или соединения.
Оперативная оборонительная зона должна быть максимально разгружена от всякого рода тыловых частей и учреждений, чтобы обеспечить в ней свободу маневрирования резервов.
Размеры:
Передовая оперативная зона заграждений 30-50 километров.
Общая глубина армейского оборонительного района без оперативной зоны заграждений 50 — 60 км.
Не трудно понять, используя доступные источники, что ничего подобного в 1941 году у РККА не было, тотесть к обороне не готовились...
Теперь накидайте критических тезисов. Желательно, держа себя в рамках.
Если человек учёный, то ему уже свет переворачивается вверх ногами. Пардон, вверх дыбом.(R)
-
Автор темыPodger
- Всего сообщений: 2392
- Зарегистрирован: 19.03.2020
- Образование: среднее
-
Кадук
- Всего сообщений: 7334
- Зарегистрирован: 04.03.2017
- Образование: школьник
Re: Про оборону в РККА 1941
Откуда взято не подскажите?
Очень правдоподобно!Foxhound: 13 апр 2020, 17:43 В полосе, занимаемой 14-й армией никогда за время войны не было сплошной линии фронта [15].
Это было обусловлено природными условиями, недостаточностью коммуникаций и сложностями в снабжении. Таким образом, в полосе армии велись изолированные друг от друга сражения на мурманском, кандалакшском и кестеньгском направлениях. 22 июня 1941 года, до начала операции Горный корпус «Норвегия», в рамках главной задачи немецких войск на севере, провёл операцию «Реннтер», в целях прикрытия рудников Петсамо. 2-я горнострелковая дивизия заняла позиции в районе Линахамари — Петсамо, а 3-я горнострелковая дивизия рассредоточилась южнее, вплоть до окрестностей Луостари[4].
Операция на мурманском направлении
Основная статья: Мурманская операция (1941)
Горный корпус «Норвегия» перешёл в наступление 29 июня 1941 года в 3-30 на участке от Печенгской бухты до Луостари. Кроме того, южнее в 88 километрах частное наступление к северу от реки Лутто на Ристикента проводил финский батальон «Ивало». В полосе наступления держали оборону пограничные части, 23-й укреплённый район и 14-я стрелковая дивизия, двумя полками начавшая разворачиваться по границе с 22 июня 1941 года. Первыми в бои с противником вступили пограничные войска НКВД, так, одна из застав держала оборону в течение 19 дней, отбив 60 атак, и оставила заставу по приказу[16]. Однако в целом пограничные части были быстро смяты. Уже через три часа 3-я горнострелковая дивизия, наступая от Луостари в направлении озера Чапр начала переправу через реку Титовку, имея в виду дальнейшее наступление на Мотовку. 2-я горнострелковая дивизия также наступала без проблем, исключая левофланговый 30-й горнострелковый полк, в чью задачу входило овладение полуостровом Рыбачий, где держал оборону 23-й укреплённый район. Полуостров Рыбачий так никогда и не был взят немецкими войсками: всего, чего удалось добиться — это к 4 июля 1941 года блокировать полуостров с суши. В это время, уже 30 июня 1941 года части 2-й горнострелковой дивизии, преследуя не успевший укрепиться 95-й стрелковый полк 14-й стрелковой дивизии, а затем и 325-й стрелковый полк взяли Титовку[4].
Между тем, немецкое командование, столкнувшись с оказавшимся отсутствием дороги от реки Титовка на Мотовку, было вынуждено сменить свои планы и вернуть 3-ю горнострелковую дивизию, чтобы направить её вслед за 2-й горнострелковой дивизией, а одним, успевшим переправиться полком, двигаться вдоль реки на север, где соединиться с частями 2-й горнострелковой дивизии[4].
Части горного корпуса, продолжив наступление, вышли к губе Западная Лица и одноимённой реке, и с 6 июля 1941 года приступили к форсированию реки. К тому времени, на рубеже реки развернулась 52-я стрелковая дивизия и приведённые в порядок части 14-й стрелковой дивизии. Завязались тяжёлые бои, к концу дня сумел форсировать реку только один батальон 2-й горнострелковой дивизии и два батальона 3-й горнострелковой дивизии сумели создать предмостный плацдарм шириной чуть больше полутора километров. Советское командование, наряду с упорной обороной рубежа реки уже 6 и 7 июля 1941 года высадило десанты на южном и западном берегу губы Западная Лица, и вследствие этого, немецким войскам пришлось выделить силы на прикрытие своих войск с севера.
Основная статья: Десант в губе Большая Западная Лица (1941)
7 июля 1941 года немецкие войска сохраняли плацдармы, однако в ночь на 8 июля 1941 года контратакой были выбиты с позиций и оставили плацдармы. Командир горного корпуса Генерал-лейтенант Дитль доложил, что в сложившейся обстановке, наступление без подкреплений не может быть продолжено[4]. В помощь корпусу был переброшен немецкий моторизованный пулемётный батальон, а 9 июля 1941 года финский 14-й пехотный полк.
С 13 июля 1941 года немецкое наступление было возобновлено. Семь батальонов 2-й горнострелковой дивизии сумели переправиться через реку в месте её впадения в губу и продвинулись более чем на три километра. Задачей дивизии было наступление на восток до цепи озёр и поворот на юг, с тем, чтобы зайти в тыл советским частям и обеспечить форсирование Западной Лицы частям 3-й горнострелковой дивизии. Советские войска продолжали упорное сопротивление и вновь, 14 июля 1941 года высадили десант на западном берегу губы Западная Лица в составе 325-го стрелкового полка 14-й стрелковой дивизии и батальона морской пехоты. Этот десант привёл к тому, что командование корпуса сделало вывод о том, что дальнейшее наступление продолжать невозможно, ввиду того, что необходимо обеспечить свой северный фланг. К атакам десанта добавились атаки советских войск на плацдарм, занятый батальонами 2-й горнострелковой дивизии, в результате чего к 18 июля 1941 года плацдарм был значительно сокращён. 24 июля 1941 года Дитль доложил, что даже с полученными в виде подкреплений двумя батальонами, он может только очистить от десанта северный берег губы Западная Лица. Последнюю неделю июля 1941 года советские войска ожесточённо атаковали плацдарм на восточном берегу реки Западная Лица, а противник, с трудом отбивая советские атаки, готовился к наступлению на десант, который занимал свой плацдарм, западнее губы Западная Лица. Со 2 августа 1941 года началось наступление на советский десант, и он частью был уничтожен, частью эвакуирован. В августе 1941 года положение сторон сохранялось. Немецкое командование перебросило подкрепления: 388-й пехотный полк и 9-й пехотный полк СС.
Новое наступление немецким командованием было предпринято 8 сентября 1941 года. Обе дивизии первые дни успешно продвигались: 2-я горнострелковая дивизия на юг, с занимаемого ею плацдарма, продвинувшись за два дня более чем на 5 километров, а 3-я горнострелковая дивизия, форсировав реку, начала продвижение на север. При удачном для немецких войск развитии операции, советские 52-я стрелковая дивизия и 14-я стрелковая дивизия, оборонявшие рубеж по реке, оказывались бы в окружении, а немецкие войска захватили бы важные дороги. Однако, советские войска не дали осуществить план: форсировавшие реку между «клиньями» горнострелковых частей 388-й пехотный полк и 9-й пехотный полк СС были разбиты, а горнострелковые части остановлены контратаками, так и не сумев сомкнуться. Ещё 12 сентября 1941 года горные части имели некоторое продвижение: 2-я горнострелковая дивизия продвинулась на юг ещё на полтора километра, а 3-я горнострелковая дивизия овладела перешейком между двумя озёрами, но на этом успехи корпуса практически закончились. Советское командование ввело в бой сформированную 186-ю стрелковую дивизию, и 18 сентября 1941 года командование горного корпуса приняло решение о прекращении наступления, в этот же день 3-я горнострелковая дивизия начала отвод частей за реку Западная Лица, и к 24 сентября 1941 года дивизия переправилась, оставив за собой две высоты на восточном берегу. 2-я горнострелковая дивизия, сократив свой плацдрам, начала обустройство зимних оборонительных позиций. После этого, наступательные действия немецких войск в направлении Мурманска были завершены.
Итогом операции на мурманском направлении стал в общем-то известный паритет в достигнутых целях. Учитывая тот факт, что главной задачей Армии «Норвегия» являлся не захват Мурманска, а обеспечение собственной безопасности в Петсамо, то оперативную задачу немецкие части в целом выполнили. Несмотря на то, что у руках советских войск оставался полуостров Рыбачий, серьёзной угрозы рудникам советские части там не несли, ограничиваясь обстрелом, разведкой и диверсионными операциями. Решение взять Мурманск было озвучено только в сентябре 1941 года, под конец операции. С другой стороны, имея в виду цель советского командования в виде сохранения Мурманска и Кировской дороги, то и советское командование своей цели достигло. Однако необходимо отметить, что немецкое командование допустило в конечном итоге стратегический просчёт, не рассматривая Мурманск как особо важный объект, чем он стал впоследствии.
Потери немецких войск в операции на мурманском направлении убитыми и ранеными составили 10 290 человек, при продвижении в среднем на 24 километра[4].
Операция на кандалакшском направлении
Следующим направлением наступления войск противника была Кандалакша (Операция «Полярфукс»), с общей задачей выйти к Белому морю и отрезать советские войска на Кольским полуострове. С немецкой стороны в наступлении были задействованы от Германии 36-й армейский корпус и горнострелковая бригада СС «Nord» и от Финляндии части 3-го армейского корпуса. Им противостояли 122-я стрелковая дивизия и только что переброшенная из-под Пскова 1-я танковая дивизия. Основные события на границе развернулись в районе города Салла. По плану немецкого командования 169-я пехотная дивизия наступала севернее города, а горнострелковая бригада СС «Nord», перейдя границу по дороге Рованиеми — Кандалакша и южнее её, и начать наступление на Саллу с юга. Таким образом, эти соединения окружали Саллу и выходили на дорогу к Алакуртти и далее на Кандалакшу. Финская 6-я пехотная дивизия, пересекла границу в 72 километрах к югу от Саллы в ночь на 1 июля 1941 года, и должна была развивать наступление на северо-запад, атакуя Кайрала с юга и главными силами нанести удар в тыл в направлении Алакуртти.
Немецкие силы начали наступление на Саллу 1 июля 1941 года в 16:00. 169-я пехотная дивизия атаковала севернее города по трём направлениям: непосредственно возле города полк дивизии смог продвинуться не более чем на 500 метров, после чего был контратакован и в панике отступил. Два полка, наступавшие севернее, имели большее продвижение, так, левофланговый полк, который наступал вдоль реки Тенниё, прошёл более 3 километров. горнострелковая бригада СС «Nord» оказалась неготовой к ведению боевых действий, и не смогла продвинуться. 2 июля 1941 года советские войска при поддержке танков контратаковали 169-ю пехотную дивизию, отбросив полк, наступавший в центре, на исходные позиции. В течение 3—6 июля 1941 года севернее города велись встречные бои — немецкие войска прорывались к реке Куола. Но южнее города, в результате атаки танков 1-й танковой дивизии имела место следующая картина:
Рано утром 4-го вся штаб-квартира XXXVI корпуса стала свидетелем удивительного события: вся дивизия (sic) СС стремительно неслась на мотоциклах в сторону Рованиеми, а за ней по пятам гнались русские танки. Несколько часов штаб корпуса, включая начальника штаба и самого Файге, останавливал эсэсовцев и отправлял их обратно на позиции. Часть их удалось остановить и отправить в штаб-квартиру армии «Норвегия», находившуюся на полдороге к Кемиярви, но некоторые промчались без остановки 80 километров до самого Кемиярви, где эсэсовец заставил местного коменданта взорвать мост через реку Кеми, чтобы сдержать русские танки, которые, как он утверждал, вот-вот будут здесь[4]
Действия бригады СС поставили под угрозу проведение всей операции. Финская 6-я пехотная дивизия была перенацелена с Алакуртти на Кайрала. 6 июля 1941 года, Форсировав реку Куола, 169-я пехотная дивизия сумела ворваться в Саллу с востока, но быстро была выбита. 7 июля 1941 года атаки на Саллу продолжились, и лишь с отходом 122-й стрелковой дивизии в ночь на 8 июля 1941 года на юго-восток в направлении Лампела, Салла была взята. Бригада СС приступила к преследованию 122-й дивизии, а 169-я пехотная дивизия поспешила на восток, чтобы не дать организовать советским войскам оборону у Кайрала, по линии озёр Ала, но не успела — там уже находились два полка 104-й стрелковой дивизии. 10 июля 1941 года атаки 169-й пехотной дивизии были отбиты, так же, как и был отброшен полк 6-й пехотной дивизии, который перерезал автомобильную и железную дорогу в 5 километрах к востоку от Кайрала. Немецкое командование решило провести окружение советских войск в Кайрала, для чего предприняла наступление севернее Кайрала силами 169-й пехотной дивизии, которая с юга должна была поддерживаться финской 6-й пехотной дивизией. Уже к 21 июля 1941 года командование 36-м армейским корпусом доложило, что максимум что возможно сделать — это взять укрепления в Кайрала, но дальнейшее продвижение к Аллакурти будет невозможным, а 24 июля 1941 года немецкие и финские части, попав под контрнаступление советских войск, и вовсе признали невозможным даже выбить советские войска из Кайрала и наступление было прекращено, что подтвердил А. Гитлер 30 июля 1941 года. Немецко-финские войска, продвинувшись на расстояние в 21 километр и записав в потери только 36-го армейского корпуса 5500 человек убитыми и ранеными, свои задачи не выполнили.[4] Немецкое командование предпочло сосредоточить свои усилия ещё южнее, на направлении Кестеньга — Лоухи, тем более, что там сравнительно быстро развивалось наступление войск финского 3-го армейского корпуса.
Ещё в середине июля 1941 года большая часть 1-й танковой дивизии была снята с позиций под Алакуртти и отправлена под Ленинград. Это способствовало дальнейшим действиям немецких и финских войск на кандалакшском направлении. После ряда взаимоисключающих приказов, было принято решение взять позиции у Кайрала ударом с юга, для чего в полосе 6-й финской пехотной дивизии были сконцентрированы почти все наличные войска и артиллерия — непосредственно у Кайралы оставались только войска прикрытия. По окончании весьма затруднительной перегруппировки, объединённые войска 19 августа 1941 года начали наступление. Перегруппировка, очевидно, осталась незамеченной советским командованием, и несмотря на упорное сопротивление, 20 августа 1941 года немецко-финские войска перерезали шоссе и железную дорогу между озером Нурми и горой Нурми. К 22 августа 1941 года части 122-й стрелковой дивизии и 104-й стрелковой дивизии были почти окружены, и начали выход из окружения по ранее неизвестной для противника дороге севернее озера, одновременно в тяжёлых боях обороняя коридор. 27 августа 1941 года батальон горных стрелков СС прорвал советские позиции у Кайрала, и в этот день окружение окончательно состоялось и немецко-финские части перешли к преследованию. 122-я стрелковая дивизия и 104-я стрелковая дивизия тем не менее, практически полностью избежали гибели в кольце, правда оставив там транспорт и технику. Отойдя, советские войска заняли заранее подготовленные позиции на окраине Алакуртти, на плацдарме на реке Тунца. Вплоть до 30 августа 1941 года лобовые атаки немецких и финских частей не приносили успеха, и лишь в этот день советские войска вынуждены были оставить плацдарм и перебраться на восточный берег реки. 1 сентября 1941 года советские войска оставили и восточную часть Алакуртти, отойдя на реку Войта. С 6 сентября 1941 года 169-я пехотная дивизия на севере и 6-я пехотная дивизия на юге, приступили к штурму советских позиций.
Остатки блиндажей на Верманском рубеже
Исключая действия одного полка 169-й пехотной дивизии, который сумел с севера выйти к высоте близ озера Верхний Верман, никаких успехов атакующие не достигли. Впрочем и прорвавшийся полк завяз в боях за высоту и лишь 10 сентября 1941 года сумел её взять. Но это не решило проблем 36-го армейского корпуса: советские войска, постоянно контратакуя прорвавшийся полк, несколько отошли, перегруппировались, и к 15 сентября 1941 года заняли оборону на заранее подготовленном оборонительном рубеже по реке Верман от озера Верхний Верман до озера Тольванд, ещё и сохраняя за собой несколько плацдармов, и далее уже не пустили противника. Немецкие и финские части на этом направлении были совершенно измотаны, понесли большие потери (так 169-я пехотная дивизия была признана неспособной выполнять даже оборонительные задачи, а всего потери корпуса составили 9463 человек[4]), и, несмотря на указания Адольфа Гитлера о подготовке к наступлению на Кандалакшу, в первой половине октября 1941 года прекратили всякие наступательные действия, перейдя к обороне.
Операция на кестеньгском направлении
Основной ударной силой противников СССР на этом направлении являлся 3-й армейский корпус, перед началом войны занимавший фронт между Кусамо и Суомуссалми. 6-я пехотная дивизия корпуса участвовала в наступлении на Кандалакшу, а 3-я пехотная дивизия была преобразована в две группы, в каждую из которых входил стрелковый полк и приданные части, в том числе пограничники. Один полк, вместе с немецкой танковой ротой и прикомандированным батальоном 6-й дивизии оставался в резерве.
На группу «J», которая сконцентрировалась в районе южнее Кусамо, возлагалась задача наступления на Кестеньгу — Лоухи, на группу «F», которая сконцентрировалась в районе к востоку от Суомуссальми, возлагалась задача наступления на Ухту — Кемь.
Финские солдаты пересекают государственную границу СССР. 1941 год
На пути группы «J» стоял только 242-й стрелковый полк и очевидно 290-й лёгкий артиллерийский полк из состава 104-й стрелковой дивизии. Финское наступление развивалось очень быстро (с учётом природных условий), на границе, кроме пограничников некому было оказывать сопротивление. 5 июля 1941 года группа «J» достигла Макарели, в 27 километрах к востоку от границы, 8 июля 1941 года вступила в первый более или менее масштабный бой у Тунгозера. 10 июля 1941 года подошла к Тунгозеру, 19 июля 1941 года вышла на реку Софьянга, преодолев 64 километра. Немецкое командование, вдохновлённое темпами наступления, к концу июля 1941 года усилило группу «J» полком и артиллерийским батальоном бригады СС «Норд». Советское командование резервами практически не располагало, в полосу наступления была переброшена сформированная из ополченцев в Мурманске и на месте Мурманская стрелковая бригада. 30 июля 1941 года группа «J» форсировала Софьянгу, одновременно высадив десант на западе Топозера. После достаточно упорных боёв, 7 августа 1941 года советские войска оставили Кестеньгу, а финско-немецкие войска продолжили наступление на Лоухи. 15 августа 1941 года передовые части финских войск, продвигавшиеся по железной дороге, в межозёрном дефиле между озёрами Еловое и Лебедево, встретились с передовыми частями 88-й стрелковой дивизии, спешно переброшенной из Архангельска. По мере прибытия, части 88-й стрелковой дивизии, разворачиваясь, вводились в бой. В течение августа — октября 1941 года советские войска теснили противника, и к концу октября 1941 года отбросили противника на рубеж между озёрами Ярош-Ярви и Большое Лаги-Ярви в 13 километрах восточнее Кестеньги. Не считая дальнейших малозначимых изменений в линии фронта, и здесь дальнейшего продвижения немецких и финских войск не было.
Операции 7-й армии
Операция на ухтинском направлении
На ухтинском направлении наступала вторая группа, сформированная из 3-й пехотной дивизии — группа «F». Ей противостояли части 54-й стрелковой дивизии, которая была растянута на участке от Войниц до Реболы. Два полка дивизии к началу наступления развернулись по берегу реки Войница. Так же как и с наступлением на Кестеньгу, наступление этой группы развивалось быстро: наступая из район восточнее Суомуссальми, группа «F» к 5 июля 1941 года вышла к населённому пункту Поньга-Губа, к 10 июля 1941 года вышла к Войнице. К тому времени к наступлению подключился резервный полк 3-й пехотной дивизии, который также к 10 июля 1941 года, наступая с запада, вышел к Войнице. Бои за населённый пункт продолжались в течение девяти дней, после чего части 54-й стрелковой дивизии оставили Войницу, с боями отступая по направлению к Ухте. 23 июля 1941 года финские войска достигли Корпиярви, откуда они до 28 июля 1941 года наступали двумя колоннами: по северному берегу озера Среднее Куйто и ещё севернее, по дороге Корпиярви — Ухта в направлении озера Елданка, в 19 километрах к северо-западу от Ухты. Кроме того, часть войск была направлена по южному берегу озера Среднее Куйто, где практически не встречая сопротивления, финские войска 2 августа 1941 года дошли до посёлка Энонсу, расположенного на берегу напротив Ухты, и даже выслали передовые части к Луусалми.
Группа войск, наступавшая по северному берегу озера, была остановлена на рубеже реки Кис-Кис, где советские войска оказали упорное сопротивление и 19 августа 1941 года наступление на Ухту было остановлено, в том числе и потому, что немецкое командование сочло более перспективным кестеньгское направление. В первые дни сентября 1941 года финские войска вновь предприняли попытку прорвать позиции советских войск, но подготовленные и пополненные два полка 54-й стрелковой дивизии сразу же остановили продвижение финских войск.
Операция на ругозерском направлении
Со стороны финских войск 3 июля 1941 года в направлении Лиекса — Реболы — Ругозеро начала наступление отдельная 14-я пехотная дивизия, усиленная двумя егерскими батальонами, и вместе с ними насчитывающая около 20 000 человек. Ей противостоял только 337-й стрелковый полк 54-й стрелковой дивизии, расквартированный в Реболы, усиленный артиллерийским дивизионом и 73-й пограничный отряд войск НКВД. Общая численность советских войск составляла около 4 000 человек[17]
С 3 по 24 июля 1941 года советские войска отбивали финские атаки на Реболы и лишь когда, 15 июля 1941 года часть финских войск обошла с юго-запада район Реболы, 337-й стрелковый полк был вынужден отходить на север, а затем на восток, опасаясь полного окружения. В Реболы остались лишь тыловые подразделения полка и Ребольский истребительный батальон. 26 июля 1941 года на помощь прибыл Ругозерский истребительный батальон, а на станцию Кочкома прибыли Беломорский и Тунгудский истребительные батальоны. Однако Реболы 26 июля 1941 года были оставлены. Из этих частей была в начале августа 1941 года сформирована дивизия Ребольского направления, численностью около 6 000 человек. Она заняла позиции восточнее Реболы по реке Чирко-Кемь, где ведёт ожесточённые бои до середины августа 1941 года. 15 августа 1941 года финские войска прорвали оборону дивизии и 16 августа 1941 года советские войска отошли на заранее оборудованные позиции по реке Пизма. С 19 августа 1941 года финские части штурмовали советские позиции и лишь 6 сентября 1941 года достигли некоторого успеха, вклинившись в оборону дивизии. Несмотря на то, что позиции были восстановлены, атаки финских войск продолжились, и под их напором дивизия по приказу отошла ещё восточнее, на рубеж в 10 километрах от Ругозера, и 12 сентября 1941 года заняла его. Далее на восток на этом участке финские войска не продвинулись за всю войну.
Операция на петрозаводском и олонецком направлениях
Граница максимального продвижения финской армии. Серым отмечена госграница 1939 года
Проведение данной операции являлась главной задачей Финляндии в войне, поэтому для неё были сосредоточены основные силы финских вооружённых сил, сведённые в Карельскую армию. Для наступления по северному и восточному берегу Ладожского озера были выделены 6-й и 7-й армейские корпуса и группа Ойнонена в составе кавалерийской и горнострелковой бригад. Фактически на этом направлении им противостояли, не считая пограничников, только 168-я стрелковая дивизия и 71-я стрелковая дивизия.
Финские войска перешли в наступление 10 июля 1941 года. Главный удар наносился силами 6-го армейского корпуса, усиленного 1-й горнострелковой бригадой из района несколько севернее Вяртсиля в обход по широкой дуге с востока озера Янисярви. Под удар попала 71-я стрелковая дивизия, которая не смогла удержать позиции и была вынуждена отступать. Более того, ударом дивизия была разрезана и левофланговый 367-й стрелковый полк вместе со штабом дивизии оказался отрезанным от основных сил в районе Сортавала, вместе со 168-й стрелковой дивизией. Кроме всего прочего, на правый фланг дивизии наступала группа Ойнонена. Наиболее активно продвигалась подвижная 1-я егерская бригада: 12 июля 1941 года взяв Коккари и посёлок Тольваярви она свернула на юг, 14 июля 1941 года взяла Муанто, 15 июля 1941 года бригада у Лоймолы перерезала железную дорогу и 16 июля 1941 года вышла на восточный берег Ладожского озера в район Питкяранты, продвинувшись на 107 километров. Также к берегу озера несколько позднее вышли и части 6-го армейского корпуса, которые быстро взяв Вяртсиля, несколько были задержаны сопротивлением у Соанлахти, 16 июля 1941 года сломили советское сопротивления, и обойдя Янисярви с юга, заняли оборону. Между тем, наступление 7-го армейского корпуса по западному берегу Янисярви натолкнулось на упорную оборону 168-й стрелковой дивизии, которая до сентября 1941 года удерживала за собой участок побережья Ладожского озера, к тому времени уже будучи прижатой к берегу с трёх сторон. С выходом на побережье Ладоги, финское командование перебросило в район Лоймола 1-ю пехотную дивизию с целью прикрыть фланг, направило оперативно подчинённую немецкую 163-ю пехотную дивизию на Сувилахти, и после этих мероприятий 6-й армейский корпус возобновил наступление вдоль восточного берега Ладоги, направив часть войск в направлении озера Тульм. 21 июля 1941 года финские войска после трёх дней тяжёлых боёв взяли Салми, 22 июля 1941 года — Мансила, а 24 июля 1941 года достиг реки Тулокса, где приостановили наступление. Остановка была связана не в последнюю очередь и с тем, что советские войска силами 3-й бригады морской пехоты, 452-го мотострелкового полка и 7-го мотоциклетного полка 23 июля 1941 года, форсировав Видлицу, нанесли контрудар, с целью отбросить противника к Салми, а также 24 июля 1941 года высадили десант западнее Салми. Советским войскам удалось местами вклиниться в оборону противника на 5-8 километров, но уже 24 июля 1941 года советские части были вынуждены отойти к Тулоксе. В течение конца июля — начала августа 1941 года сторонами велись встречные бои на реке Тулокса, а также продолжались бои 163-й пехотной дивизии в озёрной местности севернее железнодорожной ветки Лоймола — Сувилахти.
Советское командование пополнило войска в Карелии: в июле 1941 года на рубеж Тулоксы прибыли два полка 3-й Ленинградской дивизии ополчения, в Петрозаводске и окрестностях формировались ополченченские части, на подступах к Петрозаводску развернулась 282-я стрелковая дивизия
В конце августа 1941 года бои разгорелись с новой силой. Штаб 7-го армейского корпуса был переведён в район Сувилахти, где объединил под своим командованием часть сил 6-го армейского корпуса, а бывшие в 7-м корпусе части были объединены под командованием вновь созданного 1-го армейского корпуса, которые повели наступление на Сортавала (взят 16 августа 1941 года), пытаясь сбросить в Ладогу 168-ю стрелковую дивизию. Также в конце августа 1941 года был взят Сувилахти и 7-го армейский корпус продвинулся на рубеж перешейка между Сямозеро и Шотозеро. 2 сентября 1941 года в состав советских войск в Карелии прибыла 314-я стрелковая дивизия.
4 сентября 1941 года Карельская армия возобновила наступление. На тот момент она располагалась в следующем порядке: от границы до северного берега Сямозера занимали позиции бригады группы Ойнонена, две дивизии 7-го армейского корпуса находились на перешейке между озёрами, 6-го армейский корпус тремя дивизиями и одной егерской бригадой занимал позиции от Ведлозера по Тулоксе до её устья, 163-ю пехотная дивизия была в резерве. После мощного обстрела финской артиллерии, 6-го армейский корпус перешёл в наступление, прорвал оборонительные позиции 3-й ополченческой дивизии, которая оказалась в окружении и в течение трёх дней достиг реки Свирь у Лодейного Поля, попутно 5 сентября 1941 года взяв Олонец. На противоположном, южном берегу реки развернулась прибывавшая с 2 сентября 1941 года свежая 314-я стрелковая дивизия, и сведённая из различных частей, действовавших на этом направлении 67-я стрелковая дивизия, а также отошедшая по берегу Ладоги 3-я бригада морской пехоты, которая сумела сохранить за собой плацдарм на северном берегу Свири. К середине сентября 1941 года, 6-й армейский корпус завоевал практически весь северный берег реки и частью сил с юга нацелился на Петрозаводск. В начале октября 1941 года оставшиеся силы корпуса сумели форсировать Свирь у Онежского озера, и захватить большой плацдарм (глубиной в 19 километров и шириной в 96 километров), однако в боях с прибывшей на Свирь 21-й стрелковой дивизией, плацдарм существенно сократился.
Между тем, 7-й армейский корпус, наступая на Петрозаводск с юго-запада, к 7 сентября 1941 года подошёл к посёлку Пряжа. Советское командование перебросило туда 313-ю стрелковую дивизию и с 12 по 19 сентября 1941 года она ведёт тяжёлые бои с финскими войсками за посёлок, который несколько раз переходил из рук в руки. Финское командование предприняло обходной манёвр, перерезав шоссе Пряжа — Олонец, и часть войск левого крыла Петрозаводской оперативной группы была вынуждена начать отход к Петрозаводску под угрозой окружения. 21 сентября 1941 года 7-й армейский корпус возобновил наступление из района Пряжи, и к 23 сентября 1941 года отбросил в тяжёлых боях советские войска к Вилге в 16 километрах от Петрозаводска. 22 сентября 1941 года финские части вышли на побережье Онежского озера южнее Петрозаводска в районе деревни Шокша[18] и развернуло наступление на него с юга. С северо-запада на город наступала группа Ойнонена с переброшенным с Карельского перешейка 2-м армейским корпусом. Оборону города держали потрёпанные в боях 313 и 272 стрелковые дивизии, а также 37-я стрелковая дивизия, сформированная из отдельных полков РККА и НКВД, имеющихся в наличии в Петрозаводске в июле 1941 года как Петрозаводская дивизия. Кроме того, были сформированы 1-я и 2-я лёгкие стрелковые бригады, одна из которых заняла оборону к югу от города, а вторая — к северу, в районе станции Шуйская, с тем, чтобы финские войска не перерезали дорогу на Кондопогу, и не отрезали Петрозаводск с севера. Тем не менее, предпринятые меры оказались недостаточными перед превосходством финских войск, и 3 октября 1941 года, после кровопролитных боёв, советские войска были вынуждены оставить Петрозаводск и отходить, пробиваясь к Кондопоге, а финские войска продолжили наступление от Петрозаводска на Кондопогу и Медвежьегорск.
Операции 23-й армии
Выборгско-Кексгольмская фронтовая оборонительная операция
Основная статья: Финское наступление на Карельском перешейке
Операция развернулась на Карельском перешейке. С финской стороны в операции были задействованы 1-й армейский корпус, 2-й армейский корпус, 4-й армейский корпус, 5-й армейский корпус. Им противостояли войска 23-й армии и войска бывшего левого фланга 7-й армии. Операции на Карельском перешейке по времени предшествовала операция на петрозаводском и олонецком направлениях, в результате чего 7-я армия была разрезана и её левый фланг вошёл в состав 23-й армии. Таким образом, к началу операции 23-я армия с севера и с северо-востока уже была окружена финскими войсками, продолжая удерживать Сортавала.
Собственно в полосе армии до 1 июля 1941 года боевых действий почти не велось, исключая действия авиации и частные операции в приграничной полосе: так, например, финскими войсками 29 июня 1941 года был занят Энсо, 30 июня 1941 года отбитый обратно. 1 июля 1941 года финские войска предприняли наступление, нанося в направлении на Элисенваара удар в стык 23-й и 7-й армий. Оборона на границе была прорвана, однако уже 3 июля 1941 года ударом войск 142-й стрелковой дивизии и 10-го механизированного корпуса (198-я моторизованная дивизия) положение было восстановлено.
Широкомасштабные боевые действия в полосе армии начались 31 июля 1941 года. В этот день в наступление перешли войска 2-го армейского корпуса с своей позиций на границе между рекой Вуоксой и Пяозером. Его главной задачей было взять железнодорожный узел Хийтола и перерезать коммуникации к Сортавала. Под удар попали советские 142-я стрелковая дивизия и 198-я моторизованная дивизия, которые отступали в направлении Лахденпохья. 5 августа 1941 года они осуществили попытку контрудара на запад от Лахденпохья, однако безуспешную и откатились назад. Финские войска после отражения удара 6 августа 1941 возобновили наступление. В бой с финской стороны была введена свежая 10-я пехотная дивизия, которая 9 августа 1941 года вышла на побережье Ладоги взяв Лахденпохья, а 11 августа 1941 года главными силами 2-го армейского корпуса была взята Хийтола и правый фланг 2-го армейского корпуса вышел на побережье между Хийтола и Кексгольмом. Советское командование задействовало свежую, 265-ю стрелковую дивизию, которая осуществила попытку контрудара на Хийтола и Оярви, но к 10 августа 1941 года контрудар выдохся. В то же время 1-й армейский корпус штурмовал Сортавала, и 16 августа 1941 года взял город, прижав советские войска к побережью. Таким образом, правый фланг войск 23-й армии был разрезан на три неравные группы: севернее Лахденпохья между 1-м армейским корпусом и левым флангом 2-го армейского корпуса была прижата к побережью 168-я стрелковая дивизия с полком 71-й стрелковой дивизии и полком 115-й стрелковой дивизии, между флангами 2-го армейского корпуса севернее и северо-восточнее Хийтола были окружены 142-я стрелковая дивизия и 198-я моторизованная дивизия, кроме того, сводная группа под командованием полковника Донскова была окружена западнее Кексгольма.[19] Все эти войска, начиная с 12 августа 1941 года, эвакуировались силами Ладожской военной флотилии. Эвакуация отрезанных 9 августа от основных сил и прижатых к северному берегу Ладожского озера частей продолжалась ладожской флотилией до 20 августа, было эвакуировано 23 тыс. человек, несколько тысяч лошадей, 700 автомашин и 150 артиллерийских орудий[20][21][22]. Между тем, финское наступление продолжало развиваться. 13 августа 1941 года 2-й армейский корпус был развёрнут на юг и начал наступать в направлении Пааккола, и 18 августа 1941 года форсировал Вуоксу в этом районе[4]. Своим левым флангом корпус наступал через Кексгольм на юг, производя зачистку западного берега Ладоги, где советскому командованию было попросту нечем сдерживать финские войска. Создавалась угроза полного окружения войск 23-й армии, которые занимали позиции в районе Выборга. Форсирование Вуоксы способствовало переходу в наступление войск 4-го армейского корпуса у Выборга, которое началось 21 августа 1941 года. К тому времени советское командование приняло решение о планомерном отводе войск с «новой» границы (43-я стрелковая дивизия и 123-я стрелковая дивизия), а также уже с начала финского наступления ведущей тяжёлые бои 115-й стрелковой дивизии, находящейся на рубеже Вуоксы и сдерживающей наступление 2-го армейского корпуса. Однако, планомерный отход не удался: войска 2-го армейского корпуса к 23 августа 1941 года нанесли удар с плацдарма на Вуоксе и оказались в 13 километрах восточнее Выборга, 25 августа 1941 года перерезав железную дорогу на Ленинград.[23] Одновременно одна финская дивизия 4-го армейского корпуса переправилась через Выборгский залив и отрезала пути отступления войск из Выборга. Как следствие отступающие советские части в последние числа августа попадают в котёл у Порлампи, где после ожесточенных боев финские войска захватили большое количество техники и вооружений. Некоторые части войск, пробившись к Койвисто (43-я стрелковая дивизия и 123-я стрелковая дивизия, остатки 115-й стрелковой дивизии), затем были эвакуированы Балтийским флотом в Кронштадт.
Таким образом к концу августа 1941 года сложилась такая ситуация, что между «старой» границей и линией фронта, практически ничто, кроме разрозненных советских отрядов, не препятствовало продвижению финских войск к Ленинграду. Новую линию обороны советское командование создало по укреплениям, расположенным по «старой» границе. Там к началу сентября 1941 года развернулись эвакуированные Ладогой 142-я стрелковая дивизия и 198-я моторизованная дивизия, эвакуированные Финским заливом 43-я стрелковая дивизия и 123-я стрелковая дивизия, а также 291-я стрелковая дивизия.
4 сентября 1941 года финские войска подошли к линии укреплённого района, где 18-я пехотная дивизия переправившись через Сестру, заняла Белоостров, взяв самый крупный дот района «Миллионер». В целом, не считая частных боёв по линии укреплённого района, положение в полосе армии в сентябре 1941 года стабилизировалось
Действия флотов и флотилий
Баренцево море
В Баренцевом море командование кригсмарине ставило флоту ограниченные задачи, исходя из недостаточности сил.
Охрану наших морских коммуникаций в Северном Ледовитом океане обеспечить можно, но блокировать главную военно-морскую базу Полярный-Мурманск мы не в состоянии. Здесь необходим стремительный и мощный налёт авиации (бомбы и авиационные мины)[24].
Таким образом, усилия военно-морских сил Германии в основном были направлены на оборону собственных конвоев и мест базирования, а также действий против союзных конвоев. Поддержка со стороны флота сухопутным силам в ходе операции была крайне ограниченной.
Из действий военно-морского флота Германии в Кольском заливе, можно отметить действия 6-й флотилии миноносцев, которая 10 июля 1941 года в составе кораблей Z-4 «Richard Beitzen», Z-7 «Hermann Schoemann», Z-10 «Hans Lody», Z-16 «Friedrich Eckoldt», Z-20 «Karl Galster» прибыла в Киркенес. 12 — 13 июля 1941 года, эсминцы в районе острова Харлов, атаковав советский конвой в составе траулеров РТ-67 и РТ-32 и сторожевого корабля «Пассат», который буксировал подводные топливные ёмкости из Мурманска в Иоканьгу, уничтожил сторожевик и РТ-67. 22 — 24 июля у Териберки эсминцы потопили гидрографическое судно «Меридиан», а 10 августа 1941 года потопили находившийся в дозоре на кильдинском плёсе сторожевой корабль «Туман». Боевая деятельность 6-й флотилии на этом закончилась, и её корабли направились на ремонт в Германию[25].
Северный флот, напротив, принимал достаточное участие в операции, отражая с первого дня войны удары немецкой авиации, действуя собственной авиацией, ведя береговую оборону и нарушая немецкие коммуникации. Из особо значимых действий Северного флота следует выделить организацию и высадку десанта в губе Большая Западная Лица, который, атакуя северный фланг горнострелкового корпуса «Норвегия» и являясь реальной угрозой для корпуса с северного фланга, внёс большой вклад в то, что немецкие войска не смогли прорвать оборону на реке Западная Лица и выйти к Мурманску. Ещё одной операцией флота, повлиявшей непосредственно на развитие событий на сухопутном театре боевых действий стало потопление советской подводной лодкой у побережья Норвегии 30 августа 1941 года двух транспортов, которые везли подкрепления для горнострелкового корпуса[4], который и так испытывал серьёзнейшие сложности со снабжением. Кроме собственно срыва снабжения, действия Северного флота поставили под вопрос быстрое перебазирование на север 6-й горнострелковой дивизии.
Финский залив
Как и Северный флот, Балтийский флот принимал деятельное участие в операции, отражая с первого дня войны удары немецкой и финской авиации, действуя собственной авиацией, ведя береговую оборону. Особо следует выделить проведённую Балтийским флотом в течение 1-2 сентября 1941 года эвакуацию частей 23-й армии из района Койвисто, в результате которой было вывезено более 27 000 бойцов, 188 орудий, 950 автомобилей, более 2 000 лошадей.[23] Во время посадки на суда, войска прикрывал полк моряков Балтийского флота и береговые батареи. Неоценимая помощь Балтийского флота выразилась и в артиллерийском огне сотен орудий Балтийского флота калибром от 100 до 406 миллиметров, находившихся на кораблях, железнодорожных платформах, в кронштадских фортах, которые вели обстрел финских войск перед позициями Карельского укрепрайона.[26]
Действия финских ВМС в восточной части залива в основном ограничивались выставлением минных заграждений.
Ладожское озеро
Со стороны советских войск на Ладоге действовала Ладожская военная флотилия, сформированная уже 25 июня 1941 года. Первой операцией флотилии стала неудачная высадка десанта на северном побережье Ладожского озера (район острова Лункулансари) 24 июля 1941 года в тыл наступающему на Свирь 6-му армейскому корпусу, а 26 июля 1941 года — на остров Мантсинсари. Канонерские лодки и бронекатера флотилии вели обстрел финских войск и укреплений на западном и северного побережьях Ладожского озера. Кроме того, силами Ладожской военной флотилии была проведена эвакуация советских частей с западного побережья озера и позднее — с островов Ладожского озера. Уже с 12 сентября 1941 года флотилия задействована на доставке грузов в осаждённый Ленинград.
Из операций финской флотилии, начавшей формироваться с момента выхода финских войск на побережье, следует выделить высадку десанта на остров Рахмансаари, где держала оборону 4-я бригада морской пехоты, в результате чего в конечном итоге советскими войсками были оставлены кроме Рахмансаари ещё и острова Хейнясенма и Верккосаари[27].
Онежское озеро
Со стороны советских войск на Онеге действовала Онежская военная флотилия. Наиболее заметными её операциями стали операции сентября 1941 года, начиная с 19 сентября 1941 года, в ходе которых корабли флотилии осуществляли поддержку огнём сухопутных войск по южному берегу Онежского озера, по реки Свирь и даже в Свирской губе. Более того, и без того небольшими силами Онежской флотилии 22-24 сентября 1941 года был даже осуществлён десант в районе Вязострова и Гакручей, который тем не менее был отбит[28].
Что касается финских судов на Онеге, то с выходом к побережью началось переоборудование захваченных советских судов, но были ли они переоборудованы и приняли ли участие в операции за её последнюю декаду, сказать затруднительно.
Итог
В конечном итоге (учитывая несколько более позднюю операцию по обороне Медвежьегорска), противник был остановлен на рубеже: река Западная Лица в 60 километрах западнее Мурманска, по системе рек и озёр в 90 километрах западнее Кандалакши, в 40 километрах западнее Лоухи, в 10 километрах западнее Ухты, у Ругозеро, затем у станции Масельгская, Повенец, Онежское озеро, река Свирь и северо-западные подступы к Ленинграду[16]. Наиболее важными успехами, которые достигли советские войска, обороняя Заполярье и Карелию явилось следующее:
Сохранение баз Северного флота и Мурманска — единственного незамерзающего порта на европейской части СССР. В конечном итоге этот порт приобрёл стратегическое значение для СССР, поскольку во-многом через него осуществлялись поставки по ленд-лизу
Сохранение железнодорожного сообщения на северном участке Кировской железной дороги, стратегически важной в плане доставки грузов, прибывавших в Мурманск.
Создание устойчивой обороны по рубежу реки Свирь, что в конечном итоге предупредило возможный обход финскими войсками Ладожского озера с юга и прекращение всяких коммуникаций со страной осаждённого Ленинграда.
Создание устойчивой обороны по рубежу Карельского укреплённого района, что фактически свело на нет возможности финских войск по взятию Ленинграда (если предположить, что подобные намерения имели место)
Что касается немецких войск, то свою главную (как она виделась на начало операции) задачу они также практически выполнили, обеспечив безопасность Петсамо, однако не сумев выйти к побережью Белого моря, с тем, чтобы отрезать советские войска на Кольском полуострове. Окончательно оформленная уже в ходе операции задача взять Мурманск (причём в основном не из-за того, что А. Гитлером прогнозировалось его стратегическое значение для СССР, а из-за потенциальной возможности использования Мурманска в виде плацдарма для десанта войск Великобритании[4]) так и не была выполнена.
Планы Финляндии на операцию вызывают споры (так, например, в литературе описываются планы создания Великой Финляндии[29]), но несомненно одно: Финляндия, по крайней мере, стремилась вернуть себе территорию, утраченную в ходе Зимней войны, что ей сделать удалось. Дальнейшие планы Финляндии, очевидно, зависели от планов немецкого командования и хода войны.
Потери
Данные по немецким потерям незначительно различаются — от 21 501 человек общих потерь[4] до 20 720 человек общих потерь[5]. При этом в последнем источнике приводится разбивка потерь по видам: 4 419 убитых, 953 пропавших без вести, 15 348 раненых. Общую численность финских потерь тот же источник приводит в 46 365 человек общих потерь, из которых 9 923 человека убиты, 2 206 пропали без вести и 34 236 ранены.
Советские потери известны по изданию "Гриф секретности снят: Потери Вооружённых Сил СССР в войнах, боевых действиях и военных конфликтах: Стат. исслед./ Г. Ф. Кривошеев, В. М. Андроников, П. Д. Буриков. (Москва: Воениздат, 1993) — 67 265 человек — безвозвратные потери и 68 488 человек — санитарные потери.
Таким образом, соотношение потерь в живой силе составляет примерно 2 к 1 в пользу немецко-финских войск, а по безвозвратным потерям — примерно 3,8 к 1 в их же пользу.
Откуда взято не подскажите?
Если человек учёный, то ему уже свет переворачивается вверх ногами. Пардон, вверх дыбом.(R)
-
Автор темыPodger
- Всего сообщений: 2392
- Зарегистрирован: 19.03.2020
- Образование: среднее
-
Кадук
- Всего сообщений: 7334
- Зарегистрирован: 04.03.2017
- Образование: школьник
Re: Про оборону в РККА 1941
Откуда взято не подскажите?
Очень правдоподобно!Foxhound: 13 апр 2020, 17:43 В полосе, занимаемой 14-й армией никогда за время войны не было сплошной линии фронта [15].
Это было обусловлено природными условиями, недостаточностью коммуникаций и сложностями в снабжении. Таким образом, в полосе армии велись изолированные друг от друга сражения на мурманском, кандалакшском и кестеньгском направлениях. 22 июня 1941 года, до начала операции Горный корпус «Норвегия», в рамках главной задачи немецких войск на севере, провёл операцию «Реннтер», в целях прикрытия рудников Петсамо. 2-я горнострелковая дивизия заняла позиции в районе Линахамари — Петсамо, а 3-я горнострелковая дивизия рассредоточилась южнее, вплоть до окрестностей Луостари[4].
Операция на мурманском направлении
Основная статья: Мурманская операция (1941)
Горный корпус «Норвегия» перешёл в наступление 29 июня 1941 года в 3-30 на участке от Печенгской бухты до Луостари. Кроме того, южнее в 88 километрах частное наступление к северу от реки Лутто на Ристикента проводил финский батальон «Ивало». В полосе наступления держали оборону пограничные части, 23-й укреплённый район и 14-я стрелковая дивизия, двумя полками начавшая разворачиваться по границе с 22 июня 1941 года. Первыми в бои с противником вступили пограничные войска НКВД, так, одна из застав держала оборону в течение 19 дней, отбив 60 атак, и оставила заставу по приказу[16]. Однако в целом пограничные части были быстро смяты. Уже через три часа 3-я горнострелковая дивизия, наступая от Луостари в направлении озера Чапр начала переправу через реку Титовку, имея в виду дальнейшее наступление на Мотовку. 2-я горнострелковая дивизия также наступала без проблем, исключая левофланговый 30-й горнострелковый полк, в чью задачу входило овладение полуостровом Рыбачий, где держал оборону 23-й укреплённый район. Полуостров Рыбачий так никогда и не был взят немецкими войсками: всего, чего удалось добиться — это к 4 июля 1941 года блокировать полуостров с суши. В это время, уже 30 июня 1941 года части 2-й горнострелковой дивизии, преследуя не успевший укрепиться 95-й стрелковый полк 14-й стрелковой дивизии, а затем и 325-й стрелковый полк взяли Титовку[4].
Между тем, немецкое командование, столкнувшись с оказавшимся отсутствием дороги от реки Титовка на Мотовку, было вынуждено сменить свои планы и вернуть 3-ю горнострелковую дивизию, чтобы направить её вслед за 2-й горнострелковой дивизией, а одним, успевшим переправиться полком, двигаться вдоль реки на север, где соединиться с частями 2-й горнострелковой дивизии[4].
Части горного корпуса, продолжив наступление, вышли к губе Западная Лица и одноимённой реке, и с 6 июля 1941 года приступили к форсированию реки. К тому времени, на рубеже реки развернулась 52-я стрелковая дивизия и приведённые в порядок части 14-й стрелковой дивизии. Завязались тяжёлые бои, к концу дня сумел форсировать реку только один батальон 2-й горнострелковой дивизии и два батальона 3-й горнострелковой дивизии сумели создать предмостный плацдарм шириной чуть больше полутора километров. Советское командование, наряду с упорной обороной рубежа реки уже 6 и 7 июля 1941 года высадило десанты на южном и западном берегу губы Западная Лица, и вследствие этого, немецким войскам пришлось выделить силы на прикрытие своих войск с севера.
Основная статья: Десант в губе Большая Западная Лица (1941)
7 июля 1941 года немецкие войска сохраняли плацдармы, однако в ночь на 8 июля 1941 года контратакой были выбиты с позиций и оставили плацдармы. Командир горного корпуса Генерал-лейтенант Дитль доложил, что в сложившейся обстановке, наступление без подкреплений не может быть продолжено[4]. В помощь корпусу был переброшен немецкий моторизованный пулемётный батальон, а 9 июля 1941 года финский 14-й пехотный полк.
С 13 июля 1941 года немецкое наступление было возобновлено. Семь батальонов 2-й горнострелковой дивизии сумели переправиться через реку в месте её впадения в губу и продвинулись более чем на три километра. Задачей дивизии было наступление на восток до цепи озёр и поворот на юг, с тем, чтобы зайти в тыл советским частям и обеспечить форсирование Западной Лицы частям 3-й горнострелковой дивизии. Советские войска продолжали упорное сопротивление и вновь, 14 июля 1941 года высадили десант на западном берегу губы Западная Лица в составе 325-го стрелкового полка 14-й стрелковой дивизии и батальона морской пехоты. Этот десант привёл к тому, что командование корпуса сделало вывод о том, что дальнейшее наступление продолжать невозможно, ввиду того, что необходимо обеспечить свой северный фланг. К атакам десанта добавились атаки советских войск на плацдарм, занятый батальонами 2-й горнострелковой дивизии, в результате чего к 18 июля 1941 года плацдарм был значительно сокращён. 24 июля 1941 года Дитль доложил, что даже с полученными в виде подкреплений двумя батальонами, он может только очистить от десанта северный берег губы Западная Лица. Последнюю неделю июля 1941 года советские войска ожесточённо атаковали плацдарм на восточном берегу реки Западная Лица, а противник, с трудом отбивая советские атаки, готовился к наступлению на десант, который занимал свой плацдарм, западнее губы Западная Лица. Со 2 августа 1941 года началось наступление на советский десант, и он частью был уничтожен, частью эвакуирован. В августе 1941 года положение сторон сохранялось. Немецкое командование перебросило подкрепления: 388-й пехотный полк и 9-й пехотный полк СС.
Новое наступление немецким командованием было предпринято 8 сентября 1941 года. Обе дивизии первые дни успешно продвигались: 2-я горнострелковая дивизия на юг, с занимаемого ею плацдарма, продвинувшись за два дня более чем на 5 километров, а 3-я горнострелковая дивизия, форсировав реку, начала продвижение на север. При удачном для немецких войск развитии операции, советские 52-я стрелковая дивизия и 14-я стрелковая дивизия, оборонявшие рубеж по реке, оказывались бы в окружении, а немецкие войска захватили бы важные дороги. Однако, советские войска не дали осуществить план: форсировавшие реку между «клиньями» горнострелковых частей 388-й пехотный полк и 9-й пехотный полк СС были разбиты, а горнострелковые части остановлены контратаками, так и не сумев сомкнуться. Ещё 12 сентября 1941 года горные части имели некоторое продвижение: 2-я горнострелковая дивизия продвинулась на юг ещё на полтора километра, а 3-я горнострелковая дивизия овладела перешейком между двумя озёрами, но на этом успехи корпуса практически закончились. Советское командование ввело в бой сформированную 186-ю стрелковую дивизию, и 18 сентября 1941 года командование горного корпуса приняло решение о прекращении наступления, в этот же день 3-я горнострелковая дивизия начала отвод частей за реку Западная Лица, и к 24 сентября 1941 года дивизия переправилась, оставив за собой две высоты на восточном берегу. 2-я горнострелковая дивизия, сократив свой плацдрам, начала обустройство зимних оборонительных позиций. После этого, наступательные действия немецких войск в направлении Мурманска были завершены.
Итогом операции на мурманском направлении стал в общем-то известный паритет в достигнутых целях. Учитывая тот факт, что главной задачей Армии «Норвегия» являлся не захват Мурманска, а обеспечение собственной безопасности в Петсамо, то оперативную задачу немецкие части в целом выполнили. Несмотря на то, что у руках советских войск оставался полуостров Рыбачий, серьёзной угрозы рудникам советские части там не несли, ограничиваясь обстрелом, разведкой и диверсионными операциями. Решение взять Мурманск было озвучено только в сентябре 1941 года, под конец операции. С другой стороны, имея в виду цель советского командования в виде сохранения Мурманска и Кировской дороги, то и советское командование своей цели достигло. Однако необходимо отметить, что немецкое командование допустило в конечном итоге стратегический просчёт, не рассматривая Мурманск как особо важный объект, чем он стал впоследствии.
Потери немецких войск в операции на мурманском направлении убитыми и ранеными составили 10 290 человек, при продвижении в среднем на 24 километра[4].
Операция на кандалакшском направлении
Следующим направлением наступления войск противника была Кандалакша (Операция «Полярфукс»), с общей задачей выйти к Белому морю и отрезать советские войска на Кольским полуострове. С немецкой стороны в наступлении были задействованы от Германии 36-й армейский корпус и горнострелковая бригада СС «Nord» и от Финляндии части 3-го армейского корпуса. Им противостояли 122-я стрелковая дивизия и только что переброшенная из-под Пскова 1-я танковая дивизия. Основные события на границе развернулись в районе города Салла. По плану немецкого командования 169-я пехотная дивизия наступала севернее города, а горнострелковая бригада СС «Nord», перейдя границу по дороге Рованиеми — Кандалакша и южнее её, и начать наступление на Саллу с юга. Таким образом, эти соединения окружали Саллу и выходили на дорогу к Алакуртти и далее на Кандалакшу. Финская 6-я пехотная дивизия, пересекла границу в 72 километрах к югу от Саллы в ночь на 1 июля 1941 года, и должна была развивать наступление на северо-запад, атакуя Кайрала с юга и главными силами нанести удар в тыл в направлении Алакуртти.
Немецкие силы начали наступление на Саллу 1 июля 1941 года в 16:00. 169-я пехотная дивизия атаковала севернее города по трём направлениям: непосредственно возле города полк дивизии смог продвинуться не более чем на 500 метров, после чего был контратакован и в панике отступил. Два полка, наступавшие севернее, имели большее продвижение, так, левофланговый полк, который наступал вдоль реки Тенниё, прошёл более 3 километров. горнострелковая бригада СС «Nord» оказалась неготовой к ведению боевых действий, и не смогла продвинуться. 2 июля 1941 года советские войска при поддержке танков контратаковали 169-ю пехотную дивизию, отбросив полк, наступавший в центре, на исходные позиции. В течение 3—6 июля 1941 года севернее города велись встречные бои — немецкие войска прорывались к реке Куола. Но южнее города, в результате атаки танков 1-й танковой дивизии имела место следующая картина:
Рано утром 4-го вся штаб-квартира XXXVI корпуса стала свидетелем удивительного события: вся дивизия (sic) СС стремительно неслась на мотоциклах в сторону Рованиеми, а за ней по пятам гнались русские танки. Несколько часов штаб корпуса, включая начальника штаба и самого Файге, останавливал эсэсовцев и отправлял их обратно на позиции. Часть их удалось остановить и отправить в штаб-квартиру армии «Норвегия», находившуюся на полдороге к Кемиярви, но некоторые промчались без остановки 80 километров до самого Кемиярви, где эсэсовец заставил местного коменданта взорвать мост через реку Кеми, чтобы сдержать русские танки, которые, как он утверждал, вот-вот будут здесь[4]
Действия бригады СС поставили под угрозу проведение всей операции. Финская 6-я пехотная дивизия была перенацелена с Алакуртти на Кайрала. 6 июля 1941 года, Форсировав реку Куола, 169-я пехотная дивизия сумела ворваться в Саллу с востока, но быстро была выбита. 7 июля 1941 года атаки на Саллу продолжились, и лишь с отходом 122-й стрелковой дивизии в ночь на 8 июля 1941 года на юго-восток в направлении Лампела, Салла была взята. Бригада СС приступила к преследованию 122-й дивизии, а 169-я пехотная дивизия поспешила на восток, чтобы не дать организовать советским войскам оборону у Кайрала, по линии озёр Ала, но не успела — там уже находились два полка 104-й стрелковой дивизии. 10 июля 1941 года атаки 169-й пехотной дивизии были отбиты, так же, как и был отброшен полк 6-й пехотной дивизии, который перерезал автомобильную и железную дорогу в 5 километрах к востоку от Кайрала. Немецкое командование решило провести окружение советских войск в Кайрала, для чего предприняла наступление севернее Кайрала силами 169-й пехотной дивизии, которая с юга должна была поддерживаться финской 6-й пехотной дивизией. Уже к 21 июля 1941 года командование 36-м армейским корпусом доложило, что максимум что возможно сделать — это взять укрепления в Кайрала, но дальнейшее продвижение к Аллакурти будет невозможным, а 24 июля 1941 года немецкие и финские части, попав под контрнаступление советских войск, и вовсе признали невозможным даже выбить советские войска из Кайрала и наступление было прекращено, что подтвердил А. Гитлер 30 июля 1941 года. Немецко-финские войска, продвинувшись на расстояние в 21 километр и записав в потери только 36-го армейского корпуса 5500 человек убитыми и ранеными, свои задачи не выполнили.[4] Немецкое командование предпочло сосредоточить свои усилия ещё южнее, на направлении Кестеньга — Лоухи, тем более, что там сравнительно быстро развивалось наступление войск финского 3-го армейского корпуса.
Ещё в середине июля 1941 года большая часть 1-й танковой дивизии была снята с позиций под Алакуртти и отправлена под Ленинград. Это способствовало дальнейшим действиям немецких и финских войск на кандалакшском направлении. После ряда взаимоисключающих приказов, было принято решение взять позиции у Кайрала ударом с юга, для чего в полосе 6-й финской пехотной дивизии были сконцентрированы почти все наличные войска и артиллерия — непосредственно у Кайралы оставались только войска прикрытия. По окончании весьма затруднительной перегруппировки, объединённые войска 19 августа 1941 года начали наступление. Перегруппировка, очевидно, осталась незамеченной советским командованием, и несмотря на упорное сопротивление, 20 августа 1941 года немецко-финские войска перерезали шоссе и железную дорогу между озером Нурми и горой Нурми. К 22 августа 1941 года части 122-й стрелковой дивизии и 104-й стрелковой дивизии были почти окружены, и начали выход из окружения по ранее неизвестной для противника дороге севернее озера, одновременно в тяжёлых боях обороняя коридор. 27 августа 1941 года батальон горных стрелков СС прорвал советские позиции у Кайрала, и в этот день окружение окончательно состоялось и немецко-финские части перешли к преследованию. 122-я стрелковая дивизия и 104-я стрелковая дивизия тем не менее, практически полностью избежали гибели в кольце, правда оставив там транспорт и технику. Отойдя, советские войска заняли заранее подготовленные позиции на окраине Алакуртти, на плацдарме на реке Тунца. Вплоть до 30 августа 1941 года лобовые атаки немецких и финских частей не приносили успеха, и лишь в этот день советские войска вынуждены были оставить плацдарм и перебраться на восточный берег реки. 1 сентября 1941 года советские войска оставили и восточную часть Алакуртти, отойдя на реку Войта. С 6 сентября 1941 года 169-я пехотная дивизия на севере и 6-я пехотная дивизия на юге, приступили к штурму советских позиций.
Остатки блиндажей на Верманском рубеже
Исключая действия одного полка 169-й пехотной дивизии, который сумел с севера выйти к высоте близ озера Верхний Верман, никаких успехов атакующие не достигли. Впрочем и прорвавшийся полк завяз в боях за высоту и лишь 10 сентября 1941 года сумел её взять. Но это не решило проблем 36-го армейского корпуса: советские войска, постоянно контратакуя прорвавшийся полк, несколько отошли, перегруппировались, и к 15 сентября 1941 года заняли оборону на заранее подготовленном оборонительном рубеже по реке Верман от озера Верхний Верман до озера Тольванд, ещё и сохраняя за собой несколько плацдармов, и далее уже не пустили противника. Немецкие и финские части на этом направлении были совершенно измотаны, понесли большие потери (так 169-я пехотная дивизия была признана неспособной выполнять даже оборонительные задачи, а всего потери корпуса составили 9463 человек[4]), и, несмотря на указания Адольфа Гитлера о подготовке к наступлению на Кандалакшу, в первой половине октября 1941 года прекратили всякие наступательные действия, перейдя к обороне.
Операция на кестеньгском направлении
Основной ударной силой противников СССР на этом направлении являлся 3-й армейский корпус, перед началом войны занимавший фронт между Кусамо и Суомуссалми. 6-я пехотная дивизия корпуса участвовала в наступлении на Кандалакшу, а 3-я пехотная дивизия была преобразована в две группы, в каждую из которых входил стрелковый полк и приданные части, в том числе пограничники. Один полк, вместе с немецкой танковой ротой и прикомандированным батальоном 6-й дивизии оставался в резерве.
На группу «J», которая сконцентрировалась в районе южнее Кусамо, возлагалась задача наступления на Кестеньгу — Лоухи, на группу «F», которая сконцентрировалась в районе к востоку от Суомуссальми, возлагалась задача наступления на Ухту — Кемь.
Финские солдаты пересекают государственную границу СССР. 1941 год
На пути группы «J» стоял только 242-й стрелковый полк и очевидно 290-й лёгкий артиллерийский полк из состава 104-й стрелковой дивизии. Финское наступление развивалось очень быстро (с учётом природных условий), на границе, кроме пограничников некому было оказывать сопротивление. 5 июля 1941 года группа «J» достигла Макарели, в 27 километрах к востоку от границы, 8 июля 1941 года вступила в первый более или менее масштабный бой у Тунгозера. 10 июля 1941 года подошла к Тунгозеру, 19 июля 1941 года вышла на реку Софьянга, преодолев 64 километра. Немецкое командование, вдохновлённое темпами наступления, к концу июля 1941 года усилило группу «J» полком и артиллерийским батальоном бригады СС «Норд». Советское командование резервами практически не располагало, в полосу наступления была переброшена сформированная из ополченцев в Мурманске и на месте Мурманская стрелковая бригада. 30 июля 1941 года группа «J» форсировала Софьянгу, одновременно высадив десант на западе Топозера. После достаточно упорных боёв, 7 августа 1941 года советские войска оставили Кестеньгу, а финско-немецкие войска продолжили наступление на Лоухи. 15 августа 1941 года передовые части финских войск, продвигавшиеся по железной дороге, в межозёрном дефиле между озёрами Еловое и Лебедево, встретились с передовыми частями 88-й стрелковой дивизии, спешно переброшенной из Архангельска. По мере прибытия, части 88-й стрелковой дивизии, разворачиваясь, вводились в бой. В течение августа — октября 1941 года советские войска теснили противника, и к концу октября 1941 года отбросили противника на рубеж между озёрами Ярош-Ярви и Большое Лаги-Ярви в 13 километрах восточнее Кестеньги. Не считая дальнейших малозначимых изменений в линии фронта, и здесь дальнейшего продвижения немецких и финских войск не было.
Операции 7-й армии
Операция на ухтинском направлении
На ухтинском направлении наступала вторая группа, сформированная из 3-й пехотной дивизии — группа «F». Ей противостояли части 54-й стрелковой дивизии, которая была растянута на участке от Войниц до Реболы. Два полка дивизии к началу наступления развернулись по берегу реки Войница. Так же как и с наступлением на Кестеньгу, наступление этой группы развивалось быстро: наступая из район восточнее Суомуссальми, группа «F» к 5 июля 1941 года вышла к населённому пункту Поньга-Губа, к 10 июля 1941 года вышла к Войнице. К тому времени к наступлению подключился резервный полк 3-й пехотной дивизии, который также к 10 июля 1941 года, наступая с запада, вышел к Войнице. Бои за населённый пункт продолжались в течение девяти дней, после чего части 54-й стрелковой дивизии оставили Войницу, с боями отступая по направлению к Ухте. 23 июля 1941 года финские войска достигли Корпиярви, откуда они до 28 июля 1941 года наступали двумя колоннами: по северному берегу озера Среднее Куйто и ещё севернее, по дороге Корпиярви — Ухта в направлении озера Елданка, в 19 километрах к северо-западу от Ухты. Кроме того, часть войск была направлена по южному берегу озера Среднее Куйто, где практически не встречая сопротивления, финские войска 2 августа 1941 года дошли до посёлка Энонсу, расположенного на берегу напротив Ухты, и даже выслали передовые части к Луусалми.
Группа войск, наступавшая по северному берегу озера, была остановлена на рубеже реки Кис-Кис, где советские войска оказали упорное сопротивление и 19 августа 1941 года наступление на Ухту было остановлено, в том числе и потому, что немецкое командование сочло более перспективным кестеньгское направление. В первые дни сентября 1941 года финские войска вновь предприняли попытку прорвать позиции советских войск, но подготовленные и пополненные два полка 54-й стрелковой дивизии сразу же остановили продвижение финских войск.
Операция на ругозерском направлении
Со стороны финских войск 3 июля 1941 года в направлении Лиекса — Реболы — Ругозеро начала наступление отдельная 14-я пехотная дивизия, усиленная двумя егерскими батальонами, и вместе с ними насчитывающая около 20 000 человек. Ей противостоял только 337-й стрелковый полк 54-й стрелковой дивизии, расквартированный в Реболы, усиленный артиллерийским дивизионом и 73-й пограничный отряд войск НКВД. Общая численность советских войск составляла около 4 000 человек[17]
С 3 по 24 июля 1941 года советские войска отбивали финские атаки на Реболы и лишь когда, 15 июля 1941 года часть финских войск обошла с юго-запада район Реболы, 337-й стрелковый полк был вынужден отходить на север, а затем на восток, опасаясь полного окружения. В Реболы остались лишь тыловые подразделения полка и Ребольский истребительный батальон. 26 июля 1941 года на помощь прибыл Ругозерский истребительный батальон, а на станцию Кочкома прибыли Беломорский и Тунгудский истребительные батальоны. Однако Реболы 26 июля 1941 года были оставлены. Из этих частей была в начале августа 1941 года сформирована дивизия Ребольского направления, численностью около 6 000 человек. Она заняла позиции восточнее Реболы по реке Чирко-Кемь, где ведёт ожесточённые бои до середины августа 1941 года. 15 августа 1941 года финские войска прорвали оборону дивизии и 16 августа 1941 года советские войска отошли на заранее оборудованные позиции по реке Пизма. С 19 августа 1941 года финские части штурмовали советские позиции и лишь 6 сентября 1941 года достигли некоторого успеха, вклинившись в оборону дивизии. Несмотря на то, что позиции были восстановлены, атаки финских войск продолжились, и под их напором дивизия по приказу отошла ещё восточнее, на рубеж в 10 километрах от Ругозера, и 12 сентября 1941 года заняла его. Далее на восток на этом участке финские войска не продвинулись за всю войну.
Операция на петрозаводском и олонецком направлениях
Граница максимального продвижения финской армии. Серым отмечена госграница 1939 года
Проведение данной операции являлась главной задачей Финляндии в войне, поэтому для неё были сосредоточены основные силы финских вооружённых сил, сведённые в Карельскую армию. Для наступления по северному и восточному берегу Ладожского озера были выделены 6-й и 7-й армейские корпуса и группа Ойнонена в составе кавалерийской и горнострелковой бригад. Фактически на этом направлении им противостояли, не считая пограничников, только 168-я стрелковая дивизия и 71-я стрелковая дивизия.
Финские войска перешли в наступление 10 июля 1941 года. Главный удар наносился силами 6-го армейского корпуса, усиленного 1-й горнострелковой бригадой из района несколько севернее Вяртсиля в обход по широкой дуге с востока озера Янисярви. Под удар попала 71-я стрелковая дивизия, которая не смогла удержать позиции и была вынуждена отступать. Более того, ударом дивизия была разрезана и левофланговый 367-й стрелковый полк вместе со штабом дивизии оказался отрезанным от основных сил в районе Сортавала, вместе со 168-й стрелковой дивизией. Кроме всего прочего, на правый фланг дивизии наступала группа Ойнонена. Наиболее активно продвигалась подвижная 1-я егерская бригада: 12 июля 1941 года взяв Коккари и посёлок Тольваярви она свернула на юг, 14 июля 1941 года взяла Муанто, 15 июля 1941 года бригада у Лоймолы перерезала железную дорогу и 16 июля 1941 года вышла на восточный берег Ладожского озера в район Питкяранты, продвинувшись на 107 километров. Также к берегу озера несколько позднее вышли и части 6-го армейского корпуса, которые быстро взяв Вяртсиля, несколько были задержаны сопротивлением у Соанлахти, 16 июля 1941 года сломили советское сопротивления, и обойдя Янисярви с юга, заняли оборону. Между тем, наступление 7-го армейского корпуса по западному берегу Янисярви натолкнулось на упорную оборону 168-й стрелковой дивизии, которая до сентября 1941 года удерживала за собой участок побережья Ладожского озера, к тому времени уже будучи прижатой к берегу с трёх сторон. С выходом на побережье Ладоги, финское командование перебросило в район Лоймола 1-ю пехотную дивизию с целью прикрыть фланг, направило оперативно подчинённую немецкую 163-ю пехотную дивизию на Сувилахти, и после этих мероприятий 6-й армейский корпус возобновил наступление вдоль восточного берега Ладоги, направив часть войск в направлении озера Тульм. 21 июля 1941 года финские войска после трёх дней тяжёлых боёв взяли Салми, 22 июля 1941 года — Мансила, а 24 июля 1941 года достиг реки Тулокса, где приостановили наступление. Остановка была связана не в последнюю очередь и с тем, что советские войска силами 3-й бригады морской пехоты, 452-го мотострелкового полка и 7-го мотоциклетного полка 23 июля 1941 года, форсировав Видлицу, нанесли контрудар, с целью отбросить противника к Салми, а также 24 июля 1941 года высадили десант западнее Салми. Советским войскам удалось местами вклиниться в оборону противника на 5-8 километров, но уже 24 июля 1941 года советские части были вынуждены отойти к Тулоксе. В течение конца июля — начала августа 1941 года сторонами велись встречные бои на реке Тулокса, а также продолжались бои 163-й пехотной дивизии в озёрной местности севернее железнодорожной ветки Лоймола — Сувилахти.
Советское командование пополнило войска в Карелии: в июле 1941 года на рубеж Тулоксы прибыли два полка 3-й Ленинградской дивизии ополчения, в Петрозаводске и окрестностях формировались ополченченские части, на подступах к Петрозаводску развернулась 282-я стрелковая дивизия
В конце августа 1941 года бои разгорелись с новой силой. Штаб 7-го армейского корпуса был переведён в район Сувилахти, где объединил под своим командованием часть сил 6-го армейского корпуса, а бывшие в 7-м корпусе части были объединены под командованием вновь созданного 1-го армейского корпуса, которые повели наступление на Сортавала (взят 16 августа 1941 года), пытаясь сбросить в Ладогу 168-ю стрелковую дивизию. Также в конце августа 1941 года был взят Сувилахти и 7-го армейский корпус продвинулся на рубеж перешейка между Сямозеро и Шотозеро. 2 сентября 1941 года в состав советских войск в Карелии прибыла 314-я стрелковая дивизия.
4 сентября 1941 года Карельская армия возобновила наступление. На тот момент она располагалась в следующем порядке: от границы до северного берега Сямозера занимали позиции бригады группы Ойнонена, две дивизии 7-го армейского корпуса находились на перешейке между озёрами, 6-го армейский корпус тремя дивизиями и одной егерской бригадой занимал позиции от Ведлозера по Тулоксе до её устья, 163-ю пехотная дивизия была в резерве. После мощного обстрела финской артиллерии, 6-го армейский корпус перешёл в наступление, прорвал оборонительные позиции 3-й ополченческой дивизии, которая оказалась в окружении и в течение трёх дней достиг реки Свирь у Лодейного Поля, попутно 5 сентября 1941 года взяв Олонец. На противоположном, южном берегу реки развернулась прибывавшая с 2 сентября 1941 года свежая 314-я стрелковая дивизия, и сведённая из различных частей, действовавших на этом направлении 67-я стрелковая дивизия, а также отошедшая по берегу Ладоги 3-я бригада морской пехоты, которая сумела сохранить за собой плацдарм на северном берегу Свири. К середине сентября 1941 года, 6-й армейский корпус завоевал практически весь северный берег реки и частью сил с юга нацелился на Петрозаводск. В начале октября 1941 года оставшиеся силы корпуса сумели форсировать Свирь у Онежского озера, и захватить большой плацдарм (глубиной в 19 километров и шириной в 96 километров), однако в боях с прибывшей на Свирь 21-й стрелковой дивизией, плацдарм существенно сократился.
Между тем, 7-й армейский корпус, наступая на Петрозаводск с юго-запада, к 7 сентября 1941 года подошёл к посёлку Пряжа. Советское командование перебросило туда 313-ю стрелковую дивизию и с 12 по 19 сентября 1941 года она ведёт тяжёлые бои с финскими войсками за посёлок, который несколько раз переходил из рук в руки. Финское командование предприняло обходной манёвр, перерезав шоссе Пряжа — Олонец, и часть войск левого крыла Петрозаводской оперативной группы была вынуждена начать отход к Петрозаводску под угрозой окружения. 21 сентября 1941 года 7-й армейский корпус возобновил наступление из района Пряжи, и к 23 сентября 1941 года отбросил в тяжёлых боях советские войска к Вилге в 16 километрах от Петрозаводска. 22 сентября 1941 года финские части вышли на побережье Онежского озера южнее Петрозаводска в районе деревни Шокша[18] и развернуло наступление на него с юга. С северо-запада на город наступала группа Ойнонена с переброшенным с Карельского перешейка 2-м армейским корпусом. Оборону города держали потрёпанные в боях 313 и 272 стрелковые дивизии, а также 37-я стрелковая дивизия, сформированная из отдельных полков РККА и НКВД, имеющихся в наличии в Петрозаводске в июле 1941 года как Петрозаводская дивизия. Кроме того, были сформированы 1-я и 2-я лёгкие стрелковые бригады, одна из которых заняла оборону к югу от города, а вторая — к северу, в районе станции Шуйская, с тем, чтобы финские войска не перерезали дорогу на Кондопогу, и не отрезали Петрозаводск с севера. Тем не менее, предпринятые меры оказались недостаточными перед превосходством финских войск, и 3 октября 1941 года, после кровопролитных боёв, советские войска были вынуждены оставить Петрозаводск и отходить, пробиваясь к Кондопоге, а финские войска продолжили наступление от Петрозаводска на Кондопогу и Медвежьегорск.
Операции 23-й армии
Выборгско-Кексгольмская фронтовая оборонительная операция
Основная статья: Финское наступление на Карельском перешейке
Операция развернулась на Карельском перешейке. С финской стороны в операции были задействованы 1-й армейский корпус, 2-й армейский корпус, 4-й армейский корпус, 5-й армейский корпус. Им противостояли войска 23-й армии и войска бывшего левого фланга 7-й армии. Операции на Карельском перешейке по времени предшествовала операция на петрозаводском и олонецком направлениях, в результате чего 7-я армия была разрезана и её левый фланг вошёл в состав 23-й армии. Таким образом, к началу операции 23-я армия с севера и с северо-востока уже была окружена финскими войсками, продолжая удерживать Сортавала.
Собственно в полосе армии до 1 июля 1941 года боевых действий почти не велось, исключая действия авиации и частные операции в приграничной полосе: так, например, финскими войсками 29 июня 1941 года был занят Энсо, 30 июня 1941 года отбитый обратно. 1 июля 1941 года финские войска предприняли наступление, нанося в направлении на Элисенваара удар в стык 23-й и 7-й армий. Оборона на границе была прорвана, однако уже 3 июля 1941 года ударом войск 142-й стрелковой дивизии и 10-го механизированного корпуса (198-я моторизованная дивизия) положение было восстановлено.
Широкомасштабные боевые действия в полосе армии начались 31 июля 1941 года. В этот день в наступление перешли войска 2-го армейского корпуса с своей позиций на границе между рекой Вуоксой и Пяозером. Его главной задачей было взять железнодорожный узел Хийтола и перерезать коммуникации к Сортавала. Под удар попали советские 142-я стрелковая дивизия и 198-я моторизованная дивизия, которые отступали в направлении Лахденпохья. 5 августа 1941 года они осуществили попытку контрудара на запад от Лахденпохья, однако безуспешную и откатились назад. Финские войска после отражения удара 6 августа 1941 возобновили наступление. В бой с финской стороны была введена свежая 10-я пехотная дивизия, которая 9 августа 1941 года вышла на побережье Ладоги взяв Лахденпохья, а 11 августа 1941 года главными силами 2-го армейского корпуса была взята Хийтола и правый фланг 2-го армейского корпуса вышел на побережье между Хийтола и Кексгольмом. Советское командование задействовало свежую, 265-ю стрелковую дивизию, которая осуществила попытку контрудара на Хийтола и Оярви, но к 10 августа 1941 года контрудар выдохся. В то же время 1-й армейский корпус штурмовал Сортавала, и 16 августа 1941 года взял город, прижав советские войска к побережью. Таким образом, правый фланг войск 23-й армии был разрезан на три неравные группы: севернее Лахденпохья между 1-м армейским корпусом и левым флангом 2-го армейского корпуса была прижата к побережью 168-я стрелковая дивизия с полком 71-й стрелковой дивизии и полком 115-й стрелковой дивизии, между флангами 2-го армейского корпуса севернее и северо-восточнее Хийтола были окружены 142-я стрелковая дивизия и 198-я моторизованная дивизия, кроме того, сводная группа под командованием полковника Донскова была окружена западнее Кексгольма.[19] Все эти войска, начиная с 12 августа 1941 года, эвакуировались силами Ладожской военной флотилии. Эвакуация отрезанных 9 августа от основных сил и прижатых к северному берегу Ладожского озера частей продолжалась ладожской флотилией до 20 августа, было эвакуировано 23 тыс. человек, несколько тысяч лошадей, 700 автомашин и 150 артиллерийских орудий[20][21][22]. Между тем, финское наступление продолжало развиваться. 13 августа 1941 года 2-й армейский корпус был развёрнут на юг и начал наступать в направлении Пааккола, и 18 августа 1941 года форсировал Вуоксу в этом районе[4]. Своим левым флангом корпус наступал через Кексгольм на юг, производя зачистку западного берега Ладоги, где советскому командованию было попросту нечем сдерживать финские войска. Создавалась угроза полного окружения войск 23-й армии, которые занимали позиции в районе Выборга. Форсирование Вуоксы способствовало переходу в наступление войск 4-го армейского корпуса у Выборга, которое началось 21 августа 1941 года. К тому времени советское командование приняло решение о планомерном отводе войск с «новой» границы (43-я стрелковая дивизия и 123-я стрелковая дивизия), а также уже с начала финского наступления ведущей тяжёлые бои 115-й стрелковой дивизии, находящейся на рубеже Вуоксы и сдерживающей наступление 2-го армейского корпуса. Однако, планомерный отход не удался: войска 2-го армейского корпуса к 23 августа 1941 года нанесли удар с плацдарма на Вуоксе и оказались в 13 километрах восточнее Выборга, 25 августа 1941 года перерезав железную дорогу на Ленинград.[23] Одновременно одна финская дивизия 4-го армейского корпуса переправилась через Выборгский залив и отрезала пути отступления войск из Выборга. Как следствие отступающие советские части в последние числа августа попадают в котёл у Порлампи, где после ожесточенных боев финские войска захватили большое количество техники и вооружений. Некоторые части войск, пробившись к Койвисто (43-я стрелковая дивизия и 123-я стрелковая дивизия, остатки 115-й стрелковой дивизии), затем были эвакуированы Балтийским флотом в Кронштадт.
Таким образом к концу августа 1941 года сложилась такая ситуация, что между «старой» границей и линией фронта, практически ничто, кроме разрозненных советских отрядов, не препятствовало продвижению финских войск к Ленинграду. Новую линию обороны советское командование создало по укреплениям, расположенным по «старой» границе. Там к началу сентября 1941 года развернулись эвакуированные Ладогой 142-я стрелковая дивизия и 198-я моторизованная дивизия, эвакуированные Финским заливом 43-я стрелковая дивизия и 123-я стрелковая дивизия, а также 291-я стрелковая дивизия.
4 сентября 1941 года финские войска подошли к линии укреплённого района, где 18-я пехотная дивизия переправившись через Сестру, заняла Белоостров, взяв самый крупный дот района «Миллионер». В целом, не считая частных боёв по линии укреплённого района, положение в полосе армии в сентябре 1941 года стабилизировалось
Действия флотов и флотилий
Баренцево море
В Баренцевом море командование кригсмарине ставило флоту ограниченные задачи, исходя из недостаточности сил.
Охрану наших морских коммуникаций в Северном Ледовитом океане обеспечить можно, но блокировать главную военно-морскую базу Полярный-Мурманск мы не в состоянии. Здесь необходим стремительный и мощный налёт авиации (бомбы и авиационные мины)[24].
Таким образом, усилия военно-морских сил Германии в основном были направлены на оборону собственных конвоев и мест базирования, а также действий против союзных конвоев. Поддержка со стороны флота сухопутным силам в ходе операции была крайне ограниченной.
Из действий военно-морского флота Германии в Кольском заливе, можно отметить действия 6-й флотилии миноносцев, которая 10 июля 1941 года в составе кораблей Z-4 «Richard Beitzen», Z-7 «Hermann Schoemann», Z-10 «Hans Lody», Z-16 «Friedrich Eckoldt», Z-20 «Karl Galster» прибыла в Киркенес. 12 — 13 июля 1941 года, эсминцы в районе острова Харлов, атаковав советский конвой в составе траулеров РТ-67 и РТ-32 и сторожевого корабля «Пассат», который буксировал подводные топливные ёмкости из Мурманска в Иоканьгу, уничтожил сторожевик и РТ-67. 22 — 24 июля у Териберки эсминцы потопили гидрографическое судно «Меридиан», а 10 августа 1941 года потопили находившийся в дозоре на кильдинском плёсе сторожевой корабль «Туман». Боевая деятельность 6-й флотилии на этом закончилась, и её корабли направились на ремонт в Германию[25].
Северный флот, напротив, принимал достаточное участие в операции, отражая с первого дня войны удары немецкой авиации, действуя собственной авиацией, ведя береговую оборону и нарушая немецкие коммуникации. Из особо значимых действий Северного флота следует выделить организацию и высадку десанта в губе Большая Западная Лица, который, атакуя северный фланг горнострелкового корпуса «Норвегия» и являясь реальной угрозой для корпуса с северного фланга, внёс большой вклад в то, что немецкие войска не смогли прорвать оборону на реке Западная Лица и выйти к Мурманску. Ещё одной операцией флота, повлиявшей непосредственно на развитие событий на сухопутном театре боевых действий стало потопление советской подводной лодкой у побережья Норвегии 30 августа 1941 года двух транспортов, которые везли подкрепления для горнострелкового корпуса[4], который и так испытывал серьёзнейшие сложности со снабжением. Кроме собственно срыва снабжения, действия Северного флота поставили под вопрос быстрое перебазирование на север 6-й горнострелковой дивизии.
Финский залив
Как и Северный флот, Балтийский флот принимал деятельное участие в операции, отражая с первого дня войны удары немецкой и финской авиации, действуя собственной авиацией, ведя береговую оборону. Особо следует выделить проведённую Балтийским флотом в течение 1-2 сентября 1941 года эвакуацию частей 23-й армии из района Койвисто, в результате которой было вывезено более 27 000 бойцов, 188 орудий, 950 автомобилей, более 2 000 лошадей.[23] Во время посадки на суда, войска прикрывал полк моряков Балтийского флота и береговые батареи. Неоценимая помощь Балтийского флота выразилась и в артиллерийском огне сотен орудий Балтийского флота калибром от 100 до 406 миллиметров, находившихся на кораблях, железнодорожных платформах, в кронштадских фортах, которые вели обстрел финских войск перед позициями Карельского укрепрайона.[26]
Действия финских ВМС в восточной части залива в основном ограничивались выставлением минных заграждений.
Ладожское озеро
Со стороны советских войск на Ладоге действовала Ладожская военная флотилия, сформированная уже 25 июня 1941 года. Первой операцией флотилии стала неудачная высадка десанта на северном побережье Ладожского озера (район острова Лункулансари) 24 июля 1941 года в тыл наступающему на Свирь 6-му армейскому корпусу, а 26 июля 1941 года — на остров Мантсинсари. Канонерские лодки и бронекатера флотилии вели обстрел финских войск и укреплений на западном и северного побережьях Ладожского озера. Кроме того, силами Ладожской военной флотилии была проведена эвакуация советских частей с западного побережья озера и позднее — с островов Ладожского озера. Уже с 12 сентября 1941 года флотилия задействована на доставке грузов в осаждённый Ленинград.
Из операций финской флотилии, начавшей формироваться с момента выхода финских войск на побережье, следует выделить высадку десанта на остров Рахмансаари, где держала оборону 4-я бригада морской пехоты, в результате чего в конечном итоге советскими войсками были оставлены кроме Рахмансаари ещё и острова Хейнясенма и Верккосаари[27].
Онежское озеро
Со стороны советских войск на Онеге действовала Онежская военная флотилия. Наиболее заметными её операциями стали операции сентября 1941 года, начиная с 19 сентября 1941 года, в ходе которых корабли флотилии осуществляли поддержку огнём сухопутных войск по южному берегу Онежского озера, по реки Свирь и даже в Свирской губе. Более того, и без того небольшими силами Онежской флотилии 22-24 сентября 1941 года был даже осуществлён десант в районе Вязострова и Гакручей, который тем не менее был отбит[28].
Что касается финских судов на Онеге, то с выходом к побережью началось переоборудование захваченных советских судов, но были ли они переоборудованы и приняли ли участие в операции за её последнюю декаду, сказать затруднительно.
Итог
В конечном итоге (учитывая несколько более позднюю операцию по обороне Медвежьегорска), противник был остановлен на рубеже: река Западная Лица в 60 километрах западнее Мурманска, по системе рек и озёр в 90 километрах западнее Кандалакши, в 40 километрах западнее Лоухи, в 10 километрах западнее Ухты, у Ругозеро, затем у станции Масельгская, Повенец, Онежское озеро, река Свирь и северо-западные подступы к Ленинграду[16]. Наиболее важными успехами, которые достигли советские войска, обороняя Заполярье и Карелию явилось следующее:
Сохранение баз Северного флота и Мурманска — единственного незамерзающего порта на европейской части СССР. В конечном итоге этот порт приобрёл стратегическое значение для СССР, поскольку во-многом через него осуществлялись поставки по ленд-лизу
Сохранение железнодорожного сообщения на северном участке Кировской железной дороги, стратегически важной в плане доставки грузов, прибывавших в Мурманск.
Создание устойчивой обороны по рубежу реки Свирь, что в конечном итоге предупредило возможный обход финскими войсками Ладожского озера с юга и прекращение всяких коммуникаций со страной осаждённого Ленинграда.
Создание устойчивой обороны по рубежу Карельского укреплённого района, что фактически свело на нет возможности финских войск по взятию Ленинграда (если предположить, что подобные намерения имели место)
Что касается немецких войск, то свою главную (как она виделась на начало операции) задачу они также практически выполнили, обеспечив безопасность Петсамо, однако не сумев выйти к побережью Белого моря, с тем, чтобы отрезать советские войска на Кольском полуострове. Окончательно оформленная уже в ходе операции задача взять Мурманск (причём в основном не из-за того, что А. Гитлером прогнозировалось его стратегическое значение для СССР, а из-за потенциальной возможности использования Мурманска в виде плацдарма для десанта войск Великобритании[4]) так и не была выполнена.
Планы Финляндии на операцию вызывают споры (так, например, в литературе описываются планы создания Великой Финляндии[29]), но несомненно одно: Финляндия, по крайней мере, стремилась вернуть себе территорию, утраченную в ходе Зимней войны, что ей сделать удалось. Дальнейшие планы Финляндии, очевидно, зависели от планов немецкого командования и хода войны.
Потери
Данные по немецким потерям незначительно различаются — от 21 501 человек общих потерь[4] до 20 720 человек общих потерь[5]. При этом в последнем источнике приводится разбивка потерь по видам: 4 419 убитых, 953 пропавших без вести, 15 348 раненых. Общую численность финских потерь тот же источник приводит в 46 365 человек общих потерь, из которых 9 923 человека убиты, 2 206 пропали без вести и 34 236 ранены.
Советские потери известны по изданию "Гриф секретности снят: Потери Вооружённых Сил СССР в войнах, боевых действиях и военных конфликтах: Стат. исслед./ Г. Ф. Кривошеев, В. М. Андроников, П. Д. Буриков. (Москва: Воениздат, 1993) — 67 265 человек — безвозвратные потери и 68 488 человек — санитарные потери.
Таким образом, соотношение потерь в живой силе составляет примерно 2 к 1 в пользу немецко-финских войск, а по безвозвратным потерям — примерно 3,8 к 1 в их же пользу.
Откуда взято не подскажите?
Если человек учёный, то ему уже свет переворачивается вверх ногами. Пардон, вверх дыбом.(R)
-
Автор темыPodger
- Всего сообщений: 2392
- Зарегистрирован: 19.03.2020
- Образование: среднее
-
Кадук
- Всего сообщений: 7334
- Зарегистрирован: 04.03.2017
- Образование: школьник
Re: Про оборону в РККА 1941
И исочник не указан.
А зачем Вы перепостите одно и то же?
И исочник не указан.
Если человек учёный, то ему уже свет переворачивается вверх ногами. Пардон, вверх дыбом.(R)
-
Foxhound
- Всего сообщений: 681
- Зарегистрирован: 20.07.2019
- Образование: школьник
Re: Про оборону в РККА 1941
К середине июля 1941 года немецкое командование (ОКВ) приняло стратегическое решение о дальнейшем развитии операции по захвату территории СССР. В директиве ОКВ № 33 от 19 июля Гитлер приказал изменить главные цели наступления таким образом, чтобы ещё до наступления зимы занять на юге Донбасс и Крым, а на севере — Ленинград, соединившись с финнами.[3] Директива № 33 гласила[3]:
1. …Активные действия и свобода манёвра северного фланга группы армий «Юг» скованы укреплениями Киева и действиями в нашем тылу войск 5-й советской армии.
2. Цель дальнейших операций должна заключаться в том, чтобы не допустить отхода крупных частей противника вглубь своей территории и уничтожить их. Для этого провести подготовку в следующих направлениях:
а) Юго-восточный участок Восточного фронта. Важнейшая задача — концентрическим наступлением западнее Днепра уничтожить 12-ю и 6-ю армии противника, не допуская их отхода за реку.
…
30 июля была выпущена директива ОКВ № 34, которая фактически отменила директиву № 33 и дополнение к ней.[4] Директива № 34, в частности, предписывала группе армий «Центр» перейти к обороне, а группе армий «Юг» — продолжать операции с целью уничтожить крупные силы советских войск западнее Днепра и посредством захвата плацдармов на Днепре создать условия для последующей переправы 1-й танковой группы на восточный берег Днепра.[4]
Операции в составе стратегической оборонительной операции РККА
Проводилась войсками Юго-Западного фронта и частью сил Пинской военной флотилии. В ходе боевых действий дополнительно были введены 21-я армия Центрального фронта, 6-я и 12-я армии Южного фронта, 37-я, 38-я и 40-я армии, вновь созданные в составе Юго-Западного фронта. Всего 28 дивизий и 4 бригады. В рамках данной операции проведены: Коростеньская фронтовая оборонительная операция, оборонительная операция на подступах к Киеву, Уманская и Киевско-Прилукская фронтовые оборонительные операции. Продолжительность — в течение 82 суток. Ширина фронта боевых действий — 300 км. Глубина отхода советских войск — 600 км[5].
Ход боевых действий в июле
Учитывая сложность обстановки, Ставка Верховного Главнокомандования 30 июня приказала командующему Юго-Западным фронтом отвести войска на рубеж укреплённых районов по бывшей государственной границе 1939 года, и, опираясь на них, организовать прочную оборону. Выполняя приказ, 5-я армия отходила в Коростенский УР, а 6-я армия — в район г. Бердичев и южнее, имея задачу занять оборону в Новоград-Волынском УРе.
В это время частям 3-го моторизованного корпуса (Эбергард фон Маккензен) из 1-й танковой группы генерал-полковника фон Клейста удалось прорваться на 60-км разрыве между этими армиями.
9 июля враг занял город Житомир и стремительно развивал наступление вдоль Житомирского шоссе на город Киев силами двух танковых дивизий. 11 июля танковая разведка 13-й танковой дивизии немцев вошла в боевое соприкосновение с укреплениями Киевского УРа на р. Ирпень.
В этой опасной обстановке 5-я армия генерала М. И. Потапова силами ударной группировки (31 ск, 9, 19 и 22 мк) нанесла контрудар по соединениям 6-й армии и 1-й танковой группы немцев в районе города Новоград-Волынский. Это вынудило командование группы армий «Юг» повернуть на север 9 дивизий. Таким образом, активные действия войск 8 и 15, 9 и 19 мехкорпусов, действовавших в районе Дубно-Луцк, и, в первую очередь, полевых частей 5-й и 6-й армий ЮЗФ в период 9—14 июля сковали главные силы группы армий «Юг», нацеленные на киевское направление. Они сыграли решающую роль в отражении первой попытки немцев овладеть столицей Украины.[6]
После отражения советских атак 3-й моторизованный корпус был втянут в позиционные бои на две недели под Киевом, ожидая подхода отставшей пехоты 6-й армии. В то же время 48-й моторизованный корпус 1-й танковой группы продолжил наступать в юго-восточном направлении. 14-й моторизованный корпус выдвинулся в промежуток между 3-м и 48-м мотокорпусами. Фактически после прорыва «линии Сталина» подвижные соединения немцев разошлись веером, утратив в какой-то мере оперативную связь друг с другом.[7]
В 20-х числах июля 5-я советская армия (М. И. Потапов) вела бои с пехотными дивизиями 6А под Коростенем и Малином. 26-я армия (Ф. Я. Костенко) в это время вела контрнаступление против 14-го моторизованного корпуса немцев, с задачей овладеть г. Фастов.
В середине июля немецкая 17А начала активное наступление в направлении г. Винница. Советская 12-я армия под командованием П. Г. Понеделина вынуждена была оставить город. К тому же между 26-й и 6-й армиями образовался широкий разрыв фронта в районе города Белая Церковь. Эти факторы вынудили советское командование отводить 6-ю и 12-ю армии в район Умани. Но к концу месяца немецкие танковые части смогли нагнать отходящих и вместе с пехотой немецкой 17-й армии образовать уманский котёл[7].
30 июля противник нанёс сильный удар силами трёх пехотных дивизий по 64-му ск 26-й армии на стыке 165-й и 175-й сд на узком фронте Пинчуки — Винницкие Ставы. Именно здесь, вдоль шоссе Белая Церковь — Киев, противник стремился прорваться в город Киев с юга.
Разобщённые части 165-й сд к утру 31 июля были оттеснены на северо-восток. 175-я сд и сводный отряд генерал-майора Ф. Н. Матыкина (танковый, мотострелковый батальоны, артиллерийский полк) отошли в южный сектор КиУРа, а 165-я сд — за Днепр, заняв участок от села Бортничи до Воронков.[6]
Ход боевых действий в начале августа
Отражение штурма КиУР. В ночь на 7 августа на направление главного удара наступавших на Киев немецких войск была переброшена 5-я воздушно-десантная бригада полковника А. И. Родимцева. Проведённая бригадой контратака позволила на какое-то время стабилизировать положение. Но всё это были лишь полумеры. Десантники не имели боевого опыта и тяжёлого оружия, и противопоставить немецкой пехоте они могли только высокий боевой дух. Катастрофического развития ситуации под Киевом советскому командованию удалось избежать только вводом в бой свежесформированных дивизий. В состав войск 37-й армии передавались 284-я стрелковая дивизия полковника Г. П. Панкова и 295-я стрелковая дивизия полковника И. Д. Андрюкова. Уже вечером 8 августа, в день ввода в бой бригады А. И. Родимцева, было выгружено два эшелона 284-й стрелковой дивизии. Прибытие 284-й дивизии позволило 11 августа провести результативную контратаку в районе Мышеловки. 12—14 августа были освобождены Тарасовка, Новосёлки, Чабаны и Пирогово. При этом были деблокированы ДОТы КиУРа, которые в течение почти недели вели бой в окружении. К 16 августа положение было полностью восстановлено, и обстановка под Киевом стабилизировалась.
— Исаев А. В. Котлы 41-го. История ВОВ, которую мы не знали.[8]
Положение на середину августа
К середине августа 1941 силы немецкой группы армий «Юг» вышли к Днепру на всём течении от Херсона до Киева. Группа армий «Центр», наступая севернее припятских болот, продвинулась до Смоленска (см. карту Июнь—август 1941).
20 августа[нет в источнике] передовые части 1-й танковой армии перешли Днепр у Запорожья. После упорных боёв была также захвачена понтонная переправа в Днепропетровске. Одновременно 17-й армии вермахта удалось форсировать Днепр у Кременчуга и создать плацдарм на левом берегу реки до Черкасс. 6-я армия вплотную подошла к Киеву.
В этот же день получает приказ на отход за р. Днепр 5-я армия генерал-майора танковых войск М. И. Потапова, прикрывавшая Киев с севера в районе Чернобыль — Иванков.
Таким образом, оказались под угрозой окружения силы советского Юго-Западного фронта, расположенные в излучине Днепра. Здесь были сосредоточены пять советских армий (с севера на юг): 21-я (командующий — генерал-лейтенант В. И. Кузнецов), 5-я (командующий — генерал-майор М. И. Потапов), 37-я (командующий — генерал-майор А. А. Власов), 26-я (командующий — генерал-лейтенант Ф. Я. Костенко), 38-я (командующий — генерал-лейтенант Д. И. Рябышев).
Планы сторон в августе
Германия
18 августа начальник Генштаба сухопутных войск Германии Франц Гальдер представил Адольфу Гитлеру план нанесения удара на Москву силами группы армий «Центр».[4][9] Однако 20 августа Гитлер в резкой форме отклонил это предложение и 21 августа подписал директиву, согласно которой часть сил группы армий «Центр» должна повернуть на юг с целью совместного с группой армий «Юг» окружения и разгрома Юго-Западного фронта советских войск.[4][9][10][11] Директива определяла, что «важнейшей задачей до наступления зимы является не захват Москвы, а захват Крыма, промышленных и угольных районов на реке Донец и блокирование путей подвоза русскими нефти с Кавказа»[10][11]. 23 августа Гальдер лично доставил эту директиву в штаб группы армий «Центр», где она была встречена неодобрительно, особенно командующим 2-й танковой группы Гейнцем Гудерианом.[9] В тот же день Гудериан вылетел в ставку Гитлера, где попытался убедить того в необходимости наступления на Москву,[9] однако это Гудериану не удалось. 24 августа Гудериан прибыл на свой командный пункт для руководства наступлением на юг.[9]
СССР
И. В. Сталин, опасаясь за Москву, в большей степени беспокоился об укреплении западного направления, поскольку он был уверен, что германские войска вскоре возобновят наступательные действия на Москву.[9] Это его мнение поддерживали данные советской разведки.[9] В первой половине августа 1941 года в Москву поступило сообщение от резидента советской разведки в Швейцарии Шандора Радо, в котором говорилось, что германское командование собирается нанести удар на Москву через Брянск[9]. Это сообщение действительно соответствовало намерениям германского командования сухопутных войск на тот момент[9]. Сталину, однако, не было известно о том, что в 20-х числах августа Гитлер принял окончательное решение повернуть часть сил группы армий «Центр» на юг.[9]
Ход боевых действий с конца августа
Nuvola apps important recycle.svg
Эта статья или раздел нуждается в переработке.
Пожалуйста, улучшите статью в соответствии с правилами написания статей.
Логотип Викитеки В Викитеке есть полный текст:
Директива ОКВ № 33 ОТ 19 июля 1941
Июнь — август 1941 года
Начальник Генерального Штаба Красной Армии Г. К. Жуков позднее писал в своих мемуарах, что ещё до начала сражения докладывал Сталину о необходимости отвода войск из излучины Днепра, однако был смещён с должности и к моменту начала Киевского сражения заменён на посту Начальника Генерального Штаба Б. М. Шапошниковым. Данное утверждение сомнительно, поскольку в кабинете Сталина (где, как утверждает Жуков, это происходило) присутствие Жукова в указанную им или близкую дату не зарегистрировано.[12]
Тем временем, изменив первоначальную задачу, немецкое командование начало подготовку к переброске 2-й танковой группы Гудериана и 2-й армии Вейхса из состава группы армий «Центр» с западного (московского) направления на юг к Киеву для уничтожения Юго-Западного фронта. Ставка ВГК обнаружила поворот 2-й танковой группы Гудериана на юг и 19 августа разрешила Кирпоносу отвести войска за Днепр, организовав оборону по его левому берегу, а на правом берегу было приказано удерживать один лишь Киев. (С предложением отвести правый фланг фронта за Днепр, тем самым высвободив в резерв две-три стрелковых дивизии, 16 августа выступил маршал С. М. Будённый). Для противодействия прорыву противника в тыл фронта с севера по р. Десна развёртывалась новая 40-я армия (в составе трёх дивизий).
Вечером, 23 августа, вследствие удачно проведённой операции, воспользовавшись неразберихой при отступлении и слабым боевым охранением части 11-й танковой дивизии Вермахта захватили деревянный мост возле села Окуниново, в нескольких десятках километрах севернее Киева. Это создало дополнительную угрозу столице Украины и оттянуло на себя значительную часть резервов Юго-Западного фронта. В безуспешных попытках сбросить немцев в Днепр вплоть до середины сентября принимало участие до десятка советских дивизий и Днепровская военная флотилия. Однако противнику не только удалось удержать мост через Днепр, но и захватить мост через Десну в районе Остра, который позже был отбит частями Красной армии обратно.
24 августа 2-я танковая группа начала наступление против войск фронта в направлении Конотопа. Несколькими днями позже из района Кременчуга ей навстречу начала боевые действия 1-я танковая группа Клейста, одновременно нанося дополнительный удар на Полтаву, но вскоре всеми силами развернувшаяся на северо-восток. К исходу августа части Гудериана сумели захватить два плацдарма на р. Десна — у Коропа и Новгорода-Северского, угрожая выйти в глубокий тыл войск Юго-Западного фронта. В первых числах сентября здесь развернулись ожесточённые бои с войсками Брянского фронта, который в ходе Рославльско-Новозыбковской операции попытался контрударом разгромить противника и выйти на рубеж Кричев — Пропойск. Вследствие несогласованных действий и недостаточной подготовки наступления, разгромить войска Гудериана Брянскому фронту под командованием генерал-полковника А. И. Ерёменко не удалось.
28 августа 2-я армия фон Вейхса начала наступление из района Гомеля на Чернигов, тесня 5-ю армию М. И. Потапова на юг. При этом левый фланг 2-й армии в составе 35-го армейского корпуса зажимал в тиски 21-ю армию Брянского фронта, между своими подразделениями и частями 2-й танковой группы Гудериана, которая наступала восточнее в направлении на Конотоп.
7 сентября 2-я танковая группа вышла к Конотопу. В этот же день маршал С. М. Будённый обратился в Ставку с просьбой об отводе 5-й армии и снова получил отказ. 9 сентября немцы заняли Чернигов. К 10 сентября с продолжая охватывать Юго-Западный фронт 2-я танковая группа разгромила 40-ю армию Подласа частью сил проникнув в район Ромён. Противник форсировал Десну на участках восточнее Чернигова и Днепр — у Кременчуга и юго-восточнее. К этому времени резерв Юго-Западного фронта был полностью исчерпан. Из Киевского укрепрайона на черниговское направление переброшены две с половиной стрелковые дивизии. В ночь на 11 сентября две дивизии 26-й армии переброшены на конотопское направление.
Тупиков, Василевский и Будённый настаивали на немедленном отводе войск из Киева, Шапошников был против немедленного отвода войск. Ставка предлагала вести отчаянные атаки на конотопскую группу противника во взаимодействии с Брянским фронтом, организовать оборонительный рубеж на реке Псёл и только после этого начать эвакуацию Киева. Только так, по мнению Сталина, было возможно отвести войска без риска окружения и уничтожения. Кирпонос заверил Сталина, что фронт и не думал об отводе войск до получения предложения дать соображения об отводе войск, что войска фронта в состоянии продолжить сопротивление и попросил усилить фронт резервами. Таким поворотом событий Ставка была поставлена в трудное положение. Предложение об отводе войск исходило от Будённого, который ссылался на просьбу Военного совета фронта. Было приказано Киев не оставлять, мостов не взрывать до особого распоряжения Ставки. 12 сентября маршал С. М. Будённый был отстранён от должности главнокомандующего Южным направлением.
К 13 сентября 3-я танковая дивизия Моделя из 2-й танковой группы подошла к Лохвице с севера. Между 3-й и 16-й танковыми дивизиями ещё оставался 40-километровый коридор, которым советские войска уже не могли воспользоваться для отхода на восток. 13 сентября С. К. Тимошенко, прибывший в штаб Юго-Западного фронта сменить Будённого, заверил Сталина, что Киев будет удержан. 14 сентября части Моделя и Хубе овладели Лохвицей и Лубнами, но из-за сильного сопротивления советских войск двигаться дальше, навстречу друг другу, не смогли. Бои здесь продолжались и на другой день, но в это время к Лохвице с юго-востока подошла 9-я танковая дивизия из 1-й танковой группы и 15 сентября 1941 года гигантское кольцо вокруг 5-й, 21-й, 26-й и 37-й советских армий замкнулось. В окружении оказалось и управление Юго-Западного фронта.
16 сентября Тимошенко устно через начальника оперативного управления штаба Юго-Западного фронта И. Х. Баграмяна передал М. П. Кирпоносу распоряжение об отводе войск фронта на рубеж р. Псёл. Кирпонос, помня указания Сталина не оставлять ни за что Киев и не имея на то письменной директивы, в 5 часов утра 17 сентября обратился в Москву за подтверждением решения главкома, так как связи со штабом Тимошенко он не имел. Время было упущено. В ночь на 18 сентября Б. М. Шапошников, наконец, сообщил, что Ставка разрешает войскам 37-й армии оставить Киев, но ничего не сообщил об отводе войск фронта. Однако ещё вечером 17 сентября, буквально за несколько минут до окончательной потери связи со штабами армий, Кирпонос успел передать приказ 5-й, 21-й, 26-й и 37-й армиям на прорыв в восточном направлении. Находившимся вне котла 38-й и 40-й армиям надлежало поддержать выход войск фронта из окружения ударом на Ромны и Лубны.
Однако планомерный вывод не состоялся. Теснимые со всех сторон противником, расчленённые и оставшиеся без управления части, понёсшие большие потери в предыдущих боях, действовали разрозненно и беспорядочно, а чаще небольшими группами. 37-я армия оказалась в двух районах: один — в 40—50 км юго-восточнее, другой — в 10—15 км северо-восточнее Киева. Она смогла продержаться до 21—23 сентября. Пирятинская группа из войск 5-й и 21-й армий держалась до 25 сентября. В районе Оржицы дольше всех — до 26 сентября сражались остатки 26-й армии. Часть сил и управление 5-й армии вынуждены были присоединиться к колонне штаба фронта и двигались вместе с ней на Пирятин. Остальные, расчленённые на мелкие группы, пытались вырваться самостоятельно.
Захват Киева Вермахтом. Немецкая пушка Pak 35/36 на огневой позиции в Киеве, на крутом берегу Днепра
В ночь на 19 сентября советские войска оставили Киев.
Один из постов Вермахта в Киеве, захваченном накануне. На заднем плане горит разрушенный мост через Днепр
20 сентября сводная колонна штабов Юго-Западного фронта и 5-й армии подошла к хутору Дрюковщина, в 15 км юго-западнее Лохвицы. Там она была атакована главными силами немецкой 3-й танковой дивизии. Потеряв несколько орудий и бронемашин, остатки колонны отошли в рощу Шумейково. В группе оставалось не более тысячи человек, из них около 800 командиров. Прорваться из окружения группе не удалось. Погибли: командующий фронтом генерал-полковник М. П. Кирпонос, члены Военного совета М. А. Бурмистенко, Е. П. Рыков, начальник штаба генерал-майор В. И. Тупиков, члены Военного совета 5-й армии Никишев, Кальченко, начальник штаба 5-й армии генерал-майор Писаревский. Командующий 5-й армией генерал-майор М. И. Потапов был тяжело ранен и попал в плен.
24 сентября 5-я кавалерийская дивизия 2-го кавалерийского корпуса перешла в наступление на юг в направлении Лохвицы, но там она встретилась с авангардом 9-й немецкой танковой дивизии и вынуждена была остановиться.
26 сентября Киевская стратегическая оборонительная операция советских войск была завершена.
Результат сражения
Август—декабрь 1941
Поражение под Киевом стало тяжёлым ударом для Красной Армии. На 1 сентября в составе Юго-Западного фронта, без фронтовых резервов, запасных частей и тылов, насчитывалось 752—760 тыс. человек, 3923 орудия и миномёта, 114 танков и 167 боевых самолётов. К моменту окружения в котле оказались 452,7 тыс. человек, 2642 орудия, 1225 миномётов, 64 танка. По немецким данным[13] под Киевом к 24 сентября было взято в плен 665 тыс. человек. По данным, опубликованным в 1993 году Генеральным штабом Вооружённых Сил РФ, советские потери составили свыше 700 тыс. человек, из них 627,8 тыс. безвозвратно. В эти цифры входят людские потери при обороне собственно самого города Киева по рубежу Киевского укреплённого района. Они составили около 48000 человек общих потерь для РККА и около 14000 человек общих потерь для Вермахта[14]. Из окружения удалось вырваться подразделению генерал-майора Баграмяна, 5-й воздушно-десантной бригаде полковника А. И. Родимцева, некоторым частям 26-й армии во главе с генерал-лейтенантом Ф. Я. Костенко.
1. …Активные действия и свобода манёвра северного фланга группы армий «Юг» скованы укреплениями Киева и действиями в нашем тылу войск 5-й советской армии.
2. Цель дальнейших операций должна заключаться в том, чтобы не допустить отхода крупных частей противника вглубь своей территории и уничтожить их. Для этого провести подготовку в следующих направлениях:
а) Юго-восточный участок Восточного фронта. Важнейшая задача — концентрическим наступлением западнее Днепра уничтожить 12-ю и 6-ю армии противника, не допуская их отхода за реку.
…
30 июля была выпущена директива ОКВ № 34, которая фактически отменила директиву № 33 и дополнение к ней.[4] Директива № 34, в частности, предписывала группе армий «Центр» перейти к обороне, а группе армий «Юг» — продолжать операции с целью уничтожить крупные силы советских войск западнее Днепра и посредством захвата плацдармов на Днепре создать условия для последующей переправы 1-й танковой группы на восточный берег Днепра.[4]
Операции в составе стратегической оборонительной операции РККА
Проводилась войсками Юго-Западного фронта и частью сил Пинской военной флотилии. В ходе боевых действий дополнительно были введены 21-я армия Центрального фронта, 6-я и 12-я армии Южного фронта, 37-я, 38-я и 40-я армии, вновь созданные в составе Юго-Западного фронта. Всего 28 дивизий и 4 бригады. В рамках данной операции проведены: Коростеньская фронтовая оборонительная операция, оборонительная операция на подступах к Киеву, Уманская и Киевско-Прилукская фронтовые оборонительные операции. Продолжительность — в течение 82 суток. Ширина фронта боевых действий — 300 км. Глубина отхода советских войск — 600 км[5].
Ход боевых действий в июле
Учитывая сложность обстановки, Ставка Верховного Главнокомандования 30 июня приказала командующему Юго-Западным фронтом отвести войска на рубеж укреплённых районов по бывшей государственной границе 1939 года, и, опираясь на них, организовать прочную оборону. Выполняя приказ, 5-я армия отходила в Коростенский УР, а 6-я армия — в район г. Бердичев и южнее, имея задачу занять оборону в Новоград-Волынском УРе.
В это время частям 3-го моторизованного корпуса (Эбергард фон Маккензен) из 1-й танковой группы генерал-полковника фон Клейста удалось прорваться на 60-км разрыве между этими армиями.
9 июля враг занял город Житомир и стремительно развивал наступление вдоль Житомирского шоссе на город Киев силами двух танковых дивизий. 11 июля танковая разведка 13-й танковой дивизии немцев вошла в боевое соприкосновение с укреплениями Киевского УРа на р. Ирпень.
В этой опасной обстановке 5-я армия генерала М. И. Потапова силами ударной группировки (31 ск, 9, 19 и 22 мк) нанесла контрудар по соединениям 6-й армии и 1-й танковой группы немцев в районе города Новоград-Волынский. Это вынудило командование группы армий «Юг» повернуть на север 9 дивизий. Таким образом, активные действия войск 8 и 15, 9 и 19 мехкорпусов, действовавших в районе Дубно-Луцк, и, в первую очередь, полевых частей 5-й и 6-й армий ЮЗФ в период 9—14 июля сковали главные силы группы армий «Юг», нацеленные на киевское направление. Они сыграли решающую роль в отражении первой попытки немцев овладеть столицей Украины.[6]
После отражения советских атак 3-й моторизованный корпус был втянут в позиционные бои на две недели под Киевом, ожидая подхода отставшей пехоты 6-й армии. В то же время 48-й моторизованный корпус 1-й танковой группы продолжил наступать в юго-восточном направлении. 14-й моторизованный корпус выдвинулся в промежуток между 3-м и 48-м мотокорпусами. Фактически после прорыва «линии Сталина» подвижные соединения немцев разошлись веером, утратив в какой-то мере оперативную связь друг с другом.[7]
В 20-х числах июля 5-я советская армия (М. И. Потапов) вела бои с пехотными дивизиями 6А под Коростенем и Малином. 26-я армия (Ф. Я. Костенко) в это время вела контрнаступление против 14-го моторизованного корпуса немцев, с задачей овладеть г. Фастов.
В середине июля немецкая 17А начала активное наступление в направлении г. Винница. Советская 12-я армия под командованием П. Г. Понеделина вынуждена была оставить город. К тому же между 26-й и 6-й армиями образовался широкий разрыв фронта в районе города Белая Церковь. Эти факторы вынудили советское командование отводить 6-ю и 12-ю армии в район Умани. Но к концу месяца немецкие танковые части смогли нагнать отходящих и вместе с пехотой немецкой 17-й армии образовать уманский котёл[7].
30 июля противник нанёс сильный удар силами трёх пехотных дивизий по 64-му ск 26-й армии на стыке 165-й и 175-й сд на узком фронте Пинчуки — Винницкие Ставы. Именно здесь, вдоль шоссе Белая Церковь — Киев, противник стремился прорваться в город Киев с юга.
Разобщённые части 165-й сд к утру 31 июля были оттеснены на северо-восток. 175-я сд и сводный отряд генерал-майора Ф. Н. Матыкина (танковый, мотострелковый батальоны, артиллерийский полк) отошли в южный сектор КиУРа, а 165-я сд — за Днепр, заняв участок от села Бортничи до Воронков.[6]
Ход боевых действий в начале августа
Отражение штурма КиУР. В ночь на 7 августа на направление главного удара наступавших на Киев немецких войск была переброшена 5-я воздушно-десантная бригада полковника А. И. Родимцева. Проведённая бригадой контратака позволила на какое-то время стабилизировать положение. Но всё это были лишь полумеры. Десантники не имели боевого опыта и тяжёлого оружия, и противопоставить немецкой пехоте они могли только высокий боевой дух. Катастрофического развития ситуации под Киевом советскому командованию удалось избежать только вводом в бой свежесформированных дивизий. В состав войск 37-й армии передавались 284-я стрелковая дивизия полковника Г. П. Панкова и 295-я стрелковая дивизия полковника И. Д. Андрюкова. Уже вечером 8 августа, в день ввода в бой бригады А. И. Родимцева, было выгружено два эшелона 284-й стрелковой дивизии. Прибытие 284-й дивизии позволило 11 августа провести результативную контратаку в районе Мышеловки. 12—14 августа были освобождены Тарасовка, Новосёлки, Чабаны и Пирогово. При этом были деблокированы ДОТы КиУРа, которые в течение почти недели вели бой в окружении. К 16 августа положение было полностью восстановлено, и обстановка под Киевом стабилизировалась.
— Исаев А. В. Котлы 41-го. История ВОВ, которую мы не знали.[8]
Положение на середину августа
К середине августа 1941 силы немецкой группы армий «Юг» вышли к Днепру на всём течении от Херсона до Киева. Группа армий «Центр», наступая севернее припятских болот, продвинулась до Смоленска (см. карту Июнь—август 1941).
20 августа[нет в источнике] передовые части 1-й танковой армии перешли Днепр у Запорожья. После упорных боёв была также захвачена понтонная переправа в Днепропетровске. Одновременно 17-й армии вермахта удалось форсировать Днепр у Кременчуга и создать плацдарм на левом берегу реки до Черкасс. 6-я армия вплотную подошла к Киеву.
В этот же день получает приказ на отход за р. Днепр 5-я армия генерал-майора танковых войск М. И. Потапова, прикрывавшая Киев с севера в районе Чернобыль — Иванков.
Таким образом, оказались под угрозой окружения силы советского Юго-Западного фронта, расположенные в излучине Днепра. Здесь были сосредоточены пять советских армий (с севера на юг): 21-я (командующий — генерал-лейтенант В. И. Кузнецов), 5-я (командующий — генерал-майор М. И. Потапов), 37-я (командующий — генерал-майор А. А. Власов), 26-я (командующий — генерал-лейтенант Ф. Я. Костенко), 38-я (командующий — генерал-лейтенант Д. И. Рябышев).
Планы сторон в августе
Германия
18 августа начальник Генштаба сухопутных войск Германии Франц Гальдер представил Адольфу Гитлеру план нанесения удара на Москву силами группы армий «Центр».[4][9] Однако 20 августа Гитлер в резкой форме отклонил это предложение и 21 августа подписал директиву, согласно которой часть сил группы армий «Центр» должна повернуть на юг с целью совместного с группой армий «Юг» окружения и разгрома Юго-Западного фронта советских войск.[4][9][10][11] Директива определяла, что «важнейшей задачей до наступления зимы является не захват Москвы, а захват Крыма, промышленных и угольных районов на реке Донец и блокирование путей подвоза русскими нефти с Кавказа»[10][11]. 23 августа Гальдер лично доставил эту директиву в штаб группы армий «Центр», где она была встречена неодобрительно, особенно командующим 2-й танковой группы Гейнцем Гудерианом.[9] В тот же день Гудериан вылетел в ставку Гитлера, где попытался убедить того в необходимости наступления на Москву,[9] однако это Гудериану не удалось. 24 августа Гудериан прибыл на свой командный пункт для руководства наступлением на юг.[9]
СССР
И. В. Сталин, опасаясь за Москву, в большей степени беспокоился об укреплении западного направления, поскольку он был уверен, что германские войска вскоре возобновят наступательные действия на Москву.[9] Это его мнение поддерживали данные советской разведки.[9] В первой половине августа 1941 года в Москву поступило сообщение от резидента советской разведки в Швейцарии Шандора Радо, в котором говорилось, что германское командование собирается нанести удар на Москву через Брянск[9]. Это сообщение действительно соответствовало намерениям германского командования сухопутных войск на тот момент[9]. Сталину, однако, не было известно о том, что в 20-х числах августа Гитлер принял окончательное решение повернуть часть сил группы армий «Центр» на юг.[9]
Ход боевых действий с конца августа
Nuvola apps important recycle.svg
Эта статья или раздел нуждается в переработке.
Пожалуйста, улучшите статью в соответствии с правилами написания статей.
Логотип Викитеки В Викитеке есть полный текст:
Директива ОКВ № 33 ОТ 19 июля 1941
Июнь — август 1941 года
Начальник Генерального Штаба Красной Армии Г. К. Жуков позднее писал в своих мемуарах, что ещё до начала сражения докладывал Сталину о необходимости отвода войск из излучины Днепра, однако был смещён с должности и к моменту начала Киевского сражения заменён на посту Начальника Генерального Штаба Б. М. Шапошниковым. Данное утверждение сомнительно, поскольку в кабинете Сталина (где, как утверждает Жуков, это происходило) присутствие Жукова в указанную им или близкую дату не зарегистрировано.[12]
Тем временем, изменив первоначальную задачу, немецкое командование начало подготовку к переброске 2-й танковой группы Гудериана и 2-й армии Вейхса из состава группы армий «Центр» с западного (московского) направления на юг к Киеву для уничтожения Юго-Западного фронта. Ставка ВГК обнаружила поворот 2-й танковой группы Гудериана на юг и 19 августа разрешила Кирпоносу отвести войска за Днепр, организовав оборону по его левому берегу, а на правом берегу было приказано удерживать один лишь Киев. (С предложением отвести правый фланг фронта за Днепр, тем самым высвободив в резерв две-три стрелковых дивизии, 16 августа выступил маршал С. М. Будённый). Для противодействия прорыву противника в тыл фронта с севера по р. Десна развёртывалась новая 40-я армия (в составе трёх дивизий).
Вечером, 23 августа, вследствие удачно проведённой операции, воспользовавшись неразберихой при отступлении и слабым боевым охранением части 11-й танковой дивизии Вермахта захватили деревянный мост возле села Окуниново, в нескольких десятках километрах севернее Киева. Это создало дополнительную угрозу столице Украины и оттянуло на себя значительную часть резервов Юго-Западного фронта. В безуспешных попытках сбросить немцев в Днепр вплоть до середины сентября принимало участие до десятка советских дивизий и Днепровская военная флотилия. Однако противнику не только удалось удержать мост через Днепр, но и захватить мост через Десну в районе Остра, который позже был отбит частями Красной армии обратно.
24 августа 2-я танковая группа начала наступление против войск фронта в направлении Конотопа. Несколькими днями позже из района Кременчуга ей навстречу начала боевые действия 1-я танковая группа Клейста, одновременно нанося дополнительный удар на Полтаву, но вскоре всеми силами развернувшаяся на северо-восток. К исходу августа части Гудериана сумели захватить два плацдарма на р. Десна — у Коропа и Новгорода-Северского, угрожая выйти в глубокий тыл войск Юго-Западного фронта. В первых числах сентября здесь развернулись ожесточённые бои с войсками Брянского фронта, который в ходе Рославльско-Новозыбковской операции попытался контрударом разгромить противника и выйти на рубеж Кричев — Пропойск. Вследствие несогласованных действий и недостаточной подготовки наступления, разгромить войска Гудериана Брянскому фронту под командованием генерал-полковника А. И. Ерёменко не удалось.
28 августа 2-я армия фон Вейхса начала наступление из района Гомеля на Чернигов, тесня 5-ю армию М. И. Потапова на юг. При этом левый фланг 2-й армии в составе 35-го армейского корпуса зажимал в тиски 21-ю армию Брянского фронта, между своими подразделениями и частями 2-й танковой группы Гудериана, которая наступала восточнее в направлении на Конотоп.
7 сентября 2-я танковая группа вышла к Конотопу. В этот же день маршал С. М. Будённый обратился в Ставку с просьбой об отводе 5-й армии и снова получил отказ. 9 сентября немцы заняли Чернигов. К 10 сентября с продолжая охватывать Юго-Западный фронт 2-я танковая группа разгромила 40-ю армию Подласа частью сил проникнув в район Ромён. Противник форсировал Десну на участках восточнее Чернигова и Днепр — у Кременчуга и юго-восточнее. К этому времени резерв Юго-Западного фронта был полностью исчерпан. Из Киевского укрепрайона на черниговское направление переброшены две с половиной стрелковые дивизии. В ночь на 11 сентября две дивизии 26-й армии переброшены на конотопское направление.
Тупиков, Василевский и Будённый настаивали на немедленном отводе войск из Киева, Шапошников был против немедленного отвода войск. Ставка предлагала вести отчаянные атаки на конотопскую группу противника во взаимодействии с Брянским фронтом, организовать оборонительный рубеж на реке Псёл и только после этого начать эвакуацию Киева. Только так, по мнению Сталина, было возможно отвести войска без риска окружения и уничтожения. Кирпонос заверил Сталина, что фронт и не думал об отводе войск до получения предложения дать соображения об отводе войск, что войска фронта в состоянии продолжить сопротивление и попросил усилить фронт резервами. Таким поворотом событий Ставка была поставлена в трудное положение. Предложение об отводе войск исходило от Будённого, который ссылался на просьбу Военного совета фронта. Было приказано Киев не оставлять, мостов не взрывать до особого распоряжения Ставки. 12 сентября маршал С. М. Будённый был отстранён от должности главнокомандующего Южным направлением.
К 13 сентября 3-я танковая дивизия Моделя из 2-й танковой группы подошла к Лохвице с севера. Между 3-й и 16-й танковыми дивизиями ещё оставался 40-километровый коридор, которым советские войска уже не могли воспользоваться для отхода на восток. 13 сентября С. К. Тимошенко, прибывший в штаб Юго-Западного фронта сменить Будённого, заверил Сталина, что Киев будет удержан. 14 сентября части Моделя и Хубе овладели Лохвицей и Лубнами, но из-за сильного сопротивления советских войск двигаться дальше, навстречу друг другу, не смогли. Бои здесь продолжались и на другой день, но в это время к Лохвице с юго-востока подошла 9-я танковая дивизия из 1-й танковой группы и 15 сентября 1941 года гигантское кольцо вокруг 5-й, 21-й, 26-й и 37-й советских армий замкнулось. В окружении оказалось и управление Юго-Западного фронта.
16 сентября Тимошенко устно через начальника оперативного управления штаба Юго-Западного фронта И. Х. Баграмяна передал М. П. Кирпоносу распоряжение об отводе войск фронта на рубеж р. Псёл. Кирпонос, помня указания Сталина не оставлять ни за что Киев и не имея на то письменной директивы, в 5 часов утра 17 сентября обратился в Москву за подтверждением решения главкома, так как связи со штабом Тимошенко он не имел. Время было упущено. В ночь на 18 сентября Б. М. Шапошников, наконец, сообщил, что Ставка разрешает войскам 37-й армии оставить Киев, но ничего не сообщил об отводе войск фронта. Однако ещё вечером 17 сентября, буквально за несколько минут до окончательной потери связи со штабами армий, Кирпонос успел передать приказ 5-й, 21-й, 26-й и 37-й армиям на прорыв в восточном направлении. Находившимся вне котла 38-й и 40-й армиям надлежало поддержать выход войск фронта из окружения ударом на Ромны и Лубны.
Однако планомерный вывод не состоялся. Теснимые со всех сторон противником, расчленённые и оставшиеся без управления части, понёсшие большие потери в предыдущих боях, действовали разрозненно и беспорядочно, а чаще небольшими группами. 37-я армия оказалась в двух районах: один — в 40—50 км юго-восточнее, другой — в 10—15 км северо-восточнее Киева. Она смогла продержаться до 21—23 сентября. Пирятинская группа из войск 5-й и 21-й армий держалась до 25 сентября. В районе Оржицы дольше всех — до 26 сентября сражались остатки 26-й армии. Часть сил и управление 5-й армии вынуждены были присоединиться к колонне штаба фронта и двигались вместе с ней на Пирятин. Остальные, расчленённые на мелкие группы, пытались вырваться самостоятельно.
Захват Киева Вермахтом. Немецкая пушка Pak 35/36 на огневой позиции в Киеве, на крутом берегу Днепра
В ночь на 19 сентября советские войска оставили Киев.
Один из постов Вермахта в Киеве, захваченном накануне. На заднем плане горит разрушенный мост через Днепр
20 сентября сводная колонна штабов Юго-Западного фронта и 5-й армии подошла к хутору Дрюковщина, в 15 км юго-западнее Лохвицы. Там она была атакована главными силами немецкой 3-й танковой дивизии. Потеряв несколько орудий и бронемашин, остатки колонны отошли в рощу Шумейково. В группе оставалось не более тысячи человек, из них около 800 командиров. Прорваться из окружения группе не удалось. Погибли: командующий фронтом генерал-полковник М. П. Кирпонос, члены Военного совета М. А. Бурмистенко, Е. П. Рыков, начальник штаба генерал-майор В. И. Тупиков, члены Военного совета 5-й армии Никишев, Кальченко, начальник штаба 5-й армии генерал-майор Писаревский. Командующий 5-й армией генерал-майор М. И. Потапов был тяжело ранен и попал в плен.
24 сентября 5-я кавалерийская дивизия 2-го кавалерийского корпуса перешла в наступление на юг в направлении Лохвицы, но там она встретилась с авангардом 9-й немецкой танковой дивизии и вынуждена была остановиться.
26 сентября Киевская стратегическая оборонительная операция советских войск была завершена.
Результат сражения
Август—декабрь 1941
Поражение под Киевом стало тяжёлым ударом для Красной Армии. На 1 сентября в составе Юго-Западного фронта, без фронтовых резервов, запасных частей и тылов, насчитывалось 752—760 тыс. человек, 3923 орудия и миномёта, 114 танков и 167 боевых самолётов. К моменту окружения в котле оказались 452,7 тыс. человек, 2642 орудия, 1225 миномётов, 64 танка. По немецким данным[13] под Киевом к 24 сентября было взято в плен 665 тыс. человек. По данным, опубликованным в 1993 году Генеральным штабом Вооружённых Сил РФ, советские потери составили свыше 700 тыс. человек, из них 627,8 тыс. безвозвратно. В эти цифры входят людские потери при обороне собственно самого города Киева по рубежу Киевского укреплённого района. Они составили около 48000 человек общих потерь для РККА и около 14000 человек общих потерь для Вермахта[14]. Из окружения удалось вырваться подразделению генерал-майора Баграмяна, 5-й воздушно-десантной бригаде полковника А. И. Родимцева, некоторым частям 26-й армии во главе с генерал-лейтенантом Ф. Я. Костенко.
-
Автор темыPodger
- Всего сообщений: 2392
- Зарегистрирован: 19.03.2020
- Образование: среднее
Re: Про оборону в РККА 1941
Это текст в начале моей темы. Этой.
Которую большевики зафлуживают старательно почему-то.
Не подскажите - почему?
Отправлено спустя 1 минуту 5 секунд:
Этот странный человек собрался всю многотомную «Историю ВОВ» тут процитировать?
Какой, на хрен, источник?
Это текст в начале моей темы. Этой.
Которую большевики зафлуживают старательно почему-то.
Не подскажите - почему?
Отправлено спустя 1 минуту 5 секунд:
Этот странный человек собрался всю многотомную «Историю ВОВ» тут процитировать?
-
Foxhound
- Всего сообщений: 681
- Зарегистрирован: 20.07.2019
- Образование: школьник
Re: Про оборону в РККА 1941
К концу сентября 1941 подступы к Донбассу обороняли:
Южный фронт (командующий генерал-лейтенант Д. И. Рябышев, с 5 октября — генерал-полковник Я. Т. Черевиченко):
12-я армия (СССР) (командующий генерал-майор И. В. Галанин)
18-я армия (СССР) (командующий генерал-лейтенант А. К. Смирнов, с октября генерал-майор В. Я. Колпакчи)
9-я армия (СССР) (командующий генерал-лейтенант Ф. М. Харитонов)
левое крыло Юго-Западного фронта (Маршал Советского Союза С. К. Тимошенко):
6-я армия (командующий генерал-лейтенант Р. Я. Малиновский)
Азовская военная флотилия (командующий капитан 1 ранга А. П. Александров, с октября 1941 — контр-адмирал С. Г. Горшков.
Общее руководство войсками осуществлял главнокомандующий войсками Юго-Западного направления Маршал Советского Союза С. К. Тимошенко. В состав этих войск входили 23 стрелковые дивизии, 5 кавалерийских дивизий, 6 танковых бригад, 1 укреплённый район.
Противостоящие силы вермахта — войска группы армий «Юг» (командующий генерал-фельдмаршал Герд фон Рундштедт):
17-я армия (командующий генерал-полковник Карл фон Штюльпнагель)
1-я танковая группа, с 6 октября — 1-я танковая армия (командующий генерал-полковник Эвальд фон Клейст)
11-я армия (генерал пехоты Эрих фон Манштейн)
3-я румынская армия (командующий Петре Думитреску)
Экспедиционный итальянский корпус в России (командующий генерал Джованни Мессе)
Мобильный корпус (Венгрия) (командующий генерал-майор Бела Миклош-Дальноки).
В их состав входили 18 пехотных дивизий, 3 танковые дивизии, 10 различных бригад. Румынские, итальянские и венгерские войска оперативно подчинялись командующим тех немецких армий, в полосе которых они действовали.
Превосходство в пользу немецких и союзных им войск было в людях в 2 раза, в авиации в 2 раза, в артиллерии и миномётах в 3 раза.
Предшествующие события и планы сторон
К концу сентября 1941 года советские войска в ходе Тираспольско-Мелитопольской оборонительной операции были отброшены с большими потерями на рубеж Молочный лиман — Никополь — Запорожье — Днепропетровск — Красноград, где приводили себя в порядок и сооружали оборонительные рубежи. Их общая численность составляла 541 600 человек. Директивой Ставки Верховного Главнокомандования от 22 сентября 1941 года им предписывалось создать устойчивую оборону и выделить резервы[3]. Но и в этой ситуации Ставка ВГК требовала от фронта активных наступательных действий. Выполняя эти требования, практически все армии фронта проводили в конце сентября частные наступательные операции, с весьма ограниченным успехом или вообще без них, но неся при этом существенные потери.
Немецкое командование запланировало нанести главный глубокий рассекающий удар силами 1-й танковой группы из района севернее Днепропетровска в направлении Азовского моря (на город Осипенко). Вспомогательный удар наносили 11-я немецкая (из района Никополя) и 3-я румынская армия (по побережью Азовского моря). Соединившись, эти группировки должны были уничтожить главные силы Южного фронта. 17-я армия обеспечивала фланг наступавшей ударной группировки, имея задачей разгромить 6-ю советскую армию. После уничтожения Южного фронта немецкие войска должны были развивать наступление на Ворошиловград (17-я армия) и на Ростов-на-Дону (1-я танковая группа). В пользу немецких войск были общее превосходство в силах и в технике, а также умелая концентрация наиболее мобильных и подготовленных сил на направлении главного удара (практически вся 1-я танковая группа — 350 танков — переходила в наступление на фронте всего в 25 километров)[4]. Сосредоточение 1-й танковой группы на этом участке советская разведка установить не смогла, поэтому удар всей этой армады пришелся на позиции двух стрелковых дивизий, укомплектованных после предыдущих боёв менее чем на 50 % личным составом и практически без артиллерии.
Ход операции: первый этап
Основная статья: Донбасская операция (1941)
29 сентября немецкие войска перешли в наступление. Главный удар был нанесён в стык между Юго-Западным и Южным фронтами в районе города Новомосковск. В тот же день перешли в наступление войска и на вспомогательных направлениях. Быстро прорвав слабую советскую оборону, немецкая 1-я танковая армия устремилась в прорыв. Пройдя за 9 суток свыше 200 километров, 7 октября севернее Осипенко 1-я танковая армия соединилась с мобильными частями 11-й армии. Командование Южного фронта предприняло усилия по выводу своих войск из наметившегося грандиозного «котла», доложив об этом в Ставку ВГК и получив 3 октября соответствующее разрешение[5]. 12-я армия 4 октября оставила Запорожье и отошла на рубеж Павлоград, Васильковка, Гавриловка. Но основные силы 18-й армии и часть сил 9-й армии попали в окружение севернее Осипенко (в целом до 6 дивизий[6]). Командование окружённой группировкой возглавил командующий 18-й армией А. К. Смирнов. Эта группа сражалась до 10 октября, когда командующий погиб в бою при ночной попытке прорыва. В этот день её основные силы были рассечены на части и прекратили организованное сопротивление.
Потери советских войск были велики. В немецкой прессе было сообщено о захвате в плен 100 000 бойцов РККА, 212 танков и 672 орудия[7]. Однако непосредственный участник тех событий Эрих фон Манштейн в своих мемуарах указал меньшие данные: «Мы захватили круглым счетом 65 тысяч пленных, 125 танков и свыше 500 орудий»[8].
5 октября были сняты с должностей командующий войсками Южного фронта Д. И. Рябышев и член Военного Совета А. И. Запорожец[9]. Командующим войсками фронта был назначен Черевиченко[10].
В то же время отставание немецких пехотных частей от танковых группировок не позволили немецкому командованию создать сплошной фронт окружение. Основные силы 9-й и 12-й армий, а также часть сил 18-й армии сумели прорваться через разрозненные боевые порядки противника. Ставка Верховного Главнокомандования передала 7 октября Южному фронту 5 стрелковых дивизий[11] и потребовала к 13 октября создать устойчивую линию фронта по рубежу реки Миус. Также был создан Таганрогский боевой участок (3 стрелковые дивизии). На севере 6-я армия с боями отошла к 11 октября на 25-30 километров, сумев сковать основные силы 17-й немецкой армии.
Но немецкое командование действовало оперативно: уже с 9-10 октября основные силы стали переносить главный удар на восток, стремясь не позволить советским войскам закрепиться. 1-я немецкая танковая армия сразу была перенацелена на ростовское направление и уже к исходу 13 октября вышла в район Таганрога.
14 октября 9-я армия и Таганрогский боевой участок (войска Южного фронта) нанесли контрудар в районе Таганрога по передовым частям противника. В этот день они потеснили передовые части противника на 10-15 километров. Но к исходу того же дня в бой с ходу были брошены подошедшие главные силы 1-й немецкой танковой армии. Слабо подготовленные советские войска начали спешный отход и на их плечах немецкие войска к ночи ворвались в Таганрог (после уличных боёв окончательно захвачен противником 17 октября). К началу ноября войска правого крыла Южного фронта (12-я армия) по приказу Ставки ВГК отошли на рубеж Красный Лиман, Дебальцево, а войска его левого крыла (18-я и 9-я армии) под давлением превосходящих сил немцев — на рубеж Дебальцево — Красный Луч — Большекрепинская — Хапры, где заняли оборону. Донбасская оборонительная операция была завершена.
Ход операции: второй этап
Основная статья: Ростовская оборонительная операция
Немецкое командование желало максимально использовать достигнутые результаты: пока наспех созданная оборона советских войск в целом была слабой, после короткой перегруппировки и подтягивания тылов был шанс возобновить успешное наступление. Вместе с тем, встретив упорное сопротивление на кратчайшем пути к Ростову-на-Дону (через Таганрог), фон Рундштедт решил перебросить 1-ю танковую армию севернее и нанести глубокий охватывающий удар на Ростов через Дьяково — Шахты — Новочеркасск. При этом он планировал не только захватить Ростов-на-Дону, но и окружить и уничтожить части 9-й и 56-й отдельной армии генерал-лейтенанта Ф. Н. Ремезова (была переброшена с Северного Кавказа и спешно занимала оборону вокруг Ростова-на-Дону). Вспомогательный удар наносился на Ворошиловград силами 17-й немецкой армии и итальянского корпуса.
Советское командование с помощью авиационной разведки своевременно установило переброску 1-й танковой армии из района Таганрога на север. На участке её предполагаемого прорыва спешно сосредотачивались большие силы артиллерии и строилась единая система противотанковых опорных пунктов. Ставка Верховного Главнокомандования передало войскам Юго-Западного фронта из своего резерва 37-ю армию (командующий генерал-майор А. И. Лопатин), которая должна была ударом по северному флангу разгромить 1-ю немецкую танковую армию, но ей прибытие и завершение сосредоточения в районе Каменска-Шахтинского должно было завершиться к середине ноября. До этого времени войска Южного фронта были обязаны отражать немецкое наступление и всемерно ослаблять немецкие танковые группировки.
5 ноября 1941 года немецкие войска возобновили наступление. Началась Ростовская оборонительная операция. Главный удар наносился по правому флангу 9-й советской армии, где его и ожидали. Сражение с самого начала приняло крайне ожесточённый характер, но оно уже не имело ничего общего с событиями месячной давности. Немецкие танки медленно «прогрызали» советскую оборону, по ним наносили удары значительные силы авиации, по флангам противника 6 и 7 октября были нанесены сильные контрудары. В итоге, за первые 6 суток наступления максимальное продвижение немецких войск составило всего 30 километров.
В этой ситуации Рундштетд приказал Клейсту отказаться от глубокого обхода Ростова и атаковать город с севера, через Кутейниково — Большие Салы, перенося удар по полосе обороны 56-й советской армии. Выполняя этот приказ, с 11 по 16 ноября Клейст сумел продвинуться с непрерывными боями ещё на 25 километров, а на вспомогательных направлениях немецкое продвижение ограничилось от 5 до 15 километров. Попытка 13-й немецкой танковой дивизии атаковать вдоль железной дороги Таганрог — Ростов-на-Дону была отбита. Прорвать советскую оборону немецкие войска уже не могли. Большие потери в танках подорвали боеспособность 1-й танковой армии.
К исходу 16 ноября 37-я армия и ударные группировки иных армий заняли исходные рубежи для перехода в контрнаступление. В этот день Ростовская оборонительная операция завершилась. С 17 ноября Красная Армия начала Ростовскую наступательную операцию.
Итоги операции
На начальном этапе операции, в начале октября 1941 года, советские войска Южного фронта потерпели сокрушительное поражение с тяжелыми потерями. Немецкие войска продвинулись в короткий срок от 150 до 300 километров, захватили юго-западную часть Донбасса и вышли на подступы к Ростову-на-Дону. Причина успеха немецкого наступления: правильный выбор времени операции, создание мощных ударных группировок, нанесение ударов в стык советских фронтов.
Однако на втором этапе советские войска создали устойчивую оборону и сорвали план захвата Ростова-на-Дону и дальнейшего немецкого наступления на Кавказ. Войска немецкой 1-й танковой армии понесли потери и оказались в невыгодном оперативном положении, что обусловило их дальнейшее поражение. Особо положительную роль на этом этапе сыграли массирование сил советской артиллерии и авиации на танкоопасных направлениях и создание единой противотанковой обороны.
Потери советских войск за время операции составили 143 313 человек безвозвратных потерь (убитые и умершие от ран, но наиболее значительная часть — пленными в октябрьских боях), 17 263 человек — санитарных потерь.
Потери немецких войск составили 17 227 человек, из которых 3 454 человека убитыми, 660 пропавших без вести, 13 113 раненых. Потери румынских, итальянских и венгерских войск в этой операции не известны.
В ходе Донбасско-Ростовской оборонительной операции немецкие войска группы армий «Юг» (командующий генерал-фельдмаршал Рундштедт) нанесли в октябре 1941 года сокрушительное поражение войскам Южного фронта и заняли большую часть Донбасса, а затем предприняли попытку глубоким обходом занять Ростов-на-Дону, и тем самым открыть себе путь на Сталинград и на Кавказ. В первой половине ноября 1941 года главной ударной группировке — 1-й немецкой танковой армии (генерал-полковник Эвальд фон Клейст) — не удалось осуществить прорыв на шахтинском направлении с последующим выходом к Дону восточнее Ростова. Но ситуация оставалась очень опасной: немецкие войска не утратили свою боеспособность, они вышли в район Миллерово, Астахово, Аграфеновка (примерно в 60 километрах севернее Ростова) и угрожали как захватом Шахтинского промышленного района, так и захватом Ростова и перехватом стратегической железнодорожной магистрали Воронеж — Ростов-на-Дону.
В то же время, наступая на Ростов, войска Клейста всё более подставляли свои фланги и тыловые коммуникации под угрозу ударов советских войск. Пехотные дивизии вермахта значительно отстали от танков и ввиду больших потерь в предыдущих боях улучшить ситуацию уже не могли.
Советское командование Юго-Западного направления (главнокомандующий Маршал Советского Союза С. К. Тимошенко) не могло упустить реальную возможность разгрома 1-й танковой армии Клейста и предложило свой план контрнаступления. Одобрив его, Ставка Верховного Главнокомандования потребовала не только разгромить 1-ю немецкую танковую армию и ликвидировать угрозу прорыва на Кавказ, но и сковать основные силы группы армий «Юг» и не позволить противнику усиливать за её счет группу армий «Центр» на московском направлении, где решалась судьба Москвы и немцам катастрофически не хватало войск для взятия столицы.
По инициативе маршала Тимошенко за счет спешно собранных дивизий из разных армий Юго-Западного фронта и скудных резервов была сформирована в районе Краснодона и Каменска-Шахтинского 37-я армия (генерал-майор А. И. Лопатин). Она была выведена на Южный фронт (командующий генерал-полковник Я. Т. Черевиченко, начальник штаба — генерал-майор А. И. Антонов) между 18-й и 9-й армиями на рубеже Ровеньки — Должанская — Бирюково. На неё возлагался главный удар на юг во фланг и тыл 1-й немецкой танковой армии с общим направлением наступления на Таганрог, чтобы там выйти на побережье Азовского моря и тем самым отрезать армию Клейста от главных сил группы армий «Юг». Её наступление должны были поддерживать смежные фланги 18-й (командующий генерал-майор В. Я. Колпакчи, с 28 ноября — генерал-майор Ф. В. Камков) и 9-й (командующий генерал-майор Ф. М. Харитонов) армий.
На подступах к Ростову развертывалась 56-я отдельная армия (генерал-лейтенант Ф. Н. Ремезов). Всего в составе Южного фронта и 56-й отдельной армии на 15 ноября имелось 22 стрелковые дивизии, 9 кавалерийских дивизий и 5 танковых бригад (в том числе на Южном фронте — 16 стрелковых и 5 кавалерийских дивизий, 7 танковых бригад, всего 262 600 человек; в 56-й армии — 5 стрелковых дивизий, 5 кавалерийских дивизий, 1 танковая бригада, всего 86 500 человек). Для усиления ВВС Южного фронта Ставка ВГК придала ему на период наступления резервную авиационную группу, две смешанные авиационные дивизии и полк ночных бомбардировщиков. Всего советские ВВС насчитывали немногим более 200 самолётов.
Действовавшая на этом участке фронта группировка войск противника: 4-й немецкий армейский корпус и итальянский корпус 17-й армии и 1-я танковая армия (49-й горный, 14-й и 3-й моторизованные корпуса) насчитывала 7 пехотных, 2 горнострелковые, 3 танковые и 4 моторизованные дивизии.
По численности войск и по авиации было создано примерное равенство сторон, по танкам немцы имели двойное превосходство (250 против 120), по артиллерии небольшое превосходство было у советских войск.
К 16 ноября немецкое командование частично вынуждено было пересмотреть свои планы: 1-я танковая армия противника изменила направление своего главного удара, глубокий обход Ростова через Шахты и Новочеркасск был заменён на удар практически по прямой с севера на юг через Большие Салы (14-й механизированный корпус), а 3-й моторизованный корпус наносил сходящийся удар с запада через Чалтырь. С целью отвлечения советских сил с Ростовского направления 4-й немецкий армейский корпус на левом фланге 17-й немецкой армии начал наступление вдоль правого берега реки Северский Донец в общем направлении на Ворошиловград против 12-й советской армии и к вечеру 16 ноября продвинулся до 20 км. В последующие дни войска 12-й армии упорно сдерживали это наступление и хотя до конца декабря отошли ещё на 35 км, но не допустили прорыв фронта, ослабили противника и не позволили ему оказать помощь своим войскам под Ростовом.
В связи с изменением направления наступления ударной группировки противника к югу, нанесения удара непосредственно на Ростов советское Верховное Главнокомандование уточнило свой первоначальный план наступательной операции. В окончательном виде этот план заключался в следующем: главный удар нанести 37-й армией с фронта Дарьевка, Бирюково в общем направлении на Большекрепинскую в тыл моторизованным корпусам противника. 18-я армия наносила удар силами двух левофланговых стрелковых дивизий на Дмитриевку и Дьяково с задачей выйти на верхнее течение реки Миус, а 9-я армия силами одной стрелковой и одной кавалерийской дивизий из района Новошахтинска — в направлении на Болдыревку с задачей содействовать 37-й армии в разгроме 1-й танковой армии противника. 35-я и 56-я кавалерийские дивизии должны были после достижения стрелковыми дивизиями района Дьяково наступать из-за левого фланга 18-й армии в направлении Куйбышево, Артемовка с задачей действовать по ближайшим тылам 49-го немецкого горнострелкового корпуса и выходом на рубеж реки Крынка поддержать с запада 37-ю армию.
Поддержка наступления ударной группировки Южного фронта со стороны Донбасса была возложена на войска 12-й армии, а также правого фланга и центра 18-й армии.
Задача 56-й отдельной армии Ставкой ВГК 14 ноября была определена следующим образом: «В связи со снижением ударной группы противника к югу и нацеливанием её на фронт 56-й отдельной армии основной задачей 56-й отдельной армии является прочное удержание Ростовско-Новочеркасского района. При успехе наступления Южного фронта и отвлечения тем на себя части ударной группы противника 56-я отдельная армия обязана коротким ударом содействовать Южному фронту в достижении общего поражения противника».
Начало сражения
В 8 часов 17 ноября главные силы 1-й танковой армии (3 танковые дивизии, 2 моторизованные дивизии) возобновили наступление на Ростов. По стечению обстоятельств, через 1 час перешла в наступление 37-я армия Южного фронта и войска примыкавших к ней флангов 18-й и 9-й армий в общем направлении на Большекрепинскую. Войска 37-й армии в первый день наступления, сбивая передовые части противника, продвинулись на 15—18 км. В последующие четыре дня, встретив ожесточенное сопротивление немецких моторизованной и части сил танковой дивизий, переходивших в контратаки, они продвинулись на 15—20 км и к 21 ноября вышли на рубеж Цимлянка, Миллерово, Аграфеновка. Войска 18-й армии встретили упорное сопротивление и до 21 ноября успеха не имели, но сковали силы 49-го горного корпуса. Медленно наступали и части 9-й армии.
Из-за неблагоприятных метеорологических условий советская авиация фронта до 20 ноября действовала эпизодически и неэффективно, однако затем активизировала боевую деятельность, сосредоточив усилия на уничтожении противника в наиболее сильных опорных пунктах.
Спешка в организации наступления и существенные недостатки в действиях войск (слабое маневрирование, преобладание шаблонных тактических решений, неотработанное взаимодействие пехоты с танками, артиллерией и авиацией) отрицательно сказались на ходе операции — ударная группировка войск Южного фронта не прорвала немецкую оборону, а продавливала её. В первые дни операции немецкое командование было уверено, что ему удастся быстро измотать советские войска и локализовать наступление, как это часто удавалось в предшествующие месяцы войны. Поэтому корпуса Клейста продолжали своё наступление и 21 ноября захватили Ростов-на-Дону, отбросив войска 56-й отдельной армии к югу за реку Дон и к востоку в сторону Новочеркасска. Но успех оказался кратким: угроза флангу и тылу со стороны 37-й армии продолжала усиливаться. Ни о каком развитии успеха 1-й немецкой танковой армии не было и речи: в бой были введены все силы, они несли тяжелые потери, наступать далее было нечем. Уже в день взятия Ростова Клейст был вынужден направить свои первые части из Ростова обратно на север, для организации обороны на правом берегу реки Тузлов.
Маршал Тимошенко после падения Ростова не только не ослабил натиск, но и ещё более настойчиво продвигал свои войска вперёд: за 22 и 23 ноября 37-я армия прошла с боями ещё до 25 км и вышла на рубеж Ново-Павловка, Лысогорка, река Тузлов. Теперь угроза отрезать армию Клейста в Ростове от главных сил группы армий «Юг» и окружить её стала реальной.
Второй этап наступления
Директива Ставки ВГК от 24 ноября подчеркивала, что целью действий наших войск на ростовском направлении является «разгром бронетанковой группы Клейста и овладение районом Ростов, Таганрог с выходом на фронт Ново-Павловка, Куйбышево, Матвеев Курган, р. Миус». Поэтому командующему Южным фронтом предлагалось, «…продолжая наступательную операцию, поставить войскам задачу овладеть Ростовом и Таганрогом…», а командующему Закавказским фронтом — «…силами 56-й армии содействовать войскам Южного фронта в овладении районом Ростов».
На дальнейшем развитии событий отрицательно сказалось крайне неудачное решение маршала Тимошенко. Он решил нанести главный удар по основным силам 1-й танковой армии в Ростове (чтобы ускорить освобождение города), тогда как Ставка требовала наступать на Таганрог и именно там выйти к Азовскому морю, разрезав надвое немецкие войска. Для осуществления этого решения Южный фронт 3 дня потратил на перегруппировку войск, перебросил основные силы 37-й армии (4 стрелковые дивизии, 3 танковые бригады) на исходный рубеж Стоянов, Генеральское, а 2 кавалерийские дивизии — в район Чистополье. Также на рубеж реки Тузлов перемещалась 9-я армия, усиленная одной кавалерийской и одной стрелковой дивизией, танковой бригадой. В результате вместо угрозы окружения всей 1-й немецкой танковой армии Южный фронт создавал такую угрозу только тем её войскам, которые действовали непосредственно в районе Ростова (а это всего две моторизованные дивизии). Начавшийся отвод из-под Ростова танковых дивизий противника советская разведка не обнаружила.
27 ноября советские войска возобновили наступление по сходящимся насправлениям: 37-я армия наступала с рубежа Стоянов, Генеральское на Султан-Салы, западную окраину Ростова, 9-я армия — с рубежа Константипонка, Буденный на Большие Салы, Ростов, часть её сил — со стороны Новочеркасска на Ростов. 56-я армия (23 ноября включена в состав Южного фронта) атаковала также тремя группировками — из района Красный Двор на восточную окраину Ростова; из района Батайск на южную окраину Ростова; самая сильная группа — из района Азова на западную окраину Ростова и Чалтырь. Задачу по перехвату путей отхода Клейста на запад остались решать только 2 кавалерийские дивизии.
Сразу же осознав масштаб угрозы, Клейст не дожидаясь разрешения Рунштедта и Гитлера, срочно стал принимать меры по спасению своей армии. Он перебросил обе свои танковые дивизии навстречу 37-й армии на рубеж реки Тузлов, бросил туда же 1-ю словацкую моторизованную дивизию (ранее несла службу по охране тыла и побережья Азовского моря), выделил силы прикрытия для обороны Ростова и под защитой этих самых опасных участков начал отвод всех остальных войск. 27 ноября первые части 56-й армии по льду форсировали Дон и ворвались в Ростов, где начались ожесточенные уличные бои. 29 ноября часть сил 37-й армии прорвала немецкую оборону и вышла в район севернее Султан-Салы, а 56-я армия овладела Чалтырем. В тот же день части 56-й армии и 9-й армии после трехдневных уличных боев полностью освободили Ростов-на-Дону.
С 30 ноября по 2 декабря 1-я танковая армия, используя преимущество в мобильности и прикрываясь арьергардами на промежуточных рубежах, отошла от Ростова на рубеж реки Миус, сорвав попытку оставшихся слабых сил 37-й армии продолжить наступление на Таганрог. Для её спасения командование группы армий «Юг» спешно бросило сюда из-под Харькова четыре дивизии. На этом направлении фронт стабилизировался, прорвать этот рубеж с ходу советские войска из-за понесенных потерь и недостатка снабжения не смогли.
Итог операции
Ростовская наступательная операция стала первым широкомасштабным успехом советских войск в зимнюю кампанию 1941—1942 гг. Вместе с советским контрнаступлением под Москвой Ростовская операция окончательно похоронила план «Барбаросса». Моральный и политический эффект этих побед трудно переоценить — вермахт ещё никогда не испытывал таких тяжёлых поражений, они создали уверенность в разгроме фашизма как в Советском Союзе и странах антигитлеровской коалиции, так и в оккупированной нацистами Европе. За понесённое поражение Гитлер снял с должности командующего группой армий «Юг» Рундштедта.
С оперативной точки зрения удалось отбросить немецкие войска на 60-80 километров, снять угрозу прорыва немецких войск к Волге и на Кавказ. Южный фланг советско-германского фронта стабилизировался на полгода. Ударная сила группы армий «Юг» — 1-я танковая армия — понесла тяжёлые потери и надолго утратила наступательные возможности. Были введены в бой и измотаны все немецкие резервы — в декабре 1941 года ни одна немецкая дивизия из группы армий «Юг» не была переброшена под Москву. Эти достижения советских войск тем более значительны, что всего за полтора месяца до начала Ростовской наступательной операции Южный фронт пережил катастрофическое поражение в Донбассе, и его пришлось воссоздавать практически заново.
Советское командование, и прежде всего маршал С. К. Тимошенко, сумели в тяжёлых условиях немецкого наступления и при отсутствии превосходства над противником (более того, при его двойном превосходстве в танках) найти самое уязвимое место, быстро собрать необходимые силы для удара и переломить ход сражения без всякой оперативной паузы. Но неудачное решение о переносе направления главного удара на второстепенную цель не позволило добиться окружения 1-й танковой армии. Вторым неблагоприятным фактором стало слабое тактическое мастерство советских войск, что пока ещё позволяло противнику относительно малочисленными силами сдерживать советское наступление на ключевых рубежах. Среднесуточные темпы наступления стрелковых соединений составляли 4—5 километров, и только в самые удачные дни для отдельных соединений составляли 10-12 километров.
Потери сторон
Безвозвратные потери советских войск составили 15 264 человека (потери Южного фронта — 11 163 человека, потери 56-й армии — 4 101 человек). Санитарные потери составили 17 847 человек (потери Южного фронта — 12 758, потери 56-й армии — 5 089 человек). Общие потери — 33 111 человек.
Общие немецкие потери оцениваются по советским данным, около 30 000 человек убитыми, 154 танка, 245 орудий, 93 миномёта, 1455 автомашин.
Южный фронт (командующий генерал-лейтенант Д. И. Рябышев, с 5 октября — генерал-полковник Я. Т. Черевиченко):
12-я армия (СССР) (командующий генерал-майор И. В. Галанин)
18-я армия (СССР) (командующий генерал-лейтенант А. К. Смирнов, с октября генерал-майор В. Я. Колпакчи)
9-я армия (СССР) (командующий генерал-лейтенант Ф. М. Харитонов)
левое крыло Юго-Западного фронта (Маршал Советского Союза С. К. Тимошенко):
6-я армия (командующий генерал-лейтенант Р. Я. Малиновский)
Азовская военная флотилия (командующий капитан 1 ранга А. П. Александров, с октября 1941 — контр-адмирал С. Г. Горшков.
Общее руководство войсками осуществлял главнокомандующий войсками Юго-Западного направления Маршал Советского Союза С. К. Тимошенко. В состав этих войск входили 23 стрелковые дивизии, 5 кавалерийских дивизий, 6 танковых бригад, 1 укреплённый район.
Противостоящие силы вермахта — войска группы армий «Юг» (командующий генерал-фельдмаршал Герд фон Рундштедт):
17-я армия (командующий генерал-полковник Карл фон Штюльпнагель)
1-я танковая группа, с 6 октября — 1-я танковая армия (командующий генерал-полковник Эвальд фон Клейст)
11-я армия (генерал пехоты Эрих фон Манштейн)
3-я румынская армия (командующий Петре Думитреску)
Экспедиционный итальянский корпус в России (командующий генерал Джованни Мессе)
Мобильный корпус (Венгрия) (командующий генерал-майор Бела Миклош-Дальноки).
В их состав входили 18 пехотных дивизий, 3 танковые дивизии, 10 различных бригад. Румынские, итальянские и венгерские войска оперативно подчинялись командующим тех немецких армий, в полосе которых они действовали.
Превосходство в пользу немецких и союзных им войск было в людях в 2 раза, в авиации в 2 раза, в артиллерии и миномётах в 3 раза.
Предшествующие события и планы сторон
К концу сентября 1941 года советские войска в ходе Тираспольско-Мелитопольской оборонительной операции были отброшены с большими потерями на рубеж Молочный лиман — Никополь — Запорожье — Днепропетровск — Красноград, где приводили себя в порядок и сооружали оборонительные рубежи. Их общая численность составляла 541 600 человек. Директивой Ставки Верховного Главнокомандования от 22 сентября 1941 года им предписывалось создать устойчивую оборону и выделить резервы[3]. Но и в этой ситуации Ставка ВГК требовала от фронта активных наступательных действий. Выполняя эти требования, практически все армии фронта проводили в конце сентября частные наступательные операции, с весьма ограниченным успехом или вообще без них, но неся при этом существенные потери.
Немецкое командование запланировало нанести главный глубокий рассекающий удар силами 1-й танковой группы из района севернее Днепропетровска в направлении Азовского моря (на город Осипенко). Вспомогательный удар наносили 11-я немецкая (из района Никополя) и 3-я румынская армия (по побережью Азовского моря). Соединившись, эти группировки должны были уничтожить главные силы Южного фронта. 17-я армия обеспечивала фланг наступавшей ударной группировки, имея задачей разгромить 6-ю советскую армию. После уничтожения Южного фронта немецкие войска должны были развивать наступление на Ворошиловград (17-я армия) и на Ростов-на-Дону (1-я танковая группа). В пользу немецких войск были общее превосходство в силах и в технике, а также умелая концентрация наиболее мобильных и подготовленных сил на направлении главного удара (практически вся 1-я танковая группа — 350 танков — переходила в наступление на фронте всего в 25 километров)[4]. Сосредоточение 1-й танковой группы на этом участке советская разведка установить не смогла, поэтому удар всей этой армады пришелся на позиции двух стрелковых дивизий, укомплектованных после предыдущих боёв менее чем на 50 % личным составом и практически без артиллерии.
Ход операции: первый этап
Основная статья: Донбасская операция (1941)
29 сентября немецкие войска перешли в наступление. Главный удар был нанесён в стык между Юго-Западным и Южным фронтами в районе города Новомосковск. В тот же день перешли в наступление войска и на вспомогательных направлениях. Быстро прорвав слабую советскую оборону, немецкая 1-я танковая армия устремилась в прорыв. Пройдя за 9 суток свыше 200 километров, 7 октября севернее Осипенко 1-я танковая армия соединилась с мобильными частями 11-й армии. Командование Южного фронта предприняло усилия по выводу своих войск из наметившегося грандиозного «котла», доложив об этом в Ставку ВГК и получив 3 октября соответствующее разрешение[5]. 12-я армия 4 октября оставила Запорожье и отошла на рубеж Павлоград, Васильковка, Гавриловка. Но основные силы 18-й армии и часть сил 9-й армии попали в окружение севернее Осипенко (в целом до 6 дивизий[6]). Командование окружённой группировкой возглавил командующий 18-й армией А. К. Смирнов. Эта группа сражалась до 10 октября, когда командующий погиб в бою при ночной попытке прорыва. В этот день её основные силы были рассечены на части и прекратили организованное сопротивление.
Потери советских войск были велики. В немецкой прессе было сообщено о захвате в плен 100 000 бойцов РККА, 212 танков и 672 орудия[7]. Однако непосредственный участник тех событий Эрих фон Манштейн в своих мемуарах указал меньшие данные: «Мы захватили круглым счетом 65 тысяч пленных, 125 танков и свыше 500 орудий»[8].
5 октября были сняты с должностей командующий войсками Южного фронта Д. И. Рябышев и член Военного Совета А. И. Запорожец[9]. Командующим войсками фронта был назначен Черевиченко[10].
В то же время отставание немецких пехотных частей от танковых группировок не позволили немецкому командованию создать сплошной фронт окружение. Основные силы 9-й и 12-й армий, а также часть сил 18-й армии сумели прорваться через разрозненные боевые порядки противника. Ставка Верховного Главнокомандования передала 7 октября Южному фронту 5 стрелковых дивизий[11] и потребовала к 13 октября создать устойчивую линию фронта по рубежу реки Миус. Также был создан Таганрогский боевой участок (3 стрелковые дивизии). На севере 6-я армия с боями отошла к 11 октября на 25-30 километров, сумев сковать основные силы 17-й немецкой армии.
Но немецкое командование действовало оперативно: уже с 9-10 октября основные силы стали переносить главный удар на восток, стремясь не позволить советским войскам закрепиться. 1-я немецкая танковая армия сразу была перенацелена на ростовское направление и уже к исходу 13 октября вышла в район Таганрога.
14 октября 9-я армия и Таганрогский боевой участок (войска Южного фронта) нанесли контрудар в районе Таганрога по передовым частям противника. В этот день они потеснили передовые части противника на 10-15 километров. Но к исходу того же дня в бой с ходу были брошены подошедшие главные силы 1-й немецкой танковой армии. Слабо подготовленные советские войска начали спешный отход и на их плечах немецкие войска к ночи ворвались в Таганрог (после уличных боёв окончательно захвачен противником 17 октября). К началу ноября войска правого крыла Южного фронта (12-я армия) по приказу Ставки ВГК отошли на рубеж Красный Лиман, Дебальцево, а войска его левого крыла (18-я и 9-я армии) под давлением превосходящих сил немцев — на рубеж Дебальцево — Красный Луч — Большекрепинская — Хапры, где заняли оборону. Донбасская оборонительная операция была завершена.
Ход операции: второй этап
Основная статья: Ростовская оборонительная операция
Немецкое командование желало максимально использовать достигнутые результаты: пока наспех созданная оборона советских войск в целом была слабой, после короткой перегруппировки и подтягивания тылов был шанс возобновить успешное наступление. Вместе с тем, встретив упорное сопротивление на кратчайшем пути к Ростову-на-Дону (через Таганрог), фон Рундштедт решил перебросить 1-ю танковую армию севернее и нанести глубокий охватывающий удар на Ростов через Дьяково — Шахты — Новочеркасск. При этом он планировал не только захватить Ростов-на-Дону, но и окружить и уничтожить части 9-й и 56-й отдельной армии генерал-лейтенанта Ф. Н. Ремезова (была переброшена с Северного Кавказа и спешно занимала оборону вокруг Ростова-на-Дону). Вспомогательный удар наносился на Ворошиловград силами 17-й немецкой армии и итальянского корпуса.
Советское командование с помощью авиационной разведки своевременно установило переброску 1-й танковой армии из района Таганрога на север. На участке её предполагаемого прорыва спешно сосредотачивались большие силы артиллерии и строилась единая система противотанковых опорных пунктов. Ставка Верховного Главнокомандования передало войскам Юго-Западного фронта из своего резерва 37-ю армию (командующий генерал-майор А. И. Лопатин), которая должна была ударом по северному флангу разгромить 1-ю немецкую танковую армию, но ей прибытие и завершение сосредоточения в районе Каменска-Шахтинского должно было завершиться к середине ноября. До этого времени войска Южного фронта были обязаны отражать немецкое наступление и всемерно ослаблять немецкие танковые группировки.
5 ноября 1941 года немецкие войска возобновили наступление. Началась Ростовская оборонительная операция. Главный удар наносился по правому флангу 9-й советской армии, где его и ожидали. Сражение с самого начала приняло крайне ожесточённый характер, но оно уже не имело ничего общего с событиями месячной давности. Немецкие танки медленно «прогрызали» советскую оборону, по ним наносили удары значительные силы авиации, по флангам противника 6 и 7 октября были нанесены сильные контрудары. В итоге, за первые 6 суток наступления максимальное продвижение немецких войск составило всего 30 километров.
В этой ситуации Рундштетд приказал Клейсту отказаться от глубокого обхода Ростова и атаковать город с севера, через Кутейниково — Большие Салы, перенося удар по полосе обороны 56-й советской армии. Выполняя этот приказ, с 11 по 16 ноября Клейст сумел продвинуться с непрерывными боями ещё на 25 километров, а на вспомогательных направлениях немецкое продвижение ограничилось от 5 до 15 километров. Попытка 13-й немецкой танковой дивизии атаковать вдоль железной дороги Таганрог — Ростов-на-Дону была отбита. Прорвать советскую оборону немецкие войска уже не могли. Большие потери в танках подорвали боеспособность 1-й танковой армии.
К исходу 16 ноября 37-я армия и ударные группировки иных армий заняли исходные рубежи для перехода в контрнаступление. В этот день Ростовская оборонительная операция завершилась. С 17 ноября Красная Армия начала Ростовскую наступательную операцию.
Итоги операции
На начальном этапе операции, в начале октября 1941 года, советские войска Южного фронта потерпели сокрушительное поражение с тяжелыми потерями. Немецкие войска продвинулись в короткий срок от 150 до 300 километров, захватили юго-западную часть Донбасса и вышли на подступы к Ростову-на-Дону. Причина успеха немецкого наступления: правильный выбор времени операции, создание мощных ударных группировок, нанесение ударов в стык советских фронтов.
Однако на втором этапе советские войска создали устойчивую оборону и сорвали план захвата Ростова-на-Дону и дальнейшего немецкого наступления на Кавказ. Войска немецкой 1-й танковой армии понесли потери и оказались в невыгодном оперативном положении, что обусловило их дальнейшее поражение. Особо положительную роль на этом этапе сыграли массирование сил советской артиллерии и авиации на танкоопасных направлениях и создание единой противотанковой обороны.
Потери советских войск за время операции составили 143 313 человек безвозвратных потерь (убитые и умершие от ран, но наиболее значительная часть — пленными в октябрьских боях), 17 263 человек — санитарных потерь.
Потери немецких войск составили 17 227 человек, из которых 3 454 человека убитыми, 660 пропавших без вести, 13 113 раненых. Потери румынских, итальянских и венгерских войск в этой операции не известны.
В ходе Донбасско-Ростовской оборонительной операции немецкие войска группы армий «Юг» (командующий генерал-фельдмаршал Рундштедт) нанесли в октябре 1941 года сокрушительное поражение войскам Южного фронта и заняли большую часть Донбасса, а затем предприняли попытку глубоким обходом занять Ростов-на-Дону, и тем самым открыть себе путь на Сталинград и на Кавказ. В первой половине ноября 1941 года главной ударной группировке — 1-й немецкой танковой армии (генерал-полковник Эвальд фон Клейст) — не удалось осуществить прорыв на шахтинском направлении с последующим выходом к Дону восточнее Ростова. Но ситуация оставалась очень опасной: немецкие войска не утратили свою боеспособность, они вышли в район Миллерово, Астахово, Аграфеновка (примерно в 60 километрах севернее Ростова) и угрожали как захватом Шахтинского промышленного района, так и захватом Ростова и перехватом стратегической железнодорожной магистрали Воронеж — Ростов-на-Дону.
В то же время, наступая на Ростов, войска Клейста всё более подставляли свои фланги и тыловые коммуникации под угрозу ударов советских войск. Пехотные дивизии вермахта значительно отстали от танков и ввиду больших потерь в предыдущих боях улучшить ситуацию уже не могли.
Советское командование Юго-Западного направления (главнокомандующий Маршал Советского Союза С. К. Тимошенко) не могло упустить реальную возможность разгрома 1-й танковой армии Клейста и предложило свой план контрнаступления. Одобрив его, Ставка Верховного Главнокомандования потребовала не только разгромить 1-ю немецкую танковую армию и ликвидировать угрозу прорыва на Кавказ, но и сковать основные силы группы армий «Юг» и не позволить противнику усиливать за её счет группу армий «Центр» на московском направлении, где решалась судьба Москвы и немцам катастрофически не хватало войск для взятия столицы.
По инициативе маршала Тимошенко за счет спешно собранных дивизий из разных армий Юго-Западного фронта и скудных резервов была сформирована в районе Краснодона и Каменска-Шахтинского 37-я армия (генерал-майор А. И. Лопатин). Она была выведена на Южный фронт (командующий генерал-полковник Я. Т. Черевиченко, начальник штаба — генерал-майор А. И. Антонов) между 18-й и 9-й армиями на рубеже Ровеньки — Должанская — Бирюково. На неё возлагался главный удар на юг во фланг и тыл 1-й немецкой танковой армии с общим направлением наступления на Таганрог, чтобы там выйти на побережье Азовского моря и тем самым отрезать армию Клейста от главных сил группы армий «Юг». Её наступление должны были поддерживать смежные фланги 18-й (командующий генерал-майор В. Я. Колпакчи, с 28 ноября — генерал-майор Ф. В. Камков) и 9-й (командующий генерал-майор Ф. М. Харитонов) армий.
На подступах к Ростову развертывалась 56-я отдельная армия (генерал-лейтенант Ф. Н. Ремезов). Всего в составе Южного фронта и 56-й отдельной армии на 15 ноября имелось 22 стрелковые дивизии, 9 кавалерийских дивизий и 5 танковых бригад (в том числе на Южном фронте — 16 стрелковых и 5 кавалерийских дивизий, 7 танковых бригад, всего 262 600 человек; в 56-й армии — 5 стрелковых дивизий, 5 кавалерийских дивизий, 1 танковая бригада, всего 86 500 человек). Для усиления ВВС Южного фронта Ставка ВГК придала ему на период наступления резервную авиационную группу, две смешанные авиационные дивизии и полк ночных бомбардировщиков. Всего советские ВВС насчитывали немногим более 200 самолётов.
Действовавшая на этом участке фронта группировка войск противника: 4-й немецкий армейский корпус и итальянский корпус 17-й армии и 1-я танковая армия (49-й горный, 14-й и 3-й моторизованные корпуса) насчитывала 7 пехотных, 2 горнострелковые, 3 танковые и 4 моторизованные дивизии.
По численности войск и по авиации было создано примерное равенство сторон, по танкам немцы имели двойное превосходство (250 против 120), по артиллерии небольшое превосходство было у советских войск.
К 16 ноября немецкое командование частично вынуждено было пересмотреть свои планы: 1-я танковая армия противника изменила направление своего главного удара, глубокий обход Ростова через Шахты и Новочеркасск был заменён на удар практически по прямой с севера на юг через Большие Салы (14-й механизированный корпус), а 3-й моторизованный корпус наносил сходящийся удар с запада через Чалтырь. С целью отвлечения советских сил с Ростовского направления 4-й немецкий армейский корпус на левом фланге 17-й немецкой армии начал наступление вдоль правого берега реки Северский Донец в общем направлении на Ворошиловград против 12-й советской армии и к вечеру 16 ноября продвинулся до 20 км. В последующие дни войска 12-й армии упорно сдерживали это наступление и хотя до конца декабря отошли ещё на 35 км, но не допустили прорыв фронта, ослабили противника и не позволили ему оказать помощь своим войскам под Ростовом.
В связи с изменением направления наступления ударной группировки противника к югу, нанесения удара непосредственно на Ростов советское Верховное Главнокомандование уточнило свой первоначальный план наступательной операции. В окончательном виде этот план заключался в следующем: главный удар нанести 37-й армией с фронта Дарьевка, Бирюково в общем направлении на Большекрепинскую в тыл моторизованным корпусам противника. 18-я армия наносила удар силами двух левофланговых стрелковых дивизий на Дмитриевку и Дьяково с задачей выйти на верхнее течение реки Миус, а 9-я армия силами одной стрелковой и одной кавалерийской дивизий из района Новошахтинска — в направлении на Болдыревку с задачей содействовать 37-й армии в разгроме 1-й танковой армии противника. 35-я и 56-я кавалерийские дивизии должны были после достижения стрелковыми дивизиями района Дьяково наступать из-за левого фланга 18-й армии в направлении Куйбышево, Артемовка с задачей действовать по ближайшим тылам 49-го немецкого горнострелкового корпуса и выходом на рубеж реки Крынка поддержать с запада 37-ю армию.
Поддержка наступления ударной группировки Южного фронта со стороны Донбасса была возложена на войска 12-й армии, а также правого фланга и центра 18-й армии.
Задача 56-й отдельной армии Ставкой ВГК 14 ноября была определена следующим образом: «В связи со снижением ударной группы противника к югу и нацеливанием её на фронт 56-й отдельной армии основной задачей 56-й отдельной армии является прочное удержание Ростовско-Новочеркасского района. При успехе наступления Южного фронта и отвлечения тем на себя части ударной группы противника 56-я отдельная армия обязана коротким ударом содействовать Южному фронту в достижении общего поражения противника».
Начало сражения
В 8 часов 17 ноября главные силы 1-й танковой армии (3 танковые дивизии, 2 моторизованные дивизии) возобновили наступление на Ростов. По стечению обстоятельств, через 1 час перешла в наступление 37-я армия Южного фронта и войска примыкавших к ней флангов 18-й и 9-й армий в общем направлении на Большекрепинскую. Войска 37-й армии в первый день наступления, сбивая передовые части противника, продвинулись на 15—18 км. В последующие четыре дня, встретив ожесточенное сопротивление немецких моторизованной и части сил танковой дивизий, переходивших в контратаки, они продвинулись на 15—20 км и к 21 ноября вышли на рубеж Цимлянка, Миллерово, Аграфеновка. Войска 18-й армии встретили упорное сопротивление и до 21 ноября успеха не имели, но сковали силы 49-го горного корпуса. Медленно наступали и части 9-й армии.
Из-за неблагоприятных метеорологических условий советская авиация фронта до 20 ноября действовала эпизодически и неэффективно, однако затем активизировала боевую деятельность, сосредоточив усилия на уничтожении противника в наиболее сильных опорных пунктах.
Спешка в организации наступления и существенные недостатки в действиях войск (слабое маневрирование, преобладание шаблонных тактических решений, неотработанное взаимодействие пехоты с танками, артиллерией и авиацией) отрицательно сказались на ходе операции — ударная группировка войск Южного фронта не прорвала немецкую оборону, а продавливала её. В первые дни операции немецкое командование было уверено, что ему удастся быстро измотать советские войска и локализовать наступление, как это часто удавалось в предшествующие месяцы войны. Поэтому корпуса Клейста продолжали своё наступление и 21 ноября захватили Ростов-на-Дону, отбросив войска 56-й отдельной армии к югу за реку Дон и к востоку в сторону Новочеркасска. Но успех оказался кратким: угроза флангу и тылу со стороны 37-й армии продолжала усиливаться. Ни о каком развитии успеха 1-й немецкой танковой армии не было и речи: в бой были введены все силы, они несли тяжелые потери, наступать далее было нечем. Уже в день взятия Ростова Клейст был вынужден направить свои первые части из Ростова обратно на север, для организации обороны на правом берегу реки Тузлов.
Маршал Тимошенко после падения Ростова не только не ослабил натиск, но и ещё более настойчиво продвигал свои войска вперёд: за 22 и 23 ноября 37-я армия прошла с боями ещё до 25 км и вышла на рубеж Ново-Павловка, Лысогорка, река Тузлов. Теперь угроза отрезать армию Клейста в Ростове от главных сил группы армий «Юг» и окружить её стала реальной.
Второй этап наступления
Директива Ставки ВГК от 24 ноября подчеркивала, что целью действий наших войск на ростовском направлении является «разгром бронетанковой группы Клейста и овладение районом Ростов, Таганрог с выходом на фронт Ново-Павловка, Куйбышево, Матвеев Курган, р. Миус». Поэтому командующему Южным фронтом предлагалось, «…продолжая наступательную операцию, поставить войскам задачу овладеть Ростовом и Таганрогом…», а командующему Закавказским фронтом — «…силами 56-й армии содействовать войскам Южного фронта в овладении районом Ростов».
На дальнейшем развитии событий отрицательно сказалось крайне неудачное решение маршала Тимошенко. Он решил нанести главный удар по основным силам 1-й танковой армии в Ростове (чтобы ускорить освобождение города), тогда как Ставка требовала наступать на Таганрог и именно там выйти к Азовскому морю, разрезав надвое немецкие войска. Для осуществления этого решения Южный фронт 3 дня потратил на перегруппировку войск, перебросил основные силы 37-й армии (4 стрелковые дивизии, 3 танковые бригады) на исходный рубеж Стоянов, Генеральское, а 2 кавалерийские дивизии — в район Чистополье. Также на рубеж реки Тузлов перемещалась 9-я армия, усиленная одной кавалерийской и одной стрелковой дивизией, танковой бригадой. В результате вместо угрозы окружения всей 1-й немецкой танковой армии Южный фронт создавал такую угрозу только тем её войскам, которые действовали непосредственно в районе Ростова (а это всего две моторизованные дивизии). Начавшийся отвод из-под Ростова танковых дивизий противника советская разведка не обнаружила.
27 ноября советские войска возобновили наступление по сходящимся насправлениям: 37-я армия наступала с рубежа Стоянов, Генеральское на Султан-Салы, западную окраину Ростова, 9-я армия — с рубежа Константипонка, Буденный на Большие Салы, Ростов, часть её сил — со стороны Новочеркасска на Ростов. 56-я армия (23 ноября включена в состав Южного фронта) атаковала также тремя группировками — из района Красный Двор на восточную окраину Ростова; из района Батайск на южную окраину Ростова; самая сильная группа — из района Азова на западную окраину Ростова и Чалтырь. Задачу по перехвату путей отхода Клейста на запад остались решать только 2 кавалерийские дивизии.
Сразу же осознав масштаб угрозы, Клейст не дожидаясь разрешения Рунштедта и Гитлера, срочно стал принимать меры по спасению своей армии. Он перебросил обе свои танковые дивизии навстречу 37-й армии на рубеж реки Тузлов, бросил туда же 1-ю словацкую моторизованную дивизию (ранее несла службу по охране тыла и побережья Азовского моря), выделил силы прикрытия для обороны Ростова и под защитой этих самых опасных участков начал отвод всех остальных войск. 27 ноября первые части 56-й армии по льду форсировали Дон и ворвались в Ростов, где начались ожесточенные уличные бои. 29 ноября часть сил 37-й армии прорвала немецкую оборону и вышла в район севернее Султан-Салы, а 56-я армия овладела Чалтырем. В тот же день части 56-й армии и 9-й армии после трехдневных уличных боев полностью освободили Ростов-на-Дону.
С 30 ноября по 2 декабря 1-я танковая армия, используя преимущество в мобильности и прикрываясь арьергардами на промежуточных рубежах, отошла от Ростова на рубеж реки Миус, сорвав попытку оставшихся слабых сил 37-й армии продолжить наступление на Таганрог. Для её спасения командование группы армий «Юг» спешно бросило сюда из-под Харькова четыре дивизии. На этом направлении фронт стабилизировался, прорвать этот рубеж с ходу советские войска из-за понесенных потерь и недостатка снабжения не смогли.
Итог операции
Ростовская наступательная операция стала первым широкомасштабным успехом советских войск в зимнюю кампанию 1941—1942 гг. Вместе с советским контрнаступлением под Москвой Ростовская операция окончательно похоронила план «Барбаросса». Моральный и политический эффект этих побед трудно переоценить — вермахт ещё никогда не испытывал таких тяжёлых поражений, они создали уверенность в разгроме фашизма как в Советском Союзе и странах антигитлеровской коалиции, так и в оккупированной нацистами Европе. За понесённое поражение Гитлер снял с должности командующего группой армий «Юг» Рундштедта.
С оперативной точки зрения удалось отбросить немецкие войска на 60-80 километров, снять угрозу прорыва немецких войск к Волге и на Кавказ. Южный фланг советско-германского фронта стабилизировался на полгода. Ударная сила группы армий «Юг» — 1-я танковая армия — понесла тяжёлые потери и надолго утратила наступательные возможности. Были введены в бой и измотаны все немецкие резервы — в декабре 1941 года ни одна немецкая дивизия из группы армий «Юг» не была переброшена под Москву. Эти достижения советских войск тем более значительны, что всего за полтора месяца до начала Ростовской наступательной операции Южный фронт пережил катастрофическое поражение в Донбассе, и его пришлось воссоздавать практически заново.
Советское командование, и прежде всего маршал С. К. Тимошенко, сумели в тяжёлых условиях немецкого наступления и при отсутствии превосходства над противником (более того, при его двойном превосходстве в танках) найти самое уязвимое место, быстро собрать необходимые силы для удара и переломить ход сражения без всякой оперативной паузы. Но неудачное решение о переносе направления главного удара на второстепенную цель не позволило добиться окружения 1-й танковой армии. Вторым неблагоприятным фактором стало слабое тактическое мастерство советских войск, что пока ещё позволяло противнику относительно малочисленными силами сдерживать советское наступление на ключевых рубежах. Среднесуточные темпы наступления стрелковых соединений составляли 4—5 километров, и только в самые удачные дни для отдельных соединений составляли 10-12 километров.
Потери сторон
Безвозвратные потери советских войск составили 15 264 человека (потери Южного фронта — 11 163 человека, потери 56-й армии — 4 101 человек). Санитарные потери составили 17 847 человек (потери Южного фронта — 12 758, потери 56-й армии — 5 089 человек). Общие потери — 33 111 человек.
Общие немецкие потери оцениваются по советским данным, около 30 000 человек убитыми, 154 танка, 245 орудий, 93 миномёта, 1455 автомашин.
-
- Похожие темы
- Ответы
- Просмотры
- Последнее сообщение
