Мобильная версия
Самоназвание ингушей Г1алг1ай -щитоносцы
Как в горной Ингушетии , в Греции, жрецы в Риме имели религиозные братства
Наряду с жреческими коллегиями существовали еще и религиозные братства, такие, как братство салиев, «скакунов», которые в сверкающем вооружении, со священными щитами в руке исполняли ритуальные пляски в честь бога Цай/Цеус/ Царус..
Ингушский язык свидетельствует Ц1ей - лоам - название горы в Ингушетии
Ц1ей - лоам. - ( Ц1ей - эпитет бога, Ц1ей / Зевс/, Ц1 - (инг) имя, Да - отец ( Инг)
Зевс(Деус), Д1ала (Дал, Дял) инг.. Отец бог, -др. -гр. Делос, Де, Деус.
Ц1ей - свет огня как символ Солнца, священность, праздник Огня.
Фольклор и свидетельства исследователей прошлого Кавказа, говорит о том, что у Ингушей в прежние времена был массовый круговой жреческий зикр ..... с повторением сакральной формулы. " у:-лу-лахь. ув-лу-лахь. " Подобное существовало у многих народов.. Например жрецов куритов, Назореев, зекуру эллинов,, стражи у колыбели Зевса/Цеуса.. и
Указывалось на то, что культ щита связывал Ванское ( Урарту) царство со Средиземноморьем, где он принял особенно четкие формы (Крит, Этрурия, архаическая Греция), в то время как в восточной части Передней Азии этот культ играл меньшую роль, и там его место занял культ пояса, семантически тесно связанный с культом шита.
Г1алг1ай -щитоносцы - самоназвание ингушей
название щита - гIалгI.
Гуьржин б1ен никъ,Б1ен никъ,Г1алг1ай никъ(Гюрджин бен никъ,Бен ник,Галгай ник) "Грузинская военная дорога","Военная дорога","Щитоносцев дорога"-варианты названий Военно-Грузинской дороги,из них устаревшее-Г1алг1ай никъ,т.е."Щитоносцев дорога"/Ингушская дорога.»"Топонимия Чечено-Ингушетии"(А.С. Сулейманов)
"Они /аланы/ прошли Дарьяльским ущельем, «железными вратами» (Иосиф Флавий) - «путем щитоносцев», как этимологизируется последнее название в ингушском языке.
Талмуд поясняет: Щитоносцы- это мудрецы, ведущие галахический поединок
Назначение войны наступательной- победить противника, унизить его и уничтожить, тогда как цель войны оборонительной- не поразить противника, а лишь выстоять самому. ....столкновения по вопросам Торы должны носить исключительно оборонительный характер...дискутирующие Мудрецы Торы называются щитоносцами.
Другими словами, все что делали ингуши носило оборонительный характере: башни, крепости, заградительные стены в горах, шиты...благодаря чему народ сохранил себя от ассимиляции
Плиний Секунд, живший в I в. н. э., отмечает рядом с местами (предки адыгов) племя халов (у Плиния «haI»).
Ингуши "Носят деревянные щиты, обтянутые кожею и с наружной стороны скрепленные железными обручами, и короткий с остроконечным железом дротик, который может при случае служить оборонительным оружием, но более употребляется для меткой стрельбы из ружья.."Семен Броневский.
В Горной Ингушетии, были отстроены 12 Дзурдзукских ворот .
Ингушетия состояла из 4 шахьаров / обществ, но сохранилась ингушская клятва, в которой клянутся 12 шахьарами ( шахьар- шумерское название )
12 щитов 12 знаков Зодиака
Представление о братстве Салиев ЩИТОНОСЦЕВ может дать один из плохо сохранившихся фрагментов:[650]
Богов отца пойте, богов отца умоляйте!
Когда гремишь, Светочник, пред тобой в трепете
Все боги, владыки, внемля твоим громам
(Пер. МЛ.Гаспарова)
Фрагмент дает представление о форме гимнов - обращений и молений богов. Но из него трудно определить адресата. Однако, судя по упоминанию грома и “бога-отца”, можно предположить, что он был обращен к Юпитеру.
Модестов видит в Carmina необыкновенно древнее явление, образчик первоначального поэтического творчества и выражения[654]. Он справедливо отмечает, что до нас дошли лишь крупицы от роскошного стола религиозных песнопений салиев, которых достаточно для того, чтобы “привести в отчаяние не столько, впрочем, древностью этой поэзии века Януса и Сатурна, куда ее относит грамматик Исидор (Or. IX. 1), сколько тем жалким видом, в каком они дошли до нас”. Причиной исследователь полагает то, что они дошли не на мраморной доске (как гимны арвальских братьев), а прошли через руки длинного ряда невежественных переписчиков[655]. Его анализ этих отрывков был настолько самостоятелен, а перевод на русский язык оригинален, что я считаю необходимым привести их.
Первый отрывок {Varro. LL. VII. 27) звучит у него так:
Divom empta cante, divum deo supplicante.
В результате тщательного разбора значения каждого слова[656] Модестов предлагает перевод: “Пойте храмы богов, пойте с мольбою бога богов” (ср. приведенный выше совр. вариант латин. текста и перевода).
Следующий весьма туманный отрывок из Варрона (в изд. Миллера) сохранился в таком виде:
Cozeulodoizeso, omnia vero adpatula coemisse Janicusianes duo misceruses dun Janusve vet pos melios eumrecum...
Всесторонне разбирая версии Корсена и Скалигера и принимая наиболее разумные из них, Модестов дает собственное толкование наиболее туманных слов и понимает смысл отрывка следующим образом: “Курионы Януса все снесли к его открытым храмам / Благой творец, благой Янус идет”.
Третий отрывок из гимнов салиев (см. примеч. 113) дошел до нас в следующем виде:
Cume ponas Leucesiae praetexere monti quotlibet cunei de his cum tonarem.
Модестов отмечает, что в этом виде нет смысла в отрывке, который поэтому буквально устрашал исследователей. Тем не менее он добросовестно приводит смелые реконструкции Гроте- фенда, Германа и Корсена, которые, по словам Модестова, поняли в этом отрывке не больше древних авторов. Модестов достойно отвергает соблазн строить новый столь же бездоказательный, по его мнению, перевод и ограничивается констатацией того, что речь в отрывке идет о Юпитере, ниспославшем на землю громы и молнии, говорится также о горе, откуда Юпитер посылает громы. Модестов резюмирует: “И это единственное, что можно сказать наверное. Об остальном можно только гадать, как кому вздумается”[657].
Не обходит Модестов молчанием и остатки из песнопений салиев, которые дошли в отдельных словах (особенно из Феста, но также из Квинтилиана, Тертуллиана, Варрона, Макробия). Он составил целый словарь таких слов, причем в отличие от Лексикона Корсена он перечислил только те слова, которые употреблялись именно салиями, проведя их строгий лингвистичесий отбор.
Приведу лишь некоторые из них:
Agonia - день Вакха, обычно называвшийся Liberalia;
Cerus manus - по Павлу Диакону, creator bonus, “благой творец”;
Exanclare - “исчерпывать” по Павлу Диакону и Квинтилиану;
Lucia Volaminia - богиня, воспевавшаяся салиями[658];
Molucrum - в песнях салиев - это жерновой камень molum (Фест);
Manus - добрый...
В песнях салиев упоминаются Церус, бог, одноименный Церере (Varro. LL. VII. 26), а также Галезий, сын Нептуна и родоначальник царской династии в Вейях. Сервий упоминает о слухах, будто бы сами салии были учреждены царем вейян Моррием, чтобы прославлять Галезия (VIII. 285). Но здесь, вероятно, имелись в виду вейентские салии, аналогичные римским, которые прославляли индигета своего города. В позднейшие времена в гимны салиев вносились императоры и члены императорских фамилий (например, Август, Германик, Вер)[659].
Плутарх сообщает, что коллегия салиев была создана в связи с моровой язвой, терзавшей Италию на восьмой год царствования Нумы. Находящимся в смятении римлянам неожиданно явилось чудесное знамение в виде внезапно упавшего с небес прямо в руки царю медного щита. По совету нимфы Эгерии царь заявил народу, что это оружие явилось во спасение городу {Plut. Numa. 13. З)[541]. Он решил луг, где упал щит, и другие соседние луга посвятить Музам, а источник, орошающий эту местность, объявить священным ключом весталок (Ibid. 13. 4). Свидетельством истинности этого рассказа стало прекращение болезни (Ibid.). Причину моровой язвы и небесного “хозяина” щита Плутарх не называет, но смутно упоминает о необходимости спрятать от воров “низринутого с неба (бютгетойе)”, т.е., очевидно, щита (Ibid.
