Общие вопросы историиКак пишется история

То, что не вошло в основные разделы нашего исторического форума
Аватара пользователя
Автор темы
Gosha
Сообщений в теме: 18
Всего сообщений: 8886
Зарегистрирован: 25.08.2012
Откуда: Moscow
Как пишется история

Сообщение Gosha » 04 авг 2018, 15:21

«Приукрашенные или героизация истории конечно характерна для любой имперской политики примеров множество для США война с индейцами, гражданская война и Перл-Харбор. Для СССР гражданская война и Великая Отечественная война»

Политический фанатизм

«Другая область, в которой с большой силой способен проявляться фанатизм, это политика. Наиболее ярким примером политических фанатиков могут служить якобинцы времён Французской революции, которые были скорее политической сектой, нежели политической партией, — по упорному признанию истинности лишь своих мнений, по неуважению к чужим убеждениям, якобы заведомо ложным и преступным».

Идеи К. Маркса начали распространяться в России с 1870-х гг. В 1898 г. на своем первом съезде была создана общероссийская марксистская партия – РСДРП, расколовшаяся спустя пять лет на два течения – большевистское и меньшевистское. Лидером и идеологом большевизма стал В.И.Ленин. Большевизм (марксизм-ленинизм) - леворадикальное направление марксистской мысли, связанное с деятельностью В.И. Ленина и других российских большевиков.

Его концепция власти и государства развивала марксо-энгельсовские положения о государстве. Среди этих положений главные – о классовости государства, о диктатуре пролетариата.

Сугубая классовость – врожденная, неотъемлемая и определяющая черта государства. Она внутренне присуща ему в силу нескольких причин: 1) воплощение в государстве антагонизма классов, расколовшего общество со времени утверждения в нем частной собственности и появления общественных групп с противоречивыми экономическими интересами; 2) комплектование аппарата государства лицами из среды господствующего класса; 3) осуществление государственной машиной политики, угодной и выгодной господствующему классу. Рассуждения о том, что государство выполняет множество функций по удовлетворению потребностей общества в целом глубоко чужда Ленину.

Второе важнейшее положение ленинского учения о государстве – идея государства как орудия диктатуры господствующего класса. Конкретное содержание феномена “диктатуры класса” Ленин видит в том, что:
1) диктатуру определенного класса составляет его власть, т.е. господство над всеми остальными социальными группами;
2) такая диктатура включает в себя опору власти на прямое насилие, осуществляемое в самых различных формах;
3) непременным признаком диктатуры класса является его несвязанность какими-либо законами.
К вопросу о свободе, взятой во всех ее аспектах и реализуемой посредством институтов демократии и права, Ленин на всем протяжении своей деятельности оставался равнодушным. Он был последовательным антилибералом.
Анализируя проблему государства и революции, Ленин видел две возможности: использовать старую государственную машину или полностью сломать ее. Вслед за Марксом он выбирает второй путь. “Все прежние революции усовершенствовали государственную машину, а ее надо разбить, сломать”. Пролетариат учреждает собственное государство не для установления свободы в обществе, а для насильственного подавления своих противников.

Государственной формой диктатуры пролетариата, вовлечения трудящихся в политическую жизнь, по Ленину, должна быть Республика Советов. Конструирование советского государства считалось одним из открытий, сделанных Лениным в области политической теории. Советы - это учреждения, которые одновременно и законодательствуют, и исполняют законы, и сами же контролируют исполнение законов. Строится такого типа республика на основе демократического централизма, что предполагало выборность всех органов власти снизу доверху, подотчетность их и подконтрольность, сменяемость депутатов.

Важнейшим элементом ленинского учения о государстве является положение о руководящей роли коммунистической партии в государстве. “Ни один важный политический или организационный вопрос не решается ни одним государственным учреждением в нашей республике без руководящих указаний ЦК партии”. В теории партия и институты государства внешне сохраняют свои специфические черты. Но на кадровом уровне эти структуры переплетаются, сращиваются. В качестве партийных функционеров большевики принимают управленческие решения, в качестве руководящих работников госаппарата они же проводят их в жизнь. Не получается даже “однопартийного государства”, ибо – по сути, нет самой государственности как суверенной организации публичной власти.

Перспектива отмирания государственности обернулась в жизни полной анемией собственно государственных институтов, формированием в обществе таких негосударственых структур (коммунистическая партия), которые создали организацию тоталитарной власти и сами стали ее подлинными центрами.

Ленинский фундаментализм послужил основой для возникновения сталинского режима, теоретики которого, выдвинув идею об усилении классовой борьбы по мере социалистического строительства, создали идейную основу для обеспечения общественных преобразований (обобществления производства, индустриализации народного хозяйства, коллективизации села и т.д.) средствами террора и насилия над гражданским населением.

Стремление укрепить социалистический строй без присутствия иностранных войск (как это случилось в Восточной Европе) в бывшей Югославии породило так называемый ”кооперативный социализм”. Эту версию социализма отличали установки на мирное сосуществование с капиталистическими государствами, признание внутренних конфликтов и противоречий социалистического строительства, децентрализацию государственного управления и наделение трудовых коллективов правом распоряжаться результатами своего труда, стремление установить рыночные отношения.

Аргументация рационалистов принимает иногда, по крайней мере, внешним образом, более конкретный характер. Сталинизм выводится ими не из большевизма в целом, а из его политических грехов. Большевики - говорят нам Гортер, Паннекук, некоторые германские "спартакисты" и пр. - подменили диктатуру пролетариата диктатурой партии; Сталин диктатуру партии подменил диктатурой бюрократии. Большевики уничтожили все партии, кроме своей собственной; Сталин задушил большевистскую партию в интересах бонапартистской клики. Большевики шли на компромиссы с буржуазией; Сталин стал ее союзником и опорой. Большевики признали необходимость участия в старых профсоюзах и в буржуазном парламенте; Сталин подружился с тред-юнионистской бюрократией и с буржуазной демократией. Таких сопоставлений можно привести сколько угодно. Несмотря на внешнюю эффектность, они совершенно пусты. Одним из ярких представителей этого типа мышления является французский автор книги о Сталине Б. Суварин. Фактическая и документальная стороны труда Суварина представляют собою продукт длительного и добросовестного исследования. Однако, историческая философия автора поражает своей вульгарностью. Для объяснения всех последующих исторических злоключений, он ищет внутренних пороков, заложенных в большевизме. Влияния реальных условий исторического процесса на большевизм для него не существует. Даже И. Тэн с его теорией "среды" ближе к Марксу, чем Суварин.

Пролетариат не может прийти к власти иначе, как в лице своего авангарда. Самая необходимость государственной власти вытекает из недостаточного культурного уровня масс и из их разнородности. В революционном авангарде, организованном в партию, кристаллизуется стремление масс добиться освобождения. Без доверия класса к авангарду, без поддержки авангарда классом не может быть и речи о завоевании власти. В этом смысле пролетарская революция и диктатура являются делом всего класса, но не иначе, как под руководством авангарда. Советы только организационная форма связи авангарда с классом. Революционное содержание этой форме может дать только партия. Это доказано положительным опытом Октябрьской революции и отрицательным опытом других стран (Германия, Австрия, наконец, Испания). Никто не только не показал практически, но не попытался даже членораздельно объяснить на бумаге, как пролетариат может овладеть властью без политического руководства партии, которая знает, чего хочет. Если эта партия политически подчиняет советы своему руководству, то сам по себе этот факт также мало отменяет советскую систему, как господство консервативного большинства не отменяет системы британского парламентаризма.
Что касается запрещения других советских партий, то оно ни в каком случае не вытекало из "теории" большевизма, а явилось мерой обороны диктатуры в отсталой и истощенной стране, окруженной со всех сторон врагами. Большевикам ясно было с самого начала, что мера эта, дополненная затем запрещением фракций внутри самой правящей партии, сигнализировала о величайшей опасности. Однако, источник опасности коренился не в доктрине или тактике, а в материальной слабости диктатуры, в трудностях внутреннего и мирового положения. Если б революция победила хотя бы только в Германии, надобность запрещения других советских партий сразу отпала бы. Что господство одной партии юридически послужило исходным пунктом для сталинской тоталитарной системы, совершенно неоспоримо. Но причина такого развития заложена не в запрещении других партий, как временной военной мере, а в ряде поражений пролетариата в Европе и в Азии.

То же относится к борьбе с анархизмом. В героическую эпоху революции большевики шли с действительно революционными анархистами рука об руку. Многих из них партия впитала в свои ряды. Автор этих строк не раз обсуждал с Лениным вопрос о возможности предоставления анархистам известных частей территории для производства, в согласии с местным населением, их безгосударственных опытов. Но условия гражданской войны, блокады и голода оставляли слишком мало простора для подобных планов. Кронштадтское восстание? Но революционное правительство не могло, разумеется, "подарить" восставшим матросам крепость, охраняющую столицу, только на том основании, что к реакционному крестьянско-солдатскому мятежу примкнули некоторые сомнительные анархисты. Конкретный исторический анализ событий не оставляет живого места в тех легендах, которые созданы невежеством и сентиментализмом вокруг Кронштадта, Махно и других эпизодов революции.
Остается лишь тот факт, что большевики с самого начала применяли не только убеждение, но и принуждение, нередко в самой суровой мере. Неоспоримо также, что выросшая из революции бюрократия монополизировала затем систему принуждения в своих руках. Каждый этап развития, даже когда дело идет о таких катастрофических этапах, как революция и контрреволюция, вытекает из предшествующего этапа, имеет в нем свои корни и перенимает известные его черты.

Либералы, включая и чету Вебб, всегда утверждали, что большевистская диктатура представляет собою только новое издание царизма.

Они закрывали при этом глаза на такие мелочи, как упразднение монархии и сословий, передачу земли крестьянам, экспроприацию капитала, введение планового хозяйства, атеистического воспитания и пр. Совершенно также либерально-анархическая мысль закрывает глаза на то, что большевистская революция, со всеми ее мерами репрессий, означала переворот социальных отношений в интересах масс, которым давалось столько, чтобы они только не сдохли с голода, тогда как термидорианский переворот Сталина сопутствует перестройке советского общества в интересах привилегированного меньшинства, но нужно учитывать, что Советская бюрократия развивалась и Ленинские нормы уже не соответствовали их запросам. Ясно, что в отождествлениях сталинизма и большевизма нет и намека на социалистический критерий.
Вероятности отрицать не могу, достоверности не вижу. М. Ломоносов

Реклама
tamplquest
Сообщений в теме: 2
Всего сообщений: 2305
Зарегистрирован: 07.09.2017
Образование: среднее
Re: Как пишется история

Сообщение tamplquest » 04 авг 2018, 19:27

Ленин может и кукарекал о разрушении государства, но он же выдвигал идеалом в одно время мощное государство образца германского юнкерского госкапитализма, как необходимый этап перехода к социализму

Аватара пользователя
Автор темы
Gosha
Сообщений в теме: 18
Всего сообщений: 8886
Зарегистрирован: 25.08.2012
Откуда: Moscow
Re: Как пишется история

Сообщение Gosha » 05 авг 2018, 08:46

БОРЬБА ДВУХ СОЦИАЛИЗМОВ

«Довольно часто политические предпочтения у стран союзников со временем меняются. Германия середины 20-х годов ХХ века считала СССР страной «меньшего зла» во враждебном окружении сложившимся после окончания Первой мировой войны, но политические интересы меняются и уже в 30-е годы ХХ века с приходом к власти в стране национал-социализма отношения Германии к СССР вроде бы не меняются внешне, но радикально меняются подспудно. В отношении точной даты зарождения у высшего руководства Германии плана нападения на Советский Союз у историков существует несколько мнений. Одни считают, что Германия начала подготовку к войне против СССР практически сразу же после прихода к власти А. Гитле¬ра в 1933 году. Другие говорят о том, что это произошло значительно позже, после того, как А. Гитлер и его ближайшее окружение увидели, что Западная Европа, в частности Англия, ради достижения своих политических и экономических целей готова мириться с агрессивными устремлениями Берлина. Третьи, и таких также немало, утверждают, что агрессию Германии против себя вызвал сам Советский Союз, который готовился напасть на войска вермахта летом 1941 года. Окончательная точка в этом вопросе до сих пор не поставлена. Но, опираясь на исторические факты, можно говорить о том, что с середины 30-х годов отношения между двумя странами, несмотря на различные политические и экономические реверансы, были враждебными, и начавшаяся Вторая мировая война поставила окончательную точку в этом вопросе».

Историкам известно, что 25 июня 1940 года, уже после того, как под ударами немецких войск пали Бельгия, Голландия, Польша, Дания, Норвегия, Франция и были выброшены с материка войска Англии, в ставке Гитлера велось обсуждение варианта плана последующих военных Действий Вооруженных сил Германии, который получил условное название «Ударная сила на Восток». О каком Востоке шла речь — догадаться нетрудно. Восточнее уже оккупированной Польши находился Советский Союз.

Эта же идея нашла свое отражение и при обсуждении ближайших военно-политических задач Германии на совещании, которое состоялось в ставке фюрера 31 июля 1940 года. В тот день начальник Генерального штаба сухопутных войск Германии Ф. Гальдер в своем дневнике за-писал: «С Россией должно быть покончено весной 41-го. Чем скорее будет разгромлена Россия, тем лучше. Операция имеет смысл только в том случае, если мы разобьем это государство одним ударом. Одного лишь захвата оперативного пространства недостаточно. Остановка зимой чревата опасностью. Поэтому лучше выждать, но принять твердое решение разделаться с Россией.... Итак, май 1941-го, на проведение операции — 5 месяцев...
Цель: уничтожение жизненной силы России. Подразделяется на:
Удар на Киев с примыканием фланга к Днепру. Люфтваффе разрушает переправы у Одессы.
Удар по окраинным государствам в направлении Москвы.
В заключение — массированные удары с севера и юга. Позднее — частная операция по захвату нефтяного района Баку» (Гальдер Ф. Военный дневник. Ежедневные записи начальника Генерального штаба сухопутных войск 1939-1942 гг. Т. 2. - М., 1969. - С. 73-75).

Правда, начальник личного штаба Верховного главнокомандующего генерал-фельдмаршал В. Кейтель в своих предсмертных мемуарах пишет совсем другое. Он утверждает: «Вернувшись из отпуска 10 августа 1940 года, я пребывал в полном неведении относительно новых планов Гитлера. Достоверно мне было известно только то, что следует окончательно распроститься с надеждами на скорейшее завершение войны с Британией. За спиной островитян маячила Америка с ее неограниченными ресурсами. Отказ от запланированного вторжения осенью 1940 года и его последующий перенос на весну 1941 года заставлял нас искать и другие способы принудить Англию к заключению мирного соглашения» (Кейтель В.12 ступенек на эшафот... — Ростов н/Д: изд-во «Феникс», 2000. — С. 256).

Безусловно, в отношении исторической правды утверждения В. Кейтеля очень сомнительны и, прежде всего, при сопоставлении с другими фактами. А они говорят о том, что в конце июня — первой половине июля 1940 года общий замысел войны Германии против СССР на политическом и экономическом уровнях был доработан, и 21 июля главнокомандующий сухопутными войсками Германии генерал-фельдмаршал В. Браухич получил устный приказ А. Гитлера о разработке военной части этого плана, то есть замысла стратегической наступательной операции с использованием вооруженных сил (Филиппы А. Припятьская проблема. —М., 1959. — С. 29).

Выполнение этой исключительно секретной задачи было поручено небольшой группе лучших военно-штабных специалистов вермахта. Их задача заключалась в том, чтобы, произведя все необходимые расчеты, отразить замысел фюрера на картах графически с конкретным указанием группировок, направлений главных ударов, рубежей конечных и промежуточных задач, сроков их выполнения. В результате этой работы требуется четко увязать действия видов вооруженных сил по рубежам, времени и способам решения оперативных задач. Каждый мало-мальски образованный военный человек хорошо представляет себе эту работу и знает, что без нее практически невозможно говорить о каких-либо последующих действиях.

В штабах Верховного главнокомандующего Вооруженными силами Германии и Генеральном штабе сухопутных войск эта работа проводилась почти пять месяцев, с конца июля по середину декабря 1940 года. Вполне понятно, что обсуждение отдельных вопросов замысла стратегической операции в ставке Гитлера с тех пор велось постоянно и он приобретал все более четкие очертания.

Известно, что при разработке замысла стратегической операции Ф. Гальдер предлагал главный удар нанести на Москву по кратчайшему направлению со стороны Белоруссии, предварительно разгромив находящиеся там войска.

Об этом же пишет и известный немецкий генерал Г. Гот в своих мемуарах «Танковые операции». При этом он отмечает, что 31 июля 1940 года, когда А. Гитлер впервые изложил перед высшим генералитетом свой замысел войны против СССР, он заявил, что «операции должны развиваться по двум направлениям: первое — на Киев (фланг примыкает к Днепру) и второе — через Прибалтику на Москву. После этого войска, наступающие с севера и юга, соединяются».

Таким образом, можно сделать вывод, что в первоначальном замысле войны против СССР удар на Москву рассматривался параллельно с ударом на Украину в качестве главного. Но ось этого удара должна была пройти не через Белоруссию, а через Прибалтику, которая в то время могла стать хорошим плацдармом для сосредоточения немецких войск (после присоединения территорий Прибалтики к СССР в этом плане ничего не изменилось, наоборот противоречии еще более усилились хотя Москва и подмяла под себя эти республики).

В письменном виде замысел операции впервые был представлен фюреру 5 августа 1940 года в виде «Проекта операций на Востоке». Затем этот «проект» в результате появления новых соображений, изменений в политической обстановке и вмешательства А. Гитлера подвергся значительным изменениям. Однако основная его идея — наступление главными силами из Северной Польши и Восточной Пруссии на Москву с целью уничтожения противостоявшей северной группировки войск русских — осталась без изменений» (Гот Г. Танковые операции. —М.: Воениздат, 1961. — С. 34—36). Итак, к концу лета 1940 года решение А. Гитлера напасть на СССР в первой половине 1941 года обрело свои достаточно четкие очертания в виде плана стратегической наступательной операции с нанесением двух главных ударов в общем направлении на Москву. Но события конца лета и осени 1940 года заставили А. Гитлера серьезно поменять первоначальные планы.

5 декабря 1940 года на очередном совещании, посвященному плану нападения на СССР, фюрер заявил: «На севере следует стремиться к окружению вражеских сил, находящихся в Прибалтике, поэтому центральную группировку следует усилить настолько, чтобы ее можно было бросить на север. Позже примем решение, наносить ли удар на Москву или восточнее ее...» Это заявление означало, что, не меняя своего отношения к удару по Украине, направление второго главного удара А. Гитлер решил вместо Москвы нацелить на север, в частности, в район Ленинграда, где он рассчитывал соединиться с финскими войсками. Следовательно, удар непосредственно на Москву становился второстепенным (Военно-исторический журнал. 1991. № 2. — С. 8—9; Совершенно секретно! Только для командования! Стратегия фашистской Германии в войне против СССР. —М.: Издательство «Наука», 1967. - С. 148-149).

Отступление фюрера от первоначального плана стратегической наступательной операции вермахта четко проявилось 17 декабря 1940 года, когда начальник штаба оперативного руководства вооруженными силами доложил А. Гитлеру проект директивы по плану «Барбаросса». Тогда этот проект не был утвержден, так как в его основе лежал оперативный план ОКХ, предусматривавший нанесение главного удара через Смоленск на Москву. Увидев это, фюрер не стал подписывать документ, заявив: «Русский фронт должен быть прорван главными силами по обе стороны от Припяти. После этого крупные силы моторизованных соединений должны продвинуться на восток, а затем повернуть на юг и север. Моторизованные соединения должны повернуть на север хотя бы для того, чтобы отразить возможные контрудары противника с востока. Необходимо также быстро овладеть побережьем Балтийского моря, чтобы русский флот не мог препятствовать подвозу железной руды в Германию из Швеции по Балтийскому морю. Если русская армия быстро распадется, то центральная группировка одновременно с поворотом на север может начать наступление на Москву» (Гот Г. Танковые операции. — С. 39).

Это был план, в соответствии с которым экономические и политические аспекты войны против СССР ставились выше военных. Но среди высшего генералитета вермахта практически не было экономистов и политиков. Поэтому в среде военных было много сторонников нанесения главного удара на Москву, в результате которого, как они считали, произойдет внутренний распад Советского государства. В частности, генерал Г. Гот, связывая этот удар с решением главной задачи войны, рассуждал следующим образом: «Отдавал ли себе Гитлер отчет в том, как он окончит войну? Клаузевиц, участвовавший в войне 1812 года на стороне России, берет под защиту Бонапарта, когда того упрекают в том, что он слишком далеко проник в Россию. Россия не такая страна, которую можно действительно завоевать, т.е. оккупировать... Такая страна может быть побеждена лишь собственной слабостью и действием внутренних раздоров. Добраться же до этих слабых мест политического бытия можно лишь путем потрясения, которое проникло бы до самого сердца страны. Лишь достигнув могучим порывом самой Москвы, мог Бонапарт надеяться подорвать мужество правительства, стойкость и верность народа. В Москве надеялся он найти мир, и это была единственная разумная цель, какую он мог себе поставить в эту войну» (Гот Г. Танковые операции. — С. 43).

Сталин исторически прозрел только к 1943 году решив временно отойти от методов «Диктатуры пролетариата», слегка смягчив диктатуру ностальгией былых времен.

Но все это не больше чем рассуждения, причем многие из них родились уже после окончания войны. А тогда, в декабре 1940 года, был разработан и подписан Гитлером тот замысел операции, реализация которого началась 22 июня 1941 года и в соответствии с которым Советскому Союзу пришлось принять на себя удары противника на всех стратегически важных операционных направлениях, в том числе и на Московском.

Безусловно, А. Гитлер, Верховное командование вооруженными силами, Генеральный штаб сухопутных войск и Главный штаб ВВС Германии хорошо знали, что московскому направлению в военно-стратегических планах советского руководства всегда отводилась ведущая роль. Еще в 20-е и 30-е годы, когда Польша рассматривалась как один из главных вероятных противников СССР на Западе, для прикрытия западной границы на этом участке были построены Полоцкий, Минский и Слуцкий укреплённые районы. После 1939 года, когда в результате «освободительного» похода граница СССР была отодвинута на запад, для прикрытия этого направления начинается строительство Гродненского, Осовецкого, Замбровского и Брестского укрепленных районов. И хотя в отношении этих укрепленных районов после окончания Великой Отечественной войны советские исследователи предпочитали не вспоминать, но ради исторической справедливости нужно помнить, что в их пределах было подготовлено около 50 узлов обороны, начато строительство более 2600 долговременных сооружений (огневых точек). Из общего количества этих оборонительных сооружений на 22 июня 1941 года около 600 единиц уже были полностью готовы, а остальные 2 тысячи хотя и находились в стадии строительства, но при необходимости могли успешно использоваться в качестве оборонительных рубежей при занятии их войсками.

А войск в Белоруссии было немало. На ее территории располагались войска Западного Особого военного округа, которым командовал генерал армии Д. Г. Павлов (начальник штаба генерал-майор В. Е. Климовских). В составе войск этого округа были четыре общевойсковые армии (3-я, 10-я, 4-я, 13-я), а также ряд соединений и частей окружного подчинения. В общей сложности они насчитывали 672 тысячи человек личного состава, около 2556 танков, свыше тысячи орудий и минометов, более 2 тысяч противотанковых орудий и зенитных орудий, почти 2 тысячи самолетов (ЦАМО, ф. 208, оп. 2589, д. 93, л. 5; ф. 16А, оп. 2951, д. 243, л. 228-231).

Безусловно, утверждая план стратегической наступательной операции против СССР в середине декабря 1940 года, А. Гитлер не мог иметь полных сведений о состоянии оборонительных сооружений и точной численности сил и средств в составе Западного Особого и других военных округов по состоянию на 21 июня 1941 года. Но он хорошо понимал, что нанесение главного удара на Москву не обеспечит решение тех задач, которые он ставил на первое место. Именно поэтому замысел военной операции, задуманной фюрером, существенно отличался от того, который предлагался его генералами.

В то же время, готовясь к войне против СССР, А. Гитлер знал, что в рядах высшего генералитета существует ему оппозиция и, возможно, поэтому не стал сразу же настаивать на своем решении. Поэтому на первом этапе стратегической операции по плану «Барбаросса» на направлении Минск — Москва была сосредоточена группа армий «Центр», которая, после включения в ее состав 3-й танковой группы генерала Г. Гота, превратилась в самую мощную из групп армий, действовавших на Восточном фронте. Перед ней были поставлены самые решительные задачи — уничтожение войск Западного фронта на территории Белоруссии путем окружения и последующего разгрома его главных сил на подступах к Минску.
Вероятности отрицать не могу, достоверности не вижу. М. Ломоносов

Косичкин
Сообщений в теме: 25
Всего сообщений: 535
Зарегистрирован: 15.04.2018
Образование: школьник
Политические взгляды: космополитические
Re: Как пишется история

Сообщение Косичкин » 05 авг 2018, 20:41



Пишите уж лучше о том,как пытаетесь историю переписывать. :-)

Аватара пользователя
Kliper
Сообщений в теме: 17
Всего сообщений: 109
Зарегистрирован: 21.07.2018
Образование: высшее техническое
Re: Как пишется история

Сообщение Kliper » 06 авг 2018, 12:46

Gosha:
05 авг 2018, 08:46
Известно, что при разработке замысла стратегической операции Ф. Гальдер предлагал главный удар нанести на Москву по кратчайшему направлению со стороны Белоруссии, предварительно разгромив находящиеся там войска.

Об этом же пишет и известный немецкий генерал Г. Гот в своих мемуарах «Танковые операции». При этом он отмечает, что 31 июля 1940 года, когда А. Гитлер впервые изложил перед высшим генералитетом свой замысел войны против СССР, он заявил, что «операции должны развиваться по двум направлениям: первое — на Киев (фланг примыкает к Днепру) и второе — через Прибалтику на Москву. После этого войска, наступающие с севера и юга, соединяются».

Таким образом, можно сделать вывод, что в первоначальном замысле войны против СССР удар на Москву рассматривался параллельно с ударом на Украину в качестве главного. Но ось этого удара должна была пройти не через Белоруссию, а через Прибалтику, которая в то время могла стать хорошим плацдармом для сосредоточения немецких войск (после присоединения территорий Прибалтики к СССР в этом плане ничего не изменилось, наоборот противоречии еще более усилились хотя Москва и подмяла под себя эти республики).
Gosha:
05 авг 2018, 08:46
В то же время, готовясь к войне против СССР, А. Гитлер знал, что в рядах высшего генералитета существует ему оппозиция и, возможно, поэтому не стал сразу же настаивать на своем решении. Поэтому на первом этапе стратегической операции по плану «Барбаросса» на направлении Минск — Москва была сосредоточена группа армий «Центр», которая, после включения в ее состав 3-й танковой группы генерала Г. Гота, превратилась в самую мощную из групп армий, действовавших на Восточном фронте. Перед ней были поставлены самые решительные задачи — уничтожение войск Западного фронта на территории Белоруссии путем окружения и последующего разгрома его главных сил на подступах к Минску.
Вы забываете, что план нападения на СССР зависел не только от мнения Гитлера и его генералов. Немецкое командование строило свои планы, ориентируясь на данные разведки о составе и местах дислокации советских войск. Летом 1940 года наиболее многочисленная и хорошо подготовленная группировка Красной Армии находилась в Белоруссии. Глупо было бить её в лоб. А вот к лету 1941 года, вероятно, ситуация кардинально изменилась, и путь через Белоруссию оказался практически открыт, чем немцы и воспользовались.

крысовод
Сообщений в теме: 3
Всего сообщений: 227
Зарегистрирован: 09.04.2018
Образование: высшее техническое
Профессия: инженер-механик
Откуда: Москва
Возраст: 48
Re: Как пишется история

Сообщение крысовод » 06 авг 2018, 16:06

Вообще-то, Гитлер скрывал начало плана Барбаросса даже от своих генералов, которые были против, я тут ссылаюсь на мемуары личного фотографа Гитлера Генриха Хофмана " Гитлер был моим другом". Он просто напал на СССР, потому что ему нужна была нефть, с 39 года он несколько поиздержался, воюя против запада.
Пить будем, гулять будем, а смерть придёт - помирать будем!

Аватара пользователя
Kliper
Сообщений в теме: 17
Всего сообщений: 109
Зарегистрирован: 21.07.2018
Образование: высшее техническое
Re: Как пишется история

Сообщение Kliper » 06 авг 2018, 18:56

крысовод:
06 авг 2018, 16:06
Он просто напал на СССР, потому что ему нужна была нефть, с 39 года он несколько поиздержался, воюя против запада.
Если бы это было так, то Гитлеру выгоднее было разобраться с англичанами в Северной Африке, а затем устремиться на Ближний Восток. В крайнем случае, напав на СССР, не вести армии к Москве и Ленинграду, а направить их в Нижнее Поволжье и на Северный Кавказ.

крысовод
Сообщений в теме: 3
Всего сообщений: 227
Зарегистрирован: 09.04.2018
Образование: высшее техническое
Профессия: инженер-механик
Откуда: Москва
Возраст: 48
Re: Как пишется история

Сообщение крысовод » 07 авг 2018, 12:56

Если бы это было так, то Гитлеру выгоднее было разобраться с англичанами в Северной Африке, а затем устремиться на Ближний Восток. В крайнем случае, напав на СССР, не вести армии к Москве и Ленинграду, а направить их в Нижнее Поволжье и на Северный Кавказ.
Даже если бы Гитлеру удалось захватить ближневосточные месторождения, нефть еще надо было вывезти, ибо нефтепроводы выходили в порты, а для этого пришлось бы разбить британский флот - задача невыполнимая. Или пришлось бы строить собственный нефтепровод (железную дорогу) в Турцию.
Если направление удара было бы только кавказским, то основная масса советских войск продолжала бы представлять угрозу и как минимум могла отрезать наступающую армию от снабжения.
Пить будем, гулять будем, а смерть придёт - помирать будем!

Аватара пользователя
Kliper
Сообщений в теме: 17
Всего сообщений: 109
Зарегистрирован: 21.07.2018
Образование: высшее техническое
Re: Как пишется история

Сообщение Kliper » 07 авг 2018, 13:39

крысовод:
07 авг 2018, 12:56
Даже если бы Гитлеру удалось захватить ближневосточные месторождения, нефть еще надо было вывезти, ибо нефтепроводы выходили в порты, а для этого пришлось бы разбить британский флот - задача невыполнимая.
Во-первых, чтобы добраться до месторождений нефти немцам не обязательно было захватывать Ближний Восток. В Северной Африке тоже имеются запасы углеводородов: https://e-migration.ru/information/neft-v-afrike.html
Во-вторых, Вы сильно преувеличили возможности британского флота в период 1941 года. Немцы вполне успешно перебрасывали свои войска в Северную Африку и обеспечивали их снабжение вплоть до 1943 года.
И наконец, в случае захвата ближневосточных месторождений нефти, немцы могли бы осуществлять её транспортировку не только морским путём, но и сухопутным через Турцию.
крысовод:
07 авг 2018, 12:56
Если направление удара было бы только кавказским, то основная масса советских войск продолжала бы представлять угрозу и как минимум могла отрезать наступающую армию от снабжения.
В таком случае отрезанными от снабжения оказались бы советские войска. Они лишились бы не только нефти, но и заокеанской помощи, поступавшей через Иран. После захвата Крыма и Кавказа немцы могли свободно транспортировать кавказскую нефть по Чёрному морю.

Аватара пользователя
Автор темы
Gosha
Сообщений в теме: 18
Всего сообщений: 8886
Зарегистрирован: 25.08.2012
Откуда: Moscow
Re: Как пишется история

Сообщение Gosha » 09 авг 2018, 15:15

Село Полунино в нескольких километрах от Ржева в нем Вермахт создал опорный пункт, а 16 дивизия 30 армии штурмует его 45 дней и каждый раз атаки начинаются с одной и той же стороны к которым Вермахт уже привык, когда 16 дивизию РККА полностью потеряла на этом направлении, было решено провести атаку Полунино с другого направления. Непреодолимый Опорный пункт Вермахта был взят за ДВА ЧАСА. В освобожденном селе Полунино братская могила в которой лежит 12 тысяч человек.

Отправлено спустя 1 час 2 минуты 44 секунды:
ПАВЛОВ НА ГЛАВНОМ НАПРАВЛЕНИИ

Первый удар немецких войск на Московском направлении должны были принять войска Западного Особого военного округа, которые на 22 июня 1941 года насчитывали четыре общевойсковые армии (3,10,4,13-я), ряд соединений и частей окружного подчинения. В составе этих объединений и частей насчитывалось 672 тысячи человек личного состава, около 2556 танков (116 тяжелых, 126 сред¬них и 2314 легких), 10087 орудий и минометов (3586 пушек и гаубиц, 1260 120-мм и 82-мм минометов, более 2 тысяч противотанковых орудий и 190 76-мм зенитных орудий), 1909 самолетов (из них 424 новых) (ЦАМО, ф. 208, оп. 2589, д. 93, л. 5; ф. 16А, оп. 2951, д. 243, л. 228-231).

Это составляло четверть от всех войск, сосредоточенных в западных военных округах. Правда, после завершения освободительного похода комплектование личным составом войск округа частично осуществлялось за счет населения Западной Белоруссии (бывшей Польши), которое к Советской власти относилось более чем прохладно.

На страже западных рубежей стояли пограничные войска, которые на территории Белоруссии были сведены в 11 пограничных отрядов и насчитывали 19,5 тысячи человек. Одновременно продолжалась охрана и старой границы, где несли службу 5 пограничных отрядов. Это было вызвано активизацией шпионской и бандитской деятельности в западных районах Белоруссии, беспорядочной миграцией населения и желанием советского руководства контролировать приграничную территорию.

Перед войсками Западного Особого военного округа к июню 1941 года противник развернул группировку, состоявшую из 27 пехотных, 5 танковых, 3 механизированных, 1 кавалерийской дивизий и 1 механизированной бригады. В составе этой группировки насчитывалось 595 тысяч личного состава, 823 танка, 3185 орудий, 4473 миномета, 2691 противотанковое орудие, 678 зенитных орудий. Таким образом, германская сторона превосходила войска Западного Особого военного округа в 1,8 раза по артиллерии, минометам и противотанковым пушкам, в 4,2 — по количеству зенитных пушек. Однако германские войска уступали по количеству танков советским войскам в 2,8 раза и имели с ними примерное равенство по авиации (Составлено на основании ЦАМО, ф. 16, оп. 2951, д. 235, л. 86-109; д. 243, л. 228-230; д. 253, л. 47-50; д. 262, л. 81-95).

Эта задача командованием группы армий «Центр» была решена блестяще. Войска Белорусского Особого военного округа (с 22 июня — Западного фронта), несмотря на достаточно хорошую подготовку театра военных действий и наличие сил, в начале войны не смогли выстроить первую оборонительную операцию. Соединения группы армий «Центр», действуя на флангах танковыми группами, смогли в течение первых четырех дней после начала войны не только прорвать оборону по линии границы, но и глубоко охватить с флангов белостокскую группировку советских войск.

26 и 27 июня 1941 года передовые отряды 2-й и 3-й танковых групп, нанося удары по сходящимся направлениям, прорвались в предместья Минска и захватили город. Крупная группировка советских войск западнее этого города в составе шести дивизий 3-й и 10-й армий, трех дивизий 13-й армии, двух дивизий фронтового подчинения, а также остатки других частей и соединений Западного фронта оказались в полном окружении и к началу июля были разгромлена. Первая крупная брешь на Московском направлении была пробита вермахтом на удивление легко и быстро.
Потери советских войск в Белоруссии в первые неделя Великой Отечественной войны были огромными. Так, в книге «Россия и СССР в войнах XX века» указано, что в оборонительной операции в Белоруссии за период с 22 июня по 9 июля 1941 года войска Западного фронта безвозвратно (убитыми, пленными и пропавшими без вести) потеряли 341 тысячу человек, 4799 танков и 1777 боевых самолетов (Россия и СССР в войнах XX века. Статистическое исследование. —М.: «Олма-пресс», 2001. — С. 268).

По докладу Гитлеру командующего группой армий «Центр» генерал-фельдмаршала Ф. фон Бока от 8 июля 1941 года советские войска только пленными в районе Белостока и Минска потеряли 287,7 тысячи человек. Кроме того, немецкими войсками было захвачено или уничтожено 2585 танков, 1449 орудий, 246 самолетов. При этом, по немецким данным, потери личного состава группы армий «Центр» в период с 22 июня по 9 июля 1941 года составили 6923 человека убитыми, 1126 пропавшими без вести и 20 883 ранеными.

При этом нужно отметить, что, в соответствии с записями Ф. Гальдера, общая численность потерь сухопутных войск Германии на Восточном фронте по состоянию на 30 июня 1941 года убитыми и ранеными составила немногим более 41 тысячи человек (Гальдер Ф. Военный дневник. Т. 3, кн. 1. — С. 81). Атак, как генеральный штаб вел подсчет потерь на всех трех направлениях главных ударов, то, соответственно, в Белоруссии они не могли существенно отличаться от тех, которые были на Украине И в Прибалтике. А это означает, что в полосе Западного фронта в первую неделю войны немцы могли потерять Убитыми и ранеными порядка 13—15 тысяч человек, то есть в 16—17 раз меньше, чем обороняющиеся советские войска. И это при имевшемся соотношении сил и средств и подготовке театра военных действий.

В исторической литературе советского периода вся тяжесть вины за поражения советских войск в Белоруссии возложена на командование Западным фронтом, которое проявило растерянность и не смогло организовать управление подчиненными войсками в рамках первой оборонительной операции.

При этом мало кто вспоминает, что в первый же день войны в штаб этого фронта были направлены сразу два (из пяти имевшихся) маршала Советского Союза — бывший начальник Генерального штаба РККА Б. М. Шапошников и заместитель наркома обороны Г. И. Кулик. Но, как пишет Г. К. Жуков, уже 26 июня Ставке ГК стало известно, что первый заболел, а второй «неизвестно где». Поэтому, отчаявшись, И. В. Сталин решает немедленно вызвать в Москву действующего начальника Генерального штаба РККА генерала армии Г. К. Жукова, который в то время также неудачно «спасал» положение войск Юго-Западного фронта.

Для того чтобы разобраться в столь неясной обстановке, только что прибывший в Москву товарищ Жуков попросил сорок минут (!!!).

Для решения столь трудной задачи в соответствии с последними условиями обстановки крупному «стратегу» Г. К. Жукову не понадобилось ни связываться с представителем Ставки на Западном фронте, ни со штабом Западного фронта, ни с начальником Оперативного управления Генерального штаба. Было достаточно выйти в соседнюю комнату с явно растерявшимся наркомом обороны Маршалом Советского Союза С. К. Тимошенко и заместителем начальника Генерального штаба генерал-лейтенантом Н. Ф. Ватутиным, чтобы понять, что обстановка на Западном фронте сложилась «действительно исключительно тяжелая». И на этом основании Г. К. Жуков немедленно принимает решение о переходе войск Западного фронта к обороне на рубеже реки Западная Двина и городов Полоцк, Витебск, Орша, Могилев, Мозырь с использованием не только второго эшелона фронта (13-й армии), но и четырех новых армий (19, 20, 21 и 22-й). Кроме того, было решено «срочно приступить к подготовке обороны на тыловом рубеже по линии Селижарово — Смоленск — Рославль — Гомель силами 24-й и 28-й армий резерва Ставки. Помимо этого мы предлагали сформировать еще 2—3 армии за счет дивизий Московского ополчения». (Жуков Г.К. Воспоминания и размышления. — М.: Воениздат, 1970. - С. 256).

Удивительно. Стратегическое решение о создании двух рубежей обороны и развертывании на них семи армий принимается тремя военачальниками, один из которых только что приехал с аэродрома. Тем не менее «все эти предложения И. В. Сталиным были утверждены», хотя на то время, по признанию Г. К. Жукова, «где будет остановлен противник... мы тогда еще не знали».

Несмотря на это, в 10 часов 05 минут 27 июня Георгий Константинович вызвал к аппарату «Бодо» начальника штаба Западного фронта генерал-лейтенанта В. Е. Климовских и приказал ему «срочно разыскать все части» и прикрыть район Минского укрепленного района. Но, как известно, выполнить это не удалось, и «вечером 28 июня наши войска отошли от Минска... Ставка и Генштаб тяжело восприняли известие о том, что нашими войсками оставлена столица Белоруссии...» (Жуков Г. К. Воспоминания и размышления. — С. 58).

29 июня 1941 года, разъяренный сдачей Минска И, В. Сталин дважды приезжал в Наркомат обороны и Ставку Главного командования и требовал от военных объяснений. Но, видимо, ничего вразумительного те ответить не смогли. Сам Г. К. Жуков о периоде с 27 по 30 июня также предпочитает не вспоминать. Только в 6 часов 45 минут 30 июня, по указанию С. К. Тимошенко, он связался с командующим Западным фронтом генералом армии Д- Г. Павловым, который «плохо знал обстановку», и сообщил ему, что Генеральный штаб не может «принять никакого решения по Западному фронту, не зная, что происходит в районах Минска, Бобруйска, Слуцка». Г. К. Жуков, а очередной раз потребовал «в кратчайший срок собрать асе силы фронта и привести их в надлежащее состояние» с тем, чтобы «ни в коем случае не допустить прорыва частей противника в районе Бобруйска и в районе Борисова». Но к тому времени у командования Западным фронтом уже не было ни сил, ни средств для решения этой задачи.
30 июня 1941 года в связи с допущенными просчетами в руководстве войсками генералы Д. Г. Павлов и В. Е. Климовских были отстранены от командования войсками фронта. Новым командующим Западным фронтом был назначен генерал-полковник А. И. Еременко, а начальником штаба — генерал Г К. Маландин. Членом Военного совета Западного фронта назначается начальник Главного управления политической пропаганды РККА, заместитель наркома обороны, нарком государственного контроля, член ЦК и Оргбюро ЦК ВКП(б) Л. 3. Мехлис.

6 июля Д. Г. Павлов был арестован. Подробности этого ареста мы находим в книге Ивана Стаднюка «Исповедь сталиниста» с ссылкой на его непосредственного участника, бывшего начальника Особого отдела механизированного корпуса 10-й армии, в то время капитана И. Г. Гойко.

В частности, этот офицер, с которым И. Стаднюк встретился в Одессе после войны, рассказал, что примерно 5 или 6 июля он временно находился в резерве Особого отдела Западного фронта в дачном районе Гнездово под Смоленском. В это время он был вызван к начальнику Управления особых отделов НКО Михееву, который прибыл из Москвы. Михеев приказал взять оружие и двумя машинами следовать за ним в район Довска. В машинах также находились секретарь Мехлиса в звании бригадного комиссара, порученец Михеева. Перед выездом Михеев объявил, что цель поездки — арест бывшего командующего Западным фронтом генерала Павлова. По некоторым данным, в тот день он должен был находиться в районе Довска, и Михеев очень опасался, как бы он не оказался в руках у немцев.

В Довск группа прибыла около восьми часов утра. Остановились на перекрестке дорог. Михеев и другие вошли в здание отделения связи, а Гойко было поручено наблюдать за перекрестком. Движение по этим дорогам практически никакого не было, и только минут через 30 вдали со стороны Орши показалась одиночная легковая машина. В машине рядом с шофером сидел генерал Павлов, а сзади — его порученец.
Павлов довольно грубо спросил, зачем остановили машину.
— Вас приглашают пройти на КП, — ответил Гойко.
— Никакого КП здесь нет, — парировал генерал.

В этот момент из здания почтового отделения быстро вышли Михеев, секретарь Мехлиса и подошли к машине. Они предложили Павлову зайти в здание, где объявили ему об аресте.

Затем Павлова повезли в Смоленск, куда прибыли примерно в 16 часов. Арестованного завели в кабинет начальника НКГБ, куда через несколько минут вошел Л. 3. Мех- лис. С присущей ему резкостью и несдержанностью он обрушился на бывшего командующего, допуская такие слова, как «подлец», «негодяй», «предатель», «ты немцам фронт на Москву открыл».

Павлов, сидя в кресле, пытался возражать. Но Мехлис его не слушал. Он говорил сам и слышал только себя. По приказу Мехлиса Павлова обыскали.
Далее И. Г. Гойко пишет: «После ухода Мехлиса и других Павлов, оставшись со мной, стал выражать свое возмущение тем, что Мехлис назвал его «предателем» и «изменником». При этом он признал свою вину за неподготовленность войск округа к отражению нападения немецко-фашистских войск, несмотря на предупреждение наркома обороны накануне, за потерю почти всей авиации на приграничных аэродромах в момент начала войны, за необеспечение и потерю связи штаба округа с армиями и соединениями войск в первый день войны, что привело к потере управления войсками и незнанию обстановки на границе.

В разговоре со мной он часто повторял: «Я виноват и должен нести ответственность за свою вину, но я не изменник и не предатель» (Стаднюк И. Ф. Исповедь сталиниста. - С. 359-361).

Итак, главный виновник военных неудач Красной Армии на территории Белоруссии в начале Великой Отечественной войны найден. Им стал генерал Д. Г. Павлов, который затем и понес «заслуженное» наказание. При этом нужно понимать, что личность этого человека никогда не отвечала тем требованиям, которые к нему были предъявлены в начале войны.
Вероятности отрицать не могу, достоверности не вижу. М. Ломоносов

Ответить Пред. темаСлед. тема

Вернуться в «Общие вопросы истории»