Сергей: 09 мар 2022, 13:39
Начинать надо с себя.
Это в первую очередь касается вас!! Если бы не Гоша, мне казалось временами что попал в нацисткий хамский дурдом
Отправлено спустя 2 минуты 28 секунд:
Читая лекции в Корнельском университете американским славистам, Владимир Набоков предпринял огромные усилия, дабы разъяснить студентам суть непереводимых русских понятий — «интеллигенция», «пошлость», «мещанство» и «хамство». С «интеллигенцией», «пошлостью» и «мещанством» особых проблем не возникало, но вот растолковать американцам, что означает слово «хамство», он так и не смог. Обращение к синонимам ему не помогло, потому что понятные американцам слова insolence (наглость), rudeness (грубость) и impudence («нахальство»), даже английское boorishness глубинную сущность «хамства» не отражают. Да, они тоже травмируют окружающих, но все же оставляют им какой-то шанс справиться с этим злом и что-то ему противопоставить. Хамство тем и отличается от грубости, наглости и нахальства, что с ним практически невозможно бороться, что перед ним можно только отступить.
Сергей Довлатов, поставив перед собой аналогичную задачу разъяснить иностранцам смысл понятия, пришел к выводу, что хамство есть не что иное, как грубость, наглость, нахальство, вместе взятые, но при этом — умноженные на безнаказанность. Именно в безнаказанности, ненаказуемости, неподсудности хамства, в чувстве полнейшей беспомощности, которое охватывает жертву, хамство убивает ее наповал, потому что хамство — это беспомощность одного и безнаказанность другого, ибо хамство — это неравенство дикости и цивилизованности.
Почему русские писатели столкнулись с проблемой непереводимости понятия «хамства» на английский? Сергей Довлатов писал: «Я живу в Америке, причем не просто в Америке, а в безумном, дивном, ужасающем Нью-Йорке, и всё поражаюсь отсутствию хамства. Всё, что угодно, может произойти здесь с вами, а хамства все-таки нет». Здесь есть люди грубые, наглые, нахальные, но хамства, вот такого настоящего, самоупоенного, заведомо безнаказанного, — в Нью-Йорке практически нет. «Здесь вас могут ограбить, но дверью перед вашей физиономией не хлопнут, а это немаловажно».
С.Довлатов: «И вот так я прожил 36 лет, и переехал в Америку, и одиннадцатый год живу в Нью-Йорке, и сфера обслуживания здесь — не то пажеский корпус, не то институт благородных девиц, и все вам улыбаются настолько, что первые два года в Америке один мой знакомый писатель из Ленинграда то и дело попадал в неловкое положение, ему казалось, что все продавщицы в него с первого взгляда влюбляются и хотят с ним уединиться, но потом он к этому привык».
Мобильная версия
