Соотношение потерь сторон в Великой Отечественной войне ⇐ Вторая мировая война

[Kliper]

И зачем ополченцам солдатскую форму одевать?

Слово "новобранцы" Вас устроит?

Вы вообще не читаете то, что Вам пишут? Вы ура-патриот?

Если бы Вы читали то, что я пишу кроме ответов лично Вам, то не задавали бы такие вопросы.

[Gosha]

Гоша, Вермахт не выдохся даже в 45-м. Потери 44-го выше по сравнению с 43-м, но они значительно ниже, чем в 42-м и, тем более, в 41-м. Высокие потери 41-го обусловлены тем, что противника сдерживали большим числом плохо вооружённых и необученных солдат.

Дорогой явно вы чужие сообщения не читаете, но с упоением повторяете то что было написано выше и не вами!

[Дамир Закиров]

Слово "новобранцы" Вас устроит?

В немецкую отчётность заносились все военнослужащие РККА - "кадровые", "раненные в госпиталях" и "ополченцы в шинелях", если Вы о новобранцах.
Были ещё 500 000 "мобилизованных гражданских, плененных про пути следования в части и не зачисленных". Знаете кто это у Кривошеева? Это 216 000 выживших из 250 400 повторно призванных ВО ВРЕМЯ ВОЙНЫ бывших военнопленных -- 109 100 из партизанских отрядов и 141 300 освобожденных из румынского и немецкого плена. Ещё 284 042 - это пленённые в рядах противника, осужденные впоследствии на поселения и в ГУЛАГ. Они тоже учтены в немецкой отчётности.

Если бы Вы читали то, что я пишу кроме ответов лично Вам, то не задавали бы такие вопросы.

Да я уже не знаю, как привлечь Ваш интерес к балансу Кривошеева. Я Вам про 3 372 800 плененных военнослужащих РККА и 528 200 ополченцев только в 1941 год толкую. Даю дополнительные данные по румынскому и финскому плену, с учётом которых общее число военнопленных превысило 4 млн только в 1941. По итогам войны пленено вообще 5 403 700 военнослужащих РККА и 528 200 ополченцев!

Ан нет! Вы мне суете те же данные Кривошеева за 1941 год! Убрал Кривошеев оттуда 1 332 700 военнопленных, а потому общее количество умерших в плену упало с 2 628 000 ровненько на эти же 1 332 700. С учётом 488 000 пропавших без вести и получаются его знаменитые 8 668 400 - 6 885 100 = 1 783 300 умерших в плену и пропавших без вести.! Как ещё объяснить, Клиппер?

[Foxhound]

а в дискуссии вступать не буду

не получится не вступать. начнутся уточняющие вопросы, сперва безобидные, потом неудобные, потом пойдут конкретные возражения, контрцифры, на которые или придется отвечать по-существу, или публика в лучшем случае просто потеряет интерес и отвернется, в худшем же воспримет как провокационный вброс, расшатывающий общепринятые устои, да еще и автору наклеит соответствующий ярлык. вы ведь уже сталкивались с негативным восприятием аудитории, сами знаете.

Все равно, в конечном итоге, заболтают тему соревнованием в словесной эквилибристике. Для многих честолюлюбие выше истины!

демагогов - да, игнорировать, но важно с водой не выплеснуть ребенка и очень внимательно отнестись к конструктивным возражениям, даже высказанным в провокационной форме. если, к примеру, оппоненты вам в качестве контраргумента выставят какой-нибудь документ, противоречащий вашим выкладкам, а вы его... скажем так, не воспримете всерьез, то это сразу же обрушит вашу позицию.

[Gosha]

не получится не вступать. начнутся уточняющие вопросы,

скажем так, не воспримете всерьез, то это сразу же обрушит вашу позицию.

Проще авторскую тему открыть и удалять все возражения! Тема ваша!!! На форум умный не пойдет - умный форум обойдет!

[Kliper]

Да я уже не знаю, как привлечь Ваш интерес к балансу Кривошеева. Я Вам про 3 372 800 плененных военнослужащих РККА и 528 200 ополченцев только в 1941 год толкую.

Вы про Фому, а я про Ерёму. Или наоборот. Выше Гоша привёл таблицу, согласно которой в 1941 году на фронт было мобилизовано около 14 млн. человек, что почти в три раза выше довоенной численности РККА. Даже если эти данные завышены, несомненно, что число новобранцев превышало численность первоначального кадрового состава более чем в два раза. Однако пленных ополченцев оказалось почти в 6,5 раз меньше, чем кадровых военных. И даже если к ополченцам прибавить 500 000 "мобилизованных гражданских, плененных про пути следования в части и не зачисленных", всё равно число военнопленных солдат будет в несколько раз больше количества пленных ополченцев. Вы не считаете это аномалией?

Кстати, я бы не стал исключать, что 500 000 "мобилизованных гражданских, плененных про пути следования в части и не зачисленных" - это и есть те самые 528 200 "ополченцев".

Отправлено спустя 17 минут 11 секунд:

Ан нет! Вы мне суете те же данные Кривошеева за 1941 год! Убрал Кривошеев оттуда 1 332 700 военнопленных, а потому общее количество умерших в плену упало с 2 628 000 ровненько на эти же 1 332 700. С учётом 488 000 пропавших без вести и получаются его знаменитые 8 668 400 - 6 885 100 = 1 783 300 умерших в плену и пропавших без вести.! Как ещё объяснить, Клиппер?

Во-первых, никаких данных Вам я не подсовывал. Во-вторых, число умерших в плену не является показателем эффективности работы войск, что я тут уже говорил. В-третьих, не надо объяснять то, о чём Вас не спрашивали. Так Вы только запутываете читателей вроде Гоши, но не меня.

[Gosha]

Выше Гоша привёл таблицу, согласно которой в 1941 году на фронт было мобилизовано около 14 млн. человек, что почти в три раза выше довоенной численности РККА. Даже если эти данные завышены,

Удивительное что в это же время Вермахт пополнялся заметно в меньших пропорциях и терял солдат в разы меньше! Гоша вам уже говорил что Генералы проигрывают сражения, а солдаты их выигрывают! Так вот когда Генералы заодно с солдатами они Побеждают! Когда Генералы воют отдельно от передовой - то это явное желание показать неприятелю свой зад!

[Дамир Закиров]

Вы про Фому, а я про Ерёму. Или наоборот. Выше Гоша привёл таблицу, согласно которой в 1941 году на фронт было мобилизовано около 14 млн. человек, что почти в три раза выше довоенной численности РККА. Даже если эти данные завышены, несомненно, что число новобранцев превышало численность первоначального кадрового состава более чем в два раза. Однако пленных ополченцев оказалось почти в 6,5 раз меньше, чем кадровых военных. И даже если к ополченцам прибавить 500 000 "мобилизованных гражданских, плененных про пути следования в части и не зачисленных", всё равно число военнопленных солдат будет в несколько раз больше количества пленных ополченцев. Вы не считаете это аномалией?

Наконец-то я понял Вас! У вас есть "военнослужащие РККА - кадровые" -- военнослужащие на начало войны, есть "военнослужащие РККА - новобранцы" и есть "ополченцы".
"Военнослужащие РККА - кадровые" - это сила, которая ломала вермахт, а "военнослужащие РККА - новобранцы" и "ополченцы" пошли за разменную монету. Поэтому в структуре наших военнопленных "военнослужащие РККА - новобранцы" и "ополченцы" составили большинство. С этим можно поспорить, поскольку уровень "кадровых" был тоже невысок, но я спорить не буду.
Цепляет то, когда опираясь на эти предпосылки, Вы начинаете утверждать о том, что наши потери слишком завышены, были намного меньше и "кадровых" мы потеряли намного меньше.

А вот я считаю, что "кадровые" начало войны бездарно просрали именно за счет потерь. Пришлось закрывать бреши "новобранцами" и "ополченцами", которые неся огромные потери, за два года научились воевать, но выбили только 36% вермахта и сс из 100% его потерь на Восточном фронте. Однако эти 36% были профессионалами, подмявшими Европу, и самой пробивной силой Третьего Рейха.

Больше подобного качества Армия резерва до конца войны повторить не смогла. Армия резерва катастрофически не успевала подготавливать замену выбиваемым профессионалам вермахта на Восточном фронте. Качество подготовки - это время и деньги, а немецкое качество - это в разы больше времени и денег на подготовку единицы солдата.

Поэтому весной 1942 Рейх привлек ещё союзников Германии и советских военнопленных, чтобы выставить сопоставимое количество. В этом году выкрутиться получилось, поскольку ядро ещё составляли профессионалы.

Начиная с 1943 нода, вермахт начал гнать на Восточный фронт простых бюргеров по ускоренной программе подготовки, а в РККА наоборот начали основательно готовить от 6 мес до года.
Курская Битва - это концентрация последних профессионалов вермахта пехотных и танковых дивизий в попытке переломить ход войны, пока их окончательно не вышибли. Вот там их и вышибли - в погибших, искалеченных, повторно раненных и по этой причине списанных из строевых.

Дальше пошёл простой бюргер, который против советского новобранца выстоять не смог и 64% потерь вермахта приходится на Курскую битву и до конца войны. Даже союзники Германии, советские коллаборационисты и фольксштурм не помогли.

Войну начали "кадровики", а сломали хребет и водрузили знамя Победы новобранцы! Вот это и есть правда войны. Поэтому считать надо всех, в том числе 806 000 находившихся на сборах на 22.6.1941. В немецкую отчётность все вошли как военнопленные и это не их проблема, что ими так бездарно распорядились!

[Kliper]

Цепляет то, когда опираясь на эти предпосылки, Вы начинаете утверждать о том, что наши потери слишком завышены, были намного меньше и "кадровых" мы потеряли намного меньше.

Вообще-то я говорил, что при анализе результативности войск не надо путать общие людские потери с боевыми. В частности приплюсовывать к погибшим на поле боя советским солдатам павших военнопленных и, тем более, убитых бойцов РОА и других антисоветских формирований.

А вот я считаю, что "кадровые" начало войны бездарно просрали именно за счет потерь. Пришлось закрывать бреши "новобранцами" и "ополченцами", которые неся огромные потери, за два года научились воевать

Проблема в том, что РККА внезапно научилась воевать уже в декабре 1941 года, якобы не имея ни техники, ни опытных кадров.

Начиная с 1943 нода, вермахт начал гнать на Восточный фронт простых бюргеров по ускоренной программе подготовки, а в РККА наоборот начали основательно готовить от 6 мес до года.

Вы забываете, что очень многое зависело от оружия и военной техники, а не от личных навыков. Новобранцы, получившие лучшее оружие, имели больше шансов выжить в первых боях и приобрести необходимый опыт.

Войну начали "кадровики", а сломали хребет и водрузили знамя Победы новобранцы! Вот это и есть правда войны.

Вы в корне не правы. Чтобы новобранец стал достаточно опытным "кадровиком" достаточно двух-трёх месяцев интенсивных боёв. Но в 41-м большинство новобранцев гибло или попадало в плен за считанные дни.

Отправлено спустя 12 минут 12 секунд:

Удивительное что в это же время Вермахт пополнялся заметно в меньших пропорциях и терял солдат в разы меньше!

Таблица есть?
И в идеале считать надо не по календарным годам, а по времени войны. То есть, с 22 июня 41-го до 1 июля 42-го, с июля 42-го до июля 43-го, с июля 43-го до июля 44-го и, наконец, с июля 44-го до мая 45-го. Такие таблицы обеих сторон были бы более интересны для сравнения.

[Дамир Закиров]

Вообще-то я говорил, что при анализе результативности войск не надо путать общие людские потери с боевыми. В частности приплюсовывать к погибшим на поле боя советским солдатам павших военнопленных и, тем более, убитых бойцов РОА и других антисоветских формирований.

Это вообще не ко мне! У меня чёткое разделение на составляющие. Что касается РОА, то она вообще в 1945 появилась. В боевой численности немецких дивизий воевали легионеры, в частях обеспечения "Хиви".

Проблема в том, что РККА внезапно научилась воевать уже в декабре 1941 года, якобы не имея ни техники, ни опытных кадров

Проблема в том, что максимальные потери РККА погибшими приходятся на 1942 год, на бесплодные попытки отбить свои территории. Да и военнопленными умудрились потерять ещё 1.5 млн, дополнительно к 3.47 млн (3.37 млн у немецев плюс 0.1 млн у союзников) в сорок первом.

Вы забываете, что очень многое зависело от оружия и военной техники, а не от личных навыков. Новобранцы, получившие лучшее оружие, имели больше шансов выжить в первых боях и приобрести необходимый опыт.

Как показал вермахт в 1941 - качество подготовки оказалось приоритетным.

Вы в корне не правы. Чтобы новобранец стал достаточно опытным "кадровиком" достаточно двух-трёх месяцев интенсивных боёв. Но в 41-м большинство новобранцев гибло или попадало в плен за считанные дни.

Попадали все, без исключения - "кадровики", "новобранцы", призванные на сборы, раненные в госпиталях. Было ещё около 0.4 млн перебежчиков из уроженцев Западной Украины, Западной Беларуси и Прибалтики со всей техникой, транспортом и оружием.

Немцы всех занесли в отчётность по военнопленным. Чести им это не делает, но и нам тоже за такие потери. Ополченцы в боях уже на четвертой неделе войны - это показатель разочарования в кадровой РККА!

[Gosha]

Таблица есть?
И в идеале считать надо не по календарным годам, а по времени войны. То есть, с 22 июня 41-го до 1 июля 42-го, с июля 42-го до июля 43-го, с июля 43-го до июля 44-го и, наконец, с июля 44-го до мая 45-го. Такие таблицы обеих сторон были бы более интересны для сравнения.

Безвозвратные потери сторон с июня 1941 по июнь 1943 (погибшими, инвалидами и военнопленными) составили: 10,3 млн военнослужащих РККА (3,9 млн погибшими, 1,3 млн инвалидами, 5,1 млн пленными) плюс 0,9 млн ополченцев (0,4 млн погибшими, 0,5 млн военнопленными) против 3,9 млн вермахта и войск СС (2,7 погибшими, 0,9 млн инвалидами, 0,3 млн военнопленными) плюс 0,6 млн союзников Германии (погибших и пленённых).


Исходя из количества потерь воевать РККА так и не научилась! Бросаться на противника с остервенением это не война - а драка! Потери РККА 1944-1945 годов занижены!

[Kliper]

Это вообще не ко мне! У меня чёткое разделение на составляющие.

Извините, не чёткое. Пример чёткого разделения - это таблица, которую выше привёл Гоша. Только нужно разделить общие потери на убитых, тяжело раненых и пленных. И лишний раз не приписывать к потерям РККА пленных, перешедших на сторону врага. А ещё желательно вести учёт не по календарным годам, а годам войны, если конечно есть такая возможность.
22.06.41-01.07.42
01.07.42-01.07.43
01.07.43-01.07.44
01.07.44-09.05.45

Так будет корректнее сравнивать собственные потери друг с другом до высадки союзников в Нормандии.

Как показал вермахт в 1941 - качество подготовки оказалось приоритетным.

На Цусиме я, можно сказать, изложил целый курс лекций на эту тему. Да и на этом форуме кое-что говорил. Но чтобы не утруждать Вас поисками, приведу пару очевидных примеров.

В 1936 году, после получения сведений о создании во Франции танка Renault D-1 с лобовой бронёй до 40 мм, Управление вооружений (нем. Heereswaffenamt) заказало фирме «Рейнметалл» (Rheinmetall-Borsig AG) разработку перспективной противотанковой пушки, способной пробивать 40-мм броню с дистанции 700 м.

Опытные пушки были готовы в 1937 году. Первоначально длина ствола составляла 35 калибров (L/35 = 1750 мм), позднее её увеличили до 60 калибров (L/60 = 2975 мм) для повышения дульной скорости. При испытаниях бронебойное действие было признано недостаточным, выявилась ошибочность решения с опорной плитой: пушки оказались неустойчивыми при стрельбе.

Пушка Pak.38 окончательно приобрела свой облик в 1939 году.
https://ru.wikipedia.org/wiki/Pak_38

Однако войну Вермахт почему-то начал, не дождавшись этих орудий.

Первые 2 орудия поступили в войска в апреле 1940 года. Само орудие не успело к началу Французской кампании. Так, к 1 июля 1940 года в войсках находилось всего 17 орудий. Крупносерийное производство наладили лишь к концу года.

Помесячные данные о производстве Пак 38 приведены здесь: https://www.lexikon-der-wehrmacht.de/Wa ... anonen.htm

Получается полный абсурд. Немцы знали о наличии у противника танков с толстой бронёй и разрабатывали средства борьбы с ними, но вступили в войну, не дождавшись их. Немецкая промышленность почему-то только в 40-м году приступила к производству пушки образца 38 года, хотя первые предсерийные образцы были готовы в 39-м. Чтобы всё стало на свои места, данные производства надо сдвинуть назад примерно на полгода. Скорее всего, на 7 месяцев. В таком случае производство Пак 38 будет выглядеть так:

1939

август -4
сентябрь -16
октябрь -3
ноябрь -12
декабрь -17

1940

январь -32
февраль -56
март -104
апрель -84
май -70
июнь -142
июль -117
август -113
сентябрь -154
октябрь -177
ноябрь -163
декабрь -173

1941

январь -250
февраль -152
март -241
апрель -212
май -176
июнь -315
июль -307
август -324
сентябрь -381
октябрь -244
ноябрь -331
декабрь -317

1942

январь -394
февраль -480
март -345
апрель -529
май -500
июнь -448
июль -342
август -357
сентябрь -264
октябрь -223
ноябрь -323
декабрь -208

1943

январь -174
февраль -142
март -101
апрель -29
май -15

Отправлено спустя 7 минут 25 секунд:
Но чтобы Вы не думали, что такие проблемы касаются только немцев, вот другой пример: http://tsushima.su/forums/viewtopic.php?id=9922&p=17

Привожу текст статьи из августовского номера 1971 года: http://technicamolodezhi.ru/rubriki_tm/ … _1942_goda

Когда со стороны Перелазовского сверкнули выстрелы немецких танковых и противотанковых орудий, артиллеристы 1241-го истребительно-противотанкового полка 45-мм пушек под прикрытием огня мотопехоты и танков выдвинули свои орудия на фланги опорного пункта и открыли огонь прямой наводкой. В результате согласованных действий танков, артиллерии и пехоты сопротивление противника было сломлено. Батареи 1241-го полка, уничтожив 8 немецких танков и 15 противотанковых орудий, расчистили путь 26-му танковому корпусу, осуществлявшему операцию по окружению армии Паулюса под Сталинградом.

А когда головная танковая бригада корпуса внезапно ночным ударом овладела переправами и захватила плацдарм на левом берегу Дона, командир 1241-го полка организовал противотанковую оборону плацдарма и переправ.

Так на протяжении нескольких суток артиллеристам довелось выполнить едва ли не все задачи, которые "Руководство службы" предписывает боевым расчетам 45-мм противотанковой пушки образца 1942 года М-42.

История создания этого орудия восходит к 1931 году, когда на вооружение Красной Армии была принята первая предназначенная специально для борьбы с танками 37-мм пушка образца 1930 года. Хотя в то время на вооружении армий капиталистических стран не было танков, броня которых могла бы противостоять снаряду этой пушки, предстоящий в ближайшие годы рост толщины танковой брони ни для кого не составлял секрета. Вот почему одновременно с принятием на вооружение этого орудия Главное артиллерийское управление выдало задание на разработку более мощной противотанковой пушки.

Перед конструкторами открывались две возможности: либо повысить мощь существующего 37-мм орудия за счет увеличения веса заряда и снаряда, либо перейти на новый калибр - 45 мм. Испытания разработанных образцов показали, что второй путь перспективнее. И в марте 1932 года пленум Артиллерийского комитета ГАУ отдал предпочтение 45-мм пушке, которую группа конструкторов, возглавляемая Г. Берингом, получила наложением нового ствола на модифицированный лафет 37-мм орудия. В момент своего создания 45-мм пушка образца 1932 года была самым мощным противотанковым орудием в мире. И все-таки ГАУ потребовало модернизировать пушку: уменьшить ее вес и довести бронепробиваемость до 45-55 мм на дальностях 1000-1300 м. Новая полуавтоматика, усовершенствованный прицел, кнопочный спуск, подрессоривание, замена деревянных колес металлическими с шинами, заполненными губчатой резиной, более надежное укрепление щита, лучшее уравновешивание качающейся части - все эти новшества сделали 45-мм пушку образца 1937 года орудием, отвечающим требованиям времени. И к началу Великой Отечественной войны именно эта пушка составляла основу советской противотанковой артиллерии.

Первые же сражения показали, что дивизионная и корпусная артиллерия, эффективно поражая немецкие танки на заранее известных танкоопасных направлениях, оказалась недостаточно маневренной. Танковые колонны противника, случалось, обходили наши артиллерийские заслоны. Для успешного отражения танковых атак на широком фронте требовалось огромное количество легких и достаточно мощных противотанковых пушек. А их производство прекратилось в связи с эвакуацией завода в глубокий тыл. И когда в августе 1941 года 172-му заводу поручили наладить массовый выпуск таких орудий, конструкторы решили еще и модернизировать 45-мм пушку образца 1937 года, улучшить ее боевые качества.

"На этом пути нас ожидало множество трудностей, - вспоминает лауреат Государственной премии, профессор М. Цирульников, - ибо это, пожалуй, единственный в истории артиллерии случай, когда на лафет пушки малой мощности дважды на­кладывались более мощные стволы большего калибра. В процессе модернизации бронепробиваемость пушки со штатным бронебойным снарядом увеличилась более чем на 1/3, начальная скорость снаряда - с 760 до 870 м/сек. Этого удалось достичь за счет увеличения веса заряда, повышения давления пороховых газов в канале ствола и удлинения ствола. Снаряд и гильза остались без изменений, что было немаловажно в тот период. Ствол заменили новым, а в конструкцию лафета внесли необходимые изменения для его усиления. Лафет можно было бы облегчить, установив дульный тормоз. Но мы решили, что такой тормоз - отнюдь не украшение орудия, особенно противотанкового, низкого, иногда еще закапываемого в землю. Ведь струи газов из тормоза поднимают пыль, поджигают траву, демаскируют позицию. Поэтому мы отказались от дульного тормоза, конечно несколько утяжелив ствол и все орудие".

Создавая М-42 на базе 45-мм пушки образца 1937 года, конструкторы А. Заборовский, С. Синицкий, М. Ковалевский, Э. Кондратьев разработали и ряд новых узлов: ствол-моноблок с открытым казенником, литой верхний станок, простой по конструкции гидравлический тормоз отката, пружинный накатник, пружинное подрессоривание и естественное уравновешивание. Все конструкторские работы и постановка орудия на производство были выполнены точно в намеченный срок, и уже в начале 1942 года на фронт стало поступать новое 45-мм орудие. Орудие, предназначенное для борьбы с танками и другими мотомеханизированными средствами противника. Орудие, способное уничтожать огневые средства пехоты и живую силу.

Спустя полгода из ворот 172-го завода выходило уже по семьсот 45-мм пушек каждый месяц. Орудия этого калибра в течение всего первого периода войны оставались основой советской противотанковой артиллерии. В дни сталинградской битвы на их долю приходилось до 43% всех орудий, состоявших на вооружении наших истребительно­противотанковых полков. И не случайно один из немецких генералов писал: "Иногда думаешь, что каждый русский пехотинец имеет противотанковое ружье или противотанковую пушку. Русские очень умело располагают эти средства, и, кажется, нет такого места, где бы их не было".

С появлением у немцев толстобронных танков во втором периоде войны на смену 45-мм пушкам пришли более мощные - 57, 76- и 100-мм орудия. В битве на Курской дуге в составе истребительно-противотанковых частей насчитывалось уже лишь 10% 45-мм пушек. В этот период главным назначением этих орудий стало выполнение задач батальонной артиллерии - артиллерии непосредственного сопровождения пехоты.



Теперь же считается, что М-42 начали выпускаться в конце 1942 года. В массовое производство они пошли уже с начала 1943.

[Gosha]

Противотанковая артиллерия Вермахта против советской бронетехнки

Нередко до сих пор встречаются утверждения, что поразить новый средний танк Т-34 являлось для немцев в 1941 г. задачей труднодостижимой, а в случае с тяжелым КВ не достижимой вовсе. Если согласиться с данным положением, то даже учитывая недостатки в части выучки и боевого опыта танкистов и танковых командиров, несовершенную организацию и планирование на тактическом и оперативном уровнях, трудно до конца понять, почему советские механизированные корпуса, имевшие на вооружении значительное количество Т-34, КВ-1 и КВ-2 потерпели столь сокрушительное поражение в первые недели военных действий.

Не вызывает сомнения, что использование новых машин в боевой обстановке осложнилось слабой обученностью экипажей, в частности, в связи с тем, что едва 8% из всех КВ и Т-34, поступивших в танковые части западных военных округов, было введено в эксплуатацию и использовалось в ходе обучения личного состава и проведения тактических учений. Машины, как правило, стояли в парках, а танкисты занимались на танкодромах, используя учебные танки БТ и Т-26. Можно считать, что в войсках имелось не более 300 подготовленных экипажей КВ и Т-34, способных более-менее успешно и грамотно действовать в бою. Кроме того новая техника не обкатывалась, ремонтники не обучались ее эксплуатировать, заводы-поставщики не работали над ликвидацией конкретных выявленных недостатков в конструкции и дефектов изготовления. Стремление сохранить моторесурс переходило все разумные пределы. Степень готовности технических служб танковых частей к эксплуатации новой материальной части, тем более в условиях военных действий, наряду с острым дефицитом запчастей, характеризует отсутствие руководства по техобслуживанию и войсковому ремонту Т-34, КВ и Т-40. Подготовить такое руководство планировалось только к ноябрю 1941 г. А ведь содержание этого объемного документа надо было еще довести до исполнителей, основательно изучить и опробировать на практике, на что требовались соответствующие условия и, учитывая квалификацию личного состава, немало времени.

Танки были сведены во вновь организованные механизированные корпуса. Решение о создании первых восьми корпусов было принято в июле 1940 г. Всего к началу войны было сформировано 29 механизированных корпусов, причем 20 дислоцировались в пяти западных военных округах. Формирование, укомплектование личным составом и техникой, а также сколачивание подразделений и частей было далеко от завершения. Налицо был значительный некомплект командно-начальствующего состава, крайне не хватало командиров танков и механиков-водителей, обученного, технически грамотного личного состава, способного обеспечить эксплуатацию и боевое применение бронетехники. Все это ставило под сомнение возможность эффективно использовать механизированные корпуса в бою.

Показательно, что в марте 1941 г. директивой начальника Генштаба Г.К.Жукова доводилась до сведения руководства Красной Армии информация о намеченных на сентябрь 1941 г. опытных учениях с целью изучения организации и проверки штатов управления мехкорпуса с корпусными частями при участии одной танковой и одной моторизованной дивизий. Командованию Московского военного округа приказывалось разработать соответствующий план с тем, чтобы в ходе учений 7-го механизированного корпуса проработать и проверить организацию и проведение марша, способы управления в звене полк - дивизия - корпус, организацию разведки в полосе обороны противника, ширину фронта и глубину боевых порядков корпуса в наступательном бою, способы организации артиллерийской поддержки, организацию работы тыла корпуса на марше и в бою. Все эти вопросы только ставились и оставались открытыми, к их решению предстояло приступить лишь осенью. В результате командование вводило в бой механизированные корпуса, не представляя, каким образом надо решать поставленные перед ними задачи.

Механизированному корпусу полагался по штатам 1031 танк, в т.ч. 368 Т-34 и 126 КВ, остальные - легкие танки 367 БТ-7 (БТ-7М, БТ-5), 152 Т-26 (в т.ч. 108 огнеметных танков ОТ-133 на его базе), 17 малых (пулеметных) танков Т-40 (Т-37, Т-38). [II-1] Близко к штатному к началу военных действий были укомплектованы только 6-й механизированный корпус Западного Особого военного округа (1021 танк, в т.ч. 352 КВ и Т-34), 4-й (892 танка, в т.ч. 414 КВ и Т-34) и 8-й (858 танков, в т.ч. 171 КВ и Т-34) механизированные корпуса Киевского Особого военного округа. Дислоцированный в Ленинградском военном округе 1-й механизированный корпус, насчитывавший 1031 танк, был укомплектован только 15 КВ, не имея на вооружении ни одного Т-34. Восемь корпусов западных военных округах, при общей численности танков от 608 до 36 ед., не имели ни одного КВ или Т-34.

Большое количество боеготовных танков старых образцов, а именно они составляли основную массу бронетехники, нуждалось в текущем ремонте или выработали свой моторесурс. Корпуса не были обеспечены всем необходимым, особенно в части боеприпасов и технического обеспечения новой техники. Достаточно сказать, что обеспеченность 76-мм бронебойными выстрелами танковых пушек Т-34 и КВ не превышала 12%.

Танки не могут действовать без сильной пехотной и артиллерийской поддержки, только их совместными усилиями достигается успех. Однако, мотострелковые полки танковых и моторизованных дивизий, также, как и танковые, имели значительный некомплект командно-начальствующего состава, артиллерией большинство формирований было обеспечено на 40%, обеспеченность автомобилями составляла 39%, тракторами — 44%. Недостаток автомобилей и тракторов планировалось восполнить только период проведения мобилизационных мероприятий за счет взятых из народного хозяйства.

Положение с обеспечением Красной Армии автомобилями и тракторами было крайне напряженным и особенно болезненным для механизированных соединений, лишавшихся необходимой подвижности. Мотострелки вынуждены были передвигаться пешим порядком, орудия и боеприпасы приходилось транспортировать рейсами, поочередно. Откладывая проведение мобилизации по политическим причинами и ограничиваясь поэтому скрытной реализацией лишь некоторых мероприятий, а также исходя из хозяйственных потребностей страны, Москва так и не решилась до начала военных действий на изъятие из промышленности и сельского хозяйства тысяч автомобилей и тракторов для приведение войск в состояние, необходимое для их эффективного боевого применения.

Нельзя не отметить также, что значительное количество танков, положенное по штатам механизированному корпусу, не обеспечивалось соответственной численностью пехоты, артиллерии, саперов, личного состава подразделений тыловой поддержки. Если в расчете на 100 танков в танковой дивизии Вермахта имелось более 8,7 тыс. чел. и 67 орудий полевой и противотанковой артиллерии, то в механизированном корпусе - только 3,7 тыс. чел. (в 2,5 раза меньше) и 14 орудий (в 5 раз меньше). Установленный штатный состав, не прошедший, как в Вермахте, проверки в боевых условиях, также снижал возможности соединения.

Стремительная и столь масштабная реорганизация бронетанковых войск с изменением системы вооружения, развернутая за несколько месяцев до начала войны, не могла быть обеспечена ни материальными ресурсами, ни подготовленными кадрами. Планируя формирование или переформирование одновременно до полутора сотен танковых полков, такого же числа мотострелковых и мотоциклетных полков, более двухсот артиллерийских полков и отдельных дивизионов и других корпусных частей, в составе которых по штатам должно было числиться более 1 млн. чел. личного состава и около 30 тыс. танков, из них более половины КВ и Т-34, советское военно-политическое руководство не предполагало, что Германия нападет на СССР летом 1941 г. Считалось, что столкновение может произойти только в неопределенном будущем, когда комплектование, а главное, кропотливая работа по превращению подвижных соединений в полноценные боевые единицы будет завершена. Тем более, Москва не собиралась наносить «превентивный удар» либо начать поход с целью завоевания Европы. Обстоятельства, связанные с созданием механизированных корпусов, лишний раз это подтверждают.

Красная Армия столкнулась с обученным, опытным и во всех отношениях чрезвычайно сильным противником, который имел богатый опыт ведения масштабных маневренных операций и организации взаимодействия различных родов войск в ходе общевойскового боя, в частности, достаточным потенциалом противотанковой обороны. Пехотные дивизии [II-2] и танковые дивизии [II-3], последним в ряде случаев выделялась самостоятельная полоса ответственности фронта, части РГК Вермахта прошли на практике школу боевой подготовки и отработали соответствующую организационную структуру.

Ко всем перечисленным обстоятельствам, не позволившим использовать боевой потенциал бронетанковых войск Красной Армии, следует прибавить и еще одно немаловажное, о котором за разговорами о несокрушимой бронезащите КВ и Т-34 часто забывается. Наряду с отработанной тактикой, Вермахт имел совершенное по своим характеристикам артиллерийское вооружение - решающее средство противотанковой обороны.

На вооружении артиллерийских дивизионов РГК [II-4] стояли 88-мм зенитные орудия и 105-мм корпусные полевые пушки, которые использовались для стрельбы по танкам и могли поразить все типы советской бронетехники с дальних дистанций. В частности, 88-мм зенитки Flak18/36, благодаря совершенной баллистике и прицельной оптике, при попадании в любой проекции выбивали все образцы советской бронетехники на расстояниях 1,5 - 2 км, оставаясь практически неуязвимыми для полевой артиллерии и танковых пушек. Бронебойный 88-мм каморный снаряд PzGr39 пробивал 97-мм броню на расстоянии 1500 м, подкалиберный PzGr40 на таком же расстоянии - 123-мм броню. Значительными возможностями для поражения бронетехники имели 105-мм пушки К18, в боекомплект которой входил сплошной бронебойный снаряд PzGr.Rot. Однако, учитывая низкую подвижность и значительные габариты обоих артсистем, их использование с тактической точки зрения не во всех случаях было возможно и оправдано.

Противник обладал, что не всегда утверждается достаточно внятно, и другими возможностями для борьбы с советскими толстоброневыми танками, куда более результативными, чем зенитки и тяжелые полевые пушки. И что самое главное, вооружение противотанковой обороны, входило в штатный состав частей и соединений Вермахта и использовалось с высоким тактическим эффектом.

Основная противотанковая пушка, с которой Вермахт вступил во Вторую мировую войну, 37-мм пушка Pak35/36, поражала советский средний и тяжелый танк только при удачных попаданиях и на сравнительно малых дистанциях. Но она вела эффективный огонь по легким танкам, которые составляли большинство машин Красной Армии, а применение подкалиберных снарядов повышало их действенность и в борьбе с толстоброневыми танками. Бронебойный 37-мм каморный снаряд PzGr39 массой 680 г пробивал 48-мм броню на расстоянии 500 м, что несколько превышало, кстати, номинальную бронепробиваемость советской 45-мм противотанковой пушки, которая, как уже упоминалось, не обеспечивалась и на этом уровне, ввиду качества выстрела. Применение подкалиберного снаряда PzGr40 доводило бронепробиваемость Pak35/36 до 60 мм, но при стрельбе с расстояния 100 м. Из-за небольшой массы эффективность подкалиберного снаряда, скорость которого резко уменьшалась по сравнению с начальной, реализовывалась на малых дистанциях.

Короче говоря, «дверная колотушка», как называли 37-мм пушку немецкие солдаты из-за того, что она не могла уверенно поражать Т-34 и КВ, не была таким уж бесполезным вооружением. Добавим, что масса в боевом положении менее 450 кг и низкий силуэт, не превышающий по высоте 1,2 м, способствовали высокой подвижности и хорошей укрываемости, что позволяло эффективно ее использовать. Ко времени нападения на СССР в Вермахте насчитывалось более 15,5 тыс. Pak35/36. Кроме того более 2,2 тыс. 37-мм противотанковых пушек было захвачено в Чехословакии и позднее изготовлено по немецким заказам фирмой Шкода. На вооружение они поступали как Pak37(t).

К началу войны против СССР на вооружение пехотных и танковых дивизий поступили более мощные 50-мм противотанковые пушки Pak38, которые становились основным противотанковым орудием Вермахта. При длине ствола 60 калибров и массе бронебойного трассирующего каморного снаряда 2,05 кг бронепробиваемость Pak38 составляла 78 мм на дистанции 500 м и 61 мм - на 1000 м. Подкалиберный снаряд на дистанции 500 м пробивал броню толщиной 120 мм, на дистанции 1000 м - 84 мм. Таким образом, противотанковые пушки Pak 38 могли бороться и с Т-34, и с КВ.

Всего к июню 1941 г. в Вермахте имелось более 1 тыс. таких пушек. В составе противотанковой артиллерии пехотной дивизии насчитывалось 24 Pak38 и 51 Pak35/36, танковой — соответственно 45 и 9.

Подкалиберные боеприпасы, которых в начале войны в Красной Армии не было, не только номинально стояли на вооружении Вермахта, но реально входили в боекомплект 37-мм и 50-мм противотанковых пушек и находились в танковых боеукладках. С июня по декабрь 1941 г. наш противник израсходовал снарядов: калибром 37мм - 225 тыс. PzGr39 (бронебойных) и 87,2 тыс. PzGr40 (подкалиберных), калибром 50 мм - 969,2 тыс. PzGr39 и 230,8 тыс. PzGr40. Таким образом, наряду с совершенными каморными бронебойными, немцы в первые месяцы войны применили большое количество подкалиберных боеприпасов, более 20% от всех использованных для поражения бронетехники. Кроме того в этот период было использовано более 1701 тыс. 37-мм осколочных снарядов SprGr и 413 тыс 50-мм SprGr, ведь противотанковые системы, как обычно, широко использовались в качестве артиллерии сопровождения для поражения самых различных целей.

Подчеркнем, что высокие тактико-технические характеристики бронебойных выстрелов стали одной из главных составляющих успешного применения противотанковой артиллерии. Высокоразвитая индустрия Германии позволила в короткие сроки создать и наладить массовый выпуск технологически сложных бронебойных снарядов, а также мощных артиллерийских выстрелов, что сделало возможным достигнуть высокой эффективности огня противотанковой артиллерии, основного средства поражения бронетехники. Нет ничего удивительного в том, что промахи и просчеты в использовании советских танковых войск приводили при сильной противотанковой обороне к тяжелым потерям.

На вооружении Вермахта стояли также 47-мм чехословацкие противотанковые пушки Pak36(t) и французские Pak181(f), которые по бронепробиваемости мало отличались от Pak38 и шли на комплектацию вместо последних. В 1941 г. в боекомплект этих пушек также ввели подкалиберный бронебойный снаряд. Всего было захвачено в качестве трофеев и изготовлено в 1940-1941 гг. более 2,1 тыс. таких орудий. [II-5]

Насыщению войск противотанковой артиллерией способствовало создание пушки Pak97/38 на основе трофейного французской 75-мм полевой пушки обр. 1897 г., имевшей неплохие баллистические характеристики. Для использования ее в качестве противотанковой ствол установили на более легкий лафет от 50-мм Pak38, а для компенсации силы отдачи применили дульный тормоз. Снабженная специально разработанными бронебойным и кумулятивным [II-6] снарядами, она по бронепробиваемости примерно соответствовала Pak38. [II-7] В 1942 г., когда из-за нехватки Pak38 масштабная замена в боевых частях 37-мм «дверной колотушки» задерживалась, подача в войска Pak97/38 оказалась очень своевременной.

Нельзя не отметить, что в боекомплект дивизионной легкой 105-мм гаубицы leFН18, одного из самых массовых полевых орудий Вермахта, включались бронебойные снаряды PzGr и PzGr rot с баллистическим наконечником. Последний обладал бронепробиваемостью до 49 мм на расстоянии 1500 м. Легкая гаубица снабжалась также кумулятивным снарядом Gr39 rot HL/A. Дивизионная тяжелая 150-мм гаубица SFH18 также имела в боекомплекте кумулятивный снаряд Gr36FES-HI-A, бронепробиваемость которого составляла 150 - 200 мм. Это был, кстати, первый кумулятивный боеприпас, принятый на вооружение артиллерией Вермахта. Кроме того в боекомплекте SFH18 имелся бронебойный подкалиберный снаряд PzGr39TS, который на расстоянии 1000 м пробивал броню толщиной 126 мм. По штатам в пехотной дивизии состояло 36 легких и 12 тяжелых гаубиц, что позволяло при необходимости создать довольно высокую плотность огня бронебойными снарядами, а также заградительного, используя стандартные осколочно-фугасные гранаты.

Для стрельбы по танкам в боекомплект легкого 75-мм пехотного орудия leIG18 в конце 1941 г. также была введена кумулятивно-осколочная граната IGr38, имевшая бронепробиваемость до 75 мм. Учитывая, что в полках пехотной дивизии по штатам имелось 20 легких пехотных орудий, их малые габариты (длина 2,75 м, ширина 1,6 м, высота 1,2 м), массу (400 кг) и, как следствие, малозаметность и хорошую укрываемость за складками местности и на оборудованных позициях, а также высокую подвижность на поле боя, участие IGr38 в противотанковой обороне также оказалось весьма эффективным. Кумулятивным снарядом IGr39 снабжались также тяжелые 150-мм пехотные орудия, состоявшие в полках каждой пехотной дивизии в количестве 6 ед. Нормированная бронепробиваемость снаряда составляла 160 мм на расстоянии 100 м при максимальной дальности стрельбы до 1200 м.

Сравнения табличных характеристик 37-мм, 50-мм и 47-мм противотанковых пушек, а также орудий калибром 75 мм и выше, действовавших бронебойными, подкалиберными и кумулятивным снарядами, с бронезащитой Т-34 и КВ, из которых можно сделать выводы о возможностях поражения указанной бронетехники, носят тем не менее в определенной степени умозрительный характер. Поэтому интерес представляют фактические результаты действий противотанковой артиллерии противника. В первые месяцы войны потерянные танки, как правило, оставались на захваченной территории, поэтому судить о характере поражений практически невозможно. Такой анализ стал возможен позднее.

В НИИ-48 (пос. Кубинка Московской обл.) обследовали 230 танков, из них 83 Т-34 и КВ, подбитых в ходе Московской битвы с октября 1941 г. по март 1942 г. и доставленных на танкоремонтные предприятия. На многих танках, особенно Т-34 и КВ, имелось по несколько поражений, причем количество попаданий превышало число поражений в 1,6 - 2,7 раза, что говорит, в частности, о высокой плотности огня из различных артсистем с различных дистанций, противодействующего советским танкам. В обследованиях учтены машины, поступившие в ремонт, и не отражена бронетехника, потерянная безвозвратно и восстановлению не подлежащая. Однако, представленный материал позволяет достаточно полно судить о возможностях противотанковых систем противника.

Полученные результаты выявили следующую картину поражения танков Т-34 и КВ:
- 150-мм бронебойными снарядами - из 7 танков 3 Т-34 и КВ;
- 105-мм и 88-мм бронебойными снарядами - из 18 танков 13 Т-34 и КВ;
- 75-мм бронебойными снарядами - из 18 танков - 13 Т-34 и КВ;
- 50-мм и 47-мм бронебойными снарядами - из 69 танков 42 Т-34 и КВ;
- 37-мм бронебойными снарядами - из 43 танков 21 Т-34 и КВ;
- 20-мм бронебойными снарядами - из 19 танков 5 Т-34 и КВ;
- кумулятивными снарядами разных калибров - из 42 танков 36 Т-34 и КВ;
- подкалиберными снарядами 28/20-мм ПТР, 37-мм, 47-мм, 50-мм противотанковых, 50-мм танковых пушек, а также полевых орудий разных калибров - из 82 танков 31 Т-34 и КВ.

По данным исследования поражение Т-34 распределялись по калибрам снарядов следующим образом: 51,6% (от общего числа попаданий) приходилось на калибр 50 мм, 7% - 37 мм, 7% - 88 мм, 2% - 105 мм. Отмечалось, что поражения приходились, в основном, на борта и корму корпуса и башен, т. к. немцы чаще всего вели по танкам фланкирующий огонь, что позволяло добиться более существенных результатов.

Исследования, а также доклады танковых командиров показали, в частности, что 45-мм броневые листы Т-34, наклонное положение которых способствует повышению уровня защиты ввиду возможного рикошета, пробивались 50-мм и 47-мм бронебойными снарядами. Дело в том, что противник использовал остроголовый снаряд с бронебойным наконечником, который позволял «закуситься» на наклонной броне и пробить ее. Кстати, советская промышленность из-за технологических сложностей такой снаряд не выпускала.

Используя 50-мм противотанковую пушку Pak38, противник в обстановке реального боя поражал подкалиберным снарядом не только средний танк Т-34, но и тяжелый КВ в борт корпуса и башни и даже в лоб, причем при бронезащите, усиленной до 105 мм, с дистанций 300 - 500 м. Впрочем, немецкие артиллеристы и танкисты в лоб советским тяжелым и средним танкам не стреляли, предпочитая бить по бортам и корме. При попадании снарядов малых калибров в башню КВ, а иногда и в результате обстрела из крупнокалиберных пулеметов, башню в погоне заклинивало, а попадание в ствол выводило из строя орудие, что делало танк небоеспособным. Недаром в отчете НИИ-48 указывалось, что бронезащита отечественных танков «...не смогла значительно снизить потери танковых войск в летне-осенней кампании 1941 г., т. к. немецкая армия имеет набор бронебойных средств, способных противостоять нашим новейшим танкам Т-34 и КВ». Хотя некоторое количество КВ поразили 88-мм зенитки и 105-мм тяжелые пушки, численность которых во фронтовых частях была не такой уж значительной, возможности противотанковой обороны Вермахта ими отнюдь не ограничивались. Так что заключения, нередко до сих пор кочующие по страницам популярных изданий об отсутствии у противника возможностей бороться с советскими Т-34 и особенно КВ иначе, как использовать сравнительно немногочисленные зенитки и тяжелые полевые пушки из состава дивизионов РГК, не отвечают истине.

Для более надежного поражения советской бронетехники с дальних расстояний, что становилось все более актуальной задачей по мере роста эффективности советских танковых войск, немцы в срочном порядке, уже в ходе военных действий, организовали производство мощных противотанковых пушек. Проблему удалось на первых порах решать производством артсистем на основе трофейной 76-мм пушки Ф-22 обр. 1936 г., которая после модернизации получила обозначение Pak36(r), и 76-мм пушки УСВ обр.1939 г.. обозначенной как Pak39(r) [II-8]. Наиболее мощная из них Pak36(r), наряду с 75-мм противотанковой пушкой Pak40, производство которой в 1942 г. только разворачивалось, стала самым эффективным противотанковым орудием Вермахта. Бронебойный снаряд массой 2,5 кг пробивал броню толщиной до 120 мм на расстоянии 500 м. Показатель этот был не немного ниже бронепробиваемости Pak40, равной 132 мм на дистанции 500 м и 116 мм - на 1000 м. Несмотря на использование вновь принятых на вооружение противотанковых средств, до середины 1942 г. большая часть потерь танков Т-34 по-прежнему приходилось на действия 50-мм бронебойных и подкалиберных снарядов.

Не вызывает сомнения, и это подтверждается военными действиями летом и осенью 1941 г., что противотанкисты Вермахта с самого начала военных действий имели достаточно средств и могли противостоять танкам КВ и Т-34. Естественно, в определенной обстановке возникали трудности и проблемы, но отдельные эпизоды из воспоминаний участников тех событий, в т.ч. наших противников, не говорит о неуязвимости советской бронетехники с противоснарядным бронированием.

Зарождению и широкому распространению мифа о несостоятельности Вермахта в противостоянии танкам Т-34 и КВ во многом способствовали результаты бев под Мценском 4-й танковой бригады под командованием генерал-майора М.Е.Катукова, которая 4 - 11 октября 1941 г. успешно отражала удар 4-й танковой дивизии, наступавшей на Тулу и Москву. Активной обороной, используя тактику танковых засад и стремительных контрударов, действуя к тому же на широком фронте с открытыми флангами и подвергаясь ударам с воздуха, катуковцы сумели на неделю задержать продвижение противника. При этом бригада, в составе которой числилось всего 55 танков (7 КВ, 22 Т-34 и 26 БТ-7 и БТ-5), безвозвратные потеряла 15 машин. 13 подбитых танков было эвакуировано при отходе, что само по себе было редкостью в той обстановке и показателем высокой организованности танкистов. Потери противника в бронетехнике оказались выше по крайней мере в два раза.

Результаты боев под Мценском, на направлении главного удара рвущегося к Москве врага, были для немцев совершенно непривычными и буквально шокировали командующего 2-й танковой группой Г.Гудериана, который написал: «Южнее Мценска 4-я танковая дивизия была атакована русскими танками и ей пришлось пережить тяжелый момент. Впервые проявилось в резкой форме превосходство русских танков Т-34. Дивизия понесла значительные потери. Намеченное быстрое наступление на Тулу пришлось пока отложить». Не говоря о том, что генерал «не заметил» участия в бою тяжелых танков КВ, на первый взгляд не совсем понятно, почему в течение почти четырех месяцев более девятисот Т-34, стоявшие на вооружении механизированных корпусов и введенные в сражение в первые недели войны, своего превосходства продемонстрировать не смогли и большинство из них было потеряно.

Ответ прост. Дело здесь не в техническом превосходстве, проявившем себя «в резкой форме», а в том, что под Мценском командование 4-й танковой дивизии допустило ряд тактических промахов. Позднее командиру дивизии фон Лангерманну не оставалось ничего, как ссылаться на вдруг обнаруженные преимущества танка Т-34 и на то, что они якобы впервые были применены массировано. Но главное заключалось в умелом руководстве действиями 4-й танковой бригады со стороны ее командира и в том, что до ввода в бои Катуков сумел за короткий срок провести интенсивное обучение личного состава соединения, добиться высокого уровня сколоченности всех подразделений и слаженности экипажей, отработать формы взаимодействия танкистов с пехотинцами и артиллеристами. Враг неожиданно для себя наткнулся на прекрасно подготовленную танковую бригаду, которой руководил талантливый командир. В условиях твердого следования всем уставным требованиям по организации обороны, дисциплинированности и выучки красноармейцев и командиров, мужество и стойкость, ими проявленные, принесла результат.

Всего этого из-за промахов подчиненных, защищая «честь мундира», вслед за фон Лангарманном не захотел увидеть и Гудериан, списав неудачу на «сверхвозможности» танка Т-34. Утверждение самого известного и авторитетного командира Панцерваффе было в свое время подхвачено большинством военных историков, сформировавших популярный миф. Его активно внедряли, в частности, приверженцы лозунга «советское — значит отличное», которым льстила любая, пусть и не оправданная похвала. Его поддержали и поддерживают те, кто хочет представить Красную Армию в невыгодном свете, обличает ее командование и руководство страны как преступных лиц, виновных в поражениях и потерях. Наличие «чудо-танков», причем в немалых количествах, становится в этом контексте неким подтверждением справедливости их обвинений.

Отправлено спустя 11 минут 46 секунд:
* * *

Танковая война

Красная Армия начала войну, имея многочисленный танковый парк. Количественно его основу составляли легкие танки - Т-26 и БТ, вооруженные 45-мм пушкой, с бронезащитой 15 - 22 мм. По опыту, полученному в ходе Гражданской войны в Испании и операций на Халхин Голе, они не могли успешно решать боевые задачи. Развитие и совершенствование противотанковой артиллерии сделало возможным эффективное применение танков, защищенных броней 45 мм и выше. Подобных новых тяжелых танков КВ и средних Т-34 в составе соединений на Западном ТВД в июне 1941 г. было 1297 (466 - КВ-1 и КВ-2 и 831 - Т-34) из общего количества 10632 боеготовных танков основных типов, включая химические (огнеметные).

Кроме новой бронетехники - тяжелых танков КВ, средних Т-34 и 115 легких разведывательных (пулеметных) Т-40, в строю находились многочисленные легкие танки относительно старых типов - 3602 общевойсковых Т-26 (однобашенных и 404 двухбашенных первых серий), 3891 оперативных колесно-гусеничных БТ-2, БТ-5 и БТ-7, 915 разведывательных (пулеметных) Т-37 и Т-38, в также 283 средних танков Т-28 и 42 тяжелых Т-35. Выпуск последних двух типов был прекращен в 1939 г., эти многобашенные танки давно морально и физически устарели. По своим тактико-техническим характеристикам, а также из-за из-за выработки моторесурса, они не могли оказать влияния на повышение боеспособности танковых частей и почти все были потеряны в первые дни боев. При этом большинство Т-35 оказались брошены или взорваны экипажами по причине технических неисправностей. Кроме того в частях состояло 487 химических танков, в основном на базе Т-26.

При подсчете боеготовных машин учитывались все танки, относящиеся к 1-й категории (новые, не бывшие в эксплуатации, вполне годные к использованию) и 2-й категории (находящиеся в эксплуатации, исправные и годные к использованию, а также требующие войскового ремонта). Из-за значительного количества машин, относящихся ко 2-й категории и требующих войскового ремонта, который невозможно было провести в частях силами технических служб и экипажей ввиду острой нехватки запчастей, от 10% до 25% танков старых типов после начала военных действий было оставлено в парках. Кроме того немало боевых машин с изношенными гусеницами и агрегатами вышло из строя во время маршей, не могло быть восстановлено и не вступило в бой. Таким образом, истинное количество на самом деле боеготовной бронетехники в пяти военных округах Западного ТВД оказалось значительно меньше упомянутых 10,6 тыс. ед.

Нельзя не учитывать еще одного весьма существенного обстоятельства. Под боеготовными следует понимать не только исправные машины, но и танки, укомплектованные подготовленными экипажами. Между тем, большинство новых танков, в основном Т-34, которые поступали в части и соединения, из соображений секретности и сбережения ресурса принимались на длительное хранение. Личный состав мог осваивать новую материальную часть очень ограниченно, в специальных учебных подразделениях, причем эксплуатационная документация, как правило, не выдавалась на руки не только членам экипажей, но и командирам частей. Показательно, что в мае 1941 г., за месяц - полтора до начала военных действий, в учебно-боевом парке танков Т-34 был отмечен массовый выход машин из строя по причинам грубых нарушений правил эксплуатации. Из сказанного понятно, что совершенно новая, самая совершенная по тем временам бронетанковая техника, ввиду неготовности экипажей, не могла быть использована в боевой обстановке с должным эффектом.

Численность танков и штурмовых орудий Панцерваффе, развернутых против СССР (без учета бронесил союзников Гермаиии), составила 3910 ед., среди которых средних танков - Pz.III c 50-мм пушкой было 707, Pz.IV - 439, штурмовых орудий StGIII - 252, всего 1398 ед. Имелось также 350 средних танков Pz.III ранних серий c 37-мм пушкой, а также легкие - Pz.I, Pz.II, Pz.35(t), Pz.38(t) и командирские танки. При общем танковом численном превосходстве Красной Армии, бронетехники с противоснарядным бронированием и пушкой калибра 50 мм и выше в составе соединений противника было не меньше. Данное обстоятельство также надо иметь в виду при сравнении численности и качественного состава танкового парка противоборствующих сторон.

Чаще всего наступающий противник стремился избегать танковых сражений, когда обороняющаяся сторона бросала навстречу «танковому клину» свои бронесилы. В этом случае немцы выставляли заслоны из артиллерии и пехотных формирований танковых дивизий. Танки могли укрепить оборону, действуя в ее глубине и нейтрализуя прорывы. Но чаще всего, развернув для отражения контрудара пехотные дивизии, танковые соединения выходили на другие направления наступления. Подобная тактика в наибольшей степени отвечала ведению динамичной наступательной операции. Поэтому основной силой, которая в ходе боев противодействовала советским танкам, стремившимся переломить ситуацию, являлась артиллерия.

Положение о решающем значении противотанковой артиллерии подтверждается итоговым анализом, проведенным после окончания военных действий. Оказалось, что примерно 60% советских танков было уничтожено противотанковой артиллерией, а также использованными в качестве противотанковых зенитными орудиями, 5% - полевой артиллерией, 5% - минами и фугасами, 10% - противотанковыми средствами пехоты и авиацией и только 20% - в результате огня танковых пушек. Следует добавить, что с 1943 г. на полях сражений появились танки Вермахта, вооруженные длинноствольными 75-мм и 88-мм пушками, которые стали играть немалую роль в противотанковой борьбе. В первый период военных действий значение танков в борьбе с себе подобными было значительно скромнее средних 20%.

Летом и осенью 1941 г. советское командование направляло в войска документы, в которых можно найти однозначное подтверждение данных положений. В директиве командующего войсками Северо-Западного фронта отмечено: «Танки противника, как правило, открытого боя с нашими мотомехсоединениями не принимают, а стремятся подвести наши танки под огонь противотанковой артиллерии и артиллерии крупного калибра». Командование Западного фронта отмечало: «Опыт боевых действий показывает, что немецкие танки при появлении наших атакующих танков отходят за боевые порядки своей пехоты, организовавшей противотанковую оборону».

Между тем в первые месяцы войны основным видом боя бронетехники Красной Армии была атака, даже если противник противостоял значительными танковыми силами. Не только в ходе контрнаступлений, но и в обороне танки стремились контратаковать, навязывая противнику встречный танковый бой. Стрельба при этом в большинстве случаев велась с ходу, что уменьшало вероятность попаданий в 3 - 3,5 раза. Заметим, что немецкие танки вели огонь с места или с коротких остановок.

Подобная тактика, несмотря на ее неэффективность, которая была неоднократно доказана, несмотря на методы ведения боя, которые демонстрировал противник, широко использовалась в войсках. Недаром в приказе НКО от 16 октября 1942 г. строго указывалось: «Танки не выполняют своей основной задачи уничтожения пехоты противника, а отвлекаются на борьбу с танками и артиллерией противника. Установившаяся практика противопоставлять танковым атакам противника наши танки и ввязываться в танковые бои является неправильной и вредной».

Приведенные выше директивные указания полностью соответствовали довоенным представлениям о применении танков. В советском учебнике «Тактика танковых частей», изданном в 1940 г., бронетанковые силы должны были использоваться как средство «обхода или охвата обнаруженных или созданных прорывом флангов оборонительного расположения противника, ...одним из мощных средств прорыва оборонительного расположения противника, ...наряду с артиллерией и авиацией одним из средств одновременного подавления тактической глубины обороны» и лишь в последнюю очередь, когда этого невозможно было избежать, явиться «активной частью системы ПТО наступающей пехоты».

Учитывая тактику, используемую Панцерваффе, и опыт боев, приобретенный советскими бронетанковыми войсками, и выполняя требования командования, прямое противостояние танков постепенно начинало себя изживать. Однако, при высокой насыщенности войск бронетехникой, прямое столкновение с себе подобными в ходе общевойсковых операций не могли не происходить и в дальнейшем, часто его просто невозможно было избежать. Поэтому интерес представляет сравнение возможностей боевых машин сторон в 1941-ом. Такое сравнение помогает также сопоставить шансы на успех в ходе преодоления как советской, так и немецкой бронетехникой противотанковой обороны своего противника.

Забегая вперед отметим, что в ходе войны, учитывая неизбежность столкновений с себе подобными, шло вооружение танков длинноствольными пушками высокой бронепробиваемости с одновременным усилением бронезащиты. Лидировал в этом наш противник, который с середины 1942 г. превращал танки и штурмовые орудия (истребители танков), если не в основной, то очень существенный элемент подвижной противотанковой обороны.

Образец танка Pz.III, как уже упоминалось выше, перед самой войной поступил для изучения в НИИ №48. Осенью 1940 г. начальник Автобронетанкового управления НКО в письме на имя председателя Комитета Обороны К.Е.Ворошилова по результатам обследования и сравнения Pz.III с танком Т-34 дал такое заключение: «Считаю, что немецкая армия в лице указанного танка имеет сегодня наиболее удачное сочетание подвижности, огневой мощи и броневой защиты, подкрепленное хорошим обзором с рабочих мест членов экипажа.» Так что объективная сравнительная оценка Т-34 с основным танком потенциального противника, данная специалистами, была известна. После того, как документы через много лет после окончания войны были рассекречены, оценка эта стала всеобщим достоянием. Но мифы, однажды родившись, уже не исчезают и часто бывают востребованы даже в рамках исторической науки.

Сравнение тактико-технических характеристик Т-34 и Pz.III подтвеждает, что вопреки существующим взглядам на особые преимущества Т-34, обе машины имели примерно равные возможности, причем есть весьма обоснованные соображения, что по комплексу тактико-технических характеристик танк Pz.III лидировал и с отрывом. Недаром боевые качества Pz.III и ряд крупных недостатков, свойственных Т-34, вызвали необходимость создания новой модификации советского среднего танка. Работы были остановлены с началом военных действий, т.к. главной задачей танкостроителей стало увеличение выпуска и отработка существующей конструкции Т-34.

Средний танк Pz.III защищала в основных проекциях 30-мм броня. За счет установки дополнительных 30-мм броневых плит на лобовых и кормовых частях корпуса Pz.III модификации «Н» с октября 1940 г. бронирование усиливалось до 60 мм. С марта 1941 г., начиная с модификации «J», толщину основной брони корпуса и надстройки довели до 50 мм. Лоб и корма Т-34 оказались защищенными 45-40-мм броней несколько слабее, чем Pz.III. Но прикрытый 40 мм борт корпуса и 45 мм - башня защищали советский танк надежнее, чем немецкий танк 30-мм бортовая и башенная броня.

Следует заметить, однако, что броня танков нашего противника была гетерогенной, т. е. неоднородной по твердости. Поверхностный слой особой твердости способствовал ее повышенной устойчивости, что не позволяет напрямую сравнивать толщины брони с номинальной табличной бронепробиваемостью советских бронебойных снарядов или с гомогенной броней советских танков. Напомним также, что Т-34 в первые годы войны имел литую башню, броня которой оказывалась закаленной до значительной твердости на всю глубину. Попадание снаряда, даже если башня не была пробита, приводило к поражению экипажа и самого танка обломками, отколовшимися от внутренней поверхности, лишенной необходимой вязкости.

Танк Pz.III вооружался с апреля 1940 г. наиболее сильной по бронепробиваемости пушкой Панцерваффе - 50-мм KwK38. Пушка была создана на основе Pak38, но длина ствола с 60 калибров укорочена до 42, что несколько уменьшила ее возможности по сравнению с прототипом. Бронепробиваемость 76-мм пушки Ф-34 с длиной ствола 41,5 калибра, которой был вооружен танк Т-34, составляла 60 мм на дистанции стрельбы 500 м при угле встречи 60 град. Это превышало бронепробиваемость 50-мм пушки KwK38 на указанной дистанции. Бронебойный снаряд PzgGr39 пробивал под тем же углом только 46-мм броню. Однако, в случае применения подкалиберного снаряда PzGr40, входившего в боекомплект Pz.III. на дистанции 100 м пробивалась 96-мм броня. Подкалиберный снаряд был на 50 - 65% легче обычного бронебойного, поэтому его начальная скорость значительно снижалась с расстоянием, но на дистанции стрельбы 500 м возможно было пробить 58-мм броню. Таким образом, по данному параметру обе боевые машины оказались вполне сопоставимы. При этом пушка танка Pz.III реально пробивала бронебойным снарядом на дистанции 300 м 45-мм броню Т-34, а подкалиберным - и 75-мм броню КВ. Лобовая броня КВ, если она была дополнительно экранирована, попадание подкалиберного снаряда выдерживала.

Отметим, что пушка Ф-34 устанавливалась на Т-34 с марта 1941 г., заменив менее совершенную Л-11 с длиной ствола 30,5 калибра. Поэтому в танковых частях в июне 1941 г. находилось несколько сот танков с пушкой Л-11, бронепробиваемость которой была существенно ниже - не более 50 мм. Кроме того фактические возможности советских танков, вооруженных 76-мм пушками, снижалась ввиду отмеченного выше острого недостатка в Красной Армии бронебойных снарядов и, главное, из-за их низкого качества. В связи с этим, даже на близких расстояниях, Т-34 мог надежно поразить Pz.III только при попадании в борт.

Осколочно-фугасный и фугасный 76-мм снаряды были значительно мощнее соответствующих 50-мм снарядов немецкой «тройки». Это повышало боевую эффективность Т-34 как танка поддержки пехоты, что в определенной степени компенсировалось высокой практической скорострельностью танковой пушки Pz.III. Она примерно в два раза перекрывала данный показатель Ф-34 (реальная скорострельностью орудия Т-34 находилась в пределах 5 выстр./мин.).

По результатам испытаний Т-34 в ноябре-декабре 1940 г. был сделан неутешительный вывод о том, что «огневая мощь танка не может быть полностью использована вследствие непригодности приборов наблюдения, дефектов установки вооружения и оптики, тесноты боевого отделения и неудобства пользования боеукладкой». Приведенный вывод, наряду с низким качеством 76-мм бронебойного выстрела, позволяют усомниться в огневом преимуществе Т-34 над Pz.III.

Подвижность танка Pz.III, его скорость и быстрота маневра, превосходила Т-34. Несмотря на то, что максимальная паспортная скорость Т-34 по шоссе, равная 54 км/час, была выше, перегрев двигателя ограничивал возможность использования скоростной характеристики. Если Pz.III мог двигаться со скоростью 40 км/час в течение двух часов, то Т-34 такого режима работы двигателя, особенно летом, не выдерживал. Показательно, что при сравнительном испытании на полигоне в Кубинке Pz.III показал скорость на гравийном шоссе 69,7 км/час, соответствующее значение для Т-34 составило всего 48,2 км/час при лучшей плавности хода немецкой машины. Паспортные данные Т-34 довоенного выпуска из-за состояния двигателя и ходовой части были явно завышены по сравнению с фактическими возможностями машин.

Что касается движения вне дорог по пересеченной местности, а это особенно важно в бою, то скорость Pz.III, практически достигая 18 км/час, значительно превосходила скорость Т-34. Управление трансмиссией, главным фрикционом и коробкой перемены передач Т-34 требовало от механика-водителя приложения больших физических усилий, умения и выработки твердых навыков. Даже если за рычаги управления садился опытный танкист, сложность управления трансмиссией не позволяла вести танк вне дороги со средней скоростью выше 12 км/час и быстро маневрировать, что ставило под угрозу выживание машины в бою. К тому же трансмиссия была ненадежной, а это грозило выходом танка из строя в самый критический момент. Не обеспечивалась и лучшая, чем у Pz.III, поворотливость танка с большой скоростью и малым радиусом. Особенности конструкции траков и малое количество опорных колес приводило к пробуксовке гусениц, из-за чего проходимость Т-34 в осенних условиях была неудовлетворительной.

Немаловажное значение оказывал на высокий боевой потенциал Pz.III весь комплекс тактико-технические характеристик, а не только три перечисленные - бронезащита, огневая мощь и подвижность. Немецкий танк был весьма совершенен за счет наличию пяти, а не четырех членов экипажа и удобства их работы, оптики прицелов, устойчивой радиосвязи, лучшей обзорности и конструкции приборов наблюдения, меньшей шумности, а также эксплуатационных характеристик - надежности, ресурса узлов, агрегатов и машины в целом, ремонтопригодности, удобства техобслуживания. Несмотря на применение дизельного топлива, которое и на самом деле менее пожароопасно, чем бензин, благодаря соответствующей конструкции, немецкие танки оказались более стойкими к возгоранию при боевом поражении, чем дизельные Т-34. Помимо этого, в боевом положении, при закрытых крышках башенного люка и люка водителя, недостаток обзорности из танка крайне затруднял наблюдение за обстановкой на поле боя, фиксацию огневых точек и артиллерийских позиций противника.

Особо следует подчеркнуть наличие в составе экипажа Pz.III пяти, а не четырех человек. Командир танка Т-34 должен был следить за полем боя, командовать экипажем танка и подразделением, если он был командиром взвода или роты, и одновременно стрелять из пушки. В башне Pz.III находилось трое, наводчик и заряжающий обслуживали орудие, а командир все внимание сосредотачивал на боевой обстановке, командовал экипажем и подразделением. Если учесть при этом лучшую обзорность, характерную для немецкой машины, уверенную двустороннюю связь, которая обеспечивалась радиостанцией, превосходящей по своим характеристикам установленную на нашей бронетехнике, высокие эргономические характеристики танка, станет понятно, насколько данное обстоятельство повышало эффективность применения Pz.III.

Недаром позднее трофейные танки Pz.III охотно использовались в советских танковых войсках и как командирские машины, и по прямому боевому назначению. Был организован их ремонт и текущее обслуживание, что делало возможным длительное использование техники.

Что касается среднего танка Pz.IV, имевшего массу, габариты, подвижность и бронезащиту, примерно соответствующую Pz.III, то его предполагалось использовать для непосредственной поддержки пехоты. Поэтому танк оснастили короткоствольной 75-мм пушкой KwK37 с длиной ствола 24 калибра, которая имела низкую бронепробиваемость. Пушка предназначалась для поражения противника, занявшего полевые укрепления, а также позиций противотанковой артиллерии осколочно-фугасной гранатой. Снаряд 50-мм пушки Pz.III был для этих целей существенно слабее, для чего и предусматривалось качественное усиление танком поддержки. Прямое противостояние с Т-34 не оставляло Pz.IV шансов на успех. Но в конце 1941 г. боекомплект Pz.IV был дополнен кумулятивными снарядами различных модификаций Gr38 H1/A - C, что повысило бронепробиваемость на ближних дистанциях (70 - 100 мм брони на расстоянии 100 м) . Это сразу же сказалось на результатах, в ходе боев 1942 г., при непосредственном столкновении танков значительная часть пораженной бронетехники приходилась на 75-мм кумулятивные снаряды.

На вооружении Вермахта состояли также штурмовые орудия StuGIII. Такой тип бронетехники не имел аналогов в Красной Армии. 75-мм пушка с длиной ствола 24 калибра, обладавшей баллистикой аналогичной орудию танка Pz.IV, устанавливалась непосредственно в корпусе, а не в башне. Это позволило уменьшить высоту машины, скомпонованной на базе корпуса и ходовой части танка Pz.III, до высоты менее 2 м, т.е. до роста человека. Уменьшенная заметность машины малой высоты и низкой шумности, характерной для Pz.III, позволяла укрывать ее в складках местности, в кустах и даже в высокой траве, что снижало вероятность поражения. Наряду с хорошей бронезащищенностью (лобовая броня - 50 мм, бортовая и кормовая - 30 мм), указанные особенности штурмового орудия сделали его эффективным средством поддержки пехотных и танковых частей, особенно после поступления на вооружение кумулятивных выстрелов. Немаловажно также, что штурмовое орудие, было более простым и дешевым в изготовлении.

Несомненное преимущество в бронировании при непосредственном столкновении с бронетехникой Панцерваффе оставалось только за тяжелым танком КВ. Толщина лобовой, бортовой и башенной брони КВ составляла 75 мм, причем более сотни танков было частично экранировано 25 - 30-мм броней. Как уже упоминалось, КВ мог быть поражен в борт и корму 50-мм подкалиберным снарядом, выпущенным из танковой пушки Pz.III, на расстояниях в 250 - 300 м. Пользуясь высокой подвижностью, Pz.III именно так реально и уничтожали тяжелые танки, занимая соответствующую позицию для стрельбы. Достоверно известно, и об этом также сказано выше, что КВ поражали с близких и средних дистанций подкалиберные снаряды длинноствольных 50-мм Pak38, а также полевые орудия при использовании подкалиберных и кумулятивных боеприпасов. Но большинство КВ было уничтожено 88-мм зенитками, а также 105-мм полевыми пушками, которые выбивали их на дальних расстояниях.

Отметим, что огневая мощь тяжелого КВ-1 проигрывала по сравнению со средним танком Т-34. Если значительная часть Т-34 к середине 1941 г. была вооружена пушкой Ф-34 с длиной ствола 41,5 калибра, то все КВ-1 - 76-мм пушкой Л-11 или Ф-32 с длиной ствола 30,5 калибра. Возможности КВ-1 при стрельбе фугасным снарядом не отличались от Т-34, но бронепробиваемость не превышала 50 мм на дистанции 500 м при угле встречи 60 град. Учитывая малую подвижность тяжелого танка, а также низкую надежность, особенно трансмиссии и перегруженного двигателя, они не могли себя проявить в условиях динамичных боевых действий лета 1941 г. и при отступлении понесли большие потери. Много машин с боевыми повреждениями и техническими неисправностями было брошено либо взорвано из-за невозможности эвакуации.

Еще менее эффективными оказались танки КВ-2, вооруженные качающейся частью 152-мм гаубицы М-30. Машина была разработана для прорыва оборонительных сооружений в ходе советско-финляндской войны 1939 — 1940 гг., но в боевых действиях тогда принять широкого участия не успела. Масса танка при аналогичном бронировании возросла по сравнению с КВ-1 с 47,5 до 52 т., высота за счет габаритов башни - с 2,7 м до 3,3 м. Фактически это была громоздкая малоподвижная САУ, тактически не слишком удачно применяемая в качестве танка усиления, что также не позволило использовать боевые возможности КВ-2, в первую очередь огневую мощь тяжелой гаубицы при сильном бронировании.

Если в обстановке, сложившейся в первые месяцы войны, сравнительно многочисленные Т-34 и КВ, на которые возлагались большие надежды, не смогли содействовать успеху механизированных корпусов, то еще менее успешно действовали легкие танки старых типов БТ-2, БТ-5, БТ-7, БТ-7М, Т-26, малые пулеметные танки - Т-37, Т-38 и Т-40, а также немногочисленные оставшиеся в строю средние танки старого типа Т-28 и тяжелые Т-35. В общей сложности на вооружении западных военных округов числилось 9209 ед. боеспособной бронетехники перечисленных типов.

Легкий танк Т-26, который был разработан на основе закупленных образцов и документации английской фирмы «Виккерс-Армстронг», изготовлялся с 1931 г. на танковом производстве ленинградского завода «Большевик». На базе этого производства в 1932 г. был образован завод №174 им.Ворошилова, где с 1933 г. началося серийный выпуск Т-26 в усовершенствованном однобашенном варианте. Отсутствие опыта у советских танковых конструкторов, отставание моторостроения, общее состояние металлургической и машиностроительной отраслей сделали необходимым именно такой порядок разработки и организации производства бронетехники, когда в качестве прототипа принимался зарубежный образец. В ходе работ Ижорскому заводу пришлось преодолеть немалые технологические затруднения при изготовлении броневых листов и корпусов. Оригинальный карбюраторный двигатель, к поставке узлов которого были привлечены предприятия-смежники, требовал высокой культуры производства и также осваивался очень непросто. С 1935 г. корпус и башня танка стали сварными, позднее цилиндрическую башню заменили на коническую и ввели ряд других изменений конструкции, что позволило усовершенствовать боевую машину.

В новом однобашенном варианте, который поступал в войска взамен двубашенного и заменил последний, масса танка составила 9,4 т, скорость по шоссе — 31 км/час, по проселочной дороге - 15 км/час., 15-мм броня защищала танк только от пуль и осколков. Вооружение состояло из 45-мм пушки 20-К, спаренной с пулеметом винтовочного калибра. Экипаж - 3 чел.

Пушкой 20К, разработанной и выпускавшейся на Московском орудийном заводе (завод №8) как вариант полевой противотанковой 19К, вооружался не только Т-26, но и колесно-гусеничные танки БТ. Первый танк из семейства этих машин - БТ-2, созданный по прототипу, разработанному американским конструктором Кристи и закупленному вместе с техдокументацией, оснащался 37-мм пушкой 5К - аналогом полевой противотанковой 1К. В качестве двигателя был использован американский карбюраторный двигатель «Либерти», выпуск которого позднее был освоен у нас под маркой М-5. Однако, с 1933 г. выпуск БТ-2 был прекращен и заменен там же, на Харьковском паровозостроительном заводе (ХПЗ), танком БТ-5, вооруженном 45-мм пушкой 20К. Бронирование танка осталось прежним - 13-мм, скорость - 52 км/час на гусеницах (72 км/час на колесах) также не изменилась, боевая масса увеличилась незначительно - с 11 т до 11,5 т.

Дальнейшая модернизация колесно-гусеничного танка привела к принятию на вооружение в 1935 г. новой модификации — БТ-7. Толщина брони несколько увеличилась до 22 - 15 мм, что привело к возрастанию массы до 13,9 т., корпус стал сварным. На танке установили более совершенный и мощный двигатель М-17, выпускавшийся по лицензии фирмы BMW, поэтому скорость машины практически не изменилась. В 1939 г. бензиновый двигатель был заменен дизелем В-2, разработанным на ХПЗ, танк получил обозначение БТ-7М.

Советские колесно-гусеничные танки, особенно БТ-7, были для середины 1930-ых гг. весьма совершенной машиной в своем классе. Кроме того опыт, приобретенный специалистами ХПЗ в ходе разработки и производства колесно-гусеничных танков, стал школой, сделавшей возможным создание среднего танка Т-34. Для него был использован и освоенный производством дизель В-2. Вряд ли рождение Т-34 смогло бы произойти, не будь у него такого предшественника.

Однако к началу войны легкие танки Вермахта были защищены лучше советских легких танков, а 45-мм пушки последних, в основном из-за несовершенства боеприпасов, не могли успешно применяться для борьбы с вражеской бронетехникой. Даже в тех случаях, когда это было возможно, исходя из сопоставления их паспортной бронепробивемости с толщиной брони, сказывалось низкое качество бронебойных выстрелов. И самое основное, легкие танки, а они составляли большинство в бронетанковых частях РККА, в условиях насыщения противотанковой артиллерией уже не могли использоваться для поддержки войск.

После того, как в 1939 г. производство легких танков перечисленных типов было прекращено, ХПЗ перешел на серийный выпуск средних танков Т-34. Поставка армии новых танков началась только в самом конце 1940 г. и продолжилась в 1941 г., поэтому превратить их, как предполагалось, в основную боевую машину бронетанковых войск, тем более, ликвидировать конструктивные недостатки еще совсем «сырой» машины и по-настоящему освоить имевшиеся в войсках к началу военных действий не удалось. Численное превосходство Красной Армии в танках оказалось на практике иллюзорным.

Вся бронетехника старых образцов относилась по своему техническому состоянию ко 2-й категории, т. е. к находящейся в эксплуатации, исправной и годной к использованию по прямому назначению, а также требующая войскового ремонта. [III-1]

Остается неизвестным, сколько машин, большая часть которых успела прослужить не один год и интенсивно использовалась, оказались на самом деле годными к боевому применению, когда механизированные корпуса, а также танковые полки кавалерийских дивизий и разведбатальоны стрелковых дивизий пяти западных военных округов 22 июня были подняты по боевой тревоге. Какое количество танков выступило в назначенные районы сосредоточения и, главное, сколько в эти районы прибыло готовыми к боям, в нормальном техническом состоянии с укомплектованными экипажами. Точного ответа на этот вопрос мы никогда не узнаем. Можно только твердо предположить, что состояние технических служб, обеспеченность запчастями и агрегатами не позволили ввести в бои значительную часть бронетехники, которая числилась в качестве боеготовной.

Из 10,6 тыс. боеспособных танков, которые состояли в войсках западных военных округов, примерно 8,4 тыс. относились ко 2-й категории, но неизвестно количество этих машин, требовавших войскового ремонта или выработавших свой ресурс. Известно, что от 10 до 25% неисправных танков осталось в парках и большое количество из-за изношенных агрегатов и гусениц вышло из строя на маршах. К примеру, 28-я танковая дивизия 17-го механизированного корпуса по тревоге вывела из парков 266 БТ-7 и Т-26, оставив 39 неисправных этих же типов. 10-я танковая дивизия 15-го механизированного корпуса вывела 37 Т-34, 44 Т-28, 166 БТ-7 и Т-26 (247 танков), оставив в местах дислокации 1 Т-34, 17 Т-28, 37 -БТ-7 и Т-26 (55 танков).

Что касается легких танков Панцерваффе, то в начале военных действий на советско-германском фронте пулеметный танк Pz.I использовался как разведывательная машина. Из 337 «единичек», которые принимали участие в операции «Барбаросса», 185 входило в состав саперных батальонов танковых дивизий в качестве укладчиков подрывного заряда. Заряд массой до 50 кг доставлялся и опускался (сбрасывался) на инженерные препятствия для расчистки пути атакующим войскам. Ограниченно, также в качестве разведывательного танка использовались Pz.II, вооруженные 20-мм пушкой. К тому же лобовое бронирование «двойки» с 1940 г. было усилено до 30 - 35 мм., а танки ранних выпусков дополнительно защищались стальными экранами. В бои на советско-германском фронте было введено 1074 таких машин.

В качестве полноценных боевых машин, сыгравших определенную роль в боях 1941 г., использовались только легкие танки чехословацкого производства Pz.38(t) и некоторое количество Pz.35(t). В составе танковых дивизий на Востоке насчитывалось в июне 1941 г. 625 и 155 подобных машин соответственно. Они вооружались 37-мм пушкой с бронепробиваемостью примерно соответствавшей Pak35/36. Лобовая броня корпуса, башни и надстройки Pz.38(t) толщиной 25 мм усиливалась дополнительными листами до 50 мм, бортовая 15-мм броня надстройки - до 30-мм, что соответствовало толщине бортовой башенной брони. Но танк оставался весьма уязвимым и потери этих машин были достаточно высокими. Как и советские легкие танки, они не отвечали условиям современного боя и возможностям противодействующей им противотанковой артиллерии, хотя их реальная ценность как боевой машины была несколько выше. Из-за недостатка толстоброневой бронетехники Pz.38(t) применялись вплоть до конца 1942 г.

Потери танков обеих сторон в первые месяцы военных действий оказались огромны. Мы привыкли к такому заключению, когда дело касается потерь Красной Армии, которая с 22 июня до 31 декабря 1941 г. по различным причинам безвозвратно потеряла 0,9 тыс. тяжелых, 2,3 тыс. средних и 17,3 тыс. легких танков, всего 20,5 тыс. ед. бронетехники. Это составляет 72,7% от общего ресурса машин (числящиеся на начало военных действий и поступившие в войска до конца года) - 28,2 тыс. ед.

Безусловное влияние на объем потерь оказали боевые возможности противотанковой артиллерии противника и, с другой стороны, состояние и характеристики советкой бронетехники бронетехники, а также тактика ее использования. Безвозвратные потери такого масштаба объясняются и тем, что вышедшие из строя по различным причинам, но подлежащие ремонту и восстановлению танки оставались на территории, захваченной врагом. При более благоприятной оперативной обстановке их эвакуировали с поля боя и возвращали в строй, а не теряли безвозвратно. Кроме того, попав в оперативное окружение, лишенные снабжения горючим, технически исправные, но обездвиженные машины, также оказывались в числе безвозвратных потерь.

Однако, как огромные могут быть охарактеризованы и потери противника. Несмотря на то, что оказавшись численно во много раз меньше потерь Красной Армии, таковыми они немцами воспринимались. Ибо потери, понесенные в первые месяцы войны, были для нашего врага совершенно непривычны. Основываясь на данных Генштаба Главнокомандования сухопутных войск (ОКН), укомплектованность соединений танками и штурмовыми орудиями на советско-германском фронте (с учетом потерь легких танков Pz.38(t) и Pz.35(t), которые в сводных ведомостях не всегда фигурируют) уменьшилась за период с 22 июня по 31 декабря 1941 г. на 2,6 тыс. ед. из первоначально числящихся 3,5 тыс. и дополнительно поступивших 0,7 тыс. Помимо указанного количества безвозвратно потерянных машин, более 1 тыс. танков числилось поврежденными, подлежащими ремонту и восстановлению. Таким образом, в строю оставалось не более 600 боеспособных танков и штурмовых орудий, в т.ч. примерно 280 Pz.III, Pz.IV и StG.III.

Названные цифры не позволяют в полной мере судить об общих потерях противника, не представляя, какое количество машин было подбито, а затем восстановлено и вновь подбито. Более того, из примерно 1 тыс. поврежденных танков, числившихся на 31 декабря 1941 г., в соответствии с уточненными сведениями около 600 ед. оказалось позднее списано из-за невозможности восстановления, либо уничтожено или брошено в ходе зимнего наступления Красной Армии. В результате безвозвратные потери Панцерваффе оказались на уровне 3,2 тыс. танков и штурмовых орудий, в т.ч. до 1,4 тыс. Pz.III, Pz.IV и StG.III. Это составляет 76,2% и 64,2% от числящихся на начало военных действий и поданных в войска до конца года 4,2 тыс. и 2,18 тыс. машин соответственно.

Безвозвратные потери бронетанкового вооружения Вермахта, отнесенные к общему количеству введенного в бои, оказались примерно на уровне аналогичных потерь Красной Армии. Конечно, такой расчет не может заслонить и преуменьшить численного масштаба наших потерь. Отношение 1 : 6,4, следующее из приводимых выше цифр, говорит само за себя. Однако, противник был отброшен от Москвы и Ростова, остановлен под Ленинградом, сохранив в составе танковых дивизий всего 17% от первоначальной численности своего всесокрушающего «танкового клина».

Нельзя забывать также, что из 14,9 противотанковых пушек, стоявших на вооружении Красной Армии к началу военных действий, до конца 1941 г. было потеряно 12 тыс., причем большинство - в буквально в первые недели, а дополнительно подать в войска удалось только 2,1 тыс. Большие потери понесла и полевая артиллерия, которая также могла значительно укрепить противотанковую оборону. Из 32,1 тыс. пушек и гаубиц калибром 76 мм - 152 мм было потеряно 23,1 тыс., а дополнительно подано только 10 тыс. Как и в случаях с бронетехникой, столь высокие потери также объясняются оперативной обстановкой. Отступавшая Красная Армия, части оказавшиеся в окружении оставляли в этих условиях артиллерийское вооружения на территории, захваченной противником, или его уничтожали.

Отсюда можно сделать вывод, каких усилий стоило Красной Армии сломить наступательный потенциал врага. Ведь далеко не все сохранившиеся или дополнительно поданные в войска орудия находились в действующей армии и оказывались к тому же в нужное время и в нужном месте. В обстановке, когда инициатива удерживалась противником, такого не бывает. С другой стороны, многочисленная полевая и противотанковая артиллерия Вермахта, несмотря на немалые потери 1941 г в объеме 3,9 тыс. и 8,2 тыс. стволов соответственно (соотношение 1 : 2,9 не в нашу пользу), сохранила свои возможности и совместно с авиацией оказывала свое мощное огневое воздействие на оборону советских войск.

В боях под Москвой, поставленные на прямую наводку, били по немецким танкам с дальних дистанций 76-мм и особенно эффективно 85-мм зенитки 1-го корпуса ПВО. Успешное применение зенитной артиллерии привело к формированию противотанковых артиллерийских полков РВГК и отдельных противотанковых дивизионов, вооруженных 85-мм зенитными пушками. Орудия комплектовались прицелами для стрельбы прямой наводкой, не имели систем управления зенитным огнем и снабжались броневыми щитами для прикрытия орудийного расчета от пуль и осколков. Подобные артсистемы не могли полноценно заменить высокоподвижные и низкосилуэтные противотанковые пушки. Но в сложившейся ситуации, когда противотанковая артиллерия Красной Армии и количественно, и качественно, не могла должным образом противостоять противнику, высокая бронепробиваемость зениток оказалась востребованной.

Благодаря поступлению в войска во второй половине 1941 г. более 1 тыс. КВ-1 и 2,2 тыс. Т-34, что в 2,3 раза превышает их общее количество на начало военных действий, потери в тяжелых и средних танках удалось к концу года скомпенсировать и удержать их численность на уровне 1,4 тыс. ед. Являясь не только средством подавления и прорыва вражеской обороны, но и подвижным противотанковым вооружением, танковые войска и артиллерия действовали совместно с пехотинцами и саперами, которые в ближнем бою применяли гранаты, бутылки с зажигательной смесью, минные и различные инженерные заграждения. Достаточно эффективными, хотя и вынужденными элементами противотанковой борьбы стали противотанковые ружья [III-2], появившиеся в войсках в октябре.

[Kliper]

Только нужно разделить общие потери на убитых, тяжело раненых и пленных.

И ещё без вести пропавших.

Отправлено спустя 8 минут 17 секунд:

Из 10,6 тыс. боеспособных танков, которые состояли в войсках западных военных округов, примерно 8,4 тыс. относились ко 2-й категории, но неизвестно количество этих машин, требовавших войскового ремонта или выработавших свой ресурс.

Однако, как огромные могут быть охарактеризованы и потери противника. Несмотря на то, что оказавшись численно во много раз меньше потерь Красной Армии, таковыми они немцами воспринимались. Ибо потери, понесенные в первые месяцы войны, были для нашего врага совершенно непривычны. Основываясь на данных Генштаба Главнокомандования сухопутных войск (ОКН), укомплектованность соединений танками и штурмовыми орудиями на советско-германском фронте (с учетом потерь легких танков Pz.38(t) и Pz.35(t), которые в сводных ведомостях не всегда фигурируют) уменьшилась за период с 22 июня по 31 декабря 1941 г. на 2,6 тыс. ед. из первоначально числящихся 3,5 тыс. и дополнительно поступивших 0,7 тыс. Помимо указанного количества безвозвратно потерянных машин, более 1 тыс. танков числилось поврежденными, подлежащими ремонту и восстановлению. Таким образом, в строю оставалось не более 600 боеспособных танков и штурмовых орудий, в т.ч. примерно 280 Pz.III, Pz.IV и StG.III.

Как всегда, вместо своих аргументов Гоша упорно продолжает тиражировать чьи-то сказки.

Отправлено спустя 3 минуты 44 секунды:

А ещё желательно вести учёт не по календарным годам, а годам войны, если конечно есть такая возможность.
22.06.41-01.07.42
01.07.42-01.07.43
01.07.43-01.07.44
01.07.44-09.05.45

Или 01.06. вместо 01.07.

Отправлено спустя 1 час 30 минут 59 секунд:
Gosha, если верить официальным данным о производстве, к июню 41-го было сделано 1100 Пак 38, и ещё 1367 пушек было выпущено до конца года. Но если прав я, то 2468 + 2219 шт. То есть Вермахт в 1941 году располагал в два раза большим количеством Пак 38, чем Вы думаете. И так со многим другим оружием. Иначе немцы были бы полными идиотами, и вместо лёгких побед у них было бы молниеносное поражение.

[Gosha]

Gosha, если верить официальным данным о производстве, к июню 41-го было сделано 1100 Пак 38, и ещё 1367 пушек было выпущено до конца года. Но если прав я, то 2468 + 2219 шт. То есть Вермахт в 1941 году располагал в два раза большим количеством Пак 38, чем Вы думаете.

Дорогой дело совсем не в количестве орудий - больше или меньше это не столь важно! Главное в том что у Вермахта на каждое орудие нашлись опытные номера расчета! Которые могли заменять друг друга! В РККА треть артиллерии осталась в парка, треть была потеряна на марше и только одна треть воевала! Так выглядело положение по всем видам вооружения и живой силе!

[Дамир Закиров]

Извините, не чёткое. Пример чёткого разделения - это таблица, которую выше привёл Гоша. Только нужно разделить общие потери на убитых, тяжело раненых и пленных. И лишний раз не приписывать к потерям РККА пленных, перешедших на сторону врага.

Кривошеев 92 300 перебежчиков-западников в сорок первом ПЛЮС 879 600 коллаборационистов ПЛЮС 114 200 погибших в партизанском движении ПЛЮС 216 000 выживших из повторно призванных военнопленных ПЛЮС 30 600 невозвращенцев от союзников ВЫ-ВЕЛ ИЗ БЕЗ-ВОЗ-ВРАТ-НЫХ ПО-ТЕРЬ! Это и есть 1 332 700, о которых писал.
В 11 444 100 безвозвратных потерь РККА не входит ни один из них!

Надо иногда читать и вдумываться в то, что Вам пишут! Вы бы танками занимались, в чем сильны, а в Кривошеева бы не лезли!

[Foxhound]

Пример чёткого разделения - это таблица, которую выше привёл Гоша.

посмеялся. вы вообще смотрите, что вам подсовывают?
цитирую вашу гоху (которая, кстати, стащила эту цитату у дамира):

Безвозвратные потери сторон с июня 1941 по июнь 1943 (погибшими, инвалидами и военнопленными) составили: 10,3 млн военнослужащих РККА (3,9 млн погибшими, 1,3 млн инвалидами, 5,1 млн пленными) плюс 0,9 млн ополченцев (0,4 млн погибшими, 0,5 млн военнопленными) против 3,9 млн вермахта и войск СС (2,7 погибшими, 0,9 млн инвалидами, 0,3 млн военнопленными) плюс 0,6 млн союзников Германии (погибших и пленённых).

а теперь посмотрите понравившуюся вам таблицу, которую под этой цитатой запостила гоха и сравните хотя бы выделенное. есть разница?

пысы. при том, что и к тем, и к другим цифрам есть вопросы...

[Gosha]

Дорогие вы о чем все спорите?

Сталин всегда выдавал желаемое за действительное

РАЗРАБОТКА ПРОГРАММЫ ПЕРЕПИСИ

Вторая Всесоюзная перепись населения 1937 г. была проведена 6 января 1937 г. Критическим моментом переписи была полночь с 5 на 6 января.

Изначально Центральное Управление Народно-​Хозяйственного Учета (ЦУНХУ) предполагало провести в жизнь тот же порядок переписи населения, который сложился традиционно в российской статистике. По примеру переписи населения 1897 г. предполагалось осуществить предварительное заполнение переписных листов в течение 6 дней, а затем в течение 7 дней произвести корректировку этих записей на критический момент переписи. Дата проведения переписи несколько раз менялась. Одним из последних сроков, отмеченным в образце бланка переписного листа, было 6 декабря 1936 г.

Однако в связи с вмешательством Правительства проведение переписи было отложено на 6 января 1937 г. (канун Рождества по старому стилю). "Сверху" были внесены коррективы и в ее организацию: срок предварительного заполнения переписных листов сокращен до пяти дней (с 1 по 5 января), а сама перепись населения должна была быть проведена всего за один день. Затем в течение еще пяти дней (с 7 по 11 января) должны были осуществляться контрольные обходы участков по проверке правильности учета населения. Подобная форма контроля была введена впервые и затем имела продолжение при проведении третьей Всесоюзной переписи 1939 г.

Итак, перепись 1937 г. была однодневной и проводила учет лишь наличного населения. Опыт такой переписи не имел аналогов в истории советской статистики. Однодневный срок проведения переписи 1937 г. потребовал большого количества счетчиков - 1200 тыс. человек. Все они были проинструктированы, но довольно трудно было тщательно подготовить всех (при проведении переписи 1939 г. их число было сокращено до 400- 450 тыс. человек, а срок проведения переписи значительно удлинен).

С апреля 1936 г. развернулась активная подготовка. Было принято специальное Обращение ЦК ВКП(б) и СНК СССР к населению, в котором разъяснялось народнохозяйственное значение переписи и говорилось, что ее прохождение - долг каждого советского человека.

Чтобы понять, как складывалась программа переписи 1937 г., рассмотрим подробнее программы всех трех Всесоюзных переписей - 1926, 1937 и 1939 гг. Остановимся прежде всего на анализе их переписных листов. В архиве сохранились варианты этих документов, которые позволяют проследить историю их разработки.

В окончательных вариантах переписных листов (в книге даны варианты этих листов) в 1926 г. содержалось 15 вопросов, а с подвопросами - 23; в 1937 г. - 14 (подвопросов не было); в 1939 г. - 15, с подвопросами - 21. Все вопросы подразделялись на следующие крупные группы: пол и возраст; народность (национальность) и родной язык; семейное положение, гражданство, занятие, положение в занятии и отрасль труда. Сравнение переписных листов всех трех переписей показывает, что между переписными листами 1926 и 1939 гг. было больше сходства, чем каждого из них с переписным листом 1937 г.

В переписном листе 1937 г. вопросы максимально упрощены, их формулировки предельно сжаты. На них легче отвечать, но полученная информация беднее в силу отсутствия подвопросов и однозначности ответов, которые часто сводились по требованию инструкции к "да" или "нет" (инструкция прилагается).

Большие дебаты среди организаторов переписи вызвали вопросы о национальности и родном языке. В 1926 г. участники IѴ Всесоюзного съезда статистиков в большинстве своем высказались за постановку вопроса о национальности. Однако ЦСУ утвердило вопрос о народности в целях наиболее полного учета этнического, или племенного состава населения. В циркуляре ЦСУ разъяснялось, что определение народности должно быть предоставлено самому опрашиваемому, и показаний его не следует изменять. Лица, потерявшие связь со своим племенем, могли назвать ту народность, к которой они себя относили в момент переписи. Вопрос о народности - национальности оставался спорным и в 1937 г. Это видно по тому, как менялась его формулировка: в первом варианте - "народность", в проекте №2 - "национальность", в проекте №3 - снова "народность", а в окончательном варианте переписного листа - "национальность". В Инструкции по заполнению переписного листа 1937 г. указывалось, что следует записывать ту национальность, к которой причисляет себя опрашиваемый, и четко соблюдать это условие, т.е. сохранялась единственно правильная ориентация на самоопределение опрашиваемого. Такой подход и формулировка вопроса были сохранены и в 1939 г.

Особенно много было споров вокруг вопроса о том, какой язык следует считать родным. На съезде статистиков в 1926 г. предлагалось считать родным языком тот, на котором говорит семья или мать. На этом настаивал В. Г. Михайловский, считая, что "родной язык надо отличать от разговорного (обиходного) языка". При обсуждении был найден более оптимальный вариант: считать родным языком тот, которым лучше всего владеет опрашиваемый и на котором он говорит в обыденной жизни. В Инструкции к переписному листу разъяснялось, что ответ о народности может не совпадать с ответом о родном языке. Все же ответ на этот вопрос вызывал порой затруднения у населения и споры в семьях. В переписном листе 1937 г. формулировка вопроса и Инструкция по заполнению ответа были предельно упрощены: записывалось название того языка, который сам опрашиваемый считал родным. Для детей, не умеющих говорить, родным считался язык, на котором говорила его семья. Такая постановка вопроса о языке содержалась и в переписном листе 1939 г.

Для учета населения СССР по национальностям в 1926 г. составлялся "Перечень и словарь народностей" (М., 1927), в котором все племена и малочисленные этнические группы, входящие в состав крупных наций, учитывались как самостоятельные; в 1937 и 1939 гт. - словари основных национальностей. Для всех трех переписей были разработаны словари языков. Естественно, что перепись 1926 г. зафиксировала самое большое число этнических общностей - 194. В словаре 1937 г. насчитывалось 109 национальностей, а графа 110 ("прочие") учитывала еще 56 названий, т.е. всего 165 этнических общностей. К сожалению, мы не имеем возможности назвать число, получившееся в результате переписи, так как сведения в итоговых данных были по-​иному сгруппированы, а часть их вообще не попала в результаты переписи. В 1939 г. составители аналогичного словаря вынуждены были ориентироваться на цифру 60 на циональностей, названную Сталиным. Поэтому, судя по неопубликованной таблице, хранящейся в архиве, решено было выделить 57 национальностей и в графу 58 включить "прочих". Однако, когда публиковали этот материал в 1940 г., нашли другой, более приемлемый вариант, чтобы не называть точной цифры. В таблице были перечислены 50 самых многочисленных национальностей СССР, насчитывавших свыше 20 тыс. человек. Таким образом, статистики не погрешили против истины.

Восстанавливая историю разработки его программы, не можем не заметить, что от редакции к редакции, от первого к третьему варианту проект переписного листа постепенно ухудшался, становясь все более скудным по содержанию, а в утвержденном переписном листе лаконизм вопросов и предполагаемых ответов окончательно "победил" в ущерб делу. Он собрал менее богатую информацию, чем заложено было в первом варианте его проекта.

Как же это могло случиться, ведь составлением программы переписи руководили квалифицированнейшие статистики? Дело в том, что Правительство объявило проведение переписи важнейшим политическим делом и изначально вопреки существовавшей мировой практике непосредственно поставило ее под свой контроль, решительно вмешавшись в разработку ее программы. Ситуация и в самом деле была сложной. Первоначально перепись была назначена на 1932 г. по итогам первой пятилетки. Известно, что в сентябре 1932 г. была проведена опытная перепись в Туле, Бобриковском, Волоколамском, Елатомском и Тульском районах Московской области. Практика ее организации была использована при проведении переписи 1937 г., но затем, как об этом уже говорилось выше, неоднократно сроки ее проведения переносились - на 1935, затем на 1936 и наконец на январь 1937 г. Срок переписи переносился не случайно: надо было скрыть убыль населения.

ЧИСЛЕННОСТЬ НАСЕЛЕНИЯ: прогнозы и действительность

В отличие от переписи 1926 г. переписи 30-х годов проводились в совершенно другой обстановке, испытывая на себе влияние политической конъюнктуры. Тот факт, что вдохновителем переписи 1937 г. был лично Сталин, не мог не сказаться на программе переписи, ее подготовке и проведении, наконец, на ее судьбе. Важно отметить в связи с этим несколько моментов. Первый был связан с высказыванием вождя на XVII съезде ВКП(б) в 1934 г. о том, что общая численность населения СССР составляет 168 млн человек. Эта расчетная цифра была выведена на конец 1933 г., а к 1937 г. ждали, что она возрастет и достигнет примерно 180 млн человек.

Необходимо отметить, что в то время в науке существовала официальная версия о том, что повышение жизненного уровня населения ведет автоматически к его расширенному воспроизводству, Такая идея нашла отражение в выступлении И,В. Сталина на совещании передовых комбайнеров и комбайнерок, где он отмечал, что "население стало размножаться быстрее, чем в старое время". Ежегодный прирост населения якобы составлял свыше 3 млн человек - население целой Финляндии! Это рассматривалось как одно из самых важных тогда достижений социализма, как его преимущество над капитализмом. Вопреки научным принципам проведения переписи ей навязывался заранее намеченный результат. Так, в передовой статье газеты "Правда" 29 апреля 1936 г. говорилось, что "богатеющая наша Родина дает прирост населения куда больший, чем капиталистические страны, но это приводит ко все большему росту богатства, а не к нищете". Этому сопутствовали большие ожидания в области грамотности и образования населения. Популярные брошюры запестрели определениями в превосходной степени: "бурный рост", "грандиозные сдвиги", "величайшие победы в нашем прекрасном сегодня". Уже в 1936 г. вокруг переписи начала складываться нездоровая обстановка. Беда состояла не в том, что статистики допустили ошибку в расчетах, а в том, что это исчисление, не соответствующее действительным данным, было узаконено на партийном съезде. 

Вторым моментом, осложнившим перепись, ее подготовку и проведение, было заявление И.В. Сталина о росте "городов, жителей в городах, промышленности и рабочих, занятых в промышленности, по крайней мере вдвое больше, чем в старое время". Само по себе это высказывание на фоне индустриализации и урбанизации имело под собой почву, однако  цифровой показатель не был обоснованным. Появившись в печати, он сыграл отрицательную роль.

Если в 1937 году населения было не 180 млн. а 168 млн. сколько было в РСФСР?

Теперь рассмотрим, как были получены 26,6 млн. Это самая занудная часть.

Разбор официальных 26,6 млн

Вот так выглядит краткий итог:

«Оценка численности населения СССР на 22 июня 1941 г., получена путем передвижки на указанную дату итогов предвоенной переписи населения страны (17 января 1939 г.) с корректировкой чисел рождений и смертей за 2,5 года, прошедших от переписи до нападения фашистской Германии. Таким образом, численность населения СССР на середину 1941 г. определяется в 196,7 млн. человек. На конец 1945 г. эта численность рассчитана путем передвижки назад возрастных данных Всесоюзной переписи 1959 г. При этом использована уточненная статистика о смертности населения и данные о внешней миграции за 1946-1958 гг. Расчет произведен с учетом изменения границ СССР после 1941 г. В итоге население на 31 декабря 1945 г. определено в 170,5 млн. человек, из которых 159,5 млн. -- родившиеся до 22 июня 1941 г., т. е. до начала войны.

Общая убыль (погибшие, умершие, пропавшие без вести и оказавшиеся за пределами страны) за годы войны составила 37,2 млн. человек (разница между 196,7 и 159,5 млн чел.). Однако вся эта величина не может быть отнесена к людским потерям, вызванным войной, поскольку и в мирное время (за 4,5 года) население подверглось бы естественной убыли за счет обычной смертности. Если уровень смертности населения СССР в 1941-1945 гг. брать таким же, как в 1940 г., то число умерших составило бы 11,9 млн. человек. За вычетом указанной величины людские потери среди граждан, родившихся до начала войны, составляют 25,3 млн. человек. К этой цифре необходимо добавить потери детей, родившихся в годы войны и тогда же умерших из-за повышенной детской смертности (1,3 млн. чел.). В итоге общие людские потери СССР в Великой Отечественной войне, определенные методом демографического баланса, равны 26,6 млн. человек».

Если взять СССР в общем то картина выглядит радужной 196,7 млн с Прибалтикой Литвой Западной Украиной, но никто не считает сколько было в РСФСР до 22 июня 1941 года и сколько осталось к 1945 году - 117 миллионов человек - возможно меньше!

[Kliper]

Надо иногда читать и вдумываться в то, что Вам пишут!

"Чем кумушек считать трудиться,
Не лучше ль на себя, кума, оборотиться?"-
Ей Мишка отвечал.
Но Мишенькин совет лишь попусту пропал.

Автор
И. А. Крылов

Вы сами видимо прочли только последнюю фразу, вообще не уловив смысл моего предложения. Большинство людей интересует лишь конечный результат, а все расчёты им до лампочки. Я Вам подсказал, какие показатели нужно рассматривать, чтобы не вводить людей в заблуждение. Если конечно у Вас есть необходимые данные.

И не Вы ли тут писали, что в список общих потерь входят погибшие в плену и в рядах противника?

Из 12 776 800 безвозвратных потерь, конечные демографические потери погибшими на поле боя, умершими в плену, пропавшими без вести, погибшими в партизанском движении и погибшими в рядах противника, то есть вошедшие в состав 26 613 000 "Потерь от войны", составили 10 595 900, которые я перечислил выше.

Отправлено спустя 16 минут 49 секунд:

посмеялся. вы вообще смотрите, что вам подсовывают?

Я говорил не про цифры в таблицах, а о форме подачи материала. Там, где достаточно двух слов, Дамир умудряется написать 22.

Кривошеев 92 300 перебежчиков-западников в сорок первом ПЛЮС 879 600 коллаборационистов ПЛЮС 114 200 погибших в партизанском движении ПЛЮС 216 000 выживших из повторно призванных военнопленных ПЛЮС 30 600 невозвращенцев от союзников ВЫ-ВЕЛ ИЗ БЕЗ-ВОЗ-ВРАТ-НЫХ ПО-ТЕРЬ! Это и есть 1 332 700, о которых писал.
В 11 444 100 безвозвратных потерь РККА не входит ни один из них!

Для 99,9% людей нужны простые наглядные таблицы с общими данными. Например, таблица для каждой из сторон:

Период - Убито - Тяжело ранено - Пропало без вести - Суммарные потери - Взято пленных

22.6.41-31.5.42
1.6.42-31.5.43
1.6.43-31.5.44
1.6.44-8.5.45

[Foxhound]

Я говорил не про цифры в таблицах, а о форме подачи материала.

такая форма скармливания материала без расшифровки оного и указания источников - это не уровень исторического форума, это уровень форума для домохозяек, обсуждающих мыльные сериалы. похоже, это и ваш уровень, особенно глядя на то, как вы бездумно потребляете всякий мусор, да еще и приписываете то же самое остальным людям.

[Дамир Закиров]

Вы сами видимо прочли только последнюю фразу, вообще не уловив смысл моего предложения. Большинство людей интересует лишь конечный результат, а все расчёты им до лампочки. Я Вам подсказал, какие показатели нужно рассматривать, чтобы не вводить людей в заблуждение. Если конечно у Вас есть необходимые данные.

И не Вы ли тут писали, что в список общих потерь входят погибшие в плену и в рядах противника?

Дамир Закиров: "Из 12 776 800 безвозвратных потерь, конечные демографические потери погибшими на поле боя, умершими в плену, пропавшими без вести, погибшими в партизанском движении и погибшими в рядах противника, то есть вошедшие в состав 26 613 000 "Потерь от войны", составили 10 595 900, которые я перечислил выше".

10 595 900 входят в демографические 26 613 000 "Потерь от войны". Что неверного я сказал?

Что касается подробностей, то они для людей думающих. Надеюсь, хоть один-два человека на форуме есть.
Опираясь лишь на мои комментарии, весь баланс Кривошеева можно по полочкам разложить. Отбросили бы свои танки и разобрались с Кривошеевым, пользуясь случаем. Но Вам, как я понял, это не надо.

[Kliper]

такая форма скармливания материала без расшифровки оного и указания источников

Это Ваши домыслы. Я говорил лишь о том, с чего надо начинать подачу материала. Но Вы видимо так не поняли простых русских слов.

это не уровень исторического форума, это уровень форума для домохозяек, обсуждающих мыльные сериалы.

Вы сильно преувеличиваете уровень исторических форумов.

похоже, это и ваш уровень, особенно глядя на то, как вы бездумно потребляете всякий мусор, да еще и приписываете то же самое остальным людям.

Гоша, по Вашему мнению, написал какую-то чушь, но спорить о ней Вы стали со мной. А к моим доводам у Вас претензии будут?

Отправлено спустя 5 минут 14 секунд:

10 595 900 входят в демографические 26 613 000 "Потерь от войны". Что неверного я сказал?

Вы сказали, что в 10 595 900 входят умершие в плену и погибшие в рядах противника. Если Вы имели в виду другое, то учитесь изъясняться точнее.

[Дамир Закиров]

Для 99,9% людей нужны простые наглядные таблицы с общими данными. Например, таблица для каждой из сторон:

Наглядные таблицы даны у Кривошеева, Вам они недостаточны?
Я же сказал, что данные по годам, за исключением 1941 года, можете принимать как истинные. Все фальсификации собраны по 1941 году, безвозвратные потери уменьшены на 1 332 700 за счет статьи "Военнопленные и пропавшие без вести".

Для 99.9% и нужна именно моя подача, которая позволяет понять, за счёт каких статей занижены потери. Зачем им в очередной раз Кривошеевские таблицы читать?

Отправлено спустя 21 минуту 7 секунд:

Вы сказали, что в 10 595 900 входят умершие в плену и погибшие в рядах противника. Если Вы имели в виду другое, то учитесь изъясняться точнее.

Просто откровенно не понимаю, что Вас не устраивает?
6 885 100 "Официальных погибших по Кривошееву"
ПЛЮС
488 000 "Пропавших без вести"
ПЛЮС
114 200 "Погибших в партизанском движении"
ПЛЮС
34 400 "Погибших из повторно призванных военнопленных"
ИТОГО: 7 521 700 погибших в боевых действиях вместо официальных 6 885 100!

Вместо (1 783 300 - 488 000) = 1 295 300 умерших в плену по Кривошееву, реальных 2 628 000 умерших в плену, то есть на 1 332 700 больше!

Ещё 446 200 погибли в рядах противника.

ИТОГО: 10 595 900 в демографических потерях 26 613 000 "Потерь от войны".

Являются ли 446 200 погибших коллаборационистов потерями РККА? Да, как и потерями противника, мною учтенными в потерях противника.

Являются военнопленные РККА безвозвратными? Да, все умершие и выжившие в плену! И похрен, сколько их убили в плену - хоть всех до единого! Они уже учтены в безвозвратных потерях на время ведения боевых действий!

Являются ли 250 400 "Повторно призванных бывших военнопленных" и 114 200 "Погибших в партизанском движении" военнопленными? Нет, поскольку призваны в РККА и воевали в партизанах в ходе боевых действий и военнопленные уменьшены мною на 364 600. А погибшие среди них? Да, 34 400 и 114 200 входят в 7 521 700 "Убитых".

Тему надо читать, а не комментарии! В теме все написано!

[Foxhound]

Я говорил лишь о том, с чего надо начинать подачу материала.

кому надо? вам лично? кто вас уполномочил говорить за всех "99,9% людей"(с)? автор публикует материал так, как считает нужным, исходя из собственных соображений доступности подачи, и на мнение местечковых "домохозяек" может смело не обращать внимания.

Вы сильно преувеличиваете уровень исторических форумов.

да, возможно. поскольку уровень оных, к сожалению, часто формируют всякие клиперы, камили и прочие гохи, намусорившие в этой ветке.

А к моим доводам у Вас претензии будут?

я не вижу ваших доводов, я вижу словесный мусор. вижу раздачу указаний "как правельно делать", вижу капризы "хачу красивую таблицу как у гохи", да еще глупые картинки с неуместными баснями.

[Kliper]

Опираясь лишь на мои комментарии, весь баланс Кривошеева можно по полочкам разложить. Отбросили бы свои танки и разобрались с Кривошеевым, пользуясь случаем. Но Вам, как я понял, это не надо.

Я считаю споры об общих потерях бессмысленными. Просто невозможно было всех учесть, невозможно точно предсказать естественную рождаемость и смертность, поэтому потери всего населения могли быть и 20, и 30 миллионов. Никто тут никому ничего не докажет.