Древний Египет

Сообщение **UranGan** » 09 фев 2021, 09:13

«За два часа до заката 26 ноября 1922 года английский египтолог Говард Картер и трое его спутников вошли в коридор, вырубленный в каменистом грунте Долины Царей. Троих мужчин средних лет сопровождала молоденькая женщина, так что компания выглядела странно. Картер - опрятный, несколько чопорный человек лет под пятьдесят, с тщательно подстриженными усами и гладко зачесанными волосами. В археологических кругах у него была репутация личности упрямой и вспыльчивой, но его также и уважали, пусть и невольно, за серьезный, строго научный подход к раскопкам».

Божественное право (5000—2175 годы до н. э.)

Пирамиды в Гизе - главный символ Древнего Египта. В историческом контексте они являются вехой первого значительного расцвета его цивилизации, Древнего царства. Однако и пирамиды, и развитая культура, которую они представляют, не возникли готовыми в один момент, из ничего. Ей предшествовал длительный период созревания. Истоки и ранние фазы развития цивилизации в Египте прослеживаются, по меньшей мере, еще до двух тысяч лет раньше пирамид, вглубь отдаленного доисторического прошлого страны.

На протяжении многих столетий обитатели плодородной долины Нила и засушливых степей к востоку и западу от нее формировали основы египетской культуры, оригинальный характер которой обусловили уникальные условия окружающей среды. По мере того как соперничающие территории сплачивались посредством торговли и завоеваний, социальное развитие ускорялось; и ко времени появления I династии царей Египта все основные компоненты первого в мире национального государства уже имелись в наличии.

За следующие восемь веков возникла великая цивилизация, и наиболее полным ее выражением стали монументы на плато в Гизе. Но, как слишком хорошо знали египтяне, порядок и хаос всегда идут рука об руку. Широко размахнувшееся государство увяло так же быстро, как и расцвело, под напором извне и изнутри. Древнее царство постиг бесславный конец.

В первой части мы дадим краткий обзор этого первого подъема и падения Древнего Египта, от его необычайного рождения до культурного зенита в век пирамид и последующего упадка - таков был первый из многих циклов в долгой истории фараонов. Пожалуй, наиболее яркой чертой этого периода можно назвать идеологию божественной царственности. Внедрение веры в то, что власть монарха божественна, было самым значительным достижением ранних правителей Египта. Эта вера так глубоко укоренилась в сознании египтян, что на протяжении трех тысяч лет оставалась идейной опорой единственной приемлемой модели управления. Хотя бы ради такой долговечности эта модель заслуживает звания величайшей политической и религиозной системы в мире. Она находила свое выражение в искусстве, литературе, ритуалах - и прежде всего в архитектуре. Именно эта идея и вдохновляла на создание гигантских царских гробниц и оправдывала все усилия, затраченные на них.

Служившие царю сановники, чьи административные таланты позволили возвести пирамиды, также оставили после себя монументы -богато декорированные склепы, свидетельствующие об изысканности вкусов и обширных ресурсах двора. Но у медали царской власти была и оборотная сторона: присвоение земель, подневольный труд, пренебрежение человеческой жизнью - эти черты так же характерны для века пирамид, как и грандиозная архитектура. Беспощадная эксплуатация природных и человеческих ресурсов Египта требовалась для осуществления безграничных амбиций государства, и это положение сохранялось в последующие века правления фараонов. Поскольку цари правили по божественному праву, их мало интересовали права их подданных. Эта тема станет неизменной особенностью истории Древнего Египта.

Первый царь Египта

В холле Египетского музея в Каире можно увидеть под высоким стеклянным колпаком древнюю пластину из мелкозернистого, зеленовато-черного камня немногим более двух футов в высоту и всего лишь с дюйм толщиной. Камень имеет форму щита, с обеих сторон его покрывают рельефные изображения. Хотя фигуры не утратили четкости очертаний, их трудно различить в рассеянном, мутном свете, который проникает сквозь покрытый пылью купол холла. Большинство посетителей едва удостаивают этот странный предмет беглого взгляда, направляясь сразу к золоту Тутанхамона на втором этаже. А между тем эта скромная пластина - один из важнейших документов, дошедших до нас от древнейших времен Египта. Почетное место, отведенное ей у входа в Египетский музей, величайшее в мире хранилище сокровищ культуры фараонов, подчеркивает ее значимость. Ведь она знаменует собой самое начало древней истории Египта.

Палетка Нармера, как ее именуют египтологи, стала символом раннего Египта, но обстоятельства ее обнаружения остаются неясными. Зимой 1897/98 годов британские археологи Джеймс Кьюбелл и Фредерик Грин производили раскопки на месте древнего Нехена (теперь Ком эль-Ахмар), «города сокола» (по-гречески Гераконполис), на дальнем юге Египта. Жажда кладоискательства не прошла даже в конце XIX века, поэтому Кьюбелл и Грин, хотя и применяли более научные методы, чем многие из их современников, не могли противостоять нажиму своих спонсоров, желавших заполучить нечто ценное (в их понимании). Соответственно, избрав для работы Нехен - местность, за долгие столетия основательно разрушенную эрозией, где не осталось ни одного целого памятника, - они решили сосредоточить свои усилия на руинах храма. Он был невелик и неказист по сравнению со знаменитыми святилищами Фив, но его нельзя было назвать и провинциальным убожеством. С самого начала истории страны он был посвящен египетской царственности. Гор (Хор), бог с головой сокола, был покровителем египетской монархии. Разве это не логично: искать царские клады в таком храме?

Увы, поначалу результаты их разочаровали: они нашли остатки стен из сырцового кирпича, какого-то кургана, облицованного камнем; несколько выветренных и разбитых статуй... Ничего особенного. Тогда перешли на участок возле кургана - но там археологи натолкнулись на толстый слой глины, не поддававшийся систематическим раскопкам. Казалось, город сокола не желал раскрывать свои секреты. Но потом, когда Кьюбелл и Грин все-таки пробились сквозь толщу глины, они наткнулись на россыпь ритуального инвентаря, пестрый набор священных предметов, которые некогда, в далеком прошлом, были собраны и закопаны здесь храмовыми жрецами. Ценных вещей, то есть золота, там не было, но «главный склад», как ученые-оптимисты окрестили находку, действительно содержал кое-что интересное и необычное. И прежде всего - каменная пластина, покрытая резными изображениями.

О назначении этого предмета задумываться не пришлось: круглое плоское углубление посередине одной стороны намекало, что это -палетка, пластина для растирания красок. Но в таком виде она явно не годилась для ежедневного приготовления косметики. Судя по сценам на обеих ее сторонах, вырезанным искусно и подробно, она служила чем-то вроде памятного знака в честь успехов прославленного царя. Две богини-коровы благосклонно взирают сверху на монарха, который стоит в извечной позе египетского правителя - замахнувшись булавой на врага; эта фигура занимает одну из сторон палетки.

Археологи задались вопросом, кто он и когда правил. В маленьком прямоугольнике, на самом верху палетки, они заметили два иероглифа, которые подсказали им ответ: сом (паг) и резец (тег). Сложив их звуковые значения, можно получить имя - Нармер. Этот царь не был до того известен науке. К тому же и стиль рельефов на палетке Нармера указывал на очень раннюю дату. Впоследствии выяснилось, что Нармер был не просто «ранним» царем, а первым правителем объединенного Египта. Он взошел на трон около 2950 года как первый царь I династии. Так, роясь в глине Нехена, Кьюбелл и Грин наткнулись на документ об основании древнеегипетского государства.

Хотя Нармер был первым царем, вошедшим в историю, история Египта началась не с него. На знаменитой палетке иконография египетских царей представлена уже в своей устоявшейся, классической форме. Однако часть мотивов - фантастические животные со змеевидными переплетенными шеями, бык, бодающий рогами вражескую крепость, - уводят нас в отдаленное, доисторическое прошлое. Большая памятная палетка Нармера наглядно показала, что фундамент египетской цивилизации был заложен задолго до него.

Расцвет Пустыни

Палетка Нармера демонстрирует, в малом масштабе и на раннем этапе, то мастерство обработки камня, в котором египтяне не имели себе равных ни в древности, ни в современном мире. Изобилие разнообразных материалов на территории Египта в сочетании с техническими достижениями обеспечили египтянам отличное средство для утверждения их культурной идентичности. Преимуществом камня является также его прочность, и египетские монументы сознательно создавались на века.

Истоки этой тяги к монументальности можно найти в Западной пустыне, поблизости от современной границы между Египтом и Суданом. Эта отдаленная местность в Нубийской пустыне (около 100 км к западу от Абу-Симбела и 800 км к югу от Каира) известна археологам как Набта-Плайя. В наши дни магистральная дорога, служащая для перевозки строительных материалов в рамках проекта «Новая долина», прорезает пустыню примерно в двух милях от нее.

Но еще совсем недавно Набта-Плайя была предельно далека от всякой цивилизации, ее единственной достопримечательностью была стоянка с колодцем на грунтовой дороге, соединяющей оазис Бир-Кисеиба с берегами Асуанского водохранилища. Ровное дно древнего высохшего озера (по-арабски «плайя») и близость к гряде песчаных дюн делают Набту подходящим местом для ночлега. Однако там есть и кое-что еще - гораздо большее, чем может показаться на первый взгляд. По равнине разбросаны большие камни: не обычные валуны, а мегалиты, которые некогда откуда-то притащили сюда и расставили в ключевых точках по краю бывшего озера. Одни стоят в гордом одиночестве, будто часовые, выделяясь на горизонте; другие установлены рядами. Самое удивительное - это круг из камней, расположенный на небольшом возвышении: они стоят попарно, лицевой стороной друг к другу. Две пары ориентированы по оси север-юг, две другие указывают на восход солнца в день солнцестояния.

Никто ничего не знал про Набта-Плайю - и вдруг, совершенно неожиданно, она явилась из тьмы веков как «древнеегипетский Стоунхендж», священный пейзаж, украшенный каменными узорами. Расположение их было явно не случайным. Научная датировка этих странных монументов по слоям почвы выявила чрезвычайно раннюю дату их создания: начало пятого тысячелетия до н. э. В то время, как и в более ранние периоды, Сахара отнюдь не была столь безводной, как в наши дни. Из года в год летом здесь шли дожди, озеро наполнялось, и пустыня зеленела. Земля вокруг озера была пригодна и для возделывания, и для выпаса стад.

Люди, приходившие в Набта-Плайю, чтобы воспользоваться этим сезонным изобилием, были полукочевыми скотоводами, они скитались со своими стадами по просторам восточной Сахары. И здесь были найдены во множестве кости крупного рогатого скота, а также следы человеческой деятельности, разбросанные по всей равнине: осколки страусиных яиц (служивших для хранения воды; из мелких осколков делали украшения), кремневые наконечники стрел, каменные топоры и зернотерки для обработки зерен злаков, которые выращивали на берегах озера.

Сезонное плодородие придавало Набте особое символическое значение в сознании кочевников: это место, фиксированное в пространстве, посещаемое из поколения в поколение, постепенно превратилось в ритуальный центр. Установка камней в определенном порядке, несомненно, требовала серьезных совместных усилий. Так же, как британский Стоунхендж, монументы Набты свидетельствуют о высокой степени общественной организации здешних доисторических племен.

Конечно же, пастушеский образ жизни требовал, чтобы кто-то взял на себя руководство племенем. От вождя требовалась мудрость, умение принимать решения на основе досконального знания окружающей среды, чередования сезонов и острого чувства времени. Скот нужно поить ежедневно - а значит, следует рассчитывать дневные переходы так, чтобы к вечеру выйти к какому-нибудь водоему. Поэтому определение сроков прихода на равнину Набты и ухода оттуда могло быть вопросом жизни и смерти для всего племени.

Назначение стоячих камней и «календарного круга», вероятно, заключалось в предсказании сезона дождей. Этот период, критически важный для кочевников, наступал вскоре после летнего солнцестояния. Когда начинались дожди, люди устраивали праздник, приносили в благодарственную жертву часть своих стад и хоронили животных в могилах, которые накрывали большими плоскими камнями. Под одной из таких плит археологи нашли не кости, а большой блок песчаника, старательно обработанный и напоминающий по форме корову. Датируется это изделие, как и календарный круг, началом пятого тысячелетия до н. э.; оно является самой ранней из известных монументальных скульптур в Египте. Так выглядела отправная точка, с которой началось развитие камнерезного искусства, служившего впоследствии фараонам, - в Западной пустыне, у доисторических кочевников-скотоводов, более чем за тысячу лет до прихода к власти I династии. Археологам пришлось пересмотреть свои теории о происхождении Египта.

На другом конце Египта, в Восточной пустыне, также были сделаны замечательные открытия, которые подтвердили, что колыбелью древнеегипетской цивилизации были засушливые земли, обрамляющие долину Нила. Тысячи наскальных рисунков, выбитых на обрывах песчаника, можно видеть в сухих долинах (так называемых вади), пересекающих холмистую область между Нилом и холмами у Красного моря. В некоторых местах, обычно рядом с естественными укрытиями -скальными навесами или пещерами - концентрация таких рисунков особенно велика. Одно из них, поблизости от пересохшего пруда в Вади- Умм-Салам, даже сравнивали с Сикстинской капеллой. Эти изображения представляют собой самый ранний образец сакрального искусства Египта, предшествующий классическому стилю религиозных росписей на добрую тысячу лет. Как и увлекающиеся скульптурой жители Набта-Плайи, доисторические художники Восточной пустыни, видимо, были скотоводами: изображения принадлежавшего им скота - а также диких животных, на которых они охотились в саванне, -преобладают в их композициях. Но для выражения своих верований они не ставили мегалиты, а использовали гладкие поверхности скал, предоставленные им самой природой, превращая их в сакральные полотна. Боги, плывущие в священных ладьях, ритуальные охоты на диких животных, - ключевые сюжеты иконографии фараонов, - широко представлены в наскальном искусстве Восточной пустыни. То, что в наши дни эта область труднодоступна и непригодна для обитания, указывает на ту решающую роль, которую она сыграла в становлении Древнего Египта.

Царство лотоса

Идущие полным ходом изыскания и раскопки в Западной и Восточной пустынях постепенно выявляют тесные взаимосвязи между племенами пустынь и долины Нила в доисторические времена. Неожиданно выяснилось, что полукочевые племена скотоводов, бродившие тогда по просторам саванны, были, по- видимому, гораздо более развиты, чем их современники из долины. Но их судьба может послужить для нас уроком: климатические изменения положили конец их привольной жизни. Где-то около 5000 года климат Северо-Восточной Африки начал заметно изменяться. Если раньше, в течение тысяч лет, начало летних дождей, то есть сезонного выпаса стад можно было предсказать, теперь прогнозы становились всё более ненадежными. Всего за несколько столетий пояс дождей сдвинулся намного южнее. (В наши дни дожди здесь если вообще идут, то лишь над нагорьями Эфиопии.) Саванны к западу и к востоку от Нила начали высыхать и превращаться в пустыню. Сменилось еще немного поколений, и иссохшая земля больше не могла прокормить стада. Единственным способом избежать смерти от голода для пастухов была миграция. А единственным постоянным источником воды в регионе оставался Нил, долина Нила.

Здесь, на краю заливной равнины, и возникли в начале пятого тысячелетия до н. э. самые ранние поселения - современные, в широком смысле этого понятия, деятельности строителей мегалитов в Набта-Плайе. И те и другие занимались сельским хозяйством - но если в засушливых областях земледелие было возможно лишь в отдельный сезон, наличие Нила делало возможным выращивание различных культур круглогодично. А потому у жителей Долины появилось и желание, и возможность остаться в своих селениях на постоянное жительство. Материальные памятники этого периода, дошедшие до нас, египтологи называют Бадарийской культурой - по названию деревни эль-Бадари, где их впервые нашли. Местность на стыке двух экосистем идеально подходила для их образа жизни - бывшие кочевники могли пользоваться и заливной равниной, и саванной, - а к тому же обеспечивала связь с другими областями. Пустынные тропы вели на запад, к оазисам; а на восток, к побережью Красного моря, можно было проехать по большому вади. Благодаря этим контактам на бадарийцев оказали сильное влияние ранние культуры пустынь.

Одно из таких влияний - склонность к украшению собственной особы сохранилось у древних египтян до конца их истории. Второе влияние сказалось в постепенном расслоении общества на вождей и подчиненных, на малочисленный класс правителей - и массу управляемых; этот процесс был обусловлен полным опасностей образом жизни скотоводов-кочевников. Под воздействием внешних стимулов и внутренней динамики общество бадарийцев начало изменяться. Шаг за шагом, век за веком перемены укоренились и стали ускоряться. Богатые богатели и брали на себя роль покровителей выделившейся из общей массы прослойки ремесленников. Те, в свою очередь, изобретали новые технологии и новые изделия, чтобы угодить своим защитникам. Имущественное неравенство, то есть отмена общего доступа к важнейшим предметам и ресурсам, еще более укрепляло позиции самых богатых членов общества.

Процесс социальной трансформации, раз начавшись, не мог остановиться. Экономические, политические и культурные аспекты доисторического общества всё более усложнялись. Египет встал на путь, ведущий к государственности. Окончательное высыхание пустынь, случившееся около 3600 года до н. э., должно было придать этому процессу дополнительное ускорение. Быстрый рост населения мог привести к ожесточенной борьбе за скудные ресурсы - то есть возникла необходимость в укрепленных городах. Больше голодных ртов значит, нужно увеличивать продуктивность земледелия. Рост городов и развитие сельского хозяйства стали и ответом на произошедшие перемены, и стимулом для новых перемен.

В этих условиях поселения в Верхнем Египте начали сливаться в три региональные группировки, которыми, возможно, правили наследственные вожди. Объяснение столь раннему доминированию этих трех доисторических царств могут дать стратегические факторы. Центром одного из них был город Тинис (поблизости от современной Гирги), расположенный там, где долина Нила сужалась, что позволяло держать под контролем судоходство, и где сходились торговые пути из Нубии и оазисов Сахары. Вторая территория, со столицей в городе Нубт (что значит «Золотой», ныне Нагада), контролировала доступ к золотым рудникам Восточной пустыни через Вади-Хаммамат на другом берегу реки. Третье царство выросло вокруг селения Нехен, которое, как и Тинис, являлось отправным пунктом дороги через пустыню к оазисам (а оттуда - в Судан) и, как и Нубт, контролировало доступ к месторождениям золота в Восточной пустыне - наиболее отдаленным, лежащим далеко на юге, - через вади, начинавшееся прямо напротив города.

Правители этих трех территорий делали всё, что положено амбициозным правителям: они старались продемонстрировать и укрепить свою власть политическими, идеологическими и экономическими способами. Их неутолимая жажда накопления ценных и редких вещей, будь то золото и драгоценные камни из пустынь Египта либо экзотический импорт из дальних стран (например, оливковое масло с Ближнего Востока или лазурит из Афганистана), стимулировала торговлю, как внутреннюю, так и внешнюю. Право изымать подобные ценности из обращения было особенно наглядным проявлением богатства и привилегий, поэтому ритуалы погребения знати становились все сложнее, а погребальный инвентарь - все богаче, хотя в основе их лежала древнейшая и простая традиция, восходящая к бадарийским временам. Появление на всех трех территориях отдельных кладбищ для местного правящего класса является верным признаком наличия в обществе устойчивой иерархии.

Итак, три царства могли претендовать на господство в регионе. Столкновение их стало неизбежным, и вскоре оно произошло. Как точно развивались события, мы не знаем, ибо в ту эпоху письменность еще не изобрели. Однако, сопоставив размеры и отделку гробниц в каждой из трех областей, мы можем сделать некоторые выводы о том, кто одержал верх в этом состязании. Захоронения в Нехене и Абджу (греческий Абидос, некрополь, некогда принадлежавший городу Тинис) были несомненно, совершеннее, чем в Нубте. То, что впоследствии Нармер и его преемники оказывали особое внимание Нехену и Абджу, а Нубтом интересовались мало, подтверждает эту догадку.

Недавнее загадочное открытие - снова в Западной пустыне -возможно, помогает определить тот момент, когда Тинис затмил своего южного соседа. Пустыню между Абджу и Нубтом пересекают дороги, многими из которых люди пользовались тысячи лет. Обычно самый быстрый и прямой путь обеспечивает река - но здесь Нил описывает большую излучину, и удобнее ехать напрямую по суше. На обрыве, прямо над большим трактом, соединяющим Абджу и Нубт, обнаружено вырубленное в камне изображение, по- видимому, отмечающее победу доисторического правителя Тиниса над каким-то из его противников. Если это истолкование верно, тогда мы можем утверждать, что, завоевав контроль над трактами через пустыню, Тинис получил решающее стратегическое преимущество: обошел соседа и отрезал ему доступ к торговле с южными областями.

Не может быть случайным совпадением то, что в тот же самый период один из правителей Тиниса выстроил на аристократическом кладбище в Абджу гробницу, превосходящую всё, что было построено в Египте того времени. Она имела форму миниатюрного дворца, да и ее содержимое, включая скипетр из слоновой кости и запас отборного привозного вина, наводит на мысль, что это - настоящее царское погребение. Более того, его владелец был, очевидно, таким правителем, который оказывал влияние на экономические связи далеко за пределами долины Нила. Среди примечательных находок в гробнице были сотни маленьких костяных ярлыков с несколькими иероглифическими знаками на каждом из них. Прежде эти ярлыки были привязаны веревочками к ящикам или кувшинам, в которых хранились припасы, предназначенные для загробной жизни покойного. Надписи содержали указания относительно количества, качества, места изготовления содержимого, а также имя владельца. Склонность древних египтян к строгому учету, по-видимому, сложилась уже на самом раннем этапе развития письменности!

Эти ярлыки не только являются самыми ранними из ныне найденных образцов египетского письма - они также сообщают, откуда привезли те или иные товары; в частности, упоминаются святилище Джебаут (ныне Телль-эль-Фарайн) и город Бает (ныне Телль-Баста) в дельте Нила, в сотнях миль к северу от Абджу. Правитель Тиниса, построивший столь впечатляющую гробницу, явно был близок к тому, чтобы стать царем всего Египта.

Теперь один монарх, сидящий в Тинисе, контролировал Дельту, а другой, в Нехене, держал руку на торговле в регионе Сахары; больше игроков на этом поле не осталось. К сожалению, данных о последней фазе этой борьбы практически нет, но преобладание воинских мотивов на декорированных церемониальных предметах этого периода, а также сооружение вокруг обоих городов, Нубта и Нехена, массивных стен заставляет предположить, что имел место военный конфликт. Еще одним подтверждением служит наличие многочисленных травм черепов, следы которых археологи обнаружили при раскопках захоронений жителей Нехена в позднее додинастическое время.

Итог столкновения, однако, нам известен. Когда пыль улеглась, стало ясно, что победа досталась царям Тиниса. Контроль над двумя третями страны, в сочетании с доступом к морским портам и к выгодной торговле с Ближним Востоком (современные Сирия, Ливан, Израиль и Палестина), оказался решающим фактором. Около 2950 года, после почти двух столетий конкуренции и конфликтов, правитель Тиниса принял титул царя объединенного Египта. Мы знаем его под именем Нармер. Чтобы символически увековечить свое завоевание Дельты -возможно, последнюю битву в этой войне, - он и заказал великолепную церемониальную палетку, украшенную сценами триумфа. Почему она была преподнесена храму в Нехене? То ли в качестве великодушного жеста в сторону прежних противников, то ли с целью посыпать им соль на раны. Так или иначе, там она и пролежала, пока не была добыта из глины 4850 лет спустя.

Сообщение **Gosha** » 29 июл 2021, 06:23

Анхтифи рано продемонстрировал умение рассчитывать свои маневры. Еще до получения высшей должности он пригласил членов Совета надзирателей Верхнего Египта, который базировался в Тьени, чтобы те посетили вверенную ему область с инспекцией. Несомненно, это дало ему возможность подольститься к правительству Гераклеополиса и одновременно оценить его сильные и слабые стороны. Определив возможности вероятной оппозиции, Анхтифи начал уверенное восхождение к власти - как только преуспел на посту номарха. Во-первых, он захватил соседнюю провинцию Джеба под предлогом спасения ее от неумелого руководства (что всегда было удобным оправданием захвата земель).

По его собственной версии, он сместил предыдущего губернатора, Хуу, руководствуясь божественным провидением:
«Гор привел меня в провинцию Джеба ради жизни, процветания и здоровья, чтобы привести ее в порядок... Я нашел Дом Хуу... во власти смятения, управляемым негодяем. Я позволил человеку схватить убийцу своего отца, убийцу своего брата, чтобы привести в порядок провинцию Джеба, всякое зло, которое ненавидят люди, было уничтожено».

Сообщение **Gosha** » 30 июл 2021, 07:03

Затем Анхтифи продолжил формировать стратегический союз (который, несомненно, держался на угрозе применения силы) с областью Абу, обеспечив себе эффективный контроль над тремя самыми южными областями. Вместе они сформировали прекрасный трамплин для более широких территориальных устремлений Анхтифи -хотя публично он все время заявлял о верности царю Гераклеополиса.

Однако в то время как Джебу и Абу ему удалось склонить на свою сторону относительно легко, четвертая и пятая области, со столицами в Фивах и Гебту, занимали прямо противоположную позицию - не в последнюю очередь потому, что образовали оборонительный союз именно на случай подобного нападения.

Сосредоточив силы на своей северной границе, Анхтифи напал на территорию Фив. Его армия разрушила гарнизонную крепость в Иуни и чувствовала себя как дома в пустыне западнее Фив, у «черного хода» города. Фиванцы отказались выйти и вступить в бой с врагом и выжидали. Анхтифи принял это бездействие как признак слабости, но просчитался. Уже через несколько лет все три области, где правил Анхтифи, подпали под власть Фив. Фивы, а не Хефат, стали стартовой площадкой для кампании национального воссоединения.

Сообщение **Gosha** » 31 июл 2021, 06:23

Возвышение Фив

Губернаторы фиванской провинции также были лишь формально верны своим повелителям из Гераклеополиса. Современник Анхтифи, Интеф Великий из Фив, публично именовал себя «возлюбленный царем». Он даже согласился представлять Фивы на большом собрании номархов, созванном властями Гераклеополиса - возможно, в ответ на военную агрессию Анхтифи. Примечательно, что Интеф не прибыл сам, вместо этого отправив на совет главнокомандующего своей армией. Таким образом Интеф передал коллегам-номархам и царю Гераклеополиса тщательно рассчитанный намек: есть правитель с достойной уважения личной армией, и у него есть более важные и неотложные дел, на которые он готов тратить свое время, чем сидеть вокруг стола с простыми провинциальными губернаторами.

Сообщение **Gosha** » 01 авг 2021, 05:53

Заверения в верности были принесены легко. Но они не отменяли того факта, что Интеф был плотно занят стратегическими маневрами, призванными усилить Фивы и поставить их во главе великого союза. Ясным сигналом, говорящим об истинных намерениях Интефа, стало принятие им звания «Великий повелитель Верхнего Египта» - не только Фив.

По меньшей мере одна из областей, а именно Иунет, поняла это послание и приняла сторону Интефа, признав его политический вес в регионе.

Это отступничество было серьезным ударом по царству Гераклеополиса. Со времени возвышения Дома Хети провинция Иунет стойко сохраняла верность династии. Ее губернатор гарантировал долгую преданность не только в своей области, но и в двух соседних. Теперь, когда Фивы становились влиятельной силой, Гераклеополис столкнулся с расколом во всей южной области.

Сообщение **Gosha** » 02 авг 2021, 06:24

Его реакция была политичной и потенциально провокационной: в провинцию Гебту, зажатую между Фивами на юге и Иунет на севере, назначили лояльного губернатора. В действительности выбор был невелик, необходимо было пристально наблюдать за намерениями фиванцев. Новый назначенец, Усер, признал важность этой задачи и перенес столицу своей провинции из Гебту, где она находилась традиционно, в город Иушеншен (современный Хозам), прямо на границе с провинцией Фивы. Отсюда он мог в буквальном смысле наблюдать за врагом собственными глазами.

Провинция Гебту имела большое стратегическое значение. Мало того, что это были ворота в Восточную пустыню. В юрисдикцию ее правителей входили также дороги, проходящие через Западную пустыню. Они вели от определенного пункта на западном берегу Нила, непосредственно напротив Иушеншена, к оазисам Сахары. Усер и его царственный господин отлично знали, что Фивы уже установили военное присутствие в Западной пустыне в рамках оборонительного союза против Анхтифи, направив туда контингент своих солдат. Было жизненно важно не позволить им укрепить этот опорный пункт. Если Фивы получат контроль над караванными путями Западной пустыни, их правители будут в состоянии обойти любую преграду в долине Нила и получить прямой сухопутный доступ к священному городу Абджу - драгоценному камню в короне Гераклеополиса и резиденции губернатора Верхнего Египта. Такое бедствие, конечно, стало бы началом конца Дома Хети.

Сообщение **Gosha** » 03 авг 2021, 06:19

Ответом Интефа из Фив на эту ситуацию стал новый идеологический ход, как всегда, тщательно рассчитанный: он продемонстрировал свои намерения, пополнив растущий список своих титулов еще одним (в этом плане он был типичным представителем древних египтян). Назвав себя «доверенным лицом царя при узкой двери Южной пустыни», он, по сути, напрямую оспаривал полномочия Усера, наместника Гебту, как «Смотрителя Восточных и Западных пустынь».

Союз Фив и Гебту, который изначально был не более чем «браком по расчету», теперь был фактически расторгнут. Вместо этого теперь обе области открыто конкурировали за контроль над важными путями через пустыню.

Сообщение **Gosha** » 04 авг 2021, 06:13

Вскоре конкуренция титулов переросла в прямой конфликт. Фивы совершили набег через границу и разрушили город Иушеншен. Гебту ответил яростным сопротивлением, отбросив захватчиков и захватив в плен их воинов. Верховный жрец Гебту приказал восстановить Иушеншен, но мало кто сомневался, что это было лишь первым приступом затяжной кампании фиванских агрессоров. Люди Гебту вооружались для битвы, которая, как они знали, должна была прийти на их землю.

Сообщение **Gosha** » 05 авг 2021, 05:39

Среди пленных, захваченных войсками Усера во время нападения на Иушеншен, выделялись «люди Меджи и Уавата» - нубийские наемники, которые служили в фиванской армиил. Начиная с египетских кампаний, направленных против «жителей песков» во времена ранней VI династии, солдаты-нубийцы играли важную роль в египетской военной стратегии, особенно славились нубийские стрелки благодаря своей храбрости и мастерству. Многие молодые нубийцы знали, что смогут достичь богатства и славы, присоединившись к иностранной армии, а не оставшись на обедневшей родине.

Поучительная современная параллель - роль непальских гуркхов в британской армии.

Сообщение **Gosha** » 06 авг 2021, 06:05

Хотя в ходе конфликтов Первого Междуцарствия, видимо, все стороны в той или иной степени пользовались услугами нубийских наемников, лишь фиванцы сделали их основным элементом своих ударных сил. Целая колония нубийских солдат разместилась в Инерти, на южной границе провинции Фив. Переняв египетские погребальные обычаи, они, тем не менее, сохранили сильное чувство своей национально-культурной уникальности - необычное исключение из правила полной ассимиляции. Статус бравых воинов явно усиливался самим фактом их этнической принадлежности. Во время войны старые предубеждения рассеиваются. Египетская цивилизация менялась изнутри самыми неожиданными способами.

Сообщение **Gosha** » 07 авг 2021, 07:03

Когда приходит время, приходит человек. Преемник Усера на посту номарха Гебту, некто по имени Тьяути, был тем решительным лидером, лучше которого его повелителям было не найти. Деяния Тьяути по сопротивлению фиванской экспансии стали известны лишь недавно, когда были обнаружены надписи на отдаленном склоне в Западной пустыне. Надпись гласит о героической борьбе, которую он вел, чтобы сохранять доступ Гераклеополиса к дорогам в пустыне, и о его непримиримом противостоянии Фивам.

Назвавшись «доверенным лицом царя при узкой двери в пустыню Верхнего Египта» - звание, которым он сознательно противопоставлял себя Интефу и его претензиям, - Тьяути открыто бросал вызов своему противнику из Фив.

Сообщение **Gosha** » 08 авг 2021, 06:38

Обе стороны знали, что дороги через Западную пустыню, позволяющие сократить маршрут по большой излучине Нила близ Кены, - ключевая цель: окажись они в руках Фив, и Абджу, и весь Средний Египет стали бы уязвимы для нападения; окажись они в руках Гераклеополиса - и опасности подверглись бы главные населенные центры западных Фив.

Сообщение **Gosha** » 09 авг 2021, 07:00

Должно быть, боевому духу Гебту был нанесен горький удар, когда преемник Интефа Великого на посту правителя Фив, еще один Интеф (популярность этого имени создает серьезную путаницу), захватил контроль над горой, позволяющей наблюдать за главной дорогой через пустыню и успешно перекрывать движение по ней. Ответ Тьяути был незамедлительным и вдохновенным: он просто построил другую дорогу параллельно этой - немного севернее, с конечным опорным пунктом на востоке, на территории Гебту, где было уже безопасно. Как говорил он сам, «Я сделал это, чтобы пересечь холмистый край, который закрыл для нас правитель другой области».

Сообщение **Gosha** » 10 авг 2021, 06:27

Но успех Тьяути был недолгим. Как ни странно, его решительные действия по строительству новой, улучшенной дороги через пустыню стали причиной его собственного краха. Всего в нескольких ярдах от его памятной надписи мы видим другой, намного более короткий текст. Вот все, что он гласит: «Сын Ра, Интеф». Это означало, что фиванцы захватили новую дорогу Тьяути - несомненно, в результате стремительного марш-броска одного из гарнизонов, обосновавшихся в пустыне. Теперь, когда Гебту больше не контролировал Западную пустыню, ничто не стояло между Фивами и Абджу, административной столицей Верхнего Египта и древним местом погребения царей. В этом контексте новый титул Интефа - «сын Ра» - очень показателен. В отличие от предшественников, ему было недостаточно титула и положения провинциального губернатора или даже правителя области. Теперь он стремился к царскому трону. Требуя от вассалов называть себя древним титулом «царь», Интеф открыто бросал вызов Дому Хети.

На кону был ни много ни мало трон Гора.

Сообщение **Gosha** » 11 авг 2021, 06:47

Линия размежевания

Как бы ни были фиванцы уверены в себе, но их противники не собирались отдавать царский трон без боя. После того как гражданская война в Египте была формально объявлена, она тянулась больше века (2080-1970 годы до н. э.), оказывая влияние на жизнь четырех поколений. Военный характер этой эпохи ярко отражается в памятниках. На стенах гробниц мы часто видим сцены с участием воинов; на стелах (плитах, установленных в честь памятных событий) изображено множество людей с луком и стрелами в руках; погребальный инвентарь часто включал настоящее оружие. Никогда прежде египетское общество не было настолько военизированным. Примечательно то, что многие памятные надписи, сделанные обеими сторонами конфликта, позволяют нам восстанавливать ход войны с ее победами и поражениями - как Гераклеополиса, так и Фив.

Обретение контроля над пустынными дорогами через излучину Кены, похоже, стало основным достижением царя Интефа I. В любом случае господство этого самозванца продлилось чуть больше десятилетия - но он, по крайней мере, добился решающего стратегического преимущества, обеспечив основу для дальнейшей экспансии Фив. Его сын и преемник, Интеф II, не терял времени - он принял эстафету и возобновил военные действия с прежней интенсивностью. Его очевидное обаяние и лидерские качества вызывали фанатическую преданность среди его самых близких сподвижников-военачальников. Один из них, Хени, хвалился, что вхож к своему господину «днем и ночью». Такая преданность позволяла сплотить силы для борьбы и обещала скорый успех.

Сообщение **Gosha** » 12 авг 2021, 06:02

Но прежде, чем Фивы могли обрести уверенность, что одолеют силы противника к северу от Абджу, необходимо было обеспечить южный фланг. Таким образом, первая цель состояла в том, чтобы упрочить контроль Фив над бывшей политической базой Анхтифи. В конце жизни номарха либо вскоре после его смерти местное население уловило зловещие предзнаменования и решило связать свою судьбу с Фивами. Возможно, этому способствовали все еще свирепствовавший голод и общее обнищание. Люди ясно чувствовали, что их будущее будет более безопасным (или менее сомнительным), если они станут преданными сторонниками Интефа II.

В то же время Фивы преуспели в том, чтобы расширить сферу своего влияния на север, захватив три соседних области - Гебту, Иунет и Хут-сехем. Воплощая в жизнь то, на что претендовал его дед, Интеф Великий, Интеф II теперь действительно стал великим повелителем Верхнего Египта и был признан всюду как «Владыка Юга» - семи самых южных областей от Абу до границ Абджу.

Сообщение **Gosha** » 13 авг 2021, 06:53

В результате к середине царствования Интефа II (около 2045 года до н. э.) северная граница сферы влияния Фив проходила рядом с Абджу. Тавер (провинция Тьени) стал новой линией фронта в гражданской войне, и дороги через пустыню, которые обеспечивали прямой доступ от Фив к Абджу, наконец-то были - использованы по назначению. Один из сторонников фиванцев описывает военную экспедицию, которая движется «в пыли», чтобы атаковать Тавер, в то время как другой рассказывает о последующем сражении и изгнании губернатора, верного Гераклеополису: «Я вошел в Абджу, который был [под контролем] мятежника. Я заставил его уйти в [свои] места из сердца города».

Сообщение **Gosha** » 14 авг 2021, 06:45

Всё это говорит о том, что фиванцы уже перешли от соперничества к реставрации: идея гегемонии Фив могла оказаться гораздо куда более привлекательной, если бы ей удалось объявить династию в Гераклеополисе (которая считала себя законной преемницей монархии Древнего царства) «мятежниками». В этом случае экспансию Фив можно было подать как борьбу с попранием святынь, за восстановление порядка. Представлять власть воплощением благочестия всегда было любимой уловкой пропагандистов Древнего Египта.

Чтобы закрепить военную победу, Фивы обложили налогами всю территорию до Тавера и вернули доход Фивам. Окрыленный этим успехом, Интеф II использовал свой контроль над Абу, чтобы ударить по югу, по Нижней Нубии - впервые, спустя больше века, восстановив египетскую власть над землями дальше Первого порога. Казалось, продвижение Фив не остановить.

Сообщение **Gosha** » 15 авг 2021, 06:51

У событий есть свойство обращаться против тех, кто представляется себе неукротимым.

В Саути, в Среднем Египте, семья номархов, особо тесно связанная с правителями Гераклеополиса, теперь подняла верноподданническое знамя, чтобы бороться против фиванского выскочки. Прежде, накануне гражданской войны, городом Саути управлял человек, названный Хети - в честь своего суверена. Он был воспитан в кругу царских приближенных как «ученик царя» и даже учился плавать вместе с царскими детьми. Достигнув высшей должности, Хети посвятил себя тому, чтобы улучшить положение своего народа, распорядившись провести по всей вверенной ему территории обширные ирригационные работы, чтобы справиться с самыми серьезными последствиями голода:

«Я позволил разливу затопить старые насыпи... Всякий, кто испытывал жажду, мог напиться вволю благодаря паводку. Я дал воду его соседям, чтобы он был доволен ими».

Сообщение **Gosha** » 16 авг 2021, 06:44

Преемник Хети, Итиби, обнаружил, что оказался перед лицом еще большей проблемы - агрессии со стороны Фив, но был также полон решимости одержать победу над бедственной ситуацией. Поэтому он ответил на набег Интефа II на Абджу яростной контратакой. Она достигла главной цели - вернуть контроль над Тавером, - но страшной ценой: священное место Абджу было осквернено во время сражения. Такой акт кощунства стал печальным пятном на царской мантии, оскорблением богов, в котором правителю Гераклеополиса пришлось впоследствии раскаиваться. Этот случай даст о себе знать позже и в итоге склонит чашу весов в пользу Фив.

Сообщение **Gosha** » 17 авг 2021, 07:19

Но все же его непосредственным результатом стала победа сил Итиби. Была отражена атака фиванцев, и этот новый успех вселил в Итиби уверенность. Он направил прямое послание «Владыке Юга», в котором угрожал снова применить силу, если непокорные области не склонятся перед ним и не проявят лояльности. Но собственная автобиография Итиби свидетельствует о том, что произошло дальше. Та часть стены, где было записано его вызывающее послание южным номам, впоследствии была заштукатурена - чтобы скрыть его и, таким образом, не допустить фиванских репрессий в отношении горожан Саути за то, что дали убежище такому решительному противнику. Было ли это тактичное переписывание истории выполнено по заказу самого Итиби или его потомков, но оно позволяет предположить, что через недолгое время после знаменитых побед маятник снова качнулся в сторону Фив.

Сообщение **Gosha** » 18 авг 2021, 06:30

Такой переменой фортуны Фивы обязаны не в последнюю очередь мастерству Интефа II как военного стратега. Он быстро понял, что Тавер станет трясиной, в которой завязнет его армия: попытка захватить и удержать Абджу могла легко связать войска на многие годы, позволяя войскам Гераклеополиса усилиться и перегруппироваться. Фланговый маневр, смелый и опасный, был единственным выходом из тупика. Как только Тавер оказался бы отрезан от остальной сферы влияния Гераклеополиса, умиротворить его стало бы намного легче.

Сообщение **Gosha** » 19 авг 2021, 07:13

В последние десять лет своего долгого 50-летнего правления Интеф II привел свой план в исполнение. Пользуясь контролируемыми им дорогами через пустыню для маневров в окрестностях Тавера, Интеф оборудовал новые опорные пункты в двух провинциях на севере. Лишенные поддержки, Тьени и Абджу оказались намного более легкими целями и были быстро завоеваны. Чтобы отметить победу, Интеф отправил письмо своему сопернику в Гераклеополисе, обвиняя царя Хети в том, что тот «поднял бурю» в Тавере. Послание было ясным: оказавшись не в состоянии защитить священные места Абджу, Хети утратил свое право на царский сан.

Сообщение **Gosha** » 20 авг 2021, 07:56

В отличие от Хети Интеф был полон решимости показать, что он является не только могущественным завоевателем, но также справедливым правителем. Жестокий в сражении, великодушный в победе, он продемонстрировал свое намерение выиграть сражение за сердца и умы, распределив продовольственную помощь по десяти провинциям своей новой территории. Таким образом, один из его близких соратников смог утверждать, что стал «великим кормильцем родины в год лишений».

Конечно, такие заявления были в изрядной мере психологической игрой. Но благочестие Интефа, кажется, было неподдельным. Великолепная погребальная стела, установленная в его скальной гробнице в Фивах, примечательна не списком боевых отличий (события гражданской войны, что характерно, не упоминаются), но прекрасным гимном Ра, богу солнца, и Хатор, богине-защитнице, которая, как полагали, проживала на фиванских холмах.

Стих намекает на человеческую слабость и страх перед смертью, которые скрывает личина великого военачальника:

Поручите вечерним часам:
Пусть они защитят меня;
Поручите раннему утру:
Да окружит оно меня защитой;
Я - питомец раннего утра,
Я - питомец вечерних часов.

Сообщение **Gosha** » 21 авг 2021, 06:58

Смерть царя всегда была моментом великого волнения. Насколько же сильнее, должно быть, волновались фиванцы, когда их покинул герой войны, царь такого калибра, как Интеф II! Записи о моментах смены правителя довольно редки; однако мы располагаем отчетом царского казначея Тжетжи (Tjetji), в котором отмечается, что переход от предыдущего правления к следующему проходил спокойно:

«Дважды царь, Сын Ра, Интеф, который вечно живет подобно Ра отбыл в мире к своему горизонту. Ныне, когда его сын занял его место, я последовал за ним».

Фактически новому царю, Интефу III, суждено было наслаждаться лишь кратким периодом правления - оно продолжалось восемь лет (2018-2010). Господство Фив над пустынями принесло дань от «правителей Красной Земли» (вождей пустынных племен) - и голоду, который опустошал Верхний Египет более пятидесяти лет, кажется, пришел конец.

/up & down - UranGan/

Сообщение **Gosha** » 25 авг 2021, 09:25

Но в то время, как экономика процветала, ход войны стабилизировался. Похоже, на поле битвы установилось что-то вроде шаткого перемирия. Господство Фив над восемью южными провинциями было безраздельным; господство Гераклеополиса над Средним и Нижним Египтом оставалось неоспоримым. И так бы все могло оставаться и впредь - но в рамках древнеегипетского мировоззрения раскол страны был проклятьем. Царь, достойный своего титула, должен был быть Правителем Двух Земель, а не просто провинциальным властелином.

/a principio ad finem – UranGan/

Древний Египет - Страница 7

Древний Египет ⇐ История древнего мира