Органы правопорядка на севере Верхотурского уезда: от царской полиции до рабоче-крестьянской милиции. ⇐ Авторские темы

[Навроцкий Юрий]

Часть 1. От солдатских шпицрутенов и казачьих нагаек до полицейских «селедок».
Рабочее население горнозаводского Урала в XVIII - первой половине XIX веке формировались за счёт принудительного методов переселения владельческих (крепостных) или приписных крестьян из центральных губерний России, присылки на заводы солдат, рекрутов, преступников, раскольников, непременных работников, с последующим прикреплением их к заводам. Чтобы держать в повиновении эту подневольную массу и «побуждения» её к работе, на заводах поддерживалась суровая, палочная дисциплина, а условия труда, быта и наказания были сравнимы с каторгой. Заводчикам была предоставлена почти неограниченная власть над «работным людом».¬ В 1834 году на уральских заводах был установлен военный режим, при котором мастеровые были приравнены к солдатам, их делили на команды под руководством офицеров горного ведомства, судили военным судом (горным аудиратом), а в распоряжении Главного начальника горных заводов Уральского хребта находилась горная полиция и воинские команды (три линейных батальона, инвалидные роты), вооружённая лесная стража. Горное ведомство было государством в государстве со своими законами, судом, позволяя себе совершеннейший произвол над горнозаводским населением (Мамин-Сибиряк Д.Н. Горный город Екатеринбург. Мамин-Сибиряк Д.Н. Собр. Соч. в 12 т., Свердловск, 1951, Т.12, с.267).

До формирования в 1863 году Верхотурской уездной полиции, поддержание порядка в Богословском горном округе осуществляли солдаты 3-х рот 9-го линейного Оренбургского батальона. Согласно Военно-статистического описания Пермской губернии, караулы на казенных горных заводах Уральского хребта содержались Оренбургскими линейными батальонами, составляющими часть 23-й пехотной Дивизии, от которой, вместе с штабом 2-й бригады, считались в откомандировке. Главный начальник Уральских Горных заводов, в отношении этих батальонов на правах начальника Дивизии был подчинен командиру Отдельного Оренбургского корпуса. Батальонный штаб 9-го линейного Оренбургского батальона располагался в Богословском заводе. Там же дислоцировалась 1-я рота батальона в составе 7-ми офицеров и 262-х нижних чинов. Нижние чины были расположены в четырех отдельных деревянных казармах, при которых находились экзерцисгауз, цейхгауз, кухня, баня, погреб и конюшня, обнесенные общим забором. 2-я рота в составе 4-х офицеров и 263 нижних чинов, а также 3-я рота в составе 2-х офицеров 253 нижних чинов, дислоцировались в Турьинских рудниках, где нижние чины были размещены в деревянных казармах, при которых находились экзерцисгауз, цейхгауз, кухня, баня, швальня, кузница и конюшня. По Богословским заводам от первых двух рот 9-го батальона, в Богословском заводе было установлено 13 постов из 2-х унтер-офицеров, 4-х ефрейторов и 39-ти рядовых. В Турьинских рудниках - 12 постов из 1-го унтер-офицера, 4-х ефрейторов и 36-ти рядовых. На Фроловском руднике - 1 пост из 1-го ефрейтора и 3-х рядовых. На Курбатовском руднике - 1 пост из 1-го ефрейтора и 3-х рядовых. На Мостовом золотом прииске - 3 поста из 1-го унтер-офицера, 2-х ефрейторов и 9-ти рядовых. На Троицком прииске - 1 пост из 1-го ефрейтора и 3-х рядовых. На Андреевском прииске - 1 пост из 1-го ефрейтора и 3-х рядовых. На прииске по реке Черной - 4 поста из 1-го ефрейтора и 12-ти рядовых. На Леонтьевском прииске - 2 поста из 1-го ефрейтора и 6-ти рядовых. На Батмановском прииске - 5 постов из 2-х ефрейторов и 15-ти рядовых. На Бояновском прииске - 1 пост из 1-го ефрейтора и 3-х рядовых. На Каменском прииске - 2 поста из 1-го ефрейтора и 6-ти рядовых. На Царском прииске - 1 пост из 1-го ефрейтора и 3 рядовых. На Петропавловском прииске - 3 поста из 1-го унтер-офицера, 1-го ефрейтора и 9 рядовых. На Ожеговском прииске - 2 поста из 1-го ефрейтора и 6-ти рядовых. На Питательском прииске - 3 поста из 1-го ефрейтора и 9-ти рядовых. Всего по Богословским заводам 55 постов 5 унтер-офицеров 24 ефрейтора 165 рядовых.

Воинские команды конвоировали на заводы и прииски крепостных крестьян и рекрутов из приписных к заводам волостей, осуществляли охрану порядка при производстве горных и заводских работ, по решению горного начальства или управляющих Заозерской дачи производили аресты, исполняли физические наказание (битье палками провинившихся работников или заключение их в карцер). Ивдельский краевед А.Д. Губин в статье «Ныне здесь город растет» писал, что в июне 1834 года в рекруты были сданы несколько мастеровых Знаменского прииска Заозерской дачи, виновные в посягательстве «на власть». В первый день Троицы, 11 июня, работные люди, отпущенные на праздник во Всеволодоблагодатское село, подвыпили и ходили с песнями по улицам. Встретив подьячего М. Кучумова и полицейского служителя П. Рубцова, побили их, припомнив им все несправедливости. Коченгин и другие участники драки были отданы в солдаты. А три года спустя возмущение рабочих произошло непосредственно на Знаменском прииске, для пресечения которого в Никито-Ивдель была направлена воинская команда из 15 человек, которая находилась там «для соблюдения тишины и порядка» в течение трех месяцев. К сожалению, Александр Дмитриевич не уточнил были ли присланы солдаты из Пожевских заводов Всеволожских или из близлежащего Богословского завода, находившегося в те годы в казенном управлении.

После расформирования 9-го линейного Оренбургского батальона приказом по Военному ведомству от 13 мая 1863 года, полицейские функции в горных округах Уральского хребта исполняли казачьи команды, сменявшиеся ежегодно по жребию, а также - военнослужащие Уральского горнозаводского батальона, при¬численного приказом Военного министра от 18 марта 1865 года к Казанскому Военному округу (батальон был расформирован в 1870 году на осно-вании приказа от 8 июля 1869 года). Казачьи подразделения солдаты Уральского горнозаводского батальона подчинялась горными исправниками, которые в своей деятельности руководствовались Уставом о частной золотопромышленности, Горным Уставом и должностной инструкцией, осуществляя полицейский контроль в горнозаводских округах, на государственных и частных заводах, надзор за соблюдением благочиния и благосостояния, предупреждением и пресечением преступлений и других нарушений порядка, защиту частной собственности и интересов государства в горнопромышленной деятельности. Согласно Адрес-календаря и памятной книжки Пермской губернии 1863 года, на должности горного исправника указан губернский секретарь Петр Павлович Ремезов, презусом Богословского Горного военного суда – надворный советник Константин Константинович Комаров (член главной конторы окружного управления и заведующий метеорологической обсерваторией), а асессором - коллежский секретарь Сергей Васильевич Протасов, исполнявший обязанности контролера и управителя дел строительного комитета Богословского округа. С октября 1878 года горным исправником Нижне-Тагильских, Николае-Павдинских и Богословских заводов являлся бывший горный исправник Симского округа Вандышев Федор Антонович, на 1889 год – надворный советник, владелец домов в городе Екатеринбурге по ул. Офицерская (№ 20/3) и по ул. Соборной (№ 26). Его брат Вандышев Козьма являлся исправником Ревдинского и Билимбаевского горных заводов, а другой брат, Вандышев Спиридон, - столоначальником 2-го департамента Уральского горного правления, исправником на заводах Пашковых, Дашковых и Загряжского в Верхнеуральском, Уфимском и Орском уездах Оренбургской губернии. Должность заводского исправника Нижнетагильских, Богословских и Николае-Павдинских заводов, была упразднена решением Государственного Совета от 10 марта 1886 года «Об устройстве управления горной части на Урале»).

С принятием Судебных уставов 20 ноября 1864 года из ведения полиции были изъяты судебные функции, а в результате проведения в жизнь земской реформы 1864 года – были переданные земским учреждениям и хозяйственные вопросы. В ходе осуществления реформ по отмене крепостного права, в декабре 1862 года, в соответствии с принятыми 19 февраля 1861 года № 36637 «Общем Положении о крестьянах» и № 36661 «Правилами о приведении в действие Положения о крестьянах», в Богословском горном округе и Заозерских дачах господ Всеволожских создавались сельские общества, учреждались волости и волостные управы. В обязанность волостных старшин были определены и обязанности полицейского управления, в связи с чем в волостных управах учреждались заседатели по полицейской и хозяйственной части, которым подчинялись сельские старосты и старшины. В переходной период создания органов земского самоуправления, население, вышедшее из крепостной зависимости, находилось под управлением особого чиновника, называвшегося мировым посредником, который отправлял все функции в уезде, был полицейским, администратором и судьей. Ему так же были подчинены государственные крестьяне, за исключением вогул, находившихся под управлением земской полиции до 1898 года, после чего они были уравнены в правах управления со всем остальным крестьянством уезда и поступили в ведение земских начальников.

Верхотурское уездное полицейское управление Министерства внутренних дел было учреждено в соответствии с указом от 25 декабря 1862 года «Временные правила об устройстве полиции в городах и уездах губерний по общему учреждению управляемых». Уездное управление состояло в ведении Департамента полиции МВД и возглавлялось полицейским исправником. В Адрес-календаре и памятной книжке Пермской губернии 1863 года, полицмейстером Богословского горного округа указан коллежский асессор Павел Степанович Захаров, которому был подчинен полицмейстер Богословского завода коллежский секретарь Иван Васильевич Бабушкин.

В Законе от 15 декабря 1862 года к составу нижних чинов полиции были отнесены сотские и десятские, упоминаемые и в Положении от 19 февраля 1861 года. Полицейские нижние чины Горнозаводского Урала, как правило, были выходцами из государственных крестьян или заводских мастеровых, обязательно российские подданные, достигшие возраста двадцати пяти лет, обладавшие «здоровым телосложением, преимущественно из отставных и уволенных в запас нижних воинских чинов».

Вооружение горной и уездной полиции Российской империи, с момента ее создания, состояло из револьвера и шашки, которые полицейские чины должны были приобретать за свой счет. В 1871 году, взамен однозарядных капсульных пистолетов, револьверов «Кольт» и «Лефорше», на вооружение полиции был принят «4,2-линейный револьвер системы Смит-Вессон», калибром 10,67 мм (44-й по американской шкале калибров). «Селедка» - шутливое название русской пехотной офицерской сабли образца 1826 года или артиллерийской солдатской шашки образца 1868 года, составляла вооружение полицейских до заменены ее на единые драгунские и казачьи шашки образца 1881 года. Полицейские начальство окружные инженеры, в последствии, получили на вооружение револьверы системы «Наган образца 1895 года» и офицерские драгунские шашки образца 1881/1909 года, а нижние чины довольствовались старыми, но надежными «Смит-Вессонами» и, снятыми с вооружения российской армии, «селедками». Кроме того, офицерам и гражданским чинам полиции разрешалось за свой счет приобретать револьверы и пистолеты, не состоявшие на вооружении полиции (Маузер, Кольт, Браунинг, Парабеллум и др.).

Провинциальные полицейские были, как правило, людьми малосостоятельными или вовсе не имеющими состояния, в подавляющем числе - русскими, православными, семейными, иногда - многодетными, подчеркивающими, что жены и дети живут при них. Для поступавших на службу в полицию предъявлялись следующие требования: урядник должен был уметь составлять протоколы, иметь «общее знакомство с полицейской службой и с обязанностями полиции по преследованию преступлений», стражник - уметь читать, писать, иметь «общее достаточное развитие». Десятники часто были неграмотны или малограмотны, чины повыше - заканчивали уездные училища или заводские (волостные) школы. Большинство из них родились, были прописаны и имели постоянное местожительство там же, где и служили. Вероятно, некоторые из них были людьми достойными и порядочными. Однако, в народных массах, царский полицейский всегда ассоциировался с образом грубого и жестокого господского холуя, презирающего простой народ.

Основными причинами копившихся с годами и, превратившихся к 1917 года в непреодолимую пропасть, классовых противоречий между жителями горнозаводского Урала и заводовладельцами, включая казенных управляющих Богословским горным Округом до выкупа его С.Д. Башмаковым в 1875 году, являлись тяжелые условия труда, продолжительный рабочий день, телесные наказания и денежные штрафы, дороговизна товаров повседневного спроса и продовольствия. Тяжелое положение рабочих и членов их семей усугубляли грубость и жестокость «господ» управляющих золотыми приисками, заводских и цеховых начальников, инженеров, правовой беспредел со стороны полицейских и государственных чиновников. Последние, хотя и являлись в своем большинстве выходцами из крестьян, мастеровых и низших чинов духовного звания, «выбившись в люди», ревностно стояли на страже интересов собственников горных округов и золотопромышленников. Надменность и презрение к «подлым» сословиям, пережитки крепостнических порядков, на уральских заводах, рудниках и приисках сопровождались неутолимой жаждой наживы со стороны промышленников, купцов и их прислужников - порождением развивающего капитализма, когда не только чин, звание и сословная принадлежность, но и размеры капиталов создавали условия обретения власти, они же становились мерилом человеческого достоинства и открывали возможности удовлетворения самых неукротимых желаний.

Кроме того, ситуация в БГЗО и частновладельческих Заозерских дачах, как и в остальных горнозаводских районах, осложнилась в связи с проведением в жизнь Циркуляра № 4 Министерства внутренних дел от 13 мая 1888 года, дополняющего Закон от 12 марта 1877 года «О завершении поземельного устройства мастеровых и сельских работников казенных горных заводов в Уральских горнозаводских округах», о проведении тех же мероприятий в частновладельческих заводах (горных округах). Землеустроительные работы по отграничению наделов в Верхотурском уезде, начавшиеся в 1896 году, сопровождались урезкой земель местного населения, отводом ему неудобных, худших земель, различными мошенничествами со стороны заводоуправлений и владельцев Заозерских дач. Ссылаясь на присутствие на участке даже незначительного количества поросли или кустарника, заводоуправления объявляли такие участки лесом и требовали сохранения их за собой. «Доверенные заводовладельцев оспаривали право населения положительно на каждый клок земли, на каждую поросль, находящуюся на покосах отдельных домохозяев» (Урал Северный, Средний и Южный: Справочная книга. Составитель Ф. П. Доброхо¬тов, с участием В.А. Весновского и В. С. Зыбина, Петроград, 1917 г., с.173-175). Другим поводом для отказов выдела земельных участков являлась «необходимости проведения геологических изысканий на предмет наличия в их недрах полезных ископаемых». Рабочие, не подчиняясь постановлениям межевых чиновников и земских начальников, продолжали самовольно пользоваться отмежеванными от них землями, а заводоуправления составляли на них протоколы о «самовольных» сенокошениях и порубках (ГАСО. Ф.643, Оп.3.1899, Д.2425 л.8).

В виду того, что закон не определил, на какую душу - наличную и ли ревизскую - производится отвод выгонов, заводовладельцы решили отводить их на ревизскую душу, хотя со времени последней ревизии 1858 года население возросло более чем в два раза. Для примера, по уставной грамоте от 12 апреля 1862 года, подписанной действительным статским советником Никитой Всеволожским, лес, все выгоны и покосы были оставлены за владельцами Северо-Заозерской дачи и за их пользование 368 мастеровых и 24 дворовых человека, проживавших в селе Никито-Ивдель, получившие вместе с семьями в собственность всего 29 десятин земли, обязаны были уплачивать денежные сборы. В это же время на Урале происходили волнения рабочих татар против проведения Первой Всероссийской переписи населения 1897 года, которые опасались приписки к местностям, где их застанет перепись, а также, что мероприятие станет поводом для увеличения налогов и их насильственного обращения в христианство. Наибольшее количество татар во Всеволодоблагодатской волости трудилось на золотых приисках С.И. Афонина, расположенных на правых притоках реки Лозьвы (Умпии, Вижае, Тошемке и др.). В 1896 году произошли волнение рабочих Екатерининских приисков Южно-Заозерской дачи, арендованной купцом иудейского вероисповедания Л.Б. Хотимским, протестовавших против кабальных условий найма на работы (ГАПК. Ф.162, Оп.1.1896, Д.43, л.50).

На фоне расширяющихся размахов рабочего движения, в конце XIX века в Российской Империи значительно увеличиваются штаты полиции, а ее местные органы были реорганизованы в единую централизованную систему охраны правопорядка. В июне 1889 года утверждённым мнением Государственного Совета, «с целью упрощения системы управления и укрепления единоначалия», было принято положение «О земских участковых начальниках», было упразднено общее присутствие уездного полицейского управления, взамен которых создавались уездные полицейские управления во главе с назначаемым губернатором уездным исправником (ПСЗ РИ. Собр.2. Т.ХХХVII. Отд.2. № 39087). В соответствии с данным положением, земский начальник во время отсутствия уездного исправника и станового пристава выполнял все функции полицейских органов как по «охранению благочиния, безопасности и общественного порядка, так и по предупреждению и пресечению преступлений и проступков» (Там же. Т.ХП. №10305), В ведении исправника, возглавлявшего уездную полицию, находилось наблюдение за исполнением законов, «охранение безопасности и общественного благоустройства и надлежащего повиновения властям», исполнение обязанностей по делам судебного ведомства и исполнение обязанностей по делам казенного управления, военного ведомства и общественного хозяйства.

В административном отношении Верхотурский уезд делился на 5 полицейских станов, включавших 41 волость, и десять земских участков, состоящих из нескольких волостей. Северная часть Верхотурского уезда была включена в состав 1-го участка, объединявшего Турьинскую, Богословскую, Всеволодоблагодатскую и Лозьвинскую волости. В состав этого же полицейского стана и Всеволодоблагодатской волостной управы вошла область бывшей Северной горной экспедиции Богословского горного округа в верхнем течении реки Лозьвы. Деятельность полиции на территории бывшей ясашной Лозьвенской волости была сильно ограничена, в связи с тем, что она по Закону от 8 июня 1898 года «О крестьянских и инородческих начальниках» до 1908 года (принятого взамен «Устава управления инородцев» 1822 года), управлялась отдельным чиновником камеры земского начальника, расположенной в Турьинских рудниках (обрусевшие вогулы деревни Першиной, приписанной к Всеволодоблаготской волости, были переданы в управление общего порядка управления в 1902 году, а кочевые вогулы с верхней части течения реки Лозьвы вообще до 1910 года были приписаны к Березовскому уезду Тобольской губернии и собирались для уплаты ясака и «на правеж» в Искорских юртах). Охрана порядка в каждой полицейской территориальной единице возлагалась на становых и участковых приставов, должность которых была учреждена в 1837 году. В их подчинении служили пешие и конные полицейские урядники (сотские - в участках стана, десятские - в селениях). До 1862 года приставы назначались на должность губернатором из кандидатов, представленных местным дворянством и подчинялись уездному исправнику и земскому суду, а с 1862 года - уездному полицейскому управлению.

Согласно Временного положения от 9 июня 1878 года, в органах уездной полиции была учреждена должность полицейского урядника, а 20 июля того же года – была утверждена их должностная инструкция. Урядники должны были надзирать за «проявлением каких бы то ни было действий и толков, направленных против правительства и к подрыву в обществе доброй нравственности и прав собственности», руководить действиями сотских и десятских, отдавать приказания волостным старшинам и сельским старостам. До прибытия судебного следователя урядник не только приступал к дознанию на общих основаниях для всей полиции, но и мог заменить следователя «в случаях, не терпящих отлагательства», производить допросы, обыски, выемки, составляя протоколы (Справочная книга для полицейских урядников. СПб., 1879, с. 337-341). Полицейские же исполняли наказания, наложенные на рабочих в соответствии с Горным Уставом и Высочайше утвержденным «Уложением о наказаниях уголовных и исправительных» 1845 года с последующими внесенными в него изменениями. Кроме телесных наказаний, отмененных полностью только 24 августа 1904 года, практиковались перевод на более тяжелые работы, заключение в крепость или ссылка в Сибирь, взыскание штрафов и задолжностей в пользу заводов.

Местные полицейские, получающие от государства небольшое содержание, в горных округах, зачастую, находились на жаловании владельцев заводов, приисков и их управляющих, усердно исполняя их любую волю. Начальник Пермского губернского жандармского управления полковник И.А. Ордынский в политическом обзоре губернии за 1884 год писал: «Все исправники и подведомственные мне чины получают от заводчиков, которые в Пермской губернии почти все имеют миллионные операции, жалование в таких кушах, что некоторые исправники могут получить вместе с получаемым содержанием от казны до 7000 рублей в год, что равняется губернаторскому содержанию. Весьма сомнительно, чтобы полицейские чины при таких делах были беспристрастны и не были сторонниками заводчиков» (ГАСО. Ф.49, Оп.1.1885, Д.6, л.208-208об).

В 1903 году, с изданием акта «Об учреждении полицейской стражи», в соответствии с которым вспомогательные полицейские функции, ранее осуществляемые в порядке повинности выборными от крестьян десятскими и сотскими под руководством урядников, заменялись урядниками и сельскими наёмными стражниками в уездах, подчиняющимися становым приставам или полицейской и частной заводской стражей в частновладельческих горных округах. Видимо, на полицейскую стражу возлагались обязанности конвоирования на Богословские заводы арестантов и ссыльных, осужденных к принудительным работам. В Государственном архиве Пермского края хранится рукописный чертеж пути следования (грунтовой дороги) конного отряда полицейской стражи через Уральские горы от Кутимского завода Чердынского уезда до села Турьинские рудники Верхотурского уезда. (ГАПК. Ф.716, Оп.2, Д.1593).

Однако, ни реформа 1862 года, ни Закон 1889 года не смогли окончательно урегулировать взаимоотношения полицейских органов с судебными инстанциями. Осталась неразграниченной компетенции полицейских учреждений и органов горной полиции на Урале, сохранившей часть своих административно-распорядительных функций, лесной охраны частных и казенных лесных дач, а также с частной заводской стражей, сформированной в Богословском горном округе после покупки его Половцевами. (ГАСО. Ф.529. Пристав Богословского горного округа Верхотурского уездного полицейского управления, с. Турьинские рудники Верхотурского уезда Пермской губернии, 1908-1916 гг.). Надо учитывать, что местное население страдало от действий помощников лесничих, лесных кондукторов и лесообъезчиков, которые, при рассмотрении вопросов о незаконной порубке леса или расчистке делян и прибрежного «кочкарника» под покосы за пределами выделенных крестьянам земельных участков, проявляли при этом не меньшую грубость, мздоимство и жестокость чем полицейские чины и вызывали в народе соответствующее к себе отношение. По сравнению с крестьянами и мастеровыми Богословского горного Округа, жители бывшей ясашной Лозьвенской волости (деревни Лача, Митяево, Синдея, Осьманкова и др.), проживавшие в пределах Лялинской лесной казенной дачи и управляемые своими старшинами, сотниками и десятниками, с государственными чиновниками и полицейскими практически не общались и, по этой причине, были избавлены от их произвола.

В ходе реформы административно-территориальной системы управления Урала и Сибири, согласно принятого в 1886 году нового Горного устава, было упразднено Уральское горное правление, а Область Уральского хребта была разделена на 7 горных округов, заведование которыми возлагалась на Управление горной частью на Урале и окружных инженеров. Позднее, по закону, принятому Государственным Советом 7 июля 1899 года, из V-го Верхотурского округа был выделен Северо-Верхотурский горный округ, с конторой Окружного инженера в Богословском заводе, а позже – в поселке Турьинские рудники. В состав Северо-Верхотурского горного округа вошли Николае-Павдинский горный округ к северу от границы Нижнетуринской дачи и реки Тура, Богословский горный округ, Северо и Южно-Заозерские дачи, а также «Округ Северный горной экспедиции» по правым притокам реки Лозьвы севернее Маньи и Большой Умпии и часть Березовского уезда Тобольской губернии в верхнем течении Лозьвы. Власти, в целях лучшей координации органов промышленного надзора и полиции, предприняли попытку области вновь созданных горных округов, подведомственных Министерству земледелия и государственных имуществ, привести в соответствие с границами округов фабричного надзора, которые совпадали с губернским делением и находились в ведении Министерства финансов. Государственный совет 7 июля 1899 года санкционировал создание при Министерстве финансов Главного присутствия, а в губерниях - губернских по фабричным и горнозаводским делам присутствий вместо прежних присутствий при горных управлениях.

На окружных инженеров возлагались «распорядительные действия по применению постановлений Главного и губернских присутствий» и надзор за их исполнением [ПСЗ-III, т. 19, № 17122], надзор за частными горными промыслами, надзор за частной золотопромышленностью, обязанности упраздненных заводских исправников по надзору за действием посессионных горных заводов и по выдаче горнозаводчикам свидетельств на металлы, а также наблюдение за исполнением горнопромышленниками законов о найме горнорабочих, об отношении их к нанимателям и о работе женщин и малолетних детей. Первым окружным инженером нового горного округа был назначен состоявший по Главному горному управлению А.А. Желиговский (ГАСО, Ф.24, Оп.6, Д.4627, л.15-19 об.), прослуживший на этой должности до 1905 года. Сменившему его окружному инженеру Н.С. Ставровскому пришлось пережить на этой службы все перипетии революционных событий 1905-1906 годов на севере Урала, связанные с недовольством рабочих задержками зарплаты, завышенными ценами в заводских лавках, уклонением администрации горных округов и акционерных компаний от выдачи установленных законами расчетных книжек, отказами в оформлении пособий по инвалидности и выплат пострадавшим от несчастных случаев при производстве горных и заводских работ.

Кроме введения должности окружных инженеров, в 1896 году на территории Пермской и Оренбургской губерний, «для усиления горного надзора» и участия его представителей в новых межведомственных надзорных учреждениях был восстановлен институт горной полиции (горно-полицейской стражи), а также были учреждены должности лесных ревизоров и окружных инженеров с письмоводителями при тех из них, подведомственные которым округа входили в состав золотопромышленной полосы. Пермская губерния была разделена на три горнополицейских округа, а 8 мая 1900 года, для охраны порядка и безопасности на золотых и платиновых промыслах, в этих же губерниях была учреждена горнополицейская стража, пешая и конная, во главе которой стояли горные исправники. В 1900 году в подчинении 6-ти горных исправников находилось 24 урядника и 26 стражников, а к 1917 году их число увеличилось до 150. На каждом прииске или системе приисков, где работало более 600 рабочих, должен был постоянно находится один горный полицейский. 17 июля 1901 года была утверждена инструкция чинам горнополицейской стражи на золотых промыслах Урала.
Проблемы обременительности и малой эффективности горнополицейской стражи регулярно поднимались на съездах золото и платинопромышленников Пермской губернии. Так, на Vl-м местном Съезде, проходившем в начале декабря 1906 года в Кушвинском заводе, было принято решение о том, чтобы распределение горно-полицейской стражи по приискам было сообразно с количеством приисков в данном районе и количеством добываемого на них металла.

На одном из заседаний Х-го Съезда, проходившего в Екатеринбурге в конце февраля 1911 года, управляющий Южно-Заозерской дачи Адольф Иосифович Калечиц указал, что Зауральское Горнопромышленное общество не обслуживается горнополицейской стражей и положение с охраной правопорядка на приисках критическое. На месте имеется общая полиция, но она не может обслуживать золотых промыслов, раз, для них установлена горная полиция. Между тем резиденция Горного Исправника очень далеко от промыслов и в случае надобности достать полицейскую помощь в этом глухом отдаленном крае становится затруднительным. Горные Исправники, по его мнению, это какой-то архаический институт и Съезду следует ходатайствовать о замене горнонолицейской стражи и о создании новых, более современных мер при обслуживании приисков полицией.

На XIII-ом местном Съезде, проходившем в конце декабря 1913 года в Екатеринбурге, высказываясь по вопросу о содержании горнополицейской стражи, золотопромышленник П.С. Афонин, представлявший себя и членов своей семьи, владевшей золотыми приисками на притоках реки Лозьвы севернее села Никито-Ивдель, привел случай, когда, увеличивая стражу, предприятие наняло и вооружило стражника за свой счет, а при увольнении у стражника его начальством было отобрано его оружие и не смотря на ходатайства это оружие предприятию возвращено не было. Товарищ Председателя Съезда Николай Григорьевич Стрижов, представлявший себя лично и по доверенности Ольгу Карловну Штарк, по данному вопросу сообщил о неудовлетворительности нижних чинов горной полиции по 3-му горнополицейскому округу в связи с недостаточностью отпускаемого на стражников содержания, за которое нельзя найти хороших служащих. Было отмечено, что в том же округе (северной части Верхотурского уезда) недостаточно чинов стражи - один урядник и один стражник и местожительство их не отвечает интересам северной части округа. Ходатайство о перемещении их в более соответствующее местожительство не получило удовлетворения. Решением Съезда, Совету было разрешено оставшийся в экономии по содержанию горнополицейской стражи от 1913 года 440 рублей употребить на добавочное содержание стражи и на приобретение ей оружия в том горнополицейском округе, где это Совет найдет нужным.

В Адрес-календарях Пермской губернии указано, что полицейским надзирателем горной полиции 3-го округа (Богословского горного округа) в 1902-1903 годах являлся надворный советник Николай Васильевич Дерябин; в 1904-1906 годах - бывший околоточный надзиратель городской полиции Санкт-Петербурга, губернский секретарь Матвей Матвеевич Скуев, с 1908 года служивший Оханским уездным исправником. Уволенный со службы после Февральской революции, М.М. Скуев 17 марта 1917 года подавал прошение Оханскому уездному комиссару о назначении заштатного содержания (ГАПК. Ф.36, Оп.10, Д.973, л.110). После Октябрьской революции, он скрывался в Екатерининской волости Оханского уезда у своего зятя, учителя Фастова, но в первых числах сентября 1918 года был задержан, препровожден в Пермь и расстрелян по постановлению губернской ВЧК на 4-й версте Сибирского тракта); с 12 мая 1906 года – полицейским надзирателем горной полиции 3-го округа являлся надворный советник Александр Павлович Остроумов, перемещенный 2 апреля 1907 года на должность земского начальника 3-го участка Шадринского уезда Пермской губернии, вышедший в отставку по состоянию здоровья в отставку 16 августа 1917 года и, в дальнейшем, служивший частным поверенным при Шадринском уездном съезде. В последующие годы, горную полицию Богословского горного округа возглавляли: в 1908 году – коллежский секретарь Антон Иванович Квецинский, перемещенный на должность Соликамского уездного исправника (ГАПК. Ф.36, Оп.10, Д.542, л.1-7); в 1909 году - надворный советник Евгений Николаевич Шмелев; в 1911-1914 годах - коллежский асессор Петр Иванович Шварц; в 1915-1917 годах - губернский секретарь Ан. Николаевич Карпов.

Архивные фонды Пермского края и Свердловской области, а также справочные издание тех лет сохранили для нас имена полицейских чинов Богословского горного Округа и Заозерских дач. В Метрической Книге Александро-Невской церкви Шуралинского завода содержится запись от 30(31) марта 1870 года о рождении сына у Верхотурского уезда Богословского завода Туринских рудников урядника Михаила Капитонова Запольского (ГАСО. Ф.6, Д.6, л.173). Согласно Списка полицейских урядников Пермской губернии на 1 декабря 1878 года, в селе Турьинские Рудники числился Александр Павлович Анбаров, отставной канцелярский служитель, православного вероисповедания, 44 лет, который окончил курс в Богословском училище по 4 разряду и состоял при Конторе Туринских рудников (РГИА. Ф.1286, Оп.39, Д.58, л.85-119). А согласно Адрес-календаря Пермской губернии 1880 года в должности становых приставов Верхотурского уезда – 1-го стана коллежский асессор Франц Мартынов Маркушевский и исполняющим делами пристава 2-го стана коллежский регистратор Степан Александрович Селиверстов.

Согласно «Рапорта исполняющего должность верхотурского уездного исправника А.И. Пантюшева губернатору Пермской губернии М.А. Лозина-Лозинскому о конфликтах, возникающих между китайцами, администрацией и местным населением в Надеждинском заводе Богословского округа» от 28 сентября 1916 года, известно, что Александр Ильич Пантюшин, ранее служивший урядником Нейво-Алапаевского завода и обвинявшийся в апреле 1902 года крестьянами Михаилом Гасниковым и Михаилом Рычковым в незаконном аресте, избиении в ходе допроса и глумлении, выразившемся в принуждении танцевать под гармонь с медведями, не только не был уволен из полиции, но и, со временем, получил повышение по службе. Согласно адрес-календаря Пермской губернии 1915 года, А.И. Пантюшев состоял в должности помощника Верхотурского уездного исправника, являясь заместителем начальника уездной полиции коллежского советника Л.И. Гомолицкого (ГАСО. Ф.11, Оп.7, Д.5691, л.83-84об.). До марта 1917 года этот полицейский чин, типичный «царский держиморда», после отставки Г.И. Рупинского, замещал должность Верхотурского уездного исправника (ГАПК. Ф.65, Оп.3, Д.593, л.50-51). По всей видимости, Александр Ильич благополучно пережил Октябрьскую революцию и избежал репрессий со стороны новой власти. Согласно рапорта от 13 мая 1919 года уполномоченного МВД правительства А.В. Колчака по милиции полковника Е.К. Орловского, А.И. Пантюшев, после захвата Перми белогвардейцами, служил начальником Оханской уездной милиции (ГАРФ. Ф.147, Оп.2, Д.30, л.22-22об.) и, на законных основаниях, продолжал преследование «врагов государства» в соответствии с Постановлением Совета министров Сибирского правительства от 11 апреля 1919 года «Об утверждении Положения о лицах, опасных для государственного порядка вследствие причастности их к большевистскому бунту».

В работе А.С. Козлова «...А урядник Пантюшев стал требовать от меня, чтобы я под гармонию плясал с медвежатами» (12 дел Екатеринбургского окружного суда начала XX в. о преступлениях нижних полицейских чинов), в опубликованных материалах переданного в феврале 1900 года в Екатеринбургский окружной суд дела о совершении преступления, предусмотренного ст. 347 Уложения о наказаниях Я.П. Паневым, а также, в протоколе допроса судебным следователем 5-го участка Верхотурского уезда обвиняемого бывшего пристава 2-го участка 1-го стана И.Д. Захарова по поводу его неправомерных действий в отношении крестьянок Вахрушевых от 28 октября 1899 года, указаны полицейский урядник 2-го участка 1-го стана Верхотурского уезда (поселок Турьинские Рудники) Яков Прокопьевич Панев, пристав 1-го стана того же уезда Иван Дормидонтович Захаров, полицейский стражник Константин Гордеев Маслов, живущий в деревне Марсятах Турьинской волости, полицейский стражник Волков, проживавший в Туринских Рудниках письмоводитель 2-го участка отставной канцелярский служитель Иван Игнатьевич Бизяев, писарь 2-го участка Красильников, не указанные пофамильно дежурные сотские. Причём, бывший полицейский пристав И.Д. Захаров, «замотавший» (укрывший от регистрации) сообщение об изнасиловании несовершеннолетней Марфы Вахрушевой, был оправдан «по недостаточности улик, с учетом 28-ми летнего стажа беспорочной службы в полиции, из которых он 10 лет состоял в должности пристава» (в Адрес-календаре Пермской губернии 1880 года канцелярский служитель Иван Дормидонтов Захаров указан в качестве исправляющего должность полицейского надзирателя по городу Верхотурью) (ГАСО. Ф.11, Оп.7, Д.5521, л.87-120).

В вышеупомянутой работе А.С. Козлова опубликованы так же материалы по жалобе, поданной 30 июля 1909 года на имя екатеринбургского уездного полицейского исправника крестьянина Глинской волости и села Екатеринбургского уезда Bасилия Мусальникова по поводу нанесения побоев полицейским урядником П.А. Шалюгиным. Постановлением 2-го отделения, 4-го стола общего присутствия Пермского губернского правления от 12 апреля 1910 года, дело в отношении П.А. Шалюгина было направлено в Екатеринбургский окружной суд, лишившему обвиняемого должности (ГАСО. Ф.11, Оп.7, Д.5805, л.59-70).¬ Однако, согласно сведений, приведенных в Адрес-календарях Пермской губернии, не имеющий чина Петр Афиногенов Шалюгин, уроженец Глинской слободы Режевского завода, указан в качестве околоточного надзирателя города Верхотурья (1915 г.) и Надеждинского завода (1916-1917 гг.).

Согласно вышеуказанных справочных изданий, должность станового пристава 1-го стана Верхотурского уездного полицейского управления (Богословского горного округа) в поселке Турьинские рудники занимали: титулярный советник Сигизмунд Карлович Сераховский (А-К 1902 г.); бывший канцелярский служитель 3-го разряда Пермской казенной палаты, титулярный советник Михаил Васильевич Каменский (А-К 1903-1905 гг.); не имеющий чина Алексей Алексеевич Воронецкий (1906-1907 гг., перемещенный в 1908 году на должность пристава 6-го стана Екатеринбургского уезда в Кыштымском заводе, а в 1909 году – пристава 4-го стана Шадринского уезда в селе Уксянское с присвоением в 1911 году классного чина коллежского регистратора); коллежский секретарь Федор Александрович Гельднер (А-К 1909-1910 гг., перемещенный в 1910 году на должность станового пристава 4-го стана Камышловского уезда в Каменском заводе с присвоением в 1911 году классного чина титулярного советника); коллежский регистратор Филипп Николаевич Каменчук (А-К 1912 г.), коллежский регистратор Спиридон Иванович Алексеев (А-К 1913 г.) и коллежский секретарь Василий Николаевич Яковлев (А-К 1914 г.). В должности околоточных надзирателей в поселке Турьинские рудники указан Василий Егорович Пелевин (А-К 1913 г.), а Богословского завода – Яков Никифорович Барановский (Там же). С выделением горных округов в отдельные административно-территориальные единицы, была учреждена должность пристава БГЗО (ГАСО. Ф.529, Оп.1), которую в 1908-1917 годах занимал титулярный советник Григорий Анатольевич Донов. При этом, в состав 1-го полицейского стана уездной полиции на севере Верхотурского уезда вошли Всеволодоблагодатская (с конторой в селе Никито-Ивдель) и Лозьвинская (с конторой в селе Андриановичи) волости.

В должности помощника пристава Всеволодоблагодатской волости в 1910-1917 годах нес службу губернский секретарь Иван Иванович Пшеницын (в 1913 году он указан на должности помощника пристава города Ирбита). А.Д. Губин, в одной из своих статей упоминал о обращении от 5 июля 1910 года купеческого сына Афонина, управляющего по доверенности матери золотыми приисками, к полицейскому надзирателю Ивану Ивановичу Пшеницину с просьбой принять меры, «ввиду отдаленности прииска на случай каких-либо осложнений», по факту забастовки рабочих-татар Средне-Умпиевского прииска, бросивших работу и угрожавших насилием русским работникам. В ведении помощника пристава Всеволодоблагодатской волости, кроме Заозерских дач и приисков «Округа Северной горной экспедиции», входила ясашная Лозьвенская волость. Согласно Высочайшего Указа 1897 года, верхотурские ясашные вогулы, «в связи с малым их количеством и полнейшим обрусением, земским собранием, изъяты из специального ведения полиции и подчинены на общем основании с крестьянами к общегубернским учреждениям». Однако, переход отдельных селений вогулов в разряд государственных крестьян растянулся на длительное время. Так, Першинские инородцы, как и вогулы, проживавшие ниже по течению Лозьвы до Османковой (Ивашковой) деревни, перешли в подчинение уездного земства в 1902-1908, а верхнелозьвенские – лишь в 1910 году.

В 1896 году Верхотурское уездное полицейское управление вводит должность полицейского надзирателя поселка при строящемся Надеждинском заводе. В статистических изданиях Адрес-календарей Пермской губернии, на должности полицейских надзирателей Надеждинского завода указаны коллежский секретарь Иван Аристархович Ошибков (А-К 1904-1905 гг., перешедший позднее на должность секретаря уездного полицейского управления); не имеющий чина Иван Андреевич Буров (А-К 1906-1907 гг.); не имеющий чина Михаил Дмитриевич Кочев (1907-1908 гг.); канцелярский служитель Алексей Николаевич Абызов (А-К 1908-1910 гг.); ранее служивший в должности околоточного надзирателя города Верхотурья - не имеющий чина Максим Евграфович Епимахов (А-К 1912 г.). И.А. Буров, переживший за время службы в Надеждинском заводе покушение «лбовцев», далее служил в должности пристава 5-го стана Екатеринбургского уезда в Сысертском заводе, помощника пристава 1-й части города Перми. В феврале 1908 года он был назначен приставом 5-го полицейского стана Пермского уезда в Мотовилихинском заводе, а с 1912 года – начальником Пермского сыскного отделения. После Февральской революции, он был уволен со службы, заключен под арест, а 8 августа 1917 года, при конвоировании на допрос, был застрелен выстрелами из собравшейся у Народного дома толпы. Кроме покушения на И.А. Бурова, членами боевой дружины Александра Лбова 30 апреля 1907 года в помещении канцелярии (в полицейском участке у заводской проходной) выстрелом в затылок из револьвера был убит полицейский урядник Иван Александрович Юшков, убийство которого приписывается мастеровому Мотовилихского пушечного завода Барышникову, направленному Лбовым в Надеждинск для организации террора. Однако, в автобиографии, составленной 12 февраля 1925 года уроженцем села Коптелово Коптеловской волости Верхотурского уезда Борисенко Андреем Игнатовичем, утверждалось, что именно им в составе боевой дружины А.М. Лбова были убиты в Богословском горном округе директор Надеждинского завода Прахов, полицейский надзиратель и 5 полицейских (ЦДООСО. Ф.41, Оп.2, Д.178, л.6-7об.). Скорее всего, среди полицейских и заводского начальства жертв могло бы быть намного больше, если бы для пресечения беспорядков и поимки боевиков, летом 1907 года в поселок Надеждинского завода не прибыли две роты 11-го Псковского пехотного полка. В помощь полиции были наняты в частную заводскую стражу 80 ингушей, а 30 стражников набрали из жителей Пермской губернии.

Перенос канцелярии пристава Богословского горного округа из Турьинских рудников в Надеждинский завод произошел в 1915 году и был связан с переводом производственных мощностей БГЗО на военные рельсы. Армия испытывала острую нехватку боеприпасов, вошедшую в историю как «снарядный голод». В сводке главного начальника Уральских горных заводов о частных уральских горных заводах, могущих исполнять военные заказы за № 12814 от 3 августа 1915 года, указано, что «Согласно отношения от 14 минувшего июня за № 1069 имею честь уведомить Горный департамент, что, по собранным справкам через господ окружных инженеров и другим путем, могли бы взять на себя выполнение казенных заказов на нужды государственной обороны: заводы Богословского горнозаводского общества Пермской губернии - Черновые стаканы 3 дм, 48 лин. и 6 дм снарядов. То же готовые. Латунные гильзы. Проволока тянутая, катаная и колючая» (РГВИА. Ф.369, Оп.1, Д.31, Л.46 47 об.). А уже 27 октября 1915 года Главным артиллерийским управлением и председателем правления БГЗО статским советником А.А. Половцовым был подписан контракт, согласно которого Богословский горнозаводской округ брал на себя обязательство постройки снарядной мастерской, в которой за 11 месяцев должно было изготовлено 100 тысяч штук стальных фугасных бомб к 6-дюймовым гаубицам и 150 тысяч штук линейных фугасных бомб к 48-ми линейным гаубицам. Одновременно с этим, было принято решение о переводе администрации Богословского горного округа в Надеждинск, где вводится должность пристава Надеждинского завода. С 15 декабря 1915 года им становится полицейский надзиратель Николай Иванович Соловьев, с окладом жалования 780 рублей в год. Кроме вышеперечисленных полицейских чинов, в числе служащих Надеждинской полиции до Февральской революции 1917 года называют фамилии околоточного надзирателя не имеющего чина Василия Георгиевича Фирсова (1913-1917 гг.), Житникова Павла Дмитриевича и Зырянова Василия Николаевича.

После Февральской революции, Постановлением Временного правительства от 11 марта 1917 года было принято решение «Об упразднении Департамента полиции и об учреждении Временного управления по делам общественной полиции и по обеспечению личной и имущественной безопасности граждан» (Собрание узаконений и распоряжений рабочего и крестьянского правительства. 1917 г. № 79). Полицейские учреждения в Верхотурском уезде, как и повсеместно в России, были распущены, а их сотрудники - разоружены стихийно созданными в городах и заводских поселках новыми органами власти, которым предстояло предотвратить разгул анархии и организовать взамен скомпрометировавшей себя «царской охранки» новую гражданскую милицию…