Народная война ⇐ Авторские темы

[Gosha]

«Существующая хроникально-документальная история все чаще подменяется историей Политической, историей Государства, а не историей Страны. История Государства Российского начинает свое повествование с момента образования государственной власти, в нашем случае власти - княжеской».

Все войны являются захватническими с одной стороны и Отечественными с другой стороны, но не все войны становятся сразу вонами Народными, то есть освободительными. В истории человечества были довольно продолжительные войны по 100 лет и по 30 лет, некоторые захватнические войны длились даже более трехсот лет. Захватнические войны направлены на ликвидацию прежней государственной власти, а Отечественные войны направлены именно на сохранение Государственной власти, а не сохранение в целостности Страны на которую напал враг. При потере суверенитета стороной, война может закончиться и освободительная война вообще может не начаться, это не значит, что освободительная война не начнется в перспективе, но её начало может быть отложено на продолжительное время.

Первая война начавшаяся, на нашей территории произошла 860 году после неудачного похода на Царьград князя Аскольда. Недовольные результатом похода варяги решили ограбить Ладогу, но словене смогли прогнать захватчиков за море. Уже в 862 году из-за разногласий словене, кривичи, чудь и весь решили пригласить к себе, править Рюрика, который пришел не один с братией. Началась гражданская война между приглашенными под предводительством Рюрика и местной аристократией под предводительством Водима.

Война называется Народная, когда в ней принимают участие не одни только войска. Отличительными чертами Народной войны служат:
1) исключительно кровавый и истребительный характер всех столкновений;
2) развитие действий на сообщения и тыл противника;
3) продолжительность и упорство военных действий — борьба ведется за каждую пядь земли, и закончить одним ударом кампанию немыслимо;
4) медленность передвижений и трудность ориентировки для армии, ведущей борьбу с народом.

Народная война никогда не служила для наступательных целей и ведется исключительно в родной стране, так как она является войной Освободительной. Обстоятельствами, обусловливающими ее развитие, являются:
1) воинственный, независимый характер народа;
2) народное воодушевление;
3) закрытый, сложный - пересеченный характер театра войны.

Современная система организации вооруженных сил главных европейских государств представляет нечто среднее между поголовным Народным ополчением - милицией, национальной гвардией и прежними солдатскими профессиональными - наемными армиями. Войско утратило свой замкнутый характер и в мирное время служит целям обучения подрастающего поколения действию оружием, в военное же является как бы рамкой для той Народной массы, которая вольется в войска с объявлением мобилизации.

Примерами Народных войн могут служить: сопротивление швейцарцев Австрии и Карлу Смелому; Столетняя война для Франции, Монголо-татарское иго для Руси, война 1605-1612 годов в России, борьба Нидерландов с Филиппом II; гуситские войны; американская война за независимость; восстание гверильясов на Пиренейском полуострове против императора Наполеона; восстание Тироля против императора Наполеона; война 1812 года, борьба греков за независимость, Китайская война с Японцами, Вьетнамская война и так далее.

Вторжение Наполеона в Россию, возмутившее верхи русского общества, поначалу не вызвало недовольства крестьян, ожидавших, что Наполеон отменит крепостное право. У Наполеона была мысль привлечь крепостных обещанием воли, но, опасаясь стихийной крестьянской войны, он не решился на этот шаг. Рост насилия французских захватчиков вызвал гнев народа. Великая армия, вынужденная кормиться и за счёт местного населения, отнимала у крестьян продукты, сено для лошадей, угоняла скот, обрекая деревни на голодную смерть. Разорение довершали неуправляемые банды мародёров.

Громкое и зловещее понятие «народная война» включает в себя два самых серьезных слова, это война и народ. Любые военные действия, которые когда либо приходилось переживать нашей стране так или иначе отражались на людях и по-другому просто не могло быть. Ведь война в корне меняет людей, их взгляды на жизнь, их планы и идеи, их цели.

Знаменитое на весь мир произведение «Война и мир» великого русского писателя Толстого Льва Николаевича, как нельзя лучше и правдоподобнее отражает то состояние, которое испытывает народ в случае военных действий, в которых оказывается их родная страна, их родина.

В данном произведении очень четко, правдоподобно и полноценно описываются все действия главнокомандующих, различных военных начальников и простых солдат, которые обязаны подчиняться даже в случае не согласия с решением полководцев.
Страх войны всегда отражается в каждом слове, в каждом взгляде человека, который только способен понять насколько это страшно и ужасно. И Лев Николаевич смог донести это в своем произведение как нельзя лучше.

Благодаря этому каждый читатель может чувствовать на себе как передвигается враг, как проносятся совсем рядом с людьми пули, как слышны слезы и так далее.
По мнению автора, каждый солдат играет в данном случае свою главную роль во всем происходящем. Так же очень важным для военных действий и их результатов становиться партизанское движение, которое помогает российской армии победить сильного и хитрого врага.

Нельзя не отметить чувство долга перед своей родиной, которое живет в каждом бойце, в каждом партизане, да и просто в каждом человеке, который старается помочь победить врага. Люди не задумываются о том, что они могут погибнуть, они не испытывают страха перед смертью, они лишь хотят одного, победить и помочь своей родине очиститься от вражеского нападения.

Именно это и хотел показать автор в данном произведение, именно то, что русский народ силен, един и непобедим в самых серьезных поворотах судьбы. И всё это помогает русским побеждать и одерживать победу над врагом даже в случае когда это казалось бы невозможно и даже нереально. Но, тем не менее в истории существует не один случай победы русских благодаря их единству и настоящему русскому духу.

Народная война рассуждение

Под народной войной обычно понимается война партизанская. Однако Толстой существенно расширяет всю тему партизанской войны, превращая ее в войну не народа, но целой нации. Бок о бок здесь сражаются люди всех сословий.
Мысль народная – главная тема романа, по словам самого Льва Николаевича, под ней подразумевается народная воля как основа для движения истории вперед. И народная война в романе как нельзя лучше передает эту мысль. Ведь Толстой представляет отечественную войну как столкновение духа, и именно благодаря народному духу война была выиграна, ведь русский народ осуществлял борьбу за правое дело, его подстегивала справедливость, и это было неоспоримым превосходством над французами.

Следуя по страницам романа-эпопеи можно видеть схождение основных героев «в народ».
Со временем Андрея, Пьера, Наташу и Петю пронизывает одна мысль, одна идея, все они понимают, что надо отдать все этой войне. Андрей чувствует это перед знаменитым Бородинским сражением, Наташа, чувствуя это, раздает свои вещи раненым, покидая свой дом, Пьер направляет все свои силы на изгнание французов. Подобные действия показывают стихийность народной войны и необычайное ее единение.

Основной художественный прием в романе – антитеза. Антитеза есть противопоставление, и на начало произведения мы можем видеть описание военной кампании 1805-1807 года, которое впоследствии противопоставляется описанию войны отечественной. Нравственная цель этой кампании размыта, не ясна так явно, поэтому и героизма в ней меньше и итог ее печален. В отечественной же войне напротив, отчетливо видна воля к победе и героизм, как отдельных людей, так и народа в целом, благодаря общей цели и правому делу. Можно видеть это на примере следующих сцен: Раздача купцом своего добра солдатам, сожжение части товара, чтобы он не достался французам, в 1612 году Минин в Нижнем собирает деньги на народное ополчение.

Подобный боевой дух можно назвать моральной победой над французской армией. Отличный пример противопоставления войны народной и войны престижа – Шенграбенское сражение и Аустерлицкое сражение соответственно. На примере первой видны некоторые характерные черты народной войны: Стихийные, но при этом слаженные действия солдат, так как они прекрасно осознают, за что сражаются, и почему рискуют. Добровольность и упорство как следствие моральной победы. Спасение братьев по оружию как повод для риска.

Все эти действия предвосхитили народную войну 1812 года. Аустерлиц же предстает перед нами как заведомо проигранное сражение, отсутствует единение офицеров и простых солдат, которые не совсем понимают, за что конкретно они сражаются. Офицеры же видят это сражение как защиту императорской чести, но эта цель далеко не так нравственна и не придает им мужества или веры в победу. Таким образом, можно сказать, что кампания 1805-1807 скорее формальная война, в то время как отечественная война 1812 года была воистину священной для народа.

[Gosha]

Противоречия на оккупированной территории.

«Подобные противоречия появляются от несовершенства власти и закона, также может играть роль легитимность самой власти, еще играет свою роль освоенность окраинных земель самим государством».

Страна агрессор старается привлечь на свою сторону хотя бы часть населения на оккупированной территории путем пропаганды нового порядка, который должен выгладить как можно привлекательней. На оккупированной территории всплывают на поверхность все накопившиеся противоречия. Ранее это выражалось в крестьянских восстаниях, в присоединении к оккупантам части населения или национальных меньшинств.

Межцарствие, разочарование властью довольно часто приводит к временному безразличию к действию противника, народ отстраняется от как бы законной власти, появляются так называемые изменники Родины. Окраинные земли, где большой приток пришлых людей с сопредельной территории принимают Новый порядок вообще Хлебом – Солью. Оккупанты стараются сохранить и преумножить эти положительные сдвиги по отношению к ним.

Мирная оккупация

Отрицающие советскую оккупацию ученые указывают на отсутствие военных действий между СССР и странами Балтии в 1940 году. Их оппоненты возражают, что определение оккупации не обязательно подразумевает войну, например оккупацией считается захват Германией Чехословакии в 1939 году и Дании в 1940.

Прибалтийские историки подчёркивают факты нарушения демократических норм при проведении внеочередных парламентских выборов, состоявшихся в одно и то же время в 1940 году во всех трёх государствах в условиях значительного советского военного присутствия, а также тот факт, что на выборах, состоявшихся 14 и 15 июля 1940 года, был дозволен только один выдвигаемый от «Блока трудового народа» список кандидатов, а все остальные альтернативные списки были отклонены.

Прибалтийские источники считают, что результаты выборов были сфальсифицированы и они не отражали волю народа. Например, в статье, размещённой на сайте министерства иностранных дел Латвии, историк И. Фелдманис приводит информацию о том, что «В Москве советское агентство новостей ТАСС дало информацию об упомянутых результатах выборов уже за двенадцать часов до начала подсчёта голосов в Латвии».

Он же приводит мнение Дитриха А. Лёбера (Dietrich André Loeber) — правоведа и одного из бывших военнослужащих диверсионно-разведывательного подразделения абвера «Бранденбург 800» в 1941-1945 — о том, что аннексия Эстонии, Латвии и Литвы была фундаментально нелегальна, поскольку она базируется на интервенции и оккупации. Из этого делается вывод, что решения прибалтийских парламентов о вхождении в СССР были предопределены заранее.


Подписание Договора о ненападении между Германией и Советским Союзом

Вот как об этом рассказывал сам Вячеслав Молотов (цитата по книге Ф. Чуева «140 бесед с Молотовым»):

«Вопрос о Прибалтике, Западной Украине, Западной Белоруссии и Бессарабии мы решили с Риббентропом в 1939 году. Немцы неохотно шли на то, что мы присоединим к себе Латвию, Литву, Эстонию и Бессарабию. Когда через год, в ноябре 1940 года, я был в Берлине, Гитлер спросил меня: «Ну хорошо, украинцев, белорусов вы объединяете вместе, ну, ладно, молдаван, это еще можно объяснить, но как вы объясните всему миру Прибалтику?»

Я ему сказал: «Объясним».

Коммунисты и народы Прибалтийских государств высказались за присоединение к Советскому Союзу. Их буржуазные лидеры приехали в Москву для переговоров, но подписать присоединение к СССР отказывались. Что нам было делать? Я вам должен сказать по секрету, что я выполнял очень твердый курс. Министр иностранных дел Латвии приехал к нам в 1939 году, я ему сказал: «Обратно вы уж не вернетесь, пока не подпишете присоединение к нам».

Из Эстонии к нам приехал военный министр, я уж забыл его фамилию, популярный был, мы ему, то же сказали. На эту крайность мы должны были пойти. И выполнили, по-моему, неплохо.

Я все в грубой форме вам это представил. Так было, но все это делалось более деликатно.

— Но ведь первый приехавший мог предупредить других, — говорю я.
— А им деваться было некуда. Надо же как-то обезопасить себя. Когда мы предъявили требования. Надо принимать меры вовремя, иначе будет поздно. Они жались туда-сюда, буржуазные правительства, конечно, не могли войти в социалистическое государство с большой охотой. А с другой стороны, международная обстановка была такова, что они должны были решать. Находились между двумя большими государствами — фашистской Германией и советской Россией. Обстановка сложная. Поэтому они колебались, но решились. А нам нужна была Прибалтика.

С Польшей мы так не смогли поступить. Поляки непримиримо себя вели. Мы вели переговоры с англичанами и французами до разговора с немцами: если они не будут мешать нашим войскам в Чехословакии и Польше, тогда, конечно, у нас дела пойдут лучше. Они отказались, поэтому нам нужно было принимать меры хоть частичные, мы должны были отдалить германские войска.

Если бы мы не вышли навстречу немцам в 1939 году, они заняли бы всю Польшу до границы. Поэтому мы с ними договорились. Они должны были согласиться. Это их инициатива — Пакт о ненападении. Мы не могли защищать Польшу, поскольку она не хотела с нами иметь дело. Ну и поскольку Польша не хочет, а война на носу, давайте нам хоть ту часть Польши, которая, мы считаем, безусловно, принадлежит Советскому Союзу.

И Ленинград надо было защищать. Финнам мы так не ставили вопрос, как прибалтам. Мы только говорили о том, чтобы они нам часть территории возле Ленинграда отдали. От Выборга. Они очень упорно себя вели. Мне много приходилось беседовать с послом Паасикиви — потом он стал президентом. По-русски говорил кое-как, но понять можно. У него дома была хорошая библиотека, он читал Ленина. Понимал, что без договоренности с Россией у них ничего не получится. Я чувствовал, что он хочет пойти нам навстречу, но противников было много.

— Финляндию пощадили как! Умно поступили, что не присоединили к себе. Имели бы рану постоянную. Не из самой Финляндии — эта рана давала бы повод что-то иметь против Советской власти.

Там ведь люди очень упорны, очень упорны. Там меньшинство было бы очень опасно.
А теперь понемногу, понемногу можно укрепить отношения. Демократической ее сделать не удалось, так же как и Австрию.

Хрущев отдал финнам Порккала-Удд. Мы едва ли отдали бы. С китайцами из-за Порт-Артура портить отношения не стоило, конечно. И китайцы держались в рамках, не ставили своих пограничных территориальных вопросов».

[Gosha]

ОТВЕТНАЯ НАРОДНАЯ ВОЙНА

«В годы Второй мировой войны территории Эстонии, Латвии, Литвы, Белоруссии и Украины были оккупированы немцами и включены большей своей частью в состав рейхскомиссариатов «Остланд» и «Украина» — политико-административных образований, находившихся в ведении германской гражданской и полицейской администрации, представленной соответственно ведомствами А. Розенберга (министерство оккупированных восточных территорий) и Г. Гиммлера (полиция и СС). В силу этого обстоятельства ресурсы западных областей Советского Союза, в том числе и людские, оказались самым широким образом вовлечены в военные усилия Третьего рейха. Более полумиллиона представителей народов этих областей служили в рядах германского вермахта, войск СС, местной вспомогательной полиции и других вооруженных формирований».

Возникновению таких формирований на Украине, в Белоруссии и Прибалтике в значительной степени способствовали национальный фактор и события не столь отдаленного прошлого. В 1939—1940 гг. в соответствии с советско-германскими соглашениями населенные украинцами и белорусами восточные районы Польши, а также три прибалтийские республики были присоединены к СССР и подвергнуты насильственной советизации с применением жесточайшего террора против явных и потенциальных врагов. В результате в первые месяцы войны в западных областях отмечался особенно высокий, по сравнению с другими оккупированными территориями, уровень антисоветских настроений среди местного населения, что открывало самые благоприятные возможности для привлечения его к сотрудничеству с германскими властями.

И если вначале сам Гитлер, как и другие вожди Третьего рейха, отвергал даже мысль о том, чтобы дать в руки покоренным народам оружие, военные обстоятельства заставили руководителей рейха пойти на создание воинских формирований из представителей этих народов — вначале охранных и вспомогательных частей в составе вермахта, местной полиции и самообороны, а к концу войны решиться на такой шаг, как включение местных контингентов в состав элиты Третьего рейха — войск СС и формирование в их рядах национальных дивизий.

Уже летом 1941 года на оккупированных территориях Прибалтики, Белоруссии и Украины благодаря усилиям местного коллаборационистского самоуправления возникли многочисленные части местной самообороны. Их костяк составили участники националистических партизанских отрядов, многие из которых сражались против советской власти еще накануне войны. Санкционированные германской военной администрацией, эти части существовали под самыми разными наименованиями, такими, как «местная милиция» (Ortsmilitz), «служба порядка» (Ordnungsdienst), «гражданское ополчение» (Burgerwehr), «местное ополчение» (Heimwehr), «самозащита» (Selbstschutz) и так далие, и были призваны поддерживать порядок, а также бороться с советскими диверсантами и скрывавшимися в лесах отдельными группами Красной Армии, попавшими в окружение.


Петлицы личного состава батальонов «шума», введенные в 1943 г.:
1 — капрал; 2 — вице-фельдфебель; 3 — ротный фельдфебель; 4 — цугфюрер (лейтенант); 5 — обер-цугфюрер (старший лейтенант); 6 — компани-фюрер (капитан); 7 — батайлон-фюрер (майор).

С утверждением в западных областях СССР оккупационного режима немецкие власти распустили большинство формирований местной самообороны и на их основе организовали части батальонного звена, которые были полностью под немецким контролем и использовались для охраны военных и хозяйственных объектов, лагерей военнопленных и гетто, а также для борьбы с партизанами в тыловых районах армий и групп армий. Создававшиеся единичным порядком, эти части подчинялись различным немецким инстанциям (вермахт, полиция и другие) и даже не имели общего наименования. Так. например прибалтийские формирования, действовавшие в армейских тыловых районах, именовались охранными отрядами (sicherungs-abteilungen), a в тыловом районе группы армий «Север» — отрядами вспомогательной полиции (Schutzmannschaft Abteilungen).

В ноябре 1941 года все сформированные в оккупированных восточных областях (речь идет о рейхскомиссариатах «Остланд» и «Украина») из местного населения охранные и полицейские части были объединены в так называемую «вспомогательную службу полиции порядка» (schutzmannschaft der Ordnungspolizei, сокр. Schuma — «шума»), весь личный состав которой делился на четыре категории:
1) так называемая «индивидуальная служба» (Schutzmannschaft-Einzeldienst) по охране порядка в городах и сельской местности, именовавшаяся в первом случае охранной полицией (Schutzpolizei), а во втором — жандармерией (Gendarmerie);
2) батальоны вспомогательной полиции (Schutzmannschaft-Bataillonen), среди которых выделялись фронтовые, охранные, запасные, а также немногочисленные саперные и строительные;
3) пожарная охрана (Feuerschutzmannschaft);
4) вспомогательная охранная служба (Hilfsschutzmannschaft) — создававшаяся по особому требованию германских властей команды для выполнения каких-либо хозяйственных работ, охраны лагерей военнопленных и так далее.

Общая численность вспомогательной полиции рейхскомиссариатов с момента ее возникновения в ноябре 1941 года (33 тыс. человек) за гол выросла примерно в 10 раз. При этом на «индивидуальной службе» и в пожарной охране было задействовано 253 тысячи человек (в том числе 29 тысяч в городах и 224 тысяч в сельской местности), а в полицейских батальонах — 48 тысяч человек. Организационно все эти структуры подчинялись созданным но территориальному принципу управлениям германской полиции порядка, а в конечной инстанции — шефу германской полиции и СС рейхсфюреру Г. Гиммлеру.

К формированиям из представителей разных народов применялся дифференцированный подход. Так, не доверяя в полной мере белорусам и украинцам, германское командование включало в их батальоны от 20 до 60 человек немецкого кадрового персонала, в то время как в балтийских батальонах имелось лишь по 2офицера связи германской полиции. Привилегированное положение прибалтов подчеркивалось также и тем, что в мае 1943 года эстонские, латвийские и литовские батальоны вспомогательной полиции («шума») были переименованы в полицейские (Polizei Bataillonen), а в апреле следующего года, по крайней мере номинально, подчинены местным самоуправлениям.

[Gosha]

КАТЫНСКОЕ ДЕЛО

«Зачем Третьему Рейху расстреливать польских офицеров, которые вроде бы содержались в лагерях военнопленных под Смоленском в 1941 году, когда Германия могла их использовать на восточном фронте вместе с французами, бельгийцами, датчанами, испанцами. Можно также с уверенностью утверждать, что под Смоленском никаких польских военнопленных в 1941 году уже не содержалось. Тем более про Катынь в 1941 году никто на Западе не знал, в противном случае с СССР никто бы не стал договариваться об организации Польской армии Андерса».

На основе договоров, заключенных 30 июля и 14 августа 1941 года между польским правительством в эмиграции под руководством генерала В. Сикорского и правительством СССР, на территории Советского Союза началось формирование польской армии. Численность этого объединения изначально должна была равняться 30 тысячам человек, а личный состав должен был формироваться из интернированных в сентябре 1939 года польских военнослужащих и граждан, которые находились на территории СССР. Формирование польских частей проходило в лагерях в районе Оренбурга. Управление армии находилось в Бузулуке, 5-я пехотная дивизия формировалась в Татищеве, 6-я, впоследствии и 7-я пехотные дивизии — в селе Троицкое под Оренбургом, а инженерные, кавалерийские и авиационные подразделения — в населенном пункте Котлубанец. Вооружение, питание и частично обмундирование 5-й дивизии, которая должна была принимать участие в боях с 1 октября 1941 года, были предоставлены Советским Союзом в виде ссуды на общую стоимость 365 миллионов рублей. Часть обмундирования и лекарств поставлялась Великобританией в рамках договора по ленд-лизу. Уже 7 сентября 1941 года Андерс доносил в Москву, что формирование 5-й и 6-й дивизий идет успешно, прибыло и находится в пути более 27 тысяч человек, из них 1800 офицеров. С согласия советского правительства в Англию было направлено более 200 польских летчиков для комплектования польских авиационных частей.

Кроме предоставленного правительством СССР в январе 1942 года беспроцентного займа в сумме 300 миллионов рублей, офицерскому составу формировавшихся польских воинских частей было выдано 15 миллионов рублей безвозвратных пособий.

Вскоре количество добровольцев, желающих сражаться в польских войсках, превысило установленную численность личного состава. Во время визита генерала В. Сикорского в СССР в декабре 1941 года штатное расписание армии было увеличено до 96 тысяч человек. Кроме того, было принято решение о передислоцировании формирующейся польской армии в Среднюю Азию, а также о переброске 27 тысяч польских военнослужащих для пополнения ВС Польши в Великобритании и на Ближнем Востоке, о чем генерал В. Сикорский заявил И.В. Сталину во время беседы 3 декабря 1941 года.

В январе 1942 года по просьбе польской стороны армия была переведена на территорию Казахской, Узбекской и Киргизской ССР. Был отдан приказ о проведении следующего набора призывников, и началось формирование четырех новых пехотных дивизий (7, 8, 9, 10-й), специальных подразделений и учебных центров. К февралю 1942 года польская армия насчитывала уже 73 415 человек. Чтобы замаскировать свои истинные цели, генерал Андерс неоднократно выступал с заявлениями о желании возможно скорее выступить на фронт. Но в доверительных беседах с некоторыми из офицеров своей армии он выражал удовлетворение тем, что место формирования удалено от фронта. «Когда Красная Армия, — говорил он, — развалится под ударами немцев, а это наступит через несколько месяцев, мы сможем пробиться в Иран, станем там единственной вооруженной силой и сможем делать, что захотим».

2 февраля 1942 года руководство СССР выступило с предложением отправить па фронт 5-ю дивизию согласно первоначальной договоренности. Однако польская сторона была против использования своих дивизий по отдельности и заявляла о недостатках в их вооружении. В результате этого конфликта численность формируемой в СССР польской армии была ограничена, а позднее по протоколу от 31 июля 1942 года было принято решение о переброске всей армии в Иран, а затем в Палестину. В ходе эвакуационных мероприятий около 114 тысяч польских граждан были вывезены из СССР на Ближний Восток, где под британским командованием формировалась новая армия польского эмигрантского правительства. В марте 1942 года советское правительство разрешило выехать в Иран 31 488 польским военнослужащим и 12 455 членам их семей, а в августе и сентябре 1942 года были эвакуированы дополнительно 44 тысячи военнослужащих и 25 301 член их семей».

[tamplquest]

Все войны являются захватническими с одной стороны и Отечественными с другой стороны

Не все так просто. Часть войн можно трактовать как освободительные

[Gosha]

Не все так просто. Часть войн можно трактовать как освободительные

Это с чьей позиции на эти войны посмотреть! Со стороны Государственного Режима или Народа Страны война выглядит по разному и каждая сторона участник Освобождается отстаивая свои интересы. Политика Государственного Режима всегда будет считать войны Справедливыми, Гражданскими, Отечественными, Священными, но это не значит совершенно что они Народные.

[Gosha]

Расследование всех обстоятельств массового убийства польских военнослужащих, вошедшего в историю как «Катынский расстрел», до сих пор вызывает бурные дискуссии и в России, и в Польше. Согласно «официальной» современной версии убийство польских офицеров — дело рук НКВД СССР. Однако еще в 1943—1944 гг. специальная комиссия во главе с главным хирургом РККА Н. Бурденко пришла к выводу о том, что польских военнослужащих убили гитлеровцы. Несмотря на то, что действующее российское руководство согласилось с версией «советского следа», в деле о массовом убийстве польских офицеров действительно очень много противоречий и неясностей. Чтобы понять, кто мог расстрелять польских военнослужащих, необходимо более внимательно взглянуть на сам процесс расследования Катынского расстрела.

В марте 1942 года жители деревни Козьи Горы, что на Смоленщине, сообщили оккупационным властям о месте массового захоронения польских военнослужащих. Работавшие в строительном взводе поляки раскопали несколько захоронений и сообщили об этом немецкому командованию, однако оно первоначально отнеслось к новости с полным безразличием. Ситуация изменилась в 1943 году, когда на фронте уже произошел перелом и Германия была заинтересована в усилении антисоветской пропаганды. 18 февраля 1943 года немецкая полевая полиция приступила к раскопкам в Катынском лесу. Была сформирована специальная комиссия, которую возглавил профессор университета Бреслау Герхардт Бутц — «светило» судебно-медицинской экспертизы, в годы войны служивший в звании капитана начальником судебно-медицинской лаборатории группы армий «Центр». Уже 13 апреля 1943 года немецкое радио сообщило о найденном месте захоронения 10 тысяч польских офицеров. На самом деле, количество упокоившихся в Катынском лесу поляков немецкие следователи «вычислили» очень просто — они взяли общее количество офицеров польской армии до начала войны, из которого вычли «живых» — военнослужащих армии Андерса. Все остальные польские офицеры, по утверждениям немецкой стороны, были расстреляны НКВД в Катынском лесу. Естественно, не обошлось и без присущего гитлеровцам антисемитизма — германские средства массовой информации тут же сообщили, что в расстрелах участвовали евреи.

16 апреля 1943 года Советский Союз официально опроверг «клеветнические выпады» гитлеровской Германии. 17 апреля за разъяснениями к советскому правительству обратилось правительство Польши в изгнании. Интересно, что тогда польское руководство не старалось обвинить во всем Советский Союз, а делало упор на преступления гитлеровской Германии против польского народа. Тем не менее, СССР прервал отношения с польским правительством в изгнании.

Йозефу Геббельсу, «пропагандисту номер один» Третьего Рейха, удалось достичь даже большего эффекта, чем он предполагал изначально. Катынский расстрел был выдан германской пропагандой за классическое проявление «зверств большевиков». Очевидно, что гитлеровцы, обвиняя советскую сторону в убийстве польских военнопленных, стремились дискредитировать Советский Союз в глазах стран Запада. Жестокая казнь польских военнопленных, якобы осуществленная советскими чекистами, должна была, по мнению гитлеровцев, оттолкнуть от сотрудничества с Москвой США, Великобританию и польское правительство в изгнании. Последнее Геббельсу удалось — в Польше версию о расстреле польских офицеров советским НКВД приняли очень многие.

Дело в том, что еще в 1940 году прекратилась переписка с польскими военнопленными, находившимися на территории Советского Союза. Больше о судьбе польских офицеров не было известно ничего. В тоже время, представители США и Великобритании пытались «замять» польскую тему, поскольку не хотели нервировать Сталина в столь ответственный период, когда советские войска смогли переломить ситуацию на фронте.

Для обеспечения более масштабного пропагандистского эффекта гитлеровцы даже привлекли к расследованию Польский Красный Крест (ПКК), представители которого были связаны с антифашистским сопротивлением. С польской стороны комиссию возглавил Мариан Водзинский — медик из Краковского университета, человек авторитетный и участвовавший в деятельности польского антифашистского сопротивления. Гитлеровцы пошли даже на то, чтобы допустить представителей ПКК на место предполагаемого расстрела, где происходили раскопки могил. Выводы комиссии были неутешительными — ПКК подтвердил немецкую версию о том, что польские офицеры были расстреляны в апреле-мае 1940 года, то есть — еще до начала войны Германии с Советским Союзом.

[Gosha]

28-30 апреля 1943 года в Катынь прибыла международная комиссия. Конечно, это было очень громкое название — на самом деле, комиссия формировалась из представителей государств, оккупированных гитлеровской Германией или поддерживавших с ней союзные отношения. Как и следовало ожидать, комиссия приняла сторону Берлина и также подтвердила, что польские офицеры были убиты весной 1940 года советскими чекистами. Дальнейшие следственные действия немецкой стороны, однако, были прекращены — в сентябре 1943 года Красная армия освободила Смоленск. Практически сразу же после освобождения Смоленщины советское руководство приняло решение о необходимости проведения собственного расследования — для разоблачения гитлеровской клеветы о причастности Советского Союза к массовым убийствам польских офицеров.

5 октября 1943 года была создана специальная комиссия НКВД и НКГБ под руководством народного комиссара государственной безопасности Всеволода Меркулова и заместителя народного комиссара внутренних дел Сергея Круглова. В отличие от немецкой комиссии, советская комиссия подошла к делу более обстоятельно, включая организацию допросов свидетелей, но тоже не было представителей международного Красного креста от Англии и США. Было опрошено 95 человек. В результате выяснились интересные подробности. Еще до начала войны к западу от Смоленска были размещены три лагеря для польских военнопленных. В них разместили взятых в плен на территории Польши офицеров и генералов Войска Польского, жандармов, полицейских, чиновников. Большая часть военнопленных использовалась на дорожных работах различной степени тяжести. Когда началась война, эвакуировать польских военнопленных из лагерей советские власти не успели. Так польские офицеры оказались уже в германском плену, причем немцы продолжали использовать труд военнопленных на дорожных и строительных работах.

В августе — сентябре 1941 года немецкое командование приняло решение расстрелять всех польских военнопленных, содержащихся в смоленских лагерях (зачем их расстреливать немцам, когда поляк с 1939 года держали за колючей проволокой в СССР). Непосредственно расстрел польских офицеров осуществлял штаб 537-го строительного батальона под руководством обер-лейтенанта Арнеса, обер-лейтенанта Рекста и лейтенанта Хотта. Штаб этого батальона размещался в деревне Козьи Горы. Весной 1943 года, когда уже готовилась провокация против Советского Союза, гитлеровцы согнали советских военнопленных на раскопки могил и, после раскопок, изъяли из могил все документы(?), датированные временем позже весны 1940 года. Хотя уже в декабре 1939 года поляки начали умирать, а НКВД тоже не лыком шито, изъяло все вещественные доказательства, по которым можно было связать этот расстрел с Советской стороной еще в 1940 году. Так была «подогнана» дата предполагаемой казни польских военнопленных. Советских военнопленных, проводивших раскопки, немцы расстреляли, а местных жителей заставили дать выгодные немцам показания (их и заставлять ненужно было, кто остался на Смоленщине к 1943 году).

12 января 1944 года была сформирована Специальная комиссия по установлению и расследованию обстоятельств расстрела немецко-фашистскими захватчиками в Катынском лесу (близ Смоленска) военнопленных польских офицеров. Эту комиссию возглавил главный хирург РККА генерал-лейтенант медицинской службы Николай Нилович Бурденко, а включили в нее целый ряд видных советских ученых. Интересно, что в состав комиссии были включены писатель Алексей Толстой и митрополит Киевский и Галицкий Николай (Ярушевич). Хотя общественное мнение на Западе к этому времени было уже достаточно предвзятым, тем не менее, эпизод с расстрелом польских офицеров в Катыни вошел в обвинительное заключение Нюрнбергского трибунала. То есть, фактически была признана ответственность гитлеровской Германии за совершение этого преступления (так гитлеровцы на Смоленщине расстреляли не один десяток тысяч красноармейцев с 1941 по 1943 год).

На долгие десятилетия про Катынский расстрел забыли, однако, когда в конце 1980-х гг. началось планомерное «расшатывание» советского государства, история Катынского расстрела была вновь «освежена» правозащитниками и журналистами, а затем и польским руководством. В 1990 г. Михаил Горбачев фактически признал ответственность Советского Союза за Катынский расстрел. С этого времени и вот уже почти тридцать лет версия о том, что польских офицеров расстреляли сотрудники НКВД СССР, превратилась в доминирующую версию. Даже «патриотический поворот» российского государства в 2000-е годы не повлиял на изменение ситуации. Россия продолжает «раскаиваться» за преступление, которое совершили гитлеровцы, а Польша выдвигает все более жесткие требования признания расстрела в Катыни геноцидом.

Это уже 1943 год знаков различия нет их не было на немецких военнопленных, которых заставляли работать.

Тем временем, многие отечественные историки и эксперты излагают свою точку зрения на Катынскую трагедию. Так, Елена Прудникова и Иван Чигирин в книге «Катынь. Ложь, ставшая историей», обращают внимание на очень интересные нюансы. Например, все трупы, найденные в захоронениях в Катыни, были одеты в форму польской армии со знаками различия. Но до 1941 года в советских лагерях для военнопленных не разрешалось носить знаки различия. Все пленные были равны по своему статусу и не могли носить кокарды и погоны. Получается, что быть со знаками различия на момент смерти, если бы их действительно расстреляли в 1940 году, польские офицеры просто не могли, вывод их начали расстреливать еще в 1939 году. Поскольку Советский Союз долгое время не подписывал Женевскую конвенцию, содержание военнопленных с сохранением знаков различия в советских лагерях не допускалось. Судя по всему, гитлеровцы не продумали этот интересный момент и сами способствовали разоблачению своей лжи — польских военнопленных расстреливали уже после 1941 года, но ведь тогда Смоленщина была оккупирована гитлеровцами. На это обстоятельство, ссылаясь на работу Прудниковой и Чигирина, указывает в одной из своих публикаций и Анатолий Вассерман.

А здесь знаки различия есть потому что это показуха - впереди идут полковники и генералы нужно же поднимать дух сопротивления - их тоже можно бить, как в знаменитом фильме Александр Невский - в сани запрягли предателей и рыцарей.


Уже в 1938 году Сталин знал что такое Оккупация

[Gosha]

ЧАСТНОЕ РАСЛЕДОВАНИЕ - МАССОВОГО УБИЙСТВА

Частный детектив Эрнест Асланян обращает внимание на очень интересную деталь — польские военнопленные были убиты из огнестрельного оружия, произведенного в Германии. НКВД СССР такое оружие не использовало, опять глупость в ППД как раз может использоваться маузеровский патрон, патрон к парабеллуму в 1939 году было у НКВД хоть отбавляй. Даже если в распоряжении советских чекистов и имелись экземпляры немецкого оружия, то отнюдь не в том количестве, какое использовалось в Катыни (что одного ящика для MG-38 не было). Однако это обстоятельство сторонниками версии о том, что польские офицеры были убиты советской стороной, почему-то не рассматривается. Точнее, этот вопрос, конечно, поднимался в средствах массовой информации, но ответы на него давались какие-то невразумительные, — отмечает Асланян.

Версия об использовании немецкого оружия в 1940 году для того, чтобы «списать» трупы польских офицеров на гитлеровцев, действительно кажется очень странной. Советское руководство вряд ли рассчитывало на то, что Германия не просто начнет войну, но еще и сможет дойти до Смоленска. Соответственно, не было никаких оснований «подставлять» немцев, расстреливая польских военнопленных из немецкого оружия. Немцев можно было подставить, уже в 1943-1944 накопав немецких пуль на Мамаевом кургане под Сталинградом, любое расследование можно переориентировать в любое время, даже экспертизу человеческих останков можно повремени отредактировать при желании. Более правдоподобной представляется другая версия — расстрелы польских офицеров в лагерях Смоленщины действительно проводились, но совершенно не в таких масштабах, о которых говорила гитлеровская пропаганда. В Советском Союзе было много лагерей, где содержались польские военнопленные, однако нигде больше массовых расстрелов не проводилось. Что могло заставить советское командование устроить казнь 12 тысяч польских военнопленных именно на Смоленщине? Ответ на этот вопрос дать невозможно. Между тем, сами гитлеровцы вполне могли уничтожить польских военнопленных — они не испытывали никакого пиетета к полякам, не отличались гуманизмом по отношению к военнопленным, особенно к славянам. Уничтожить несколько тысяч поляков для гитлеровских палачей вообще не представляло собой никакой проблемы.

Однако версия об убийстве польских офицеров советскими чекистами очень удобна в современной ситуации. Для Запада прием геббельсовской пропаганды — замечательный способ еще раз «уколоть» Россию, поставить в вину Москве военные преступления. Для Польши и стран Прибалтики эта версия — еще один инструмент антироссийской пропаганды и способ добиться более щедрого финансирования от США и Евросоюза. Что касается российского руководства, то его согласие с версией о расстреле поляков по приказу советского правительства объясняется, судя по всему, сугубо конъюнктурными соображениями. В качестве «нашего ответа Варшаве» можно было бы поднять тему о судьбе советских военнопленных в Польше, которых в 1920 году насчитывалось более 40 тысяч человек. Однако этим вопросом никто не занимается. Это закономерно так как Польша для СССР была врагом №1 до 1939 года, а после её раздела между СССР и Германией тем более. Молотовские объяснения Польского похода 1939 года можно оспорить, ликвидация Польши была на руку только Германии если СССР не хотела Второй Мировой войны.

Подлинное, объективное расследование всех обстоятельств Катынского расстрела еще ждет своего часа. Остается надеяться на то, что оно позволит полностью разоблачить чудовищную клевету в отношении советской страны и подтвердить, что настоящими палачами польских военнопленных были именно гитлеровцы.

Что тут противоречиво! Если Сталин хотел дать добро на создание Польской армии Андерса, то почему он не освободил польских офицеров зарание из лагерей при подходе Вермахта. Сталин просто сомневался с кем будут поляки в новой войне, на чью сторону они встанут.

[Gosha]

СОВЕТЫ В ПОЛЬШЕ

«Когда 17 сентября 1939 года СССР напал на Польскую республику, началось планомерное истребление поляков. Это преступление до сих пор не получило должного наказания. Было четыре часа утра 17 сентября 1939 года, когда Красная Армия приступила к осуществлению приказа № 16634, который накануне выдал народный комиссар обороны маршал Климент Ворошилов. Приказ звучал кратко: «Начать наступление на рассвете 17-го».

Советские войска, состоявшие из шести армий, сформировали два фронта — белорусский и украинский и начали массированную атаку на восточные польские территории. В атаку было брошено 620 тысяч солдат, 4700 танков и 3300 самолетов, то есть в два раза больше, чем было у Вермахта, напавшего на Польшу первого сентября.

Советские солдаты обращали на себя внимание своим видом

Одна жительница городка Дисна Виленского воеводства, описывала их так: «Они были странные — маленького роста, кривоногие, уродливые и страшно изголодавшиеся. На головах у них были причудливые шапки, а на ногах — тряпичные ботинки». В виде и поведении солдат была еще одна черта, которую местные жители заметили еще отчетливее: животная ненависть ко всему, что ассоциировалось с Польшей. Она была написана на их лицах и звучала в их разговорах. Могло показаться, что кто-то уже давно «пичкал» их этой ненавистью, и лишь теперь она смогла вырваться на свободу.

Советские солдаты убивали польских пленных, уничтожали мирное население, жгли и грабили. За линейными частями шли оперативные группы НКВД, чьей задачей была ликвидация «польского врага» в тылу советского фронта. Им была поручена задача взять под контроль важнейшие элементы инфраструктуры польского государства на оккупированных Красной Армией территориях. Они занимали здания государственных учреждений, банков, типографий, редакции газет; изымали ценные бумаги, архивы и культурные ценности; арестовывали поляков на основании подготовленных заранее списков и текущих доносов своих агентов; ловили и переписывали сотрудников польских служб, парламентариев, членов польских партий и общественных организаций. Многие были сразу же убиты, не имея шансов даже попасть в советские тюрьмы и лагеря, сохранив хотя бы теоретические шансы на выживание.

Дипломаты вне закона

Первыми жертвами советского нападения пали дипломаты, представлявшие Польшу на территории Советского Союза. Польский посол в Москве Вацлав Гжибовский в полночь с 16 на 17 сентября 1939 года был срочно вызван в Народный комиссариат иностранных дел, где заместитель министра Вячеслава Молотова Владимир Потемкин попытался вручить ему советскую ноту с обоснованием атаки Красной Армии. Гжибовский отказался ее принять, заявив, что советская сторона нарушила все международные соглашения. Потемкин ответил, что нет уже ни польского государства, ни польского правительства, заодно объяснив Гжибовскому, что польские дипломаты не имеют больше никакого официального ранга и будут трактоваться как находящаяся в Советском Союзе группа поляков, которую местные суды имеют право преследовать за противоправные действия. Вразрез положениям женевской конвенции советское руководство попыталось воспрепятствовать эвакуации дипломатов в Хельсинки, а потом арестовать. Просьбы заместителя декана дипломатического корпуса посла Италии Аугусто Россо к Вячеславу Молотову, остались без ответа. В итоге польских дипломатов решил спасти посол Третьего рейха в Москве Фридрих-Вернер фон дер Шуленбург, который вынудил советское руководство дать им разрешение на выезд.

Однако до этого в СССР успели произойти другие, гораздо более драматичные, истории с участием польских дипломатов.

30 сентября польский консул в Киеве Ежи Матусинский был вызван в местное отделение Наркоминдела. В полночь он вышел в сопровождении двух своих шоферов из здания польского консульства и пропал без вести. Когда об исчезновении Матусинского узнали остававшиеся в Москве польские дипломаты, они вновь обратились к Аугусто Россо, а тот отправился к Молотову, который заявил, что, скорее всего, консул с шоферами бежал в какую-нибудь соседнюю страну. Не удалось ничего добиться и Шуленбургу. Летом 1941 года, когда СССР стал выпускать поляков из лагерей, генерал Владислав Андерс (Władysław Anders) начал формировать на советской территории польскую армию, и в ее рядах оказался бывший шофер консула Анджей Оршинский (Andrzej Orszyński). Согласно его показаниям, данным под присягой польским властям, в тот день всех троих арестовало НКВД и перевезло на Лубянку. Оршинского не расстреляли только чудом. Польское посольство в Москве еще несколько раз обращалось к советским властям по поводу пропавшего консула Матусинского, но ответ был одним и тем же: «У нас его нет».

Репрессии затронули также сотрудников других польских дипломатических представительств в Советском Союзе. Консульству в Ленинграде запретили передать здание и находившееся в нем имущество следующему консулу, а НКВД силой выдворило из него персонал. У консульства в Минске был организован митинг «протестующих граждан», в результате которого демонстранты избили и ограбили польских дипломатов. Для СССР Польша, как и международное право не существовали. Произошедшее с представителями польского государства в сентябре 1939 года, было уникальным событием в истории мировой дипломатии.

Расстрелянная армия

Уже в первые дни после вторжения Красной Армии в Польшу начались военные преступления. Сначала они затронули польских солдат и офицеров. Приказы советских войск изобиловали призывами, адресованными польскому мирному населению: его агитировали уничтожать польских военных, изображая их как врагов. Простых солдат призыва ли убивать своих офицеров. Такие приказы давал, например, командующий Украинским фронтом Семен Тимошенко. Эта война велась вразрез международному праву и всем военным конвенциям. Сейчас даже польские историки не могут дать точную оценку масштаба советских преступлений 1939 года. О многих случаях зверств и жестоких убийств польских военных мы узнали лишь спустя несколько десятков лет благодаря рассказам свидетелей тех событий. Так было, например, с историей командующего Третьего военного корпуса в Гродно генерала Юзефа Ольшины-Вильчинского.

22 сентября в окрестностях поселка Сопоцкин его автомобиль окружили советские военные с гранатами и автоматами. Генерала и сопровождавших его людей ограбили, раздели и почти сразу же расстреляли. Жена генерала, которой удалось выжить, рассказывала спустя много лет: «Муж лежал лицом вниз, левая нога была прострелена под коленом наискось. Рядом лежал капитан с раскроенной головой. Содержимое его черепа вылилось на землю кровавой массой. Вид был ужасен. Я подошла ближе, проверила пульс, хотя знала, что это бессмысленно. Тело было еще теплым, но он был уже мертв. Я начала искать какую-нибудь мелочь, что-то на память, но карманы мужа были пусты, у него забрали даже Орден воинской доблести и образок с изображением Богоматери, который я дала ему в первый день войны».


Польские военнопленные под конвоем Красной армии после Польского похода в сентябре 1939 года

В Полесском воеводстве советские военные расстреляли целую взятую в плен роту батальона Корпуса охраны пограничья «Сарны» — 280 человек. Жестокое убийство произошло также в Великих Мостах Львовского воеводства. Советские солдаты согнали на площадь кадетов местной Школы офицеров полиции, выслушали рапорт коменданта школы и расстреляли всех присутствующих из расставленных вокруг пулеметов. Никто не выжил. Из одного польского отряда, сражавшегося в окрестностях Вильнюса и сложившего оружие взамен за обещание отпустить солдат по домам, были выведены все офицеры, которые были тут же казнены. То же самое произошло в Гродно, взяв который советские войска убили около 300 польских защитников города. В ночь с 26 на 27 сентября советские отряды вошли в Немирувек Хелмской области, где ночевало несколько десятков юнкеров. Их взяли в плен, связали колючей проволокой и забросали грантами. Полицейских, которые защищали Львов, расстреляли на шоссе, ведущем в Винники. Аналогичные расстрелы происходили в Новогрудке, Тернополе, Волковыске, Ошмянах, Свислочи, Молодечно, Ходорове, Золочеве, Стрые. Отдельные и массовые убийства взятых в плен польских военных совершались в сотнях других городов восточных регионов Польши. Издевались советские военные и над ранеными. Так было, например, в ходе боя под Вытычно, когда несколько десятков раненых пленных поместили в здании Народного дома во Влодаве и заперли там, не оказав никакой помощи. Через два дня почти все скончались от ран, их тела сожгли на костре.

Иногда советские военные использовали обман, вероломно обещая польским солдатам свободу, а иногда даже представляясь польскими союзниками в войне с Гитлером. Так произошло, например, 22 сентября в Винниках неподалеку от Львова. Возглавлявший оборону города генерал Владислав Лангер подписал с советскими командующими протокол передачи города Красной Армии, по которому польским офицерам обещали беспрепятственный выход в направлении Румынии и Венгрии. Договор почти сразу же был нарушен: офицеров арестовали и вывезли в лагерь в Старобельске. В районе Залещиков на границе с Румынией русские украшали танки советскими и польскими флагами, чтобы изобразить из себя союзников, а потом окружить польские отряды, разоружить и арестовать солдат. С пленных часто снимали мундиры, обувь и пускали их дальше без одежды, с нескрываемой радостью стреляя по ним. В целом, как сообщала московская пресса, в сентябре 1939 года в руки советской армии попало около 250 тысяч польских солдат и офицеров. Для последних настоящий ад начался позже. Развязка произошла в Катынском лесу и подвалах НКВД в Твери и Харькове.