Гипотеза 793-1066 ⇐ Средневековье

[Gosha]

После совершенно немыслимого количества приключений Олаф Трюггвасон встретился в Британии с неким проповедником, который предрек, что тот станет знаменитым конунгом, совершит много славных дел, обратит многих людей в христианскую веру и тем поможет себе и другим.

[Gosha]

А чтобы наш герой не сомневался в этом предсказании, проповедник подробно описал ему будущее: дескать, у тебя на кораблях будет предательство и бунт, будет битва, ты потеряешь несколько своих воинов, а сам будешь ранен. Рану твою посчитают смертельной и отнесут на щите на твой корабль, но через семь дней ты исцелишься от раны и вскоре примешь крещение. Так и случилось. На Олафа было совершено нападение, на его кораблях произошел бунт (здесь снова в сагах наблюдается большая неясность), он участвовал в стычке и был опасно ранен, но через неделю выздоровел. Сопоставив все факты, Олаф Трюггвасон понял, что нужно креститься, – и принял крещение. Это славное событие имело место где-то на Британских островах. Крестившись, он женился на Гюде Олафссдоттир, дочери конунга Дублина, и жил с нею некоторое время совершенно замечательно, пока не уехал в Норвегию. В ней в ту пору являлся фактическим правителем некто Хакон Могучий, и был этот Хакон настолько могучий, что замучил всех!

[Gosha]

Он требовал с бондов, помимо налогов, еще и регулярных поставок лучших девушек – для кратковременных развлечений. Если с налогами народ еще как-то был готов мириться, воспринимая их как неизбежное зло, то личные извращенные пристрастия Могучего в конце концов вызвали восстание.

[Gosha]

Об этом каким-то образом стало известно Олафу. Он находился в Норвегии, так сказать, инкогнито, представляясь всем просто как Уле (уменьшительная форма от полного имени). А поскольку в Норвегии никогда не было недостатка в Олафах, ни у кого подозрений не возникало. Когда же поднялся бунт, Трюггвасон сбросил с себя маску и предстал перед народом во всем блеске своей родословной – заявив, что на самом деле он сын того самого Трюггви, который являлся внуком и наследником Харальда Прекрасноволосого. Естественно, он возглавил этот бунт (учиненный, кстати говоря, теми самыми бондами, которых я уже упоминал как основу скандинавского народного ополчения).

[Gosha]

Здесь нужно иметь в виду одну тонкость. В древнем скандинавском обществе исправно работали мощные социальные лифты – и, скажем, знатный человек наподобие ярла при известной сноровке вполне мог претендовать на престол. У многих подобный фокус получался: в частности, хорошо нам известный Рюрик Фрисландский был сначала всего лишь ярлом, а конунгом стал уже позже. Но бунт, о котором мы ведем речь, инициировали и возглавили именно бонды – то есть зажиточные крестьяне. Они, конечно же, справились бы с Хаконом и без участия Олафа, однако после этого обязательно встал бы вопрос: кто теперь будет ими управлять? И скорее всего, кровопролитие возобновилось бы. Поэтому народу в обязательном порядке требовался тот, кому можно было доверять однозначно. Кому доверяют в подобных обществах и в подобных ситуациях? Законному наследнику.

[Gosha]

В самом деле, вряд ли правнук окажется заметно хуже своего знаменитого предка! Олаф возглавил войско и смог одолеть сына Хакона Могучего – Эрленда Хаконссона. Эрленд был убит, его войско разбито, а сам Хакон бежал, укрывшись у своей любовницы Торы. Вот тут-то ему и отлились чужие слезы: его собственный раб (трэлл) Карк, решив выслужиться перед будущим королем Норвегии, нашел своего бывшего господина, зарезал его в постели и отрубил голову – и преподнес ее Олафу Трюггвасону. Но тот терпеть не мог ни узурпаторов, ни предателей, так что чересчур старательный Карк и сам лишился головы. Обе головы были выставлены на всеобщее обозрение в окрестностях будущего города Тронхейм, чтобы ни у кого не возникало сомнений в том, какая участь ждет узурпатора и предателя.

[Gosha]

В 995 году собрался все норвежский тинг , на котором Олафа Трюггвасона единогласно избрали конунгом Норвегии. Казалось бы, чего еще желать, но тут Олаф стал проявлять излишнее усердие. Как полагается неофиту и бывшему язычнику, без колебаний освоившему христианские догмы, он начал усиленно насаждать в стране новую религию: пошла сплошная христианизация. Если кто-нибудь думает, что подобный процесс имел под собой исключительно идейные основания, то он ошибается: основания были в первую очередь хозяйственные. Выдающийся хронист XI века Адам Бременский писал, что удаленными фольками можно управлять только в том случае, если все они будут действовать единообразно, а для этого у них должна быть одна идеология, и ею стало христианство. Старая же идеология – язычество – стремительно теряла эффективность как у нас на Руси (буквально в то же самое время), так и в Скандинавии.

[Gosha]

Нужно сказать, что Адам Бременский, помимо рассуждений на глобальные темы, отмечал и конкретные детали. В частности, он указывал, что Олаф был настоящим христианином только на словах, а на деле полагался на магию и прорицания, особенно по птицам (собственно, поэтому его и звали Воронья Кость), и держал при себе колдунов, с чьей помощью сумел объединить страну. Конечно, здесь нельзя исключать некоторую предвзятость (обычно не свойственную Адаму Бременскому) в отношении христианского писателя к бывшему язычнику, да еще и столь энергичному. Тем не менее Олаф Трюггвасон в самом деле вряд ли был одержим поиском духовной истины – а вот выгоды, связанные со вступлением Норвегии в европейское христианское сообщество, осознавал отчетливо.

[Gosha]

В отличие от Руси Норвегию действительно крестили огнем и мечом. На Руси главная задача состояла в том, чтобы крестить города и дружинную прослойку. Это удалось сделать очень быстро – буквально в течение жизни меньше чем одного поколения, что подтверждается опять же данными археологических раскопок. Скажем, к какому-нибудь определенному периоду относится множество прекрасных курганов с богатым погребальным инвентарем – и вдруг преемственность датировки прерывается; следом идет другой культурный слой, отмеченный другими ритуалами захоронения. Как только прекращается традиция насыпать могильные курганы для аристократов и элитных дружинников, сразу становится понятно: общество стало христианским, обрядность сменилась.

[Gosha]

Для Норвегии (как и для Скандинавии в целом) такой сценарий не годился. Напомню: там очень мало пригодной для сельского хозяйства земли. Следовательно, везде, где обитают люди, наблюдается достаточно высокая плотность населения. Конечно, тогдашние показатели не сравнить с нынешними, и вряд ли во всей Скандинавии проживало более миллиона человек (или даже 600 тысяч) – ничтожная цифра по современным понятиям. Однако не надо забывать, что все население было сконцентрировано вдоль морских побережий, около рек и озер и в тех местностях, где можно пасти свои неприхотливые стада. Учитывая высокую плотность населения на ограниченных территориях, нельзя было разводить религиозную демократию (наподобие той, которая оказалась весьма эффективной в Исландии), позволяя всем желающим оставаться язычниками. Представьте себе: в одном селении живут люди традиционного склада мышления и половина из них христиане, а половина – язычники.

[Gosha]

При первой же неприятности (наводнение, падеж овцы, уход сельди с привычных мест обитания) начнется активный поиск виноватых. И те найдутся быстро – стоит только взять в руки топоры. Вариантов в таких случаях бывает, как правило, два: виноваты либо христиане, либо язычники. Правда, есть еще один вариант – более «продвинутый»: он подразумевает, что все жители объединятся, возьмут опять же свои топоры и пойдут разбираться с тем, кто насаждает среди них неудобную веру – либо христианство, либо язычество. Поэтому, во избежание подобных конфликтов, общество должно быть однородно в плане религии. Это прекрасно понимал Олаф Трюггвасон – и со свойственным ему извращенным чувством юмора крестил норвежцев всеми возможными способами.

[Gosha]

В сагах отлично описано, как несогласным запихивали в рот живых гадюк, ставили на живот чаны с раскаленными углями и применяли другие, столь же действенные способы убеждения. Вдобавок Олаф постоянно приглашал оппонентов сразиться с ним, но желающих не находилось. К своим 30 с небольшим годам Трюггвасон был уже настолько опытным воином, что драться с ним было себе дороже – проще оказывалось принять христианство. Однажды Олаф убил очередного бонда, не желавшего принимать новую религию. Родственники бонда (звали его Скегги Железный) явились к Олафу и потребовали жениться на дочери убитого, оставшейся по милости Трюггвасона без отца. Естественно, тот был не против, но брак продлился ровно одну ночь, потому что отважная Гудрун Скеггидоттир в первую же брачную ночь попыталась убить обидчика кинжалом. Надо признать, что с несостоявшейся убийцей конунг всея Норвегии поступил благородно: оставил в живых и позволил спокойно уйти.

[Gosha]

В 995–996 годах складывается роман (в первую очередь политический) между Олафом Трюггвасоном и Сигрид Гордой. Не совсем ясно, кем она является на самом деле – реальным историческим персонажем или собирательным образом в традиции саг. Известно лишь, что она уже побывала замужем и имела ребенка , а также обладала завидным приданым в Швеции. Заключив с ней брак, Олаф Трюггвасон фактически получил бы власть над существенной частью Швеции.

[Gosha]

В сагах говорится, что они встречались, вели беседы и прониклись друг к другу симпатией. На следующий год (видимо, 996-ом) Сигрид снова нанесла визит Олафу, и он наконец сделал ей предложение. Сигрид ответила согласием. Тогда Олаф выдвинул свое условие: она должна принять крещение и новую веру. Сигрид ответила, что никогда не изменит вере своих отцов и дедов, но она не будет возражать, если Олаф будет верить в такого бога, который ему нравится.

[Gosha]

Олаф разгневался и ударил ее перчаткой по лицу. Сигрид, помолчав некоторое время, сказала, что это может привести к его смерти, после чего уехала, и они никогда больше не встречались. Будучи очень обиженной, Сигрид отправилась в Данию к Свейну Вилобородому – который и сам оставался язычником, и никого не подстрекал к смене веры – и вышла за него замуж. Затем, естественно, она стала уговаривать супруга вступить в войну против Олафа. Препятствий для этого не оказалось: война в ту пору практически не прекращалась, разве что менялись участники да мотивы.

[Gosha]

Выживший Эйрик Хаконссон (сын Хакона Могучего) находился в это время в Швеции, причем у него были корабли и войска. Если принять во внимание, что и в Швеции, и в Дании тогда проживали язычники, вполне логично, что против Олафа Трюггвасона составилась коалиция. В нее вошли Олаф Шётконунг, Свейн Вилобородый и Эйрик Хаконссон – все язычники, как несложно догадаться. Бросать открытый вызов Олафу Трюггвасону они опасались, ведь он был крайне суров. Тем более, что значит «бросать вызов»? Участников коалиции объединяла только неприязнь к Трюггвасону, а интересы у каждого из них были свои, и долгое время заговорщики не могли прийти к соглашению.

[Gosha]

Норвегию, конечно же, планировалось поделить – однако Эйрик хотел получить единоличную власть над ней, и выработка единой стратегии затянулась. Здесь снова вмешалась Сигрид. Она, безусловно, не являлась главной разжигательницей войны, однако определенным политическим весом обладала. Уже отмечалось, что скандинавские женщины порой могли получать весьма внушительные права. В данном случае, видимо, Сигрид удалось-таки свести переговоры всех трех участников коалиции к общему знаменателю, поспособствовав формулировке неких гарантий для каждого и объяснив Эйрику Хаконссону, что существует масса объективных причин, препятствующих его безоговорочному овладению Норвегией.

[Gosha]

Следующий этап нашего повествования базируется на событиях, которые, с одной стороны, хорошо объясняются с точки зрения логики, а с другой – не подтверждаются документальными источниками. Из тех же саг нам известно, что в результате повальной христианизации в Норвегии образовалась масса недовольных; приходилось применять к ним разнообразное насилие, что еще больше укрепляло их в диссидентстве.

[Gosha]

У убитых сторонников старой веры, естественно, оставались семьи, жаждущие мести в полном соответствии с их исконной верой: этим и пользовался Эйрик, наблюдая за ростом возмущения в народных массах. В то же самое время (весна 999 или 1000 года) произошла не вполне объяснимая, полудетективная история: Олаф Трюггвасон женился на Тюре Датской, дочери Харальда Синезубого. Все бы ничего, но она должна была стать женой польского короля Мешко Первого, однако Трюггвасон во время своего гостевого визита к полякам ее переманил.

[Gosha]

Из Польши, в которой уже проживала, Тюра сбежала к обаятельному норвежцу, нарушив при этом условия заключенной помолвки со старым поляком (в саге он носит имя Бурислав уже отмечалась перепутанность исторических персонажей и обобщение их в собирательный образ). И тут произошло нечто непонятное: Олаф вдруг уехал из Норвегии в Польшу (официальная версия – за приданым своей жены – не лишена смысла: действительно, деньги немаленькие и они не лишние). При этом он увел с собой 60 кораблей с полными экипажами, практически все норвежское войско – примерно 3 тысячи бойцов. По меркам Средневековья это очень много; если военные люди в Норвегии и остались, то в очень небольшом количестве. Зачем Трюггвасону понадобились весь флот и столько воинов? Любые деловые и политические вопросы он мог решить за минимальное время с помощью 3–4 самых быстрых кораблей: именно столько нужно, чтобы отбиться от мелких неприятностей наподобие тех же эстонских пиратов или чьей-нибудь крупной флотилии . А здесь – 60 кораблей!

[Gosha]

Наиболее логичным объяснением мне кажется следующее. Олаф Трюггвасон чувствовал, что под ним уже шатается трон (в результате недовольства населения и усилий коалиции под опекой Сигрид), и решил просто забрать с собой всех своих сторонников и увести максимальное количество кораблей. В результате он оказался у йомсвикингов, в Йомсборге – городе на берегу польского Поморья. Тут нужно пояснить, что это за общество такое – йомсвикинги. Мы сейчас назвали бы их частной военной компанией (ЧВК); если же говорить простым языком, то это банда, которая сформировалась и обитала на более или менее постоянной основе в своем укрепленном городке.

[Gosha]

В принципе, они являлись викингами и занимались, как и положено, набегами и военными действиями, но делали все это по найму, а не по зову мятежного сердца. У них имелся устав, предписывавший, что должен и чего не должен делать йомсвикинг. В частности, ни в коем случае нельзя было поднимать панику и распространять слухи до того, как об этом объявит предводитель. В Йомсборге были категорически запрещены жены, а точнее, постоянные отношения, потому что они считались причиной конфликтов между воинами. В некотором смысле йомсвикинги – «родственники» гораздо более поздней Запорожской Сечи, своеобразный прото-орден вооруженных людей, основанный на строжайшей дисциплине.

[Gosha]

Йомсвикингов было в то время очень модно нанимать на службу: парни там подбирались крайне агрессивные и боевые и они составляли довольно сплоченное, хорошо вооруженное, весьма боеспособное войско. Их точная численность неизвестна, но мы попробуем представить, сколько этих бойцов могло бы принять участие в битве при Свёльде. Что самое интересное – при первой же серьезной опасности йомсвикинги, как правило, обращались в бегство. Не совсем понятно поэтому, кто отваживался их нанимать и с какой целью. В общем, это было интересное формирование: боеспособное войско, умеющее очень хорошо бегать.

[Gosha]

Так вот, Олаф Трюггвасон прибыл к йомсвикингам не просто с дружеским визитом: ему нужна была основательная поддержка для того, чтобы решить свои проблемы в Норвегии. Те дали ему еще 11 кораблей – в итоге у него оказался 71 корабль. Если считать в людях, то это примерно 550 человек (11 кораблей по 50 бойцов). Вполне возможно, что цифра завышена, но общий масштаб ясен. Йомсвикинги при всех своих недостатках могли представлять собой весьма сплоченный коллектив, если уж решались воевать. Главная задача любого, кто собирался их нанять, состояла в том, чтобы убедить их отправиться на войну.

[Gosha]

В этот исторический момент Олаф и допустил роковую ошибку: видимо, из приданого своей жены он заплатил йомсвикингам, не зная, что Свейн Вилобородый уже заплатил им раньше и больше. Одним словом, когда он договаривался с йомсвикингами, те уже были куплены датчанами, поэтому Трюггвасон по собственной воле шагнул в пасть дракона. Йомсвикинги, нанятые дважды, сразу начали уговаривать его вернуться в Норвегию. Олафу к тому времени было известно, что Свейн Вилобородый вывел свой флот в море и ищет его. Однако йомсвикинги возразили ему, сказав, что, во-первых, у Свейна только 60 кораблей (против Трюггвасонова флота в 71 судно), во-вторых, датчане никогда бы не рискнули сражаться с ним, ведь всем известно о его подвигах, и в-третьих, у него же есть главный козырь – драккар «Великий змей» (он как раз был недавно построен).