Гипотеза 793-1066 ⇐ Средневековье

[Gosha]

Скопление такого количества людей на море – поистине грандиозное событие для эпохи викингов. Это была огромная битва, имевшая в свое время такое значение, что получила отражение буквально во всех мало-мальски значимых источниках. Нам известно как минимум шесть более или менее подробных описаний данной битвы, без упоминания которых невозможно обойтись в беседе на эту тему. Немаловажным является и вопрос датировки: мы знаем, что битва произошла то ли 9-го, то ли 10-го, то ли 11-го сентября то ли 999, то ли 1000 года (разные источники предлагают разные варианты).

[Gosha]

Это уже само по себе удивительно: ведь достаточно близко было расположено Франкское государство, пользовавшееся привычной всем христианской хронологией. Уж казалось бы: тамошние хронисты, тщательнейшим образом фиксировавшие все события в мире, начиная от Рождества Христова, могли не придать самой битве большого значения, но по крайней мере просто отметить, что тогда-то и там-то произошло то-то, должны были точно.

[Gosha]

Думается, причина такой неясности в следующем: в это время Скандинавия только-только начинала принимать христианство, и четкая христианская хронология накладывалась на относительную хронологию, принятую в языческом патриархальном обществе, не знавшем точки отсчета под названием «от Рождества Христова». Мы – современные люди – уже не один десяток поколений живем в условиях абсолютной хронологии и усваиваем ее практически с рождения, а для людей того времени понятие хронологии представляло собой совершенно неведомую область.

[Gosha]

Скандинавы отмеряли время, опираясь на совершенно другие вехи. В сагах об этом сказано со всей ясностью – к примеру: «это было в тот год, когда Эйрик Кровавая Секира построил свой великий корабль».

[Gosha]

И всем было понятно, что за год имеется в виду, потому что тогдашнее общество было скреплено, помимо прочих практических резонов, еще и единой памятью о выдающихся событиях. Можно уверенно утверждать, что битва при Свёльде имела столь же выдающуюся значимость, позволившую тогдашним авторам использовать ее в качестве хронологической опоры: дескать, «это было в тот год, когда случилась битва при Свёльде» . Видимо, такая постановка вопроса вошла в некое противоречие с христианской хронологией, потому мы и не знаем точно, какой это был год: 999-й или же 1000-й.
Тем не менее точность в целом неплохая.

[Gosha]

Откуда нам известно об этой битве? Как минимум из подробнейших рассказов об очень знаковой фигуре того времени – Олафе
Трюггвасоне.
1. В бенедиктинском Тингейрарском монастыре монах Одд, тоже скандинав, примерно в 1190 году записал на латинском языке «Сагу об Олафе Трюггвасоне» – своеобразный обзор саг о норвежских конунгах, практически самый ранний источник, относящийся к данной теме. Существует три списка этой саги.
2. Чуть позже Гуннлауг Лейфссон в том же самом монастыре и тоже на латыни написал свою «Сагу об Олафе Трюггвасоне». В отличие от саги Одда вариант Гуннлауга менее известен. Тому есть объективные причины: это произведение утрачено, от него не осталось ни одного списка, ни перевода – лишь реконструированные фрагменты.
3. Однако, как выяснилось при помощи литературоведческих исследований, именно сага Гуннлауга легла в качестве главного источника в основу «Саги об Олаве сыне Трюггви», которую изложил Снорри Стурлусон в своем сборнике «Круг земной» (около 1230 года).
4. Кроме того, «Сага о крещении» и «Сага о Йомсвикингах», тексты которых ученым хорошо известны и которые переведены, в частности, на русский язык, тоже использовали сагу Гуннлауга в качестве источника.
5. Существует сборник королевских саг под названием «Красивая кожа», обязанный своим названием великолепному переплету (около 1220 года). В нем среди прочих содержится и жизнеописание Олафа Трюггвасона.
6. Гораздо позже, на рубеже XIII–XIV веков, была написана «Большая сага об Олафе Трюггвасоне».

[Gosha]

Итак, мы знаем шесть основных источников; вдобавок об этой битве упоминают разные незначительные источники. Вроде бы материала достаточно – однако из всех этих перекрестных пересказов так и не удалось установить наверняка, в каком именно месте произошла битва при Свёльде, ведь Балтийское море довольно велико и выбор подходящих локаций огромен.
Не прольет ли свет на проблему сам топоним Свёльд? Дело в том, что все случилось у какого-то маленького островка, и теперь совершенно неясно, с каким из современных островов можно его ассоциировать, – непонятно даже, где на карте его искать. Существуют разные точки зрения: предлагается и остров Рюген, и польское взморье, и пролив Эресунн (хотя он большой, в нем множество островов и мелких объездных путей). Большинство исследователей сходятся в том, что битва произошла где-то в обширном пространстве между Швецией и Данией, а вот дальнейшая конкретизация вряд ли возможна в силу того, что все письменные источники, способные внести ясность в эту историю, уже известны.

[Gosha]

С точки зрения опытного морехода, логичнее всего связывать битву с каким-нибудь небольшим заливом, в котором не было сильного ветра и, соответственно, можно было маневрировать на веслах. Ведь битва такого масштаба – событие серьезное: все участники должны без спешки приплыть, встать, подготовиться, отдать распоряжения… Хотя нельзя не учитывать тот факт, что в данном случае все произошло практически случайно – это была засада, устроенная для Олафа Трюггвасона, и он, раскрыв ее, мог вообще не вступать в бой, а просто уйти. По крайней мере, попытаться уйти – на это у него были все шансы.

[Gosha]

Поэтому нельзя сказать точно, был ли это заливчик со слабым ветром. Тем более что в сентябре еще, как правило, не бывает штормов и можно выбрать практически любое место для разбирательства. Вдобавок все действо происходило, вероятно, недалеко от берега – исходя из самой формулировки «при Свёльдре»: имелась в виду какая-то точка на карте (может быть, остров). Здесь, кстати, нужно снова сделать паузу и поразмышлять, как правильно произносить это название. До сих пор остаются определенные неясности, так как Свёльдр – совершенно однозначно именительный падеж единственного числа мужского рода (основа слова) .

[Gosha]

Когда же мы начинаем склонять данное название на русском, мы автоматически, в соответствии с правилами родного языка, приделываем к этой основе падежное окончание – и получаются вот такие формы: Свёльдре Свёльдра, Свёльдру Правильнее было бы говорить «Свёльде» – так мы и делаем. Надо сказать, что время было тогда интересное (впрочем, как всегда). Заканчивался X век, только что была крещена Исландия – замечу, демократическим путем. Источники сообщают, что третейским судьей в споре о главенстве религий там был избран Торгейр сын Торкеля. Согласно рассказу священника Ари Мудрого из «Книги об исландцах», Торгейр уединился и пролежал в думах, накрывшись с головой плащом, весь день и всю следующую ночь. Затем встал и объявил свое решение: все должны быть христианами, но если кому-то очень хочется приносить жертвы старым языческим, «упадочным» богам, то пускай он делает это дома, без свидетелей, в рамках своей личной жизни.

[Gosha]

А тем временем вся христианская Европа замерла в ожидании конца света. Шутка ли – наступал 1000 год: согласно самым точным вычислениям, конца света было не миновать. (Он, конечно, почему-то не случился, но крови попортил всем изрядно.) Олаф Трюггвасон, как и подобало свежеобращенному христианину, не мог не знать, что вот-вот – и наступит Рагнарёк ; и он со всей яростью, на которую способен только неофит, готовил Норвегию к такому знаковому событию – что в итоге ему и аукнулось.

[Gosha]

Отмечу, что Олаф Трюггвасон – один из самых значимых персонажей в истории викингов: во-первых, потому, что напрямую связан с историей Руси, а во-вторых, потому, что был невероятно выдающейся личностью, активно отметившейся во множестве разнообразных приключений.

[Gosha]

Когда он родился, точно не ясно: шесть известных нам источников формируют довольно большой разлет в датах (собственно, даже и не в датах, а в неких временных привязках, на основании которых можно вычислить дату). Более или менее понятный диапазон – между 963 и 969 годами. Я сторонник первой даты – так немного проще выстраивается общая хронология. Родился Олаф в семье Трюггви Олафссона и Астрид. Трюггви Олафссон был внуком Харальда Прекрасноволосого – первого конунга, который сумел объединить Норвегию (правда, ненадолго: многим, как уже отмечалось, пришлось бежать от него в Исландию). Таким образом, Олаф Трюггвасон являлся Харальду Прекрасноволосому правнуком. Ему, к сожалению, не довелось поправить Норвегией – и даже пожить в ней; более того, доподлинно не известно, успел ли он вообще родиться в Норвегии, потому что его отец, Трюггви, оказался втянут в серьезный конфликт с Харальдом Серой Шкурой и его братом Гудрёдом, предъявившими свои права на власть в Норвегии.

[Gosha]

Важно понимать, что в Норвегии каждый конунгский род состоял в известном родстве с другими фамилиями, и практически любой желающий мог предъявить претензии на чужую землю в силу своей более тесной кровной связи с каким-либо знатным человеком, чем официальный наследник. Подобные претензии начинали звучать гораздо убедительнее, будучи подкрепленными хоть какими-нибудь военными силами – то есть флотом. Вот такие претензии провозгласил и Трюггви Олафссон, однако Гудрёд просто убил его. Жена же Трюггви, Астрид, вынуждена была бежать.

[Gosha]

Бежала она по испытанной скандинавской схеме X века, которой пользовались все тогдашние диссиденты: сначала в Швецию, к родственникам, а затем уже на Русь. А уж с Ладоги, как известно, выдачи нет: во-первых, попробуй сыщи кого-нибудь в этих бескрайних славянских землях, а во-вторых – в Киеве опять же имелась родня. Ингеборга, старшая сестра Олафа Трюггвасона, была женой Рёгнвальда Ульфссона, состоявшего на русской службе, а впоследствии ставшего посадником в Ладоге. Там же проживал дядя Олафа, брат Астрид – некто Сигурд, который служил в дружине у Святослава. Правда, в саге говорится, что у Владимира, но по хронологическим раскладкам получается, что не мог он еще чисто физически у Владимира служить.

[Gosha]

Итак, Сигурд служил у Святослава – отца Владимира. Астрид с маленьким сыном знала, что получит помощь на Руси, вот они туда и отправились. Но не доехали, потому что в Балтийском море их перехватили пираты-эсты, и юный Олаф оказался в Эстляндии – в плену у некоего эстского племени.

[Gosha]

Все эти племена в то время находились в даннической зависимости от Новгорода и – шире – от Киева. Что это значит? К ним регулярно наведывались специально уполномоченные люди, собиравшие дань в пользу киевского князя. Случилось так, что одним из таких людей оказался один из лучших дружинников Святослава – тот самый дядя Сигурд, который в очередной свой визит к эстам обнаружил у них занятного мальчугана лет пяти (по некоторым источникам – девяти). Найдя внешность мальчугана странно знакомой, Сигурд заговорил с ним по-норвежски, получив ответ, понял, что перед ним стоит его собственный племянник.

[Gosha]

Дальше события разворачиваются еще увлекательнее. Естественно, Сигурд немедленно выкупил мальчонку, а потом и мать (насколько по крайней мере можно судить об этом). Так Олаф попал наконец на Русь – приблизительно в 968 году. На дворе середина X века, звезда юного князя Владимира только-только начинала всходить. Отмечу, что Олаф жил сначала при дворе Святослава, а уже когда вырос, стал одним из соратников будущего Владимира Святого. Не исключено, что они росли вместе (в любом случае на одной территории).

[Gosha]

Впрочем, доподлинно не известно, когда родился Владимир: скорее всего, он был постарше Олафа. Однако нет сомнений в том, что они знали друг друга. Достигнув возраста «настоящего мужчины», который наступал в то время в 15–16 лет, Олаф поступил в дружину к Владимиру и долго воевал за него с большим успехом. На Руси он прожил около десяти лет: собирал дань, ходил на войну, даже – как указывают саги – возглавлял дружину Владимира как непосредственный военачальник. Подобные сообщения нужно воспринимать с известной долей осторожности. Сага, несмотря на свою высшую объективность в глазах языческой аудитории, является все-таки изустным преданием, которому обычно бывают присущи чрезмерное восхваление главного героя и неизбежные искажения, связанные с отсутствием своевременной фиксации текста на бумаге.

[Gosha]

Все записанные саги относятся к концу XII–XIII веков, а это значит, что от описываемых событий их отделяют как минимум 200 лет: в наше время просто непредставимо долгий период. Поэтому не стоит удивляться, что в сагах перепутаны Святослав и Владимир или, как мы позже увидим, польский король Болеслав Храбрый и его отец Мешко Первый, которых неумолимое равнодушие времени соединило – трудами авторов саг – в одного персонажа – некоего Бурицлейва (Бурислава).

[Gosha]

А между тем примерно к 980 году Олафу стало тесновато на Руси. Видимо, он начал представлять какую-либо проблему для Владимира, и тот предпочел расстаться с ним по-дружески. Приблизительно в 972 году погиб Харальд Серая Шкура, норвежская корона перешла к королю Дании Харальду Синезубому, и перед Олафом открылись новые возможности. Однако использовать их сразу же ему не удалось, ибо до Скандинавии он не доехал – попал в шторм и его корабль то ли разбился, то ли вынужден был причалить на польском взморье… и Олаф на некоторое время остался в Польше. Там он познакомился с Гейрой – дочерью этого самого мифического Бурислава – и на ней, вероятно, женился. По всей видимости, будущие родственники восприняли его как солидного жениха, ведь слава всегда идет впереди воина, так что было уже известно, как он проявил себя на службе у Владимира. Олаф и в самом деле оказался энергичным и удачливым военачальником (не переставая при этом быть наследником норвежского престола) – а стало быть, правильным кандидатом на руку прекрасной полячки.

[Gosha]

В это же время Харальд Синезубый вынужден был воевать со своим сыном Свейном Вилобородым, так как Харальд был христианином, а Свейн отказался принимать христианство, – началась гражданская война. Для Харальда Синезубого она закончилась плохо, потому что в итоге Свейн Вилобородый захватил-таки датский престол. А поскольку в тот исторический период Дания влияла на Норвегию самым непосредственным образом, в Норвегии наступило нестроение. Олаф Трюггвасон вряд ли смог бы тогда удачно претендовать на престол, однако ему посчастливилось изрядно прославиться: вслед за гражданской войной в Дании поднялась смута в прилегающих к Дании славянских землях, то есть в славянском Поморье.

[Gosha]

В итоге король Германии и император Священной Римской империи Оттон II Рыжий принужден был снарядить туда большой поход, к которому присоединились его вассалы из многих земель – и наш Олаф, возглавлявший отряд поляков. Здесь мы встречаемся с очередным «темным местом» в сагах: замысловато перепутаны несколько исторических персонажей (три императора, имевших одно имя Оттон, – соответственно I, II и III), «слившихся» в некоего конунга Отту, и мотивы похода, ставшие чем-то средним между историей крещения Дании и местью за убийство послов.

[Gosha]

В общем-то, историческая справедливость здесь и не требуется: для авторов саг суть данного эпизода в том, что некий император Оттон, современник Олафа Трюггвасона, сумел завоевать победу с Божьей помощью и при участии этого самого Олафа. Затем Олаф вернулся обратно в Польшу, где его постигло великое горе: супруга, с которой он прожил около трех лет, заболела зимой и умерла. Вероятно, он питал к жене серьезную привязанность – и не только деловую, как было принято в то время; все свои последующие браки Олаф будет заключать, руководствуясь чисто деловыми интересами.

[Gosha]

Придя в себя после утраты, Олаф сел на корабль со своими друзьями и отправился в Ирландию, где пустился во все тяжкие. В 991 году он выиграл битву при Мэлдоне, убив предводителя англосаксонского войска ярла Биртнота и разграбив порт Ипсвич. Всем интересующимся рекомендую к прочтению историческую поэму песню «Битва при Мэлдоне»: она небольшая, но невероятно мощная, причем начинается, без всяких предисловий, сразу со слова «вдребезги». И это «вдребезги» проходит красной нитью через всю песню: эффект потрясающий! Кроме того, для полноты картины настоятельно советую тем, кто еще этого не сделал, ознакомиться с романом Франса Гуннара Бенгтссона «Драконы моря» («Рыжий Орм») .