Гипотеза 793-1066 ⇐ Средневековье

[Gosha]

Причина была одна: им этого просто не позволили бы сделать те викинги, которые уже образовали некие организованные структуры. Для них было смертельно опасным соседство с такой неконтролируемой морской ратью – и неважно, что совсем недавно они и сами были ничуть не лучше. Теперь все было по-другому: у каждой земли имелся хозяин, который мог дать свое согласие на подобное беззаконие только в одном случае – если эти «вольные разбойники» соглашались поступить к нему на службу, стать его наемниками и исполнять его волю.

[Gosha]

Дальнейшее развитие событий вполне логично: викинги начали входить в состав королевских войск Англии, Дании, Швеции, Норвегии и других раннефеодальных государств в качестве наемных отрядов «верных людей», принесших присягу. К этому времени относится известный феномен варягов.
По одной из многочисленных теорий, на русский язык слово «варяг» переводится как «тот, кто принес присягу».

[Gosha]

Всю вторую половину X века викинги были заняты действиями в дальнем и среднем радиусах. Франки, конечно, отгородились от набегов при помощи Нормандии, в свое время переданной Рольфу Пешеходу, однако продолжили страдать южные земли. Довольно крупные силы викингов обрушились на побережья Испании, грабя сплошным фронтом с северо-западных районов практически до Гибралтара. Причем, скажем, в IX веке набеги были относительно разрозненными (то рейды датчан, то явление уже упомянутых нами людей из народа рос, которые, не исключено, явились пограбить из той же Ладоги), а теперь они представляли собой вполне централизованные усилия.

[Gosha]

Скорее всего, захватчики базировались на Нормандию – не без помощи потомков Рольфа Пешехода, отправлявших новые отряды в Испанию, в которой еще можно было что-то взять. Надо иметь в виду, что сама идея немедленного приращения имеющихся ресурсов чужими «быстрыми деньгами» никуда у викингов не делась, хотя возможностей и стало заметно меньше. Более того, эта идея была объективно оправданна и необходима, ибо скандинавы пока еще не имели прямого доступа к восточному серебру.
Возобновилась борьба за Англию, являвшуюся важнейшим элементом приморской торговли. Викинги нуждались в Англии прежде всего как в огромной базе, и она во все времена страдала от их набегов чуть ли не больше остальных государств. Образование государства Альфреда Великого, с одной стороны, и области датского права – с другой помогло достичь более или менее устойчивого равновесия, однако мечту об использовании Англии в качестве базы викинги продолжали лелеять. В 969–976 годах Магнус Харальдссон опустошил Уэльс и вторгся в Западную Англию.

[Gosha]

Началась целая серия викингских экспедиций как с запада (из Ирландии), так и с востока – из Скандинавии и Дании. В результате в 991 году при Этельреде, очередном короле Англии, страна начала выплачивать ежегодный налог – так называемый данегельд, то есть «датские деньги». Постепенно набеги трансформировались в настоящие завоевательные походы. Они, безусловно, грозили английским правителям полной потерей территорий и независимости, однако, с другой стороны, существенно уменьшилось количество небольших набегов, которые опустошали побережья и которые невозможно было отбить из-за их незначительного масштаба и огромной скорости. Вскоре они и вовсе сошли на нет, потому что викингов интересовали крупные владения, а не те гроши, которые можно было вытрясти из прибрежных рыбаков.

[Gosha]

То есть стихия брутального освоения пространства, свойственная викингам, осталась с ними, но теперь она превратилась в оружие, которое сконцентрировалось в руках последних представителей этого уникального времени – тех, кого в исторической науке принято называть «конунги-викинги». Военная жизнь, полная лишений и опасностей вдали от дома, и непоколебимая убежденность в своих родовых правах на новое, королевское положение обусловили абсолютно уникальный стиль мышления и поведения этих людей, привыкших всего добиваться силой оружия: захватывать, удерживать и защищать свою власть, расширять свои территории, подчинять и преобразовывать целые страны.

[Gosha]

Наступил последний этап эпохи викингов, который продлился с 1010-х до 1080-х годов. Конунг-викинг прекрасно описан в «Саге об Олаве Святом»:
«…Хотя у Олава войско меньше нашего, но сам он непреклонный вождь, за которым все его войско пойдет в огонь и в воду… Хотя здесь у нас собралось большое войско, мы можем попасть в трудное положение, когда сойдемся с Олавом-конунгом и его войском, и тогда нам не избежать поражения».

[Gosha]

Еще один замечательный деятель той эпохи – Олаф Трюггвасон, о котором в «Саге об Олаве сыне Трюггви» сказано так: «Олав конунг очень любил повеселиться и пошутить, был приветлив и прост в обращении, горячо за все брался, был очень щедр, любил выделяться своей одеждой и в битве превосходил всех храбростью. Но он бывал крайне жесток, когда гневался, и своих недругов он подвергал жестоким пыткам: кого велел сжечь в огне, кого – отдать на растерзание свирепым псам, кого – покалечить или сбросить с высокой скалы. Поэтому друзья любили его, а недруги боялись. Он во всем добивался успеха, потому что одни выполняли его волю из любви и преданности, а другие из страха».

[Gosha]

Процитированные саги входят среди прочих в сборник «Хеймскрингла» («Круг земной», перевод О. А. Смирницкой и М. И. Стеблина-Каменского). И Олаф Трюггвасон, и Олав Святой (он же Олав Толстый), безусловно, далеко не единственные конунги-викинги, но их можно считать, в некотором смысле, эталонными. Они сыграли выдающуюся роль в истории, став, в частности, христианизаторами Норвегии. Такой типаж сложился (точнее, выковался) именно в процессе масштабной викингской экспансии, оказавшись ее закономерным результатом и одновременно финальной точкой в экономическом, общественном и психологическом развитии.

[Gosha]

Появление конунгов-викингов стало ярким признаком нового периода, пришедшего на смену классической эпохе викингов: периода формирования государств как в самой Скандинавии, так и в других краях (но с выраженным скандинавским участием). В качестве такого государства я уже упоминал Нормандию, однако она была далеко не единственной, о чем скажем чуть позже.
К сожалению, в распоряжении науки очень мало источников, созданных самими скандинавами и способных осветить их тогдашнюю жизнь «изнутри». Поэтому в поисках подробностей общественно-экономического положения дел современным ученым приходится опираться в основном на данные археологии и на заграничные письменные свидетельства.

[Gosha]

Из всех скандинавских стран, как известно, быстрее всех развивалась Дания: свою роль играла близость к империи франков, делавшая гораздо короче плечо грабежа , плечо торговли и плечо культурного обмена. С другой стороны, эта близость во многом и ограничивала датчан в их территориальных завоеваниях. Добравшись до «буферной зоны» во Фрисландии, они бы столкнулись с необходимостью воевать с франками не на жизнь, а на смерть, что, возможно, и принесло бы им победу, но в стратегическом смысле только истощило бы их силы. Не забудем, что в те далекие времена любые образования, претендующие на роль государственных, базировались в основном на наследии древних родоплеменных традиций и правовых норм.

[Gosha]

Это значит, что любой человек, намеревавшийся управлять хоть какой-нибудь территорией, должен был быть очень сильным как в военном, так и в экономическом отношении. Не нужно долго гадать, что произошло бы, едва его силы выдохлись бы в столкновениях с франками: незамедлительно объявился бы какой-нибудь конкурент, заручившийся поддержкой многочисленных родственников, – и незадачливый правитель был бы убит, а страна снова разорвана на части.

[Gosha]

Поэтому датчане оказались, можно сказать, в уникальной ситуации, имея большие преимущества перед другими скандинавами, но гораздо меньше возможностей для колонизации. Собственно, по этой причине они регулярно нападали на английские земли: в отличие от империи франков (точнее, того, что от нее осталось, – впрочем, наследовавшие ей государства оставались весьма сильными) в Англии имелось несколько разрозненных королевств, справиться с которыми было гораздо легче. И датские короли – такие как Свейн Вилобородый, Кнуд Великий, Свен Эстридсен, – оставаясь, с одной стороны, частью варварской, языческой стихии, уже старались вести себя на международной арене как подобает приличным феодалам, вхожим в цивилизованный христианский мир.

[Gosha]

Между такими противоположными тенденциями очень тяжело удержать равновесие даже самой выдающейся личности. Данное равновесие (по крайней мере стремление к нему) и воплощали в себе конунги-викинги. Об этом свидетельствуют их поступки и образ мыслей, которые запечатлены в огромном количестве объектов материальной культуры, найденных на территории Дании и в землях, подвластных датчанам. Такие объекты датируются уже XI веком, но выражают типично викингское мировоззрение.

[Gosha]

Так, например, несмотря на активнейшее внедрение христианства в Дании, именно в этой стране обнаруживаются замечательные образцы религиозного синкретизма – амулеты, совмещающие в себе молот Тора и крест. Такой предмет являлся выражением остроумия, смекалки и чисто практического подхода к вопросам идеологии, обеспечивая своему владельцу «двойную защиту»: можно было задействовать ту или другую ипостась этого амулета в зависимости от конкретной ситуации, а точнее, в зависимости от того, какие боги являлись главными и самыми могущественными в конкретных краях. В традиционных владениях Тора и Одина амулет служил привычным молотом Тора; если же его хозяин оказывался на христианской территории, он выражал свое почтение Христу, переворачивая амулет вверх ногами – так, что тот становился максимально похожим на крест.

[Gosha]

Последние походы, которые принято считать еще викингскими, по своей сути уже относились к новой эпохе, хотя предпринимались потомками викингов и были выдержаны в викингском стиле. Я имею в виду атаки на Англию, проведенные сначала норвежским правителем Харальдом Хардрадой (последним из конунгов-викингов), а затем – нормандским герцогом Вильгельмом, который вошел в историю как Завоеватель и стал королем Англии в 1066 году. В общем и целом эти вооруженные конфликты стали следствием международной деятельности датских конунгов, соединивших Норвегию и Данию и установивших полный контроль над Англией, но оставивших после себя множество нерешенных проблем. В частности, Харальд Хардрада атаковал Англию в 1066 году, претендуя на нее как на свою собственность, полагавшуюся ему по праву.

[Gosha]

В 1016 году, когда отряды Кнуда Великого полностью подчинили себе Англию, несколько нормандских паломников-христиан побывали в Италии. В результате их визита стало известно, что часть Южной Италии подчинялась византийцам, причем подчинялась строго номинально, в то время как лангобардские княжества: Беневенто,Салерно, Капуя – оставались независимыми, а Сицилией владели арабы. Дальше события развивались вполне закономерно: норманны начали активно наниматься на службу к византийцам, выступая как принесшие присягу наемники, то есть те самые варяги, о которых уже упомянул. Впрочем, в дальнейшем они охотно поддерживали не только византийцев, но и их противников.

[Gosha]

Вслед за отдельными паломниками в Италии, как несложно догадаться, появились целые отряды норманнов. Надо сказать, что им очень ловко удавалось чередовать мирное паломничество и привычные военные действия. Вдребезги разбив арабов на Сицилии, а затем лангобардов в Южной Италии, они поделили захваченные территории точно таким же образом, как это делали поколения их предков. Интересная деталь: в конце концов они без особых усилий взяли в плен папу римского Льва IX, однако немедленно целовали ему ноги и получили его благословение, с почестями препроводили папу в Рим, где крестились и получили от него богатые дары, а также помазание на управление землями.

[Gosha]

А дальше они с полным основанием продолжили захватывать и делить между собой итальянские территории. Вот такое получилось гармоничное сочетание буйных викингских традиций и новообретенного благоговения перед христианскими святынями. Труды нормандских феодалов не пропали даром: в результате их завоеваний в Южной Италии к середине XII века образовалось объединенное королевство, включавшее в себя материковые области и остров Сицилия . Однако, по сути дела, это были уже последние крупные, государственного масштаба события удивительного исторического периода – эпохи викингов.

[Gosha]

Эти энергичные деятели (среди которых были, в частности, десять сыновей мелкого нормандского барона Танкреда: Робер Гвискар, Вильгельм Железная Рука, Гумфрид, Дрого, Рожер и др.) и их потомки стали одними из самых активных участников Первого крестового похода (1096–1099 года). Нормандское завоевание Англии, предпринятое Вильгельмом Завоевателем в 1066–1075 годах, можно считать генеральной репетицией Первого крестового похода. Папскому престолу в Риме и, самое главное, торговым представителям итальянских городов государств (особенно Венеции) стало понятно, каким образом удастся задействовать с пользой эту буйную и очень эффективную в военном отношении массу народа (кстати говоря, избыточную для Европы) .

[Gosha]

На горизонте замаячила перспектива впервые после арабского завоевания Юго-Западной Европы в VIII веке связать торговыми путями арабский Восток и Италию, чтобы можно было торговать напрямую, используя самый короткий маршрут. Формально эпоха викингов началась с борьбы за Англию (по крайней мере так было принято считать до недавнего времени) и ею же закончилась. Круг замкнулся, однако последним «вздохом» этой удивительной эпохи все-таки правильнее считать Первый крестовый поход. Он был организован не викингами, а главным образом папой римским Урбаном II, и в нем участвовали не только викинги, хотя они стали в нем одной из основных движущих сил.

[Gosha]

Тем не менее Первый крестовый поход стал своеобразным экономическим (и логическим) итогом эпохи викингов: отныне доступ к прямым источникам восточного серебра был открыт. И хотя отдельные мелкие, в классической манере викингов, набеги на удаленные территории (к примеру, на Шотландию) продолжались вплоть до XIII века, в целом неуправляемая стихия викингства, утратив всякий смысл как общеевропейский феномен, окончательно и бесповоротно сошла на нет.

[Gosha]

Вот такой получился у нас краткий очерк побед и поражений викингов в их широкомасштабных походах. Разбирать каждую из их многочисленных военных операций не имело смысла, потому что, в общем-то, все они укладываются в нехитрую схему: приехали, высадились, разграбили и уехали (или, как вариант, получили отпор). Детали, по большому счету, не имеют значения в историческом контексте: важны лишь основные тенденции. Тем более что далеко не всегда свидетельства современников оказываются полезными в отношении конкретных подробностей: мы неизбежно увязли бы в однотипных сообщениях, скажем, про 40 тысяч участников любого похода – и вместо осознания глобальных сюжетных линий бесстрастного исторического процесса вынуждены были бы разбираться в логистических неувязках подобных преувеличений. Зато всю следующую главу мы посвятим только одному бою.

[Gosha]

Битва при Свёльде

Настала пора подробно разобрать одну из самых знаковых битв эпохи викингов – битву при Свёльде, или при Свольде, или при Свёльдре, или просто битву в проливе Эресунн. В ходе этого грандиозного события Свейн Вилобородый, Олаф Шётконунг и Эйрик Хаконссон совместными усилиями победили Олафа Трюггвасона – правнука Харальда Прекрасноволосого.
Сделаем очередное небольшое отступление – на этот раз по поводу произношения замысловатых викингских имен. Русскому человеку очень сложно произнести, к примеру, фамилию Шётконунг (Skötkonung, Skottkonung) надлежащим образом, а уж передать правильное произношение на письме еще сложнее. Все наши старательные потуги приблизиться к оригиналу оканчиваются провалом, ведь хочешь не хочешь, а приходится выписывать это слово русскими буквами. Ну а уж если пишешь русскими буквами, то и читать потом будешь так же. Поэтому в данной книге условимся на таком написании, а сами станем потихоньку поджидать, как это слово (и многие другие) произнесет в нашем присутствии какой-нибудь коренной уроженец Скандинавии.

[Gosha]

Битва при Свёльде – самый настоящий морской бой. Про сухопутные битвы мы уже много наговорили, а вот морских сражений
не касались еще ни разу, что является большим упущением. Ведь родная стихия викингов – именно море. К примеру, в замечательной англосаксонской эпической поэме «Битва при Мэлдоне» (где, кстати, в качестве командира противоположной стороны принимал участие Олаф Трюггвасон) англосаксы обзывали их «морскими бродягами». Что же, в самом деле, уже столько написал про морских бродяг – и ни словом не обмолвился про морские битвы, срочно исправляюсь.
Почему выбрал битву при Свёльде?
Во-первых, это одна из самых знаковых баталий на море с участием викингов, причем – что самое интересное – викингов с викингами. Во-вторых, она имеет практически максимальные для того времени масштабы: по самым реалистичным подсчетам, в ней участвовало до 10–11 тысяч человек.