Скифия ⇐ История древнего мира

[Gosha]

Греция и Скифия

Скифия как крупнейшее варварское образование на севере - северо-востоке ойкумены на протяжении всей античности вызывала огромный интерес греков и римлян, запечатленный в сотнях письменных текстов. Отразившийся в античных источниках образ Скифии (и скифов) имеет различные аспекты: географический, политический, социальный, военный, культурный, этический и др. Все они в разной степени подробности представлены в античных свидетельствах.

Мы не ставим перед собой цели исследовать реальную исто¬рию Скифии. Это — дело археологов и историков. Наша задача — понять, какой образ Скифии существовал в античной литературной традиции, как Скифия воспринималась глазами греков и римлян. Нас будет интересовать Скифия как географическое понятие, как этническая общность, как политическое образование, как система определенных этических ценностей. Мы попытаемся проследить формирование стереотипов восприятия Скифии и скифов в идеологии и повседневной жизни греков и римлян. Этот субъективный образ необязательно должен соответствовать реальной исторической ситуации в Скифии .

Более того, литературная традиция о скифах, принадлежавшая чужим для скифов людям, которые были часто врагами, не может не быть субъективной. При этом встают важные для исторического исследования вопросы восприятия людьми одной цивилизации географических, общественно¬политических, нравственных реалий другой. Большое значение приобретают проблемы «образа другого», противопоставления «цивилизация / варварство», идеализации «природного человека», противостояния ценностей демократического и авторитарного устройства общества и другие.

Скифия и в самом деле представляла собой совершенно особый регион в рамках античной ойкумены. Эта особость в глазах греков проявлялась во многом: в удаленности страны, находящейся где-то на северной окраине ойкумены, в непривычном для греков климате Скифии, в необычном образе жизни — кочевничестве, в воинственности и жестокости скифов, в ярко выраженном «варварском» характере этого мира. Недаром «Скифский логос (рассказ)» Геродота образует самую большую часть в его описаниях «варварских» народов.

Интерес к скифам подогревался тем обстоятельством, что греки рано вошли в соприкосновение со скифским миром, когда в ходе Великой греческой колонизации поселились на северных берегах Черного моря. Именно сюда, на побережья Черного моря греки перенесли многие мотивы и образы своей мифологии, связанные с путешествием Одиссея, скитаниями Геракла и Ио, мученичеством Прометея, походом аргонавтов в Колхиду за золотым руном, посещением Ифигенией, Орестом и Пиладом Таврики, местом посмертной жизни Ахилла на острове Левка, с воинственны¬ми женщинами-амазонками, блаженным народом гипербореев, с грифонами и проч. Став неотъемлемой частью античной литературы — эпоса, драмы, поэзии, романов, ученых трудов, — эти сюжеты на протяжении веков продолжали привлекать к себе внимание античных авторов.

Представление о контрасте между своим, обжитым, цивилизованным миром и далекой, враждебной человеку, потусторонней периферией побуждало человека античности относиться к отдаленным частям ойкумены как к лимитрофным зонам между земным и загробным мирами, мифологизировать отдаленные регионы, представлять их как совершенно иной мир с чудесными явлениями, монстрами, особым климатом, помещать там вход в царство мертвых или само это царство.

Скифия была идеальным местом для бытования таких представлений.

[Gosha]

Так, по Аполлодору (Epit. VI, 15; 15a и b), «После долгих блужданий эллины стали высаживаться и селиться в разных местах. Одни поселились в Ливии, другие — в Италии, некоторые же в Сицилии и на островах, расположенных вблизи Иберии».

[Gosha]

По его словам, Гуней поселился в Ливии, Филоктет — в Кампании в Италии, соратников Элефенора, погибшего под Троей, «море занесло в Ионийский залив, и они основали город Аполлонию в Эпире. Люди Тлеполема причалили к берегам Крита, но затем ветры отнесли их, и они заселили Иберийские острова...».

[Gosha]

В Италии же остались и там поселились греки, которые везли с собой сестер Приама. Троянцы Антенор и Эней, как известно, основали города в Италии, один — г. Патавию (совр. Падуя) в северо-западной Адриатике, другой — г. Лавиний в Лации.

[Gosha]

При этом археологически фиксируемые первые следы пребывания греков Эгеиды на Сицилии и в Южной Италии относятся к середине - второй половине VIII в. до н.э. , то есть спустя четыре века после троянской войны (даже по античным подсчетам). Понятно, что троянские герои становились «предшественниками» греков-колонистов в результате осознанной практики «освоения» новых территорий.

[Gosha]

Такого же свойства была, очевидно, и версия происхождения скифов, родившаяся в понтийской греческой среде и приведенная Геродотом (IV, 8-10). согласно этой версии, Геракл после выполнения десятого подвига — похищения коров Гериона — прибыл в скифию, и там у него были похищены кони из его колесницы.

[Gosha]

После долгих поисков коней Геракл нашел в пещере некое существо — полузмею-полуженщину, которая похитила коней и готова была ему их вернуть, только если он войдет с ней в любовную связь. От этой связи у богини родились три сына — Агафирс, Гелон и Скиф. Когда они выросли, им было приказано, как велел Геракл, натянуть лук, оставленный отцом.

[Gosha]

Эту задачу смог выполнить только (опять младший!) брат Скиф, который и стал прародителем всех скифских царей, старшие сыновья должны были покинуть страну. Близкие этой легенде сведения сообщают также Диодор (II, 43) и Валерий Флакк (VI, 48 sqq.). версия Диодора сицилийского несколько отличается от Геродотовой (II, 43): впоследствии, по скифским преданиям, появилась у них рожденная землей дева, у которой верхняя часть тела до пояса была женская, а нижняя — змеиная. Зевс, совокупившись с ней, произвел сына по имени Скиф, который, превзойдя славой всех своих предшественников, назвал народ по своему имени скифами в числе потомков этого царя были два брата, отличавшиеся доблестью; один из них назывался Пал, а другой — Нап, когда они совершили славные подвиги и разделили между собой царство, по имени каждого из них назвались народы: один — палами, а другой — напами (пер. П.И. Прозорова с дополн. В.В. Латышева).

[Gosha]

Итак, вместо Геракла прародителем скифов назван у Диодора Зевс, глава олимпийского пантеона! Скифы оказываются, таким образом, не таким уж чуждым эллинам народом. Подобные легенды явно создавались греками, чтобы включить варварский мир в орбиту античной цивилизации.
И.Е. Суриков приводит следующие параллели «скифской» мифологической ассимиляции в эллинский мир:
Согласно их (греков) воззрениям, например, персы происходят от прославленного эллинского героя Персея (через его сына, которого так и звали — Перс). Близкие персам мидяне — от Меда, сына афинского царя Эгея от колхидянки Медеи. Родоначальниками египтян признавались Эпаф, Бел и Египт, — соответственно, сын, внук и правнук греческой (аргосской) царевны Ио, соблазненной самим Зевсом.

[Gosha]

Страбон рассказывает еще одну легенду, в которой Геракл также фигурирует в качестве помощника местной богини, но на этот раз отождествляемой с Афродитой Апатурой (XI, 2, 10):
Есть и в Фанагории известное святилище Афродиты Апатуры (Обманчивой). Для объяснения происхождения [этого] прозвания богини приводят миф, будто богиня, когда гиганты там напали на нее, призвала [на помощь] Геракла и спрятала его в какой-то пещере, а затем, принимая [отдельно] каждого гиганта, поодиночке передавала их Гераклу, чтобы он умерщвлял их обманом (пер. П.И. Прозорова).

[Gosha]

Эта легенда, где встречаются Геракл и некая местная богиня, явно связана как-то с Геродотовой, но не имеет у Страбона этногенетического продолжения.

[Gosha]

Надо заметить, что Геракл, исключительно много путешествовавший по миру, выступает основателем династий или городов во многих уголках ойкумены — от Индии до Испании. Сохранились свидетельства о 29 городах, названных в его честь Гераклеей (включая Херсонес Таврический, который также носил это имя).

[Gosha]

Возвращаясь к Геродотовой легенде о Геракле, будто бы пригнавшем в скифию коров Гериона, напомню главную в античности версию путешествия Геракла с этой добычей, рассказанную Аполлодором в рассказе о десятом и одиннадцатом подвигах Геракла Аполлодор (II, 5, 10-11) повествует о том, как Геракл, убив Гериона и завладев его коровами, переплывает с острова Ерифия обратно через океан в Тартесс, затем проходит мимо города Абдера в юго-восточной Испании, откуда попадает в Лигурию (часть Галлии на северо-западе от Италии) и затем в тиррению (Этрурию), оттуда он, пройдя на юг Италии, переправляется на Сицилию и везде Геракл основывает города и поселения, которые будто бы позже заново обретали греки.

[Gosha]

Очевидно, в тесной связи с этим маршрутом Геракла стоит еще одна этногенетическая легенда, связанная с Гераклом и коровами Гериона, но привязанная к другому региону, а именно, к кельтам, живущим в Лигурии, где проходил Геракл. Согласно этой легенде, красавица Кельтина (КаХтгуп, или КаХтш), дочь некого Бретана, влюбилась в проходящего мимо Геракла, гнавшего коров Гериона, и, чтобы принудить его к любовным сношениям, похитила у него коров.

[Gosha]

Позже она родила от Геракла сына кельта (КеХтод), которому отдала оставленный Гераклом лук и который, сумев натянуть отцовский лук, стал царем и прародителем кельтов. Кельты, таким образом, сделали Геракла родоначальником своей истории и генеалогии. Почитание Геракла кельтами было так глубоко укоренено, что даже свою столицу — город Алезию — они считали основанной Гераклом.

[Gosha]

В этой легенде легко узнаются основные черты легенды о приходе Геракла в скифию. Э. Маасс даже считал, что Кельтина изначально должна была быть не красавицей, а тоже ехиднообразным существом, коль скоро ей пришлось склонять Геракла к любовной связи таким странным способом.

[Gosha]

Удивительно, но в отечественной скифологии я не нашел упоминания «кельтского» варианта легенды. Тем не менее встает вопрос, чью легенду следует считать изначальной, а какую — заимствованной. Если прав Маасс, полагающий, что скифская легенда вторична, а кельтская возникла в VI в. до н.э. и стала образцом для скифской, то многолетние усилия отечественных скифологов, находящих в легенде местный скифский колорит, или даже считающих ее исконно скифской и весьма древней, можно было бы считать напрасными. Так, например, Д. Фелинг полагает, что легенда о Геракле как прародителе скифов происходит из греческого эпоса, так как Ехидна уже у Гесиода (Theog. 295 sqq.) появляется в связи с легендой о Геракле .

[Gosha]

Если же подробности скифского рассказа Геродота действительно отражают такие реалии, как кочевнический образ жизни, происхождение царских скифов от Геракла, наличие полудевы-полузмеи, понимаемой как местное хтоническое божество, имеющее иконографическое выражение в местных памятниках, в том числе скифского искусства, и если допустить возможность переименования греками скифского прародителя таргитая местной легенды в Геракла, более близкого грекам, то, пожалуй, 29 можно предположить, что кельтская версия легенды вторична, возникла позже и была основана на рассказе Геродота.

[Gosha]

Если попытаться представить себе, как выглядела ойкумена в древнейшее время, получится весьма своеобразная картина. По карте-реконструкции видно, что, скажем, выход в океан через Босфорский пролив находится недалеко от выхода в океан через Адриатику, и этим могут объясняться резкие переходы Одиссея, Геракла, аргонавтов и других путешественников из северо-восточной части ойкумены (Черного моря) в западную часть (Адриатика и Тирренское море), или наоборот.

[Gosha]

Против скифского происхождения легенды говорит тот факт, что Геракл был упомянут как прародитель скифов уже Гесиодом (Fr. 150, 15-16 Merkelbach — West), который тогда еще едва ли был знаком с фольклором скифов.

[Gosha]

Поддержкой предположения о первичности «скифской» версии легенды может, на мой взгляд, служить загадочная фраза из «Орфической аргонавтики», в которой говорится (1057-1058):
Мы (аргонавты) пришли к (Киммерийскому) Боспору между (Меотийским) болотом и Черным морем, где однажды титан скотокрад, сидя на мощном быке, прорезал проход из заболоченного озера.

[Gosha]

Судя по всему, речь идет о Геракле, который украл коров у Гериона и пришел с ними в Скифию к Боспору Киммерийскому, что служит подтверждением бытования здесь «скифской» легенды о Геракле. Мало того, автор, как кажется, намекает, что Боспор (буквально «коровья переправа») назван так вовсе не из-за переправы здесь Ио в образе коровы, как считало большинство античных ав-торов, а в память о пребывании в Скифии Геракла со своими коровами .

[Gosha]

В любом случае следует предположить, что скифская легенда, рассказанная Геродотом со слов местных греков, могла быть обогащена подробностями, ставшими им известными от скифов, с которыми у них были интенсивные отношения.

[Gosha]

Итак, грекам были известны разные версии происхождения скифов. Некоторые из них могли иметь основу в легендарной истории и мифологии (фольклоре) самих скифов, некоторые же принадлежали грекам, которые могли обрабатывать местные сказания .

[Gosha]

❖ ❖ ❖
Великая Скифия

Действие нашего повествования начинается на просторах Понта Эвксинского, недалеко от берегов скифской Тавриды. В жаркий полдень при полном штиле по сверкающей чешуе моря медленно ползло судно, лениво шевеля рядами длинных весел. Его мачты были оголены, паруса свернуты. Змеевидные флаги бессильно висели на верхушках мачт. На одном из флагов можно было разглядеть эмблему Понтийского царства, герб персидской династии Ахеменидов, – горизонтально лежащий полумесяц, охвативший своими рогами солнце. Однако корабль был не понтийский, а гераклейский. Эмблема на его флаге обозначала подчинение Гераклеи царю понтийскому.

Значение Понтийского царства на Эвксинском Понте было тогда велико и все возрастало. Оно было подобно значению Рима на Средиземном море. И суда, плавающие под эгидой Понта, пользовались его защитой и покровительством, а поэтому их встречали во всех портах с особым уважением.

Корабль носил греческое название «Евпатория», также, по-видимому, в честь юного, но не по летам мудрого царя Митридата Шестого, уже прозванного Евпатором. Внешний вид судна как бы символизировал собою слияние двух культур: западной, идущей из Эллады, с местной малоазийской культурой. Его носовые украшения выглядели причудливо. Они состояли из львиных голов, оформленных в восточном вкусе, позолоченных, с ярко-красными широко раскрытыми пастями. Палубные надстройки выглядели проще и не имели той аляповато-пестрой расцветки, которая всегда была по душе азиатским судостроителям. Две невысокие рубки соединялись помостом – верхней палубой. На задней рубке находилось рулевое управление, обслуживаемое тремя матросами, полуголыми и опаленными солнцем. На передней – место кибернета, фактического капитана корабля. Под верхней палубой – более сотни гребцов, сидящих в три яруса на скамьях вдоль бортов, с проходом между ними.

Эллины более далекого прошлого брали гребцами на свои корабли наемников из беднейшего класса «фетов» и «метеков», которые получали за свой тяжелый труд условленную плату и считались свободными людьми. «Евпатория», по восточному обычаю, заменила свободных гребцов рабами. Правда, это имело свои неудобства – за рабами требовался неусыпный надзор. Но не следует забывать, что колонии, подобные Гераклее, не имели такого обилия незанятых рабочих рук, как Афины или Коринф. Их население еще не успело выделить из своей среды голодных толп бродячего люда, не имеющего постоянного заработка. Даже беднейший здесь занимался каким-нибудь ремеслом и спал у собственного очага. Поэтому рассчитывать на вольный наем желающих пойти на каторжную работу за веслом не приходилось. Гребцы на кораблях припонтийских греческих колоний были рабами, закованными в цепи, как преступники.

[Gosha]

Тяжелый, тошнотворный дух потных, давно не мытых человеческих тел чувствовался и на верхней палубе, где под полосатым тентом, изнывая от жары, сидели немногочисленные пассажиры корабля – гераклейские купцы. Они везли в трюме груз вина, цветных тканей, бронзовой посуды и железных изделий для продажи скифам.