Скифия ⇐ История древнего мира

[Gosha]

Греция и Скифия

Скифия как крупнейшее варварское образование на севере - северо-востоке ойкумены на протяжении всей античности вызывала огромный интерес греков и римлян, запечатленный в сотнях письменных текстов. Отразившийся в античных источниках образ Скифии (и скифов) имеет различные аспекты: географический, политический, социальный, военный, культурный, этический и др. Все они в разной степени подробности представлены в античных свидетельствах.

Мы не ставим перед собой цели исследовать реальную исто¬рию Скифии. Это — дело археологов и историков. Наша задача — понять, какой образ Скифии существовал в античной литературной традиции, как Скифия воспринималась глазами греков и римлян. Нас будет интересовать Скифия как географическое понятие, как этническая общность, как политическое образование, как система определенных этических ценностей. Мы попытаемся проследить формирование стереотипов восприятия Скифии и скифов в идеологии и повседневной жизни греков и римлян. Этот субъективный образ необязательно должен соответствовать реальной исторической ситуации в Скифии .

Более того, литературная традиция о скифах, принадлежавшая чужим для скифов людям, которые были часто врагами, не может не быть субъективной. При этом встают важные для исторического исследования вопросы восприятия людьми одной цивилизации географических, общественно¬политических, нравственных реалий другой. Большое значение приобретают проблемы «образа другого», противопоставления «цивилизация / варварство», идеализации «природного человека», противостояния ценностей демократического и авторитарного устройства общества и другие.

Скифия и в самом деле представляла собой совершенно особый регион в рамках античной ойкумены. Эта особость в глазах греков проявлялась во многом: в удаленности страны, находящейся где-то на северной окраине ойкумены, в непривычном для греков климате Скифии, в необычном образе жизни — кочевничестве, в воинственности и жестокости скифов, в ярко выраженном «варварском» характере этого мира. Недаром «Скифский логос (рассказ)» Геродота образует самую большую часть в его описаниях «варварских» народов.

Интерес к скифам подогревался тем обстоятельством, что греки рано вошли в соприкосновение со скифским миром, когда в ходе Великой греческой колонизации поселились на северных берегах Черного моря. Именно сюда, на побережья Черного моря греки перенесли многие мотивы и образы своей мифологии, связанные с путешествием Одиссея, скитаниями Геракла и Ио, мученичеством Прометея, походом аргонавтов в Колхиду за золотым руном, посещением Ифигенией, Орестом и Пиладом Таврики, местом посмертной жизни Ахилла на острове Левка, с воинственны¬ми женщинами-амазонками, блаженным народом гипербореев, с грифонами и проч. Став неотъемлемой частью античной литературы — эпоса, драмы, поэзии, романов, ученых трудов, — эти сюжеты на протяжении веков продолжали привлекать к себе внимание античных авторов.

Представление о контрасте между своим, обжитым, цивилизованным миром и далекой, враждебной человеку, потусторонней периферией побуждало человека античности относиться к отдаленным частям ойкумены как к лимитрофным зонам между земным и загробным мирами, мифологизировать отдаленные регионы, представлять их как совершенно иной мир с чудесными явлениями, монстрами, особым климатом, помещать там вход в царство мертвых или само это царство.

Скифия была идеальным местом для бытования таких представлений.

[Gosha]

Важным источником для реконструкции истории скифов и Боспорского царства является труд греческого историка Диодора Сицилийского (около 90-21 гг. до н.э.) «Историческая библиотека», одна из сохранившихся глав которой содержит ценные исторические сведения о боспорских царях, о военной активности скифов, их обычаях и религиозных представлениях. Данные Диодора о годах правления некоторых боспорских царей, почерпнутые, по- видимому, из древних источников, являются для нас основой хронологии древнего периода истории Боспорского царства. Диодор даже про скифов рассказывает в историческом ключе (II, 43):

Теперь перейдем к скифам, населяющим соседнюю [с индийцами] страну. Они сначала занимали незначительную область, но впоследствии, понемногу усилившись благодаря своей храбрости и военным силам, завоевали обширную территорию и снискали своему племени большую славу и господство. Сначала они жили в очень незначительном количестве, у реки Аракса (название Волги или Амударьи) и были презираемы за свое бесславие; но еще в древности под управлением одного воинственного и отличавшегося стратегическими способностями царя они приобрели себе страну в горах до Кавказа, а в низменностях — прибрежья Океана и Меотийского озера и прочие области до реки Танаиса. Спустя несколько времени потомки этих царей, отличавшиеся мужеством и стратегическими талантами, подчинили себе обширную страну за рекой Танаисом до Фракии и, направив военные действия в другую сторону, распространили свое владычество до египетской [реки] Нила. Поработив себе многие значительные племена, жившие между этими пределами, они распространили господство скифов с одной стороны до Восточного океана, с другой — до Каспийского моря и Меотийского озера; ибо это племя широко разрослось и имело замечательных царей, по имени которых одни были названы саками, другие — массагетами, некоторые — аримаспами и, подобно им, многие другие (пер. П.И. Прозорова с дополн. В.В. Латышева).

[Gosha]

На рубеже нашей эры было создано произведение, которое после Геродотова «Скифского рассказа» является, пожалуй, самым информативным и важным источником по истории Северного Причерноморья. Это «География» греческого историка и географа Страбона (около 64/63 гг. до н.э. - около 20 г. н.э.). Выходец из знатного понтийского рода (его дед был другом Митридата), Страбон многое знал из собственного опыта и многое почерпнул из историко-географической литературы предшествующих веков. Его труд, написанный на греческом языке, но предназначенный для римских правителей, является подлинной энциклопедией по истории, географии и этнографии современного Страбону мира.

[Gosha]

В книге, которая сохранилась почти полностью, Страбон цитирует, иногда дословно, множество своих предшественников, труды которых зачастую не сохранились вовсе — Эфора, Эратосфена, Гиппарха, Артемидора Эфесского, Полибия, Посидония и др., всего около 150 авторов. Столь подробной информации о Северном Причерноморье не дает ни один античный автор. В помещаемом ниже одном из многочисленных свидетельств об этом регионе рассказан важнейший эпизод из истории Херсонеса — крупнейшего греческого города Северного Причерноморья, который в первой половине I в. до н.э. в результате угрозы со стороны крымских скифов потерял самостоятельность и попал в зависимость сначала от Митридата VI Евпатора, а затем от Боспора.

Здесь называются также имена скифских правителей, которых победили войска Митридата; тот (VII, 4, 3):
... охотно послал войско в Херсонес и стал воевать со скифами, бывшими тогда под властью Скилура и его сыновей с Палаком во главе, которых, по свидетельству Посидония, было пятьдесят, а по свидетельству Аполлонида - восемьдесят. Он силою подчинил их себе и в то же время сделался властителем Боспора, который добровольно уступил ему тогдашний его владелец Парисад ...(пер. С.В. Мирошникова).

[Gosha]

Главные черты образа Скифии получили широкое распространение в римской «художественной» литературе, в частности, в поэзии, в которой автор часто выступал как poeta doctus (ученый поэт). Типичный пример — описание скифов и «скифской зимы» у Вергилия в «Георгиках» (III, 349-389), основанное во многом на рассказе Геродота:

Но [не так, как в Ливии, поступают там], где [находятся] скифские племена и меотийские воды, где мутный Истр катит желтые пески и где Родопа простирается до средины полюса: там держат скот взаперти на скотных дворах; там не видно ни травы на лугах, ни зелени на деревьях; бесформенная широко лежит под снежными сугробами и глубокими льдами земля и поднимается до семи локтей [в вышину]. Там вечная зима, вечно дуют холодом тавры. Там солнце никогда не рассеивает бледных теней, — ни тогда, когда на своих конях поднимается высоко в эфир, ни тогда, когда омывает красной водой Океана круто спустившуюся колесницу. В текущей реке вдруг образуется твердая кора, и вода, ранее гостеприимная для судов, а теперь — для широких повозок, выдерживает на своем хребте окованные железом колеса. Часто лопаются медные сосуды, твердеют надетые одежды, рубят топорами замерзшие вина, стоячие воды целиком превращаются в крепкий лед, и колючие сосульки твердеют в нечеса¬ных бородах. Между тем снег идет по всему воздуху; гибнут стада, большие туши быков стоят, окруженные снегами, и олени густыми стадами увязают в новых [снежных] скалах, из которых едва виднеются верхушки их рогов. Тут на них не натравливают собак, не расставляют сетей, не обращают в бегство, дрожащих от ужаса, пуническими стрелами, но бьют в упор железом, пока они тщетно стараются пробить грудью противостоящие горы [снега], тяжко ревущих убивают и весело уносят [домой] с громкими криками. Сами [жители] проводят свои безмятежные досуги в вырытых пещерах глубоко под землей, прикатывают к очагам собранные дубы и целые вязы и предают их огню. Здесь они проводят ночи в играх и весело в чашах заменяют вино кумысом и кислым соком рябины. Таково свободное племя, которое под гиперборейской медведицей поражается дуновением рифейского эвра и прикрывается щетинистыми рыжими шкурами животных (пер. В.В. Латышева).

[Gosha]

Гораций, несколько раз упомянувший в своих стихотворениях скифов, в лапидарной форме дает их почти исчерпывающую характеристику: так, в Carm. III, 8, 23-24 они упомянуты живущими в полях и с луками, в Carm. III, 24, 9 они — «степные» (campestres), в Carm. IV, 5, 25 скиф назван «ледяным» (gelidus Scythes), в Carm. IV, 14 он «бродячий» (profugus), наконец, в Carm. saec. 55 скифы — «надменные» (superbi). Итак, скифы — гордый народ лучников, живущих в степях, не имеющих постоянного места жительства (кочевники), при этом климат их страны отличается сильным холодом.

[Gosha]

В конце I в. до н.э. - начале I в. н.э. в Риме работал Помпей Трог, написавший первую в римской литературе всеобщую историю под названием «Филипповы истории» (“Historiae Philippicae”) в 44 книгах. Само произведение Трога не сохранилось, но мы имеем краткие введения к отдельным книгам (prologi) и эпитому (сокращение) некоего Марка Юниана Юстина, который жил, вероятно, в III в. н.э. Как можно понять уже из названия, в центре внимания «Истории» Трога находится Македонское царство, к которому автор относится явно негативно. В рамках этой истории описываются и иные народы, соприкасавшиеся с македонянами, в частности, скифы, о которых Трог сообщает много интересных деталей, не зафиксированных в других источниках.

Вот что он пишет, в частности, о победах скифов над своими врагами:

1. Владычества над Азией скифы добивались трижды; сами они постоянно оставались или не тронутыми, или не побежденными чуждым владычеством.
2. Персидского царя Дария они с позором выгнали из Скифии;
3. Кира перерезали со всем войском;
4. Зопириона, полководца Александра Великого, точно так же уничтожили со всей армией;
5. оружие римлян узнали только по слухам, но не почувствовали.
6. Сами они основали Парфянское и Бактрийское царства.
7. Все племя отличается выносливостью в трудах и на войне и необычайной телесной силой; они не приобретают ничего такого, что боя¬лись бы потерять...
(пер. В.В. Латышева).

[Gosha]

Географическая литература на латинском языке представлена именами Агриппы, Мелы и Плиния Старшего.

Ближайший сподвижник императора Августа Марк Випсаний Агриппа (63/64-12 гг. до н.э.), имея, в силу высокого положения при императорском дворе, большие возможности для сбора гео¬графического и статистического материала, создал труд, который назывался «Хорографией» (“Chorographia” — название, почти синонимичное «Географии»); возможно, ему принадлежит также од¬на из первых карт Римской империи. Собранный здесь материал по Восточной Европе отличается актуальностью и свежестью.

Достаточно сказать, что в труде Агриппы впервые встречается на¬звание реки Вислы (Vistla), а некогда обширная Скифия соединена с Сарматией и ограничивается территорией Крыма:
Дакия и Гетика ограничиваются с востока пустынями Сарматии, с запада — рекой Вистлой, с севера — океаном, с юга — рекой Истром. Простирается в длину на 1200 миль, ширина же там, где есть сведения, — 386. Сарматия, Скифия Таврика. Они ограничиваются с востока хребтами горы Кавказ, с запада — рекой Борисфен, с севера — океаном, с юга — Понтийской провинцией. Длина — 980 миль, ширина — 715 (из «Хронографии» Агриппы по поздним изложениям).

[Gosha]

На географические данные Агриппы ссылаются и их используют многие римские авторы последующих веков.

В 40-х годах I в. н.э. написан небольшой географический трактат «Хорография» (“De chorographia”), автор которого Помпо- ний Мела построил его как перипл, взяв за принцип описания пла¬вание вдоль морского побережья. Наряду с некоторыми актуальными сведениями, почерпнутыми, по-видимому, из агрипповой традиции, Мела следует в географической локализации и характеристике народов Северного Причерноморья в основном за эллинистическими авторами, а в ряде случаев фиксирует древнеионийские и даже иногда догеродотовы представления о расселении племен.

То же можно сказать о слагаемых труда другого римского ученого, государственного деятеля и полководца Гая Плиния Старшего (23/24-79 гг. н.э.), написавшего грандиозную энциклопедию всей античной науки под названием «Естественная история» (“Naturalis historia”, далее — NH). Географическая часть этого труда содержит, как и «География» Страбона, огромное количество отсылок к работам предшественников, позволяющих представить литературную традицию о Северном Причерноморье и Скифии при утрате большинства произведений античных географов и историков. Многие сведения были получены Плинием от чиновников и военачальников, лично участвовавших в тех или иных событиях, военных экспедициях и поездках в район Черного моря. Пожалуй, труд Плиния во всей римской литературе является самым важным, подробным и всесторонним источником по истории Восточной Европы, с которым могут сравниться только произведения Геродота и Страбона.

В частности, Плиний одним из первых зафиксировал интересный момент в переходе от «скифской» этнической номенклатуры к «сарматской» (NH IV, 12, 80-81):

В целом [к северу] от Истра все племена — скифские, однако места, прилегающие к побережью, заняли разные народы: в одних находятся геты, которых римляне называют даками, в других — сарматы, по-гречески савроматы (в их числе гамаксобии или аорсы), в третьих — выродившиеся и произошедшие от рабов скифы, или трогодиты, затем аланы и роксоланы... Название «скифы» постоянно переходило на сарматов и германцев. Это древнее наименование закрепилось только за теми, которые, будучи самыми дальними из этих народов, живут почти неизвестные остальным смертным.

[Gosha]

В римское время мы располагаем также ценными свидетель¬ствами двух очевидцев, побывавших лично в Северо-Западном Причерноморье. Один из них — великий римский поэт Публий Овидий Назон (43 г. до н.э. - 18 г. н.э.), сосланный императором Августом в 8 г. н.э. в низовья Дуная и проведший там до своей кончины почти десять лет. В поэтических элегиях, названных «Тристиями» (“Tristia” — «Печальные песни») и «Посланиями с Понта» (“Epistulae ex Ponto”), он оставил яркие зарисовки жизни небольшого греческого города в условиях варварского окружения, настаивая, что он живет в «Скифии» , страдает от «скифского» холода, «скифского» варварства, вынужден выучить «скифский» язык (Tr. V, 10):
Бесчисленные племена грозят вокруг жестокими войнами: они считают постыдным для себя жить не разбоем. Ничто небезопасно вне стен: самый холм защищен слабыми стенами и своим местоположением. Многочисленные враги, как птицы, налетают, когда их меньше всего ждешь, и едва их успеешь только рассмотреть, как они уже уводят добычу. Нас едва защищает крепость, но и внутри стен вызывает страх толпа варваров, смешанная с греками, ведь варвары живут с нами безо всякого различия и занимают большую часть домов. Если даже их не бояться, то можно возненавидеть, увидев грудь, прикрытую шкурами и длинными волосами. Да и те, кто, как считают, происходит из греческого города, также носят вместо отечественного костюма персидские шаровары. У них есть возможность вести разговор на общем языке, а я вынужден обозначать вещи жестами. Прибавь к этому, что неправедный суд вершится жестоким мечом и часто прямо посреди форума наносятся раны.

[Gosha]

Известный греческий оратор и философ Дион Хрисостом (около 40 г. - 120 г. н.э.) в знаменитой «Борисфенитской речи», произнесенной в 100 г., донес уникальные сведения о положении греческого города Ольвии, которую он незадолго до этого посетил (II, 48):
Город борисфенитов (Ольвия) по величине не соответствует своей прежней славе вследствие неоднократных разорений и войн...; последнее и самое сильное разорение его было не более как сто пятьдесят лет тому назад: геты взяли и его и остальные города по левому берегу Понта вплоть до Аполлонии (прибрежный город на территории современной Болгарии)... После разгрома борисфениты снова заселили город, — как мне кажется, по желанию скифов, нуждавшихся в торговле и посещениях эллинов, которые по разрушении города перестали приезжать туда, так как не находили со-племенников, которые могли бы их принять, а сами скифы не желали и не умели устроить им торговое место по эллинскому образцу (пер. В.В. Латышева).

[Gosha]

От времени императора Адриана до нас дошел «Перипл Черного моря», составленный в 30-е годы II в. н.э. на греческом языке специально для императора наместником провинции Каппадокии Флавием Аррианом. Помимо литературной традиции, обильно использованной Аррианом, в перипле представлена и актуальная информация, касающаяся Южного, Восточного и Северного Причерноморья конца I в. н.э., в частности, об усилении в это время скифо-таврского царства:
От Пантикапея (Керчи) до местечка Казека, лежащего при море, — четыреста двадцать стадиев; отсюда — двести восемьдесят стадиев до опустевшего города Феодосии; и это был древний эллинский город, ионический, колония милетцев; упоминания о нем имеются во многих литературных памятниках. Отсюда — двести стадиев до покинутого порта скифо- тавров, а отсюда до Лампады в Таврической земле — шестьсот стадиев. От Лампады до порта Символа, также таврического, пятьсот двадцать стадиев. Отсюда сто восемьдесят [стадиев] до Херсонеса Таврической земли; от Херсонеса до Керкинитиды — шестьсот стадиев, а от Керкинитиды до Прекрасной Гавани, также скифской, еще семьсот (пер. И.И. Прозорова).

[Gosha]

Из неизвестных нам источников черпал свои сведения о скифах замечательный греческий писатель Лукиан из Самосаты (120 г. н.э. - около 190 г. н.э.), посвятивший несколько произведений с морали¬заторской темой скифским сюжетам («Токсарис, или дружба», «Скиф, или гость», «Анахарсис, или о гимнасиях» и др.). При явной фиктивности и романтичности повествования, затрудняющих использование этих сочинений как исторического источника, исследователи отмечают рассмотрение Лукианом достоверной этнографической литературы, дающей нередко подробную и достоверную информацию о скифах.

Примерно в то же время романическую линию в «скифских» сюжетах можно обнаружить у Полиэна, написавшего в 60-е годы II в. н.э. «Стратегемы», которые были посвящены различным военным хитростям, использовавшимся различными полководцами, и женским военным доблестям.

[Gosha]

В некоторых книгах (V, VI, VII и VIII) есть рассказы, связанные с историей Северного Причерноморья (Херсонеса, скифов, сарматов, Боспорского царства). Уникальность и достоверность некоторых свидетельств позволяют полагать, что Полиэн пользовался раннеэллинистическим источниками (Эфор и Дурис Самосский), основанными на информации местного боспорского происхождения, утраченной в настоящее время. Здесь мы читаем интереснейшие, но скорее всего малодостоверные рассказы из истории Боспорского царства и местных варваров, каковым является, например, рассказ о сарматской правительнице Амаге, сражавшейся со скифами:

Амага, жена Медосакка, царя сарматов, живших на Понтийском побережье, видя, что муж ее предается роскоши и пьянству, по большей части сама чинила суд и расправу, сама расставляла гарнизоны в своей стране, отражала набеги врагов и помогала обижаемым соседям. Блестящая слава о ней разнеслась по всей Скифии, так что и жившие на Таврическом полуострове херсонесцы, обижаемые царем соседних скифов, попросили ее принять их в число союзников. Амага сначала послала [скифскому царю] приказание прекратить свои набеги на Херсонес; когда же скиф не послушался, то она выбрала 120 человек, сильнейших душой и телом, дала каждому по три лошади и, проскакав с ними в одни сутки 1200 стадиев, внезапно явилась ко двору [царя] и перебила всех [стражей, стоявших] у ворот. Скифы пришли в смятение от неожиданности и вообразили, что нападающих не столько, сколько они видели, а гораздо более. Амага же, ворвавшись со своим отрядом во дворец, убила царя и бывших с ним родственников и друзей, страну отдала херсонесцам, а царскую власть вручила сыну убитого, приказав ему править справедливо и, помня [печальную] кончину отца, не трогать соседних эллинов и варваров (пер. В.М. Клембровского).

[Gosha]

Вершина гео-картографической мысли античности — труды греческого ученого из Александрии Клавдия Птолемея (середина II в. н.э.), продолжившего традиции эллинистической географической науки (Эратосфена, Гиппарха, Марина Тирского). В своем «Географическом руководстве», которое построено как описание карты мира, снабженной градусной сеткой с параллелями и мери¬дианами, Птолемей подробно описывает и территорию Восточной Европы. По объему топонимического материала, почерпнутого Птолемеем из греческой и римской географической литературы и сведенного воедино, этому произведению нет равных во всей античной литературе. Восточная Европа заключена для Птолемея на пространстве между Венедским заливом (Балтийским морем) и Меотидой (Азовским морем). Здесь он называет реку Вистулу (Вислу), дает названия некоторых рек, впадающих в Балтийское море, а также перечисляет десятки племен, многие из которых, к сожалению, не поддаются отождествлению.

Среди этих народов некоторые ассоциируются с позднейшими финнами (галинды, финны), славянами (венеды), германцами (гитоны), гуннами (ху- ны). Впервые на карте Птолемея появляются «Карпатские горы» как южная граница Сарматии, а также река Волга (Ра).

[Gosha]

Интересно, что Птолемей, несмотря на сугубо научный характер своего труда, находит на карте Восточной Европы место и для мифических гипербореев, и гиппоподов (лошадиноногих людей), и амазонок (в области Северного Кавказа), и Рифейских гор. Важно отметить, что для скифов на этой карте места почти не остается — они упомянуты в Восточной Европе только раз в III, как «скифы- аланы» (причем далее называются только «аланы»), — а их место прочно занято сарматскими племенами, сменившими здесь скифов (III, V, 1-3):
Положение Европейской Сарматии. Европейская Сарматия ограничивается на севере Сарматским океаном по Венедскому заливу и частью неизвестной земли. Описание такое: за устьем реки Вистулы, которое находится под 45° долготы - 56° широты, следует устье реки Хрона под 50°- 56°, устье реки Рубона под 53°-57°, устье реки Гурунта под 56°(30')-58°30', устье реки Хесина под 58°30'-59°30' С запада Сарматия ограничивается рекой Вистулой, частью Германии, лежащей между ее истоками, и Сарматскими горами, и самими горами, о положении которых уже сказано. Южную границу составляют: языги-метанасты от южного предела Сарматских гор до начала горы Карпата, которая находится под 46°-48°30', и соседняя Дакия около той же параллели до устья реки Борисфена, и далее береговая линия Понта до реки Каркинита... Восточную границу Сарматии представляют: перешеек от реки Каркинита, озеро Вика, береговая линия Меотийского озера до реки Танаиса, самая река Танаис, наконец, меридиан, идущий от истоков Танаиса к неизвестной земле (пер. И.П. Цветкова).

[Gosha]

Некая Скифия располагается у Птолемея к северу от Каспий¬ского моря вдоль Волги (V, 8, 12; VIII, 18, 2), она же, вероятно, имеется в виду, когда Птолемей перечисляет северные области ойкумены: Серика, Скифия, Сарматия (VII, 5, 2).

Во многом на трудах Помпония Мелы и Плиния была осно¬вана книга Гая Юлия Солина «Собрание достопримечательностей» (“Collectanea rerum memorabilium”, написана в первой половине III в. н.э.), которая содержала множество фактов из древней гео¬графии, истории и этнографии, заслуживавших, с точки зрения автора, внимания. Этот труд стал, в свою очередь, одним из основ¬ных источников гео-картографических познаний на протяжении всего средневековья.

Вот так выглядит одно из описаний скифов у Солина (XV, 15-16):
У скифов, живущих далее внутри [страны], образ жизни более суровый: они живут в пещерах; чаши выделывают не так, как эсседоны, а из черепов врагов; любят битвы; кровь убитых пьют из самых ран; с числом убийств увеличивается слава, а быть свободными от них у них считается позором. Договоры они освящают взаимным высасыванием крови... (пер.
В.В. Латышева).

[Gosha]

К первым векам нашей эры восходит карта мира, сохранив¬шаяся в единственной копии XII-XIII вв., — знаменитая Певтингерова карта (“Tabula Peutingeriana”). К выводу о столь раннем ее происхождении приводит анализ ее формы (длинный свиток, наматываемый на деревянный цилиндр) и номенклатуры, воспроизводящей политическую и этническую ситуацию ранней Римской империи с дополнениями, сделанными во время императора Диоклетиана. Карта в очень искаженной форме (что неизбежно при ее ширине около 34 см и длине 6,75 м) дает очертания трех материков, морей, рек и гор, которые служат основой для показа дорожной сети Римской империи.

Вся карта покрыта сетью линий, изображающих дороги; на ней расположены также города, станции, узловые пункты, переправы; указаны и расстояния между ними.

[Gosha]

В Восточной Европе на карте обозначены сарматы («Сарматские пустыни», «амаксобии сарматы», «лупионы сарматы», «венади сарматы», «роксуланы сарматы»), а скифы все отнесены на восток в Азию, от Каспийского моря и до Восточного океана («паралоки скифы», «отио скифы», «саги скифы», «роумы скифы», «эсседоны скифы», «абио скифы», «ксатис скифы»).

[Gosha]

Ценным источником по истории Северного Причерноморья является сборник биографий римских императоров от Адриана до Нумериана (117-284 гг.), известный под названием Писатели истории Августов (“Scriptores historiae Augustae”) и написанный (или составленный) в IV в. Авторы, которым приписывается создание той или иной биографии, по другим источникам не известны, тем не менее использованные ими сведения, в частности, о набегах готов из Северного Причерноморья, часто оказываются достоверными и вполне актуальными. При этом готам нередко присваивалось имя скифов, что станет традицией на многие столетия (см., например: Требеллий Поллион, Двое Галлиенов, 5-6):

Когда Валериан (в 60-х годах III в.) был в плену..., готы (Gothi), или скифы, имя которых... придано готам, заняли Фракию, опустошили Македонию, осадили Фессалонику, и ниоткуда не видно было даже скромной надежды на спасение... С теми же готами произошло под предводительством Марциана сражение в Ахайе (Греции), откуда они отступили, потерпев поражение от ахейцев. Между тем скифы, т. е. часть готов, опустошали Азию. Был разграблен и сожжен и храм Эфесской Луны, сокровища которого по слухам достаточно известны народам... (пер. В.В. Латышева).

[Gosha]

Аммиан Марцеллин (около 330 - около 395 гг.), написавший большой исторический труд о современных ему событиях (“Res gestae”), в описании Северного Причерноморья использует как литературные источники, частично восходящие к древне-ионийскому времени, так и свежие сведения, в частности, о гуннах, недавно вторгшихся в Восточную Европу. Его этнографические экскурсы об аланах и гуннах содержат множество ценных данных об этих народах.

Этнические и политические изменения в «скифской стране» не прошли мимо его внимания (XXXI, 2, 13):
Истр со множеством притоков течет мимо [земли] савроматов, простирающейся до реки Танаиса, составляющей границу Азии и Европы. За ней тянутся бесконечные степи Скифии, населенные аланами, получившими свое название от гор (Аланских, или Алаунских гор, расположенных где-то к северо-западу от Каспийского моря), они мало-помалу постоянными победами изнурили соседние народы и распространили на них название своей народности, подобно персам (пер. В.В. Латышева).

[Gosha]

Со становлением в IV в. христианства как государственной религии начинается новый этап историографии — пересмотр истории с точки зрения христианства и его ценностей. Одним из первых таких трудов на Западе стала «История против язычников» (“Historiae adversum paganos”) Павла Орозия, написанная около 417 г. На греческом Востоке это труды по всеобщей, локальной и церковной истории Евсевия (ум. в 340 г.), Филосторгия (368-440 гг.), Сократа Схоластика (380-440 гг.), Созомена (писал около 444 г.), Феодорита Киррского (первая половина V в.), Зосима (вторая половина V в.), Приска Панийского (около 410/420 - около 475 гг.) и др.

Церковные и светские истории, написанные этими и другими авторами (церковными охвачен период с 300 по 470-е гг.), содержат много новых сведений о борьбе римских императоров против готов и гуннов, о принятии готами и другими причерноморскими народами христианства и т.д.

[Gosha]

Тем не менее этнографическая и географическая номенклатура, используемая раннехристианскими авторами, долго еще (вплоть до позднего средневековья) оставалась той же, что и в произведениях языческой античности. В частности, описание Северного Причерноморья у Орозия основывается на материалах, восходящих к трудам Агриппы, хотя автор и доводит историю мира до современных ему событий, где в Восточной Европе выходят на историческую арену уже другие народы (I, 2, 52 и VII, 37, 3-5):
Европа начинается от Рифейских гор, реки Танаиса и Меотийских болот, лежащих на востоке, простирается по берегу Северного океана до Галлии Бельгийской и реки Рейна, который течет на запад, затем до Данувия, называемого и Истром, который направляется с юга на восток и впадает в Понт (Черное море); на востоке лежит Алания, посредине — Дакия, где и Готия, затем Германия, где большую часть занимают свебы; во всех этих странах живут 54 племени... Я умалчиваю о частых раздорах между собой самих варваров, когда по очереди два клана готов, затем аланы и гунны грабили друг друга, производя разные убийства. Радагайс, самый страшный из всех древних и теперешних врагов, внезапно напал и наводнил всю Италию; говорят, что в его народе было более 200 000 готов. Этот, кроме невероятного количества людей и неукротимой доблести, был язычник и скиф... (пер. Г.Г. Зоргенфрея).

[Gosha]

Период Великого переселения народов III-V вв., когда огромные этнические массы Северной и Восточной Европы, а также Северной Азии мигрировали из мест обычного расселения, разрушая на своем пути сложившиеся государственные и этнические границы, отразился в некоторых трудах, появившихся в раннее средневековье. Одним из них является книга «О происхождении и деяниях гетов» (“De origine actibusque Getarum”) Иордана (VI в.), происходившего из смешанной гото-аланской среды и поставившего своей целью написать историю готов (он называет их античным именем «геты»). Поскольку ранняя история готов времен царства Германариха была тесно связана с Восточной Европой и Северным Причерноморьем, произведение Иордана является ценнейшим источником позднеантичной и раннесредневековой истории этого региона.

[Gosha]

Он рассказывает о продвижении готских племен от побережья Балтийского моря к Черному, дает перечень племен, с которыми пришлось столкнуться готам (среди них, помимо традиционных скифов, упомянуты, возможно, финно-угорские народы вепсы, чудь, меря), подробно рассказывает о царствовании гуннского царя Аттилы, а также впервые прямо связывает племенное название венедов, встречавшееся у античных авторов начиная с I в. н.э., со славянами, которые живут, по Иордану, на Дунае и в Северо¬Западном Причерноморье и делятся на венедов и антов.

Любопытно сохранение при этом античной традиции помещения в Восточной Европе Скифии:

Скифия погранична с землей Германии вплоть до того места, где рождается река Истр и простирается Мурсианское озеро (возможно, Балатон); она [Скифия] тянется до рек Ти¬ры, Данастра и Вагосолы (возможно, Южного Буга), а также великого того Данапра и до горы Тавра — не той, что в Азии, а собственной, то есть скифской (то есть Крыма), — по всей прилегающей к Меотиде местности и за Меотиду, через Босфорские проливы (то есть Керченский пролив) до Кавказских гор и реки Аракса; затем она [Скифия], загнувшись в левую сторону, за Каспийское море (а это последнее возникает на крайних границах Азии, от северо¬восточного океана, в виде гриба, сначала тонкого, потом — широчайшей круглой формы), склоняется к области гуннов и отступает до албанов и серов (то есть китайцев) --- (пер. Е.Ч. Скржинской).

[Gosha]

О славянских племенах склавинов (склавов) и антов рассказывают также ранневизантийские историки V-VI вв. Приск Панийский, Прокопий Кесарийский, Псевдо-Кесарий, Иоанн Малала, Агафий Миринейский, Менандр Протектор, Маврикий и др., часто именуя их и другие народы, появившиеся в Северном Причерноморье, «скифами».
Традиционную, основанную на позднеантичных источниках схему расселения племен в Восточной Европе дает в своих «Этимологиях» (“Etymologiae”) испанский епископ и писатель, ревностный собиратель античных знаний Исидор Севильский (жил около 570-636 гг.).

В качестве примера приведу его описание Скифии:

В Европе первой страной с востока является Нижняя Скифия (Scythia inferior), простирающаяся от Меотийских Болот между Дунаем и Северным океаном вплоть до Германии; из-за вар¬варства ее обитателей она называется также Барбарикой (Barbarica); у Меотийских болот находится Алания, затем Дакия, где и Готия, а затем Германия (XIV, 4, 3).