Евелина: 20 фев 2021, 21:34
Статья 8. Сельские коллективные хозяйственные организации осуществляют двухуровневую
систему хозяйствования, основой которой является семейный подряд. В деревне различные
формы кооперативного хозяйства в виде производственной, снабженческо-сбытовой, кредитной,
потребительской и других форм кооперации представляют собой социалистический сектор
экономики, основанный на системе коллективной собственности трудящихся масс.
СОВЕТСКИЕ БАТРАКИ
Даже колхозы середины 30-х годов ХХ века уже качественно отличаются от колхозов буквально 2-3 летней давности. Период организации любого нового дела «с нуля» обязательно проходит весьма трудный период, который не всем удаётся успешно пройти. Но так везде и всегда. Точно так же повсеместно происходит и при капитализме. Сколько угодно жизненных историй о том, что, например, фермер сначала жил плохо и впроголодь, а потом обустроился и стал быстро богатеть. Или предприниматель, который жил с семьёй в убогой квартирке с клопами и тараканами, но все деньги и силы вкладывал в развитие своего дела. Эта тема постоянно обсасывается в книгах и фильмах – вон как жил плохо вначале, потом разбогател, значит работать надо лучше, правильно себя вести и всё наладится. Было бы более чем странно устроить истерику насчёт того как плохо они жили «тогда» и на основании этого обвинять, например, Америку и капитализм. Такого пропагандиста справедливо приняли бы за идиота. С колхозами происходило то же самое, а пропаганда без устали истерит на протяжении десятков лет, насчёт трудностей организационного периода. То, что со щенячьим восторгом принимается «в странах с рыночной экономикой» как образец разумного и хозяйского поведения при капитализме.
Колхозы не были государственными предприятиями, а были ассоциациями частных лиц. Как в любых подобных организациях, очень многое зависело от трудолюбия и умений самих работников-собственников и, ясное дело, от выбранного ими же руководства. Очевидно, что если такая организация будет состоять из пропойц, бездельников и неумех, а во главе её будет никуда не годный руководитель, то работники-акционеры будут жить очень плохо в любой стране. Но опять же, то, что в странах со «столбовой дороги цивилизации» принимается с восторгом как образец справедливости, по отношению у СССР выставляется образцом кошмара, хотя причины провала такой организации те же самые. К Советскому Союзу предъявляются какие-то безумные требования, выдуманные из мутных голов антисоветчиков, подразумевается, что абсолютно во всех колхозах должен быть обеспечен просто рай вне зависимости от усилий самих работников, а все колхозники по их представлениям жить не просто лучше фермеров в самых теплых, плодородных и развитых странах, а жить лучше самых лучших фермеров.
Для того, чтобы сравнивать жизнь колхозника, надо иметь некий образец для сравнения и параметры, по которым такое сравнение идёт. Антисоветчики всегда сравнивают некого умозрительно работника непонятных качеств из худшего колхоза с дореволюционным кулаком или, в крайнем случае, очень зажиточным крестьянином, а вовсе не с безинвентарным бедняком царской России, что было бы справедливо – сравниваются низшие по доходам страты. Или же идёт сравнение самых бедных колхозников с состоятельными потомственными фермерами из США, а не полубанкротами, ферма которых заложена за долги. Причины этого дешёвого мошенничества понятны - ведь тогда надо будет у самого низшего слоя крестьян учитывать блага, которые тогда в странах со «столбовой дороги» они и близко не имели, такие как бесплатное медицинское обеспечение, образование, ясли, детские сады, доступ к культуре и т.д. Надо будет принять во внимание природные условия и отсутствие войн и разрухи и другие факторы. Если же сравнивать зажиточных крестьян из капиталистических стран, то следует сравнивать их жизнь с богатыми колхозниками из колхозов-миллионеров. Но тогда станет сразу ясно, что сравнение даже в неблагоприятных для нас исторических условиях окажется не в пользу врагов СССР . То есть тут, как и везде, антисоветчики – обыкновенные мошенники. Подчеркну ещё раз, что советский социализм никому никогда не обещал райской жизни, всё, что он обещал – это максимально достижимое при данном равзитии общества равенство возможностей и справедливую оплату по труду и способностям. Остальное – бредовые фантазии неадекватных граждан или манипулятивная пропаганда осознанных врагов.
Сельзозартель в начале 30-х стала основной, а вскоре и единственной формой колхозов в сельском хозяйстве – до этого колхозами часто называли все формы совместного хозяйствования. Первый Устав сельскохозяйственной артели был принят в 1930 г, а его новая редакция - в 1935 на Всесоюзном съезде колхозников-ударников. Земля закреплялась за артелью в бессрочное пользование, не подлежала ни продаже, ни сдаче в аренду. Членами артели могли стать все трудящиеся, достигшие 16-летнего возраста, кроме бывших эксплуататоров (кулаков, помещиков и др.), но в определённых случаях принятие «бывших» в колхозы допускалось. Председатель и правление избирались общим голосованием членов артели. Для того, чтобы понять каким образом существовала артель, надо понимать, как она распоряжалась своей продукцией. Продукция, произведённая сельхозартелью распределялась следующим образом:
«Из получаемых артелью урожая и продуктов животноводства артель:
а) выполняет свои обязательства перед государством по поставкам и возврату семенных ссуд, расплачивается натурой с машинно-тракторной станцией за работу МТС в соответствии с заключенным договором, имеющим силу закона, и выполняет договоры о контрактации;
б) засыпает семена для посева и фураж для прокорма скота на всю годовую потребность, а также для страховки от неурожая и бескормицы, создает неприкосновенные, возобновляемые ежегодно семенной и кормовой фонды в размере 10—15 процентов годовой потребности;
в) создает, по решению общего собрания, фонды помощи инвалидам, старикам, временно потерявшим трудоспособность, нуждающимся семьям красноармейцев, на содержание детских яслей и сирот — все это в размере не свыше 2 процентов валовой продукции;
г) выделяет в размерах, определяемых общим собранием членов артели, часть продуктов для продажи государству или на рынок;
д) всю остальную массу урожая артели и продуктов ее животноводства артель распределяет между членами артели по трудодням.»
Заметим, всё совершенно справедливо и точно такой же механизм работает в предприятих всех стран – сначала обязательства по контрактам, налоги, фонды, направленные на поддержание фунционирования организации, фонды развития, социальной помощи, а остальное уже можно разделить между акционерами. Показательный факт – забота об инвалидах, сиротах, стариках и т.д. лежала на сельхозартели, деревня воспринимала это совершенно нормально – заботиться о слабых «всем миром» (то есть общиной) полностью соответствовало менталитету русского крестьянина. Именно на замалчивании того, что об иждивенцах заботилась артель (как, например, о яслях) основывалась поднятая в перестройку истерия о том, что «колхозники в сталинском СССР не получали пенсии». Они не получали государственной пенсии, потому что о них обязан был заботиться родной колхоз, который их отлично знал, а не выдавались абстрактые выплаты из пенсионных фондов. Колхозы во времена Сталина обладали очень большой хозяйственной и управленческой автономией, сильно урезанной во времена Хрущёва. Вот тогда и пришлось вводить пенсии для колхозников, потому что подорванные административным диктатом колхозы стали испытывать финансовые трудности.
Из истории моей семьи – в селе, откуда была родом моя бабка на Южном Урале в середине 20-х годов был организован один из первых колхозов, если ещё точнее, исходно это была коммуна, потом преобразованная в колхоз. Там жил ослепший к началу 20-х после ранения, полученной в Русско-Японской войне мой прадед. Оба его сына и зять (мой дед) воевали в Белой Армии. Один сын погиб, дочь с семьёй и другой сын уехали из села (к слову, никто им за войну на стороне белых ничего не сделал), а прадед был весьма зажиточный (но не кулак). Колхоз поступил так – дом прадеда и его участок были решением «мира» переданы двум бедным семьям (да, дом был такого размера), лишившихся кормильцев в Первую Мировую и Гражданскую, а прадед был взят коммуной (колхозом) на полное пожизненное содержание. В доме ему выделили комнату, каждый день к нему приходила готовить и ухаживать за ним девочка-колхозница, семье которой за это засчитывали трудодни, когда те появились (до этого продукты в сельхозкоммуне распределялись поровну). Он так и жил, пока не умер от последствий ранения в начале 30-х годов.
Принцип трудодней был очень простой и справедливый. Средний трудодень рассматривался как результат работы не среднего, а слабого работника. Чтобы стандартизировать условия оплаты в 1933 г. Наркомзем СССР издал постановления, которые признавали уже сложившуюся в колхозах практику трудодней официальной формой расчёта оплаты труда. Ещё раз – трудодни были именно народным изобретением, уже сложившейся в реальности практикой, а не схемой, придуманной «сталинскими людоедами», чтобы «истязать крестьян к колхозном гулаге». Сельхозработы были разбиты на 7 уровней с коэффициэнтами от 0,5 до 1,5. Более квалифицированная или тяжёлая работа могла оплачиваться по максимуму в три раза больше самой лёгкой и неквалифицированной. Больше всего трудодней зарабатывали кузнецы, механизаторы, руководящий состав колхозной администрации. Меньше всего зарабатывали колхозники на вспомогательных неквалифицированных работах, что вполне справедливо. За работу от «зари до зари» и повышенную выработку записывали дополнительные трудодни.
Вокруг трудодней в последние годы было нагорожено огромное количество лжи. Количество обязательных трудодней для «бесправных рабов» составляло 60(!)-100 (в зависимости от района) в 30-х годах. Только в Войну количество обязательных трудодней было повышено до 100-150. Но это обязательная норма, а сколько крестьяне работали в реальности? А вот сколько: средняя выработка на один колхозный двор в 1936 году составла 393 дня, 1937 г.— 438 (197 трудодней на работника), в 1939 средний колхозный двор зарабатывал 488 трудодней.
Для того, чтобы полагать, что «на трудодни ничего не давали», надо быть слабоумным в клиническом смысле - средний крестьянин работал в 2-3 раза больше, чем требовалось по норме, следовательно оплата зависела от количества и качества труда и это было достаточной мотивацией, чтобы давать кратную выработку. Если бы на трудодни действительно ничего бы не давали, то никто работать больше положенной нормы бы не стал.
Показательно, что с началом уничтожения Сталинской Системы Хрущевым в 1956 году количество обязательных трудодней было увеличено до 300-350. Результаты не заставили себя долго ждать – появлились первые проблемы с продуктами.
Что делали в «сталинских колхозах» с невыполняющими норму по трудодням? Наверное сразу направляли в ГУЛАГ или прямиком на расстрельный полигон? Всё ещё страшнее – дело разбиралось колхозной комиссией и если не находили уважительных причин (например, человек болел), то их стыдили на колхозном собрании и при систематическом нарушении нормативов (обычно более 2 лет подряд) решением собрания их могли исключить из колхоза с изъятием приусадебного участка. Жилья колхозника не мог лишить никто. Право человека на жилище гарантировалось Конституцией СССР. Естественно, в реальности, человек, отторгнутый сельской общиной, покидал деревню, как это происходит везде в мире. Это только в головах оторванных от реальности граждан жизнь в деревенской общине – лубочная пастораль, на самом деле она весьма жёсткая с очень чёткими неписанными правилами, которые лучше не нарушать."Вероятности отрицать не могу, достоверности не вижу. М. Ломоносов
Мобильная версия
