Вторая Отечественная война ⇐ Наполеоновские войны

[UranGan]

Первой Отечественной войной можно считать события 1612 года интервенцию Речи Посполитой, Второй Отечественной войной можно считать события 1812 года интервенцию Франции и всей Западной Континентальной Европы!

Актуальность темы продиктована не только тем, что неожиданно нагрянул очень важный юбилей Отечественной войны 1812 года. Наше общество редко вспоминало события тех давно минувших дней и как-то подзабыло, что 200 лет тому назад российское государство и русский народ столкнулись с очень серьезным вызовом – наполеоновским нашествием. Причем за последние 20 лет, после эпохи марксистского единомыслия в советской исторической науке, появилось большое количество авторов, «прислонившихся к истории» и интерпретировавших исторический процесс в самых неожиданных ракурсах: от ура-патриотических призывов на уровне пропагандистских клише до причитаний о гениальности Наполеона, жалости к его несчастной судьбе и полного оправдания действий великого корсиканца. Если ура-патриоты пытаются, часто чуть ли не в лубочном стиле, доказать уникальность военных успехов русского оружия (русские всегда, в том числе и в 1812 г., лихо били иноземцев, и даже сокрушительные поражения представляют почти победами, а если проиграли, то из-за иностранцев), то сторонники Наполеона уже отказывают в праве событиям «грозы двенадцатого года» именоваться Отечественной войной, мол, не существовало всеобщего подъема и единодушия на всей территории Российской империи, да и вообще, именно Россия и ее правители виноваты в развязывании самой войны, да и государство не выиграло эту войну, а скорее проиграло. Собственно, это две оборотные стороны процесса откровенной подмены исторического анализа заранее выбранными подлогами в виде спекулятивных концепций, а по сути, фальсификациями.

В истории человечества войны всегда занимали весьма значимое место. Многие считают, что история человечества – это история войн и завоеваний. Ведь человек, рожденный в наше время, в школе на уроках истории проходит, по сути, краткий курс истории войн, он с юных лет начинает понимать, что человечество до него всегда воевало.
Ни один нормальный человек сегодня не жаждет войны, желает мира себе, своим детям и своей стране. Так было всегда, но, тем не менее, люди во все времена почему-то брались за оружие и начинали истреблять друг друга. Ради чего? Причин и обоснований всегда находилось множество. Ради куска соседней земли. «За зипуны». За гроб Господень. За Веру. За Отечество. Ради установления в будущем всеобщего счастья и справедливости.

Война, если вдуматься, по сути, отвратительное явление, когда гибли не только солдаты, но жертвами становились и мирные жители. Война без жестокости и разрушений не бывает. Обычно историк, даже описывая героизм одной стороны, невольно указывает на преступление людей, воевавших на стороне противника. Собственно, преступление на войне также обычное явление. А в начале ХIХ столетия характерной чертой Наполеоновской эпохи стали войны народные и всеобщие, фактически, если говорить о масштабах, это военное столкновение стало, по сути, первой мировой войной, захватившей весь европейский континент и выходящей далеко за его пределы. Войны Средневековья ушли в прошлое – рыцарское поведение и благородство единичных поединков постепенно сменились на уничтожение живой силы и населения противника, так как ожесточение стало принимать всеобщий характер. Именно об этой суровой эпопее войн против Наполеона и пойдет речь в предлагаемой книге – с 1804 по 1815 г. Да и нельзя, осветив одно сражение или один год войны, составить представление об этой эпохе в целом. Слишком сложное явление представляла собой эпоха Наполеоновских войн, а для России эпоха 1812 года, по сути, первая мировая война, хотя современники событий дали иное название этому явлению.

Данная работа создавалась не как простое описание военных действий – такого рода сочинений за двести лет вышло предостаточно, как по отдельным сражениям и кампаниям, так и по всей эпохе в целом. Кроме того, часто противоречивые источники увеличивают риск заблудиться в подробном перечне всех деталей или нарисовать однобокую картину (в пользу одной из существующих версий) происходивших событий. Поэтому эта книга ориентирована на ключевые моменты истории, на выяснение роли русской армии и на осмысление произошедших событий и процессов, а также их последствий в последующей истории России. Автор в первую очередь хотел ответить на многие вопросы, которые не нашли ответа в предшествующей литературе. Ведь любая война это столкновение не только армий, но и государств, а какие-то пружины заставляли их вступить в вооруженную борьбу. Войны Наполеоновской эпохи, или эпохи 1812 года, стали окончательным проявлением государственных противоречий в самых различных сферах: социальной, экономической, идеологической и политической.
Почему одни государства начинали военные действия против других? А потом война захватывала в орбиту своего влияния все новых и новых их соседей! И таким образом становилась всеобщей. И конечно, историки всегда задавались извечными вопросами, характерными для людей их цеха. Кто был прав, а кто виноват? С чьей стороны характер войны был справедливым, а с чьей несправедливым? Был ли это французский (наполеоновский) вызов Европе, или это феодальная Европа решила любой ценой наказать Францию и накинуть узду на честолюбивые замыслы ее императора? Всегда важно понять побудительные мотивы сторон, объяснить поступки людей, облеченных властью и посылавших на смерть своих подданных. Применительно к избранной теме – почему французы и русские воевали друг с другом? Неужели из чувства национальной ненависти? А может, кто-то из них зарился на территории Франции или России? Конечно же нет. Тем более что среди значительной части русских правящих кругов в начале ХIХ в. утвердилось мнение, что страна уже достигла предела своих границ, поскольку «Россия в пространстве своем не имела уже нужды в расширении». Почему Наполеон, придя к власти на гребне революционной волны, увлек за собой французов, часть итальянцев, немцев, даже испанцев, не говоря уже о поляках, и хотел создать свою европейскую империю? (Какая красивая идея! – Чем не Евросоюз?) Почему русские и другие народы Российской империи, послушные воле своего самодержца, решили разрушить эту всемирную монархию? Чем она так не нравилась русским, англичанам, пруссакам, австрийцам, шведам, испанцам и другим народам? Что их не устраивало? Какая логика заставляла эти силы воевать друг с другом? Какие цели преследовала Россия, создавая и активно участвуя в антинаполеоновских коалициях? О том, что эти вопросы весьма сложные и неоднозначные, свидетельствует хотя бы тот факт, что в описываемый период времени почти все страны-коалиционеры хотя бы раз переходили в противоположный стан, и наоборот, сателлиты Наполеона оказывались в другом лагере, т. е. бывшие союзники часто оказывались по разные стороны баррикад и становились противниками. Неизменным в Наполеоновские войны оставалось лишь военное противостояние французов и англичан.

Сама книга не претендует на детальный обзор всех военных действий Наполеоновских войн и подробное описание сражений, поскольку таковая цель и не ставилась. Существует огромное количество монографий и работ, в которых исследователи постарались максимально осветить как отдельные события, так и целые войны. Нет нужды повторять содержащийся в них фактический материал, хотя отметим, что при обилии изданной литературы о Наполеоновских войнах налицо разная степень качества уже опубликованных работ. Также существует некоторая неравномерность в подобных описаниях. А в противовес этому имеются еще большие пробелы применительно к отдельным сюжетам и темам. В целом же автором была поставлена задача нарисовать общую картину участия российской армии в войнах против Наполеона (разумеется, для этой цели достаточно подробно приводится событийный ряд), выявить место и роль России в антинаполеоновских коалициях с точки зрения национальной и европейской истории.

Огромное количество вопросов встает перед историками, на многие из них и сегодня все еще нельзя найти вполне удовлетворительные ответы. Несмотря на кажущуюся изученность Наполеоновских войн, многие аспекты этой темы оказались затушеваны национальными историографическими школами. Излишне говорить, что национальная предвзятость (в том числе и российской историографии) и всяческое обеление участия своей страны в войне мешает объективному рассмотрению всех обстоятельств. Это проявляется на разных уровнях. От личных и откровенных предпочтений исследователей до манипуляций с цифрами: завышение численности и потерь противника, занижение аналогичных показателей у «своих» войск ради того, чтобы доказать – «мы» всегда были лучшими в мире. Разнобой в приводимых данных, в том числе и по этой причине, иногда получается достаточно внушительный, порой расхождение в подсчетах составляет не сотни, а десятки тысяч человек. Наглядный пример тому незатухающие споры о количественном составе войск противников и их потерях в Бородинской битве. Преодолевать же сложившиеся национальные историографические традиции всегда крайне трудно и сложно, даже в чисто техническом плане. Именно исходя из того, чтобы обойти лукавую цифирь, в книге вы не найдете абсолютно точных данных о численности войск, о потерях, о наличии орудий и других подобных показателей. На самом деле точные цифры сегодня привести никто не сможет из-за противоречивости или отсутствия полных и достоверных источников. В лучшем случае необходимо тогда посвятить целые монографии для розыска доказательств точных данных в той или иной военной кампании. Поэтому автор старался осторожно пользоваться имеющими хождение в историографии цифрами и часто описывал их при помощи слов «приблизительно», «примерно», «около», исходя в первую очередь из здравого смысла. Также нужно учитывать, что все расстояния указаны в уже устаревшей мере измерения – верстах. Поскольку в начале ХIХ столетия в источниках фигурировали иные, чем сейчас, меры измерения длины: мили, лье, туазы, версты, то для российского читателя более понятной и знакомой величиной являются версты, а перевод их в современные километры излишне усложнил бы текст дробями. Кроме того, часто дается двойная датировка по старому и новому стилю, когда речь идет о событиях в Европе или действиях российской армии против наполеоновских войск.
 

[Gosha]

Но именно после этого совещания русская дипломатия провела неофициальный зондаж через оставшегося в Петербурге французского генерального торгового консула Ж.Б.Б. Лессепса. Англия также проявила готовность начать переговоры с французами, после смерти 23 января 1806 г. непримиримого врага Наполеона премьер-министра У. Питта. Поэтому, с целью устранить грозившую новую войну и выиграть время, в Париж из Петербурга в апреле 1806 г. направился бывший секретарь русского посольства, а затем и поверенный в делах во Франции статский советник П.Я. Убри. В его задачу входила подготовка официальных переговоров о мире, а предлогом послужила судьба русских военнопленных. Причем его миссия была согласована с англичанами, но единая выработанная платформа отсутствовала, русские и английские дипломаты должны были лишь советоваться и взаимно поддерживать друг друга, поскольку Наполеон отказался вести коллективные переговоры с союзниками, так как предпочитал договариваться с каждой страной отдельно. Переговоры оказались трехсторонними.

[Gosha]

Убри получил трудновыполнимые инструкции и имел полномочия подписать договор, «соответствующий чести и выгодам России», т. е. документ об установлении почетного мира между Францией и Россией. Будучи второстепенным дипломатом, Убри, попав в сложное положение, невольно учитывал и самые разные веяния в среде российской верхушки. Он же имел дело с самим Ш.М. Талейраном, возглавлявшим французское внешнеполитическое ведомство.

[Vittpitt]

я не согласен что отечественная

[Odin]

я не согласен что отечественная

Кто вы такой что с вашим согласием необходимо считаться?

[Vittpitt]

Ну как бы участник форума, и как бы среди таких же людей как и я, и думаю могу высказать свое мнение.

[Pluton256]

Ну как бы участник форума, и как бы среди таких же людей как и я, и думаю могу высказать свое мнение.

Ваше участие в теме провокация или явный offtop. Чем вам насолил Гоша, что вы решили безобразничать в темах его и с его участием. С чего такая изберательность?

[Gosha]

Мало того, что министр являлся организатором в духе новых веяний дипломатической службы Франции в соответствии с потребностями буржуазной эпохи, многие его называли «первым дипломатом века». Опытный Талейран сразу понял, что русский посланец не имел четких указаний (они действительно были расплывчатыми), и без труда разыграл свою собственную партию. Угрожая срывом русско-французских переговоров, он добился 8(20) июля 1806 г. подписания мирного договора, фактически продиктованного французской дипломатией, но крайне невыгодного для России. Этот договор не был одобрен специально собранным для рассмотрения этого вопроса совещанием высших сановников империи и не ратифицирован Александром I, посчитавшим, что он «противен чести и обязательствам России в рассуждении союзников ее, безопасности государства и общего спокойствия Европы». Убри же уволили со службы «за превышение полномочий», правда, позднее простили.

[Gosha]

Обстановку в Европе внезапно и радикально изменило прусское «прозрение». Прусское королевство, находясь между двумя империями (Францией и Россией), постоянно вело двойную игру, давая определенные посылы сразу на два фронта, а в итоге результат оказался плачевный. С Францией в 1806 г. у ней складывались далеко не безоблачные отношения. На прусского короля Фридриха-Вильгельма III влияли разные придворные группировки, сам же он, колеблясь между чувствами удовлетворенной алчности и откровенным стыдом за содеянное (некоторые в Берлине называли Ганновер «данайским даром»), позволил себе при ратификации Шенбрунского договора внести в текст некоторые поправки.

[Gosha]

Чтобы утрясти эти изменения, в Париж был направлен все тот же Гаугвиц, но Наполеон заставил Пруссию заплатить за Ганновер новыми уступками, в том числе пруссаки вынуждены были признать свержение Бурбонов в Неаполе. Новый франко-прусский договор был подписан 3(15) февраля 1806 г. Одновременно в Россию прусским королем был послан престарелый генерал-фельдмаршал герцог К. Брауншвейгский, который согласился на заключение союзного оборонительного договора, по которому Россия брала на себя обязательства гарантий целостности Пруссии.

[Gosha]

12 июля 1806 г. была создана Рейнская конфедерация первоначально из 16 южно-германских государств. Пруссии, которая не могла безучастно смотреть на то, что творится рядом с ее границами, Наполеон в виде компенсации предложил создать аналогичный союз из северо-германских государств. Но вот реальных возможностей для реализации этого предложения (главенствовать на севере Германии) у представителей Гогенцоллернов в той политической ситуации уже не имелось, учитывая скрытое противодействие этому процессу французской дипломатии и продолжавшуюся англо-шведскую блокаду побережья Пруссии. Да и большинство северо-германских государств не испытывали доверия или уважения к государству-соседу, претендовавшему на лидерство, поэтому не горели желанием подчиниться двуличной политике Пруссии, так ярко проявившейся именно в этот период.

[Gosha]

В это же время до Берлина начали доходить упорные слухи, что на англо-французских переговорах Наполеон предложил вернуть Ганновер английскому королю. Это была всего лишь очередная дипломатическая комбинация французского императора, в которой Ганновер становился очередной разменной картой, так же как и Пруссия. Правда, договоренности об этом Наполеон не достиг, но сам факт (даже слух) свидетельствовал о том, сколь мало Наполеон считался с Пруссией, что было оскорбительно для этого королевства и даже очень обидно. Еще бы! Пруссию так нагло обманывали и унижали, и в будущем она попадала в неловкое положение (по словам К. Клаузевица, «перспектива недостойным образом приобретенный Ганновер потерять еще более недостойным образом»), оскорбительное для ее политической чести.

[Gosha]

Предав своих потенциальных союзников, Пруссия осталась в Европе без друзей и фактически оказалась в результате своей политики в изоляции, один на один со своими проблемами. Вдобавок шла война с Англией, а главный партнер, на которого до этого делалась ставка, фактически предавал ее, тайно торгуя на переговорах ее же владениями, даже не ставя хозяина в известность. А что ждало Пруссию в случае заключения мира Франции с Россией и Англией? Ясно – перспектива усиления изоляции и бесцеремонное обращение с ней Наполеона. Жаловаться было некому. Воистину, Берлин пожинал плоды того, что посеял. По словам К. Клаузевица, «своим отчаянным положением в 1806 г. Пруссия обязана только своей плохой политике».

[Ruby Ludwig Valentin]

Пётр I Интервент - учился в Голландии корабли строить.
Екатерина II интервент - развивала Академию Наук.
Павел I интервент - Великий Магистр Мальтийского Ордена.

[Gosha]

Продолжим по теме:
--------------------------------------------------------
Наполеон действительно уже ни в грош не ставил пруссаков, решил, что, заключив мир с русскими (что не оправдалось), а затем, договорившись с англичанами, уломать Пруссию не составит труда. Французский император, на войне бивший противников поодиночке, и в международной политике старался разобраться с ними по отдельности, а именно на этом методе строились многие успехи его дипломатии. При этом использовался эффект рикошета – заключив договор с одним государством, затем этим соглашением оказывалось давление на менее сговорчивого партнера, а чаще всего ставили его перед свершившимся фактом, заставляя признать достигнутые результаты.

[Gosha]

Что ж бывает, однако продолжим
-------------------------------------------------
Прусская элита боялась оказаться в хвосте событий, безуспешно силилась понять, каковы истинные планы Наполеона (узнавая об этом случайно из непроверенных источников), что же готовится в отношении ее страны? Только когда Берлинский кабинет осознал гибельность последствий предшествовавшего курса, все колебания были отринуты и он совершил внезапный поворот во внешней политике и наконец вспомнил про наличие последнего козыря, который имелся в распоряжении – овеянную славой Фридриха Великого армию. Армия с немецкой педантичностью была приведена в полную готовность.

[Gosha]

Действительно, в феодальной Европе прусская армия до 1806 г. имела незапятнанную репутацию (оказавшуюся иллюзорной), отчасти потому что ей еще не доводилось воевать против Наполеона. Но тогда в европейских кругах ее почитали как грозную военную силу, а прусский офицерский корпус, воспитанный и слишком долго почивавший на лаврах ХVIII столетия, не просто горел желанием, а уверенный в том, что прусское оружие ждут великие победы, постоянно оказывал давление на своего крайне осторожного короля, чтобы преподнести хороший урок французам и приставить шпагу к горлу безродному и обагренному кровью корсиканцу.

[Gosha]

Но прежде, почти одновременно, прусская дипломатия сразу вспомнила про Россию и про ее монарха, всегда выражавшего дружеские чувства к прусской королевской чете. Фридрих-Вильгельм III резко пошел на сближение с Россией, заключив с ней в июле 1806 г. уже союзный договор и дав согласие готовиться к войне против наполеоновской Франции. Тем самым был нейтрализован прежний договор Пруссии с Францией от 15 февраля 1806 г.

[Gosha]

В августе 1806 г. пруссакам при помощи русской дипломатии удалось урегулировать отношения со Швецией и Великобританией, последняя обещала денежные субсидии за участие в войне против Наполеона. Таким образом, предшествующая позорная и неудачная политика, зашедшая в тупик, заставила задуматься прусскую элиту, почувствовать угрозу реальной потери государственного суверенитета и решительно взяться за оружие.

[Gosha]

Вот как писалось в прусском манифесте по поводу французского императора: «Относительно намерений Наполеона не могло быть больше никаких сомнений. Он хотел внести войну в Пруссию или навсегда лишить это королевство способности браться за оружие, доводя его от унижения к унижению до такой степени политической деградации и ослабления, при которой ей, лишенной своих оплотов, не оставалось бы ничего другого, как подчиниться воли своего грозного соседа».

[Gosha]

Во всяком случае, пруссаки не захотели (хотя и весьма запоздало) подчиняться чужой воле. И им удалось за несколько месяцев до войны сделать многое, по словам К. Клаузевица, открывалась хотя бы перспектива «оказаться на арене борьбы не в полном одиночестве». Так был поднесен новый факел к европейской пороховой бочке и так создавались прямые предпосылки к образованию новой уже четвертой коалиции. Это была прямая реакция на наполеоновские планы закладки фундамента новой европейской империи.

[Gosha]

Кампании 1806–1807 г. («Польская война»)

17(29) июня 1806 г. отставку получил фактический глава внешнеполитического ведомства России А. Чарторыйский. Таким образом, он стал ответственным в глазах русского общественного мнения за провал планов третьей коалиции в 1805 г. Чарторыйский был известен как противник русско-прусского сближения, а кроме того, находясь в дружеских отношениях с императором, позволял себе критиковать многие его действия (имел мужество выступать против нахождения царя в армии и его вмешательства в управление войсками в 1805 г., поддерживал Кутузова в нежелании наступать и давать сражение под Аустерлицем). Эта отставка означала уменьшение влияния «молодых друзей» (членов Негласного комитета) на императора, фактически взявшего с этого момента под свой прямой контроль ведение внешней политики. После чего, как полагают многие авторы, выражаясь придворно-политическим языком, началась сплошная «Византия», что отвечало характеру и наклонностям молодого императора, которого еще называли «северным сфинксом». Министром иностранных дел был назначен генерал от инфантерии барон А.Я. Будберг. Союз с Пруссией, как считают некоторые историки, стал буквально idée fixe (навязчивой идеей) русской политики. При этом они объясняли такую целевую устремленность Александра I его «странным почтением к прусской армии» и особыми дружескими отношениями с прусской королевской четой, особенно с королевой Луизой, как бы намекая на его роман с этой коронованной красавицей.

[Gosha]

«Странное почтение» к армии соседей (наследникам ратной славы Фридриха Великого) объясняется военным воспитанием Александра I в гатчинском духе и всем периодом правления его отца, когда российская армия строилась на прусский манер и там господствовали прусские военные порядки. Прусская армия в глазах Александра I с юности оставалась до 1806 г. образцом для подражания и идеалом, другого он просто не знал. По поводу дружеских чувств и даже романов высших государственных мужей можно смело сказать, что они, как в прошлом, так и сейчас, возможно, и играли определенную роль в личностных взаимоотношениях, но отнюдь не главную, ибо на этом уровне всегда принимаются решения, исходя из приоритетов государственных задач и национальных интересов. Даже самодержавному монарху приходилось не забывать об этом, чтобы в итоге не потерять свое могущество и влияние. Да и сама действительность сужала рамки проявления своих чувств коронованными особами (как и современных политиков), и, когда этого требовали обстоятельства, они очень даже быстро забывали о любви, дружбе, ненависти, неудовольствии и готовы были на все, чтобы сохранить главное – власть. 1806 год не являлся исключением. Поэтому дружить Россию и Пруссию заставляла жизненная необходимость.

[Gosha]

Весь 1806 г. российские правящие круги находились на перепутье – продолжать войну с Наполеоном или идти на заключение мира с ним, склоняясь больше к первому варианту. Собственно, смущало то, что в 1806 г. не существовало прямых точек соприкосновения с противником (кроме Котора). Кроме того, для России вести военные действия, не имея, помимо Великобритании, союзником ни одной крупной континентальной державы, практически не имело смысла и мотивации, кроме как идеологических моментов. Обретя в качестве «верного друга» Пруссию, Россия окончательно решила этот вопрос, и уже 30 августа (11 сентября) 1806 г. был издан манифест «О предстоящей войне с Францией».

[Gosha]

Военные действия еще не начались, но и России и Франции стало очевидно, что предстоящей войны не избежать. В манифесте содержалось подробное объяснение причин этой войны (за восстановление «общего спокойствия»), еще раз подчеркивались политические принципы («правила» и «начала»), из которых исходило российское правительство. Много говорилось о приверженности к миру, а вся вина за будущую войну естественно перекладывалась на Францию и Наполеона: «Мы желаем мира; но если мир прочный и на взаимных пользах основанный не совершится, тогда уже, перейдя все степени мирных соглашений, Мы обязаны будем честию Российского имени, безопасностью Нашего Отечества, святостью Наших союзов, общим спасением Европы, поступить к усилиям, какие по всем сим уважениям представляются Нам необходимы».

[Gosha]

Как ни покажется странным, Наполеон в тот момент тоже очень хотел мира, но мира, заключенного им с высоты позиций победителя при Аустерлице. Он не хотел отказываться от открывавшихся перед ним перспектив, ни на какие большие уступки своим противникам идти не желал и, получив преференции в Германии и Италии, проводил свою политику перекраивания Европы, не считаясь с интересами других государств. Об этом хотя бы свидетельствовали его переговоры в 1805 г. с Великобританией и Россией. А не договорившись с этими державами, сделать Европу мирной в тех условиях жесткого противостояния было просто невозможно.