Кто и зачем ходил из варяг в греки? ⇐ История Руси

[Глеб Худородов]

Нет практически ни одного города на русском Северо-Западе, где экскурсоводы не произносили бы с нажимом сакраментальную фразу: «Здесь проходил древний путь из варяг в греки.» И туристы согласно кивают головами – как же, знаем, помним, школьная программа. Всем все кажется очевидным, как дважды два, и никто не дает себе труда задуматься: а что же это за путь такой был, кто по нему передвигался, откуда и куда?
Попробуем разобраться. Для начала определим временные рамки. Справочники называют временем активного действия этого пути 10-11 века. Хорошо. Теперь о названии. Откуда оно взялось? «Странный вопрос, - ответит любой турист, - конечно же, из «Повести временных лет!» Обращаемся к первоисточнику – «Повесть временных лет», Лаврентьевский список: «Тут был путь из варяг в греки и из грек по Днепру, а в верховьях Днепра – волок до Ловати, а по Ловати войдешь в Ильмень, озеро великое, из этого же озера вытекает Волхов и впадает в озеро великое Нево, и устье того озера впадает в море Варяжское.»
Не кажется ли вам странным, что летописец называет путь «из варяг в греки», то есть с севера на юг, а описание дает с юга на север, то есть «из греков в варяги»? И даже такое обратное описание он начинает не с исходного пункта – Константинополя, а с середины, или даже, скорее, последней трети пути. «А верх Днепра – волок до Ловати…» Берем карту. Минуточку!.. А как же Западная Двина? Она же течет аккурат между верховьями Днепра и Ловати. Чтобы попасть в Ловать, нужно сначала переволочиться в Западную Двину, а оказавшемуся в Двине путешественнику уже не нужна никакая Ловать, потому что Двина вынесет его прямиком в море Варяжское. Невозможно представить себе такого чудака, который вместо того, чтобы спокойно плыть по течению коротким путем, предпочтет волочиться в Ловать, пересекать капризный Ильмень, преодолевать опасные волховские пороги, бороться с ладожскими ветрами, чтобы, пройдя еще пороги на Неве, на месяц позже, вконец обессилев и потеряв немалую часть товара, оказаться в том же Варяжском море! Готов поспорить, что среди древних купцов таких чудаков не было.
Автор «Повести временных лет» купцом не был. Он был киевским монахом. Может быть, он был настолько слаб в географии, что не знал о существовании Западной Двины? Так нет же. Вот он пишет: «Днепр же течет из Оковского леса на полдень, а Двина из того же леса течет на полночь и впадает в море Варяжское.» Выходит, летописец прекрасно знал о коротком маршруте из Днепра в Балтику, но описывает гораздо более долгий, более трудный и опасный путь через Ловать, Волхов и Неву. Зачем?
А что, если монах не сам представляет себе этот путь, а записывает его с чьих-то слов? Например, новгородского купца, зашедшего почтить киевские святыни. Купец этот путь знает, как свои пять пальцев, он по нему ходил десятки раз, доставляя хлеб из Киева в Новгород, и Двину он опускает, как ненужную подробность. Всем ведь известно, что там не один волок, а два: из Днепра в Двину, из Двины в Ловать. По Двине в море Варяжское он не ходит, потому что нет подходящего товара, который можно было бы возить этим маршрутом. А вот из Новгорода на Готланд, к примеру, есть что возить: воск, мед, меха, пеньку. А из Новгорода на Готланд не попасть иначе, как через Волхов, Ладогу и Неву. Ну и рассказал купец любознательному монаху, как он путешествует из Новгорода на юг – в Киев и на север – в Балтику. Монах все добросовестно записал, только у него два пути слились в один. И тогда получается, что описанный в летописи маршрут не есть путь «из варяг в греки», из Черного моря в Балтийское, а слияние двух популярных на Руси путей: из Киева в Новгород и из Новгорода в Варяжское море.
Система волоков между Днепром, Двиной и Ловатью действовала очень активно. Там целые деревни волоковым промыслом занимались. До сих пор сохранились названия: Волоковая, Переволочье. А еще Смоляки и Смолиговка, где перед волоком лодки обильно смолили, чтобы после они не дали течь. Переволакивались здесь относительно небольшие плоскодонные речные суда, а отнюдь не скандинавские шнеки и драккары – крупные и тяжелые морские суда с сильно выступающим килем. Западноевропейские реконструкторы как-то попытались пройти летописным путем из Балтики в Днепр на тщательно воссозданном драккаре (не очень большом). До верховьев Ловати они добрались относительно благополучно. Сейчас ведь нет ни невских, ни волховских порогов – на Волхове построили ГЭС, а на Неве выровняли дно. Но на первом же волоке их драккар едва не развалился. Пришлось его эвакуировать колесным транспортом.
Так что для морских судов смоленские волоки были непроходимы. Да и зачем варягам надо было так стремиться к грекам, в Византию? Что могли предложить суровые северные воины-гребцы утопавшей в роскоши столице мировой цивилизации? Моржовый клык? Печень трески? Главным товаром варягов были сами варяги, вернее их боевые навыки. Этот товар пользовался большим спросом. В качестве наемной военной силы варяги служили русским князьям, хазарским каганам и византийским императорам.
Соответственно, и у теплолюбивых греков не было никакой необходимости пересекать с юга на север всю Восточную Европу, края малонаселенные, дикие и опасные. Вряд ли их манили холодные воды Балтики. Для торговли с северными варварами были у них поселения на берегах Черного моря, и крупнейшее из них – Херсонес в Крыму. А на своих больших кораблях греки, если бы захотели, максимум что смогли бы – подняться до днепровских порогов.
Получается, что массового движения людей и товаров ни с Балтики на Босфор, ни с Босфора на Балтику, скорее всего не было. Ведь и летописец пишет в прошедшем времени: «Тут БЫЛ путь из варяг в греки». То есть, в его время, в начале 12 века, этот путь действовать перестал. А почему? Это же время расцвета Киева и Новгорода, главных опорных пунктов на легендарном пути! Эти крупные города должны были дать новый толчок развитию черноморско-балтийской торговли. А она, наоборот, заглохла. Не странно ли это?
Может быть, летописец, мягко говоря, преувеличил значение этого пути? А может быть, он его просто выдумал? Придумал же он путешествие апостола Андрея по землям восточных славян, а затем вокруг Европы, только для того, чтобы Андрей поставил крест над Днепром, на месте будущего Киева. Наверное, «путь из варяг в греки» был ему нужен для той же цели – поднять престиж родного города. Конечно, красиво получается: Киев не только апостолом Андреем основан, так он еще и крупный центр международной торговли. Торговля, разумеется, была. Торговал Киев с Царьградом, торговал Новгород с Готландом, Волином и Любеком. Оживленное сообщение было, конечно, между Киевом и Новгородом, двумя славянскими центрами, двумя столицами – южной и северной. Киев – Новгород – это была центральная магистраль Русской земли, как сегодня Москва – Петербург. Только ни варяги к грекам, ни греки к варягам через Киев и Новгород не ходили. Далеко, долго, трудно и опасно. Никому не нужно было изнурять себя такими дальними и бессмысленными походами.

[крысовод]

Эти крупные города должны были дать новый толчок развитию черноморско-балтийской торговли. А она, наоборот, заглохла. Не странно ли это?

Не странно: раньше варяги плавали в Черное море из Скандинавии, потом они сели в Киеве и, таким образом, стали получать и потреблять южные товары тут же, на Руси. Скандинавия и торговля с ней стала им не интересна, а своих варяжских родичей они к транзиту не подпускали, предпочитая нанимать их в дружину, заключать с ними династические браки и использовать свою историческую родину как укрытие во время бегства. Новгород же вступил в Ганзейский союз и стал ориентироваться на торговлю с Западом. Русская часть из варяг в греки стала чисто местной артерией.