Монголы и Русь ⇐ История Руси

[Gosha]

Единство рода базировалось не только на кровных отношениях, но и на религиозном чувстве. Каждый род, включая живых его членов, мертвых предков и будущих потомков, был самодостаточной религиозной группой и в этом смысле рассматривался как бессмертный. Центром духовной жизни рода и, в меньшей степени, семьи был культ очага. Исключение из числа участвующих в обрядах рода и актах почитания означало изгнание из самого клана. Старший сын основной ветви, исходящей от вождей рода, традиционно отвечал за клановый культ. Наиболее почитаемые имели титул беки.С другой стороны, самый младший сын в семье рассматривался как хранитель очага (очигин)и наследовал основную часть отцовского имущества. Этот дуализм функций и прав кажется свидетельством двух различных понятий в системе религиозных и кровнородственных отношений родов и семей.

[Gosha]

Чтобы пасти свой скот и обрести определенную защиту против внезапного нападения других родов и племен, несколько родов обычно объединялись во время сезонной миграции. Такое объединение совместно устраивало палаточный лагерь, который иногда насчитывал около тысячи жилищ, расположенных по периметру огромного круга, известного как курень.

[Gosha]

Наиболее богатые и сильные роды предпочитали, однако, пасти свои стада сами. Лагерь такой группы, состоявший из относительно малого количества палаток, именовался аилом. Следует отметить, что некоторые богатые роды сопровождались вассальным или рабским родом (унаган богол),в этом случае рабство было результатом поражения в межплеменной войне. Аильская система выпаса стад составляла экономический фундамент богатства и могущества выдающихся родов. На этой базе среди монголов установилось аристократическое общество, сравнимое с феодальным обществом средневековой Европы. Монгольский рыцарь был известен как багатур (храбрый; сравни с русским «богатырь») или сецен (мудрый). Глава группы рыцарей назывался нойоном (господином).

[Gosha]

На более низкой ступени иерархической лестницы находились простолюдины, имеющие статус свободных. Их называли харачу, дословно «черные». Еще ниже были рабы. Большинство их в этот период не были индивидуально связаны с личностью господина, но являлись членами побежденного рода, обязанными, как и род в целом, служить победителям. С формированием класса рыцарей начался процесс феодальной интеграции, наиболее сильный нойон в округе принимал на себя властные функции сюзерена по отношению к иным рыцарям, его вассалам. Общение с китайцами способствовало формированию понятий вассальных отношений, и некоторые из нойонов обращались к китайскому императору за инвеститурой и получали китайские титулы такие, как таиши (герцог) и ван (царь).

[Gosha]

В XII веке Китай был разделен на две империи: Южный Китай находился под властью династии Сун; на севере управляли маньчжурские завоеватели – Чжурчжэни (по-китайски – Нучен), которые обосновались в Пекине в 1125 г. Они были известны как Золотая династия (Цзинь). Продолжая традиции ранних китайских императоров, Цзинь жестко отслеживали события в Монголии, с тем чтобы предотвратить создание там единого государства. Агенты Цзинь старались сохранять баланс власти между индивидуальными монгольскими племенами. Как только одно племя становилось опасно сильным, Цзинь поставляли оружие соседнему племени, с тем чтобы оно воевало против выскочки, или же пытались организовать коалицию племен против него. Эта дипломатия по отношению к «северным варварам» базировалась на принципе, который направлял Рим и Византию в отношениях с северными соседями; разделяй и властвуй (Divide et impera). Именно с помощью китайцев татары получили возможность разгромить, монголов в середине XII столетия. В 1161 г. для поддержки татар сильная китайская армия была послана в Монголию.

[Gosha]

Обманным путем татары захватили монгольского хана Амбагая и послали его в столицу Цзинь – Пекин (тогда известный как Енкин). Здесь его казнили – прибили гвоздями к деревянному ослу, что считалось особо унизительным способом расправы с преступником. Правительство Цзинь надеялось, что монгольская опасность таким образом будет устранена. Но, как показали события, китайцы добились лишь временной отсрочки.

[Gosha]

Подъем Темучина

Власть степного аристократа зависела от поддержки как его свиты, так и рода, а также родов, принадлежащих одной «кости». Его богатство состояло в основном из его стад, равно как и из добычи, полученной в набегах на соперничающие с ним роды и племена. После удачного рейда стада соперника присоединялись к его собственным. Неудачливый предводитель набега терял свой престиж в глазах сородичей и вассалов, которые могли даже оставить его и перейти к более сильному нойону. Если кони и скот аристократа были истреблены животными паразитами или уведены более счастливым соперником, это могло стоить ему жизни. Если он выживал, он и его сородичи могли стать рабами победителя. Даже избежав рабства, он находился под постоянной угрозой нужды и должен был существовать охотой и рыболовством. Если в это время его оставляли все вассалы и большинство родичей, что наиболее вероятно, он не имел людей для охоты с обкладыванием зверя, для большой игры и должен был удовлетворяться ловлей сурков и мышей. Именно это и случилось в юности с будущим завоевателем мира. Только железные люди не поддаются отчаянию в таких обстоятельствах и стремятся к финальному торжеству даже с малым шансом на успех. Темучин оказался таким человеком. Его поддерживали в его твердости традиции его рода, которые были привиты ему с детства, и вера в свою судьбу.

[Gosha]

По рождению Темучин принадлежал к монгольскому роду Борджигин. Он был праправнуком могущественного Кабул-хана, который решался воевать не только с татарами, но также и с китайцами. После поражения в войне с татарами монгольские роды значительно утратили свое влияние. Отец Темучина Есугей-Багатур был мелким вождем по сравнению с дедом, но в маленьком мирке, в котором он вращался, его положение позволяло ему наслаждаться престижем храброго воина и главы рыцарского сообщества, славного представителя традиций своего клана. Как было принято среди монголов, Есугей заучил генеалогию своего клана, и позднее то же сделал его сын. В 1240 г. эта генеалогия была зафиксирована в письменной форме и введена в официальную историю монголов, в так называемую «Тайную историю», представлявшую собой скорее героическую поэму, нежели ученый трактат, хотя она и базировалась частично на действительных фактах.

[Gosha]

Согласно этой генеалогии, монголы происходят от пары тотемных животных: серого волка (Борте Чино) и самки оленя (Коа-Марал). В данной связи следует отметить, что волк и олень (или самка оленя) были среди тотемных животных тюрков, а также северных иранцев. В дополнение к Коа-Марал монголы чтили память еще одной прародительницы – Алан-Коа, жены рыцаря Добун-Мергана, потомка первоначальной пары прародителей. Имя Алан-Коа требует специального внимания. «Коа» означает «красивая». «Алан» является, возможно, этническим именем могущественного иранского народа – аланов. Как уже упоминалось, кланы аланского происхождения существовали среди монгольских племен.

[Gosha]

Кажется, что у Борджигинов, как и некоторых других монгольских родов, была примесь аланской крови. Важно, что монгольский эквивалент слова «слава» (алдар)является заимствованием из аланского. По-осетински «алдар» означает «вождь», «князь». Весьма возможно, что аланские рыцари древности впечатляли праотцев монголов своими великими делами. Случилось так, что в мингрельском языке аланы (алан)означает «герой», «храбрец». В общем, Алан-Коа может быть переведено как «Прекрасная Аланка».

[Gosha]

Согласно монгольской традиции, последние три сына Алан-Коа (одним из которых был прародитель Чингисхана) были рождены через длительное время после смерти ее мужа. Относительно этого была создана легенда, которая рождение этих трех сыновей приписала вмешательству свыше. Это предание было введено в монгольскую генеалогию, а его вариант включен персидским историком Рашидом ад-Дином в «Историю монголов». С осторожностью, достойной похвалы, Рашид возложил ответственность за подлинность истории на свои источники – в данном случае на монгольскую традицию. Согласно как «Тайной истории», так и Рашиду ад-Дину, сама Алан-Коа объяснила своим родным и, позднее, сыновьям случившееся чудо. "Каждую ночь во сне я видела кого-то со светлыми волосами и голубыми глазами бесшумно входящим, подходящим близко ко мне и затем исчезающим прочь. Когда они вырастут... эти дети, рожденные мной, будут императорами и ханами нашего народа и иных народов". «Тайная история» упоминает о луче света, исходящем от чудесного посетителя Алан-Коа...

[Gosha]

Где источник этой истории? Эрнст Херцфельд предположил, что монгольская легенда – не более чем вариант повествования о сверхъестественном рождении Александра Великого. Херцфельд отмечает, что легенда об Александре была широко распространена в исламском мире; он даже рассматривает имя Алан-Коа (которое транскрибирует: Алангоа) как искажение Олимпии (имени матери Александра) и пытается его объяснить вероятными особенностями арабского способа транскрипции Олимпии. Хотя теория Херцфельда кажется остроумной и вызывающей, его аргументация неубедительна и частично базируется на простом непонимании. Верно, что легенда об Александре была популярна в исламском мире, включая Персию, но в ранней монгольской литературе нет и следа ее.

[Gosha]

Приписать какую-либо особую роль арабским текстам и арабской транскрипции в перемещении имени с Переднего Востока к монголам значит не принять во внимание факт неграмотности монголов до Чингисхана, равно как и целостный фон монгольского фольклора. Херцфельд кажется недостаточно знакомым с фактами первоначальной монгольской генеалогии. Все его доказательства относятся к надписи начала пятнадцатого столетия на могиле Тимура. Эта надпись содержит генеалогию Тимура; поскольку Тимур полагал себя потомком Алан-Коа, ее история и приводится. Он был мусульманином, и, соответственно, в надписи легенда приняла исламское обличие с цитатами из Корана. Два стиха из Корана, приводимые в связи с Алан-Коа (19.17 и 19.20), действительно касаются Девы Марии. Здесь, как кажется, мы обнаруживаем ключ к истинному истоку легенды Алан-Коа. Принимая во внимание значительное распространение несторианского христианства среди некоторых монгольских племен, кажется достаточно вероятным, что история Девы Марии была адаптирована к монгольским понятиям и в конечном итоге введена в «Тайную историю».

[Gosha]

Теперь перед нами стоит другая задача – определить, когда легенда о сверхъестественном рождении трех последних сыновей Алан-Коа была введена в монгольскую генеалогию. Было ли это после того, как Темучин стал императором, или же до того? Этот вопрос имеет отношение к духу и психологии Темучина. Если мы полагаем, что легенда была частью монгольской традиции до его рождения, то мы должны признать ее полное влияние на ум мальчика Темучина. В этом случае легенда должна была послужить одним из оснований веры Темучина в его великую судьбу. Хотя вопрос не может получить точного ответа, простой факт того, что не только сын Алан-Коа, от которого происходил Чингисхан, но и два других ее сына также по преданию были рождены сверхъестественным путем, служит свидетельством создания легенды задолго до прихода Темучина на императорский трон и, возможно, задолго до его рождения. Легенда со всей очевидностью была направлена на возвеличение не только рода Борджигинов (т.е. клана Темучина), но и всей группы, к которой принадлежал он и связанные с ним роды.

[Gosha]

Как мы видели, Есугей-Багатур имел огромную популярность в степном сообществе; им должны были восхищаться женщины и мужчины его рода. Однако когда он решил жениться, ему пришлось считаться с обычаями рода, которые запрещали брак внутри собственной «кости». Есугей, таким образом, был озадачен поиском невесты за пределами клана. Он решил проблему, умыкнув красивую девушку племени Олконоут, которая была доставлена одним меркитом в его дом в качестве невесты.62 Ее имя было Оэлун. Затяжная кровная вражда между меркитами и борджигинами стала результатом этого эпизода.

[Gosha]

Темучин был первым сыном Оэлун и Есугея. Существует некоторая неопределенность относительно даты его рождения. По вычислениям Рашида ад-Дина Темучин родился в месяц Зулкада, 549 г. гиджры, что соответствует периоду между 7 января и 5 февраля 1155 г. С другой стороны, в дошедших до нас копиях китайской истории династий Юань (монголов) утверждается, что Чингисхан умер в возрасте шестидесяти шести лет. Сейчас твердо установлен год его смерти – 1227 г., из чего вычислено, что он родился в 1162 г. Это фактически невозможно, поскольку не может быть скоррелировано с циклом лет в монгольской хронологии. Каждый такой цикл состоял из двенадцати лет; каждый год был известен под именем животного. Согласно Рашиду ад-Дину, Чингисхан родился в год свиньи. Таким годом как раз и был 1155 г., а 1162 г. был годом лошади.

[Gosha]

Как могла быть сделана ошибка в официальной истории династии Юань, даже если она была скопирована после падения этой династии? Предположительно, ошибка произошла не в первоисточнике, а в последующих копиях. Случилось так, что в списке «Описания кампаний Чингисхана», использованном архимандритом Палладием для его перевода этой работы, говорится, что Чингисхан умер в шестьдесят пять лет. Однако Палладий отмечает, что число в оригинале было «шестьдесят», а «пять» было добавлено китайским ученым XIX века Хо Кьютьяо (от которого Палладий получил список), чтобы связать возраст Чингиса ко времени его смерти с его годами в период кампании против найманов, указание на которую содержится в ранней части «Описания». Важно, что, сообразно с тибетской традицией, Чингисхан умер в шестьдесят один год. Более того, покойный Поль Пеллио недавно обнаружил подобное же свидетельство в китайских документах. Если мы принимаем, что Чингисхану было шестьдесят во время его смерти в 1227 г., то мы должны принять 1167 г. за год его рождения. Этот год – вновь год свиньи и столь же допустим как 1155 г.

[Gosha]

Если 1167 г. принимается за год рождения Темучина, то это означает, что в 1219 г. – в начале туркестанской кампании – Чингисхану было пятьдесят два года, а не шестьдесят четыре, как полагали вплоть до недавнего времени. Напряженная активность Чингиса в этой кампании, длившейся несколько лет и полной трудностей, скорее по силам пятидесятилетнему человеку, нежели более старому мужчине. Более того, если исходить из предположения, что он родился в 1155 г., то в жизни Чингисхана остается пробел (начиная от времени заключения его брака почти до 1200 г.), который нельзя заполнить исходя из повествования «Тайной истории».

[Gosha]

Когда Темучину было девять лет, Есугей решил начать переговоры о его помолвке, лишая сына возможности в должное время умыкнуть невесту, как сделал некогда он сам. С этой целью сын и отец направились в путешествие к родным Оэлун, принадлежавшим к племени олконоутов. На своем пути они встретили Даи-Сецена, рыцаря племени унгират, ветвью которой были олконоуты. Оказалось, что у него есть дочь по имени Борта – ребенок, уже славившийся своей красотой. Отцы симпатизировали друг другу, так же относились и к детям, поэтому соглашение вскоре было заключено. Мальчик Темучин, будущий зять Даи-Сецена, должен был остаться, согласно древнему монгольскому обычаю, в его лагере.

[Gosha]

Довольный этим соглашением, Есугей-Багатур отправился домой один. На пути он был приглашен группой веселившихся татар посетить их пир. Отказ противоречил бы степному этикету, и Есугей присоединился к их кутежу, несмотря на традиционную кровную вражду между его родом и татарами. Продолжив после этого путь домой, он почувствовал себя плохо и понял, что коварные татары подмешали яд в его напиток. Он умер несколько дней спустя после своего возвращения (около 1177 г., если принять, что Темучин родился в 1167 г.).

[Gosha]

Следуя наказу, данному Есугеем перед смертью, Мунлик, которого он назначил опекуном своей семьи, вызвал Темучина домой. Мать мальчика, Оэлун, была храброй женщиной и попыталась удержать род под своей властью, но эта задача оказалась непосильной, поскольку родичи ее мужа не согласились принять ее руководящую роль. Через некоторое время все родичи и вассалы Есугея, включая клан тайчжиутов, покинули лагерь Оэлун, уведя большинство ее скота. Даже Мунлик покинул ее.

[Gosha]

Оэлун осталась без всякой помощи с пятью детьми (три сына, кроме старшего – Темучина, и дочь), с другой женой своего мужа, с ее детьми и малым количеством служанок. Годы трудностей и обездоленности начались для семьи Есугея, но дух Оэлун не был сломлен. Ей стоило огромного труда научить Темучина всему, что касалось славного прошлого его рода. Мальчик жадно слушал и запоминал все древние предания. Однако невзгоды семьи не завершились на этом. На их лагерь напали тайчжиуты, их бывшие союзники. Темучин был взят в плен, но ему удалось бежать.Он считал, что с помощью небесных сил.

[Gosha]

Прошло несколько лет. Мальчик быстро мужал и становился сильным воином. Когда какие-то неизвестные люди украли восемь из девяти коней семьи, Темучин поехал за ними на единственном оставшемся коне и с помощью другого юноши, встреченного им по пути, смог вернуть назад лошадей. Его новый друг решил присоединиться к семье Темучина в качестве военного сотоварища. Его звали Богурчи; позднее он стал одним из выдающихся предводителей армии Чингисхана.

[Gosha]

Этот первый успех, сколь бы незначительным он ни казался, дал Темучину почувствовать собственную силу, и он решил жениться на своей невесте. Ему, вероятно, было восемнадцать в это время. Даи-Сецен сдержал слово, данное отцу Темучина, и вскоре в его лагере состоялась свадьба. Затем Темучин привел Бортэ в свою палатку. Ее приданое включало ценное соболье одеяние, что было неслыханной роскошью в бедном доме Темучина. Эта богатая одежда стала основанием политической карьеры Темучина. Взяв меха с собой, он появился при дворе Тогрул-хана, властителя могущественного племени кераитов. В лучшие дни Есугея он и Тогрул стали назваными братьями (анда).Теперь Темучин пришел с подарком – меховым одеянием – к своему названому дяде, к которому обратился как к «отцу». Тогрул благородно пообещал юноше свое покровительство (около 1185 г.).

[Gosha]

Получив покровительство одного из могущественнейших монгольских правителей и став, таким образом, его вассалом, Темучин обрел определенный статус в феодальном обществе. В любом случае, он уже не был столь беспомощен, как ранее, или, по крайней мере, так ему казалось. В жизни рыцаря степей много опасностей. Вскоре после поездки к Тогрулу на лагерь Темучина напали меркиты, что явилось следствием затяжной мести за похищение невесты меркитского воина Есугеем двадцать лет назад.