Иисус Неизвестный ⇐ Историческая библиотека

[Gosha]

Первая досиноптическая запись, вошедшая потом в синоптиков (synoptikoi, значит Со-видцы, Со-гласники, в противоположность Иоанну, Не-согласнику), появилась, в Палестине. Иисусовой родине, и на Его родном, арамейском языке, вероятно, около 40-х годов, прежде, чем вымерло Его поколение; но запись эта еще не имела ходу, разве только как пособие для вступавших в общину, младших братьев, не видевших и не слышавших самого Господа, чтобы выучивать наизусть «слова Господни».

В 73 г., в конце Иудейской войны, первые христиане бежали из разрушенного Иерусалима, в соседний город, Пеллу, а затем, дальше, в Кокабу (Kokaba), в Батанейской области царя Ирода Агриппы II, почти на границе Набатейского царства (Аравии). Здесь же поселились и родственники Иисуса, в том числе поверившие в Него, наконец, братья. Первое воркование этих Батанейских, от бури в щель скалы, в тишину восходящего солнца — царства Божьего, укрывшихся, белых голубей — «нищих Божьих», ebionim, первые записанные «слова Господни», logia kyriaka.

Можем ли мы верить, что они записаны с точностью? Можем. Тесно жмутся все друг к другу в этой голубиной стае: братская сближенность — одна душа. Его, в одном. Его же, теле, — лучшая для нас порука точной памяти; что забудет один, — другие напомнят; в чем ошибется, — поправят. Помнят не только слова Его, но и звуки живого голоса, лицо, взгляд, движение, с какими слова были сказаны, и где, и когда: все, как сейчас, помнят, потому что любят.

[Gosha]

Чудной крепости и свежести древней, устной памяти, по опыту нашей, письменной, загроможденной и расслабленной, мы себе и представить не можем. Весь огромный Талмуд, так же, как Риг-Веды (16 000 стихов) и Коран, сохранялся в устной памяти, в течение веков. «Доброго ученика память крепчайшим цементом обложенному водоему подобна: капли не вытечет», — говорят учителя Талмуда.

Внешней силе памяти помогает внутренняя сила слов Господних. Никогда человек не говорил так, как этот Человек. (Ио. 7, 46).

Если это сразу поняли простые, может быть, грубые люди — слуги фарисейские, посланные схватить Иисуса, то тем более — ученики. Вот этим-то: «никогда человек не говорил так», — знаком нечеловеческой единственности, несоизмеримости ни с какой мерой человеческой, — им, слышавшим, памятны, а нам, читающим, подлинны эти слова: здесь памятность и подлинность — одно и то же.

«Тихим и страшным, как бы нездешним, светом выделяются слова Его из всех человеческих слов, так что их сразу можно узнать», — замечает Ренан, а ему, тонкому и сложному, неверующему, это, конечно, еще труднее было понять, чем простым и грубым людям, слугам фарисейским.

Стоит лишь сравнить Евангелие с другими книгами Нового Завета, или еще лучше, евангелиста Луку с Лукой Деяний Апостолов, чтобы сразу почувствовать всю разницу между тем Словом и этими, как сразу чувствуют легкий переход из лесного воздуха в комнатный, или глаз — переход от солнца к свече. Точно с неба на землю падаешь.

[Gosha]

Первая досиноптическая запись, вошедшая потом в синоптиков (synoptikoi, значит Со-видцы, Со-гласники, в противоположность Иоанну, Не-согласнику), появилась, в Палестине. Иисусовой родине, и на Его родном, арамейском языке, вероятно, около 40-х годов, прежде, чем вымерло Его поколение; но запись эта еще не имела ходу, разве только как пособие для вступавших в общину, младших братьев, не видевших и не слышавших самого Господа, чтобы выучивать наизусть «слова Господни».

В 73 г., в конце Иудейской войны, первые христиане бежали из разрушенного Иерусалима, в соседний город, Пеллу, а затем, дальше, в Кокабу (Kokaba), в Батанейской области царя Ирода Агриппы II, почти на границе Набатейского царства (Аравии). Здесь же поселились и родственники Иисуса, в том числе поверившие в Него, наконец, братья. Первое воркование этих Батанейских, от бури в щель скалы, в тишину восходящего солнца — царства Божьего, укрывшихся, белых голубей — «нищих Божьих», ebionim, первые записанные «слова Господни», logia kyriaka.

Можем ли мы верить, что они записаны с точностью? Можем. Тесно жмутся все друг к другу в этой голубиной стае: братская сближенность — одна душа. Его, в одном. Его же, теле, — лучшая для нас порука точной памяти; что забудет один, — другие напомнят; в чем ошибется, — поправят. Помнят не только слова Его, но и звуки живого голоса, лицо, взгляд, движение, с какими слова были сказаны, и где, и когда: все, как сейчас, помнят, потому что любят.

[Gosha]

Просты эти слова так, что ребенку понятны. Маленькие притчи, детские картинки, навсегда прилипающие к памяти: бревно в своем глазу, сучок в глазу брата; слепой ведет слепого в яму: это так просто, понятно, что до конца мира не забудется.

Детям понятно и непонятно мудрецам, потому что под ясным верхним слоем есть множество других, в глубину уходящих, все более темных и загадочных, слоев. Но, прежде чем это заметит человек, — в ум, совесть, волю его, и, уж конечно, в память, впиваются эти загадки, как острые шипы или ядовитые жала: в чье сердце раз впилось, тот уже отравлен навсегда.

[Gosha]

IX

Глиной рассыпающейся кажутся все слова человеческие перед этими, алмазно-твердыми и ясными. Мир на них движется, как на неразрушимых осях: «Небо и земля прейдут, но слова Мои не прейдут».

Шероховаты, как щебень, все слова человеческие перед этими, — из божественной Логики-Логоса — растущими, геометрически совершенными кристаллами. Памяти глаза тотчас же заметна малейшая на них неправильность — выпуклость или вдавленность — не в них самих ошибка, а в памяти. Лучше, или даже просто иначе — нельзя сказать; кто не верит, пусть попробует лучше сказать — точнее огранить алмаз.

X

Внутренняя музыка речи во всех переводах, на всех языках неразрушима. Нет вообще книги более, чем эта, всемирной, всеязычной и всевременной. «Что смотреть ходили вы в пустыню, трость ли, ветром колеблемую?» или «придите ко Мне, все труждающиеся и обремененные» — это звучит и будет звучать до конца мира, во всех концах мира, одинаково, неразрушимо.

Память слуха тотчас же отличает звук этих слов, как настоящего золота от оловянного звука фальшивых монет — всех человеческих слов; тотчас узнает, вспоминает, среди всех чужих голосов, этот, родной: «овцы за Ним идут, потому что знают голос Его» (Ио. 10, 4); среди всех шумов земных — звуки рая.

[Gosha]

XI

Памяти слуха знаком и особый неповторимый, двойственный лад в словах Господних — параллелизм двух членов, не согласный просто, как в Ветхом Завете, а противоположно-согласный: «первые будут последними, а последние — первыми»; «сберегший душу свою потеряет ее, а потерявший — сбережет». В каждом слове — тезис, антитезис и синтез; «да», «нет», и соединяющее над ними «да»; Отец, Сын и Дух. Троичной музыкой звучит все Евангелие, как раковина — шумом волн морских.

Крыльями этого двойного лада проносится слово Его через все века и народы, живое, бессмертное, как то чудесно-окрыленное семя растений, что, в малейшем веянии ветра, несется за тысячи верст.

[Gosha]

XII

Сразу отличается слово Его от всех человеческих слов и памятью вкуса. Пресны все они перед этими «солеными». — «Соль — добрая вещь» — «Соль имейте в себе» (Мк. 9, 50). В скольких словах Его — соль не только Божественной мудрости, но и ума человеческого, можно бы сказать, почти «остроумия», не в нашем смысле, конечно, а в ином, для которого у нас нет слова. Докучная вдова у судьи, домоправитель неверный, глупый богач перед смертью, и сколько других. В каждом слове — особенно в притчах, есть крупинка этой соли — скорбно или радостно, но всегда одинаково тихо, над всем земным, неземной улыбки сияющий свет.

Рыбу, только что пойманную в Геннисаретском озере, тут же, на берегу, потрошат, чистят, солят и сушат на солнце. Это — смиренная пища рыбаков Галилейских, Двенадцати, и сходящих к ним Ангелов. Кто раз отведал, за царственно-нищенской трапезой Господа, этой соленой Геннисаретской рыбки, тот уже никогда не забудет ее и не променяет ни на какие амброзийные сладости.

[Gosha]

XIII

Но, может быть, лучше всего узнает слова Его память сердца.
«Кто не оставит отца своего и матери своей…» «Я голодал, и вы не дали мне есть; жаждал, и вы не напоили Меня; был странником, и не приняли Меня; был наг, и не одели Меня; болен и в темнице, и не посетили Меня» (Мт. 25, 42–44). Это проходит по сердцу, как огненное острие, и рубец от ожога остается навеки, так что сразу можно узнать, чей прошел здесь огонь. Вот по таким рубцам на сердце человечества, если бы даже исчезло Евангелие, можно было бы узнать, что Христос на земле был.

[Gosha]

XIV

Подлинник арамейский все еще внятно звучит сквозь переводный греческий язык Евангелия.

Кто такие арамеяне? Северная, к арийцам ближайшая, ветвь семитского племени; самые ранние, за два, за три тысячелетия до Р. X., не государственные и даже, в иудейском, пророческом духе, противогосударственные, духовные, посредники между Вавилоном-Египтом и Ханааном-Финикией (Крито-Егеей — «Атлантидой в Европе»); древней всемирности, «кафоличности», последние, и новой — первые вестники. Если миф о потопе, «Атлантиде», — конце первого человечества, — религиозно, а может быть, и преисторически значителен, то «второй Адам», Иисус, говорит второму человечеству на языке первого.

В XI веке до Христа арамейский язык — такой же всемирный, каким будет, через тысячу лет, простонародный Общий - греческий, эллинистический язык Александра Великого и самого Бога Диониса — тени Солнца, Сына грядущего. Евангелие, переведенное на этот язык с арамейского, соединяет обе всемирности в одну, оба человечества в одно: второе и первое — в третье. И здесь опять тезис, антитезис и синтез; Отец, Сын и Дух: тою же музыкой Троичной звучит Евангелие, как раковина шумом волн морских.

[Gosha]

XV

Мы должны пробиться сквозь греческий перевод к арамейскому подлиннику, чтобы услышать «живой, неумолкающий голос» Христа, почувствовать, как вместе с родным языком Его веет на нас «само дыхание Божественных уст», suavitates, guae velut ex ora lesu Christi… afflari videntur.
Первый младенческий лепет Его к Отцу на языке земной матери: «Абба, Отец», и последний вопль на кресте: lama sabhahthani, — оба арамейские. Rabbi Jeschua — Иисус Арамейский — Иисус Неизвестный.

XVI

То, что сыграно на арфе, иначе звучит на флейте.

Talitha koumi значит не «девица, встань», а «девочка, проснись».

Страшное чудо воскресения как детски просто, понятно, естественно, в этом слове, детски простом. «Встань, девица», — душа молчит, спит мертвым сном; «девочка, проснись», — душа воскресает, просыпается.

Эта простота — божественность Евангелия; чем проще, тем божественней. Эта простота — прозрачность, невидимость, как бы отсутствие, воздуха в Евангелии. В райски ясное зимнее утро на Иисусовой родине, Галилейских предгориях, — воздух, чистейший, небесный, на земле, эфир, так прозрачен, что самое далекое становится близким: от Фавора до Ермона, кажется, рукой подать. Тот же небесный эфир и в Евангелии. Двух тысячелетий, отделяющих нас от него, как не бывало: все — как вчера-сегодня; не было, — есть. «Прежде нежели был Авраам», — и после того, как будете вы, будут последние люди мира, — «Я есмь». Между Ним и нами — ничего; мы с Ним — лицом к лицу.

Это так страшно, что понятно, что иногда и верующие люди, целыми годами, боятся заглянуть в Евангелие; в церкви слушают его, а у себя дома уши затыкают, чтобы не слышать страшно-близкого голоса: «Сегодня Мне надо быть у тебя в доме».

[mihail.chub]

В Судный день (канун Пасхальной субботы), повешен был leschua Hannozeri (Иисус, Назарянин), а до того

Мне знаете что интересно, как они не путались в переводах и делениях слов. Ведь нагородить переводя с одного языка в другой и .т.д все что хочешь можно. Ранее я приводил пример о рыцарях Тамплиерах разделив текст на несколько частей и получился темп (температура) плавления кристаллов соли оммония. Предложу и здесь вариант leschua Hann ozeri-Леш вред Озер (леший вредитель озера), это шутка. Конечно пофантозировать и можно выдать" Лещ из вредного озера". В Латыни "I" "и" большое легко перепутать с "l" "л" маленькое, но "Н" перепутать с "N" это как-то по гречески. Одно я понял, что верить всей религиозной писанине просто глупо.

Отправлено спустя 20 минут 50 секунд:

superstitionis novae et maleficae».

super stiti onis novae et maleficae - первое отличное шитьё, новое и прочное. Мне так понравилась латынь, чуть разделил слова и совсем другой перевод. Пожалуй таким образом весь мир и убедили в исключительности одних и бездарности других. Главное особых усилий прилагать к этому не надо.

[Gosha]

Кто же такой Иисус Христос?

В отличие от вопроса о существовании Бога, очень немногие сомневаются в том, существовал ли на самом деле Иисус Христос. Общепризнанно, что Иисус действительно был человеком, жившим в Израиле 2000 лет назад. Но когда затрагивается вопрос о том, кем был Иисус, начинаются жаркие дискуссии. Многие религии признают, что Иисус был пророком, великим учителем и праведным человеком. Но дело в том, что в Библии написано – Иисус был больше, чем просто пророк, учитель или святой человек.

Один из известных христианских писателей К. Льюис в своей книге «Истинное христианство» пишет следующее: «Я хочу остановить тех, кто говорит о Нем (Иисусе Христе) следующий вздор: „Я верю, что Иисус был великим пророком, но не верю, что Он был Богом”. Нам не стоит так говорить, ведь любой обыкновенный человек, провозглашая что-либо подобное сказанному Иисусом, не мог бы быть великим духовным учителем. Его бы воспринимали либо как сумасшедшего, на уровне человека, который считает себя вареным яйцом, либо как посланника дьявола. Выбирайте сами, во что вам верить – или этот человек действительно был (и есть) Сыном Божьим, или он был сумасшедшим, или даже чем-то хуже… Вы можете считать Его глупцом, наплевать на Него и считать демоном; или же вы можете упасть к Его ногам и назвать Его Господом и Богом. Но не надо выдумывать такую снисходительную ерунду о том, что Он был великим учителем-человеком. Он не оставил нам такого выбора, этого не было в Его планах».

Так кем же называл Себя Иисус? Что написано в Библии по этому поводу? Сначала давайте посмотрим на слова Иисуса в Евангелии от Иоанна 10:30: «Я и Отец – одно». На первый взгляд может показаться, что это и не является провозглашением собственной Божественности. Но обратите внимание на реакцию иудеев на Его слова: «Иудеи сказали Ему в ответ: не за доброе дело хотим побить Тебя камнями, но за богохульство и за то, что Ты, будучи человек, делаешь Себя Богом» (Иоанн 10:33). Иудеи сразу восприняли выражение Иисуса, как утверждение о Своей Божественности. К тому же, в последующих стихах Иисус совсем не пытается переубедить их и не говорит: «Я не делаю Себя Богом». То есть, это показывает, что Он действительно имел в виду, что является Богом, говоря «Я и Отец – одно». В пример можно привести еще один текст – Иоанн 8:58: «Иисус сказал им: истинно, истинно говорю вам: прежде нежели был Авраам, Я есмь». И опять, в ответ на это иудеи собираются побить Его камнями (Иоанн 8:59). Используя по отношению к Себе словосочетание «Я есмь», Иисус прямо сослался на старозаветное имя Бога (Исход 3:14). Только твердая уверенность в том, что Иисус богохульствует, а точнее провозглашает Себя Богом, могла вызвать у иудеев желание закидать Его камнями.

В Евангелии от Иоанна 1:1 написано: «Слово было Бог», а в 1:14 – «И Слово стало плотию». Это четко указывает на то, что Иисус – Бог в плоти. Один из апостолов, Фома, обратился к Иисусу так: «Господь мой и Бог мой!» (Иоанн 20:28) – и Иисус не поправил его. Апостол Павел описывает Его, как «…великого Бога и Спасителя нашего Иисуса Христа» (Титу 2:13). Апостол Петр вторит ему: «…Бога нашего и Спасителя Иисуса Христа» (2 Петра 1:1). Бог Отец также свидетельствует, Кем является Иисус, обращаясь к Нему: «…престол Твой, Боже, во век века; жезл царствия Твоего – жезл правоты» (Евреям 1:8). В старозаветных пророчествах об Иисусе говорится так: «Ибо младенец родился нам – Сын дан нам; владычество на раменах Его, и нарекут имя Ему: Чудный, Советник, Бог крепкий, Отец вечности, Князь мира» (Исаия 9:6).

Таким образом, как утверждает К. Льюис, вариант верить в Иисуса как великого учителя-человека не предусмотрен. Иисус четко и открыто назван Богом. Но если Он не Бог, значит, Он врет, а потому точно не может быть пророком, великим учителем и святым человеком. Тем не менее, многие современные «ученые» пытаются утверждать, что «настоящий исторический Иисус» не говорил многих вещей, которые приписываются Ему в Библии. Но кто мы такие, чтобы противоречить Божьему Слову относительно того, что говорил Иисус?! Разве может современный ученый знать, что две тысячи лет назад говорил или не говорил Иисус, когда в Библии записаны слова очевидцев – тех, кто жил рядом с Самим Иисусом, следовал за Ним и учился у Него (Иоанн 14:26)?!

Почему же вопрос о том, кем на самом деле является Иисус, так важен? Почему такое большое значение имеет, является ли Он Богом, или нет? Самая главная причина, почему Иисус должен быть Богом, такова – не будь Он Богом, Его смерть не была бы достаточной платой за грехи всего мира (1 Иоанна 2:2). Только Бог мог заплатить такую безграничную цену (Римлянам 5:8; 2 Коринфянам 5:21). Иисус должен был быть Богом, чтобы заплатить наш долг, и Он должен был быть человеком, чтобы умереть.

Итак, спасение возможно только через веру в Иисуса Христа! Божественность Христа является основанием того, что Он – единственный путь к спасению. Божественность Иисуса – основание тому, что Он провозгласил: «Я есмь путь и истина и жизнь; никто не приходит к Отцу, как только через Меня» (Иоанн 14:6).

[Gosha]

XVII

Это-то вот страшно-близкое, простое Евангелие и есть Неизвестное. Очень простых людей простые «Воспоминания», устные: писать не умеют, «неграмотны», да и некогда: «сейчас придет Сам».

«Воспоминания Апостолов, так называемые Евангелия», — говорит св. Юстин Мученик (150 г.), видевший и слышавший тех, кто видел и слышал Господа. Это значит: «Воспоминания», — первое имя книги, древнейшее, а «Евангелия» — второе, позднейшее. «Воспоминания», не в смысле «Достопамятностей», Memorabilia, как у Ксенофонта о Сократе (есть ли во Христе более или менее достойное памяти; не все ли одинаково?), а скорее, в смысле наших личных и исторических «Воспоминаний», «Мемуаров». Это надо всегда помнить, чтобы понять, что такое Евангелие!

[Gosha]

XVIII

«Мы почти ничего не можем узнать об историческом Иисусе из Евангелий, потому что книга эта, по самому происхождению своему, вовсе не историческая, а богослужебная: читалась, уже в 40-х годах I века, на воскресных богослужениях», — как сообщает тот же Юстин Мученик. Эти ходячие сомнения в историчности Евангелия очень легко опровергнуть.

Прежде всего, тогдашние, не первых годов, а первых дней христианства, когда появились первые записи «слов Господних», понятия «церковного», вообще, и «богослужебного», в частности, вовсе не соответствуют нашим. Маленькие домашние «церковки» горенки, где все так просто, бедно, голо и братски тесно, тепло, уютно ласково, только внутренне огромно, ужасно, потому что Он сам только что был здесь и, может быть, опять будет сейчас, — потому что всегда невидимо здесь присутствует (раrousia) — эти маленькие церковки слишком непохожи на наши огромные, великолепные и холодные церкви-храмы. Если бы один из тех «нищих Божиих», Божиих детей, вдруг увидел себя в такой церкви — в Римском Петре или св. Софии, — то как удивился бы, испугался, чуть не заплакал бы от страха, как маленькие дети плачут; как не узнал бы памятных записок своих — тесно, по-арамейски, исписанных клочков папируса или пергамента, зачитанных, запачканных, но какими слезами облитых, какой любовью осиянных, — своих «Евангелий», — в этой огромной, тяжелой, почти не разгибающейся, в пурпуре, золото и драгоценные камни закованной, книге, — в нашем церковном Евангелии!

[Gosha]

XIX

Это прежде всего, а потом — прав Ориген: «Если бы не были правдивы Евангелисты, а измышляли басни (мифы), как полагает Цельз, то не сообщили бы об отречении Петра и о соблазне учеников». И только ли об этом одном? Петр, в устах Господних, — «сатана»; Иуда Предатель, избранный в сонм Двенадцати самим Учителем, предвидевшим, чем для Него и для них будет Иуда; «одержимость», «бесноватость» Иисуса в страшном рассказе Иоанна (7, 20; 10, 20), и еще более страшном, у Марка, «сумасшествие» Иисуса, признанное не только братьями Его, но, может быть, и матерью (3, 21; 31–35); второй, освобожденный от креста Иисуса Варавва, Bar-Abba, — «Сын Отца» (так в древнейших подлиннейших рукописях); и последний вопль Сына к Отцу: «для чего Ты Меня оставил?»… Да надо ли перечислять? Стоит только заглянуть в Евангелие, чтобы увидеть, что все оно полно такими «соблазнами», skandala, «тяжкими словами» (Ио. 6, 60); все оно — «прорекаемое знамение», как уже Симеон Богоприимец, держа Младенца на руках, предрек:
Вот, лежит Сей… в пререкаемое знамение. Semeion antilegomenon. (Лк. l, 2, 34).

Странная — страшная, «богослужебная» книга, где, как будто нарочно, на каждом шагу, такие западни-загадки понаставлены. Можно сказать, как это тоже ни странно, ни страшно, что Евангелие — книга наименее «богослужебная» и даже, — разумея «Церковь» не в тогдашнем, первых дней христианства, а в нашем смысле, наименее «церковная» из всех бывших, настоящих и, вероятно, будущих книг.

Страшную Книгу надо было закрыть, заковать в железо, камень, адамант, чтобы слишком свободный дух ее не взорвал и не рушил всей церкви. Но в том-то и божественная сила Церкви, что она это сделала так, что только вечно подавляемым — никогда не подавленным — духом Евангелия она и живет; только этими внутренними, тихими взрывами и движется.

Чтобы, после всего этого, сомневаться в «историчности» Евангелия, надо быть очень плохим историком.

[Samuel]

Но дело в том, что в Библии написано – Иисус был больше, чем просто пророк, учитель или святой человек.

Что было написано в книге Евангелия Апостолами об Иисусе изначально? Думаю. далеко не то, что дошло до наших дней - со временем в текст вкрались искажения и поздние вставки. Фактически в разное вркемя разного рода вставки добавлялись разными людьми.

Например, изначально текст Евангелия, скорее всего, завершался повествованием о том, что Йешуа умер, но гробница его опустела, а Мария Магдалена узнала от Ангела, что Йешуа воскрес. Она пошла и рассказала Апостолам, но они ей не поверили. Думаю, именно было окончанием первого и оригинального Евангелия. Со временем, думаю, часть Апостолов поверили Марии - они поверили, что Йешуа воскрес, но они знали, как и Мария, что Йешуа воскрес духом. При этом все они понимали, что тело Иисуса исчезло из гробницы - они понимали, что его кто-то выкрал и перезахоронил в другом месте. Но важно понимать: все они знали о том, что Йешуа воскрес именно духовно: его духовная часть (некая сущность под названием дух) осталась жива и вернулась на Небеса к Отцу. Это возвращение к Отцу на Небеса и было тогда принято у назореев и Апостолов (еврейских христиан) называть воскресением. Евангелист (а это был предположительно Матфей, скорее всего) изначально не пытался ничего рассказывать о том, что произошло с телом Иисуса, так как об этом ничего не было известно. Итак, Мария от воскресшего Христа напрямую или же от Христа, но через Ангела узнала о том, что Йешуа воскрес духом, а тело его исчезло из гробницы. Йешуа ей повелел пойти к Апостолам и рассказать об этом. Но Апостолы ей не поверили. Почему?? Апостолы были в кризисе - их вера в связи с тем, что тот, кого они считали Мессией Израиля, был арестован и казнен язычниками, ослабела. И они, Апостолы, разочаровались в Учителе Иисусе - они уже не верили в то, что Йешуа Назорей является Мессией. Вероятно, примерно к 55-60 году 1- го века, когда было написано первое и оригинальное Евангелие, оно заканчивалось именно вестью Марии Магдалены: Йешуа воскрес духовно и находится духом своим на небесах, а тело его унесено из гробницы врагами Иисуса. Евангелие заканчивалось упоминанием о том, что Мария по просьбе Мессии пошла к Апостолам и рассказала им всё это, но они ей не поверили. Скорее всего, тем не менее, часть Апостолов, включая Матфея, чуть позднее поверили Марии и вернулась в назорейскую общину, лидером которой, скорее всего, была Мария Магдалена. Другая часть Апостолов, смогла восстановить свою веру позднее - скорее всего, позднее эти Апостолы и ученики объединились вокруг предавшего Иисуса и раскаявшегося позднее Апостола Шимона-Симона (Кифы-Петра). Я предполагаю, что по неким причинам Община (Церковь) Мессии Иисуса, которая была более многочисленной и возглавлялась Марией, ослабела и затем почти исчезла. Скорее всего, власти (среди которых было много фарисеев) её запретили и многих членов этой общины казнили или посадили в тюрьмы, так как она была слишком назорейской и её представители слишком активно проповедовали на землях Израиля иудеям-евреям и самаритянам (тоже евреям). Скорее всего, уже к 40-45 году Назорейской общины Мессии (назовём её Церковь Христа и Марии Магдалены) уже в Израиле практически почти не осталось - несколько десятков или сотен евреев и евреек из этой назорейской общины ушли в глубокое подполье, а затем присоединились к общине Шиона-Кифы (Петра). Между тем, Община Шимона на тот момент окрепла и стала постепенно процветать - её лидером наряду с Шимоном стал позднее и реальный брат Иисуса, Яаков, который тоже на тот момент стал уважаемым Назиром (Назореем) и признал Иисуса пророком и праведником (а тайно и Мессией). Политика Шимона и Яакова была несколько иной - они стремились наладить хотя бы нейтральные или даже хорошие отношения с Синедрионом и с фарисеями, сотрудничая с ними, но одновременно активно пытались убедить их в том, что Йешуа является пророком. Тайной частью их учения было и признание того, что Йешуа является Мессией (Христом), но это не афишировалось. И такая политика Шимона и Яакова приводила к тому, что порой на протяжение нескольких лет или даже 5-10 лет подряд гонения на общину прекращались - фарисеи и Синедрион позволяли им существовать и проповедовать - поэтому численность общин назорейских в определнное время могла достигать много тысяч верующих. Назореи во главе с Шимоном и Яаковом надеялись, что со временем их назорейские лидеры станут тоже заседать в Синедрионе и будут официально признаны частью Иудаизма и народа Израиля - такими, как фарисеи и саддукеи. И всё шло к этому к 55-60 году... Когда истинная Церковь во главе с Марией Магдаленой, всегда верная Иисусу, ослабела и почти исчезла, а Мария затем вскоре и умерла, Шимон стал лидером новой Церкви - он стал распространять слухи о том, что не только Марии являлся Ангел или даже и Сам Йешуа воскресший, но и он сам, Шимон, дескать, после того, как Мария увидела, тоже видел Иисуса воскресшим. Тогда же было дописано Евангелие Общины Марии (нынешнее Евангелие Матфея) - оно уже стало Евангелием просто Общины-Церкви, лидером которой были Шимон и Яаков. Тогда же там появились такие сведения, что Шимон, пусть сначала и не поверил свидетельству Марии о том, что Йешуа воскрес, но позднее и сам увидел Иисуса воскресшим, раскаялся и уверовал. В это Евангелие позднее записали сведения о том, что сам Йешуа сделал Апостола Петра своим преемником и лидером Церкви.

Вероятно, первые верующие в Иисуса из общины Марии Магдалены и Апостола Матфея считали, что Йешуа воскрес таким образом, что его дух вышел из тела и перешёл на Небеса. Верующие тогда не знали о том, куда делось тело, но догадывались, что его кто-то унес. Они могли предполагать, что тело Иисуса вынесли из гробницы враги Иисуса. Возможно даже, что Мария узнала от воскресшего Иисуса или от Ангела, что тело Иисуса было уничтожено врагами Иисуса. Но Шимон и Яаков завидовали Марии - они пытались всех верующих уверить в том, что Мария не видела воскресшего Иисуса или даже Ангела. Для Шимона женщина не могла быть лидером общины. В итоге, как я думаю, он мог рассказывать верующим не то, чему учила Мария - поэтому последние главы Евангелия были дописаны так: якобы, Иисус явился и Петру тоже и Петр (Шимон-Симон) тоже уверовал. Якобы, Иисус воскрес телесно - его тело ожило и улетело через 40 дней на Небеса и теперь тело Иисуса находится на Небесах. Не знаю, придумал ли всё о телесном воскресении сам же Шимон или, вероятно, это уже было придумано после смерти Шимон (примерно в 2-3 веке н.э.), когда и были, вероятно, в очередной раз дописаны книги Евангелия.

Одно ясно мне: с определнного момента лидером общины был Шимон-Петр, а Мария Магдалена и её община отошли на второй план и исчезли (вероятно, многих убили). Думаю, книги Евангелия дописывали многократно - они наростали разными слоями в разное время - раз за разом всё новые детали придумывались и вписывались в Евангелие, хоть ничего из этого и не происходило в реальности. И вот уже воскресший Иисус явился всем Апостолам и кушает с ними рыбу и мёд... И вот уже Фома вкладывает свои пальцы в отверстия от ран на теле Иисуса... И дело дошло со временем даже и до того, что в 4-5 веке язычники в личинах христиан взяли и дописали всё начало Евангелия Луки и Матфея - придумали и приписали всё о зачатии и рождении и детстве Иисуса - якобы, он был зачат не Йосифом, отцом его и мужем Марии, а Самим Богом через Духа Святого. Это мгли придумать, чтобы убедить верующих в важности начать молиться Марии, которая сама, дескать, была великой святой и поэтому, дескать, родила аж Бога. К тому же, это непорочное зачатие уже никому не позволяло считать Иисуса евреем и человеком - ну, если его отцом был не еврейский мужчина, а аж Сам Бог. В этом случае, если принять за истину информацию о непорочном зачатии, то еврей Иисус - это вовсе не еврей и не человек, а аж сын Божий или получеловек и полубог - таких людей в язычестве было принято называть полубогами, а христианские теологи придумали термин богочеловек (и бог и человек одновременно).

Да, современным христианам в этом сложноповерить, но многие христиане ещё в 3-4 веке продолжали считать Иисуса человеком и пророком Божьим, а лишь затем часть христиан стала верить в то, что иисус - это не просто человек Божий и посланник Божий, а полубог или богочеловек. Да, это странно для христиан даже и потому, что они-то сегодня привыкли считать Иисуса не просто богочеловеком (хоть официально в теологии Христианства всё ещё эта доктрина является нормой - Иисус является богочеловеком), а аж Самим Богом-Сыном, Которому только и надо молиться. В древности христиане считали Иисуса пророком и посредником между Богом и людьми. Они считали его ходатаем людей перед Богом, но никак не Самим Богом. Вот такой вот парадокс, Гоша и уважаемые любители истории.

За 500 лет с 1 века н.э. Иисус в умах и в восприятии христиан стал превращаться из простого пророка и Царя Божьего аж в богочеловека (3-4 век н.э., а затем аж в Бога-Христа и Бога-Сына, аж равного Богу-Отцу. Но я верую в Бога Истинного, как и в истинного Мессию иисуса. И для меня Мессия Йешуа (Иисус Христос) - это никак не Бог, но мой друг и покровитель, Учитель и Ходатай Небесный. Он жил скромно - был скромным и духовным человеком и целителем. И сегодня он находится рядом с Богом и стал практически как ангел Божий. но он - Мессия. У него особые возможности и цели. и миссия у этого Мессии особая - привести к спасению евреев и неевреев и сделать людей лучше и более святыми. Мессия желает сделать наше общество более здоровым духовно и вообще. Более справедливым. Он служит Свету и желает благо людям. Мессия желает улучшить человечество и создаёт новый мир - Царство Божье на земле. Но оно настанет, когда каждый человек изменится и обретет Бога в сердце и начнет жить по законам Всевышнего и по водительству Духа Всевышнего. исполняя заповеди пророков Моисея и Иисуса Мессии.

[Gosha]

XX

Чувствуется, как иногда вспоминающим трудно вспоминать живую речь Иисуса — эти «странные, тяжкие слова»; как иногда не понимают они сказанного:
Те, кто со Мной, Меня не поняли.
И недоумевают, «соблазняются», а все-таки передают с точностью непонятные слова, нераскрытые и нетронутые, цельные, живые, как бы все еще теплые от «дыхания Божественных уст». Тяжкие глыбы слов нагромождают, не смея прикасаться к ним, обтесывать и сглаживать. Слова слишком глубоко проникли в сердце их; слишком неизгладимо запечатлелось в памяти, чтобы могли они, если бы даже хотели, не записать их так, как слышали.
Мы не можем не говорить того, что видели и слышали (Д. А. 4, 20).
Почему не могут? Потому что слишком любят Его. Вот эта-то любовь к Нему бесконечная — в бесконечной правдивости Евангелия лучшая порука.

XXI

Рост Евангелия похож на то, как если бы случайно, в беспорядке, складывались в один ларец отдельные листки, памятные записки о словах и событиях из жизни Господа, и потом, оживая, срастались бы, как лепестки, в один цветок, так что их уже нельзя было бы разделить, не убивая цветка, и резко противоположные — «противоречивые» — окраски их сливались бы в одну живую прелесть цветка — лица Господня. «Ты прекраснее сынов человеческих», и книга о Тебе прекраснее всех человеческих книг. Но само Евангелие не знает красоты своей, и не хочет быть прекрасным: если бы узнало, захотело, — все очарование исчезло бы. Богу одному цветет, благоухает этот неизвестный, Неизвестного Рая цветок.

XXII

Воздух нужен цветку — свобода Евангелию. Какая свобода? Скажем просто: всякая, — в том числе и «свобода критики».
Критика — суд. Если Евангелие — истина, то может ли быть над ним суд? Истина судит, а не судится. Но, во-первых, кто из нас посмеет сказать, живя, как мы живем, что Евангелие для него уже истина! А во-вторых, истина борется с ложью и от нее обороняется. Такая оборона — Апология, родившаяся, можно сказать, вместе с Евангелием. Но, если истинная Критика кончается Апологетикой, то, может быть, и обратно: Апологетика начинается с Критики.

[Gosha]

XXIII

В кажущихся или действительных «противоречиях» Евангелий уже дана необходимая свобода выбора, суда — критики.
«Что ты называешь Меня благим?» — это у Марка (10, 18), а у Матфея (19, 17): «Что ты спрашиваешь Меня о благом?» Мог ли Иисус говорить и так и эдак? А разница, — как небо от земли. Хочешь, не хочешь, — суди, выбирай свободно, — будь судьей, «критиком».

К выбору нас принуждают противоречия не только между словами в разных Евангелиях, но и между разными чтениями одного и того же слова.
«Иисус не мог сотворить там (в Назарете) никакого чуда» — так в нашем каноническом тексте (Мк. 6, 5), а в древнейших Италийских кодексах (Italocodices): «Иисус не сотворил там никакого чуда», non faciebat — в том смысле, конечно, что «хотя и мог сотворить, но не хотел». Разница опять огромная, и сгладить ее можно только очень грубым насильем, сломав или притупив божественное острие Слова человеческой тупостью.
А вот еще острее. В нашем позднем, от IV века, каноническом чтении Мт. 1, 16: «Иаков родил Иосифа, мужа Марии, от которой родился Иисус». А в Сиро-

Синайском кодексе (Syrus Sinaiticus), с греческого подлинника II века:
Иосиф, которому обручена была
дева Мария, родил Иисуса.
Joseph, cui desponsata virgo Maria,
genuit lesum.

Здесь уже разница касается самого догмата о Бессемянном зачатии. Как с этим быть, люди не знали и спрятали рукопись в темный угол Синайского книгохранилища, где она и пролежала пятнадцать веков, пока, наконец, не вышла на свет, в наши дни, к тщетному, может быть, злорадству левых критиков и не менее тщетному ужасу теологов.

[Samuel]

В кажущихся или действительных «противоречиях» Евангелий уже дана необходимая свобода выбора, суда — критики.
«Что ты называешь Меня благим?» — это у Марка (10, 18), а у Матфея (19, 17): «Что ты спрашиваешь Меня о благом?» Мог ли Иисус говорить и так и эдак?

Уважаемый, читайте сами Евангелие , а не доверяйте сомнительным источникам. Вот, отрывок, на который Вы ссылаетесь:
16. И вот, некто, подойдя, сказал Ему: Учитель благий! что сделать мне доброго, чтобы иметь жизнь вечную?
17. Он же сказал ему: что ты называешь Меня благим? Никто не благ, как только один Бог. Если же хочешь войти в жизнь вечную, соблюди заповеди.
(Св. Евангелие от Матфея 19:16,17)
Тут Йешуа говорит о том, что он не является полностью безгрешным и полностью святым.
В Евангелии Марка это абсолютно так же и указано всё - практически всё совпадает.
17. Когда выходил Он в путь, подбежал некто, пал пред Ним на колени и спросил Его: Учитель благий! что мне делать, чтобы наследовать жизнь вечную?
18. Иисус сказал ему: что ты называешь Меня благим? Никто не благ, как только один Бог.
(Св. Евангелие от Марка 10:17,18)
И даже в Евангелии от Луки этот отрывок так же записан:
¹⁸ И спросил Его некто из начальствующих: Учитель благий! что мне делать, чтобы наследовать жизнь вечную?
¹⁹ Иисус сказал ему: что ты называешь Меня благим? никто не благ, как только один Бог;
(Луки 18:18-19)
Сами слова этого отрывка говорят лишь об одном - Йешуа не считал себя абсолютно безупречным и безгрешным или равным Богу. Это точно. Но есть отличия в книгах Евангелия, связанным с тем, что Йешуа сказал после этих слов...

Отправлено спустя 28 секунд:

А разница, — как небо от земли.

Нет никакой разницы.

Отправлено спустя 15 минут :

Хочешь, не хочешь, — суди, выбирай свободно, — будь судьей, «критиком».

Это само собой разумеется - любой письменный материал нужно внимательно изучать, чтобы судить о том, что написано. Это не хочешь, не хочешь. Это само собой разумеется и по умолчанию.

Отправлено спустя 10 минут 57 секунд:

К выбору нас принуждают противоречия не только между словами в разных Евангелиях, но и между разными чтениями одного и того же слова.
«Иисус не мог сотворить там (в Назарете) никакого чуда» — так в нашем каноническом тексте (Мк. 6, 5), а в древнейших Италийских кодексах (Italocodices): «Иисус не сотворил там никакого чуда», non faciebat — в том смысле, конечно, что «хотя и мог сотворить, но не хотел».

Нет, всё не так плохо, как Вы подуали, Гоша. В данном случай никакого выбора (как понять эти слова) нет - есть лишь один однозначный вывод, к которому подталкивает нас этот текст.
Вот, этот отрывок:
5. И не мог совершить там никакого чуда, только на немногих больных возложив руки, исцелил их.
(Св. Евангелие от Марка 6:5)
Итак, Йешуа пришёл назад с проповедью - уже стал проповедовать у себя в Галилее - там, где все его знали с детства самого. Но в этом месте чудеса особо не происходили, так как Йешуа их не мог совершить - лишь немногих людей удалось ему исцелить от болезней. У Иисуса там практически почти ничего не получалось - чудеса не происходили. Но почему так происходило? Уже следующий стих в этом же Евангелии в этой же главе отвечает на этот вопрос:
6. И дивился неверию их; потом ходил по окрестным селениям и учил.
(Св. Евангелие от Марка 6:6)
Иисус очень удивлялся тому, что в этом месте Галилеи люди были полны неверия и скепсиса. Это и мешало ему помочь им...
Неверие жителей Галилеи всему было виной. Когда Йешуа совершал чудо, он всегда говорил: вера твоя спасла тебя. Спасал не Иисус, а спасала вера в человеке. Если в человеке нет веры, его никакой Иисус не спасет. Тогда для чего же пришёл Иисус? Помочь тем, у кого есть вера. Он должен был объединить этих верующих и усилить эту общину - назорейскую общину. Йешуа пришёл, чтобы помочь людям ещё больше и лучше верить. Но сам человек должен очень хотеть верить и должен верить - иначе, ничего не возможно.
В Евангкелии Матфея четко говорится о причине, по коорой Йешуа не смог совершить чудеса - из-за неверия людей:
⁵⁸ И не совершил там многих чудес по неверию их.
(Матфея 13:58)
Итак, Евангелие четко сообщает нам: Йешуа - это не Всемогущий Бог, так как он многое и не мог - совершение им чудес зависело не от самого Иисуса, а в гораздо большей мере от состояния веры в самих людях: если они готовы были верить и их души очистились покаянием и молитвой и постом, Йешуа мог им помочь до конца обрести спасение и избавление от болезни, но если люди были полны скепсиса и не были раскаявшимися, Йешуа никак и ничем не мог им помочь и не мог совершить никакого чуда. Это Учитель и Помощник именно верующих, а неверующим он не в силах помочь до тех пор, пока они не раскаются и не обратятся к Богу.

Отправлено спустя 1 час 46 минут 54 секунды:

А вот еще острее. В нашем позднем, от IV века, каноническом чтении Мт. 1, 16: «Иаков родил Иосифа, мужа Марии, от которой родился Иисус». А в Сиро-

Синайском кодексе (Syrus Sinaiticus), с греческого подлинника II века:
Иосиф, которому обручена была
дева Мария, родил Иисуса.
Joseph, cui desponsata virgo Maria,
genuit lesum.

Здесь уже разница касается самого догмата о Бессемянном зачатии. Как с этим быть, люди не знали и спрятали рукопись в темный угол Синайского книгохранилища, где она и пролежала пятнадцать веков, пока, наконец, не вышла на свет, в наши дни, к тщетному, может быть, злорадству левых критиков и не менее тщетному ужасу теологов.

Более того, как я уверен, ничего о непорочном зачатии текст Евангелия Матфея изначально не содержал - первая глава содержала родословие Иисуса. Там указывалось о том, что его реальный отец, Йосеф, был не только мужем его матери, но и прямым потомком царя Давида по линии его сына царя Шломо (Соломона). После этого начинался текст тот, который есть сегодня в 3 главе нынешнего Евангелия Матфея:
1. В те дни приходит Иоанн Креститель, и проповедует в пустыне Иудейской…
(Св. Евангелие от Матфея 3:1)
Евангелие Марка и Иоанна тоже начинается с описания начала проповеди Иоанна. О рождении и детстве Иисуса ничего не говорится в этих двух книгах Евангелия. Информация о непорочном зачатии содержится и в Евангелии от Луки, но и это Евангелие было тоже дописано позднее (примерно 3-3 веке н.э.) - поэтому там появилось упоминание о непорочном зачатии. Интересно, что родословие в Евангелии Луки указано иначе и сильно отличается от родословия, описанного в Евангелии Матфея. В родословии Иисуса, как это записано в Евангелии Луки, указано тоже, что Йосеф был отцом Иисуса. Тоже говорится о том, что Йосеф был потомком царя Давида, но уже по линии не царя Соломона, а по линии другого сына Давида, Нафана. Очевидно, что это родословие составлялось отдельно и позднее кем-то из другой общины христиан. Те, кто составлял родословие Иисуса, как наследника царя Давида через его сына Соломона, явно были конкурентами тех, кто позднее составлял другое родословие Иисуса, в котором указано, что Йешуа был отцом Йосефа, который был наследником и потомком царя Давида по линии его сына Нафана. Можно предположить, что Евангелие от Луки было Писанием одной общины, а Матфея - другой. И обе общины к 3-4 веку н.э. считали друг друга конкурирующими общинами. Между ними уже и общения никакого почти не было. В 3 веке н.э. и в начале 4 века н.э. ещё и речи никакой не было о том, что Йешуа был зачат не Йосефом, а Духом Святым!

[Gosha]

Нет никакой разницы.

Дорогой Самуэль вы спорите не с Гошей с Мережковским. Русский писатель, поэт, литературный критик, переводчик, историк, религиозный философ, общественный деятель. Муж поэтессы Зинаиды Гиппиус. Д. С. Мережковский, яркий представитель Серебряного века. Самуэль наверняка вы более образованный чем Мережковский не спорю, но философ дорогой Бога чувствует лучше вас, так что ваше участие тут не требуется.

[Samuel]

Дорогой Самуэль вы спорите не с Гошей с Мережковским. Русский писатель, поэт, литературный критик, переводчик, историк, религиозный философ, общественный деятель. Муж поэтессы Зинаиды Гиппиус. Д. С. Мережковский, яркий представитель Серебряного века. Самуэль наверняка вы более образованный чем Мережковский

Ваши ухмылки едва ли делают Вам честь. Неужели Вы даже допустить не можете такую возможность, что Ваш Мережковский гораздо хуже понимал и знал Библию, чем я? А ведь я даже не говорю о том, знал ли он Бога... Чтобы хотя бы отчасти правильно понимать Библию, нужно знать Бога (хотя бы чуточку). Я Его знаю. И я Его видел - видел Его Свет. Попробуйте доверять мне не менее, чем Вы доверяете Мережковскому (а лучше более).

[Gosha]

Ваши ухмылки едва ли делают Вам честь.

Друг сердечный вы утомили!!!

Отправлено спустя 6 минут 31 секунду:
XXIV

Самуэль участвуйте в своих темах и не лезьте к Гоше!!!

Четвертое свидетельство, самое раннее (93–94 гг.) – в "Иудейских древностях" Иосифа Флавия.

Зная, кто такой Иосиф, – отступник от иудейской веры, изменник и перебежчик в римский лагерь, во время Иудейской войны 70 года, придворный летописец Флавиев, римский угодник и льстец, – можно предвидеть, что он будет так же или даже еще больше, чем римские историки, хотя и по другим причинам, замалчивать христианство вообще, и Христа-Мессию, "царя Израилева", особенно, выгораживая себя и свой народ от подозрений в мятеже, в котором некогда и сам участвовал. Но совсем замолчать будет ему трудно: в Риме слишком хорошо знали христиан, после Иудейской войны и во время Домитианова гонения.

Иосиф говорит о Христе, судя по дошедшим до нас рукописям, в двух местах. Первое, – хотя и очень ранняя (кажется, II века), слишком все-таки грубая и очевидная, христианская вставка. Но, так как место ее, в порядке рассказа, очень естественно, и так как второе, дальнейшее упоминание о Христе ("брат Иисуса, называемого Христом") предполагает, что о нем говорено раньше: так как, наконец, уже Ориген здесь что-то читал, то очень вероятно, что в этом месте, действительно, было что-то, искаженное впоследствии христианскою вставкою. Если откинуть все невозможное под пером Иосифа и, кое-что чуть-чуть изменив, сделать возможнее, то вот что останется:

[Samuel]

Самуэль участвуйте в своих темах и не лезьте к Гоше

Вы предоставляете ложную информацию О Библии. Доверяете какому-то Мережковскому, который плохо знал Библию!!
Я этого оставить без внимания не могу. Прекратите лгать, приводя в своих темах на суд общественности ужасную ложь и нелепые ошибки Мережковского!

[Gosha]

Вы предоставляете ложную информацию О Библии. Доверяете какому-то Мержковскому, который плохо знал Библию!!

Мережковский Библию знал лучше вас! Самуэль вы надоели что вам не понятно? Идите в свою тему!!!

[Samuel]

Мережковский Библию знал лучше вас!

Я доказал, что он не знал даже азов и цитирует с ошибками текст Евангелия...

Gosha: ↑Вчера, 13:50
В кажущихся или действительных «противоречиях» Евангелий уже дана необходимая свобода выбора, суда — критики.
«Что ты называешь Меня благим?» — это у Марка (10, 18), а у Матфея (19, 17): «Что ты спрашиваешь Меня о благом?» Мог ли Иисус говорить и так и эдак?

Уважаемый, читайте сами Евангелие , а не доверяйте сомнительным источникам. Вот, отрывок, на который Вы ссылаетесь:
16. И вот, некто, подойдя, сказал Ему: Учитель благий! что сделать мне доброго, чтобы иметь жизнь вечную?
17. Он же сказал ему: что ты называешь Меня благим? Никто не благ, как только один Бог. Если же хочешь войти в жизнь вечную, соблюди заповеди.
(Св. Евангелие от Матфея 19:16,17)
Тут Йешуа говорит о том, что он не является полностью безгрешным и полностью святым.
В Евангелии Марка это абсолютно так же и указано всё - практически всё совпадает.
17. Когда выходил Он в путь, подбежал некто, пал пред Ним на колени и спросил Его: Учитель благий! что мне делать, чтобы наследовать жизнь вечную?
18. Иисус сказал ему: что ты называешь Меня благим? Никто не благ, как только один Бог.
(Св. Евангелие от Марка 10:17,18)
И даже в Евангелии от Луки этот отрывок так же записан:
¹⁸ И спросил Его некто из начальствующих: Учитель благий! что мне делать, чтобы наследовать жизнь вечную?
¹⁹ Иисус сказал ему: что ты называешь Меня благим? никто не благ, как только один Бог;
(Луки 18:18-19)
Сами слова этого отрывка говорят лишь об одном - Йешуа не считал себя абсолютно безупречным и безгрешным или равным Богу. Это точно. Но если говорить об этом отрывке, есть и некоторые отличия в книгах Евангелия, связанным с тем, что Йешуа сказал до и после этих слов о том, что его нельзя называть благим, а благ только Бог.