Foxhound: 28 июл 2019, 10:14
ага, с которым он прожил еще 20 лет, причем тайно от всех лечащих профессоров.
Не знаю, не медик. Собственно у алкаша не обязательно сразу печень отлетает, доказательство тоже мне. Я вижу что он бухает прилюдно, нарушая все границы приличия даже. Вижу что речь нарушена, концентрация, вижу что психика не в порядке. Если он бутылку усаживает за получасовую речь, ясно какой у него дозняк за сутки, когда еще никто не видит.
Собственно хрущев описывал примерно, какими такими "государственными делами" он занимался ночи на пролет, начиная с киношки и балерин, кончая заблеванными большевиками под ногами. В процессе малолетние балерины и блатнячек утесова, дядя феня, раз пошли на дело. Не "царское" это дело политика. Главное штаны с лампасами перед камерой напялить, а с политикой Каганович разберется, а Иегуда-Ягода ему поможет
Последний раз редактировалось tamplquest 28 июл 2019, 10:28, всего редактировалось 1 раз.
tamplquest: 27 июл 2019, 23:33
На фронт всего однажды выезжал, на безопасный участок под прикрытием
Поменьше волкогоновскую ахинею читайте. В 1941-1942 гг. Сталин выезжал на Можайский, Звенигородский и Солнечногорский оборонительные рубежи. На Волоколамском направлении побывал в 16-й армии Рокоссовского, где лично наблюдал боевую работу знаменитых «Катюш»(БМ-13), то есть находился на передовой. Посетил также знаменитую 316-ю дивизию генерала И.В. Панфилова. Через три дня после знаменитого парада 7 ноября 1941 года Сталин вновь выезжал в войска, чтобы лично осмотреть прибывшие из Сибири дивизии, которые, к слову сказать, выгружались едва ли не в прямом смысле на передовой. В 1942-1943 гг. Сталин по-прежнему практиковал выезды в войска. Так 2-3 августа 1943 г. он находился на Западном фронте у генерала Соколовского, а 4-5 августа — на Калининском, у генерала Еременко. Во время встреч с командованием фронтов Сталин совместно с ним проанализировал обстановку, разработал планы операций обоих фронтов, особенно Калининского, обсудил вопросы их материально-технического обеспечения.
Куда только он не выезжал, бывало глобус покрутит, да как выедет куда-нибудь. А ему говорят, успокойтесь батюшка, бред у Вас, белочка. А он как возьмет, да как исправит статью в Правде, дескать, недооценили его заслуги, да как топнет ножкой. И в постельку.
Начались репетиции «Хованщины». Я должна была исполнять партию Марфы. Надеялась, что Сталин обязательно будет на спектакле и ему доставит удовольствие мой успех.
На премьере в зале был весь цвет столицы, артисты, писатели. За пять минут до начала спектакля в ложе появился Сталин.
После второго акта мне в гримерную капельдинер принес корзину тюльпанов и гиацинтов. Цветы всегда наводят на меня грусть: почему я не могу быть счастлива, как другие женщины…
Ночью раздался телефонный звонок. Разбуженная, я сердито спросила: «Кто говорит?» Мне ответил сухой и неприятный голос:
— Прошу не вешать трубку, соединяю с товарищем Сталиным.
Очнулась от сна в ту же секунду, услышала голос Сталина:
— Поздравляю вас, товарищ Давыдова. Мы вчера впервые слушали «Хованщину». Ваше исполнение очень нам понравилось.
— Спасибо, товарищ Сталин.
— Почему так официально?
Смутившись, молчала и через минуту услышала:
— Мы должны во вторник встретиться.
Во вторник после полудня, как договорились, Василий Петрович зашел за мной: «Вера Александровна, разрешите с вами поговорить. У меня к вам личная просьба. Только… не знаю, с чего начать…»
Я внимательно посмотрела на шофера, я ничего о нем не знала…
Это был крупный, сильный мужчина, с правильными, но грубыми и резкими чертами лица, как будто вытесанными из камня. Кожа — медного оттенка, черные глаза, густые ресницы, узкие губы, массивная челюсть. Определенно — незаурядный человек.
Василий Петрович начал свой рассказ: «Я — из-под Ростова. Вчера получил письмо от брата. Моих родных хотят выселить под Красноярск. Если бы вы могли, по возможности, поговорить с товарищем Сталиным — благодарность моей семьи была бы вечной, и мы молились бы на вас. Если надо, можем дать денег. Вы же знаете, Сталин может все, наша судьба в его руках. Доверю вам тайну, только не выдавайте: Василий Петрович — вымышленное имя, а по-настоящему меня зовут Федор Иванович Мохов. Вера Александровна, вы знаете, что за вами постоянно следят, что ежедневно мы представляем Ягоде три рапорта о вас?» Василий Петрович замолчал, опомнился и взглянул на часы. Надо было выходить. Сталин не терпел опозданий.
Тщательно записала я все имена и фамилии родственников «Василия Петровича».
В свежем мартовском воздухе чувствовалось скорое наступление весны. По дороге, около Дорогомиловской заставы, виднелись длинные очереди людей, целыми днями ожидающих керосина, хлеба, мяса, сала, спичек…
Не скрывая радости, Сталин вышел мне навстречу. Я была одета в элегантное платье, фасон которого придумала сама. Оно очень понравилось Иосифу Виссарионовичу.
Сталин провел меня в дом. Там было полно гостей — Киров, Ворошилов, Орджоникидзе, Микоян, Буденный, Молотов. Я была единственной женщиной в этой компании, и все усиленно ухаживали за мной.
Серго Орджоникидзе прекрасно рассказывал рискованные анекдоты. Ворошилов и Буденный пели частушки. Потом спели «Интернационал». Микоян рассуждал о торговле и просил Сталина разрешить открыть новые магазины — Торгсин, где товар оплачивался бы золотом и валютой. Киров же молча наблюдал за всеми.
Принесли шампанское в серебряных ведерках со льдом. Микоян звучным голосом произнес тост: «За великого, непобедимого, любимого Иосифа Виссарионовича Сталина!»
Все встали и выпили за великого Вождя.
Сталин, обращаясь к Микояну, громко сказал:
— Ты, Анастас Иванович, самый большой пройдоха из всех народных комиссаров. Товарищ Орджоникидзе тоже хорош, и Енукидзе этим двоим не уступит.
Гости расхохотались, громче всех Микоян и Орджоникидзе, а Сталин, смеясь, продолжил:
— Там, где появляется Микоян, грузину делать нечего, евреи и азербайджанцы, как всегда, остаются в дураках, только армяне выдерживают.
В полночь все ушли. Мы остались вдвоем. Вышли в сад. Я пригляделась к нему внимательно: маленького роста, некрасив, костляв, туловище щуплое и короткое, ступни ног чересчур длинные, правое плечо ниже левого.
Началась метель, но мне не хотелось возвращаться. Иосиф Виссарионович рассердился и сказал:
— Если хотите продолжить прогулку, поищите себе кого-нибудь другого!
Так я открыла для себя новые черты его характера: он был злым, упрямым и мстительным.
Я робко спросила:
— Иосиф Виссарионович, можно вас попросить об очень важном деле?…
— О чем ты хочешь просить? — оборвал он меня. — Мысли следует выражать четко и коротко.
Тогда я рассказала ему о Василии Петровиче, как будто я об этом узнала по телефону от приятеля, режиссера из Ленинграда.
Сталин ответил:
— Хорошо, проверим. Виновные будут наказаны. Но зачем вы, Вера Александровна, лезете в государственные дела?
Покраснев от этой резкости, я быстро сменила тему разговора:
— Иосиф Виссарионович, я боюсь забеременеть, — брякнула я, чтобы скрыть свое замешательство.
— Товарищ Давыдова, только не хватает, Чтобы мы делали детей! На них нельзя надеяться. В любом случае, через пятнадцать лет, родители становятся им не нужны. Говорят, что аборты очень болезненны. Поговорим с комиссаром здравоохранения и посмотрим, что могут посоветовать профессора-специалисты. Попробуем найти необходимые лекарства.
Войдя в дом, добавил, продолжая разговор:
— Вам не надо искать предлоги. Вы — не рабыня и не продажная девка!.. Если мои слова обидели вас, то идите и поплачьте в уборной.
После такого афронта я прослезилась. Через несколько минут Сталин примирительным тоном сказал:
— Верочка, я боюсь твоего влияния. Мне с тобой очень хорошо, ты настоящая колдунья! Откровенно тебе признаюсь, что до тебя у меня были только телки, ни одной настоящей женщины!
На такой комплимент я ответила поцелуем.
— Соединение двух сердец — самая большая тайна в мире… — взволнованно продолжил Сталин и затем осторожно добавил: — До нас дошли слухи, что солист Большого театра Норцов крутится возле вас.
— Он всего лишь пригласил меня в кино, — ответила я.
— Люблю, когда говорят правду. Если бы солгали… — и после небольшой паузы продолжил:— Можете пойти в кино. В этом нет ничего плохого, но запрещаю вам спать с ним. У вас есть муж и не надо с ним разрывать отношения. Впрочем, у нас есть намерение перевести его в Москву, чтобы вы не скучали. Пока мы вместе, вам не нужен никто другой… Когда у вас отпуск?
— Возьму два месяца в июле и августе.
— Вам всего достаточно?
— Да, спасибо. Все, что мне необходимо, есть.
Через день, когда я выходила из дома, ко мне подскочил блондин неопределенного возраста.
— Позвольте представиться, — сказал он по-военному, — я — ваш новый шофер Федор Александрович Кузяев.
— А где Василий Петрович? — обеспокоенно спросила я.
— Он переведен на другую работу.
Такова была реакция Сталина на мою просьбу. Он еще раз дал мне понять, что я — игрушка в его руках.
В ту ночь я не могла заснуть, на душе было тяжело. Я боялась за Василия Петровича. Измученная мыслями, встала я на колени около кровати и молилась о Василии Петровиче и его несчастных родственниках, оплакивала свою судьбу: «Что меня ждет? Кем я стала? Любовницей Сталина, его наложницей… Что со мной будет? Кто может ответить на все эти вопросы?»
Вероятности отрицать не могу, достоверности не вижу. М. Ломоносов
для адекватных читателей. штрих к портрету сталина.
из постановления ЦК ВКП(б) от 5 июля 1952 года:
... ЦК ВКП (б) постановляет:
1. Принять предложение членов Политбюро о сокращении с 1 августа 1952 года денежного довольствия членам Политбюро, секретарям ЦК ВКП(б), заместителям председателя Совета Министров СССР и установить вместо ныне получаемого денежного довольствия в сумме 20 000 рублей ежемесячное денежное довольствие в размере 8-12 тысяч рублей, в зависимости от количества членов семьи.
2. Сократить денежное довольствие членам ЦК ВКП(б), министрам союзных министерств и другим работникам центрального аппарата, получающим денежное довольствие в сумме 15 000 рублей ежемесячно, и установить им денежное довольствие в размере от 6 до 9 тысяч рублей, в зависимости от количества членов семьи.
3. Сократить денежное довольствие кандидатам в члены ЦК ВКП(б), первым заместителям министров союзных министерств и другим работникам центрального аппарата, получающим довольствие в сумме 10 000 рублей, и установить им ежемесячное денежное довольствие в размере от 5 до 7 тысяч рублей в зависимости от количества членов семьи.
4. Сократить руководящим работникам центрального аппарата, республиканских и местных партийных и советских органов размер денежного довольствия по сравнению с ныне получаемым по следующей шкале:
- получающим от 6000 до 4000 рублей - на 33%;
- получающим от 4000 до 3000 рублей - на 25%;
- получающим от 3000 до 2000 рублей - на 20%;
- получающим от 2000 до 1000 рублей - на 15%.
5. Работникам, получающим денежное довольствие в размере от 1000 рублей и ниже - выплату денежного довольствия сохранить на прежнем уровне.
...
при том, что зарплаты простых рабочих постоянно росли, а цены ежегодно снижались.
реальность тех лет, а сейчас такие постановления и снижения цен воспринимаются как фантастика.
вот еще один.
из письма в издательство, 16 февраля 1938 года:
Я решительно против издания “Рассказов о детстве Сталина”.
Книжка изобилует массой фактических неверностей, искажений, преувеличений, незаслуженных восхвалений. Автора ввели в заблуждение охотники до сказок, брехуны (может быть, “добросовестные” брехуны), подхалимы. Жаль автора, но факт остается фактом.
Но это не главное. Главное состоит в том, что книжка имеет тенденцию вкоренить в сознание советских детей (и людей вообще) культ личностей, вождей, непогрешимых героев. Это опасно, вредно.
...
Советую сжечь книжку.
И. СТАЛИН
что там нам говорили про раздувание культа личности?
Да нет портрет состоит не из фантазий поклонников, а из того, что делал, что говорил человек в тот или иной период жизни. Как реагировал на ту или иную ситуацию.
Foxhound: 28 июл 2019, 20:26
для адекватных читателей. штрих к портрету сталина.
Адекватные - это что за читатели такие? Если есть адекватные то значит существуют не адекватные читатели? Дорогой Шулер вы что этим хотели сказать? Может быть Шулера себя причисляют к адекватным читателям?
Отправлено спустя 11 минут 54 секунды: КОСТЯК ВЛАСТИ
Вскоре мне были предложены гастроли в Ленинграде, Киеве и Одессе.
Сталин спросил по телефону:
— В каких городах будут проходить гастроли? — и, услышав мой ответ, добавил: —Товарищи согласились с моим предложением: Барсова и Норцов поедут в Ленинград, а вы — в Киев и Одессу. Не волнуйтесь, партнера вам найдем.
А я так хотела съездить в Ленинград, встретиться с друзьями, сходить на могилу родителей…
Двухнедельные гастроли пролетели быстро. Концерты имели большой успех. На вокзале в Москве меня встретил Кузяев:
— Товарищ Давыдова, сегодня вы отдыхайте. Продукты уже у вас дома.
— Откуда у вас ключи? — наивно спросила я.
Кузяев только усмехнулся:
— Завтра машина будет ждать вас в четырнадцать ноль-ноль.
Едва я приехала в Кунцево, Сталин мне сказал;
— Больше не разрешу вам уезжать так надолго. Надо использовать также и других артистов. Их много, как тараканов. Товарищи из секретариата, заботясь о моем здоровье, уложили мне в постель горничную с большим бюстом. Попробовал и послал ее к черту.
— Товарищ Сталин, зачем вы говорите мне об этом?! Мне не нужны подробности…
— Верочка, когда я не занят, то думаю только о вас. — Затем, умоляюще, добавил: — Прошу тебя, будь только моей. Когда я вижу тебя, у меня душа горит. Конечно, я злой, вспыльчивый, упрямый и никогда не изменюсь. Но ты, ты не должна спать с Мчедлидзе! Он покупает себе проституток на вокзале. Я покажу тебе пикантные фотографии и…
— Прошу вас, не напоминайте мне о муже, — прервала я. — Это — мучительно!
Сталин ничего не ответил и вышел из комнаты, хлопнув дверью.
В этот же вечер в Кунцево приехали Буденный, Каганович, Калинин, Ежов, Маленков, Гамарник, Микоян, Орджоникидзе. Костяк руководства в основном не менялся. Наблюдая окружение Сталина, я поняла, что не только он решал и направлял ход дел в стране — как политических, так и хозяйственных.
Очень плохое впечатление на меня произвел Ежов. Карликового роста и лицо, как у наемного убийцы.
Калинин был довольно замкнут, близорук и от этого скован в движениях. Казалось, что на глазах у него по бельму. Несмотря на очень пожилой возраст, он любил молодых балерин.
Гости рассыпались в комплиментах, но мне вовсе не хотелось исполнять роль фаворитки Сталина.
Больше всех пил Ежов. Неожиданно, уже пьяный, он оглушительно крикнул:
— Верочка, поедем со мной, глазом не успеете моргнуть, как окажетесь дома!
Сталин, посмотрев на него искоса, усмехнулся и сказал:
— Николай Иванович, не беспокойтесь, общими усилиями постараемся организовать транспорт для нашей уважаемой гостьи. Не бойтесь, она пешком не пойдет.
Карлик мгновенно отрезвел, понял, что позволил себе лишнее. Все смотрели на меня похотливыми глазами: догадывались о наших интимных отношениях и завидовали Сталину, принимая во внимание его возраст.
Прием закончился в пять утра. Когда все вышли, Иосиф Виссарионович шепнул мне:
— Надо будет нам встретиться в другом месте.
— Можно мне не принимать участия в ваших приемах? — спросила я.
Сталин, подмигнув, ответил:
— Вы правы, Верочка, сменим тактику. На наши официальные приемы дважды в месяц начнем приглашать артисток, спортсменок, женщин-директоров фабрик, и народные комиссары перестанут раздевать вас глазами. Будь их воля, эти канальи изнасиловали бы вас прямо на полу этой комнаты, в которую приходят жрать и пить. Этих бестий надо держать в ежовых рукавицах.
Вероятности отрицать не могу, достоверности не вижу. М. Ломоносов
Земляк: 29 июл 2019, 01:38
Да нет портрет состоит не из фантазий поклонников, а из того, что делал, что говорил человек в тот или иной период жизни. Как реагировал на ту или иную ситуацию.
именно так и реагировал, как в процитированных мной документах. портрет, самый, что ни на есть.
или вам хочется чего-то более... эээ... яркого и запоминающегося?
например, такого: ...
Эти господа рассчитывают, очевидно, расстроить наши ряды, посеять между нами сомнения и растерянность, развить недоверие к нашим вождям.
Жалкие! Они не знают, что никогда еще не были так дороги и близки рабочему классу имена наших вождей, как теперь, когда обнаглевшая буржуазная сволочь обливает их грязью!
Продажные! Они и не догадываются, что чем грубее клевещут буржуазные наймиты, тем сильнее любовь рабочих к вождям, тем безграничнее их доверие к ним, ибо они знают по опыту, что когда враги поносят вождей пролетариата, это – верный признак того, что вожди честно несут свою службу пролетариату.
Позорное клеймо бесчестных клеветников – вот вам наш подарок...
именно так и реагировал, как в процитированных мной документах. портрет, самый, что ни на есть.
Скажем так, я легко предоставлю и другой образ, выдрав из контекста пару-тройку цитат.
Однако не собираюсь маяться дурью.
Но спрошу у Вас. Любителя штрихов. А как относился Сталин к вопросу массового голода в конце 20-х, начала тридцатых годов?
Отправлено спустя 11 минут 9 секунд:
Портрет самый что ни на есть... "скромный" Сталин пишет Кагановичу 6 сентября 1936 года.
Цитата из письма
"Надо было сказать в статьях, что борьба против Сталина, Ворошилова,
Молотова, Жданова, Косиора и других есть борьба против Советов, борьба
против коллективизации, против индустриализации, борьба, стало быть, за
восстановление капитализма в городах и деревнях СССР. Ибо Сталин и
другие руководители не есть изолированные лица, — а олицетворение всех
побед социализма в СССР, олицетворение коллективизации,
индустриализации, подъема культуры в СССР, стало быть, олицетворение усилий рабочих,
крестьян и трудовой интеллигенции за разгром капитализма и торжество
социализма. ""
Во как. Вождь считал себя олицетворением всего позитивного. И совершенно не стеснялся, давать указания, печатать об этом в газете "Правда"
Земляк: 30 июл 2019, 06:31
А как относился Сталин к вопросу массового голода в конце 20-х, начала тридцатых годов?
1. Советское руководство и Сталин не имели полной информации о масштабах голода.
2. Сталин и Политбюро из-за засухи 1931 года не имели резервов хлеба, но делали все от них зависящее, чтобы уменьшить людские потери от голода и приняли все меры, чтобы голод больше не повторялся. Голодающим районам оказывалась продовольственная помощь.
Земляк: 30 июл 2019, 06:31
Во как. Вождь считал себя олицетворением всего позитивного. И совершенно не стеснялся, давать указания, печатать об этом в газете "Правда"
Не только себя, но и других руководителей. И никаких указаний Мехлису он не давал, а лишь изложил Кагановичу свою позицию.
Земляк: 30 июл 2019, 06:31
А как относился Сталин к вопросу массового голода в конце 20-х, начала тридцатых годов?
1. Советское руководство и Сталин не имели полной информации о масштабах голода.
2. Сталин и Политбюро из-за засухи 1931 года не имели резервов хлеба, но делали все от них зависящее, чтобы уменьшить людские потери от голода и приняли все меры, чтобы голод больше не повторялся. Голодающим районам оказывалась продовольственная помощь.
Земляк: 30 июл 2019, 06:31
Во как. Вождь считал себя олицетворением всего позитивного. И совершенно не стеснялся, давать указания, печатать об этом в газете "Правда"
Не только себя, но и других руководителей. И никаких указаний Мехлису он не давал, а лишь изложил Кагановичу свою позицию.
1 И Сталин имел информацию о масштабах голода. Сборник документов "Трагедия советской деревни" Вам в помощь.
2 Я не упоминал Мехлиса.
3 Вы представление не имеете, какую должность занимал Сталин в Партии, что бы ПРОСТО излагать свою позицию.
Земляк: 30 июл 2019, 11:49
1 И Сталин имел информацию о масштабах голода. Сборник документов "Трагедия советской деревни" Вам в помощь.
Даже сельсовету неизвестно, кто в селе голодает и в каком состоянии находится. Никто толком не знал, где и сколько человек голодает. Ориентировались по сообщениям с мест, а сообщения были очень разноречивы.
Земляк: 30 июл 2019, 11:49
2 Я не упоминал Мехлиса.
Это главный редактор Правды, о статье в которой и писал Сталин Кагановичу.
Земляк: 30 июл 2019, 11:49
3 Вы представление не имеете, какую должность занимал Сталин в Партии
В Советской России руководители жили не по-советски. В Московском Кремле советские чиновники определили себе под жилье даже Кремлеские башни в тесноте, но зато отдельно от советского народа.
Через день, с репетиции, меня вызвали в партком театра, где неизвестные люди подробно расспрашивали меня о моих родных, о жизни. Интересовались моими друзьями и просили у меня «на всякий случай» их адреса и телефоны. То же самое я вынуждена была повторить в ГПУ. Меня продолжали проверять.
Перед окончанием сезона в театре Сталин позвонил и, не поздоровавшись, сообщил:
— Вам принесут билеты на скорый поезд.
— Иосиф Виссарионович, мне надо собраться, договориться о концертах.
— Сколько концертов хотите дать в Сочи, Сухуми и Тбилиси?
— Два… или три, — неуверенно ответила я.
— Считайте этот вопрос решенным. Успехов!
Через час ко мне пришла сотрудница, занимающаяся организацией концертов. Я подписала контракт на шесть сольных концертов.
Вечером Кузяев привез мне запечатанный конверт и сказал: «Приеду за сорок пять минут до отхода поезда. Возьмите с собой только самое необходимое». В конверте, кроме билетов, оказалась большая сумма денег.
День прошел быстро. Пришел Норцов с букетом цветов. Увидев мои чемоданы, поинтересовался, куда я еду: «Верочка, дорогая, вы должны отдохнуть. Я приеду в Сочи на неделю и попробую вас там отыскать. Жаль, неизвестно, где вы остановитесь». Распрощались мы очень тепло.
Я заняла двухместное купе в международном вагоне (мягкий). Шофер внес элегантные чемоданы: «Товарищ Давыдова, эти чемоданы — ваши. Я с врачом еду в соседнем купе. Не стесняйтесь, вызывайте в любое время — я за это деньги получаю. В ресторане все оплачено, заказывайте, что угодно. Специально для вас есть икра, лососина и прекрасное мясо».
Прежде всего я заинтересовалась, как и каждая женщина, содержанием чемоданов. Что в них? Льняные блузки, летние платья, плащ, юбка, туфли, американское белье, французские костюмы, духи, маникюрный набор — действительно, все, о чем можно мечтать! И все было точно моего размера.
Через день приехали в Сочи. Кузяев привез меня на очень красивую государственную дачу: «Этот дом полностью в вашем распоряжении, — и добавил: — На всякий случай оставлю вам свой телефон».
Подошла высокая, костлявая женщина лет пятидесяти: «Меня зовут Полина Сергеевна. Если вы не очень устали, покажу вам дом».
На первом этаже располагались гостиная, столовая, кухня, концертный зал, ванная комната, бильярдная и бассейн. На втором этаже — спальня, кабинет, вторая ванная комната и уборная.
Горничная сказала: «У нас нет меню, за день заказывайте все, что хотите. У нас есть сад с фонтаном, качалки, гамаки, кресла на колесиках. Из сада лифтом спуститесь на пляж, который очень чист и хорошо оборудован. Концертный зал с прекрасной акустикой, сегодня из Москвы привезли рояль. Большая библиотека, около 60 тысяч книг. Если вам будет нужен врач, только прикажите». Я поблагодарила Полину Сергеевну. «Чувствуйте себя как дома, — добавила она, — ваши чемоданы уже наверху, вещи выглажены и развешаны в шкафу в вашей комнате. Завтра в семь к вам приедет массажистка, а в восемь — маникюрша».
Все блестело на этой даче. Во всех комнатах стояли цветы. Я никогда не видела такой большой ванной. В спальне на сервировочном столике были приготовлены черешня, абрикосы, сливы, гранаты, соки и чудное вино. Я была в восторге! Мне казалось, что счастье ждет меня: стоит отворить двери этого дома — и оно прилетит вместе с шумом листьев и ветром.
Я долго бродила по пустынному пляжу, собирая ракушки и разноцветные камешки, обкатанные морем, солнцем и временем, загорала и купалась.
Вечер провела в концертном зале. Инструмент и акустика были бесподобны: голос звучал полно, было впечатление, что я пою в Колонном зале. Пролистала пару книг.
В полночь меня разбудил телефонный звонок. Голос Сталина:
— Вера Александровна, хорошо отдыхаете? Не скучаете?
— Иосиф Виссарионович, не скучаю, тут великолепно! Покинула пыльную, душную Москву и оказалась в раю, это— сказка из «Тысячи и одной ночи».
— Я рад. Скоро увидимся.
Вероятности отрицать не могу, достоверности не вижу. М. Ломоносов
Gosha: 30 июл 2019, 14:11
В Советской России руководители жили не по-советски.
Да уж, а в это время несчастный Алоизыч отказался даже от дешевой красной икры, которая показалась ему слишком дорогой. - Я не буду питаться лучше, чем мой шофер!
И В КАКОЙ СТРАНЕ на самом деле было социальное равенство? И эти пирровы победители еще смеют писать историю!
В этом материальном мире тебе ничего не принадлежит, даже твоё собственное тело.
В этот день было пасмурно, потом пошел дождь. Я побежала домой. В гостиной увидела Сталина. Он был в белоснежном летнем костюме. Лицо было землистым, синяки под глазами выдавали крайнюю усталость.
— Верочка, вы прекрасно выглядите! Кавказ и Крым подарили вам свежесть и красоту.
— Спасибо за комплимент, Иосиф Виссарионович… Но зачем вы прислали мне так много денег? Деньги еще не все…
— Зачем встречаете идиотскими вопросами?! — прервал он меня. — Я немного отдохну, а после обеда пойдем к морю.
В саду я заметила каких-то людей в гражданском. Сталин вызвал начальника охраны Палкера — огромного мужчину — и сказал: «Сколько раз повторять, что ваша работа требует такта, конспирации. Вспомните нашу революционную и суровую молодость».
В конце дня море было спокойным. Я лежала в купальнике на теплом песке пляжа. Тишина и блеск моря разнеживали.
Иосиф Виссарионович пошел к воде, боязливо окунулся, вытерся, переоделся и прилег рядом в шезлонг: «Вера Александровна, для персонала вы — моя кузина со стороны отца. Я уверен, что никто ни о чем не будет спрашивать, но лучше не выдавать нашей тайны. Время от времени будем ездить на другие дачи. После концертов не оставайтесь в гостиницах и не ходите пешком, машина с шофером всегда в вашем распоряжении». Сталин закурил трубку и после нескольких затяжек продолжал: «Норцов поехал на гастроли в Сибирь и на Дальний Восток. Молодым полезно иногда проветриться». Он усмехнулся и пошел к себе.
Я его увидела только на следующее утро за вторым завтраком. После еды он сказал: «Я лег вчера, как всегда, очень поздно. Всегда перед сном читаю. Нам скоро предстоит большая работа, в январе будет XVII съезд партии, перед нами — большие задачи».
Мы долго гуляли у моря. Сталин прервал молчание: «У меня было трудное детство. Мой отец был ремесленник. Много пил, как и все рабочие. Меня не любил и часто бил меня и мать. В девять лет меня отдали в церковно-приходскую школу в Гори. Через шесть лет я поступил в православную духовную семинарию. Меня выгнали, и я не закончил курса».
Почему выгнали, он мне не сказал. Я боялась произнести слово, так как Иосиф Виссарионович впервые говорил мне о себе. Помолчав, он продолжил: «В семинарию принимали только детей богатых. Для меня до сих пор тайна, с чьей помощью я попал туда. Моя мать хотела сделать из меня священника. Она считала, что духовное звание обеспечит мне спокойную жизнь и достаток…»
В этот момент мы заметили едва видимую тень спрятавшегося охранника. Сталин мгновенно выхватил из кармана револьвер (вероятно, тот, из которого застрелил свою жену Надежду Аллилуеву). Молодой, лет двадцати, парень вышел из укрытия.
— Фамилия, сукин сын! Какое отделение?
— Товарищ Сталин, я получил приказ охранять вас от внутренних и внешних врагов! Ягода лично мне доверил такую честь, — отрапортовал солдат, стоя по стойке «смирно».
Сталин достал из кармана свисток. Примчался комендант.
— Заберите отсюда этого идиота, — сказал ему Сталин. — Последний раз говорю: если еще раз замечу за собой слежку — убью на месте!
— Прогоните отсюда этого дебила! Не хочу больше ничего слушать!
Все еще взбешенный, повернулся ко мне:
— Вера Александровна, не обращайте на меня внимания, идите купаться.
Я послушно ушла. После купания, когда мы встретились, он сказал:
— Я сдержал свое слово: привез вам американские противозачаточные таблетки. Но не давайте их никому, женщины в нашей стране должны рожать. Необходимо, чтобы у нас возросла численность населения, — и без малейшего перехода добавил: — Верочка, вы сегодня будете хозяйкой дома. Мы пригласили на ужин наших товарищей. Вы всех знаете.
— Что мне надеть, Иосиф Виссарионович? — я принесла показать черное и синее платья и два английских костюма. Довольный тем, что прошу у него совета, усмехнулся и сказал:
— Наденьте черное, оно вам очень к лицу.
Гости здоровались со мной, как со старой знакомой. Специально, чтобы подчеркнуть маленький рост Ежова, Сталин посадил его около меня. Он всегда использовал в своих интересах слабости и особенно физические недостатки своих компаньонов.
— Товарищи Каменев и Зиновьев снова начинают путаться у нас под ногами, — сказал Маленков после второго блюда.
— Объясните, в чем дело? — осторожно спросил Сталин.
— Эти цепные псы организуют новую оппозицию.
— Мы им скоро покажем оппозицию… — сухо заметил Киров. — Они поймут наконец, что такое настоящие большевики.
— Не вижу смысла ждать, — процедил сквозь зубы Ежов. — Я буду самым счастливым человеком, когда собственноручно вырву язык Бухарину. Он слишком много говорит, вообразил себя миротворцем, великим теоретиком марксизма, но его речи — это просто обычная болтовня…
Хитрый и коварный Сталин смотрел, слушал и запоминал. Ведь эти бесконечные обеды и ужины он специально организовывал, чтобы у его соратников развязались языки.
— Да, — сказал он, — эти люди не меняются. — Все, как по приказу, повернулись к нему, и он продолжал: — Оппортунист — это двуликий Янус. Еврей Троцкий чернит нашу страну, большевистскую партию, товарища Ленина и рабочий класс! Его надо как можно быстрее ликвидировать.
Молчание. Никто и никогда не вступал в дискуссию со Сталиным, все знали, что его мнение — закон.
— Вера Александровна, — спокойно обратился ко мне Сталин, — может быть, споете нам? Аккомпаниатор уже ждет в концертном зале.
Я была рада угодить ему и спела несколько арий из классических опер и романсы русских композиторов, которые ему особенно нравились. Маленков подарил мне кофейный сервиз из серебра, инкрустированного платиной. Сталину это не понравилось:
— Георгий Максимилианович, вам не кажется, что такими подарками можно испортить Веру Александровну? Возгордится и перестанет нас навещать.
Ко мне подошел Киров:
— Вера Александровна, приезжайте к нам в Ленинград. Мы вам создадим прекрасные условия.
Сталин нахмурился:
— Сергей Миронович, как говорится, «поезд ушел». Вере Александровне у вас нечего делать. Вы прекрасно знаете, что она работает в Большом театре. И мне кажется, что товарищ Давыдова не может пожаловаться на созданные ей условия.
Я пристально посмотрела на Сталина, и он деликатно помог мне выкрутиться из создавшейся ситуации.
В ту ночь Иосиф Виссарионович вошел ко мне в спальню, воспользовавшись собственным ключом, сел в кресло и закурил трубку:
— Верочка, — начал он, — у меня было много женщин, но ни к кому меня так не тянуло, как к вам. Вначале была только физиология, единственное, чего я хотел — обладать вами… Скажи мне, Верочка, ты меня хоть немного любишь?
Я так была поражена этим признанием, но надо было отвечать:
— Иосиф Виссарионович, если обману — рассердитесь, если скажу правду — не поверите. Только время позволит ответить на ваш вопрос.
Успокоенный, положил голову на мою грудь и уснул. От его храпа дрожали стены. Я снова и снова думала о своей жизни, о будущем: «Этот маленький, голый мужчина, ревнивый и капризный, который спит сейчас со мной в постели — властелин огромной России. А я должна его целовать, ласкать, обнимать…»
Во время завтрака в столовую вошел комендант Палкер:
— Товарищ Сталин, разрешите доложить?
— Слушаю, быстро! (вообще доклады во время еды были запрещены).
В нерешительности Палкер посмотрел на меня.
— Говорите, — приказал Сталин.
— Солдат, которого вы вчера видели, погиб ночью на посту…
Я вскрикнула.
Сталин на секунду перестал жевать и невозмутимо приказал:
— Пошлите телеграмму с соболезнованиями его семье. Солдата Толкина, посмертно, представьте к награде. Его биографию опубликуйте в газетах.
Вероятности отрицать не могу, достоверности не вижу. М. Ломоносов
Для Антона. Документы, это не Ваш конек. Это я уже понял.
Про Вождя. Он был первым секретарем ЦК. Что это за орган? Это аппарат управления ЦК, в период между пленумами ЦК. Во все, после революционные времена в ЦК существовал отдел агитации и пропаганды. Под разными названиями. Так что, Сталин имел право и возможность влиять на то, что будет напечатано в той или иной советской газете. Чем он и пользовался, в точном соответствии, со своими полномочиями.
В следующую субботу Сталину захотелось покататься. Экипаж работал молча. Море было ласковым, белоснежные чайки летели следом. В каюте был приготовлен завтрак: фрукты, вино, лососина, икра, холодное мясо и мороженое. Мы с аппетитом поели.
Солнце светило в иллюминатор, и я попросила Иосифа Виссарионовича задернуть шторы. Он прошипел со злостью: «Я вам что, слуга? Зачем задергивать шторы? Боитесь рыб? Они вас не сглазят!»
Я забыла, что перестала быть человеком, забыла, что он — мой господин, бог и властелин. Подошла к нему и обняла. Сталин смягчился и перестал сердиться.
Вечером этого же дня мы выбрались на автомобильную прогулку. Я сидела й машине рядом с Иосифом Виссарионовичем, впереди с шофером сидел охранник. Ежов, Жданов, Орджоникидзе и охранник ехали следом за нами в другом автомобиле. Кроме этого, наш кортеж сопровождали вооруженные офицеры на мотоциклах.
Мы ехали в сторону Тбилиси. Сталин весело рассказывал анекдоты. Километров через двадцать неожиданно раздались выстрелы. Одна из пуль попала шоферу в переносицу. Его лицо было залито кровью. Он чудом сумел остановить машину, все стекла которой были выбиты. Трясущийся и бледный Ежов тут же соединился с Комитетом партии и руководящими органами. Тревога была объявлена мгновенно. Вся армия в Грузии была поставлена на ноги. Дрожащего Сталина быстро увезли в безопасное место.
Я вернулась на дачу, где меня уже ждали следователи Военного трибунала и ГПУ. Меня сразу же допросили и приказали:
— Гражданка Давыдова, вы едете с нами в Москву.
— Это приказ?
— Все, что мы делаем, согласовано с товарищем Сталиным. Мы должны допросить вас. По дороге в больницу шофер скончался. Бандиты на свободе, а вы теперь — единственный свидетель этого трагического происшествия. Ваш багаж пришлют позднее.
— Я могу, по крайней мере, принять душ и переодеться?
Присутствующие посмотрели на часы, а один военный, явно очень нервничая, с угрозой сказал:
— Давыдова, прекратите задавать вопросы, хватит дискуссий! Садитесь в машину, поезд — через сорок минут.
Мне не дали даже попрощаться с Полиной и персоналом. Возвращение в Москву нельзя было назвать комфортабельным путешествием. В купе со мной находились трое мужчин, которые беспрерывно курили. Ни на секунду я не оставалась одна, меня провожали даже в уборную.
В Москве наш вагон тут же окружила цепь солдат и гражданской охраны. Маленков сухо поинтересовался моим здоровьем. У меня не было желания отвечать ему. Я чувствовала, что меня подозревают, и ни капли ему не доверяла. Я нервничала, боясь ареста, насилия и пыток…
С вокзала меня привезли прямо на Лубянку. Допрос проводили Ягода, Агранов, Ежов, Вышинский. Заместитель генерального прокурора попросил меня объяснить причину моего перевода из Ленинграда в Москву. Я сказала, что это было решение Наркомата культуры, Большого театра и членов Верховного Совета.
Вышинский возбужденно сказал:
— Вера Александровна, вы — единственный свидетель покушения на жизнь товарища Сталина. Мы должны разобраться во всей этой истории.
Затянувшись папиросой, Ягода добавил:
— Во время нашей первой встречи, гражданка Давыдова, вы отказались информировать нас о ваших встречах с товарищем Сталиным. Может быть, сегодня расскажете о них? Ситуация, скажем так, самая удобная.
— Я и впредь отказываюсь отвечать на вопросы, не имеющие отношения к делу!
Разозленный Ягода просипел:
— Ты, сука гулящая, ты теперь в наших руках. Товарищ Сталин далеко! Он не занимается делами ГПУ и прокуратуры. Выбирай: или ты отвечаешь на наши вопросы, или мы освежим твою память в холодной и сырой камере, полной голодных крыс!
Я задрожала… Какой же кипучей ненавистью к Сталину был полон этот человек, стоящий у власти!
Ежов и Маленков хранили ледяное молчание, ожидая результатов этого разговора. Не знали, на чью сторону встать… Вышинский саркастически улыбался. Остальные тоже молчали. Ягода разошелся вовсю, чувствуя свое превосходство.
Я спросила, чего же они от меня ждут?
— Скажи, кто дал тебе задание организовать покушение на жизнь товарища Сталина?
— Когда это мы перешли на ты? Или я — уже преступница?
— Давыдова, перестань паясничать и разыгрывать из себя героиню, тоже мне, Жанна Д’Арк!
Я потеряла сознание…
Пришла в себя в тюремной больнице. Через пять дней снова была вызвана на допрос. На этот раз он проходил совершенно иначе. Ягода вел себя прилично, можно сказать, воспитанно. Я уж и не знала, чему верить, ведь и раньше знала о его подлости и хитрости.
Почти отцовским тоном прокурор Андрей Вышинский предложил мне откровенно признаться во всем. С патетикой начинающего актера воскликнул:
— Вера Александровна! Вы должны понять, что ваша артистическая карьера навсегда погублена! Дорогой соловей, ваша песенка спета! Товарищ Сталин не хочет больше вас видеть… — и добавил после многозначительной паузы: — Сегодня утром он подписал ордер на ваш арест. После суда вас расстреляют. Но, возможно, суд облегчит наказание. В таком случае вас сошлют в Сибирь вместе с уголовниками. Убийцы любят красивых женщин… В день прибытия в лагерь ваша судьба будет решена. Вас изнасилуют на грязном и заплеванном полу, ваша красота быстро исчезнет, зубы и волосы выпадут, будете унижаться из-за каждого куска хлеба…
— Довольно! Довольно! — крикнула я. — Я вам не игрушка! Вы прекрасно знаете, что я не имею никакого отношения к покушению на жизнь товарища Сталина. И не надо мне грозить! — Я чувствовала, что они разыгрывают комедию. Из обвиняемой я превратилась в обвинительницу. — Кто позволил вам это гнусное дознание? Вы что, с ума сошли?! Наверное, забыли, кто я? Иосиф Виссарионович никогда не отдаст меня в ваши лапы! Я его знаю лучше, чем вы! Подождите, придет время — рассчитаемся! Вы мне за все ответите! — и, не давая им времени прийти в себя, добавила: — Сейчас же отвезите меня домой!
Вышинский с деланной улыбкой сказал:
— Мы гордимся вами, Вера Александровна! Вы выдержали одно из самых трудных испытаний, которому можно подвергнуть человека. Вы великолепно выдержали его. Еще раз, извините нас! Вы должны понять, что мы не могли поступить иначе, выполняя наш долг.
Он хотел поцеловать мне руку, но я вырвала ее.
Ягода нажал кнопку — и тут же появился секретарь с мускулатурой боксера:
— Отвезите гражданку Давыдову домой на нашей служебной машине, — приказал, потом подошел ко мне с протянутой рукой:
— Надеюсь, мы останемся добрыми друзьями?
— Ягода, вы мерзкий, отвратительный человек! Я не хочу с вами разговаривать!
— У меня хорошая память, берегитесь: я не прощаю неуважения даже красивым женщинам…
Я вернулась домой и не узнала своей квартиры. Все было перевернуто вверх дном. Я была вынуждена вызвать рабочих, чтобы вставить новые замки, отремонтировать двери, сменить электропроводку и даже отремонтировать мебель.
От отпуска остался месяц, и я поехала в Поленово, на Оку. Лето пролетело быстро, надо было возвращаться в Москву. Мне было грустно…
Вероятности отрицать не могу, достоверности не вижу. М. Ломоносов
Земляк: 30 июл 2019, 06:31
Скажем так, я легко предоставлю и другой образ, выдрав из контекста пару-тройку цитат.
Однако не собираюсь маяться дурью.
и? у вас есть возражения по существу приведенных документов и цитат? что-то не соответствует действительности? если нет, то неясно, зачем вы мне это пишете.
Земляк: 30 июл 2019, 06:31
Но спрошу у Вас. Любителя штрихов. А как относился Сталин к вопросу массового голода в конце 20-х, начала тридцатых годов?
опять же, не совсем понятно, с какой целью интересуетесь, но коли спрашиваете...
относился как толковый и энергичный руководитель к случившейся беде.
Земляк: 30 июл 2019, 06:31
Во как. Вождь считал себя олицетворением всего позитивного.
не нужно вольных толкований, сталин достаточно ясно выразил свою мысль. не себя как отдельно взятую личность, а руководство страны, частью которого был он сам.
Foxhound: 30 июл 2019, 17:44
сталин достаточно ясно выразил свою мысль. не себя как отдельно взятую личность, а руководство страны, частью которого был он сам.
«Государство — это я»... Англичане уверяют, что это заявила их королева Елизавета I, а вот французы с не меньшим жаром ссылаются на Людовика XIV...
Пипец, ' специалисты" по Сталину! Художники, блин.
Неужели не читают вождя? Кумира, так сказать. Нет, не читают!. А если бы читали, то поняли бы сразу, что к вопросу голода Сталин отнесся равнодушно. Не желая даже говорить по этому поводу.
Второе. Ну какой из Вождя руководитель страны, ежели он, с 1922 и по 1941 гг не занимал государственных постов. А письмо, с восхвалением себя, среди прчих партийцев, датировано 1936 годом?
Земляк: 30 июл 2019, 19:07
Ну какой из Вождя руководитель страны, ежели он, с 1922 и по 1941 гг не занимал государственных постов.
А ему и не надо было занимать каких-то государственных постов - достаточно, что он был Вождём партии и верным ленинцем, а В.И.Ленин ещё в 1918 г. писал: "Мы, партия большевиков, Россию убедили. Мы Россию отвоевали — у богатых для бедных, у эксплуататоров для трудящихся. Мы должны теперь Россией управлять". Вот и управлял тов.Сталин...
Мобильная версия
