Охота эволюция человека ⇐ Доисторические времена

[Gosha]

Здесь уместно вернуться к вопросу о том, какова могла быть из-начальная стратегия наших далеких предков — а позже носителей архаических культур — во взаимодействии со средой, из которой они черпали свои жизненные ресурсы. А точнее — были ли они по складу своей натуры специалистами или генералистами, когда оказывались перед проблемой выбора жертв охоты?

[Gosha]

Напомню в этой связи, насколько сильной и живучей была в антропологии тенденция приписывать гоминидам нацеленность на добывание животных максимальной величины. Идея состояла в том, что именно доступ к таким трофеям якобы сулил промысловику наиболее очевидный способ единовременного удовлетворения сиюминутных потребностей общины в максимальном по объему количестве животной пищи.

[Gosha]

Данные этнографии показывают, насколько эта концепция далека от того, что мы видим в реальности. Оказывается, что на всех этапах социальной эволюции люди были склонны быть много более проницательными и реалистичными. Они не делали опрометчивой ставки на какой-то один компонент ресурсов, пусть даже такой, который выглядел с первого взгляда наиболее удовлетворяющим потребности выживания. Напротив, все возможности креативности были неизменно мобилизованы на изобретение разно-образных способов максимально эффективного присвоения всего спектра ресурсов среды.

[Gosha]

То, что мы узнали здесь об австралийских аборигенах, может служить еще одним ярким примером такой высокой приспособляемости человека, в данном случае, к предельно экстремальным условиям, в которых он вынужден был оказаться в силу непредсказуемых капризов эволюции. Здесь как нельзя лучше подходит поговорка: «Голь на выдумки хитра». Когда обстоятельства не позволяют добыть кенгуру или эму, на стол может быть подано мясо ящерицы сцинка, поймать которую в состоянии даже шестилетний ребенок.

[Gosha]

Если же представился случай оказаться около пещеры, населенной мириадами летучих мышей, множество их можно добыть зараз, запечатав снаружи все отдушины в крыше и напустив в нее дыма через главный вход (Gould, 1967: 49). Этот автор приводит перечень еще из шести видов млекопитающих средних и мелких размеров, помимо упомянутых мной, которых аборигены Западной пустыни регулярно используют в пищу.

[Gosha]

Оружие II

Говоря об охотничьем снаряжении аборигенов Австралии, собираюсь в первую очередь подчеркнуть те особенности, которые отличают его от виденного нами у вымерших обитателей Тасмании. Мы помним, что этот арсенал выглядит с точки зрения ученых чрезвычайно бедным, поскольку состоит, по сути дела, всего лишь из двух главных компонентов: метательной палки и деревянного копья, сделанного из единой деревянной заготовки.

[Gosha]

Надо сказать, что задача сопоставления оружия тасманийцев и аборигенов Австралии затруднена следующим обстоятельством. Материал, на основе которого сравнение предстоит выполнить, собран в основном не полевыми исследователями, изучавшими образ жизни обоих этносов, а кабинетными работниками, которые описывали содержание музейных коллекций. Они могли охарактеризовать лишь внешний вид доступных им артефактов, но не были в состоянии установить сколько-нибудь однозначно функцию того или иного изделия.

[Gosha]

Метательные палки, дубинки и палицы.

Именно на примере этой категории артефактов мы можем убедиться в справедливости ска¬занного. Даниэль Девидсон, автор наиболее полного описания этих орудий, делит их на три класса: снаряды метательные сравни¬тельно легкие, аналогичные «кроличьим палкам» американских индейцев (throwing stick), более массивные метательные дубинки (throwing club) и деревянные булавы (club), удар которыми наносят при контакте с жертвой либо с противником. Длина пер¬вых — около 70 см, толщина порядка 3 см, дубинок — от 90 до 115 см при толщине 4 см. Последние представляют собой весьма грозное оружие (данные по артефактам из Западной Австралии: Hambly, 1931: 8, 10). Что касается булавы, то она может быть использована еще и в качестве палки-копалки.

[Gosha]

К первым двум звеньям этого континуума тесно примыкает бумеранг, который представляет собой не что иное, как более или менее модернизированную метательную палку. Из статьи Девидсона с очевидностью следует, что границы между выделяемыми им классами оружия могут быть проведены только совершенно условно.

Дело в том, что при сопоставлении артефактов, относимых к любым двум из названных категорий, непременно обнаружим экземпляры, промежуточные если не по форме, то по способу их использования. Вот что пишет сам автор: «Разумеется, в коллекции любого крупного музея мы найдем варианты, переходные от метательной палки к той или иной разновидности метательной дубинки» (Davidson, 1936: 84). Таких разновидностей автор видит четыре. Говоря об одной из них, он заключает: «Дубинки представлены более короткими экземплярами, а большие по длине оказываются палицами» (там же: 83).

[Gosha]

Понятно, что такая же неопределенность остается при оценке возможных назначений артефактов. Например, метательная палка может быть использована не только как охотничье оружие, но и как инструмент для нанесения побоев неугодному.

[Gosha]

По этому поводу другой исследователь, рассуждая о функциях метательной палки, пришел к такому заключению. «Все, что нам известно, позволяет думать, что оружие могло быть используемо двояко: как дистантное при охоте на зверей и птиц и в качестве ударного во время стычек между членами общины. Несомненно, что небольшое животное, такое, как кенгуру или вомбат, могло быть убито этой деревяшкой, если удар был нанесен с размаху рукой» (Noetling, 1911: 72).

[Gosha]

Девидсон описывает целый ряд усовершенствований, привнесенных ранними австралийцами в конструкцию простой метательной палки, которая, как он предполагает, была первоначально на вооружении всех первопоселенцев Саула и осталась в таком неизмененном виде в арсенале тасманийцев. Одна такая инновация состояла в том, что орудие утяжеляли, нанося на рабочий его конец набалдашник из смолы. Следующим шагом было крепление в нем острия, которым мог служить коготь кенгуру, осколок раковины или камень, отбитый соответствующим образом.

[Gosha]

Можно утверждать что исследования всячески подчеркивают региональный характер формы метательной палки и ее частных деталей, разные комбинации которых воплощены, согласно анализа, как минимум, в семи типах. Распространение по крайней мере некоторых из них приурочено к ограниченным по площади участкам континента, где характерные особенности орудий сформировались, по-видимому, в соответствии с многовековыми местными традициями.

[Gosha]

Открытие австралийцами возможности использовать смолистые вещества растительного присхождения в технологии изготовления артефактов позволило им продвинуться далеко вперед по сравнению с тасманийцами и создавать составные орудия, годные для выполнения нескольких функций. Например, один класс объектов, описанных Девидсоном, представляет собой изогнутую палку, на одном конце которой закреплен в смоле острый камень, который мог служить шилом или сверлом, а на другом — осколок в форме стамески, пригодный для резания дерева или для скобления шкур (Davidson, 1936: 78-79).

[Gosha]

Автор относит это изделие к категории метательных палок, но в справедливости такого решения можно усомниться. Трудно себе представить, что обладатель столь универсального инструмента мог позволить себе бросать его в цель на охоте, с риском не разыскать потом.
Другое новшество состояло в том, что форма метательных снарядов менялась с выпрямленной на изогнутую. Стало ясно, что такому предмету легче придать усиленное вращательное движение в воздухе. Кроме того, при этом открывается множество возможностей модифицировать такую конфигурацию предмета для усиления дальности его полета и точности попадания в цель.
Этого можно было достигнуть, например изменяя толщину артефакта и преобразуя округлые его обводы в уплощенные. Так был изобретен бумеранг (Noetling, 1911: 74). В своей классификации метательных орудий Девидсон вводит категорию «дубинка-бумеранг» (Davidson, 1936: 87-88).

[Gosha]

Бумеранг

По словам Девидсона, эти артефакты есть, строго говоря, не что иное, как более или менее видоизмененные метательные палки, изогнутые и часто более плоские в сечении. Это позволяет сделать края изделия зауженными (заостренными), что увеличивает его поражающую силу. Используются бумеранги не только в качестве охотничьего, но и как грозное боевое оружие. Длина их варьирует от 45 до 70 см (средние для семи разных выборок из Западной Австралии от 56 до 62 см: Hambly, 1931: 10), толщина составляет около 2.5 см. Вес при этом может достигать килограмма, весьма существенно превышая массу метательной палки (120-270 г). Перед броском бумеранг удерживается за один конец, на котором делаются насечки, чтобы оружие не скользило по коже ладони и пальцев.

[Gosha]

Из-за чрезвычайной изменчивости формы бумерангов попытки их типологизации по внешним признакам сталкиваются со столь значительными трудностями, что, по словам самого Девидсона, задача оказывает¬ся, по сути дела, невыполнимой (Davidson, 1936: 90). Поэтому при описании локального разнообразия этих артефактов по всей территории континента ему пришлось пользоваться иными критериями, такими, как то или иное функциональное назначение экземпляра (бумеранг боевой, церемониальный, возвращающийся) или присутствие либо отсутствие декоративных элементов на его поверхности. Карта, на которой обобщены результаты анализа, с использованием всего, что могли дать музейные коллекции, показывает, насколько далеко зашла дивергенция региональных традиций изготовления бумерангов со времени их изобретения аборигенами Австралии несколько тысячелетий назад.

[Gosha]

Бумеранг, который после броска возвращается к метателю, служит детской игрушкой и спортивным снарядом для развития ловкости. Этот бумеранг не применяется на охоте и, по понятным причинам, не может служить боевым оружием дистантного действия. Его конфигурация соответствует некоторым вариантам, форма варьирует от Г-образной до V-образной, причем плоскости лопастей слегка отклоняются от горизонтали под собственными небольшими углами. В отличие от охотничьих бумерангов у этих нижняя по¬верхность плоская, а верхняя слегка выпуклая. За счет этого возникает подъемная сила, как у крыла самолета: воздух обтекает бумеранг сверху быстрее, чем снизу. Кроме того, такие бумеранги миниатюрнее и легче охотничьих. Впрочем, по словам Девидсона, в музейной коллекции возвращающийся бумеранг далеко не всегда легко отличить от прочих, руководствуясь исключительно его формой.

[Gosha]

Бумеранги используются также в качестве ударных музыкальных инструментов, аккомпанирующих коллективным танцам. Два бумеранга ударяются друг о друга, удерживая четкий устойчивый ритм (Withnell, 1901: 27; Hambly, 1936: 33).

[Gosha]

Бумеранг запечатлен в наскальных изображениях в Арнемленде (северная Австралия), датируемых, как минимум, 10 тысячами лет назад. На рисунках отражены в деталях украшения, нанесенные краской на тела мужчин и их оружие. Бойцы швыряют бумеранги в неприятеля, и те проносятся в воздухе между ними.

[Gosha]

На одном из панно фигура справа заносит копье над соперником, который наносит ему удар бумерангом, удерживаемым в левой руке, а в правой у него наготове еще три таких же предмета. В другой сцене один из бойцов бьет бумерангом в руку противника, в которой тот удерживает еще три запасные, а один изображен летящим между их головами. На рисунках можно видеть также крючковатые палки и копья с зубчатыми наконечниками, а также нечто вроде защитных щитов. В более позднее время (около 6 тысяч лет назад) бумеранг рисовали рядом с изображениями крупных фруктоядных рукокрылых — летучих лисиц, служивших, вероятно, желанными охотничьими трофеями (Tagon, Chippindale, 1994: 217, 220). 

[Gosha]

Копье

В отличие от материальной культуры тасманийцев, которые пользуются единственным, стандартным вариантом такого оружия, в Австралии его ассортимент характеризуется поистине огромным количеством вариантов. Они различаются материалом, идущим на древко (плотное дерево, трубчатый бамбук или даже стебли тростника), его конструкцией (сделанное из единой заготовки либо составленное из двух или трех частей), а в еще большей степени — формами наконечников.
Они могут быть тонкими «игольчатыми», плоскими в сечении — каменными или деревянными — или, наконец, зубчатыми. При этом зубцы вырезаны в самой деревянной заготовке либо крепятся на ней тем или иным способом. Они изготовляются из самых разных материалов: из камня, кости, дерева или кожных выростов пластинчатожаберных рыб — скатов, а с приходом европейцев аборигены стали делать их из осколков стекла. Зубцы располагаются по одну сторону наконечника или же образуют на нем два, три, а то и четыре ряда. В работе Девидсона приведены изображения 44 вариантов зубчатых наконечников.

[Gosha]

В ряде случаев наблюдаемые различия обусловлены локальными особенностями региональных традиций, присущих какому-либо конкретному региону внутри материка. Например, каменные наконечники того типа, изготовлялись только на северо-западе континента, в районе плато Кимберли. Но там же, хотя и значительно шире, были распространены копья с наконечниками из кварцита. Впрочем, нетрудно видеть, что в одном и том же регионе в ходу было до четырех вариантов копий с неодинаковыми конструкциями наконечников. Это можно было бы объяснить тем, что они имели разное назначение. К сожалению, музейный материал, на основе которого Девидсон разработал эту схему, не мог дать ответа на вопрос о функциональном назначении того или иного типа копий.

[Gosha]

То же можно сказать о других попытках классифицировать это оружие во всем его разнообразии. Одна из них, основанная на материале лишь из одного региона (Арнемленд, северная Австралия, 863 артефакта), построена с использованием, как минимум, трех критериев:
1) древки «простые» или составные;
2) наконечники деревянные, каменные, металлические;
3) наконечники гладкие или зубчатые (Allen, 2011: 72).
Эта типология выглядит неудовлетворительной, поскольку выделяемые категории широко перекрываются. К тому же она очевидным образом уступает классификации Девидсона по полноте охвата материала. Примерно так же построена классификация Хейворда, который выделил 19 типов копий в обширной выборке их изображений на фресках наскальной живописи на севере Австралии.

[Gosha]

По вопросу о функциональном значении копья в культурах аборигенов Австралии обратимся к блестящей работе упоминав¬шегося выше Ричарда Гулда, который провел целый год в тесном общении с представителями трибы нгататьяра. Он показал, насколько всеобъемлюща и универсальна роль копья в жизни мужчин аборигенов Большой пустыни. Мальчики с самого раннего детства могут наблюдать за действиями мужчин, изготовляющих оружие, а во время игр друг с другом пытаются имитировать увиденное. У пяти-шестилетних детей это поведение становится все более осмысленным, так что миниатюрные игрушечные копья, из-готовленные ими, оказываются вполне пригодными для метания в цель . Они же используются в игровых дуэлях, когда их участники метят острием копья в бедро оппонента, подобно тому как ведут себя взрослые мужчины в конфликтных ситуациях.