Охота эволюция человека ⇐ Доисторические времена

[Gosha]

В этом отношении судьба первых австралийцев оказалась далеко не столь благополучной, сколь у аборигенов Тасмании, которые изначально оказались в гораздо более благоприятной экологической среде. Если они, как полагают, могли позволить себе не думать об усовершенствовании простейшей материальной базы своего существования (Read, 2006), то обитатели австралийской пустыни были попросту вынуждены пустить в ход всю творческую энергию креативности, без которой жизнь в этой крайне экстремальной обстановке оказалась бы попросту невозможной.

[Gosha]

Экономика внутренних районов Австралии в плейстоцене

Об этом, к сожалению, мало что известно. Хисхок и Уоллес особо подчеркивают крайнюю скудость сведений об останках животных, которых эти люди могли использовать в пищу, в культурных слоях мест их обитания. На основе того немногого, что удалось узнать, эти авторы рисуют следующую картину.

«Система самообеспечения пропитанием основывалась на использовании широкого спектра ресурсов и на гибкой, оппортунистической стратегии их добывания. Жертвами охоты были многочисленные виды животных, от самых мелких до средней величины: всевозможные сумчатые и рептилии. А там, где были источники воды, на стол шла рыба и моллюски. Состав обнаруженных видов сильно варьирует от стоянки к стоянке, в зависимости от местных экологических условий. Растительная пища также входила в рацион туземцев, но, коль скоро каменные орудия для измельчения семян найдены только на одной стоянке , оценить ее значимость пока что не представляется возможным» (Hiscock, Wallis, 2005: 42—43).

[Gosha]

В пещере Мимби на северо-западе Австралии, где люди обитали начиная с 40 тысяч лет до нашего времени , археологи обнаружили только костные останки сумчатых небольших размеров и рептилий (Balme, 2000: 4). В этой работе особо подчеркнуто, что здесь не было останков каких-либо представителей мегафауны. Кости пяти таких крупных видов были обнаружены при раскопках археологического памятника Кудди Спрингс на юго-востоке материка. Они покоились в тех же слоях (возрастом между 36 и 30 тысячами лет назад), где удалось найти и каменные орудия, изготовленные ближе к концу этого периода.

[Gosha]

В коллекции, собранной здесь учеными, преобладали останки особей ископаемого гигантского кенгуру Macropus giganteus titan и двух близких ему видов, доживших до современности (всего 11 экземпляров), а также вымершего сумчатого Diprotodon sp., масса которого могла достигать 2.8 тонны (4 особи). Одиночными находками были представлены исчезнувшие из палеонтологической летописи предки современных кенгуровых (Procoptodon sp., и Sthenurus sp.). Эти животные достигали почти трех метров в холке и весили примерно по 250 кг. Едва ли они могли пасть жертвами охотников, вооруженных деревянными копьями. Скорее всего, те довольствовались мясом этих гигантов уже после их естественной смерти. Общую картину дополняли кости валлаби скромных размеров, страуса эму, еще двух видов птиц, варана и вымершего крокодила (Pallimnarchus sp.).

[Gosha]

Авторы исследования отрицают возможность специализации обитателей этой открытой стоянки в плане охоты на такие виды-гиганты . Они пишут, что стратегия самообеспечения этих людей состояла в неизбирательной эксплуатации всего широкого спектра ресурсов, предоставляемых местной фауной (Field, Dodson, 1999: 275).

[Gosha]

Охота австралийских аборигенов в историческое время

«Забота о том, как раздобыть “кука” (мясо и прочие припасы животного происхождения на языке туземцев), занимает главное место в повседневности этноса нгататьяра и их соседей по Западной австралийской пустыне. В местных условиях мясная пища составляет, вероятно, менее 15 % рациона этих людей, тогда как основа их питания — это широкое разнообразие вариантов растительной пищи». Так начинается статья Ричарда Гулда, выдающегося исследователя культуры коренных австралийцев (Gould, 1967: 41).

[Gosha]

Через полвека после выхода в свет этой работы та же тема звучит существенно по-иному в исследовании группы исследователей из Стенфордского университета, изучающих образ жизни другого австралийского этноса, населяющего Большую и Малую песчаные пустыни на крайнем северо-западе континента. Это народ марту (или марду) общей численностью около тысячи человек, принадлежащих к двенадцати диалектным племенным группам единой лингвистической семьи паманюньган (Bliege Bird et al., 2009).

[Gosha]

Эти авторы пишут: «Как и у других аборигенов Австралии, семена трав были важнейшим источником питания марту, но их значение здесь стремительно снижается. Сегодня охота стала делом много более важным по сравнению со сбором растительных продуктов не только для мужчин, но также и для женщин. На эту деятельность уходит 87 % времени, затрачиваемого на поиски пропитания, и она приносит 81 % калорий, идущих на поддержание существования общины».

[Gosha]

Анализ обширного массива данных показал, что поступление энергии от продуктов питания в расчете на один час распределяется следующим образом: 185 килокалорий приходятся на плоть животных, 6 поступают от потребления пчелиного меда и гусениц бабочек рода Endoxyla и только 28.5 дают ресурсы растительности: семена акации Acacia aneura и травянистого растения Eragrostis eriopoda; плоды пустынного изюма Solanum centrale и дикого томата Solanum diversiflorum; клубни Cyperus bulbosus и корни ямса Vigna lanceolata; нектар цветов кустарника Grevillea eriostachya и низкорослого дерева Hakea subarea.

[Gosha]

Стандартными объектами охоты марту служат пять видов животных средней массой от 22 до 0.3 кг. Это, в порядке увеличения размеров: горный кенгуру Macropus robustus, австралийская большая дрофа Ardeotis australis (5.5 кг), одичавшая домашняя кошка Felis silvestris (2.5 кг) , гигантский варан Varanus giganteus (2,3 кг); австралийский питон Рамсея Aspidites ramsayi (0.7 кг), песчаный варан Varanus gouldii (0.5 кг) и ящерица исполинский сцинк Tiliqua scincoides.

[Gosha]

Выбор видов туземцами при выборе ими наиболее перспективных жертв. По существу, логика рассуждений исследователей лежит в русле сказанного в той части, которая начинается разделом «Когда “больше” не значит “лучше”». Убедительно показано, что здесь не может быть и речи о некой линейной шкале предпочтений, которая оставалась бы постоянной всегда и всюду. Расчет охотника зиждется на интуитивных оценках вероятности ожидаемого успеха охоты на данную ту или иную дичь в конкретное время и в том или ином вполне определенном месте.

[Gosha]

С самого начала выяснилось, что наименее перспективной добычей неизменно оказываются те виды, промысел которых сулит на первый взгляд доступ к наиболее ценному трофею. Как пишут авторы, «...горный кенгуру и дрофа столь осторожны и подвижны, что было бы недальновидно делать на них ставку и придавать им высокий ранг в списке первоочередных целей.

Их совсем не легко добыть, даже располагая автомобилем и огнестрельным оружием , не говоря уж о копье и бумеранге». Два других вида крупных животных Австралии — большой рыжий кенгуру (Macropus rufus) весом до 90 кг и страус эму (Dromaius novaehollandiae), на которых охотятся аборигены Большой Западной пустыни, раскинувшейся много южнее — здесь к тому же встречаются много реже.

[Gosha]

Из-за крайней непредсказуемости результатов охоты на этих крупных животных, наиболее желанных для промысловика, марту приходится скрепя сердце сконцентрироваться на тех представителях местной фауны, которые невелики по размерам, но зато столь многочисленны и потому могут быть встречены практически во время каждой охотничьей экскурсии. Единовременный успех при преследовании одного песчаного варана приносит скромную порцию мяса, но она практически гарантирована общине ежедневно.

Из 72 дней охоты мужчин на кенгуру 56 закончились неудачей.

А женщинам, на которых лежит миссия добывания варанов, не повезло только восемь раз на протяжении 61 дня. Другое дело, что единственный удачный выстрел по кенгуру равноценен по результату поимке 32 песчаных варанов (Bliege Bird et al., 2016).

[Gosha]

Впрочем, эти рептилии служат основой обеспечения общины белковой пищей только в те месяцы, когда прохладно, а дожди выпадают редко. При невысоких температурах ящерицы малоактивны, большую часть времени проводят в подземных убежищах и не в состоянии развивать слишком большую скорость при попытках спастись от преследования. А сухая погода благоприятствует выжиганию травы. Без этой подготовительной процедуры успех охоты на песчаных варанов не гарантирован даже там, где они особенно многочисленны, а именно в участках так называемой спинифексовой пустыни. Это песчаные дюны с одиночными невысокими деревьями и с куртинами-подушками колючих злаков Triodia максимально в рост человека, скрывающих входы в подземные убежища варанов (Bliege Bird et al., 2016).

[Gosha]

Женщины, которые охотятся обычно небольшими группами, выходя на промысел, поджигают траву и движутся вслед за полосой пламени, пытаясь обнаружить следы варана на тонком слое пепла. Это дает возможность увидеть впереди саму ящерицу, пуститься в погоню за ней и преследовать животное до тех пор, пока оно не обессилеет или же успеет спрятаться в норе. Потоптавшись вокруг нее и прикинув по ответным звукам, где именно располагается камера, давшая убежище потенциальной жертве, охотницы проверяют, там ли она в действительности, ощупывая полости с помощью длинной палки.

[Gosha]

Затем следует раскопать нору, соблюдая при этом максимальную осторожность, поскольку норы варанов часто служат прибежищем ядовитых змей . Вся процедура отработана на основе многолетнего предыдущего опыта настолько скрупулезно, что варану лишь очень редко удается ускользнуть. Вытащив его из норы за хвост, женщины оглушают его ударами дубинок по голове и переламывают жертве передние лапы. Иногда, если повезет, удается попутно поймать также медлительного сцинка, а то и питона весом немногим менее килограмма.

[Gosha]

С наступлением австралийского лета, жаркого и дождливого (с декабря-января по апрель), главным объектом охоты становится другой вид рептилий — гигантский варан , обитающий в более возвышенных участках пустыни, в разреженных эвкалиптовых лесах вдоль русел водотоков. Тактика промысла этой ящерицы, которая вчетверо крупнее варанов песчаных, требует от охотника гораздо большей сноровки и весьма значительной затраты физических усилий.

[Gosha]

Животные в это время поглощены поисками корма, так что первая задача состоит в том, чтобы найти потенциальную жертву по следам. Затем начинается преследование, с таким расчетом, чтобы по возможности не позволить огромной ящерице укрыться в глубокой норе. Грунт здесь не тот, чтобы раскапывать его с такой же легкостью, как песок на бархане.

[Gosha]

Поэтому преследователи стараются гонять варана как можно дольше, пока тот не обессилеет полностью. Когда он близок к этому состоянию, то пытается иногда спастись на дереве. При таком повороте событий его сбивают оттуда камнем или крепкой дубиной. Успех этой охоты гарантирован в значительно меньшей степени, чем при промысле варанов песчаных, и она оканчивается ничем примерно в 33 % случаев (Bliege Bird et al., 2009: 15).

[Gosha]

Песчаный варан служит весьма надежным источником пропитания также и у обитателей Западной пустыни. По словам Гулда, у него на глазах восемь взрослых аборигенов при помощи тринадцати подростков и детей поймали за два с половиной часа пятнадцать этих рептилий.

[Gosha]

Кенгуру двух видов (горного и большого рыжего) здесь добывают разными способами. В зимние месяцы заранее выжигают растительность, чтобы участок в дальнейшем привлекал этих животных свежими всходами травы. В таких местах на них охотятся с подхода. Гулд неоднократно наблюдал, как охотник крадется в сторону кенгуру по совершенно открытой местности. Он движется против ветра, замирая каждый раз, когда кто-нибудь из потенциальных жертв перестает щипать траву и поднимает голову, озираясь вокруг. Пользуясь тем, что кенгуру не обладают хорошим зрением, удается таким способом минут за двадцать подобраться к ним с расстояния в полкилометра на дистанцию выстрела — порядка 25 метров (Gould, 1967: 45).

[Gosha]

Другой способ охоты на кенгуру и эму состоит в том, что охотник поджидает удобного случая, затаившись в укрытии неподалеку от водного источника. О не слишком высокой эффективности подобной тактики можно судить по следующему эпизоду, описанному Гулдом. Опытный промысловик по имени Митапои соорудил из хвороста загородку в форме кольца на борту сухого водотока, а в самом его русле, на расстоянии семи метров от укрытия, выкопал яму, в которую спустя некоторое время просочилась порция грунтовых вод.

[Gosha]

Примерно через два часа к приманке приблизился крупный самец эму. Митапои выпрямился и метнул в него дротик с помощью копьеметалки, но промахнулся. Он просидел в засидке еще около четырех часов, но дело тем и кончилось. По свидетельству аборигенов, из одного укрытия, ориентированного точно таким же образом, за четыре месяца удалось добыть пять эму (Gould, 1967: 43-44).

[Gosha]

Менее популярны у туземцев охотничьи засидки на деревьях — просто потому, что тех в пустыне немного и найти подходящее удается лишь после сильных дождей, когда оно оказывается на расстоянии выстрела от временного водоема.

[Gosha]

При охоте в тех местах, которые привязаны к постоянным водным источникам, куда эму и кенгуру приходят на водопой, аборигены используют следующий прием. Они покрывают почти все зеркало воды толстым слоем веток, оставляя открытым лишь малую часть его поверхности. Сюда добавляют выжимку из листьев кустарника Duboisia hopewoodii (семейство пасленовые).

Растение содержит в себе несколько токсических алкалоидов, вызывающих у людей наркотический эффект , а для животных оказывается медленно действующим ядом.