Охота эволюция человека ⇐ Доисторические времена

[Gosha]

Группа исследователей недавно подытожила сведения о том, какие материалы предпочитают для изготовления наконечников носители 59 культур современных охотников-собирателей (Waguespack et al., 2009). Ученые пришли к неожиданному, казалось бы, заключению, что именно дерево, а не камень наиболее часто используется в этих целях по всему миру. В последующих главах я постараюсь показать на нескольких избранных примерах, насколько убедительным оказывается этот вывод.

[Gosha]

ЭВОЛЮЦИЯ ОРУЖИЯ В ПРЕДЫСТОРИИ

При поисках причинных закономерностей хода процесса эволюционной трансформации оружия существует соблазн объяснять его попросту как неизбежный результат имманентного технического прогресса. Такое толкование можно назвать принципом «растущего превосходства новизны» (weapon superiority) одних артефактов над другими. Однако далеко не все исследователи согласны с этим подходом, считая его сильно упрощенным (см., например, Churchill, 1993: 22).

По мнению этого автора, такая расстановка акцентов мешает сосредоточиться на реальных факторах, движущих появлением тех или иных инноваций в каждом конкретном случае. Дело в том, что изменения как в самих способах охоты, так и в технологии, обслуживающей ее, определяются сложным комплексом причин, теснейшим образом переплетенных друг с другом.

[Gosha]

Потребность в техническом оснащении, адекватном для обеспечения успеха в добывании животной пищи, определяется общим характером экологической среды, в которой существует данный социум. Это и особенности ландшафта, и состав фауны потенциальных жертв, и доступность материалов, необходимых для изготовления охотничьего оборудования. Понятно, что важнейшую роль в выборе тех видов, которые становятся главными объектами промысла, играет их численность. Она должна быть достаточно высокой, чтобы минимизировать затраты усилий на поиски добычи и на ее преследование.

[Gosha]

Помимо всего прочего, необходимо учитывать также роль традиций, сложившихся в социуме за сотни или даже тысячи лет его существования в данной природной обстановке. Здесь значимыми факторами оказываются не только сложившиеся веками рациональные навыки, но и всевозможные предрассудки, такие, например, как табу, наложенные на виды животных, которые, с точки зрения аборигенов, выглядят несъедобными. Многие из них коренятся в мифологии данного этноса.

Например, у папуасов карам (высокогорья Новой Гвинеи) принято думать, что казуара позволительно убить только тупым предметом, чтобы, не дай бог, не пролить при этом ни капли его крови. Объяснение состоит в том, что казуар, которого карам не считают птицей, — это их «двоюродная сестра», а кровь родичей проливать недопустимо (Bulmer, 1967; Панов, 2017: 269-270).

[Gosha]

Важно и то, что, даже принимая во внимание все эти факторы чисто материального и ментального свойства, далеко не всегда удается объяснить, почему в сходных условиях двух или более регионов в одном из них широко используется данный тип оружия, а в других оно отсутствует полностью. Так, например, духовая трубка получила распространение в Юго-Восточной Азии и в Южной Америке, но не нашла применения ни у одного из африканских народов (Blench, 2014).

[Gosha]

Этот не вполне предсказуемый ход процессов преобразования во времени арсенала охотничьего оружия удобно проиллюстрировать на примере того, что известно о дивергенции трех таких комплексов в соседствующих друг с другом регионах Австронезии: в Австралии и на островах Тасмания и Новая Гвинея. Но прежде чем подойти к изложению того, как это происходило, полезно будет обрисовать вкратце тот исторический контекст, на фоне которого развертывались интересующие нас события.

[Gosha]

Покорение человеком Сахула

С приходом людей на этот древний материк был сделан если не первый, то принципиально важный шаг в сторону завоевания человечеством Австралии и бесчисленных островных участков суши необъятного Тихого океана. Первыми гоминидами, вышедшими при их расселении из Африки за пределы Евразии, был так назы-ваемый флоресский человек (Homo floresiensis). Эти первопроходцы смогли обосноваться на острове Флорес в островной Индонезии, как полагают, около Суматры в том же архипелаге не намного позже — примерно за 73—63 тысяч лет до нашего времени.

[Gosha]

Дальнейшему движению на восток препятствовала весьма серьезная водная преграда. Я имею в виду глубоководные моря (Банда, Тиморское и др.) между шельфом Зондских островов, который в интересующий нас период представлял собой единое сухопутное пространство , и материком Сахул, объединявшим тогда Австралию, Тасманию и Новую Гвинею. В конце плейстоцена это была огромная территория, площадью примерно сопоставимая с запад¬ной частью Евразии от Атлантики до Уральских гор.

[Gosha]

До недавнего времени палеоантропологи были уверены в том, что моря, о которых идет речь, людям удалось преодолеть не ранее 45-40 тысяч лет назад (см., например, O'Connell, Allen, 2007; Klein, 2008). Именно эти датировки считали временем вселения человека в Австралию.

Но здесь нас ожидала неожиданность. Раскопки, проведенные коллективом австралийских ученых в 2012 и 2015 годах на северо-западе Австралии, позволили отодвинуть время вселения человека на этот материк сразу примерно на двадцать тысяч лет. Изучение множества артефактов, обнаруженных в культурном слое стоянки Маджедбебе (по-другому — Малакунанья II; белый треугольник), располагавшемся под скальным навесом, показало, что изготовлены они были около 65 тысяч лет назад (Clarkson et al., 2017) .

[Gosha]

Кем были люди, покорившие Сахул

Существует точка зрения, согласно которой этот доисторический материк первоначально был заселен единой популяцией, основателями либо частью которой были первые австралийцы. Поэтому результаты их изучения позволяют судить об уровне материальной культуры всего этого этноса выдающихся первопроходцев.

Еще совсем недавно господствовало убеждение, что их каменную индустрию следует характеризовать как достаточно примитивную. Считали, что пришельцы из Азии либо привнесли с собой навыки обработки камня, устаревшие в Африке и на западе Ев¬разии к периоду давностью 45—40 тысяч лет (характерные для так называемого модуса 3 ), либо утратили за время миграций передовые технологические приемы, освоенные тогда в этих регионах (см., например, Foley, Lahr, 1997; O'Connell, Allen, 2012).

[Gosha]

В действительности, как выяснилось совсем недавно, к периоду, оцениваемому возрастом в 49-45 тысяч лет (который считался прежде временем первого появления людей в Сахуле), его обитатели успели уже выработать весьма прогрессивные методы обработки камня. Более того, им принадлежит первый в предыстории человечества каменный топор, насаженный на деревянную рукоятку. Артефакт, изготовленный из базальта, найден на стоянке, располагавшейся в том же районе, что и Малакунанья (белый треугольник). Поверхности его отполированы до блеска.

[Gosha]

Как замечают авторы, описавшие эту находку, «...первые австралийцы были инноваторами, выработавшими технику шлифовки пре¬дельно твердого камня, применявшуюся даже к таким будничным предметам быта, как повседневно используемый топор» (Hiscock et al., 2016: 3).

[Gosha]

И далее: «Как показано в эксперименте, шлифовка базальта до такого состояния, когда поверхность становится почти идеально отполированной, требует от полутора до пяти часов непрерывной работы, в зависимости от того, какими качествами обладает рабочий инструмент. Даже при оптимальных условиях работнику приходится проделывать при этом многие сотни движений, требующих максимальных усилий рук» (там же).

[Gosha]

В тот период, когда было принято считать материальную культуру первопоселенцев Сахула примитивной, им самим приписывали низкий уровень когнитивных способностей, не позволявший якобы изготовлять более совершенные орудия (см., например, White, 1977).

На это другие авторы возражают так: «По большому счету, они были очень похожи на нас с вами, по крайней мере в отношении способностей к абстрактному мышлению и к коммуникации, креативности поведения и готовности к инновациям. Тот факт, что они смогли пересечь линию Уоллеса и основать жизнеспособную популяцию , освоившую менее чем за пять тысяч лет (возможно, быстрее) пространства Австралии и Новой Гвинеи до островов Бисмарка на востоке, сам по себе говорит в пользу этой точки зрения» (O'Connel, Allen, 2007: 403).

[Gosha]

Фактически эта популяция оказалась одной из первых, покинувших Африку и успешно закрепившихся в регионе, значительно более удаленном от нее, чем Европа. Последние открытия в Австралии, вкупе с данными генетической генеалогии, показывают, что эти представители вида Homo sapiens пересекли просторы южной Евразии не позднее 70—65 тысяч лет назад, много ранее, чем современный человек вселился в Европу (O'Connell, Allen, 2007: 396; Dortch, Malaspinas, 2017: 2).

[Gosha]

Чтобы читатель мог лучше представить себе ход этих процес¬сов в пространстве, приведу грубую схему расселения человека из Африки. Следует заметить, что всего за десять лет с момента ее опубликования в статье Р. Клейна значительная часть датировок, приведенных в оригинале, полностью устарели, так что их пришлось аннулировать. Оставлены только те цифры, которые нуждаются в дальнейшем уточнении , и добавлены некоторые но¬вые. Кроме того, следует иметь в виду, что автор иллюстрации не приводит никаких аргументов в пользу того, что Австралия и Но¬вая Гвинея могли быть заселены независимо друг от друга. Все, что будет сказано далее, основано на предположении, что население этих двух регионов оказалось потомством первоначально единой популяции первопроходцев, разделенных позже — с образованием Торресова пролива между этими участками суши.

[Gosha]

О том, что обитатели Сахула все то время, пока они расселялись к востоку и югу, могли быть носителями единой культуры, говорят многие факты. Это прежде всего сходство в характере артефактов, обнаруживаемых археологами на современных территориях северной Австралии и Новой Гвинеи. Например, каменные инструменты своеобразной формы «лошадиного копыта», а также использование полировки камня в обоих регионах (Беллвуд, 1978: 58-59; Groube et al., 1986; Hiscock et al., 2016: 9).

[Gosha]

Возвращаясь к нашей основной теме, следует задать вопрос: «А как эти люди справлялись с обеспечением себя белковой пищей? И более конкретно: какими методами охоты они пользовались и какие виды животных становились главными для них источниками питания?» Ответ на эти вопросы дают раскопки археологического памятника Уиландра на юго-востоке Австралии, где люди обитали в период 42—40 тысяч лет назад. В те времена это был район, богатый запасами воды, наполнявшей целую систему озер. Стоянки людей были сосредоточены в основном по их берегам.

Поэтому неудивительно, что мусорные кучи, оставленные тамошними обитателями, состояли нередко преимущественно из останков одного, максимум двух видов водных организмов. Наиболее характерными жертвами были двустворчатый моллюск Velesunio ambiguous и золотой окунь Macquaria ambigua.

В одной куче отбросов насчитали останки примерно 500 экземпляров этих рыб. Учитывая, что те достигают 30 см в длину и среднего веса 15 кг, успешный их улов составлял хорошую добавку к растительной пище, которая, как полагают, занимала достаточно важное место в рационе местных жителей. Кости млекопитающих, найденные в культурном слое, позволяют заключить, что они были не только рыболовами, но и охотниками. Их жертвами были сумчатые кенгуру рода Lagorchestes, с длиной тела 35—40 см, или бандикуты максимальной массой до 2 кг (O'Connell, Allen, 2012: 11).

[Gosha]

Такова предельно лаконичная картина стратегии самообеспечения, которую можно считать соответствующей периоду, когда население Сахула было представлено популяцией, единой по общим особенностям культурных характеристик. Это продолжалось до конца максимального оледенения (около 20 тысяч лет назад), когда постепенный подъем уровня океана привел к разделению этого древнего материка на три разобщенных массива суши: Австралию, Тасманию и Новую Гвинею. С тех пор обитатели этих мест пошли независимыми путями приспособления к условиям каждого региона и выработки собственных способов эксплуатации местных природных ресурсов.

[Gosha]

Тасмания

С образованием Бассова пролива этот остров окончательно отде¬лился от Австралии около 14 тысяч лет назад (Lambeck, Chappell, 2001: Table на с. 684). Предполагается, что Тасмания была заселена раньше ее отделения от Австралии, по крайней мере между 20 и 15 тысячами лет назад (Hiatt, 1967: 397). Случилось так, что по уровню развития материальной культуры его обитатели существенно отстали от достигнутого в дальнейшем жителями континента и в еще большей степени уступили в этом отношении островитянам Новой Гвинеи. Арсенал охотничьего оружия тасманийцев остался, по сути дела, тем же, что и у первопоселенцев Сахула, тогда как австралийцы, как мы увидим далее, изобрели копьеметалку, а папуасы, минуя эту промежуточную стадию, перешли прямо к использованию лука.

[Gosha]

В тот период, когда Тасмания отделялась от Австралии, небольшой ледник, до этого покрывавший центральную гористую часть острова, быстро уступал место тропическому дождевому лесу. Равнинная периферия пока что оставалась частично занятой травянистыми растительными сообществами, на которые, по мере дальнейшего потепления климата, продолжали наступать сверху густые девственные леса (Cosgrove, Allen, 2001: 400). Активность людей была в те времена сосредоточена как раз на открытых равнинах, где основой потребления ими животной пищи была охота на многочисленных здесь травоядных рыже-серых валлаби (Macropus rufogriseus). Это кенгуру величиной с собаку средних размеров (например, с западносибирскую лайку), массой 15-19 кг.

[Gosha]

Валлаби были тогда главным, но далеко не единственным видом жертв тогдашних тасманийцев. Кости этих животных в культурных слоях двух жилых пещер (Кутикина и Варрагарра), разделенных расстоянием около 170 км, составляли, соответственно, 93 и 75.5 % от общего числа останков млекопитающих и птиц. В пещере Кутикина на втором месте (6 % по частоте встречаемости костей) стояли вомбаты Vombatus ursinus, чей вес достигает 20-35 кг, а в Варрагарра — небольшие сумчатые: тасманийский филандер Thylogale billardieri (4.1 %) и кольцехвостый поссум Pseudocheirus peregrines (3.5 %). Их вес находится в пределах от 1.5 до 7 кг (Cosgrove, Allen, 2001: 406; Garvey, 2006, 2007: 584).

[Gosha]

Видов, общих для обеих пещер было шесть (из восемнадцати, обнаруженных в Кутикине, и из девяти — в Варрагарре). Обе выборки, относящиеся к существенно разным периодам предыстории (17—15 тысяч и голоцен — 0.5 тысячи лет назад соответственно), показывают, что охотники, отдавая явное предпочтение одному виду жертв, наиболее многочисленному в регионе, хорошо заметному и потому наиболее перспективному, не отказывались от возможности добыть при случае и иных животных. Практически на стол аборигенов попадали представители всех 25 видов млекопитающих, входивших в тогдашнюю фауну острова (Noetling, 1910: 287). По наблюдениям натуралистов, еще заставших культуру аборигенов в начале XIX века, в числе их охотничьих трофеев были утконосы, которых либо выцеливали дротиками на плаву, либо выкапывали из нор.

Не брезгали они использованием мяса павших животных (Cosgrove, Allen, 2001: 407).

[Gosha]

О составе рациона первых жителей острова исследователи пытаются судить по аналогии с тем, что европейцы узнали о тасманийцах незадолго до их полного вымирания. Растительная пища занимала в их диете около 20 % по числу используемых видов. В белковой пище важное место занимали морские моллюски, которые вместе с травоядными сумчатыми разных размерных категорий составляли до 42 % рациона. Примерно 30 % приходилось на мясо вомбатов, птиц, их яйца и на морских ракообразных, таких, как крабы. Второстепенными источниками пропитания служили хищные сумчатые, тюлени и однопроходные (утконосы и ехидны).

В рационе полностью отсутствовали костистые рыбы (Read, 2006: 171).

[Gosha]

Эти данные свидетельствуют о том, что аборигены могли страдать от дефицита углеводов — крахмала и сахаров (Noetling 1910а: 303), которые поступают в организм с растительной пищей и служат горючим для мускульной работы и главным источником фи¬зической активности. Альтернативой им оказываются животные жиры, наиболее обильные в костном мозге. Анализ культурных слоев стоянок ранних тасманийцев показывает, что добывание мозга из костей животных было обычнейшей их практикой.

Первые европейские исследователи, еще заставшие аборигенов-тасманийцев в начале XIX века, незадолго до того, как этот народ прекратил свое существование, так описывают систему разделения труда при охоте между мужчинами и женщинами. Первые преследовали с копьями кенгуру и валлаби, а вомбатов выкапывали из нор. Вторые добывали поссумов (кускусов и кузу), которые ведут сумеречный и ночной образ жизни, а светлое время суток проводят в своих убежищах, главным образом в дуплах деревьев. Женщина взбирается на дерево, пользуясь петлями веревки, сплетенной из травы. Поймав зверька, она бросает его вниз, где с ним расправляются ее помощницы. Другой способ состоял в том, что животных выгоняли из дупла дымом, частично поджигая древесный ствол (Hiatt, 1968: 206—207).