nvd5: 05 авг 2018, 21:06
Это психи выдумали. Мол, не только мы свихнулись - весь мир такой.
Вы неправы! Любой псих в том числе и Сталин считают себя вполне здоровыми людьми! Другое дело врачи они всех считают ненормальными! Чтобы получить Водительские права необходимо посетить Наркологический диспансер и Психоневрологический диспансер. Так что хочешь управлять докажи что не состоишь на учете.
Отправлено спустя 50 минут 40 секунд:
Время от времени появляются публикации, авторы которых пытаются объяснить феномен Сталина, его жизнь и поступки, тем, что длительное время «вождь всех народов» был болен психически. «Эти преступления, – писал американский коммунист Г. Майер, имея в виду сталинский террор, – вызваны исторической случайностью – паранойей. Фактором, находящимся вне сферы экономики и политики. То есть вне того, что принято называть объективными историческими условиями».
Диагностика в психиатрии далека от идеала. Речь, разумеется, не идет об очевидных случаях сумасшествия. Недаром говорят, – сколько психиатров, столько точек зрения. Если постановка диагноза в процессе осмотра больного, подчас, вызывает большие трудности, то при заочной диагностике эти трудности возрастают многократно. Что же говорить о квалификации психического состояния человека, многие годы оказывавшегося ни с чем не сравнимое влияние на судьбы огромной страны. Человека, который для одних был воплощением всего доброго и светлого на земле. А для других, по словам югославского диссидента Джиласа, «монстром… крупнейшим преступником прошлых и даже будущих времен».
То, что вы прочтете в этом очерке, всего лишь попытка на основании фактов, которые можно трактовать по-разному; домыслов, более или менее достоверных, часто тенденциозных, иногда просто анекдотичных; воспроизвести историю болезни Сталина. Историю болезни человека по имени Иосиф Джугашвили, который боялся врачей. Не доверял им. Подчас жестоко, с непринужденностью восточного деспота расправлялся с не угодившими. И умер, по сути лишенный медицинской помощи, при не вполне ясных обстоятельствах, в возрасте 73 лет.
Сталин родился 21 декабря 1879 года в бедной неблагополучной грузинской семье. Мать Екатерина Георгиевна Джугашвили, урожденная Геладзе, занималась поденной работой. Ей хотелось, чтобы единственный оставшийся в живых сын Сосо, выбился в люди. Больше всего бедную женщину привлекала карьера священника. Говорят, что перед смертью она горько сетовала: – «Жаль, что он не стал священником». Впрочем, у Екатерины Георгиевны не было особых оснований жаловаться на судьбу. Бедная прачка жила после революции в Тбилиси в огромном вице-губернаторском доме, окруженная приживалками. И пользовалась всеми благами, которые ей давало её положение – положение матери Сталина.
Отец – сапожник Виссарион Иванович Джугашвили снискал себе известность, как пьяница, дебошир и рукосуй. Маленькому Сосо от него изрядно доставалось. По одной из версий он порвал с семьей и умер в какой-то Тифлиской ночлежке. То ли от тифа. То ли в состоянии запоя. По другой – его убили люди любовника матери – князя Эгнаташвили, которого многие считают настоящим отцом Сталина. Существует легенда, согласно которой эта роль отводится известному русскому путешественнику Пржевальскому. Некоторые полагают, что мать Сталина не могла с уверенностью сказать, кто же, собственно был его отцом. Сталин был наслышан о ветрености матери и отзывался о ней не очень лестно.
Есть сведения, что не один житель Гори поплатился жизнь за то, что знал слишком много о делах семьи Джугашвили.
Братья Сталина Михаил и Георгий умерли в младенчестве. Его сын от первого брака Яков отличался неуравновешенностью. Тяжело переживая пренебрежительное отношение отца, пытался покончить жизнь самоубийством. Неудачная попытка вызвала лишь пренебрежительную реплику, не расположенного к сантиментам Сталина: – Ха! Не попал!
Находясь в плену Яков Джугашвили то ли бросился на электрическую проволоку. То ли спровоцировал на выстрел часового. Трагическая судьба Якова Сталина породила много легенд. Согласно одной из них он был вывезен на Ближний Восток. Ассимилировался там. И даже имел сомнительную честь стать отцом Саддама Хусейна.
Сын Сталина от второго брака Василий с детских лет отличался импульсивностью, упрямством и невоздержанностью. Он рано пристрастился к спиртному, что, со временем, привело к развитию хронического алкоголизма. Имеется много свидетельств его пьяных загулов, дебошей, рукоприкладства. Впрочем, это не мешало головокружительной военной карьере Василия Сталина, спортивному меценатству и частым бракам.
Дочь Светлана не нашла себя ни в личной жизни, ни в работе, ни в творчестве. Её поступки отличались непредсказуемостью. Настроение неустойчивостью. Привязанности непрочностью. Светлана Аллилуева холодно относилась к близким. Натравливала их друг на друга. Пыталась скомпрометировать.
Тяжелые заболевания, случающиеся в детстве, нередко меняют характер. Портят его. В возрасте пяти лет Сталин перенес натуральную оспу. Болезнь обезобразила лицо ребенка. Отсюда постоянно повторявшаяся в жандармских описаниях особая примета: – «лицо рябое с оспенными знаками». И кличка «рябой». В возрасте 12-ти лет Сталин повредил левую руку. Рука стала немного короче и слабее, чем правая. Есть данные, что в молодости Сталин переболел туберкулёзом. Ещё утверждают, что 1914 году он заболел сифилисом. В этом году подобная же неприятность случилась с Гитлером. Оба плохо лечились. И, как следствие, выраженные характерологические изменения. В том числе способность оказывать значительное психическое воздействие на окружающих. И сходная неврологическая потология – проблемы с рукой. А к концу жизни и с ногой.
Слабость, гипотрофия, нарушения функционирования. Любопытная деталь – согласно данным жандармского управления на левой ноге у Сталина – « 2 и 3 пальцы сросшиеся». Если верить Морелю – это один из признаков дегенерации или вырождения. Другая точка зрения, – сросшиеся на ноге пальцы – примета антихриста. А сам Сталин не что иное, как предвестник грядущего Апокалипсиса. Небольшого роста, физически слабый, Сталин, судя по, не чувствовал себя вполне здоровым. За несколько лет до смерти у него появились заметный признаки артериосклероза.
В 1951 году он перенес микроинсульт. Санитарка, купавшая престарелого вождя, рассказывала: – Руки у него были маленькие. Ножки совсем маленькие, тонкие. А животик большой. Паучок.
Появление квалифицированного медицинского заключения о наличии психического заболевания у Сталина связывают с именем известного невропатолога и психиатра В.М. Бехтерева. Существует версия. 23 декабря 1927 года В.М. Бехтерев должен был быть в Москве на съезде невропатологов и психиатров.
Перед отъездом из Ленинграда он получил телеграмму из Лечсанупра Кремля. Его просили срочно проконсультировать больного. Консультация задержала В.М. Бехтерева. На вопрос коллег, где он так долго был, В.М. Бехтерев, якобы, ответил: – Смотрел одного сухорукого параноика.
Предполагалось, что, то ли при обсуждении состояния здоровья Сталина, то ли позднее, на съезде; присутствовал некто, передавший в соответствующие органу точку зрения неосторожного академика. Подозрение вызывала проф. Бурмин, сыгравший позднее зловещую роль в деле проф. Плетнева. Участие в частичном патологоанатомическом вскрытии проф. Абрикосова, которому, судя по всему, не один раз по требованию НКВД приходилось фальсифицировать результаты посмертных экспертиз.
Упоминался какой-то врач, то ли не согласившийся с точкой зрения В.М. Бехтерева, то ли донесший на него. На этого врача, как из рога изобилия, посыпались награды. Чуть ли не приняли в партию без кандидатского стажа. Любая версия, не более чем версия. С версией о причастности Сталина к смерти В.М. Бехтерева можно спорить. Не многие врачи в сталинские времена нашли бы в себе мужество отказаться от конфиденциальных поручений НКВД. И не один из них, это общеизвестно, участвовал в составлении неправедных заключений. Причем, ирония судьбы, сначала писали они, а потом другие писали на них. Мало ли кого тогда возвышали незаслуженно.
Это не главное. Скорее всего, В.М. Бехтерев был приглашен к Сталину, как невропатолог в связи с травмированной в детстве и не вполне послушной рукой. Возможно, в процессе осмотра могли появиться жалобы на плохой сон, раздражительность, утомляемость. Но абсолютно исключено, чтобы на основании полученных во время обследования клинических данных у В.М. Бехтерева возникли основания для постановки такого специфического диагноза, как паранойя.
Этот диагноз тесно связан с личностью больного. С его мировоззрением. Особенностями эмоционально-волевой сферы. Способностью к критике. Нередко, как утверждал известный швейцарский психиатр Э. Блейлер, «болезненным представляется только фиксация заблуждения». Из чего исходят современные сторонники паранойи у Сталина. В первую очередь, из наличия у него бредовых идей величия и преследования.
Теперь представьте себе, смог бы В.М Бехтерев, даже будь он семи пядей во лбу, задавать Сталину вопросы связанные с чем-либо подобным? Копаться в деталях, уточнять их. Конечно, нет. Скорее другое. Человек трезвого ума В.М. Бехтерев мог счесть паранойей саму идею всеобщего равенства и братства в её большевистской интерпретации. И, разумеется, не оставил в стороне её верховного носителя.
Наблюдавшие Сталина в течение его жизни врачи, не оставили свидетельств наличия у их пациента каких-либо психических отклонений, но нет дыма без огня. История с проф. Виноградовым, неосторожно порекомендовавшим Сталину в начале пятидесятых годов отойти от дел и отдохнуть, была связана с неблагополучным соматическим состоянием. То, что рассвирепевший Сталин, поддерживаемый Берией, увидел в этом происки и обрушил на профессора свой безудержный монарший гнев, тоже ни о чем не говорит. Всем известно, как реагируют престарелые руководители, когда им намекают, что, дескать, пора и о здоровье подумать. Дай им только волю в пыль лагерную сотрут.
Ещё рассказывают, что уже в старости, Сталин выбегал полураздетым, с пистолетом в руках из комнаты в коридор, в поисках врагов. Было это или не было. Кто знает? Мало ли что могло померещиться подозрительному плохо спящему старику.
Говорят: «Глас народа – Глас Божий».
Так вот в легендах, рассказах «очевидцев», анекдотах, наконец, Сталин предстает, то ужасающе страшным и грозным, то циничным, то неожиданно добродушным и даже человечным. Но, какой бы скользкой и двусмысленной не выглядела ситуация, он всегда оказывается на высоте. И, уж во всяком случае, не выглядит глупым и сумасшедшим. Вспомните, что совсем недавно говорили в народе, о правивших нами престарелых партийных вождях. Много сторонников у версии, будто многие поступки Сталина, особенно такие страшные, как насильственная коллективизация и террор тридцатых годов были связаны с обострением у него психического заболевания.
Обычно называют два диагноза – паранойю и шизофрению.
Различия между этими диагнозами носят академический, мало интересный для широкой аудитории характер. Сторонники наличия психического диагноза у Сталина, будь то приверженцы паранойи или шизофрении, говорят приблизительно одно и тоже. Указывают на наличие у Сталина бредовых идей преследования и величия. А также выраженных личностных изменений. Желание объяснить действия жестокого диктатора и тирана теми или иными проявлениями психического заболевания, началось не со Сталина, и не на нём окончилось. Сейчас много говорят о сумасшествии Саддама Хусейна. Президент Египта назвал его психопатом, а король Саудовской Аравии – психически неполноценным. Английские психиатры находят у Хусейна признаки злокачественного нарциссизма (ещё один диагноз фрейдистского толка включающий в себя манию величия, садистскую жестокость, болезненную подозрительность, отсутствие способности к раскаянию). Как видите, много общего.
Есть ли достаточные основания считать Сталина психически больным?
Многое в деятельности Сталина представляется абсурдным, нелогичным: ужас коллективизации, истребление вчерашних соратников и друзей, эпидемия «врагомании», непомерное тщеславие. Чтобы разобраться в ситуации необходимо, по возможности, определить, что в поступках Сталина было обусловлено какими-то общими принципами, идейными мотивами, а что его личными качествами и свойствами. Сталин был идейным революционером. В этом ему не отказывали ни Ленин, ни, даже Троцкий.
Правда, Троцкий полагал, что Сталин явился «полубессознательным выражением второй главы революции – её похмелья» В основе революционной доктрины со времен «Бесов» Ф.М. Достоевского и до последнего времени, лежит борьба за всеобщее счастье. Причем, без учета воли большинства населения. Моральной считается любая жестокость, жестокость во благо. Это и террор, как единственное средство противоборства с сильным противником, и ужасающие жестокости гражданской войны, и невинные жертвы волею судеб оказавшиеся между противоборствующими сторонами.
Чего стоит лозунг, украшавший ворота Соловков – «Железной рукой загоним человечество к счастью». Его автором был никто иной, как Н.И. Бухарин. Изначально предполагались больше жертвы. Это нашло свое отражение в антиутопии Е.И. Замятина «Мы», написанной в 1920 году.
В результате 200-летней борьбы за счастье человечества выжило 0,2% населения Земли. – Арифметически-безграмотную жалость, – говорил один из героев Е.И. Замятина, – знали только древние. Нам она смешна.
– Для Сталина, – писал советолог Адам Улам, – репрессии были существенным компонентом его искусства руководить государством. С его точки зрения массовые репрессии были самым действенным средством, чтобы добиться слепого послушания и держать общество в повиновении. Поэтому было неважно, являются ли действительно виновными подвергавшиеся репрессиям. Цель оправдывала средства. Недаром Сталин был горячим поклонником Макиавелли.
Отправлено спустя 20 минут 22 секунды:
Подобная политика, особенно на первых порах, вряд ли пришлась по вкусу подавляющему большинству населения. Отсюда – враги. Это были и реальные противники и выдуманные, возникшие на гребне «врагомании», в угоду самым темным человеческим инстинктам. И «козлы отпущения», на которых сваливали многочисленные огрехи неумелого хозяйствования и непродуманных начинаний.
Сталин, сплошь и рядом, ошибался, то ли из-за несоответствия доктрины реалиям, то ли в силу недооценки ситуации, что-то, не просчитав до конца и недооценив. Верный ленинец во всем следовал своему учителю. В статье «О нашей революции» Ленин назидательно цитировал Наполеона:
– Сначала нужно ввязаться в серьезный бой, а там уж видно будет. И Сталин ввязывался, а за провалы отвечали другие: техническая интеллигенция, трезво мыслящие экономисты, военные. В этом была своя логика. Пусть страшная, но понятная и даже приемлемая многими. В том числе и врагами Сталина. Тот же Джилас считал, что только таким путем можно было решить стоящие перед страной задачи.
Всё что делал Сталин, происходило не в вакууме. Добродетельным, – писал Гете, – может быть каждый сам по себе, а для порока нужны двое.
Всё что делал Сталин, в большинстве своём, находило поддержку в народе. Жестокость к врагам стала нормой. Процветал культ секретности и доносительства, вплоть до пресловутого синдрома Павлика Морозова. Всё строили социализм. Все хотели жить при коммунизме. Все безгранично верили «огненному Тамерлану счастья» (ещё один образ из антиутопии Е.И. Замятина).
Ну, а тот, кто не верил, автоматически превращался во врага народа, в лагерную пыль. Светлана Аллилуева писала, что Сталин считал себя царём России. Но коронованным, так сказать, не церковью, а марксизмом. Он имел все основания так думать. Власть Сталина превосходила царскую. Сталин был Богом, мессией, символом. От него ждали чуда.
Имел ли насаждаемый Сталиным, чтобы он не говорил по этому поводу и чтобы не писали его последователи; культ личности, какую-то цель, кроме удовлетворения его собственных амбиций и непомерного тщеславия. Несомненно, имел. В стране, где многие столетия самодержавно правили цари, народ легко воспринял очередную трансформацию этой формы управления; и испытывал «священный ужас» перед грозным царем, равно как и «любовный трепет». И был способен многое вынести на пути к всеобщему счастью, на пути к коммунизму.
Идейные предпосылки поступков Сталина тесно переплетались с личными мотивами. Сталин кому-то мстил. С кем-то расправлялся. Что-то доказывал, то ли себе самому, то ли кому-то другому. Старался возвыситься, превзойти. Существовал ли вполне осознаваемый Сталиным водораздел между идейно обусловленной необходимостью тех или иных поступков и личными притязаниями? Об этом можно только догадываться.
В трудах Гегеля встречается термин – «пробабилизм». При «пробабилизме» неблагоприятный проступок внутренне оправдывается и представляется добрым. Скорее всего, Сталин внутренне оправдывал свои действия, полагая, что все, что он делает, делается во благо. Безнаказанность делает с человеком страшные вещи. Никто не обвинит, не уличит, не призовет к ответу. Более того, миллионы людей будут превозносить за сделанное.
У Руссо есть что-то вроде психологического теста. В Китае живет старый больной сказочно богатый мандарин. И одного желания достаточно, чтобы он умер. После смерти мандарина все богатства перейдут к пожелавшему. И никто, никогда об этом не узнает. – Кто бы при этом воздержался? – Вопрошает Руссо.
В случае со Сталиным речь шла не о гипотетической ситуации, а о конкретном человеке – жестоком, коварном, мстительном, способном на всё ради осуществления высокой цели и удовлетворения собственных ужасных инстинктов.
Один Бог знает, была ли здесь какая-то граница? И что она из себя представляла. Даже в психиатрии, несмотря на присущую ей расплывчатость определений и неразбериху, существуют свои диагностические принципы, свой жанр. Если отойти от концепции печально известной вялотекущей шизофрении, где инакомыслие часто было главным, если не единственным критерием, то у больных этим заболеванием должно быть выражено в той или иной степени и апатия, и безволие, и какие-то проявления расщепления психики.
Они находят свое проявление и в поведении, и в письменной продукции, и в публичных выступлениях. Можно считать человека параноиком только из-за того, что он был подозрителен, и охотнее верил в злые намерения, чем в добрые. Для того, чтобы быть маньяком, одной переоценки собственной личности недостаточно. Такие черты, как злоба, жестокость, бездушие далеко не всегда связаны с психическим заболеванием.
Предполагают, что на поступки Сталина большое влияние оказал зародившийся в детстве комплекс неполноценности. Здесь и сомнительное происхождение, отсутствие теплоты и привязанности, зверские побои, маленький рост, физические недостатки. Со временем этот комплекс усилился, когда амбициозному Сталину пришлось состязаться с людьми, превосходившими его и интеллектуально, и в творческом плане, и, как ораторы.
Кто знает, как проявил себя этот комплекс в страшное время, когда Сталин и его подручные формировали проскрипционные списки. С кем бы не общался Сталин – с Черчиллем или Шоу, с крупными военоначальниками и министрами, писателями, артистами, разговорившимися к старости охранниками, он вёл себя адекватно ситуации. Его превозносили до небес. И опускали на землю. Но никто и никогда не говорил о нем, как о психически больном.
В действиях Сталина не было ни маниакальной поспешности, ни истеричности. Он был рационален, искусен и настойчив. Отлично разбирался в ситуации и не гнался за быстрым сиюминутным успехом. Внешне, жестокие дела делались как бы без его участия. Он постоянно кого-то подставлял, то Ягоду, то Ежова, то людей, у которых «голова закружилась от успеха».
Культ личности также возник, вроде сам по себе. Как народное волеизъявление, как его внутренняя потребность. Всё что ни делал Сталин, внешне было очень пристойно. Едва ли не самая демократическая в мире конституция. Возвышенность лозунгов и идей. Ориентация на высокогуманные принципы и в морали, и в нравственности, и в политике. Гитлер в этом отношении был и последовательнее и проще. Он говорил то, что и делал.
С большим основанием о Сталине можно говорить, как о психопатической личности. Настолько нестандартной, что особенности его характера не удается уложить в рамки какого-то одного типа психопатии.
Несомненны эпилептоидные черты. Это и взрывчатость, и жестокость, и злопамятность, и аффективные колебания. Потом гиперсоциальность. И показная внешняя, А, возможно, и внутренняя. Он был тем самым страшным чертом, которым, как гласит польская пословица, следует считать черта, молящегося Богу.
От паранойяльной психопатии Сталин взял излишнюю подозрительность и завышенные до предела представления о собственной личности.
От шизоидной – эмоциональную холодность, отсутствие привязанностей.
В таких случаях психиатры говорят о мозаичной психопатии.
Вероятности отрицать не могу, достоверности не вижу. М. Ломоносов
Мобильная версия
Вы мазохист,любите,когда вас секут?
