Евреи в России XIX век ⇐ Авторские темы

[Gosha]

А. И. Паперна - ИЗ НИКОЛАЕВСКОЙ ЭПОХИ
А. Г. Ковнер - ИЗ ЗАПИСОК ЕВРЕЯ
Г. Б . Слиозберг - ДЕЛА МИНУВШИХ ДНЕЙ -- из этих книг используются выдержки ...

ЕВРЕИ, КОТОРЫЕ ЖИЛИ В РОССИИ

Подходит к концу еще одна столетие исторического существования еврейского народа на просторах государства, некогда именовавшегося Российской империей. Войны, революции и социально-культурные потрясения навсегда изменили еврейскую карту этой страны. Словно каким-то гигантским ластиком время стерло с нее затерянные в болотах Полесья еврейские местечки и цветущие села на берегах Днепра, еврейскую нищету Бердичева и еврейское богатство Петербурга, евреев одесской Молдаванки, всегда готовых ответить ударом на удар, а то и нанести его первыми, и евреев «Ирущалаим да Лита» (Вильно), ночи напролет спорящих о значении какой-нибудь фразы в Талмуде. Торговцы и ремесленники, рафинированные интеллигенты и малограмотные извозчики, расчетливые дельцы и наивные альтруисты — одним словам, все те, кто составлял еврейский мир, жили на «еврейской улице» России, ушли от нас со всеми своими горестями и печалями, радостями и страстями, молитвами и проклятиями. На ничто не может кануть в небытие. Евреи той эпохи остались неотъемлемой частью российской истории.

Приверженцы иудаизма поселились на территориях, впоследствии вошедших в состав Российской империи, еще в первые века нашей эры. Так называемые евреи-ашкеназы — основная часть российского еврейства — стали русскими подданными после раздела Польши в конце XVIII в. В культурном отношении ащкеназы как культурно-этническая общность сложились в городах на берегах Рейна в X—XII вв., а основой их разговорного языка стал один из германских диалектов. Экономическое развитие стран Западной Европы, происходившие в них сложные политические процессы вынудили значительную часть ашкеназийского еврейства постепенно мигрировать на Восток и осесть в Польше и Литве, а значит, и в тех районах Украины и Белоруссии, что были тогда частью Речи Посполитой. (Намного более скромным для истории России было значение евреев азиатского, кавказского и крымского регионов, так называемых бухарских, горских, грузинских евреев, сефардов и крымчаков.)

В истории евреев Польши и Литвы было все: периоды спокойствия и расцвета самобытной культуры не раз прерывались годами войн, погромов, ритуальных судилищ и даже изгнания. Тут сложилась жесткая структура внутренней и внешней жизни народа. Свой язык, своя религия и обычаи, свое строго обозначенное место в экономической и политической жизни государства и собственные законы, регулирующие внутреннюю жизнь общины, система юридических актов, определявших взаимоотношения с высшей и местной властью и, наконец, традиция, то, что всегда выше и сильнее любых законов, — все это Россия в мемуарах превратило евреев в особую группу населения такого крупного государства средневековой Европы, какой была Речь Посполитая.

В XVI в. огромные территории Украины были частью этого государства. Польская экспансия вовлекла в свою орбиту и тысячи евреев. Дворянство, получая украинские земли, охотно привлекало к их экономическому освоению евреев. Когда посулами и обещаниями, а когда и силой их переселяли на Украину, где евреям была уготована незавидная роль посредников во взаимоотношениях местного православного населения и польской шляхты. Будучи не в состоянии заселить эти территории польским крестьянством, землевладельцы нашли, казалось бы, простой, но на деле оказавшийся роковым выход.

Часть переселенных на Украину евреев была превращена в арендаторов, откупщиков и управляющих поместьями. Конечно, большинство евреев занималось торговлей или ремеслами, однако в разразившейся освободительной войне именно евреи пали первой жертвой. Как всякое социальное движение Средневековья, борьба украинского народа с польской экспансией проходила под религиозным флагом. Но если польское население могло надеяться на защиту своей армии, то евреи, разбросанные на огромной территории, оказывались совершенно беззащитными. В ходе национально-религиозной войны на Украине войсками Богдана Хмельницкого была уничтожена значительная часть еврейского населения.

Позднее, уже в XVII в., каждое из многочисленных восстаний на Украине сопровождалось массовым убийством евреев. Они оказались разменной монетой во взаимоотношениях украинцев и поляков. Катастрофа, постигшая польское еврейство на Украине в XVI—XVII вв., оставила заметный след в национальной психологии, нашла глубокое отражение в его искусстве, литературе и духовной жизни. В свою очередь события на Украине оказали заметное влияние на положение того немногочисленного еврейского населения, что проживало в России. Война велась под флагом защиты православия, и по тем же мотивам после 1654 г. часть Украины (Малороссия) присоединилась к России. Все это требовало соответствующего идеологического обрамления. Важной составляющей этого процесса стало ужесточение антиеврейского законодательства, которое не только запрещало евреям проживание в пределах России, но даже и временное пребывание делало почти невозможным. Эти запреты фактически остались неприкосновенными и после того, как весь государственный строй России был преобразован реформами Петра I.

Правда, отдельные евреи из Прибалтики, Польши и Литвы открывали в России свои предприятия, были посредниками в международных торговых делах. Однако массового переселения их не происходило не только из-за того, что формальные ограничения сохранялись. Гораздо более действенной преградой была прочно укоренившаяся анти еврейская традиция, делавшая, главным образом по религиозным соображениям, невозможным существование в стране мало-мальски многочисленной общины. Впрочем, и сами евреи не стремились получить доступ в Россию, где существовала постоянная угроза самим основам их национальной жизни.

Несколько иначе дело обстояло в Малороссии. Уже в 1760-е гг., после присоединения этой территории к России, евреи вновь начинают появляться тут. Дело в том, что в их присутствии оказались крайне заинтересованы землевладельцы и местная администрация. Евреи обеспечивали торговле международные н межрегиональные связи, выступая в качестве посредников; брали в аренду поместья, снимая этим с плеч владельцев заботы по управлению хозяйством; создали целую сеть шинков и заезжих домов. Евреи-ремесленники обес¬печивали быстрое и дешевое изготовление многих необходимых предметов хозяйства. Это не могло не вызвать ответной реакции местного населения. На первый план выходит столкновение экономических интересов евреев и местных торговцев и ремесленников.

После смерти Петра I политика правительства по отношению к евреям стала еще более жесткой, Елизавета I в 1742 г. потребовала полного удаления евреев из страны, как «имени Христа Спасителя ненавистников». К тому времени евреи уже играли значительную роль в экономике ряда регионов империи: Малороссии и приграничных с ней районов России, Лифляндии. Поэтому Государственный Совет обратился к императрице с просьбой о пересмотре своего решения, как экономически невыгодного и наносящего серьезный ущерб казне.

На этом прошении Елизавета I написала: «От врагов Христовых не желаю интересной прибыли».

После этого на протяжении двадцати лет евреи лишь эпизодически появлялись на русской территории. После вступления на престал Екатерины II вопрос об открытии евреям доступа в страну стал проблемой политической. В первые дни своего царствования императрица, лишенная религиозных предубеждений и весьма прагматичная, все же не могла сразу же отрешиться от «заветов» своей предшественницы. Только с 1764 г., после многочисленных просьб со стороны украинского дворянства и городского совета Риги, евреям был вновь открыт доступ в пределы империи. С допущением евреев в Ригу было связано н другое нововведение Екатерины II.

Как известно, в результате успешных войн России против Турции в состав империи были включены огромные малозаселенные территории (Новороссия). Крайне заинтересованная в быстром освоении этих земель, Екатерина II дала негласное разрешение на переселение туда значительного числа евреев. Но вскоре еврейский вопрос предстал перед руководством России во всем своем объеме и сложности. В результате гибели Речи Посполитой ее территория с огромным еврейским населением была поделена между собой странами-победительницами — Австрией, Пруссией и Россией.

Полтора миллиона евреев в одночасье стали подданными Российском империи.

В отличие от других стран Россия унаследовала от Польши не только огромное еврейское население, но фактически и всю систему польско-еврейского
мемуарного законодательства, которая была без изменений перенесена на российскую почву. Сложившаяся в течение нескольких веков в специфических условиях средневековой католической державы, она определяла взаимоотношения двух различных миров — польского и еврейского, католического и иудейского. При экономической взаимозависимости эти миры во всем остальном жили своей отдельной жизнью. Жизнь еврейской общины текла по своим законам, и к концу XVIII в. власти Польши, как правило, не вмешивались в нее, предоставляя евреям самим решать свои внутренние проблемы, и ограничивались только регулированием польско-еврейских отношений.

Вековая борьба за существование в условиях враждебного окружения привела к созданию евреями особого общественного устройства — кагала. Этот выборный орган представлял все еврейское население перед лицом королевской власти, контролировал сбор государственных податей, руководил религиозными и благотворительными учреждениями, образованием детей, устанавливал и контролировал правила торговли, разбирал тяжбы между членами общины, регулировал отношения между общинами различных городов и воеводств и местной польской администрацией. Кагалы существовали во всех городах и местечках.

Особая роль в еврейской общине принадлежала раввину. Несмотря на то что именно кагал нанимал раввина на службу, он пользовался самостоятельностью в качестве руководителя религиозной жизни общины. В его рухах сосредоточивалось руководство духовной жизнью евреев данного города или местечка. История знает имена многих раввинов, чья деятельность и чьи религиозно-философские труды наложили неизгладимый отпечаток на мировоззрение целых поколений.

Вся повседневная жизнь еврея протекала по законам Талмуда. За его духов¬ной жизнью строго наблюдали раввины, вся жизнедеятельность предопределялась и контролировалась кагалом. Одной из главных и незыблемых традиций народа было безусловное предпочтение всего духовного грубо материальному. Дети в раннем возрасте обучались грамоте и до 18 лет должны были осваивать премудрости Танаха (Пятикнижия) и Талмуда, община обеспечивала обучение даже самым малоимущим. Любой ученик, добившийся успехов в учении, мог рассчитывать на то, что община в дальнейшем будет субсидировать его учебу. Особое развитие получила система благотворительности. Все эго делало еврей¬скую жизнь замкнутой и отстраненной от окружающей среды. Община в одно и то же время и защищала еврея, и порабощала его. Вне общины он оставался один на один с враждебным ему окружением.

И все же еврейский мир не был чем-то раз и навсегда застывшим. В XVII в. появилось новое религиозное движение — хасидизм. Ему удалось не только потрясти основы духовной жизни народа, но и фактически надолго расколоть его. Основатель хасидизма Израиль Бешт (1698—1760) в своих проповедях противопоставил живые формы народной, жизни слепому следованию обряду. В Россия в мемуарах его учении на первый план выдвигалось не изучение Талмуда и неукоснительное следование ему, не ритуал, а молитва, доступная любому и идущая прямо от сердца к Богу. Хасиды пренебрегали скрупулезным соблюдением обрядов и аскетическими предписаниями Талмуда, превращавшими всю жизнь евреев в строго регламентированную застывшую систему.

[Gosha]

Козляк был достоин лучшей участи, ибо он был человек на редкость, даже в Копыле, многосторонний. Сведущий в еврейском и польском языках, он, кроме того, знал секрет изготовления разных пахучих косметических мыл, образцы которых он с гордостью показывал своим посетителям, но в Копыле не нашлось такого предприимчивого человека, который согласился бы рискнуть капиталом для устройства завода.

[Gosha]

Он был также искусным софером (писцом св. книг) и с не меньшею гордостью часто показы- вал нам написанный им по всем правилам свиток Торы и книгу Эсфири, чудно иллюстрированную сценами из жизни персидского двора и изображениями Эсфири, Мордехея, Ахасвероса и Гамана; и эта профессия могла бы доставить ему средства к жизни, но для такого рода занятий требовалось не только уменье, но и набожность, почти святость жизни, а этому последнему условию Козляк далеко не удовлетворял.

[Gosha]

Фельдшера вообще не считались благонадежным в религиозном отношении элементом, и подозрительность к этому сословию вполне оправдалась по открытии еврейских казенных училищ, первыми учениками которых были дети фельдшеров; что же касается лично нашего Козляка, то, несмотря на его обычную скромность в словах и поступках, еретичество его обнаружилось однажды самым рельефным образом. Именно, когда однажды в клаузе пошли догадки о времени пришествия Мессии, Козляк заявил, что он знает, когда Мессия придет, а на обращенный к нему со всех сторон вопрос: «Когда?» — он, указав пальцем правой руки на ладонь левой, спокойно ответил: «Когда на этой ладони вырастут волосы».

[Gosha]

Можно себе представить ужас, охвативший слушателей. Другой на месте Козляка должен был бы за такую выходку оставить немедленно город, но Козляк — другое дело. Зная, что город без фельдшера обойтись не может и что такого мумхе (специалиста, знатока своего дела), как Козляк, нигде не найти, копыльцы старались замять это дело, приискивая облегчающие его вину обстоятельства.

[Gosha]

Одни находили в его словах не еретическое убеждение, а остроту — неприличную, конечно, но только остроту (а остроты копыльцы любили и не ограничивали их строгими правилами приличия); другие утверждали, что это не ересь и не острота, а просто мешугаас (чудачество); третьи говори¬ли, что еретик-то он еретик, но на то ведь он и фельдшер; от фельдшера ничего другого и ожидать нельзя. Как бы то ни было, но казус этот нисколько не поколебал его врачебного авторитета, практика его не уменьшилась; но об употреблении в синагоге писанных им свитков Торы или книги Эсфири и думать нельзя было.

[Gosha]

В крайних случаях, когда все усилия Козляка ни к чему не приводили, копыльцы посылали в Несвиж за знаменитым врачом Кушелевским. Собственно говоря, проку в этом было мало, так как решались обыкновенно на приглашение знаменитости слишком поздно, когда больной, уже исповедавшись, находился в агонии. Кушелевский поэтому обыкновенно приезжал в Копыль, когда пациент был уже надлежащим образом оплакан, отпет и похоронен, Но, несмотря на явную бесполезность таких приглашений, от них не отказывались — «из уважения к усопшим». Порядочному копыльцу просто неприлично было умереть без Кушелевского.

[Gosha]

Впрочем, всякий приезд Кушелевского в Копыль был знаменательным событием если не для покойника, то для живых. При появлении его все — и стар и млад, мужчины и женщины, последние с малолетками на руках, — целыми вереницами спешили воспользоваться редким случаем приезда знаменитости, чтобы просить совета по поводу недугов своих и своих леток, тем более что Кушелевский с евреев, по принципу, гонорара не брад.

[Gosha]

Кушелевский, увидев эти великие сонмы народа, бывало, приходит в ужас, кричит, ругается, велит повернуть оглобли, но безуспешно: не дают, выпрягают лошадей. В конце концов он уступал, выслушивал всех, прописывал лекарства и уезжал. Лекарства по его рецептам редко заказывались (Козляк изготовлял только лекарства собственных комбинаций, а посылать в слуцкую или несвижскую аптеку было слишком дорого); но ведь и сами рецепты такого врача что-нибудь да значат — их хранили как амулеты.

[Gosha]

Кстати о Кушелевском. Самуил Кушелевский, первый еврей-студент бывшего Виленского университета и один из первых в России трех евреев- врачей (кроме него — Зейберлинг и Розенсон), по своим специально медицинским и общим познаниям, а равно по своим личным качествам был в свое время редким явлением и пользовался громкою известностью во всей Литве. Предание о нем рассказывает следующее. Прибыв в Несвиж в качестве странствующего иешиве-бохура, он своею красивою наружностью и незаурядною талмудическою эрудициею обратил на себя всеобщее внимание, и «придворный» портной, то есть портной князя Радзивилла, выдал за него свою дочь.

[Gosha]

По совершении брачного обряда портной явился во двор для представления новобрачных князю, причем невеста поднесла ему, по старому польскому обычаю, каравай (торт). Молодой Самуил понравился вельможе, который предложил ему отправиться на его, князя, счет в Вильну для поступления в тамошний университет. Противоречить всемогущему князю было невозможно, и предложение было принято. Затем, снабженный рекомендательными письмами князя.

[Gosha]

Самуил отправился в Вильну, где под руководством лучших педагогов подготовился к вступлению в университет по медицинскому факультету, который и окончил в 1824 году со степенью доктора медицины. По окончании курса он поселился в Несвиже, вскоре приобрел славу искусного врача, и польская шляхта из самых отдаленных мест края обращалась к его врачебной помощи.

[Gosha]

Среди евреев же он стал легендарным героем-чудодеем; сказки о совершенных им чудесах были одна фантастичнее другой, и величайшие раввинские авторитеты разрешили ему ездить в субботу к больным. Впрочем, он щепетильно соблюдал все еврейские обряды, был хасидом, поклонником любавичского цадика. Евреи величали его: реббе. Я его видел в детстве, в 1848 году, у постели умиравшего моего деда, и до сих пор не забыл странной его фигуры: толстяк, с большим животом, с бритым подбородком, одетый в короткий сюртук, под которым виднелся традиционный нагрудник с «нитями видения» («талис-котон»).

[Gosha]

Баловень судьбы, он на старости сделался чудаком-самодуром, кричал, кидался на обращавшихся к его помощи больных, но в конце концов всех принимал. Современный еврейский писатель М.А. Гинцбург в одном из своих писем, напечатанных во вто¬рой части «Двир», рассказывает о своей поездке в Несвиж для свидания со своим старым другом Кушелевским; последний очень обрадовался Гинцбургу, а также случаю побеседовать с ним об общих их Виленских друзьях. Десять дней пробыл Гинцбург в доме Кушелевского, но не мог улучить час времени, чтобы поговорить с ним по душе: Кушелевский все время был в разъездах.

[Gosha]

В медицинской литературе Кушелевский известен своим сочинением, изданным в Киеве в 1848 году: «Таблицы распознания болезней легких и сердца выстукиванием и выслушиванием».
В молодости у меня была на руках изданная Кушелевским в Вильне книжка (названия ее не помню), содержавшая стихотворение на древнееврейском, латинском, французском и польском языках по случаю бракосочетания одного польского магната. Характерно для времени то, что и книжка такого невинного содержания не могла тогда обойтись без одобрения ( позвп ) со стороны авторитетного лица, и своему многоязычному стихотворению автор предпослал похвальное письмо упомянутого только что писателя М.А. Гинцбурга.

[Gosha]

Кагал. Подати. Монополии. Херем. Рекрутские наборы. Время «ловцов». Бениоминке «мосер».

Яков Брафман - На кагале с давних времен лежали по закону обязанности двоякого рода: 1) наблюдение за внутренним религиозно-нравственным порядком и 2) посредничество между общиною и правительством. В Копыле за мое время дела первого рода велись как бы сами собою, без помощи кагала, в силу твердо установленных законов и обычаев. Все внимание и все силы кага¬ла были направлены к удовлетворению обязанностей общины по отношению к правительству, которые были далеко не из легких. Важнейшие из них были: ведение книг народонаселения (ревизская сказка), взимание и внесение в казну податей и набор и сдача рекрут.

[Gosha]

Копыльское еврейское население в большинстве своем было крайне бедно и не уверено в завтрашнем дне. Как ремесленники, так и мелкие торговцы, оперировавшие капиталами в 50—100 рублей, еле-еле снискивали себе скудное пропитание; многие жители, не находя в городе применения своим способностям и профессиональным познаниям, пускались по белу свету для приискания заработков на чужбине, оставляя свои семейства на произвол судьбы и милосердие добрых людей; а четыре-пять десятков достаточных людей (таковыми считались в Копыле домовладель и лавочники, имущество коих имело ценность в 500—1000 руб.) должны были не только нести тяжесть всех расходов по содержанию общинных учреждений, но и приходить на помощь совершенно неимущим жителям, которые составляли в каждой литовской еврейской общине около 20%, и за этих неимущих, а также за всех синагогальных и общественных служителей вносить подати, так как правительство в деле отбывания ев-реями государственных повинностей не знало отдельных евреев, а [знало] еврейскую общину с круговою ответственностью. А податей этих было много: кроме общих государственных, земских и городских податей были специально еврейские сборы, как коробочный и свечной, сбор в пользу переселенцев и проч. Немало денег поглощали и ежегодные рекрутские наборы: нужно было содержать целую ораву сыщиков и стражников да кормить рекрут до сдачи их в солдаты. Кроме постоянных расходов бывали очень часто еще и экстренные по разным непредвиденным обстоятельствам. И кагал постоянно нуждался в деньгах.

[Gosha]

На уплату недоимок, а также на покрытие расходов по духовным и общественным надобностям шли доходы с коробочного сбора, с кошерного мяса, но их далеко не хватало, и кагал часто прибегал к нелегальному средству — к установлению монополий на торговлю различными предметами, как, например, свечами, дрожжами и проч., которые отдавались в откуп за соответственную ежегодную плату. Для обеспечения же монополистов от ввоза в город из других мест монопольных товаров контрабандным образом у кагала было верное, хотя и нелегальное, средство — херем. К херему же, хотя и косвенным образом, должен был при-бегать и владелец города по питейной торговле, которая вместе с прочими регалиями владельца отдаваема была в аренду местному еврею за значительную сумму; так как пограничной стражи для недопущения ввоза спиртных напитков из других районов у владельца не было, то ее место, за приличное вознаграждение кагалу, с успехом заступал херем.

[Gosha]

Текст херема, страшный сам по себе (ослушники предавались проклятию в сем мире и в будущем, отлучались от синагоги и общины; строго, под страхом того же херема, запрещалось всякое с ними общение, оказание им какой-либо помощи и проч., и проч.), для вящего устрашения оглашался в синагоге с необыкновенною торжественностью: раввин в молитвенном облачении, окруженный своими помощниками и почетнейшими обывателями, произносил его с амвона при св. свитках Торы и при горящих черных восковых свечах, причем чтение сопровождалось трубными звуками (шофор), раздающимися в синагоге обыкновенно только в «Страшные дни» (месяц Элул, дни покаяния, Новый год и Судный день).

[Gosha]

Херемом пользовались в то время также для ограждения издателей от конкуренции. Издание, например, полного комплекта Талмуда с его комментариями требовало затраты большого капитала и могло окупаться только при условии сбыта его в большом числе экземпляров. Поэтому, приступая к такому предприятию, издатели для ограждения своих интересов раньше испрашивали от авторитетных раввинов в России и за границей запрещение, под страхом херема, кому бы то ни было в течение определенного числа лет выпускать такое же издание.

[Gosha]

Как мы видели, херем в сороковые и пятидесятые годы минувшего столетия имел немалое экономическое значение, но я должен прибавить: только экономическое; об употреблении его как орудия против еретиков и сектантов вто время на Литве не слышно было. Замечательно, что херем (анафема), которым, как сильно действующим оружием, так успешно Россия в мемуарах оперировали в течение двух тысячелетий представители еврейского духовенства и которым и поныне так широко пользуется христианская церковь в лице римских пап, с шестидесятых годов прошлого столетия мало-помалу теряет свою силу у евреев, так что в настоящее время не только в Западной Европе, но и у нас в России за ним осталось только значение исторического термина. К нему прибегают еще только иерусалимские раввины против возникающих там школ нового пошиба, но и там, в Палестине, в этой колыбели херема, он уже никого не пугает и не мешает новым школам прекрасно развиваться.

[Gosha]

Возвращаясь к кагалу, не могу не коснуться, хотя и с болью в сердце, деятельности его в отношении отбывания рекрутской повинности и связанного с ним ведения книг народонаселения. Клеветали, безбожно клеветали те, кто обвиняли кагал в стремлении к эксплуатации христиан и чуть ли не к владычеству над христианским миром. Вреден был кагал не для христиан, а для самих евреев, в особенности для беднейшего класса еврейского населения.

[Gosha]

Сам по себе полезный, даже необходимый, как регулятор внутренней жизни предоставленной самой себе еврейской общины в религиозном, воспитательном и экономическом отношениях, кагал был оталечен от исполнения своих основных задач возложенными на него трудными, подчас неисполнимыми обязанностями фискального свойства; в основе своей вполне демократический, избираемый всеми членами общины, он со временем выродился в правление олигархическое или самодержавное в лине исполнительной его власти — старосты.

[Gosha]

У обиженных судьбою людей не было ни досуга, ни сноровки для занятия общественными делами; их должны были брать на себя более состоятельные и развитые члены общины, которые и выдвигали из своей среды кагальских старост; последние же считали своим долгом отстаивать интересы денежной и умственной аристократии, к которой они сами принадлежали и которой они были обязаны своею должностью, в ущерб простонародию, на которое возлагали всю тяжесть общины по самой трудной государственной повинности — военной службе.

[Gosha]

Солдатчина, особенно николаевская двадцати пяти летняя солдатская служба с ее черствым, бессердечным режимом, вызывала много скорби и горючих слез и в среде коренного населения, да и сам закон считал ее карою, подвергая ей преступников; тем более она должна была бьггь тяжела евреям сороковых годов, когда обязанность эта была для них так нова, непривычна (евреи в России привлечены были к воинской повинности впервые в 1827 году); надо помнить и то, что еврей, вступая в войско, попадал в совершенно чуждую ему по языку, вере и обычаям среду, относившуюся к нему враждебно и презрительно.

[Gosha]

До конца пятидесятых годов из всех сданных в Копыле солдат никто не вернулся. Неудивительно, что копыльцы считали каждого рекрута погибшим существом и оплакивали его, как умершего. К довершению зла явился страшный институт канто¬нистов: еврейских младенцев отрывали от матерей, отправляли в зимнее время во внутренние губернии России, где их размещали по крестьянским избам для воспитания в «христианском духе» до достижения ими совершен¬нолетия и зачисления в солдаты. Как далеко ни забрасываемы были эти дети, однако до черты еврейской оседлости доходили известия о тех бесчеловечных муках и истязаниях, которым их подвергали, принуждая к перемене веры. Легко себе представить, как должны были действовать такие вести на современных евреев, потомков мучеников за веру, шедших в Средние века на пылающие костры инквизиции и собственноручно добивавших своих детей для спасения их от насильственного крещения!