Охота эволюция человека ⇐ Доисторические времена

[UranGan]

В самом начале ХХ века, когда наконечник был обнаружен при раскопках (1911 год), среди антропологов господствовало пред¬ставление, что такие сложные операции, как и владение копьями, доступны лишь представителям вида Homo sapiens. Но было доподлинно известно, что 400 тысяч лет назад они не достигли еще острова Великобритания, где артефакт был найден. Поэтому возникло сомнение, что гоминиды, обитавшие здесь тогда (гейдельбергский человек), могли в лучшем случае пользоваться палкой-копалкой.

[UranGan]

Много лет спустя коллектив антропологов во главе с британским ученым Кеннетом Окли окончательно опроверг эту точку зрения. Они сравнили клектонский наконечник с артефактами обширной коллекции (36 экземпляров), как ископаемых, так и принадлежа¬щих современным архаическим культурам Восточной Африки, Северной Америки, Австралии и островов Океании. Были проанализированы размеры простых деревянных копий и палок-копалок, а также формы их наконечников (Oakley et al., 1977).

[UranGan]

Как и следовало ожидать, орудия второго назначения неизменно имели тупые рабочие концы, в отличие от всех вариантов копий и от клектонского наконечника. Теперь ученые задались целью выяснить, мог ли этот артефакт быть частью пики или же дротика.

Анализируя параметры коллекционных материалов, они установили, что копья-пики имеют тенденцию быть тяжелее дротиков (283-1358 г против 113-453 г), иметь большую длину (1845-2716 мм против 1587-2614 мм) и иметь более массивные наконечники. Было высказано предположение, согласно которому широкое перекрывание размеров тех и других объясняется большей массивностью той категории дротиков, которые бросают с помощью копьеметалки. В итоге был сделан вывод, что клектонский наконечник увенчивал, скорее всего, копье-пику.

[UranGan]

Шёнингенские копья

Вернемся теперь к тем артефактам, о которых я уже упоминал выше в разделе «Кладбище ископаемых лошадей в Шёнингене». Они были изготовлены более чем на 100 тысяч лет позднее клектонского наконечника, около 295 тысяч лет назад, предположительно пред¬ставителями того же вида Homo heidelbergensis. Речь идет о десяти копьях, прекрасно сохранившихся по той причине, что местом их захоронения оказалось дно древнего озера, где эти изделия из древесины веками покоились под водой, избежав тем самым разрушительного действия кислорода. Три копья были извлечены археологами в своем первоначальном состоянии, три других утратили небольшие фрагменты тыльных окончаний, а остальные дошли до нас лишь в виде обломков.

[UranGan]

Девять копий сделаны из молодых стволов ели (возрастом от 18 до 60 лет), которые освобождались от боковых побегов и очищались от коры. Материалом для одного послужила 18-летняя сосенка. Более твердой древесины (такой, например, как у тиса) на территории современной северной Германии в то время не было. Длина копий, сохранившихся полностью, варьирует от 1.8 до 2.5 м, диаметр — от 2.9 до 4.7 мм. Детальное изучение артефактов с помощью самых современных методов позволило выявить на их поверхности следы использования каменных инструментов, с помощью которых со стволика дерева обрезали ветки, после чего заготовку старательно шлифовали (Schoch et al., 2015).

[Gosha]

О тщательности обработки дерева можно судить по рис. 1.14, взятому из этой работы. Важно то, что техника изготовления артефактов выглядит многоступенчатой, с хорошо продуманной последовательностью операций (см. об этом, в частности, в работе: Haidle, 2010). На палеоантропологов эти изделия производят особенно сильное впечатление, поскольку их творцами были гоминиды, жившие задолго до того, как в эволюции гоминид сформировался вид Homo sapiens. Это значит, что когнитивные способности, предполагающие значительную дальность горизонтов планирования, были выработаны на гораздо более ранних этапах антропогенеза.

Ранее тему вел UranGan

[Gosha]

Наконечник затачивали, придавая острию такое положение, чтобы его ось лежала чуть в стороне от оси самого копья. Это обстоятельство настойчиво подчеркивают сторонники идеи, согласно которой это оружие использовалось в качестве метательных дротиков. Они предполагают, что смещение острия было сознательным актом со стороны изготовителей копий в их попытках улучшить аэродинамические свойства изделия. Предполагается, что конфигурация этих изделий диктовалась просто-напросто формой древесных заготовок, из которых они были сделаны (Shea 2006: 824).

[Gosha]

Впрочем, в пользу сторонников гипотезы, которая трактует шёнингенские копья в качестве орудий дистантного действия, может говорить тот факт, что у них заострены оба конца. Как указывает Окли с соавторами, в инструментарии современных охотников-собирателей это более характерно для дротиков, чем для копий-пик (Oakley et al., 1977: 21).
Кроме того, размеры шёнингенских копий соответствуют минимальным для дротиков, которыми пользуются австралийские аборигены в за¬падной части Большой пустыни Виктория. Там длина девяти из 42 изученных экземпляров варьировала от 2.5 до 2.7 м, при модальном значении 3.5 м и максимальном 4.5 м (Gould, 1970: 11, Table 1).

[Gosha]

В попытках доказать экспериментально, что артефакты из Шёнингена были оружием дистантного действия, их точно выполненные муляжи метали в цель с разных расстояний.

Был сделан вывод, что они могут поражать цель на дистанции до 35 м, но более эффективны при броске с меньших расстояний. Если это 5 м, то наконечник, по мнению автора, мог проникать в тело жертвы на 22—25 см (Rieder, 2001, цит по: Schoch et al., 2015: 9).

[Gosha]

В последней статье показано, что эти опыты не убеждают многих исследователей в справедливости гипотезы, которую экспериментаторы намеревались подтвердить. Основные возражения состояли в том, что шёнингенские копья слишком массивны для того, чтобы их можно было использовать в качестве дротиков. Толщина этих артефактов вдвое или втрое превышает средние значения для метательных копий у современных охотников-собирателей. У аборигенов Австралии их вес варьирует от 570 до 450 г, что значительно меньше, чем масса копий-пик (в среднем 770 г), известных этнографам (Villa, Soriano, 2010: 10).

[Gosha]

По мнению видного археолога Джона Ши, толщина шёнингенских копий также существенно превышала таковую метательных дротиков современных охотников-собирателей (20 мм против среднего значения 11 мм) и была гораздо ближе к соответствующему параметру копий пик, которыми те пользуются сегодня (Shea 2006: 823).

Но даже в том случае, если артефакты были дротиками, эффективная дистанция охоты с ними на крупного зверя не должна была превышать 6 м (см., например, Churchill, 1993: 26, 29). Критики гипотезы в один голос утверждают, что гоминиды среднего палеолита едва ли могли широко использовать метательные копья, а скорее отдавали предпочтение колющим копьям контактного действия (Schoch et al., 2015: 9; Shea 2006: 824).

[Gosha]

На мой взгляд, упомянутые выше эксперименты, предпринятые с целью доказать обратное, совершенно неубедительны просто потому, что в них используются неподвижные мишени. Очень трудно представить себе успешную охоту с такого рода оружием на столь осторожное и быстроногое животных, как дикая лошадь. С другой стороны, несколько копьеносцев без особого труда добьют копытное, потерявшее способность свободно двигаться. Наиболее правдоподобным сценарием выглядит следующий.

Местность в Шёнингене в те времена была сильно заболоченной, так что гоминиды могли пользоваться случаем заколоть копьями животное любой величины, когда оно оказывалось затянутым в трясину. Поэтому сама идея о том, что гейдельбергские люди были активными истребителями целых стад этих животных, выглядит совершенно неправдоподобной.

[Gosha]

Первая технологическая революция.

Появление составных орудий.

Деревянные копья наподобие шёнингенских долгое время, по крайней мере до середины среднего палеолита, оставались, возможно, единственным вариантом охотничьего оружия гоминид. Например, такое же копье, длиной 2.4 м и диаметром 3 см, изготовленное на 170 тысяч лет позднее шёнингенских, было обнаружено археологами там же, на территории современной северной Германии . Обитателями этой местности в те времена, около 125 тысяч лет назад, были, скорее всего, неандертальцы (Allington-Jones, 2015: 278).

[Gosha]

Важным переломным моментом в эволюции архаической материальной культуры стали события, которые привели к так называемой «первой технологической революции». Суть ее в том, что восторжествовал принцип изготовления составных орудий. Каменные инструменты самого разного назначения — ножи, топоры, шилья и прочие — стали снабжать деревянными рукоятками, что не могло не усилить кардинально эффективность работы с ними (Barham, 2013). Нетрудно предположить, что одной из первых категорий подручных средств, потребовавших такого нововведения, стало как раз охотничье оружие, которое тем эффективнее, чем более велик радиус его применения.

[Gosha]

Это предъявляемое ему требование воплотилось позже в инновации «второй технологической революции», а именно в изобретении оружия дистантного действия, примерами приспособлений которого могут служить копьеметалка, лук и духовая трубка.

В каждой популяции гоминид тысячелетиями шли поиски наиболее приемлемого решения далеко не простого вопроса: как надежно закрепить каменное острие на конце деревянной палки. На этой стезе прослеживаются две разные стратегии. Одна состоит в использовании тех или иных клеящих веществ, таких, например, как смолистая субстанция, покрывающая почки березы. Установлено, что ею пользовались неандертальцы на территории Западной Европы в период от 120 до 50 тысяч лет назад (Mazza et al., 2006).

[Gosha]

Около 70 тысяч лет назад (а возможно, и ранее) другие популяции того же вида гоминид, населявшие западное Средиземноморье, научились использовать в качестве клея природные битумы (Boёda et al., 2008). К похожему решению проблемы независимо и почти синхронно (около 75 тысяч лет назад) пришли архаические пресапиенсы, населявшие пещеры на южном побережье африканского континента. Они крепили каменные изделия к рукояткам с помощью смолы акации в смеси с порошком охры.

[Gosha]

Лин Водли, профессор археологии Университета Йоханнесбурга, смогла экспериментально воспроизвести весь этот процесс. Она установила, что место стыковки наконечника и древка, смазанное таким клеем, следовало еще нагреть жаром тлеющих углей, а затем для большей надежности обмотать сухожилиями либо крепкими растительными волокнами (Wadley 2005: 587). В попытках выяснить, как именно выглядело оружие этого типа, археологи искали на поверхности каменного артефакта следы клея и частицы животной ткани. Так становилось понятно, какая именно его сторона крепилась к древку пики либо дротика, а какая была направлена вовне.

[Gosha]

Этот способ крепления наконечника обладал тем преимуществом, что не требовал трудоемкой обработки каменной заготовки. Мастер не пытался придать ее тыльному концу такую форму, которая соответствовала бы толщине переднего конца рукоятки и выглядела бы естественным ее продолжением, как в составном оружии современных охотников-собирателей. Не видел он необходимости и в том, чтобы рабочая сторона наконечника выглядела как идеально отточенное острие. Достаточно было того, чтобы вперед был направлен его режущий край.

Очевидно, в силу несложности операций крепления наконечника с помощью клея, эта традиция прослеживается в Европе до самого конца палеолита и даже до эпохи мезолита.

[Gosha]

В разных популяциях гоминид, в одних раньше, в других позже, описанная стратегия соединения наконечника с древком по¬степенно уступала место другой. К концу верхнего палеолита сами наконечники приобретают все более правильную, ланцетовидную форму с отточенным острием, а в практике их крепления больше внимания теперь уделяют, по-видимому, использованию обмотки .

[Gosha]

На это указывает конфигурация тыльной стороны некоторых артефактов, время изготовления которых относят к разным этапам мезолита и неолита Африки и Евразии. Наконечники из этих регионов, можно считать, наиболее продвинутыми в плане удобства закрепления на древке.

[Gosha]

Технологический прорыв в изготовлении наконечников ранними палеоиндейцами

Палеоиндейцы кловис положили начало изготовлению артефактов, которые не имели сколько-нибудь близких аналогов где-либо в Старом Свете. Им удалось прийти к весьма элегантному реше¬нию проблемы максимально надежного соединения каменного и деревянного компонентов копья. Инновация состояла в том, что на одной из поверхностей тыльной стороны наконечника стали проделывать продольную ложбину, в которую передний конец древка ложился плотно, как черенок ручки лопаты в углубление ее рабочей части.

В результате степень трения между камнем и деревом оказывалась наивысшей, что обеспечивало жесткую связь, которая едва ли могла быть достигнута даже при соединении древка с наконечниками с использованием одних только клея и самой прочной обмотки из сухожилий или растительных волокон. На этот счет существует точка зрения, согласно которой первопроходцы кловис могли быть не осведомлены о том, где именно в новой для них местности можно добыть источники природного клея и что изобретенный ими метод крепления наконечника компенсировал его отсутствие (Ahler, Geib, 2000: 802).

[Gosha]

Эволюция формы наконечников в палеоиндейских культурах

Технология изготовления наконечников, изобретенная людьми кловис, легла в основу индустрии, изделия которой получили общее название «наконечников с желобком» (flutted points). Она просуществовала в Северной Америке сравнительно недолго, все¬го около полутора тысяч лет. За это время в разных популяциях первоначальная форма артефактов претерпела множество модификаций. Среди них наиболее полно изучены принадлежащие культуре фолсом, которая быстро сменила предыдущую, кловис, в период между 12 800 и примерно 12 600 лет назад (Collard et al., 2010: 2516, Fig. 3) .

[Gosha]

Эти палеоиндейцы существенно усовершенствовали наконечники. Желобок удлинили и проделывали теперь на обеих поверхностях изделия . За счет этого его тыльная часть стала настолько тонкой в продольной плоскости, что ее можно было крепить обмоткой между двумя половинами древка или в разрезе в его передней части. Уменьшение длины наконечника дополнительно усиливало жесткость его крепления с рукоятью.

Интересно, что в дальнейшем преобразования формы наконечников привели, по крайней мере в одном регионе (юго-восток современной территории США), к появлению боковых «ушек» в их основаниях, что делало еще более удобным соединение двух компонентов копья. Позже, с исчезновением наконечников с желобком, в этой практике восторжествовали приемы крепления, аналогичные тем, которые использовались на западе Старого Света начиная с мезолита, то есть в период, предшествовавший времени прихода людей кловис в Северную Америку. Варианты формы наконечников, существовавшие на этом континенте в позднем голоцене.

[Gosha]

Возникает вопрос: почему судьба наконечников с желобком, конструкция которых была столь тщательно продуманной, оказалась весьма недолговечной. Я думаю, что удобство экс¬плуатации этих артефактов не компенсировало затрат на их изготовление, в том числе и временных. Первичное обтесывание каменного блока требовало, вероятно, не больше усилий, чем при изготовлении, например, ашельских бифасов. Другое дело — заключительная стадия углубления желобка. Эксперименты по имитации этого процесса показали, насколько сложной была последовательность операций на этом этапе работы (Wilke et al., 1991: 257-264).

[Gosha]

Эти исследователи пришли к выводу, что успех мог быть достигнут за счет использования специального составного инструмента, фрагменты которого они обнаружили на месте массового изготовления наконечников кловис. Он состоял из рукоятки, сделанной из кости мамонта, к которой смолой и сухожилиями крепилась своего рода «стамеска» из рога оленя карибу.

Предполагается, что в работе применяли еще и особые «мягкие» молотки, выполненные также из кости или рогового вещества. Археолог Джульетта Морроу подчеркивает, что малейшая ошибка при углублении желобка могла свести на нет все предыдущие усилия и к невосполнимым потерям первичного дефицитного материала (Marrow, 1995). Вероятно, такого рода риски заставили палео-индейцев со временем отказаться от практики, столь затратной во всех отношениях, и перейти к более простой технологии крепления на древке копья наконечников «с юбочкой».