Евреи в России XIX век ⇐ Авторские темы

[Gosha]

А. И. Паперна - ИЗ НИКОЛАЕВСКОЙ ЭПОХИ
А. Г. Ковнер - ИЗ ЗАПИСОК ЕВРЕЯ
Г. Б . Слиозберг - ДЕЛА МИНУВШИХ ДНЕЙ -- из этих книг используются выдержки ...

ЕВРЕИ, КОТОРЫЕ ЖИЛИ В РОССИИ

Подходит к концу еще одна столетие исторического существования еврейского народа на просторах государства, некогда именовавшегося Российской империей. Войны, революции и социально-культурные потрясения навсегда изменили еврейскую карту этой страны. Словно каким-то гигантским ластиком время стерло с нее затерянные в болотах Полесья еврейские местечки и цветущие села на берегах Днепра, еврейскую нищету Бердичева и еврейское богатство Петербурга, евреев одесской Молдаванки, всегда готовых ответить ударом на удар, а то и нанести его первыми, и евреев «Ирущалаим да Лита» (Вильно), ночи напролет спорящих о значении какой-нибудь фразы в Талмуде. Торговцы и ремесленники, рафинированные интеллигенты и малограмотные извозчики, расчетливые дельцы и наивные альтруисты — одним словам, все те, кто составлял еврейский мир, жили на «еврейской улице» России, ушли от нас со всеми своими горестями и печалями, радостями и страстями, молитвами и проклятиями. На ничто не может кануть в небытие. Евреи той эпохи остались неотъемлемой частью российской истории.

Приверженцы иудаизма поселились на территориях, впоследствии вошедших в состав Российской империи, еще в первые века нашей эры. Так называемые евреи-ашкеназы — основная часть российского еврейства — стали русскими подданными после раздела Польши в конце XVIII в. В культурном отношении ащкеназы как культурно-этническая общность сложились в городах на берегах Рейна в X—XII вв., а основой их разговорного языка стал один из германских диалектов. Экономическое развитие стран Западной Европы, происходившие в них сложные политические процессы вынудили значительную часть ашкеназийского еврейства постепенно мигрировать на Восток и осесть в Польше и Литве, а значит, и в тех районах Украины и Белоруссии, что были тогда частью Речи Посполитой. (Намного более скромным для истории России было значение евреев азиатского, кавказского и крымского регионов, так называемых бухарских, горских, грузинских евреев, сефардов и крымчаков.)

В истории евреев Польши и Литвы было все: периоды спокойствия и расцвета самобытной культуры не раз прерывались годами войн, погромов, ритуальных судилищ и даже изгнания. Тут сложилась жесткая структура внутренней и внешней жизни народа. Свой язык, своя религия и обычаи, свое строго обозначенное место в экономической и политической жизни государства и собственные законы, регулирующие внутреннюю жизнь общины, система юридических актов, определявших взаимоотношения с высшей и местной властью и, наконец, традиция, то, что всегда выше и сильнее любых законов, — все это Россия в мемуарах превратило евреев в особую группу населения такого крупного государства средневековой Европы, какой была Речь Посполитая.

В XVI в. огромные территории Украины были частью этого государства. Польская экспансия вовлекла в свою орбиту и тысячи евреев. Дворянство, получая украинские земли, охотно привлекало к их экономическому освоению евреев. Когда посулами и обещаниями, а когда и силой их переселяли на Украину, где евреям была уготована незавидная роль посредников во взаимоотношениях местного православного населения и польской шляхты. Будучи не в состоянии заселить эти территории польским крестьянством, землевладельцы нашли, казалось бы, простой, но на деле оказавшийся роковым выход.

Часть переселенных на Украину евреев была превращена в арендаторов, откупщиков и управляющих поместьями. Конечно, большинство евреев занималось торговлей или ремеслами, однако в разразившейся освободительной войне именно евреи пали первой жертвой. Как всякое социальное движение Средневековья, борьба украинского народа с польской экспансией проходила под религиозным флагом. Но если польское население могло надеяться на защиту своей армии, то евреи, разбросанные на огромной территории, оказывались совершенно беззащитными. В ходе национально-религиозной войны на Украине войсками Богдана Хмельницкого была уничтожена значительная часть еврейского населения.

Позднее, уже в XVII в., каждое из многочисленных восстаний на Украине сопровождалось массовым убийством евреев. Они оказались разменной монетой во взаимоотношениях украинцев и поляков. Катастрофа, постигшая польское еврейство на Украине в XVI—XVII вв., оставила заметный след в национальной психологии, нашла глубокое отражение в его искусстве, литературе и духовной жизни. В свою очередь события на Украине оказали заметное влияние на положение того немногочисленного еврейского населения, что проживало в России. Война велась под флагом защиты православия, и по тем же мотивам после 1654 г. часть Украины (Малороссия) присоединилась к России. Все это требовало соответствующего идеологического обрамления. Важной составляющей этого процесса стало ужесточение антиеврейского законодательства, которое не только запрещало евреям проживание в пределах России, но даже и временное пребывание делало почти невозможным. Эти запреты фактически остались неприкосновенными и после того, как весь государственный строй России был преобразован реформами Петра I.

Правда, отдельные евреи из Прибалтики, Польши и Литвы открывали в России свои предприятия, были посредниками в международных торговых делах. Однако массового переселения их не происходило не только из-за того, что формальные ограничения сохранялись. Гораздо более действенной преградой была прочно укоренившаяся анти еврейская традиция, делавшая, главным образом по религиозным соображениям, невозможным существование в стране мало-мальски многочисленной общины. Впрочем, и сами евреи не стремились получить доступ в Россию, где существовала постоянная угроза самим основам их национальной жизни.

Несколько иначе дело обстояло в Малороссии. Уже в 1760-е гг., после присоединения этой территории к России, евреи вновь начинают появляться тут. Дело в том, что в их присутствии оказались крайне заинтересованы землевладельцы и местная администрация. Евреи обеспечивали торговле международные н межрегиональные связи, выступая в качестве посредников; брали в аренду поместья, снимая этим с плеч владельцев заботы по управлению хозяйством; создали целую сеть шинков и заезжих домов. Евреи-ремесленники обес¬печивали быстрое и дешевое изготовление многих необходимых предметов хозяйства. Это не могло не вызвать ответной реакции местного населения. На первый план выходит столкновение экономических интересов евреев и местных торговцев и ремесленников.

После смерти Петра I политика правительства по отношению к евреям стала еще более жесткой, Елизавета I в 1742 г. потребовала полного удаления евреев из страны, как «имени Христа Спасителя ненавистников». К тому времени евреи уже играли значительную роль в экономике ряда регионов империи: Малороссии и приграничных с ней районов России, Лифляндии. Поэтому Государственный Совет обратился к императрице с просьбой о пересмотре своего решения, как экономически невыгодного и наносящего серьезный ущерб казне.

На этом прошении Елизавета I написала: «От врагов Христовых не желаю интересной прибыли».

После этого на протяжении двадцати лет евреи лишь эпизодически появлялись на русской территории. После вступления на престал Екатерины II вопрос об открытии евреям доступа в страну стал проблемой политической. В первые дни своего царствования императрица, лишенная религиозных предубеждений и весьма прагматичная, все же не могла сразу же отрешиться от «заветов» своей предшественницы. Только с 1764 г., после многочисленных просьб со стороны украинского дворянства и городского совета Риги, евреям был вновь открыт доступ в пределы империи. С допущением евреев в Ригу было связано н другое нововведение Екатерины II.

Как известно, в результате успешных войн России против Турции в состав империи были включены огромные малозаселенные территории (Новороссия). Крайне заинтересованная в быстром освоении этих земель, Екатерина II дала негласное разрешение на переселение туда значительного числа евреев. Но вскоре еврейский вопрос предстал перед руководством России во всем своем объеме и сложности. В результате гибели Речи Посполитой ее территория с огромным еврейским населением была поделена между собой странами-победительницами — Австрией, Пруссией и Россией.

Полтора миллиона евреев в одночасье стали подданными Российском империи.

В отличие от других стран Россия унаследовала от Польши не только огромное еврейское население, но фактически и всю систему польско-еврейского
мемуарного законодательства, которая была без изменений перенесена на российскую почву. Сложившаяся в течение нескольких веков в специфических условиях средневековой католической державы, она определяла взаимоотношения двух различных миров — польского и еврейского, католического и иудейского. При экономической взаимозависимости эти миры во всем остальном жили своей отдельной жизнью. Жизнь еврейской общины текла по своим законам, и к концу XVIII в. власти Польши, как правило, не вмешивались в нее, предоставляя евреям самим решать свои внутренние проблемы, и ограничивались только регулированием польско-еврейских отношений.

Вековая борьба за существование в условиях враждебного окружения привела к созданию евреями особого общественного устройства — кагала. Этот выборный орган представлял все еврейское население перед лицом королевской власти, контролировал сбор государственных податей, руководил религиозными и благотворительными учреждениями, образованием детей, устанавливал и контролировал правила торговли, разбирал тяжбы между членами общины, регулировал отношения между общинами различных городов и воеводств и местной польской администрацией. Кагалы существовали во всех городах и местечках.

Особая роль в еврейской общине принадлежала раввину. Несмотря на то что именно кагал нанимал раввина на службу, он пользовался самостоятельностью в качестве руководителя религиозной жизни общины. В его рухах сосредоточивалось руководство духовной жизнью евреев данного города или местечка. История знает имена многих раввинов, чья деятельность и чьи религиозно-философские труды наложили неизгладимый отпечаток на мировоззрение целых поколений.

Вся повседневная жизнь еврея протекала по законам Талмуда. За его духов¬ной жизнью строго наблюдали раввины, вся жизнедеятельность предопределялась и контролировалась кагалом. Одной из главных и незыблемых традиций народа было безусловное предпочтение всего духовного грубо материальному. Дети в раннем возрасте обучались грамоте и до 18 лет должны были осваивать премудрости Танаха (Пятикнижия) и Талмуда, община обеспечивала обучение даже самым малоимущим. Любой ученик, добившийся успехов в учении, мог рассчитывать на то, что община в дальнейшем будет субсидировать его учебу. Особое развитие получила система благотворительности. Все эго делало еврей¬скую жизнь замкнутой и отстраненной от окружающей среды. Община в одно и то же время и защищала еврея, и порабощала его. Вне общины он оставался один на один с враждебным ему окружением.

И все же еврейский мир не был чем-то раз и навсегда застывшим. В XVII в. появилось новое религиозное движение — хасидизм. Ему удалось не только потрясти основы духовной жизни народа, но и фактически надолго расколоть его. Основатель хасидизма Израиль Бешт (1698—1760) в своих проповедях противопоставил живые формы народной, жизни слепому следованию обряду. В Россия в мемуарах его учении на первый план выдвигалось не изучение Талмуда и неукоснительное следование ему, не ритуал, а молитва, доступная любому и идущая прямо от сердца к Богу. Хасиды пренебрегали скрупулезным соблюдением обрядов и аскетическими предписаниями Талмуда, превращавшими всю жизнь евреев в строго регламентированную застывшую систему.

[Gosha]

Сотский Семка по распоряжению станового уже приступил к приведению грозного закона в действие; некоторые евреи, и именно самые почтенные, были потащены в стан, где им бесцеремонно отрезали полы зипунов до лядвий, бороды были гладко сбриты, а пейсы срезаны беспощадно до самых корней; у некоторых копыльских матрон, как раз у самых видных, посреди улицы сорваны были чепцы и покрывала.

[Gosha]

После долгих дум решено было послать депутацию к грозному становому с петициею и с соответствующим случаю приношением. И что ж? Депутация была принята очень милостиво, приношение — тоже, и гроза прошла. Семка перестал усердствовать, к обрезанным зипунам были пришиты новые полы — все равно, какой материи и какого цвета, не в том дело, — бороды же и пейсы со временем сами отросли, и все пошло по-старому, по-бывалому.

[Gosha]

Таких случаев было за мое время много, — мне о них еще придется говорить; я привел этот эпизод лишь для того, чтобы доказать, что Здроевский вовсе не был злым человеком, ибо при нем, как копыльцы с благодарностью говорили, многое «свелось только к деньгам («es hot sich nor ausgelosen zu Geld»), а к этому ведь они привыкли. Правда, в описываемое время бывали и такие казусы, когда и сам Здроевский не мог помочь, но в этом уж не его вина. Со временем он так ужился с копыльскими евреями, что, бывало, запросто заходит к тому или другому в субботу, выпьет чарку-другую, отведает и рыбы, и других субботних яств, которые, сказать мимоходом, он очень любил, что евреи в нем особенно ценили.

[Gosha]

К достоинствам Здроевского надо отнести и то, что он не стеснял обывателей по части городского благоустройства и гигиены, предоставляя это частной инициативе, действию времени и Промыслу Божию. Дома поэтому строились где и как кому хотелось. Скотобойня находилась в центре базарной площади; из нее часто раздавался раздирающий душу рев связанных и сваленных для убоя животных, текла грязная кровь, выбрасывалась всякая дрянь, распространявшая по городу нестерпимую вонь, и все это преспокойно валялось до тех пор, пока небо не посылало спаси-тельного дождя, смывавшего все эти пакости с лица земли копыльской.

[Gosha]

Но особенно достопримечателен был уступ копыльской горы, по дороге в Слуцк. Он был очень круг сам по себе, время и проливные дожди породили, кроме того, в нем рытвины и ухабы, так что въехать в город с этой стороны с тяжелыми обозами было мудрено, а для того чтобы спуститься по нему вниз, надо было много искусства и не меньше храбрости, и мужички, съезжая по нему в базарные дни, порядочно подвыпивши, не раз оказывались внизу с разлетевшимися вдребезги возами, с искалеченными лошадьми и вдобавок с изрядно разбитыми шеями.

[Gosha]

Такие случаи бывали так часты, что перестали удивлять, считались как бы обычным явлением природы, подобно грому, молнии или землетрясению, против которых человеческие силы ничтожны.

[Gosha]

Я говорил, что высшее начальство неохотно посещало нас; однако за время моего двадцатилетнего пребывания в Копыле мне пришлось быть свидетелем одной ревизии. Ревизия эта, как всякая, впрочем, ревизия, явилась нечаянно-негаданно, упала на нас как гром с ясного неба. Копыльцы страшно взволновались. Шутка ли, ревизия? Правда, они знали, что губернское начальство имело обыкновение приходить на помощь близким людям, выручать из затруднительного положения прокутившихся или проигравшихся собратий назначением им командировки с соответствующими чину погонными и суточными для обревизования того или другого еврейского местечка. Но почему именно в Копыль?

[Gosha]

Не обретается ли среди нас доносчик? — спрашивали они себя, подозрительно посматривая друг на друга. А что беда неминуема — об этом не могло быть двух мнений: о том, что «к нам едет ревизор», узнали мы не от каких-нибудь Бобчинских и Добчинских, а от самого Здроевского, которому о своем приезде, и о приезде в строгом инкогнито, сообщил сам ревизор. Копыльцы ходили в страхе и трепете.

[Gosha]

Один смельчак, из лавочников, отозвался было: «Чего вы, трусы, боитесь? велика важность — ревизор! Фальшивых монет не делаем, контрабандою не торгуем; пускай себе приедет!» На смельчака, однако же, накинулся р. Хаимке и, ухватив его за бороду, крикнул: «Вот храбрец! а это не контрабанда? А пейсы, а халат — не контрабанда? Мы сами, брат, контрабанда, мы, и жены наши, и дети наши!

[Gosha]

Ну, а ревизская сказка-то, как думаешь, в порядке?» Между тем Здроевский, дав обывателям поволноваться несколько дней, стал успокаивать народ: реви¬зор его добрый знакомый, даже дальний родственник; уж он, Здроевский, постарается уладить дело так, чтобы дорого не обошлось; на всякий случай, однако ж, он советовал принять меры предосторожности, не бросаться в глаза, что кагал, конечно, принял к сведению и точному исполнению.

[Gosha]

В день пребывания в городе ревизора в лавках и на улице могли из женского пола находиться только девицы, головные уборы которых были в порядке; из мужского пола, мальчики не должны быть выпускаемы из хедеров, да и в хедерах сидеть тихо, не учиться громко; старшим людям тоже рекомендовалось сидеть дома, а если кому очень нужно будет выйти, то не иначе, как в шубе (хотя дело было в июле месяце), так как относительно покроя и формы шубы в законе не было никаких указаний, а между тем шуба в данном случае была важна потому, что под нею не виден халат, а поставив воротник, можно было скрыть и бороду и пейсы. Что же касается товаров, то предписано было часть их из лавок убрать, дабы показное их количество не повлияло на увеличение мзды.

[Gosha]

Ревизор действительно приехал в указанный день и остановился у станового. Город как бы замер. На улице — ни души. Между тем ревизор в сопровождении станового и сотского посетил лавки, осмотрел достопримечательности города; затем, после этого моциона, отправился на торжественный обед к становому, на который была приглашена вся знать города, состоявшая из попа и ксендза; а потом последовал преферансик, затянувшийся далеко за полночь. Из еврейских обывателей имел честь представиться ревизору один только р. Хаимке. На другой день высокий гость ранним утром благополучно отбыл.

[Gosha]

Буря пронеслась. Сверх чаяния, дело кончилось благополучно, обошедшись кагалу всего в какие-нибудь двести рублей. Недаром сказано: «Се, не спит и не дремлет Страж Израиля».

[Gosha]

Просветительные учреждения

Просветительные учреждения, в современном смысле этих слов, блистали своим отсутствием. Никакой казенной или общественной школы светского характера в Копыле не было. Христианское население было поголовно безграмотно. Зато еврейское население Копыля было слишком богато школами, хотя своеобразными. Эго были хедеры. Их в Копыле могло быть около двадцати, ибо все дети мужского пола от четырех- до тринадцатилетнего возраста непременно обучались в хедерах Необязательно было учение для девочек, но и те большею частью умели читать молитвы и Пятикнижие в жаргонном переводе. Копылец не жалел ничего для воспитания своих детей; нередко бедняк продавал последний подсвечник, последнюю подушку для уплаты вознаграждения меламеду. И это делалось, быть может, не только из религиозного чувства; тут был, пожалуй, и расчет. Знание в Копыле давало вес, значение, а также и материальные выгоды. Невежда был крайне презираем.

[Gosha]

В Копыле круглых невежд и не было, разве только один истопник (он же и водонос) Меер- ке, но тот был идиот. Однако же и этот идиот кое-как знал молитвы и довольно удовлетворительно произносил благословение над Торою в те субботы, когда приходилось читать «Тохохе» , на что никто, кроме него, ни за что не соглашался; но и Меерке настолько все-таки знал содержание ужасной «Тохохе», что соглашался выслушать ее не иначе как по уплате ему каждою синагогою по пятнадцати копеек.

[Gosha]

О характере преподавания и вообще о хедерной жизни мне придется говорить в другом месте; теперь скажу только, что единственными предметами преподавания были религиозные: молитвы, Пятикнижие, а главное — Талмуд. Письму же, даже еврейскому, меламеды не обучали, во-первых, потому, что не все меламеды сами знали это искусство, и, во-вторых, потому, что предмет этот считался маловажным и легким, так что желающие ученики могут сами научиться ему в свободное от серьезного учения время.

[Gosha]

Впрочем, когда в Копыль однажды приехал странствующий каллиграф с предложением открыть за известное месячное вознаграждение в городе школу чистописания для обучения детей обоего пола письму еврейскому, а для желающих — также русскому и польскому, евреи охотно на то согласились, и школа вскоре открылась. В школе было восемь часовых смен, так что все дети могли пользоваться ею. Спустя год, в течение которого почти все юношество научилось писать, каллиграф перекочевал в другой город.

[Gosha]

Немало волнений причиняли копыльцам в свое время проекты графа Уварова об открытии казенных раввинских и других еврейских училищ. Евреи справедливо недоумевали, почему правительство так сильно вдруг озаботилось просвещением именно евреев, тогда как оно не обнаруживало ни малейшей заботливости о просвещении христианского населения того же края, которое в местечках и деревнях было поголовно безграмотно, не знало даже основных начал своей веры, не умело читать молитвы, — и естественно пришли к заключению, что это — новый подкоп под еврейскую веру.

[Gosha]

Не помогли опять ни молитвы, ни посты. Закон был провозглашен, и, что больнее всего, при содействии богоотступников из евреев. Однако ж собственно для копыльцев дело кончилось довольно благополучно. Правда, они были обложены новым сбором («свечным») в пользу казенных еврейских училищ, зато главное зло не коснулось их: в Копыле училища не было открыто (казенные училища учредили только в губернских и уездных городах). Буря, значит, пронеслась мимо нас.

[Gosha]

Было еще опасение насчет меламедов, от которых требовалась по истечении определенного срока сдача экзамена из еврейских и общих пределов с предупреждением, что не выдержавшие такового экзамена будут лишены права содержать хедеры. Но меламеды, большею частью люди пожилые, обремененные работою с угра до вечера, не могли готовиться к экзамену, да им и учиться не у кого было, и они за редкими исключениями к экзамену не являлись, хотя им давали отсрочку за отсрочкою. Между тем наступила Крымская война, и хедеры были забыты.

[Gosha]

Вспомнили опять о меламедах и хедерах по поводу мандельштамовских изданий. Л. Мандельштам, орудовавший в Министерстве народного просвещения делами еврейских школ, взял на себя издательство еврейских учебников на счет сумм свечного сбора. Изданы были многотомная Библия с немецким переводом и таким же комментарием {хотя в ней не было надобности, так как раньше уже издана была в Вильне А.Б. Лебенсоном и Бен-Якобом Библия с немецким переводом и была распространена в публике в огромном количестве), Маймонид с немецким переводом, грамматика еврейского языка, учебники для начального обучения еврейскому языку {учебники плохие, а то, что было в них хорошего, взято целиком из бывших уже в ходу учебников Бен-Зеева и Герца Гомберга).

[Gosha]

Изданы были также книги, ничего общего с учебным делом не имеющие, как, например, респонсы раввинов, и тоже почему-то с немецким переводом . Покупателей на эти книги не оказалось, и их навязали меламедам. Но так как плата за них {около 20 руб.) превышала иногда весь семестровый заработок меламеда, то ее должна была взять на себя община, в виде экстренного налога. Копыльский сборщик повез деньги в Минск, заплатил, но казенные книги там же и бросил. У нас, таким образом, все осталось по-старому: «Все свелось только к деньгам».

[Gosha]

Лечебное дело

Как многое другое, лечебное дело в Копыле было в руках евреев, или, как теперь принято выражаться, «захвачено было евреями». Хотя копыльцы твердо верили в Промысел Божий, верили, что все постигающие человека несчастья, в том числе и физические недуги, суть только заслуженная кара за грехи и что, следовательно, единственным средством к избавлению от них является только исправление пути, молитва, покаяние, тем не менее, по какой-то странной логике еврейского ума, рядом с этим убеждением уживалось у них и другое, противоположное, по-видимому, убеждение в том, что человек обязан заботиться о своем здоровий, обязан лечиться в случае болезни.

[Gosha]

Согласно с этим евреи везде и всегда больше искали врачебной помощи, чем их соседи-христиане, и где только представлялась возможность, изучали и занимались медициною. В Копыле единственною акушеркою была еврейка, благочестивая старушка, обслуживавшая рожениц, как еврейских, так и нееврейских, а единственным эскулапом в городе был фельдшер Козляк, исполнявший, кроме того, и функцию брадо- и главобрея, и, за неимением в городе аптеки, также и функцию аптекаря, ввиду чего его квартира была вместе с тем и аптечным складом, откуда он отпускал разного рода лекарственные травы, соли, микстуры и проч.

[Gosha]

Лечил Козляк решительно все болезни с полною уверенностью в своем врачебном искусстве, о котором, впрочем, были высокого мнения и местные евреи, а также и окрестная шляхта. Но, несмотря на его популярность и на отсутствие всякой конкуренции, Козляк жил бедно, потому что в Копыле за всякий труд полагалась ничтожная плата, притом же бедных он лечил бесплатно и даже отпускал им даром лекарства.