Евреи в России XIX век ⇐ Авторские темы

[Gosha]

А. И. Паперна - ИЗ НИКОЛАЕВСКОЙ ЭПОХИ
А. Г. Ковнер - ИЗ ЗАПИСОК ЕВРЕЯ
Г. Б . Слиозберг - ДЕЛА МИНУВШИХ ДНЕЙ -- из этих книг используются выдержки ...

ЕВРЕИ, КОТОРЫЕ ЖИЛИ В РОССИИ

Подходит к концу еще одна столетие исторического существования еврейского народа на просторах государства, некогда именовавшегося Российской империей. Войны, революции и социально-культурные потрясения навсегда изменили еврейскую карту этой страны. Словно каким-то гигантским ластиком время стерло с нее затерянные в болотах Полесья еврейские местечки и цветущие села на берегах Днепра, еврейскую нищету Бердичева и еврейское богатство Петербурга, евреев одесской Молдаванки, всегда готовых ответить ударом на удар, а то и нанести его первыми, и евреев «Ирущалаим да Лита» (Вильно), ночи напролет спорящих о значении какой-нибудь фразы в Талмуде. Торговцы и ремесленники, рафинированные интеллигенты и малограмотные извозчики, расчетливые дельцы и наивные альтруисты — одним словам, все те, кто составлял еврейский мир, жили на «еврейской улице» России, ушли от нас со всеми своими горестями и печалями, радостями и страстями, молитвами и проклятиями. На ничто не может кануть в небытие. Евреи той эпохи остались неотъемлемой частью российской истории.

Приверженцы иудаизма поселились на территориях, впоследствии вошедших в состав Российской империи, еще в первые века нашей эры. Так называемые евреи-ашкеназы — основная часть российского еврейства — стали русскими подданными после раздела Польши в конце XVIII в. В культурном отношении ащкеназы как культурно-этническая общность сложились в городах на берегах Рейна в X—XII вв., а основой их разговорного языка стал один из германских диалектов. Экономическое развитие стран Западной Европы, происходившие в них сложные политические процессы вынудили значительную часть ашкеназийского еврейства постепенно мигрировать на Восток и осесть в Польше и Литве, а значит, и в тех районах Украины и Белоруссии, что были тогда частью Речи Посполитой. (Намного более скромным для истории России было значение евреев азиатского, кавказского и крымского регионов, так называемых бухарских, горских, грузинских евреев, сефардов и крымчаков.)

В истории евреев Польши и Литвы было все: периоды спокойствия и расцвета самобытной культуры не раз прерывались годами войн, погромов, ритуальных судилищ и даже изгнания. Тут сложилась жесткая структура внутренней и внешней жизни народа. Свой язык, своя религия и обычаи, свое строго обозначенное место в экономической и политической жизни государства и собственные законы, регулирующие внутреннюю жизнь общины, система юридических актов, определявших взаимоотношения с высшей и местной властью и, наконец, традиция, то, что всегда выше и сильнее любых законов, — все это Россия в мемуарах превратило евреев в особую группу населения такого крупного государства средневековой Европы, какой была Речь Посполитая.

В XVI в. огромные территории Украины были частью этого государства. Польская экспансия вовлекла в свою орбиту и тысячи евреев. Дворянство, получая украинские земли, охотно привлекало к их экономическому освоению евреев. Когда посулами и обещаниями, а когда и силой их переселяли на Украину, где евреям была уготована незавидная роль посредников во взаимоотношениях местного православного населения и польской шляхты. Будучи не в состоянии заселить эти территории польским крестьянством, землевладельцы нашли, казалось бы, простой, но на деле оказавшийся роковым выход.

Часть переселенных на Украину евреев была превращена в арендаторов, откупщиков и управляющих поместьями. Конечно, большинство евреев занималось торговлей или ремеслами, однако в разразившейся освободительной войне именно евреи пали первой жертвой. Как всякое социальное движение Средневековья, борьба украинского народа с польской экспансией проходила под религиозным флагом. Но если польское население могло надеяться на защиту своей армии, то евреи, разбросанные на огромной территории, оказывались совершенно беззащитными. В ходе национально-религиозной войны на Украине войсками Богдана Хмельницкого была уничтожена значительная часть еврейского населения.

Позднее, уже в XVII в., каждое из многочисленных восстаний на Украине сопровождалось массовым убийством евреев. Они оказались разменной монетой во взаимоотношениях украинцев и поляков. Катастрофа, постигшая польское еврейство на Украине в XVI—XVII вв., оставила заметный след в национальной психологии, нашла глубокое отражение в его искусстве, литературе и духовной жизни. В свою очередь события на Украине оказали заметное влияние на положение того немногочисленного еврейского населения, что проживало в России. Война велась под флагом защиты православия, и по тем же мотивам после 1654 г. часть Украины (Малороссия) присоединилась к России. Все это требовало соответствующего идеологического обрамления. Важной составляющей этого процесса стало ужесточение антиеврейского законодательства, которое не только запрещало евреям проживание в пределах России, но даже и временное пребывание делало почти невозможным. Эти запреты фактически остались неприкосновенными и после того, как весь государственный строй России был преобразован реформами Петра I.

Правда, отдельные евреи из Прибалтики, Польши и Литвы открывали в России свои предприятия, были посредниками в международных торговых делах. Однако массового переселения их не происходило не только из-за того, что формальные ограничения сохранялись. Гораздо более действенной преградой была прочно укоренившаяся анти еврейская традиция, делавшая, главным образом по религиозным соображениям, невозможным существование в стране мало-мальски многочисленной общины. Впрочем, и сами евреи не стремились получить доступ в Россию, где существовала постоянная угроза самим основам их национальной жизни.

Несколько иначе дело обстояло в Малороссии. Уже в 1760-е гг., после присоединения этой территории к России, евреи вновь начинают появляться тут. Дело в том, что в их присутствии оказались крайне заинтересованы землевладельцы и местная администрация. Евреи обеспечивали торговле международные н межрегиональные связи, выступая в качестве посредников; брали в аренду поместья, снимая этим с плеч владельцев заботы по управлению хозяйством; создали целую сеть шинков и заезжих домов. Евреи-ремесленники обес¬печивали быстрое и дешевое изготовление многих необходимых предметов хозяйства. Это не могло не вызвать ответной реакции местного населения. На первый план выходит столкновение экономических интересов евреев и местных торговцев и ремесленников.

После смерти Петра I политика правительства по отношению к евреям стала еще более жесткой, Елизавета I в 1742 г. потребовала полного удаления евреев из страны, как «имени Христа Спасителя ненавистников». К тому времени евреи уже играли значительную роль в экономике ряда регионов империи: Малороссии и приграничных с ней районов России, Лифляндии. Поэтому Государственный Совет обратился к императрице с просьбой о пересмотре своего решения, как экономически невыгодного и наносящего серьезный ущерб казне.

На этом прошении Елизавета I написала: «От врагов Христовых не желаю интересной прибыли».

После этого на протяжении двадцати лет евреи лишь эпизодически появлялись на русской территории. После вступления на престал Екатерины II вопрос об открытии евреям доступа в страну стал проблемой политической. В первые дни своего царствования императрица, лишенная религиозных предубеждений и весьма прагматичная, все же не могла сразу же отрешиться от «заветов» своей предшественницы. Только с 1764 г., после многочисленных просьб со стороны украинского дворянства и городского совета Риги, евреям был вновь открыт доступ в пределы империи. С допущением евреев в Ригу было связано н другое нововведение Екатерины II.

Как известно, в результате успешных войн России против Турции в состав империи были включены огромные малозаселенные территории (Новороссия). Крайне заинтересованная в быстром освоении этих земель, Екатерина II дала негласное разрешение на переселение туда значительного числа евреев. Но вскоре еврейский вопрос предстал перед руководством России во всем своем объеме и сложности. В результате гибели Речи Посполитой ее территория с огромным еврейским населением была поделена между собой странами-победительницами — Австрией, Пруссией и Россией.

Полтора миллиона евреев в одночасье стали подданными Российском империи.

В отличие от других стран Россия унаследовала от Польши не только огромное еврейское население, но фактически и всю систему польско-еврейского
мемуарного законодательства, которая была без изменений перенесена на российскую почву. Сложившаяся в течение нескольких веков в специфических условиях средневековой католической державы, она определяла взаимоотношения двух различных миров — польского и еврейского, католического и иудейского. При экономической взаимозависимости эти миры во всем остальном жили своей отдельной жизнью. Жизнь еврейской общины текла по своим законам, и к концу XVIII в. власти Польши, как правило, не вмешивались в нее, предоставляя евреям самим решать свои внутренние проблемы, и ограничивались только регулированием польско-еврейских отношений.

Вековая борьба за существование в условиях враждебного окружения привела к созданию евреями особого общественного устройства — кагала. Этот выборный орган представлял все еврейское население перед лицом королевской власти, контролировал сбор государственных податей, руководил религиозными и благотворительными учреждениями, образованием детей, устанавливал и контролировал правила торговли, разбирал тяжбы между членами общины, регулировал отношения между общинами различных городов и воеводств и местной польской администрацией. Кагалы существовали во всех городах и местечках.

Особая роль в еврейской общине принадлежала раввину. Несмотря на то что именно кагал нанимал раввина на службу, он пользовался самостоятельностью в качестве руководителя религиозной жизни общины. В его рухах сосредоточивалось руководство духовной жизнью евреев данного города или местечка. История знает имена многих раввинов, чья деятельность и чьи религиозно-философские труды наложили неизгладимый отпечаток на мировоззрение целых поколений.

Вся повседневная жизнь еврея протекала по законам Талмуда. За его духов¬ной жизнью строго наблюдали раввины, вся жизнедеятельность предопределялась и контролировалась кагалом. Одной из главных и незыблемых традиций народа было безусловное предпочтение всего духовного грубо материальному. Дети в раннем возрасте обучались грамоте и до 18 лет должны были осваивать премудрости Танаха (Пятикнижия) и Талмуда, община обеспечивала обучение даже самым малоимущим. Любой ученик, добившийся успехов в учении, мог рассчитывать на то, что община в дальнейшем будет субсидировать его учебу. Особое развитие получила система благотворительности. Все эго делало еврей¬скую жизнь замкнутой и отстраненной от окружающей среды. Община в одно и то же время и защищала еврея, и порабощала его. Вне общины он оставался один на один с враждебным ему окружением.

И все же еврейский мир не был чем-то раз и навсегда застывшим. В XVII в. появилось новое религиозное движение — хасидизм. Ему удалось не только потрясти основы духовной жизни народа, но и фактически надолго расколоть его. Основатель хасидизма Израиль Бешт (1698—1760) в своих проповедях противопоставил живые формы народной, жизни слепому следованию обряду. В Россия в мемуарах его учении на первый план выдвигалось не изучение Талмуда и неукоснительное следование ему, не ритуал, а молитва, доступная любому и идущая прямо от сердца к Богу. Хасиды пренебрегали скрупулезным соблюдением обрядов и аскетическими предписаниями Талмуда, превращавшими всю жизнь евреев в строго регламентированную застывшую систему.

[Gosha]

Копыльская баня была собственностью еврейской общины, получавшей от банщика арендную плату в размере десяти польских злотых (1 руб. 50 коп.), которые шли на уплату жалованья раввину. Это было старое-престарое, почерневшее и согнувшееся здание, которое, несмотря на множество приставленных к нему в разные времена подпор, ежеминутно грозило рухнуть; тем не менее оно, как бы сознавая важность своего назначения, продержалось в этом положении за все двадцатилетнее мое пребывание в Копыле, а может быть, держится и до сих пор.

[Gosha]

Как все копыльские общинные здания, баня кроме главного своего назначения служила и побочным, ничего общего с нею не имеющим целям. Во-первых, она во все дни, кроме пятницы и субботы, была свечным заводом, в котором Пиньке-банщик — мастер на все руки — изготовлял дешевые свечи, а во-вторых — при ней был Hekdesch, или приют для бедных старцев и калек, который, в свою очередь, служил также местом ночлега для проходивших через город иногородних попрошаек-нищих.

[Gosha]

Плата за пользование банею была раз навсегда установлена: по два польских гроша с лица — плата довольно высокая, но копыльцы для святости субботы ничего не жалели, и как только раздавался глас шульклепера: «liden, in Bod areink — все бросали свои будничные занятия и массами пускались вниз по уступу горы по направлению к бане; тем более, что оставаться дома в это время было незачем да и небезопасно.

[Gosha]

Копыльские хозяйки в пятницу мужьям и сыновьям есть не давали, во-первых, чтобы у них был надлежащий аппетит к вечерней субботней трапезе, а во-вторых и главным образом потому, что им некогда было: с четверга они с дочерьми уже трудились, не спали всю ночь, не покладая рук работали, опасаясь не закончить всех приготовлений до заката солнца; нервы их поэтому достигали высшей степени напряженности, так что мужской пол считал разумным держаться от них подальше и, если возможно, вовсе не попадаться им на глаза.

[Gosha]

Самым лучшим убежищем от них была баня. Неудивительно поэтому, что копыльцы старались использовать баню вовсю, — сиживали в ней до вечера, умывались, парились, хлестали себя вениками и в антрактах рассаживались по скамьям — знатные впереди, а простой люд позади, как в синагоге, беседовали о новостях дня, о политике, шутили, острили. Мой дядя р. Лейзерке, о котором речь была выше, обыкновенно по окончании мытья удалялся в отделение фельдшера, который, обрив ему голову, ставил ему резные банки на голову и спину.

[Gosha]

Дело в том, что р. Лейзерке, хотя был сух, как шепка, и бледен, как полотно, считал причиною всех своих болезней (он их насчитывал до семи) свою кровь и при каждом припадке какой-либо их своих болезней прибегал к кровопусканию; но кроме этих экстренных больших кровопусканий он в видах предупреждения и пресечения этих припадков аккуратно два раза в месяц совершал над собою малое кровопускание посредством банок. Так поступали и прочие порядочные копыльцы, н в бане ручьями лилась не только вода, но и кровь.

[Gosha]

Говоря о бане, было бы грешно не сказать несколько слов и о банщике Пиньке, тем более что он был человек замечательный и разносторонний. Он соединял в своей особе кроме должностей банщика и управляющего свечным заводом также и две другие уже совершенно противоположные по своему характеру должности: погребалыцика и бадхона . Как он исполнял должность погребалыцика, не знаю; должно быть, хорошо, так как не слышно было, чтобы кто-либо из погребенных им встал из гроба, но бадхоном он был на редкость искусным.

[Gosha]

Прежде чем вести новобрачных под балдахин, он им читал мораль и, указывая на важное значение предстоящего события в их жизни, увещевал их не слишком предаваться радости, ибо все в жизни преходяще; если же новобрачные были сироты, то он не забывал напомнить им о покойниках в доказательство того, что человек подобен цветку полевому, сегодня он растет, цветет, а завтра — смотри, он уже завял. Все это говорилось с должным чувством и благозвучными рифмами, так что не только новобрачные, но и посторонние заливались слезами. Зато по возвращении из-под балдахина, когда новобрачные и почетные гости усаживались за уставленный яствами и напитками стол, Пиньке из проповедника-моралиста превращался в барда, шута и фокусника.

[Gosha]

На его обязанности лежало теперь веселить и забавлять публику, и он, выпивая одну рюмку за другою (выпивка полагалась ему и как банщику, и как погребалыцику, и как бадхону) и приходя от этого все больше и больше в экстаз, то распевал под аккомпанемент музыки народные песни, то рассказывал веселые сказки, анекдоты, шутки, произносил эпиграммы, каламбуры, иногда очень колкие и направленные против присутствующих туг же «шелковых людей», богачей и святош, и все это экспромтом и непременно рифмами; пускал в ход также и чревовещательство, глотание горящих лент и т.п. Он умел также изображать собою Януса и, разделив лицо своею рукою на две половины, одною половиною смеялся, а другою плакал, олицетворяя таким образом свои две должности — погребалыцика и бадхона. Да, чудный был человек Пиньке, Царство ему небесное!

[Gosha]

Гости

Некоторое разнообразие вносили в тихую копыльскую жизнь приезжие, из коих первое место занимали машды (проповедники). Раввины были главным образом судьями и сведущими в законе людьми; красноречия от них не требовалось, и произнесение проповедей духовно-нравственного содержания не было для них обязательным. Этот пробел пополняли странствующие проповедники. Большею частью это были посредственности, не имевшие ничего собственного за душою, пережевывавшие старую жвачку, комментировавшие с натяжками Священное Писание, стараясь удивлять слушателей своим остроумием, вместо того чтобы их поучать; но случались между ними, хотя и редко, и настоящие ораторы, умевшие увлекать слушателей красотою формы своих речей, теплотою чувства, а иногда и новизною идей. Одним из выдающихся в то время проповедников был минский магид р. Исроэль.

[Gosha]

В проповеди, произнесенной им раз в копыльской синагоге, цитируя слова молитвы: «Ты един и имя Твое едино, и кто, как народ Твой, Израиль, народ единый на земле?» — он объяснил единство народа израильского в смысле лишь чистоты и единства расы, а не в смысле религиозном. Обозревая еврейскую литературу и приводя соответствующие цитаты, он доказал, что такого религиозного единства у нас не существовало: религия Авраама, говорил он, совершенно не похожа на религию Моисея, религия Моисея — на религию пророков, Михея, Исаии и Аввакума, и этих последних между собою; да вот у нас всех, здесь находящихся, у каждого другое понятие о Боге, о вере, о добре и зле, о правде и лжи, и вообще двух людей одной религии, в полном смысле слова, не существует; если мы едины, то это, как napodi как потомки Авраама, Исаака и Иакова.

[Gosha]

Эта несколько парадоксальная, но в сущности верная мысль привела тогда в ужас одних и заставила сильно задуматься других ; на меня, двенадцатилетнего тогда мальчика, эта речь произвела такое сильное впечатление, что помню все ее детали и теперь.

[Gosha]

Несколько позже (в шестидесятых годах) пользовался особенною известностью Хелмский магид. Он поставил себе задачею бороться с возникшим в литературе и жизни просветительным движением, В течение многих лет он ходил из города в город, везде увещевая, умоляя и указывая на грядущую опасность, на грозящую иудаизму гибель. Это был фанатик, вполне убежденный, и с чувством полного сознания своей правоты он с амвона громил, проклинал, предавал анафеме новаторов-отступников, призывал на них все кары небесные и земные. Я его слушал в Бобруйске (в 1861 году); но тогда предметом обличения он избрал обман в торговле, в частности неверные меры и весы. Говорил он, как всегда, с глубоким внутренним чувством, и впечатление, произведенное его речью, было таково, что сейчас же по окончании ее все лавочники, не дождавшись следующей за речью вечерней молитвы, побежали в свои лавки, проверили свои весы и меры и оказавшиеся неверными на месте же изломали.

[Gosha]

В Копыль часто являлись на гастроли также странствующие канторы-корифеи со своими певческими хорами, дававшие в синагоге духовные концерты к неописуемой радости копыльцев, очень любивших музыку. Ригористы обыкновенно противились допущению концертов этих корифеев в синагоге, считая такие концерты профанациею синагоги, тем более что многие из этих концертантов были известны своим легким поведением, но простонародье в таких случаях выказывало свою непреклонную волю, готовую перейти даже в силу, и ригористы должны были уступать.

[Gosha]

Синагога в такие субботы наполнялась до краев, до удушья, места брались силою, локтями да кулаками; молодежь взбиралась на подоконники, на столы, на книжные шкапы, на печь и с выпученными глазами и раскрытыми устами прислушивалась к чудным военным маршам и опереточным мелодиям, прилаженным к словам молитв. И еще долго-долго после отъезда кантора его молитвы и мелодии носились в воздухе.

[Gosha]

Физические феномены всякого рода, как, например, гиганты, карлики, необыкновенные силачи и проч., показывающие себя в разных городах за деньги, миновали наш город, зато к нам заезжали иногда умственные феномены. Из них в сороковых и пятидесятых годах громкою славою пользовался Мойше, прозванный Рамбам. Прозвище это он получил потому, что был ярым поклонником Маймонида, сочинения которого он знал наизусть. Переезжая из города в город, он изумлял всех своею феноменальною памятью и сообразительностью; так, например, большую часть Талмуда он «знал на иглу» , по начертанным гласным знакам ( nnipi ) какого-либо библейского стиха он угадывал, какой это стих; прочитав новую статью в две-три страницы, он повторял ее наизусть, не пропуская и не изменяя ни одного слова; в точности определял число горошин в показываемой ему тарелке с горохом.

[Gosha]

Это был «великий человек на малые дела» — печальный тип талмудиста-вольнодумца с редкими, но ненадлежаще использованными дарованиями, с познаниями обширными, но несистематизированными и потому бесплодными. Раввины относились к нему, как к пустоцвету, пренебрежительно, и он им платил тою же монетою .

[Gosha]

Кроме указанных категорий гостей в Копыль ежегодно приезжали для сбора пожертвований мешулохим, то есть посланники от Воложинской и Мирской ешив (талмудических академий) и от палестинских богомольцев. Приезжали также часто авторы со своими рукописями для сбора денег на издание этих сочинений и уполномоченные от городов для сбора пожертвований на восстановление сгоревших синагог. И всех их копыльцы наделяли по мере своих сил.

[Gosha]

Но истым бичом для Копыля были нищие, бродившие по Литве массами, с женами и детьми. Ежедневно, особенно в неурожайные годы, можно бьшо видеть целые десятки этих нищих, обходивших все без исключения дома за подаянием. Отказать беднякам в подаянии нельзя, тем более что еврейский нищий не просит милостыни, подобно своему христианскому собрату, стоя за дверью или у окна и низко кланяясь, а входит смело в дом, требуя подаяния, как причитающегося ему долга, и в случае отказа ругается, проклинает. Но так как давать каждому, хотя бы по полушке, не всем обывателям было под силу, то копыльцы вынуждены были чеканить, или, выражаясь точнее, вырезывать из картонной бумаги особую, так сказать, нищенскую монету низшего достоинства, в 1/3 полушки. Эти монеты фабриковались шамешом клауза, Давид-Иоселем, и снабжались печатью клауза с обозначением их стоимости. Жители покупали у него эти монеты и раздавали бедным, которые затем по обходе города обменивали их у Давид-Иоселя на настоящие русские деньги.

[Gosha]

Администрация

Все разнородные функции управления сосредоточивались в руках ста¬нового пристава, или, как его величали, асессора, пана Здроевского, самодержавно властвовавшего в течение нескольких десятков лет над описанным конгломератом населения Копыля и его окрестностей. Я говорю: «самодержавно», потому что другого начальства в Копыле не было, а при заброшенности Копыля далеко от почтового тракта, при запущенности Россия в мемуарах дорог, ведших к нему, никакому исправнику, а тем паче губернатору в голову не могла прийти мысль заглянуть туда.

[Gosha]

Само собою разумеется, что характер правителя при такой полноте власти не мог быть безразличен для «вверенного ему населения» вообще; для еврейского же населения вопрос о том, каков становой пристав, был шекспировским «быть или не быть». Ведь известно изречение А.М. Дика, гласившее: «Каждого еврея можно зря повести в больницу, облачить в больничный халат и колпак и положить на койку, — уж там врач, пощупав его, непременно найдет у него какой-нибудь недуг; точно так же каждый городовой может смело взять за шиворот любого еврея и потащить его в участок: уж какой-нибудь обход закона за ним окажется».

[Gosha]

Законов в России, как известно, вообще много, а законов о евреях не оберешься. А время было не шуточное — время николаевское, гзейры (суровые меры) сыпались, как из рога изобилия, одна за другой, одна другой страшнее, невыносимее.

[Gosha]

При появлении на копыльской арене Здроевского евреи порядочно-таки струхнули, ибо человек он был на вид страшный, высокий, широкоплечий, и хотя обыкновенно говорил по-польски; не владея хорошо русскою речью, однако ругался и грозил он непременно по-русски, и угрозы и ругательства, печатные и непечатные, произносил он с совершенно правильным русским акцентом и с должным чувством. Вскоре, однако ж, копыльцы с облегченным сердцем убедились в том, что черт не так страшен, как его малюют.

[Gosha]

А убедились они в этом при следующих обстоятельствах. В одно прекрасное утро раздался иа базарной площади барабанный бой — это значит: новый закон, стало быть новая гзейра. Копыльцы в страхе спешат на площадь и внемлют «правительственному сообщению» из уст нового станового пристава, одетого в полную форму, как подобает в таких торжественных случаях.

[Gosha]

Оказывается — действительно беда: строжайше предписывается евреям одеваться в немецкое платье и запрещается носить бороду и пейсы; женщинам воспрещается брить головы и закрывать таковые париком. Легко себе представить ужас копыльцев. Они просто не могли себя представить без бород и пейсов, да еще в немецком костюме. Недоумевали они, зачем вдруг где-то стали интересоваться их физиономиями и формою их одежды, и пришли к заключению, что это — гзей- рас-шмад, то есть подкоп под их веру. Назначен был пост. Копыльцы, по обыкновению своему в таких случаях, горячо молились, и, по обыкновению же, без всяких результатов. А между тем начальство не шутит.