Охота эволюция человека ⇐ Доисторические времена

[UranGan]

Всего в трех слоях участка раскопок 12-II, в котором деревянные копья не найдены, обнаружили останки шести лошадей, четырех особей вымершего слона Paleolaxodon antiquus, пяти ископаемых носорогов Stephanorhinus sp. и еще одного экземпляра, который мог быть предположительно отнесен к какому-либо одному из этих видов (Julien et al., 2015: 270, Table 3). В слое 4 участка 13-II, содержащем деревянные артефакты, крупные млекопитающие представлены костями двух видов носорогов Stephanorhinus (по одной особи), гигантского оленя Megaloceros giganteus (одна особь), тура Bos primigenius (четыре), степного зубра Bison priscus (три), благородного оленя Cervus elaphus (шесть), кабана Sus scrofa (одна) и двух видов лошадей (Equus mosbachensis — 46 и E. hydruntinus — одна) (Van Kolfschoten, 2014: 475, Table 3).

[UranGan]

По мнению этого автора и его коллег, эти останки были аккумулированы «за короткий период времени». Однако исследования Конарда и его группы привели к несколько иному выводу: половина из 46 лошадей были, возможно, убиты и освежеваны на месте раскопок, а останки других накапливались здесь неопределенно длительное время (Starkovich, Conard, 2015: 157). Более детальное изучение зубов лошадей этой выборки с применением методов изотопного анализа и реконструкции состава их корма показало, что останки лошадей «разнесены по разным геологическим слоям, отвечающим разным стадиям уровня воды в древнем озере» (Rivals et al., 2015: 136), днище и берега которого стали сегодня местом археологических исследований, о которых идет речь.

[UranGan]

В другом месте они пишут, что «гоминиды часто опережали хищников в доступе к туше и срезали с нее мясо до того, как те могли начать обгладывать кости» (там же: 161). Но предпочитают Старкович и Конард сосредоточить внимание на том, как проходила сама процедура свежевания трупа. В ней, как они полагают на основе изучения порезов от каменных орудий, принимало участие много индивидов, а вся процедура занимала часы или даже несколько дней. Когда удавалось реконструировать картину наиболее полно, создавалось впечатление продуманной логистики операций и организованного взаимодействия между действующими лицами (там же).

[UranGan]

Подводя итог проведенному исследованию, эти авторы пишут: «Анализ практики самообеспечения гоминид в среднем плейстоцене свидетельствует о том, что они были успешными потребителями мясной пищи. Они могли вести себя как падальщики-оппортунисты, когда удавалось найти свежие трупы, но были в состоянии также добывать взрослых животных больших размеров.

Убив жертву, они совместными организованными усилиями препарировали тушу и расчленяли скелет, извлекая костный мозг. Иногда после этого охотники транспортировали добычу в пещеру или в укрытие под скалой для дальнейшей обработки» (там же: 158). В любом случае, полагают Старкович и Конард, эти гоминиды хорошо разбирались в поведении тех видов, на которых охотились, и могли предсказывать его.

Преследования дичи и ее свежевания осуществлялись в составе социально сплоченной группировки. В роли падальщиков они, как сказано, успешно конкурировали с крупными плотоядными за доступ к тушам павших животных. Исследователи идут еще дальше, утверждая, что эти предлюди смогли даже занять вершину пищевой цепи в экосистеме. Буквально: «...использовали местность, находясь в ней на положении главных хищников» (там же: 169).

[UranGan]

Иными словами, успехи вымерших обитателей Шёнингена кажутся сильно преувеличенными. И все же картина, рисуемая в статье, выглядит много более реалистичной по сравнению с тем, как ее видели первооткрыватели этого археологического памятника. Тогда предполагалось, что целая толпа, состоявшая из нескольких десятков охотников с копьями, должна была нападать на стада лошадей, пришедших к озеру на водопой. В действительности гоминиды жили небольшими группами, посещавшими эту местность эпизодически на протяжении сотен или даже тысяч лет.

Вот реакция некоторых ученых на идею массового истребления лошадей, высказанную в статье Тиме (Thieme,1957) . «С тем немногим, что нам известно о численности группировок гейдельбергского человека, гораздо лучше согласуется предположение, согласно которому им удавалось добыть не больше одной лошади зараз», — говорил Томас Винн, профессор антропологии из Университета Колорадо. По мнению другого видно¬го археолога, Джона Ши, «одной, может быть, двух или трех лошадей было бы достаточно, чтобы все члены общины предавались безделью, пресыщаясь кониной на протяжении следующей недели или даже двух» (оба цитирования по: Balter, 2014: 1082).

[UranGan]

В целом образ жизни гоминид Шёнингена, как он видится сегодня, имеет много общего с тем, что нам известно о современных охотниках-собирателях. А если так, то непонятно, почему в плане самообеспечения первые не должны были следовать оптимальной, экстенсивной стратегии использования широкого спектра ресурсов, предоставляемых фауной того времени, а обрекали себя на весьма трудоемкий и опасный способ существования, основанный на охоте на крупных животных. Поскольку нет никаких прямых свидетельств того, что они вели себя таким образом, идея, согласно которой происходила специализация на добывании именно этой категории жертв, остается для меня неубедительной. Трудно представить себе, как создания, располагавшие столь несовершенным оружием, могли оказаться на вершине пищевой цепи, получив преимущество над такими свирепыми плотоядными, как, скажем, саблезубая кошка величиной с льва, массой почти 200 кг.

[UranGan]

Охота на слонов

В том, что гоминиды нижнего и среднего палеолита были успешными охотниками на этих животных, убеждены не только исследователи пещеры Гешер Бенот Яков, но и немало других. Наиболее последовательно эту точку зрения отстаивает американский антрополог Паола Вилла, активный противник идеи, согласно которой гоминиды нижнего и среднего палеолита могли широко использовать практику падальничества.

Ее первая статья называлась так: «Торралба и Аридос: потребление мяса слонов в среднем плейстоцене Испании». Речь идет о двух открытых археологических памятниках, расположенных к северо-востоку от Мадрида. В преамбуле к статье сказано: «Раскопки в Аридосе дают ясное свидетельство организованного использования слонов гоминидами. Такое поведение совершенно отлично от точечного, случайного использования трупов этих животных, как его видит Бинфорд на основе материалов из Торралбы» (Villa, 1990: 299). А в заключении к этой публикации читаем: «Данные по Аридосу указывают на то, что поведение гоминид планировалось заранее и завершалось свежеванием туши слона. Правда, раскопки в Торралбе и Аридо- се позволяют предположить, что наряду с этим практиковалось и падальничество. Но ясно, что идеи Бинфорда. несостоятельны, ибо он основывался на сомнительных данных, полученных на стоянке, первоначальное состояние которой было нарушено предыдущим вмешательством археологов. Ясно также, что вопрос «охота или падальничество» не может быть решен на материалах из Торралбы и Аридоса» (там же: 308).

[UranGan]

Детальное исследование останков животных в Торралбе было проведено ранее классиком археологии Ричардом Клейном. Вот как он обобщил свои наблюдения. «Опираясь на косвенные данные, можно допустить, что здешние обитатели могли убить и освежевать отдельных особей.

Однако даже в тех случаях, когда состояние костей прямо указывает на такую возможность, мы не можем судить о том, сколько животных было убито и сколько найдено павшими, сколько зарезано хищниками и разорвано ими на части до прибытия на место гоминид. Полученные данные говорят о том, что Торралба и Амброна сходны с теми участками в Африке, где в плейстоцене располагались водопои крупных травоядных. В таких местах присутствие туш, расчлененных на фрагменты, может быть результатом самых разных событий, так что не обязательно объяснять их вмешательством гоминид» (Klein, 1987: 32).

[UranGan]

Здесь упомянут еще один археологически памятник — Амброна, находящийся в том же самом регионе. Возраст находок в Торралбе оценивается в 240—200 тысяч лет, а в Амброне они значительно старше: 470—430 тысяч лет (Villa et al., 2005: 225). Этот отрезок времени примерно совпадает с событиями вокруг пещеры Гешер Бенот Яков, а те, которые реконструированы в Шёнингене, происходили на сто тысяч лет позже. Кем были гоминиды, обитав¬шие в Амброне, не вполне ясно. Судя по текстам Паолы Виллы, это могли быть неандертальцы, а С.В. Дробышевский (2016) относит их к виду Homo heidelbergensis.

[UranGan]

Вилла присоединилась к раскопкам в Амброне, которые в 1993— 2000 годах проводил коллектив испанских ученых, и возглавила за¬тем авторский коллектив, опубликовавший результаты (Villa et al., 2005). По ее мнению, они полностью подтверждают ее точку зрения. Здесь в двух глубоких слоях, на глубине 0.5—2 м (Perez-Gonzalez et al. 1997: 21, Fig.5), обнаружили большое количество останков крупных млекопитающих, среди которых преобладали кости прямобивневого слона. Анализ их привел к заключению, что в самом нижнем слое они принадлежали трем особям, а в вышележащем — пяти. Положение костей таково, что не возникает сомнения в том, что туши животных расчленялись на месте. На костях видны многочисленные порезы от использования каменных инструментов, а многие крупные скелетные эле¬менты раздроблены — очевидно, в процессе добывания костного мозга. Но не будем забывать, что эти восемь слонов отошли в мир иной на протяжении многих со¬тен, если не тысяч лет.

Статья названа так: «Новые данные из Амброны: дискуссия на тему “Охота или падальничество” закрыта». Мысль понятна: в споре между сторонниками Бинфорда и после¬дователями первого автора этой публикации якобы окончательно выиграли вторые. Между тем я не нашел в работе ровным счетом ничего, что могло бы рассеять скептицизм Клейна в отношении такого рода категорических заключений. Все его аргументы, представленные за 18 лет до этого, и здесь остаются справедливыми и крайне важными методологически. Я же, как сторонний наблюдатель дискуссии, совершенно убежден в том, что Вилла и ее кол-леги выдают в данном случае желаемое за действительное.

Ни малейших попыток настаивать на взглядах, столь настойчиво проповедуемых Пао¬лой Виллой, не сделано в статье другой группы испанских археологов, описавших захоронение одной особи хоботного животного (слона или мамонта) в окрестностях Мадрида (Yravedra et al., 2012). В раскопе площадью 255 м2 на глубине около 5 м вместе с его костями обнаружены также раковины моллюсков, останки амфибий, рептилий, птиц и млекопитающих всех размерных групп: мышевидных грызу¬нов, лисиц, барсука, волка, рыси, косули и оленей. Там же собраны 754 каменных артефакта, изготовленных примерно 90—80 тысяч лет назад (84 ± 5.6). Кто мастерил их, не сказано, но, судя по другой статье тех же авторов, можно предположить, что это были неандертальцы .

[UranGan]

Результаты анализа останков четырех особей хоботных, найденных в слоях, относящихся к периоду длительностью порядка 370 тысяч лет — от конечных стадий нижнего палеолита до завершающей среднего.

Только от одной особи, палеонтологический возраст которой максимален (позиция а), сохранились почти все фрагменты скелета, за исключением большинства самых мелких. В этом случае можно думать, что мягкие ткани были утилизированы гоминидами полностью в том самом месте, где они убили животное, как полагает Вилла, или, что кажется более вероятным, нашли его труп.

В трех других случаях, отображенных на рисунке, впечатление таково, что члены группы гоминид, обнаружившей тушу, вели себя наподобие грабителя магазина, который должен действовать максимально быстро и, таким образом, старается захватить лишь то наиболее ценное, что реально унести с собой.

В данном случае это в основном крупные кости, несущие на себе значительные порции мышечной ткани (например, лопатка). Картина очевидным образом хорошо соответствует тактике падальничества. На этом примере подтверждается сказанное в статье, в которой описаны находки, показанные в позициях: «Полученные данные... говорят о том, что не наблюдается существенных изменений в стратегии самообеспечения [неандертальцев] на протяжении нижнего и среднего палеолита» (Panera et al., 2014: 339).

[UranGan]

Понятно, что иного развития событий трудно было бы ожидать. В первую очередь потому, что усиление роли активной охоты в ущерб падальничеству требует заметного прогресса в технологии охотничьего оружия, который едва ли мог идти ускоренными темпами .

Поэтому, даже при существенном усовершенствовании охотничьего мастерства наиболее талантливых и успешных членов общины, ей ни в коем случае не следовало порывать с практиками падальничества и собирательства, объектом которого у современных архаических этносов служат, наравне с растительными объектами, беспозвоночные, амфибии и мелкие рептилии.

[UranGan]

Именно такая смешанная оппортунистическая стратегия самообеспечения белковой пищей должна была лечь изначально в основу логики истинно рационального поведения гоминид. Если в данный момент можно прокормиться, питаясь, за неимением лучшего, грызунами и ящерицами, то нет необходимости рисковать жизнью в погоне за слонами или мамонтами.

Возможность добыть такой ценный трофей не будет проигнорирована, если ситуация благоприятствует успеху охоты, но ввязываться в столь сомнительное и опасное мероприятие не имеет смысла, если тот же результат может быть достигнут направленным поиском туш павших крупных животных. Три исследования, на изложении результатов которых я остановлюсь далее, показывают, что ближе к концу среднего палеолита неандертальцы, в зависимости от конкретных местных условий их существования, могли следовать принципиально разным тактическим решениям, полагаясь либо на охоту, либо на добывание костного мозга из крупных костей павших мамонтов.

[UranGan]

Охота неандертальцев на северных оленей

На юго-западе современной территории Франции, неподалеку от побережья Бискайского залива, была изучена стоянка неандертальцев, датируемая периодом между 71 и 59 тысячами лет назад. Она располагалась под навесом скалы и, по заключению исследователей, служила временным пристанищем охотников в осенние месяцы, когда местность оказывалась на пути массовых миграций стад северных оленей с севера на юг (Niven et al., 2012).

На вскрытом участке площадью 5.5 м2 насчитали более девяти тысяч костных останков. Их анализ показал, что жертвами обитателей стоянки были животные не менее чем десяти видов, величиной от зайца и сурка до шерстистого носорога. Но основная масса ко¬стей (81 %) принадлежала северным оленям — не менее чем 18 особям разного пола и возраста. Преобладали среди трофеев взрослые самцы и самки, добытые примерно в равных количествах.

[UranGan]

У самих исследователей не остается сомнений в том, что все эти копытные пали жертвой умелых промысловиков, хотя вопрос о том, как именно и какими средствами такой результат мог быть достигнут, для читателя остается открытым . Сценарий, рисуемый в статье, таков. Там, где животное было убито, его тушу расчленяли на крупные фрагменты (например, отделяли целиком конечности) и доставляли их в лагерь для окончательной обработки, но могли транспортировать сюда также и труп целиком.

О том, что события происходили именно так, свидетельствует, по мнению ученых, полнота присутствия среди останков мелких скелетных элементов, таких, например, как кости запястья, плюсны и пальцев.

[UranGan]

Можно предположить, что охота неандертальцев на оленей была организована примерно так, как у эскимосов, промышляющих карибу. Вот как описывали происходящее Питер Саломонсен и Финн Фрейхен. Огромные стада этих оленей движутся к югу в период осенних миграций нескончаемой массой. В прошлом проход животных в отдельных локальных участках Канады продолжался в осенние месяцы до одиннадцати суток без перерыва. Несколько мужчин поджидают оленей на берегу водоема, противоположном тому, с которого те начали форсировать эту очередную водную преграду. Каждый охотник стоит, низко пригнувшись, одной ногой на берегу, а другой в пришвартованном каяке, сохраняя полную неподвижность.

[UranGan]

Карибу не отличаются острым зрением: неподвижные фигуры людей не пугают их, да и ходу назад практически нет. Когда передовые животные только готовятся выйти на берег, начинается избиение их копьями, удары которых эскимос направляет в область хребта. Олени, пока не выбрались из воды, даже не пытаются защищаться, так что стадо, напирающее сзади, не прекращает движения вперед, попросту не реагируя на опасность. В результате отряду охотников удается добыть зараз несколько десятков карибу (см.: Freuchen, Salomonsen, 1958: 250).

[UranGan]

На изученной стоянке неандертальцев не нашли следов использования огня, из чего авторы делают вывод, что группа охотников не задерживалась здесь надолго. О том же говорит тот факт, что артефакты были представлены готовыми крупными бифасами, которые, как предполагается, неандертальцы приносили с собой. Все это приводит авторов к заключению, что группировки этих гоминид вели весьма мобильный образ жизни, странствуя с места на место наподобие общин современных охотников-собирателей.

[UranGan]

Но особенно важны для нашей темы следующие рассуждения авторов. «Несмотря на то что среди останков животных абсолютно доминируют кости северного оленя, мы не утверждаем, что местные неандертальцы специализировались на добывании именно особей этого вида. Концентрация их внимания на этой категории жертв была следствием адекватной реакции на изобилие северных оленей в данной местности в холодные сезоны года.

Мы полагаем, что это был, естественным образом, наилучший выбор в данной ситуации. Когда охотнику попадалась на пути дикая лошадь или степной зубр, они также оказывались желанной добычей. Иными словами, неандертальцы специализировались здесь в охоте на крупных копытных вообще, в зависимости от численности или доступности того или иного их вида в данное время и в данном месте» (там же: 633). Ссылаясь на другие исследования, авторы намекают, что специализация на неком единственном виде жертв, когда все прочие намеренно игнорируются, — это стратегия заведомо контрпродуктивная.

[UranGan]

О значении мамонта в жизни гоминид позднего палеолита

Можно сказать, что общим местом в представлениях палеоантропологов об образе жизни этих гоминид является точка зрения, согласно которой именно мамонты были одним из главных источников их белковой пищи. Трудно сомневаться в том, что в охотничьих практиках тех эпох веками, шаг за шагом отрабатывались достаточно эффективные приемы доступа к такому богатейшему источнику пищевых ресурсов. О том, насколько успешными оказались они в этой сфере самообеспечения, очевидным образом свидетельствует содержимое некоторых стоянок, датируемых самым концом позднего палеолита.

Впечатляющий склад костей 99 мамонтов на стоянке Юдиново, датируемой 16—12 тысячами лет назад. Контраст с тем, что мы видим в местах находок останков слонов, относимых к нижнему и среднему палеолиту, ясно свидетельствует о прогрессе гоминид в способности пользоваться наиболее ценным из всего того, что им могло предоставить богатство местной фауны.

[UranGan]

Обилие костей мамонтов в Юдинове исследователи объясняют тем, что местные кроманьонцы научились истреблять целые группы мамонтов, используя в своих интересах особенности социальной структуры их популяций (Germonpre et al., 2008). Предполагается, вероятно не без основания, что она могла быть сходной с тем, что известно сегодня об африканских слонах (Loxodonta africana). Те живут сплоченными семейными группами, объединяющими до десяти-двенадцати родственных особей двух-трех генераций. Средняя численность группировок у азиатского слона (Elephas maximus) составляет, соответственно, шесть-девять индивидов.

[UranGan]

А вот как выглядит сценарий охоты неандертальцев на слонов в Восточной Европе. Предполагается, что дело происходило в короткие отрезки холодного времени года, когда группы этих хоботных скапливались в долине пересохшей позже Юго-Восточной реки (palaeo-Sudost River; ныне река Десна). Они кормились молодыми побегами ивы и ольхи и приходили к берегу на водопой.

Охотники подкрадывались к стаду под прикрытием приречных древесно-кустарниковых зарослей и отрезали мамонтам путь к отступлению. Первым убивали вожака, нарушая этим координацию действий молодых особей и приканчивая их предположительно при поддержке крупных собак, которых прикармливали частью добычи. Отсюда фрагменты туши переносили на стоянку, опять же, возможно, с помощью этих прирученных четвероногих (там же: 490).

[UranGan]

Результатом описанной охотничьей тактики стало такое соотношение останков мамонтов разного возраста на стоянке Юдиново, которое примерно соответствовало свойственному их естественной популяции. Совершенно иначе выглядит воз¬растной состав этих хоботных в добыче неандертальцев, населявших пещеру Спай на территории современной Бельгии в период порядка 36—37 тысяч лет назад.

В культурном слое пещеры и вокруг нее в числе останков мамонтов преобладают бивни и коренные зубы, при надлежащие преимущественно молодым особям. Предполагается, что значительную часть добычи обитателей пещеры составляли новорожденные мамонтята, головы которых доставляли в пещеру и использовали для извлечения и потребления мозга. Один лишь такой трофей обеспечивал членов общины целым килограммом высококалорийной пищи, служившей необходимой добавкой к тощему мясу диких лошадей, занимавших основное место в рационе местных неандертальцев (Germonpre et al., 2014).

[UranGan]

Мы видим, сколь разными и непохожими могли быть страте¬гии использования пищевых ресурсов, источником которых были процветающие популяции мамонтов. Еще один вариант эксплуатации ими этого вида хоботных показан на материалах изучения открытого археологического памятника в карьере Линфорд на юго-востоке острове Великобритания.

Возраст культурного слоя оценивается здесь примерно в 67—64 тысяч лет. Он замечателен обилием каменных орудий (2700 экземпляров), выполненных в традиции мустье, еще не вышедшей окончательно из-под влияния предыдущей ашельской. Кроме того, богатейший ископаемый материал позволил достаточно полно судить о составе местной фауны на заключительных этапах среднего палеолита. Исследователям удалось обнаружить останки множества видов животных — рыб, амфибий, птиц и млекопитающих (Schreve, 2006: 544, Table 1).

[UranGan]

Фауна травоядных того периода представлена, в порядке убывания количества изученных экземпляров, северным оленем, шерстистым носорогом (Coelodonta antiquitatis), дикой лошадью (Equus ferus) и степным зубром (Bison priscus). Но абсолютно преобладали кости мамонта (66.9 %).

Детальный анализ останков этих хоботных, проведенный профессором Джеффри Смитом из Уни¬верситета штата Невада, показал, что почти все они принадлежали животным среднего возраста (большей частью самцов), при полном отсутствии молодняка и очень старых особей. Это обстоятельство позволило ученому поставить под сомнение ранее существовавшую точку зрения, согласно которой местные мамонты пали жертвой охоты неандертальцев. Он склонен предполагать, что животные погибали от естественных причин, а их останки столь многочисленны, поскольку накапливались здесь на протяжении весьма длительного времени (Smith, 2012: 74).