История государства Израиль ⇐ Новейшее время

[Gosha]

С 1920 года в стране стали образовываться националистические арабские ассоциации, мусульманские и христианские. Придумали национальный четырехцветный флаг. Красный цвет — кровь за свободу, зеленый цвет — свобода, белый цвет — родовой цвет борца за свободу эмира Фейсала (25 жен и наложниц, 175 телохранителей, два автомобиля), черный цвет — сионистская иммиграция. Сформулировали три основных требования — независимость, прекращение еврейской имми¬грации, запрет на продажу земли евреям — и перестали носить турецкие фески.

На народном уровне обе нации уживались относительно мирно. Арабских женщин нанимали в сиделки к еврейским детям. Еврейские моэли делали обрезание арабским мальчикам. Бен-Гурион вспоминал в своих мемуарах, что еще в турецкие времена арабы нападали на евреев на дорогах не с целью убийства, а с целью грабежа. Он писал, что не ощущал страха, путешествуя в одиночку по стране. Однажды он доехал на лошади от поселения Седжера до Бейрута. Но времена стали меняться. Как заметил Вейцман, «араб примитивен и верит тому, что ему говорят». Не надо быть лидером, чтобы пытаться оставить все как есть. Если хочешь быть национальным лидером, нужно вести народ куда-то. Нужен лозунг. И самым простым и доходчивым лозунгом стало «Бей евреев!».

[Gosha]

В 1920 году начались первые подмандатные арабо-еврейские столкновения, достигшие наибольшего размаха в Иерусалиме (волнения праздника Наби Муса). Там состоялась демонстрация арабов с требованием независимости. На митинге у Арабского клуба Иерусалима выступил еще один национальный лидер — Ареф аль-Ареф, редактор газеты Сурия аль-Джанубия («Южная Сирия»). «Палестина — наша страна, евреи — наши собаки!», — кричала толпа. По-арабски это рифмуется.

[Gosha]

Обходительного Вейцмана в Палестине не было и его замещал гораздо менее обходительный Менахем Уссышкин.

Он поругался с мэром аль-Хуссейни, и страсти накалились еще больше. В городе начался погром. Жаботинский попытался организовать сопротивление. Прибыли английские солдаты. Финал был страшный — 5 убитых и 216 раненых евреев, 4 убитых и 23 раненых араба, семь раненых английских солдат. Жаботинского арестовали за ношение револьвера и приговорили к 15 годам тюрьмы. Бен-Гуриона в стране в это время не было. В Лондоне Жаботинского знали и даже газета «Таймс» удивилась суровости приговора. Приговор уменьшили до одного года тюрьмы. Хадж Амина аль-Хуссейни и Арефа аль-Арефа приговорили к 10 годам тюрьмы каждого, но они бежали из города. Мэра аль-Хуссейни сняли с занимаемой должности, и новым мэром Иерусалима временно стал Раджиб аль-Нашашиби.

[Gosha]

В Лондоне Вейцман обратился с просьбой к Черчиллю освободить Жаботинского. Пока Черчилль соглашался, а Герберт Сэмуэль готовился, жители Тель-Авива вышли на улицу Алленби и переименовали ее в улицу Жаботинского. Раввин Авраам Ицхак Хакоэн Кук даже пренебрег святостью последнего дня еврейской Пасхи, Песаха, чтобы подписать в синагоге петицию с требованием освободить Жаботинского. Когда до Вейцмана стали доходить слухи, что Жаботинского намереваются силой вызволить из тюрьмы Акко, он похолодел. Весь союз с англичанами может насмарку пойти, а Жаботинский станет диктатором.

Он написал местным сионистским лидерам, Бен-Гуриону и Берлу Кацнельсону письмо по-русски, ибо только на этом языке Вейцман смог выразить все, что он думает о сионистах ишува. «Дешевый героизм» и «фальшивое мученичество» были самыми вежливыми его выражениями в этом послании. Как можно грубить английской администрации? Вейцман столько труда потратил, чтобы их приручить. Ну, не умели евреи Эрец Исраэль расшаркиваться перед англичанами. Ну, что тут поделаешь?

[Gosha]

Первого марта 1920 года погиб Иосиф Трумпельдор, самый знаменитый сиони¬стский военный, стоматолог из России, однорукий герой русско-японской войны. Ему случилось организовывать отряды самообороны на севере Галилеи. Этот район был все еще ничейной зоной — турки ушли, а англичане и французы еще не определились, кому что принадлежит. Отдаленная еврейская ферма Тель Хай оказалась на дороге арабской дружины, воюющей с французами. Арабы захотели обыскать ферму на предмет французских солдат. Один из поселенцев выстрелил в воздух, подавая сигнал бедствия соседней более крупной деревне Кфар Гилади. Трумпельдор как раз был в Кфар Гилади. Он собрал десять человек, и они побежали выяснять, что случилось в Тель Хай. Арабов более интересовали французы, но когда они увидели бегущих к ним десять вооруженных человек, они похватались за свои берданки. В короткой жаркой стычке погибло пять евреев и пять арабов. Трумпельдор был ранен в руку, а затем и в живот. Доктор прибыл только к вечеру и спасти жизнь отважному бойцу ему не удалось. «Не имеет значения, за страну стоит умереть», — сказал умирающий Трумпельдор по одной версии. По другим версиям его последними словами были «Стоит умереть за Эрец Исраэль» или «Хорошо умереть за свою страну». Оставшиеся в живых жители Тель Хай и Кфар Гилади покинули свои поселки.

[Gosha]

Дальше — хуже. В 1921 году арабские волнения продолжились и Гистадрут решил создать военную организацию для самообороны — Хагану («Оборона»). Хагана появилась в марте 1921-го. В ней, как в зеркале, отразилось положение в еврейском ишуве. Так, например, верующие евреи образовали собственные подразделения, стараясь соблюдать кошерное питание и не чистить ружья по субботам. Вместе с Жаботинским Сэмуэль простил и Хадж Амина аль-Хуссейни, и даже сделал его очередным муфтием Иерусалима вслед за смертью его отца, Мусы Казима. Увы, желанного Сэмуэлю спокойствия 28-летний (он родился в 1893 году) новый муфтий не принес и даже сам встал во главе волнений. В мае 1921 года арабы атаковали еврейский квартал Неве Шалом в Яффо, а в ноябре — еврейский квартал в Старом городе Иерусалима.

В Иерусалиме погибло четыре еврея. Были нападения и на еврейские поселения. Хагана закупила в Вене револьверы и патроны. Одновременно с погромами арабы отправляли в Лондон дипломатические миссии с просьбой остановить приток евреев в страну.

[Gosha]

Во все периоды конфликта двух народов и среди евреев и среди арабов бытовали различные точки зрения на предмет. Часть арабов считала, что приезд евреев — это на благо. Больше людей, больше капитала, больше бизнеса и торговли. Опять же нашлись покупатели на мою колючкой заросшую пустошь. Другая часть арабоязычного населения относилась к евреям индифферентно. Еще один пласт полагал, что главное — это слушаться новых властей и тогда все будет хорошо. Наконец, были арабы, которые полагали, что приезд евреев — это во зло, а поддержка еврей¬ской иммиграции англичанами — это двойное зло. Внутри этой части населения было два направления — пассивное и активное. Пассивные националисты могли ругать евреев у себя на кухне до хрипоты, - но взять в руки нож и пойти резать — нет. Активные националисты крови не боялись и готовы были бороться и умереть за государство, которое создадут они и которое будет принадлежать им. Расслое¬ние еврейского населения

[Gosha]

Палестины было практически таким же: арабы — это хорошо, с ними надо дружить, торговать и нанимать на работу; арабы — это плохо, но бить их не надо; арабы — это плохо, но пусть их бьют англичане; арабы — это плохо и нам их нужно гнать отсюда самим. За всю историю своего существования, сионистское руководство так и не смогло решить «арабский вопрос». За все время существования сионистского движения арабы не смогли решить «еврейский вопрос».
А англичане по следам кровопролития 1921 года создали комиссию (Комиссия Хэйкрафта), которая, изучив причины беспорядков, написала в отчете, что они возникли из-за интенсивной иммиграции евреев в страну. Выводы из этого заявления правительству Его величества еще предстояло сделать. У местной же администрации голова шла кругом.

[Gosha]

❖ ❖ ❖

Помимо арабо-еврейской напряженности не все было гладко и в христианском мире. Греческая православная церковь Палестины оказалась в 1922 году на грани банкротства. До войны греки жили на богатые пожертвования русских меценатов. С началом войны пожертвования прекратились, а многие греки погибли или бежали. И вот внушительные владения церкви — монастыри, храмы, земельные наделы — большое и сложное хозяйство, оказалось без средств к существованию. Сначала, по недальновидности, греческий патриарх стал брать денег взаймы. Настал час расплаты, а с ним и угроза банкротства. Англичане не могли допустить разорения церкви. Они создали еще одну комиссию и решили взять церковное хозяйство на баланс. В Греческую православную патриархию был назначен английский бухгалтер. Он смог свести доходы с расходами, часть земель продал армянам, реструктурировал и постепенно выплатил долги. Так английский клерк вывел греков из банкротства.

[Gosha]

Христианское паломничество при британской администрации сильно возросло количественно, но христиане всегда оставались в Палестине в меньшинстве. Между тем к моменту ратификации Британского мандата (июль 1922) в Палестине жило 83 тыс. 790 евреев, 11 % от всего населения. В 1920 и 1921 годах евреев въезжало по 8 тыс. в год, а затем иммиграцию прорвало. В 1923 году въехало 32 тыс. человек, в период 1924—1927 год в страну въехало еще 65 тыс. евреев из Польши, так назы¬ваемая Третья Алия. Земли было достаточно, чтобы принять этих людей. Еврейский национальный фонд делал покупки постоянно. Самой крупной сделкой яви¬лась покупка очень большого пространства, почти 40 км2, в долине Изреэль (Эмек) между Назаретом и Дженином. Место это было заброшенным и, как многие низин¬ные земли, малярийным. (Поэтому арабы селились на холмах, а земли в низинах, пусть даже и плодородные, не возделывали.)

[Gosha]

Оно принадлежало жадному жителю Ливана, заломившему большую цену. Земля — это товар, к которому понятие «переплатить» не относится, сказал Уссышкин и купил равнину. А на какие деньги ты будешь осушать малярийные болота и поселки строить, зашумели сионистские руководители в Европе. Уссышкина чуть не отдали под суд за разбазаривание фондов, но потом покупку одобрили. Мало того, Еврейский национальный фонд продолжил покупку земель в долине и всего потратил на это миллион египетских фунтов. Так между Назаретом и Дженином, вдоль железной дороги Хайфа — Дамаск, появились поселения Нахалаль, Гинега, Тель Адашим, Гева, Эйн Харод, Тель Йосеф, Хефциба и Бальфурия. К 1925 году 2600 евреев поселились в долине. В 1927 году к югу от озера Киннерет (Тивериадское озеро, Галилейское море) вырос кибуц Бейт Зера. В этом же году появился молодежный поселок Бен Шемен.

[Gosha]

Деньги, однако, кончились. На Всемирных сионистских конгрессах 1925 и 1927 годов было решено больший акцент сделать на развитии городской, а не сельской жизни. Это не спасло ишув и Всемирную сионистскую организацию от банкротства. В Палестине начался спад активности, выросла безработица, люди стали голодать, особенно в сельской местности.

В 1927 году выезд евреев из страны (иерида) превысил въезд {алия). Как сказал Вейцман американским сионистам: «Кошмаром называется бюджет Палестины». В период с 1923 по 1928 год Вейцман ездил в США шесть раз и все за деньгами. Американцы денег то давали, то не давали, европеец Вейцман вообще не понимал американские мозги — вроде бы сионисты, но никто в Палестину не собирается, кроме отдельных энтузиастов вроде Голды Майерсон (она приехала с семьей в 1921 году, как раз погромы кончились).

[Gosha]

В общем, «янки дудль иудаизм». Денежный кризис в сионизме затянулся. В 1931 году, когда в США бушевала Великая депрессия, сионисты опять остались без денег, и доктор Вейцман отправился в Париж к Ротшильду. Не успел он приехать в город, как свалился с тяжелым гриппом. Самый яркий из сионистских ораторов потерял голос перед столь важной встречей! Мокрый от пота и страдающий лежал он в постели, когда в его гостиничный номер - вошел сам 86-летний барон. «А я принес вам жаропонижающее», — улыбнулся Эдмонд, помахивая в воздухе чеком на 40 тыс. фунтов. Он вложил бумажку в руку обессиленного Вейцмана и тихо вышел.

[Gosha]

Гистадрут, возглавляемый полуголодным Бен-Гурионом, делал титанические усилия, чтобы помочь своим членам выжить. Были организованы торговый кооператив Ха-Машбир, молочное предприятие Тнува, строительные кооперативы. С июня 1926 года стала выходить газета «Давар» и появилась спортивная организация «Хапоэль». Сионистское руководство пыталось руководить всеми евреями Палестины — сионистами и не-сионистами, религиозными и светскими.

[Gosha]

Между тем ультрарелигиозная часть еврейской общины, которая продолжала расти за счет своей иммиграции, основанной на религиозных, а не политических ценностях, вовсе не была согласна с таким положением вещей. Им просто хотелось жить, как они жили раньше, в своем неспешном темпе, служа вечным ценностям иудаизма. Еще в 1924 году у этой общины появился лидер, Исраэль де Хаан, который попытался отделить ортодоксальную общину от сионистской. Он отправился в Амман обсудить эту мысль с шерифом Хусейном, гостившим у старшего сына эмира Абдаллы. Затем де Хаан засобирался в Лондон, чтобы ходатайствовать за вывод религиозной общины из-под сионистского подчинения. До Лондона де Хаан не добрался. 24 июня он был убит по приказу руководства Хаганы. Этот поступок скрывался 50 лет, и лишь не так давно историки А. Дж. Брауэр и позже М. Гилберт написали об этом.

[Gosha]

Во второй половине 1920-х годов, когда Вейцман как заведенный метался между Лондоном, Европой, Палестиной и Америкой в поисках денег и поддержки, меньше всего поддержки ощущал он как раз в Палестине. Бен-Гурион (1 м 66 см), обиженный на то, что представителей Гистадрута не ввели в Сионистскую комиссию, сделался главным критиком Вейцмана. «Почему вы не требуете еврейского государства в Палестине?», — спросил он как-то раз Вейцмана напрямую.
Вейцман (1 м 82 см) терпеливо стал объяснять: «Мы не требуем государства потому, что никто нам его не даст. Мы можем добиваться лишь условий, которые позволят нам создать еврейское государство в будущем. Это просто вопрос тактики».
Европейские сионисты недооценивали политической силы ишува. Ишув переоценивал свои силы. В результате рабочее движение евреев Эрец Исраэль умудрилось почти одновременно оказаться в условиях конфронтации с арабами, конфронтации с англичанами, конфронтации с Всемирной сионистской организацией, конфронтации с ультрарелигиозной общиной и конфронтации с движением Жаботинского, о котором речь впереди. Чуду подобно, что в таких условиях Бен-Гурион и его соратники смогли стать основной движущей силой в реальном создании государства.

[Gosha]

Положение Гистадрута осложнялось тем, что во время кризиса безработица среди евреев была сильнее, чем среди арабов. Вот пример из Петах Тиквы 1927 года. Большинство евреев этого городка выращивали цитрусовые деревья. Урожай они продавали арабским торговцам, когда тот еще был на дереве, то есть арабский торговец должен был платить и за сбор плодов. За день работы на плантации еврей брал 1,75 пиастра, еврейка — 1,5 пиастра, араб — 1 пиастр, а арабская женщина и того меньше.

[Gosha]

Конечно, арабский торговец нанимал на уборку урожая арабов. Гистадрут пытался вести кампанию за «еврейский труд», но даже сами еврейские фермеры нанимали на полевые работы арабов, более дешевых и более работоспособных. В целом, ишув нищал. Армяне тоже все никак не могли оправиться от кошмаров военных лет, и армянские девушки танцевали канкан, а иногда и стриптиз, в арабском кафе, которое находилось в Хайфе, в районе базара. Палестине нужно было минимум 2 млн фунтов стерлингов, чтобы прийти в себя. Наконец в декабре 1927 года Английский банк выпустил 5 % акции для Палестины, и в страну хлынуло 4 млн 475 тыс. фунтов. Их потратили, в основном, на железные дороги и на строительство современного порта в Хайфе, соответственно создали новые рабочие места. К концу 1928 года кризис почти миновал.

[Gosha]

Пока Бен-Гурион донашивал последнюю рубашку, Голда Меир не знала, чем кормить семью вечером, а десятилетний Моше Даян, вместо того чтобы проводить детство в резвости беспечной, после школы доил коров, Вейцман в Лондоне жил как барин. Его патенты на промышленные методы изготовления ацетона и бутилового спирта раскупил весь мир от Японии до США и гонорары текли рекой. Он вкладывал деньги в предприятия и акции в США. За один 1926 год только из Америки он получил 70 тыс. долларов прибыли с производства ацетона. Вейцман создал корпорацию Бутацет (бутил — ацетон), которая к 1929 году уже оценивалась в 515 тыс. долларов. Особняк в Лондоне у него был со вкусом: дворецкий, шофер (при роллс-ройсе), гувернантки, повар, служанки. Путешествовал он первым классом, жил в лучших отелях, курил лучшие сигары и, если ему надо было купить сигарет, то посылал он только на Бонд-стрит, в магазин «Египтянин», за маркой Viafidis. В промышленность Палестины он вложил немного, к 1944 году всех его инвестиций было на 32 тыс. фунтов. Не изобрел папа Моше Даяна ацетон, приходится доить коров.

[Gosha]

Но спокойно доить коров по-прежнему не давало арабоязычное население. К 1928 году на подмандатной территории жили уже 150 тыс. евреев и 590 тыс. всех остальных, в подавляющем большинстве мусульман. За десять лет английского владычества в сердцах арабов поселился страх, что евреи действительно отнимут у них землю. В 1929 году арабы дозрели до очередного мятежа, и большинство историков полагают, что это был жест отчаяния. Волнения начались 23 августа. Молящиеся у Стены Плача евреи решили поставить ширму между женской и мужской половинами пространства.

[Gosha]

Год назад перед Йом Кипуром они уже пытались это сделать, но тогда англичане не разрешили ничего менять у Стены Плача. Вот и теперь арабы усмотрели в этом нарушение религиозного статуса-кво. Сегодня ширму, завтра синагогу, а послезавтра им мечеть Аль-Акса не понравится. В молящихся евреев стали кидать камни, началась потасовка, прибыли английские полицейские, драка переросла в побоище, расплескавшееся сначала по всему Старому городу, а потом и по всей стране. 20 убитых евреев в Цфате, 7 убитых евреев под Хайфой, 67 (по другим данным, 59) убитых евреев в Хевроне. Евреи покинули поселок Мишмар Ха-Эмек. Даже Тель-Авив был атакован арабами и 6 евреев погибло. Хагана умоляла англичан позволить применить оружие. Не надо, сами справимся, отвечали англичане. Хоть и с явным опозданием, получив подкрепление из Египта и с Мальты, они сноровисто взялись за дело, и от рук английских полицейских и солдат погибло 110 арабов. Еще 6 арабов убили евреи в ответном налете на Яффо.
К ночи 26 августа 133 еврея были убиты и 339 ранены.

[Gosha]

Самый тяжкий кошмар случился в Хевроне. Двух раввинов, 68-летнего Меира Кастеля и 70-летнего Цви Драбкина, толпа погромщиков кастрировала. Убили хромого фармацевта Бенциона Гершона, который 40 лет делал лекарства и для евреев и для арабов. Его дочь изнасиловали и убили. 70-летнего Ицхака абу Ханаана привязали к двери и замучили до смерти. Двухлетнему Менахему Сегалу оторвали голову. Пальцы и кисти рук отрезали в погоне за кольцами и браслетами. Сохранились фотографии этих отрезанных пальцев. Синагоги разграбили и сожгли. В городе была горстка английских полицейских под началом офицера Раймонда Каффераты, и они отчаянно защищали еврейский квартал, убив девятерых арабов.
Бен-Гурион, обычно довольно критичный к действиям англичан, писал много позже: «А что мог один британский офицер поделать в таком городе как Хеврон?»

[Gosha]

За всем этим стоял муфтий Хадж Амин аль-Хуссейни. Однако прямых доказательств этому не было, и никто его не судил. Приближенные обожали его, враги называли коррумпированным деспотом. Свой пост, полученный из рук Сэмуэля, он использовал для возвышения себя и своего клана. Сначала он победил кланы аль-Нашашиби и аль-Хади, а потом хотел взяться и за евреев. Но коса нашла на камень в лице нового верховного комиссара Палестины, фельдмаршала лорда Герберта Чарльза Онслоу Пламмера, бывшего до нового назначения генерал-губернатором Мальты. Семидесятилетний отставной военный с седыми усами солидного моржа, он ходил в черном котелке и с зонтиком.

[Gosha]

В политику старался не вмешиваться, но порядок соблюдал жестко. Он правил. Когда муфтий однажды сказал ему, что если политика англичан в отношении евреев не изменится, то ему будет трудно отвечать за закон и порядок в городе, Пламмер осадил его знаменитой фразой: «А ты и не должен заботиться о законе и порядке. Я отвечаю за закон и порядок в этой стране, и я знаю, как его применить. (Понял?)».

[Gosha]

По неприятному совпадению именно в день погрома, 24 августа 1929 года, в Ка¬ире в семье палестинского купца эль-Кудва родился мальчик Рахман Абдель Рауф. Родился он недоношенным, его мать Захва полагала, что роды придутся на конец сентября. Так появился на свет будущий Ясир Арафат. Его мать умерла в 1933 году, а отец, обремененный семерыми детьми, отправил Рахмана к его дяде, брату мате¬ри Салиму Абу Сауду в Иерусалим. Так будущий вождь палестинцев оказался в Палестине. Он прожил в Иерусалиме до 1937 года, а потом вернулся к отцу в Каир.