Эгоизм скрывается в мелочах.Окончание

Меня очень удивило, что Щёголев представляет нам Толстого, пусть слегка сгобленным, но высоким стариком. Но вернёмся к воспоминаниям.

Какое на вас впечатление произвел Лев Николаевич? – слышу около себя тягучий голос моего соседа по именинному столу, театрального чиновника.– Какое впечатление?! Не в таком настроении был я тогда, чтоб отвечать, да еще чопорному театральному чиновнику. Сейчас, т. е. через пятнадцать лет, пожалуй, отвечу вам с определенностью: – Двойственное!Первое впечатление почти озадачивающее – до того непохож живой Лев Толстой, вблизи, на его обычные снимки, изображающие его не то вроде сказочного богатыря, не то в виде библейского пророка… Стоило в воображении подменить классическую толстовскую блузу поношенной поповской ряской – и пред вами оживал добрый сельский батюшка, один из тех благодушнейших старичков-пастырей, что под старость едино памятуют «о мире всего мiра». Но когда по окончании церемонии Л. Н. вернулся на место (а выбрал Л. Н. очень скромное место, в конце стола, у самого входа в столовую, рядом с известным московским профессором N, занимавшим, благодаря своей массивной фигуре председательское место) – двойственность как-то сразу исчезла, т. е. «Толстой-батюшка» и «Толстой-маркиз» так между собой смешались, что трудно было уловить, где начинался один и кончался другой... В Москве злобой дня тогда было убийство железнодорожного туза Василевского чиновником Захарьянцем. Захарьянец очутился без дела и добрейший Василевский обещал выхлопотать ему место («обязан» был выхлопотать место, – как выразился убийца), и, так как места долго не выходило, раздраженный Захарьянц явился в кабинет директора и совершил убийство… Как раз перед приходом Толстого за столом говорили об этом самом несуразном кровопролитии, а затем прерванный разговор снова завязался на ту же тему. Все, разумеется, были возмущены насилием Захарьянца… И Лев Толстой больше всех!«Возмутительно… возмутительно!!» – послышался с конца стола голос Льва Николаевича. За столом слегка стихли. Для меня, – заметил он тихим, но глубоко захватывающим слушателей голосом, – для меня такой поступок прямо непонятен… Один, изволите видеть, непременно обязан делать то и то, а другой почему-то ни к чему не обязан и может даже по своей воле лишить другого человека жизни… Но ведь это же крайний предел эгоизма, до которого только может дойти человек, – эгоизм, уже прямо граничащий с сумасшествием!...И, немного помолчав, Л. Н. с чуть заметной усмешкой продолжал:– Меня тоже в прошлом году всё преследовал один такой человек, которому я будто бы был «обязан» написать предисловие к его книге. А обязан был вот почему… У него, видите ли, большая семья, и чтобы прокормить семью, он сочинил плохую книгу; а так как, по его рассуждению, она без моего предисловия едва ли бы пошла в ход, то чтобы помочь семье, я «обязан» был написать предисловие к плохой книге… И Толстой благодушно добавил:– Заботясь о личных интересах, он как-то совсем упустил из виду, что у каждого писателя есть свои собственные… например, хотя бы в смысле некоторой свободы в выборе темы для писания! Последние слова, хотя и были сказаны мягко, но проникнуты очень тонкой иронией. И вдруг – о, ужас! – пирог с капустой… Толстая кухарка, при помощи подростка с ежовой головой, внесла огромное блюдо с горячим пирогом и, покосившись подозрительно на костюм Л. Н., бесцеремонно протиснулась к его соседу монументальному профессору, очевидно любителю покушать и испытанному знатоку по этой части. –Уж извините… пирог-то,кажется,малостьпригорел!..–пробормотала она конфузливо.При виде пирога с капустой физиономия монументального профессора подернулась умилением и, сгребая к себе на тарелку солидную порцию, он весело проговорил:– А вот мы его сейчас накажем за то, что он пригорел!... Теперь Л. Н. совершенно был заслонен от публики широкой спиной соседа-профессора, потянувшегося к пузатому графинчику с водкой… Л. Н. деликатно отодвинулся назад, а затем незаметно пересел на стул,в угол, около буфета.На время о существовании Льва Толстого было позабыто. Пузатый графинчик быстро стал переходить из рук в руки, и звякание ножей и вилок исключало всякую возможность продолжения беседы.Я искоса осторожно взглянул на Толстого. Он сидел в углу, заметно нахмуренный и видимо чувствовал себя неловко на шумном пиршестве.Меня тронули за плечо: подошла моя очередь принять на свою тарелку порцию именинного пирога. Театральный чиновник, подливая себе водки,любезно позаботился наполнить и мою рюмку. Я снова оглянулся в уголок около буфета… и ахнул: Толстого в столовой уже не было!Он исчез быстро и неуловимо, точно библейский пророк с пиршества Валтасара на кинематографическом экране. За именинным столом произошло некоторое замешательство; из гостиной выбежал встревоженный именинник:– А где же Лев Николаевич? Неужели ушел… неужели обиделся?? И кинулся в переднюю. Но Льва Николаевича и след простыл. Записывать ли дальше?... Само собой разумеется,именинное пиршество,не смущаемое укоризненным оком великого старца,продолжалось с воодушевлением… Нет, лучше поставлю точку, и скромно отмечу дату:
Все это случилось 6 декабря 1896 года в г. Москве, на Арбате, на именинах профессора Николая Ильича Стороженко,на которых присутствовало интеллигентнейшее московское общество!..

Наверное Щёголев этим заключительным восклицанием хотел выразить своё возмущенние эгоизмом просвещённой московской интеллигенции. Но любой честный психолог может возразить обратное. В этом эпизоде как раз можно говорить о демократизме московской интеллигенции, которая выражется застольным равенством за которым не нашёл своё место Лев Толстой. А может ли старец быть демократом? Конечно нет, он же пророк! А пророки судя по историческим фактам не могут быть демократами.

свамидэв: 13 июн 2020, 04:45 В этом эпизоде как раз можно говорить о демократизме московской интеллигенции, которая выражется застольным равенством за которым не нашёл своё место Лев Толстой. А может ли старец быть демократом? Конечно нет, он же пророк! А пророки судя по историческим фактам не могут быть демократами.

Какие любопытные у Вас выводы.
Мне даже стало интересно: почему пророк не может быть демократом. И какие исторические факты это продтверждают?

Земляк, начните с Библии.Как только пророк начинает заниматься политикой, он превращается в диктатора. Лев Толстой - яркий пример тоталитарного мышления.Угадайте почему?

свамидэв: 13 июн 2020, 12:52 Земляк, начните с Библии.Как только пророк начинает заниматься политикой, он превращается в диктатора. Лев Толстой - яркий пример тоталитарного мышления.Угадайте почему?

Угадывать не буду. Толстой и политика, это две разные вещи. Хотя Вы, может быть,несколько иначе понимаете стезю политика.

Земляк, да ну?! А как же с зеркалом революции?

свамидэв: 13 июн 2020, 21:00 Земляк, да ну?! А как же с зеркалом революции?

Опасно мыслить цитатами не воспринимая контекст, откуда эта цитата выдрана.
В 1908 году, Ленин написал работу: "ЛЕВ ТОЛСТОЙ, КАК ЗЕРКАЛО РУССКОЙ РЕВОЛЮЦИИ"

Дам самое начало:

"Сопоставление имени великого художника с революцией , которой он явно не понял, от которой он явно отстранился, может показаться на первый взгляд странным и искусственным. Не называть же зеркалом того, что очевидно не отражает явления правильно? Но наша революция — явление чрезвычайно сложное; среди массы ее непосредственных совершителей и участников есть много социальных элементов, которые тоже явно не понимали происходящего, тоже отстранялись от настоящих исторических задач, поставленных перед ними ходом событий. И если перед нами действительно великий художник, то некоторые хотя бы из существенных сторон революции он должен был отразить в своих произведениях."
http://revolucia.ru/lenin_lev_tolstoy_kak_zerkalo.html

Прочтите, может и поймете, почему Ленин, увидел в писателе Толстом, "зеркало революции", хотя сам Толстой, "явно отстранился" от революции.
И даже Ленин не считал писателя политиком

" И, как всегда бывает в таких случаях, толстовское воздержание от политики, толстовское отречение от политики, отсутствие интереса к ней и понимания ее, делали то, что за сознательным и революционным пролетариатом шло меньшинство, большинство же было добычей тех беспринципных, холуйских, буржуазных интеллигентов, которые под названием кадетов"

Эгоизм скрывается в мелочах.Окончание ⇐ Беседка