Танкисты
Тактическая выучка. Осенние учения, отметил на декабрьском совещании К.А. Мерецков, показали «удовлетворительную тактическую подготовку танковых подразделений». Однако в следующей своей фразе начальник Генштаба Красной Армии признал то, что никак не вязалось с подобной оценкой (но что тем не менее констатировалось и в приказе наркома обороны № 0306 от 6 ноября 1940 г. об итогах инспектирования пяти округов и ДВФ, и в докладе, сделанном на декабрьском совещании начальником ГАБТУ КА Я.Н. Федоренко), – что танковые подразделения плохо умеют взаимодействовать с пехотными. «Основной недочет в действиях танков, – указал Мерецков, – заключается в том, что они недружно предшествуют пехоте: часть танков отстает во время атаки, а другие далеко отрываются вперед, вследствие чего взаимодействия танков с пехотой на поле боя не получается».
Второй крупнейший изъян в тактической выучке членов танковых экипажей (отмеченный и в ноябрьском приказе № 0306, и в декабрьском докладе Я.Н. Федоренко) заключался в неумении их ориентироваться на местности и наблюдать за полем боя – а следовательно, и вести разведку. «Пустишь танк в разведку, – живописал начальник ГАБТУ КА, – он пройдет вокруг леса, болота, экипаж выйдет и не знает, где юг, где север»… О том, что у него «очень слаба» «танковая разведка», доложил на декабрьском совещании и комвойсками ДВФ Г.М. Штерн.
Однако не более чем удовлетворительной тактическая выучка танковых подразделений в Красной Армии была и в 1935-м, когда хорошие результаты на учениях показывали лишь подразделения, действовавшие (ради экономии моторесурсов) «с обозначенной материальной частью», т. е. в уменьшенном в 3–4 раза против штатного составе («Подъем частей в целом, – справедливо указывалось в годовом отчете автобронетанковых войск ОКДВА от 19 октября 1935 г., – несомненно, даст некоторое снижение показателей сколоченности […]»).
Не более чем удовлетворительной тактическая выучка советских танковых подразделений была и в 1936-м. Ведь в одном из трех крупнейших советских военных округов (ОКДВА) она была тогда удовлетворительной (оценки, полученные осенью 36-го за тактическую подготовку 80 % дальневосточных танковых частей, примерно в равных долях распределились между «хорошо», «удовлетворительно» и «неудом»), а в двух других (КВО и БВО) – в которых, между прочим, состояло больше половины всех танков РККА – неудовлетворительной. («Тактическая выучка […] машины, танкового взвода, роты не удовлетворяет меня», – отметил, пронаблюдав за Белорусскими маневрами 1936 г., начальник УБП РККА А.И. Седякин; по меньшей мере в трети отдельных танковых батальонов стрелковых дивизий БВО – в тех четырех, которые передали по роте в 4-ю мехбригаду, – она была «слабой» и по определению самих белорусских танкистов; на Полесских и Шепетовских маневрах КВО боевые порядки атакующих танков расстраивались точно так же, как и на Белорусских; подразделения мехбригад, выведенных на Шепетовские маневры, плохо, как дал понять сам комвойсками КВО командарм 1-го ранга И.Э. Якир, умели действовать в ближнем бою; вся вообще боевая выучка 45-го механизированного корпуса КВО в июле 1936-го была оценена как неудовлетворительная…)
Не более чем удовлетворительной тактическая выучка советских танковых подразделений была и в первой, «дорепрессионной» половине 1937-го, когда (как констатировалось в директивном письме А.И. Егорова от 27 июня 1937 г.) в танковых частях не были сколочены даже взводы (а в таких крупнейших военных округах, как БВО и ОКДВА, – даже и экипажи!).
Умение танковых подразделений взаимодействовать с пехотными было слабым не только в конце 1940-го, но и весной 1935-го – когда даже у подразделений отдельного танкового батальона «ударной» 44-й стрелковой дивизии КВО и танкетного батальона ее 132-го стрелкового полка этой дивизии (предназначавшихся именно и только для поддержки пехоты!) было зафиксировано «полное отсутствие представлений по вопросам общевойскового боя…
Умение советских танковых подразделений взаимодействовать с пехотными было слабым и в 1936-м, когда даже на знаменитых Белорусских маневрах машины отдельного танкового батальона «ударной» 2-й стрелковой дивизии БВО (в точности как и на учениях 1940 г.) «отставали от пехоты хронически», а участвовавшие в Полесских маневрах танковые батальоны 7-й, 46-й и 60-й стрелковых дивизий передового (!) КВО взаимодействию с пехотой обучены вообще не были!
Согласно директивному письму А.И. Егорова от 27 июня 1937 г. (подтверждаемому здесь, в частности, документами КВО и ОКДВА), взаимодействие с другими родами войск советские танкисты не отработали и к началу чистки РККА.
Навыки наблюдения из танка, как констатировал 8 декабря 1935 г. на Военном совете тот же А.И. Егоров (и как подтверждают годовые отчеты КВО и автобронетанковых войск ОКДВА от 11 и 19 октября 1935 г. соответственно), у танкистов Красной Армии были слабы и в 35-м. «Из рук вон плохими», как отмечал в своем докладе от 7 октября 1936 г. «О боевой подготовке РККА» М.Н. Тухачевский, они были и в 36-м. «Посредники при танковых частях жаловались, что молодой танковый командир очень плохо наблюдает из танка», – подчеркнул на разборе сентябрьских Шепетовских маневров и комвойсками КВО И.Э. Якир208. И не только молодой – начальник штаба 3-го танкового батальона 17-й механизированной бригады «красных» старший лейтенант Коломеец подвел две свои роты на 200 метров к «синим» Т-26 и только тогда заметил эти последние (которые в реальном бою уже давно расстреляли бы не один из его БТ-7 – и прежде всего выделявшийся похожей на лосиные рога поручневой антенной танк самого начштаба). В другой раз 17-я мехбригада, имея задачу атаковать 15-ю, атаковала по пустому месту – командиры ее БТ-7 так и не заметили «синие» Т-26. Такой же удар в пустоту нанес 13 сентября 1936 г. и 2-й танковый батальон 15-й мехбригады: командиры его Т-26 не видели, где находятся те, кого они должны атаковать, эскадроны 2-й кавдивизии «красных»… Наконец, из директивного письма А.И. Егорова от 27 июня 1937 г. (подтверждаемого здесь, в частности, документами БВО и ОКДВА) видно, что наблюдение из танка советские танкисты не отработали и перед началом чистки РККА.
Неумение танкистов ориентироваться на местности в БВО – в котором состояло около четверти всех танков РККА! – было обычным явлением и в первой, «дорепрессионной» половине 1937-го. А в 1936-м (по крайней мере, в 2 из 7 его танковых соединений – в 1-й тяжелой танковой и 5-й механизированной бригадах) танкисты этого округа не могли ориентироваться на пересеченной местности даже на тщательно отрепетированных Белорусских маневрах!
Неумение танкистов вести разведку в Красной Армии проявлялось и в сентябре 1935-го (на маневрах в Приморской группе ОКДВА), и в сентябре 1936-го (на знаменитых Белорусских маневрах)… Как констатировалось в директивном письме А.И. Егорова от 27 июня 1937 г. (подтверждаемом здесь, в частности, приказом командующего ОКДВА об итогах зимнего периода обучения 1936/37 учебного года), неотработанность действий в разведке для советских танкистов была характерна еще и перед самым началом чистки РККА… (Как видим, у танкистов-дальневосточников разведка тоже была «очень слаба» не только в 1940-м, когда на это жаловался комвойсками ДВФ, но еще и до массовых репрессий.)
Огневая выучка. Осенние проверки 1940 г., осуществлявшиеся и окружным командованием, и Москвой, показали, что в большинстве танковых соединений танкисты стреляют на «хорошо» и «отлично», но в 20 % соединений и частей индивидуальная стрелковая выучка оказалась плохой. Кроме того, в танковых войсках Красной Армии совсем не были отработаны боевые стрельбы в составе подразделений.
Но даже если результаты индивидуальных танковых стрельб осени 1940-го завышены, они все равно не окажутся ниже тех, что были показаны в «дорепрессионном» 1935-м, когда (как признал 8 декабря 1935 г. на Военном совете сам начальник Генштаба РККА), даже заранее зная, какие и где покажутся перед ними мишени, танкисты Красной Армии не смогли получить оценку выше «вполне удовлетворительно»210. О многом говорят здесь и годовые отчеты КВО и политуправления БВО (от 11 и 21 октября 1935 г. соответственно). Всячески расхваливая выучку своих танкистов, об их успехах в огневой подготовке эти отчеты почему-то молчат…
Не выше, чем в 1940-м, результаты индивидуальных танковых стрельб должны были быть и в «дорепрессионном» 1936-м – когда в одном из трех крупнейших военных округов (КВО) они оказались неудовлетворительными даже согласно его собственному годовому отчету (из пулемета, признали его составители, танкисты КВО стреляют лишь на «удовлетворительно», а из пушки – еще «слабее»…), а в другом (ОКДВА) танковые части получили по огневой подготовке лишь «удовлетворительно»…
Не выше, чем в 1940-м, результаты индивидуальных танковых стрельб должны были быть и в первой, «дорепрессионной» половине 1937-го, когда у танкистов КВО огневая подготовка была, по словам приказа комвойсками округа № 0100 от 22 июня 1937 г., «на низком уровне», а почти во всех освещаемых источниками тогдашних танковых частях БВО результаты стрельб были тоже неудовлетворительными.
Боевые стрельбы в составе подразделений танкисты Красной Армии тоже не отработали не только в 1940-м, но и (как явствует из директивного письма А.И. Егорова от 27 июня 1937 г.) перед началом чистки РККА.
Техническая выучка. "Отмечается, – докладывал на декабрьском совещании К.А. Мерецков, – вполне удовлетворительная подготовка водительского состава к вождению в горно-лесистых и болотистых условиях местности".
Если эта оценка не основывалась на результатах, показанных отдельными, специально натасканными экипажами, то по сравнению с «предрепрессионным» периодом вообще был налицо явный прогресс! Ведь летом 1935-го водить танк в горно-лесисто-болотистой местности не умели даже в Приморской группе ОКДВА (которой именно в такой местности и предстояло воевать!), а осенью и в Примгруппе, и в БВО с его лесистым ландшафтом уверенно вести машину через лес могло лишь абсолютное меньшинство механиков-водителей – те, чьи машины только и выводились тогда на тактические учения… Во всех танковых частях и соединениях ОКДВА, по которым сохранилась соответствующая информация (2-й и 23-й механизированных бригадах и отдельных танковых батальонах 40-й, 59-й и 66-й стрелковых дивизий), вождением в горно-лесистой местности большинство «мехводителей» не овладело и в «дорепрессионном» же 1936-м. А на тактических учениях, устроенных в июне 1937 г. новыми комвойсками КВО И.Ф. Федько, выяснилось, что «мехводители» этого округа и к началу чистки РККА были «не натренированы, не научены ходить в условиях лесистой местности», что они вообще «ходят только по ровному месту, а если местность чуть усложняется, препятствия берут с большим трудом». Конечно, уточнял 4 августа 1937 г. на совещании политработников РККА вновь назначенный членом Военного совета КВО корпусной комиссар Е.А. Щаденко, «нам показали образцы спортсменов такие [так в документе. – А.С.], которые перепрыгивали болотные препятствия неплохо, но когда часть целую приняли, то оказалось, что она не подготовлена». (а, если, согласно директивному письму А.И. Егорова от 27 июня 1937 г., вождением танкисты не только в КВО, но и во всей тогдашней РККА вообще «овладели только по ровной и слегка пересеченной местности»
Связисты.
Из приказа наркома обороны № 0360 от 20 декабря 1940 г., констатировавшего, что, согласно результатам осеннего инспектирования военных округов, «подготовка частей связи может быть признана удовлетворительной только в части индивидуальной подготовки некоторых категорий специалистов», можно понять, что выучка указанных частей была тогда неудовлетворительной. Впрочем, говоря о рядовом составе, приказ отметил лишь «недостаточность» у связистов практических навыков в работе в сложных метеоусловиях и ночью, в определении и устранении повреждений в телефонных и телеграфных аппаратах и на линиях, слабую подготовленность телеграфистов и телефонистов, обслуживающих определенные типы аппаратуры и телефонных станций и плохую работу телеграфистов-линейщиков («линии строятся плохо и небрежно»). В.А. Анфилов указывает также на то, что перед началом войны «личный состав частей связи был недостаточно подготовлен к эксплуатации радиосредств».
«Дорепрессионное» положение дел с большинством упомянутых в приказе № 0360 аспектов выучки связистов имеющимися у нас источниками не освещается, но выучка частей связи только с натяжкой могла быть признана удовлетворительной и тогда, хотя бы из-за повсеместного и значительного – упомянутого даже в приказе наркома обороны № 00105 от 3 ноября 1936 г. об итогах 1935/36 учебного года и в директивном письме А.И. Егорова от 27 июня 1937 г. об итогах зимнего периода обучения 1936/37 учебного года – искажения связистами передаваемой информации.
В ОКДВА (сведений по другим округам у нас практически нет) телеграфисты-линейщики в мае «дорепрессионного» 1936-го в целом (как показали проверки в ряде частей) были подготовлены на «хорошо», но уже осенью того же года их выучка была не лучше, чем в 1940-м: прокладывавшиеся ими проводные линии устойчивой связи, как правило, не обеспечивали. Судя по документам соединений Особой Дальневосточной, не лучше работали они и в первой, «дорепрессионной» половине 1937-го…
В начале 1941 г. советские радисты были «недостаточно подготовлены к эксплуатации радиосредств», но и в 1935-м даже в передовом КВО радиостанции содержались так, что не были постоянно готовы к работе, а в передовом БВО – так, что 45 % полковых раций к концу года требовали ремонта. А в «дорепрессионном» 1936-м в КВО матчасть радиоаппаратуры плохо знали даже в элитной 44-й стрелковой дивизии и в той единственной части связи этого округа (отдельном батальоне связи 15-го стрелкового корпуса), от которого сохранились такие правдивые источники, как протоколы комсомольских собраний… В двух из трех проверенных в 1936-м УБП РККА частей связи БВО (отдельных батальонов связи 16-го стрелкового корпуса и 2-й и 81-й стрелковых дивизий) радисты либо плохо знали устройство радиостанции, либо слабо владели техникой передачи. И только в третьем крупнейшем округе – ОКДВА – знание радиостанции и навыки работы на ней оценивались тогда в целом на «удовлетворительно». Впрочем, единственная проверка выучки радистов ОКДВА, материалы которой сохранились, осуществленная в марте 1937 г. в подразделениях связи 69-го артполка 69-й стрелковой дивизии, показала, что батарейные радисты не только не знают материальную часть радиостанции, но и не в состоянии ее настроить… А в КВО и БВО накануне чистки РККА умение эксплуатировать радиосредства, как отмечалось в приказе комвойсками КВО И.Э. Якира № 051 от 7 апреля 1937 г. и как явствует из столь же плохого, как и в КВО, содержания радиоаппаратуры связистами БВО, было откровенно неудовлетворительным (т. е., возможно, даже хуже, чем в начале 1941-го).
В ходе массовых репрессий 1937–1938 гг. и после них выучка командиров, штабов и войск Красной Армии отнюдь не ухудшилась, а осталась на прежнем, весьма низком уровне (в отдельных аспектах, похоже, даже улучшилась! Можно, по-видимому, говорить о некотором улучшении к концу 1940 – началу 1941 гг. по сравнению с «предрепрессионным» уровнем технических знаний командиров-артиллеристов, полевой выучки механиков-водителей танков и специальной выучки бойца-сапера и саперных подразделений…). Единственное обнаруженное нами ухудшение – выявившееся в 1938 г. неумение нового высшего комсостава принимать адекватные решения при изменении обстановки в ходе начавшейся операции – оказалось явлением преходящим. К 1941-му, как явствует из подробно разбиравшей изъяны выучки высшего комсостава директивы наркома обороны № 503138/оп от 25 января 1941 г. «Об итогах и задачах оперативной подготовки высшего командного состава Красной Армии», оно уже заметным не было.
Соответственно общепринятое мнение об ухудшении боевой выучки Красной Армии в результате массовых репрессий 1937–1938 гг. является ошибочным. Приходится признать, что ошибался не только германский военный атташе в СССР Э. Кёстринг, докладывавший 22 августа 1938 г., что «из-за ликвидации большого числа высших офицеров, которые совершенствовали свое искусство десятилетиями практики и теоретических занятий, Красная Армия парализована в своих оперативных возможностях» и что «отсутствие старших и вообще опытных командиров будет отрицательно влиять на обучение войск в течение длительного времени». (Его выводы были чисто умозрительными: ведь «суждения Кёстринга о РККА были основаны почти исключительно на собственных наблюдениях и результатах изучения им советской печати», а за работой какого советского высшего штаба, за боевой подготовкой какой советской воинской части мог он наблюдать, если сам же признавал, что «скорее араб в бурнусе пройдет незамеченным по Берлину, чем иностранный агент по России»? Что он мог извлечь из подцензурной печати тоталитарного государства?) Ошибалась не только чехословацкая военная делегация, посетившая СССР в октябре 1937 г. с целью «проверки состояния подготовки Красной Армии» и доложившая, что «поток массовых репрессий» «вызывает опасения относительно […] ее неспособности вести наступательные действия и далее из-за неимения тактического и стратегического опыта [у. – А.С.] новых молодых командиров». (О глубине знакомства этой делегации с последствиями чистки РККА красноречиво свидетельствует уже то, что, по ее утверждению, «молодые командиры» «тысячами в звании лейтенантов стали командирами полков»…) Ошибались и такие авторитетные эксперты, как представители советского высшего комсостава 30—40-х гг.: генерал армии Д.Г. Павлов (заявивший 13 мая 1940 г. на заседании комиссии Главного Военного совета Красной Армии, что, как продемонстрировала война с Финляндией, «операция 1937–1938 гг.» армию «подсидела»), генерал-майор В.С. Тамручи и генерал-майор артиллерии А.А. Вейс (утверждавшие в 1941-м, что «отступление Красной Армии есть результат проведенных в 1937–1938 гг. арестов, в итоге чего армия […] осталась без опытных командных кадров»), генерал армии А.И. Еременко (отметивший между 1945 и 1947 гг. в рукописи своих воспоминаний, что «истребление военных кадров перед войной» «отразилось на боеспособности армии»). Приходится признать ложным даже предельно ясное утверждение Маршала Советского Союза Г.К. Жукова, подчеркнувшего в 1965 или 1966 г., что, «если сравнить подготовку наших кадров перед событиями этих лет, в 1936 году, и после этих событий, в 1939 году, надо сказать, что уровень боевой подготовки войск упал очень сильно»!
Источник: А. Смирнов "Крах 1941 – репрессии ни при чем! «Обезглавил» ли Сталин Красную Армию?"
https://profilib.com/chtenie/101449/and ... armiyu.php
Мобильная версия
