Психопатология обыденной жизни ⇐ Авторские темы

[Gosha]

Зигмунд Фрейд (1856–1939)

Основатель психоанализа
Зигмунд Фрейд – знаменитый ученый, основатель психоанализа. Его новаторские идеи оказали огромное влияние на психологию и всю западную цивилизацию XX века. Среди крупнейших достижений: обоснование понятия «бессознательное», разработка теории эдипова комплекса, создание метода свободных ассоциаций и методики толкования сновидений.
1856 – Зигмунд Фрейд родился в чешском городе Фрайберг в семье небогатого торговца.
1859 – После разорения семья переехала в Лейпциг, позднее – в Вену. Зигмунд был способным ребенком, он поступил в гимназию на год раньше срока.
1873 – Зигмунд Фрейд принят на медицинский факультет Венского университета.
1876 – Написал свою первую научную работу в Институте зоологических исследований Триеста.
1881 – Получил научную степень доктора. После этого начал работать в Венской городской больнице.
1885–1886 – Стажировался в Париже у известного врача-психиатра Жана Шарко, где занимался исследованием гипноза.
1886 – Фрейд вернулся в Вену, занялся частной практикой и женился на Марте Берней. В их семье родилось шестеро детей.
1895 – Опубликована совместная книга Зигмунда Фрейда и его коллеги Йозефа Брейера «Исследование истерии». Позже эту публикацию назвали «днем рождения психоанализа».
1899 – Фрейд закончил работу над «Толкованием сновидений». Его идеи начали приобретать популярность. В последующие десятилетия он написал множество книг и статей.
1938 – Из-за гонений на евреев Фрейд был вынужден переехать в Англию.
1939 – После нескольких лет борьбы с мучительной болезнью Зигмунд Фрейд скончался, приняв морфий.

Предисловие

«Психопатология обыденной жизни» – второе крупное исследование Зигмунда Фрейда, завершенное им в 1901 году и опубликованное в 1904-м. Книга 11 раз переиздавалась при жизни автора и неоднократно выходила в различных издательствах в наше время. Эта работа по сей день не утратила своей актуальности, она включена в список ключевых книг по психоанализу.
Книга составлена из эссе, большая часть которых появлялась в периодической печати, неизменно вызывая бурную реакцию как специалистов, так и читающей публики. Само название содержит провокационное сочетание слов: «психопатология» и «обыденная жизнь». Зигмунд Фрейд одним из первых стер грань между нормой и отклонением. «Мы все более или менее невротики», – писал он.
Фрейд утверждал, что ошибки, совершаемые человеком в речи и действиях (оговорки, описки, забывание слов, утеря вещей, ошибочно совершенные поступки), – это показатель неосознанных желаний. По его предположению, исследуя подобные действия, можно проникнуть в тайны бессознательного, разобраться в скрытых внутренних конфликтах и стремлениях человека, которые были подавлены.
Доказывая свою теорию, Фрейд приводит многочисленные примеры из собственной жизни и жизни своих друзей и близких. Он не обращается к случаям из своей врачебной практики, подчеркивая тем самым, что это книга об обычных людях, а не о пациентах психиатра.
Фундаментальное понятие этой научной работы – бессознательное: область, в которую вытесняются все подавляемые влечения и желания и которая не поддается контролю сознания. Неосознаваемые мотивы могут не только осложнять человеку жизнь, но нередко становятся причиной невротических расстройств, поэтому Фрейд предложил работать с ними, используя различные методики психоанализа.
Представленный в данном издании перевод «Психопатологии обыденной жизни» был выполнен В. Медемом в начале ХХ века. Его первая публикация состоялась еще при жизни Зигмунда Фрейда и с его разрешения.

[Gosha]

Присвоение 50 пф. в детстве имело значение, которого отец не мог подозревать. За некоторое время до поступления в школу она выкинула удивительную штуку с деньгами. Соседка, с которой она была в дружеских отношениях, просила ее проводить в лавку своего малыша, снабдив небольшой суммой денег для покупки чего-то. Оставшиеся после покупки деньги она, как старшая, понесла домой. Но, встретив на улице прислугу соседки, она бросила деньги на мостовую. При анализе этого, ей самой непонятного поступка ей пришла в голову мысль об Иуде, который швырнул сребреники, полученные за предательство Христа. Она с уверенностью утверждает, что знала повествование о страданиях Христа еще до поступления в школу. Но в каком отношении могла она отождествить себя с Иудой?

[Gosha]

Когда ей было 3 1/2 года, у нее была бонна, к которой она сильно привязалась. Эта девушка вступила в эротическую связь с одним врачом, на прием к которому она являлась с ребенком. Вероятно, ребенок стал тогда свидетелем различных инцидентов сексуального характера. Видела ли она, что врач давал девушке деньги, с точностью нельзя установить, но не подлежит никакому сомнению, что девушка дарила ребенку мелкие монеты, чтобы этим обеспечить его молчание, и на эти деньги делались по дороге домой покупки (вероятно, сласти). Возможно, что и сам врач иной раз дарил девочке деньги. Однако ребенок все же выдал матери девушку, из чувства ревности. Она так вызывающе играла полученными мелкими монетами, что мать не могла не спросить: откуда у тебя деньги? Девушке отказали.

[Gosha]

Итак, уже с самого раннего возраста получение от кого-нибудь денег приобрело для нее значение любовных отношений, физического отдавания себя. Взять у отца деньги имело значение объяснения в любви. Фантазия, будто отец ее возлюбленный, была так соблазнительна, что при помощи ее детское желание иметь краски для пасхальных яиц, несмотря на запрещение, легко было осуществить. Но сознаться в присвоении денег она не могла, она должна была отрицать, потому что в настоящем мотиве этого поступка, ею самой неосознанном, она сознаться не могла. Наказание со стороны отца было, следовательно, выражением того, что он отвергает предложенную ему нежность, выражением его презрения, и потому надломило ее. Во время лечения наступило вдруг состояние глубокой удрученности, разрешение которого и привело к воспоминаниям о всем вышеизложенном, когда я однажды вынужден был, как бы в подражание выраженному отцом презрению, просить ее не приносить мне цветов.

[Gosha]

Для психоаналитика вряд ли нужно еще подчеркнуть, что это маленькое детское переживание представляет собой один из столь частых случаев сохранения ранней анальной эротики в поздней любовной жизни. Из того же источника происходит наслаждение от окрашивания яиц.

[Gosha]

II

Одна женщина тяжело заболела вследствие своей неспособности справиться с предъявленными ей жизнью требованиями. До того это была исключительно толковая, правдивая, серьезная и хорошая девушка, а потом милая женщина. Но еще раньше, в первые годы жизни, она была своенравным, прихотливым ребенком. В то время как она еще в школе довольно быстро преобразилась в слишком добрую и слишком совестливую, с ней произошли такие вещи, которые дали повод к тяжелым упрекам во время болезни и в которых она видела доказательство своей глубокой испорченности. Воспоминания убеждали ее в том, что она тогда часто хвастала и лгала. Однажды по дороге в школу одна подруга ее прихвастнула: а у нас вчера к обеду было мороженое (по-немецки мороженое и лед обозначаются одним и тем же словом eis, благодаря чему и возможно было девочке спутать оба представления). Она возразила: о, мороженое подается у нас каждый день. В действительности, она даже не понимала, что значит подавать к обеду мороженое; она знала лед только в виде длинных кусков, которые развозятся на повозках, но она полагала, что под этим подразумевается что-то имеющее особый шик, и поэтому не хотела отставать от подруги.

[Gosha]

Когда ей было десять лет, то во время урока рисования им однажды задано было нарисовать от руки круг. Но она воспользовалась для этого циркулем, таким образом с легкостью нарисовала совершенный круг и с торжеством показала свою работу соседке. Учитель подошел ближе, услышал ее хвастовство, открыл след циркуля в кругу и потребовал у девочки объяснений. Но она упорно отрицала все, не сдавалась ни на какие доказательства и, наконец, совершенно замолчала. Учитель совещался по этому поводу с отцом; оба пришли к решению оставить этот поступок без последствий, так как девочка обыкновенно ведет себя хорошо.

[Gosha]

Оба случая лжи ребенка были мотивированы тем же комплексом. Как у старшей из пятерых детей в семье, у маленькой девочки рано развилась очень сильная привязанность к отцу, из-за которой в зрелом возрасте суждено было рушиться счастью ее жизни. Скоро, однако, она не могла не заметить, что к ее любимому отцу вовсе не подходит то величие, которое она готова была ему приписать. Ему приходилось бороться с денежными затруднениями, он вовсе не был так могуществен и знатен, как она воображала. Но с таким умалением своего идеала она не могла примириться. Сосредоточив, по женскому обычаю, все свое честолюбие на любимом мужчине, она подпала под власть сильнейшего побуждения к тому, чтоб быть отцу поддержкой против всех. Она хвастала поэтому перед подругой, чтобы избавить отца от унижений. Когда позже она узнала, что лед (мороженое) к обеду нужно перевести словом «glace», то у нее открылся ассоциативный путь к тому, чтобы упреки благодаря этим воспоминаниям привели, в конце концов, к страху перед стеклянными (Glas) осколками и черепками.

[Gosha]

Отец был прекрасным рисовальщиком и часто вызывал своим талантом восторг и восхищение у детей. Отождествляя себя с отцом, она нарисовала в школе тот круг, который мог ей удастся только благодаря обманным приемам. Словно она хотела похвастать: посмотри-ка, что умеет мой отец! Сознание вины, которое было связано с такой слишком сильной привязанностью к отцу, выразилось в попытке солгать; сознаться она не могла по той же причине, что и девочка в вышеизложенном наблюдении, потому что в таком случае она должна была бы сознаться в своей тайной инцестуозной любви.

[Gosha]

Не следует преуменьшать значение таких эпизодов из детской жизни. Было бы грубой ошибкой, если бы на основании таких детских проступков ставился прогноз в смысле развития безнравственного характера. Однако подобные проступки находятся в связи с самыми сильными побуждениями детской души и указывают на предрасположение к тому, чтобы в дальнейшем жизнь сложилась так или иначе, или к тому, чтобы развился невроз.

Случай Человека-Крысы

I.Выдержки из истории болезни

Молодой человек университетского образования обратился ко мне по поводу своего состояния, которое заключалось в том, что он с детских лет страдал от обсессий, причем особенно интенсивно - в последние четыре года. Главной особенностью его расстройства были страхи, что что-то может случиться с двумя людьми, которых он очень любил - с его отцом и с женщиной, которой он восхищался. Кроме того, он страдал от компульсивных импульсов; одним из таких, например, был импульс перерезать себе горло бритвой; еще он создавал себе запрещения, иногда в связи с довольно незначительными вещами. Он напрасно потратил годы, рассказывал он мне, в борьбе с этими идеями, и за это время пропустил много чего существенного в жизни. Он испробовал различные способы лечения, но ничто не принесло ему хоть какой-нибудь пользы, за исключением курса гидротерапии в санатории около ---; и это только потому, как он полагал, что он завел там знакомство, которое позволяло ему вести регулярную половую жизнь. Сейчас у него не было возможностей подобного рода, он редко вступал в сексуальные взаимоотношения, и с нерегулярными интервалами. Он чувствовал отвращение к проституткам. В общем, сказал он, его сексуальная жизнь остановилась; онанизм играл незначительную роль в ней, когда ему было 16 или 17 лет. Его потенция была нормальной; первый завершенный коитус он имел в 26 лет.

[Gosha]

Он произвел на меня впечатление здравомыслящего и практичного человека. Когда я спросил его, почему он сделал такое ударение на вопросах сексуальной жизни, он ответил, что знает о моих теориях. На самом деле, однако, он не читал ни одной из моих работ, за исключением одного раза, когда он очень быстро перелистал страницы одной из моих книг и набрел на объяснение любопытной вербальной ассоциации (Zur Psychopathologie des Alltagslebens, 1904), которая напомнила ему одно из его собственных “мысленных усилий” и, в связи с этим, он решил передать себя в мои руки.

[Gosha]

а).Начало лечения

На следующий день я связал его обещанием подчиниться одному и единственному условию лечения, а именно - говорить все, что придет ему в голову, даже если это будет неприятно ему, или покажется неважным или иррелевантным или бессмысленным. Затем я разрешил ему начать с чего он хочет, и он начал так (Последующее основывается на записках, делаемых мной вечером в день сессии и воспроизводит слова пациента по памяти насколько возможно точно. Я чувствую себя обязанным предложить предостережение против практики записывать за пациентом во время лечения. Это приводит к дефициту внимания у терапевта и причиняет пациенту больше вреда, чем может быть скомпенсировано пользой от возрастания точности воспроизведения его истории болезни.):...

[Gosha]

У него был друг, говорил он мне, о котором он был исключительно высокого мнения. Он всегда приходил к нему, когда его тревожили некоторые криминальные импульсы, и спрашивал друга о том, презирает ли тот его как преступника. Друг оказывал ему моральную поддержку, заверяя в том, что считает его человеком безупречного поведения; и, вероятно, его прогрессирующей привычкой с юных лет было видеть свою жизнь в темных тонах. Ранее, продолжал он, другой человек имел на него похожее влияние. Это был девятнадцатилетний студент (ему самому было 14 или 15 лет), который повышал его самооценку в такой невероятной степени, что он начинал себе казаться чем-то вроде гения. Этот студент затем стал его учебным куратором, внезапно изменил свое поведение и начал обходиться с ним, как с идиотом. Затем он заметил, что студент интересовался одной из его сестер, и заключил, что считает - студент сближался с ним только для того, чтобы получить доступ в дом. Это было первым большим ударом в его жизни.

[Gosha]

Затем он продолжил без всякой связи:
“Моя сексуальная жизнь началась очень рано. Я могу вспомнить сцену четвертого или пятого года моей жизни. (Начиная с шестого года я помню все.) Сцену эту я вспомнил довольно отчетливо несколькими годами позже. У нас была прелестная молодая гувернантка, которую звали фройляйн Петер (Peter) (Д-р Альфред Адлер, бывший аналитик, однажды обратил внимание в частном письменном сообщении на особенную важность самого первого сообщения пациента. Здесь пример этого. Первые слова пациента подчеркивают значение испытанного им влияния со стороны мужчин и относятся к той роли, какую в его жизни играл гомосексуальный выбор объекта; но сразу за этим он касается второго лейтмотива, который приобрел позже огромную важность, а именно, конфликта между мужчиной и женщиной и противоположности их интересов.

[Gosha]

Даже тот факт, что он вспомнил свою первую гувернантку по ее фамилии, которая совпадает с мужским именем, должен быть принят во внимание в этой связи. В кругах среднего класса в Вене принято называть гувернанток по их именам, по именам их обычно и помнят.). Однажды вечером она лежала на диване легко одетая и читала. Я лежал около нее и попросил ее разрешить мне купить парфюм caron и подлезть к ней под юбку. Она сказала, что я могу, если никому не скажу об этом. На ней почти ничего не было, и я нащупал ее гениталии и нижнюю часть тела, и они произвели на меня очень странное впечатление. После этого у меня осталось жгучее и мучительное любопытство видеть женское тело. Я могу припомнить интенсивное возбуждение, с которым я ожидал в Купальне (куда мне еще позволяли ходить с гувернанткой и сестрами), когда гувернантка разденется и войдет в воду. Я могу припомнить больше деталей, начиная с шести лет. В то время у нас была другая гувернантка, также молодая и симпатичная.

[Gosha]

У нее были нарывы на ягодицах, которые она имела обыкновение обнажать ночью. Я страстно ожидал этого момента, чтобы удовлетворить свое любопытство. Это было как тогда в Купальне - хотя фройляйн Лина (Lina) была более осторожна, чем ее предшественница”. (Отвечая на вопрос, который я вставил, “Как правило”, - пациент сказал мне: “Я не спал в ее комнате, а, главным образом, с моими родителями”.) “Я вспоминаю сцену, которая должна была иметь место, когда мне было семь лет. (Пациент, следовательно, допустил, что эта сцена случилась одним или двумя годами позднее.) Мы сидели вместе однажды вечером - гувернантка, повариха, другая служанка, я и мой брат, который был на 18 месяцев моложе меня.

[Gosha]

Молодые женщины разговаривали, и я внезапно осознал, что фройляйн Лина говорит: “Я могла бы делать это с маленьким; но Пауль (Paul) (это был я) слишком неуклюжий, и у него наверняка ничего не выйдет”. Я не вполне ясно понял, что это значит, но почувствовал пренебрежение и заплакал. Лина успокоила меня и рассказала про девушку, которая что-то такое делала с маленьким мальчиком, за которым она ухаживала, и ее посадили в тюрьму на несколько месяцев. Я не думаю, что она делала мне что-то плохое, но я занимался с ней великим распутством. Когда я ложился с ней в кровать, я раскрывал и трогал ее, а она не возражала. Она была не очень умна, но ее сексуальные устремления были очень сильны. В 23 года у нее уже был ребенок. В конце концов, она вышла за его отца, и теперь она - фрау Хофрат (Hofrat) (Австрийский титул “Hofrat” обычно присуждается известным терапевтам, юристам, университетским профессорам, государственным служащим и т. д. Возможно, он эквивалентен титулу рыцаря в современной Англии). Даже теперь я часто вижу ее на улице.

[Gosha]

3игмунд Фрейд

По ту сторону принципа удовольствия

I

В психоаналитической теории мы без колебания принимаем положение, что течение психических процессов автоматически регулируется принципом удовольствия (Lustprinzip), возбуждаясь каждый раз связанным с неудовольствием напряжением и принимая затем направление, совпадающее в конечном счете с уменьшением этого напряжения, другими словами, с устранением неудовольствия (Unlust) или получением удовольствия (Lust). Рассматривая изучаемые нами психические процессы в связи с таким характером их протекания, мы вводим тем самым в нашу работу «экономическую» точку зрения. Мы полагаем, что теория, которая кроме топического и динамического момента учитывает еще и экономический, является самой совершенной, какую только мы можем себе представить в настоящее время, и заслуживает названия метапсихологической.
При этом для нас совершенно не важно, насколько с введением «принципа удовольствия» мы приблизились или присоединились к какой-либо определенной, исторически обоснованной философской системе. К таким спекулятивным положениям мы приходим путем описания и учета фактов, встречающихся в нашей области в каждодневных наблюдениях. Приоритет и оригинальность не являются целью психоаналитической работы, и явления, которые привели к установлению этого принципа, настолько очевидны, что почти невозможно проглядеть их. Напротив, мы были бы очень признательны той философской или психологической теории, которая могла бы нам пояснить, каково значение того императивного характера, какой имеет для нас чувство удовольствия или неудовольствия.

[Gosha]

К сожалению, нам не предлагают ничего приемлемого в этом смысле. Это самая темная и недоступная область психической жизни, и если для нас никак невозможно обойти ее совсем, то, по моему мнению, самое свободное предположение будет и самым лучшим. Мы решились поставить удовольствие и неудовольствие в зависимость от количества имеющегося в душевной жизни и не связанного как-либо возбуждения таким образом, что неудовольствие соответствует повышению, а удовольствие – понижению этого количества. При этом мы не думаем о простом отношении между силой этих чувств и теми количественными изменениями, которыми они вызваны; менее же всего, согласно со всеми данными психофизиологии, можно предполагать здесь прямую пропорциональность; возможно, что решающим моментом для чувства является большая или меньшая длительность этих изменений. Возможно, что эксперимент нашел бы себе доступ в эту область; для нас, аналитиков, трудно посоветовать дальнейшее углубление в эту проблему, поскольку здесь нами не будут руководить совершенно точные наблюдения.