Заговор Тухачевского ⇐ Советская Россия, СССР

[Gosha]

Так, а вот с этого места поподробнее, пожалуйста! Кирова тоже Сталин убил?

В то время была монархия?

Вы же не будите отрицать, что популярность возрастает, при сокращении оппонентов (окружения) одного ранга - Ленин, Троцкий, Орджоникидзе, Дзержинский, Фрунзе, Бухарин, Киров. Политика те же подмостки - прима получает все: цветы и аплодисменты.

[Антон]

Вы же не будите отрицать, что популярность возрастает, при сокращении оппонентов (окружения) одного ранга - Ленин, Троцкий, Орджоникидзе, Дзержинский, Фрунзе, Бухарин, Киров. Политика те же подмостки - прима получает все: цветы и аплодисменты

Сами поняли, что написали? Это Ленин что ли Сталину был оппонент? Или Дзержинский? Или Киров? Что за бред сивой кобылы?

[Gosha]

Вы вообще в истории не разбираетесь. Эти даты - это даты смерти? Вы уверены?

Причем здесь даты смерти, когда здесь на лицо партийные закулисные игры - образование политических группировок Сталиным. Сталин как Мировой судья мирит и разнимает дерущеюся партийную номенклатуру. В январе 1924 года Сталин сдержал Зиновьева, требовавшего арестовать Троцкого за предполагаемую подготовку «бонапартистского» военного переворота, в июле и в декабре Зиновьев требует исключить Троцкого из партии. В декабре 1925 Сталин защищает от атак Зиновьева уже Бухарина. В 1926—1927 годах Бухарин, Рыков и Томский вполне определённо «забегают вперёд» Сталина, требуя репрессий (на свою голову).
На пленуме ЦК в январе 1925 года Зиновьев и Каменев требуют исключить Троцкого из партии. Сталин, продолжая лавировать, предлагает Троцкого не только не исключать, но даже оставить его в ЦК и Политбюро, отобрав у него наконец только ключевые посты наркомвоенмора и предреввоенсовета. Новым наркомвоенмором становится Фрунзе, а его заместителем — Ворошилов.
26 ноября 1926 года Каменев Л. Б. был удалён из России, и отправлен в Италию в качестве полпреда. Один из основных «зиновьевцев», Сокольников Г. Я. ещё в 16 января 1926 года переведён с должности наркомфина на должность заместителя председателя Госплана СССР. Так медленно и постепенно Сталин организовывал сначала политическую смерть оппозиции, а затем мог незаметно устранить оппозицию уже физически.

Отправлено спустя 45 минут 30 секунд:

Сами поняли, что написали? Это Ленин что ли Сталину был оппонент? Или Дзержинский? Или Киров? Что за бред сивой кобылы?

Сталин - борется в начале за первое - ключевое место в ЦК. Политическая изоляция Ленина в Горках под предлогом восстановления ЗДОРОВЬЯ ИЛЬИЧА. Именно благодаря стараниям Сталина Дзержинский до смерти ходит в кандидатах. Член ЦК партии (1917—1926). Член Оргбюро ЦК РКП(б) (1919—1920, 1921—1924), кандидат в члены Оргбюро ЦК РКП(б) (1921, 1924—1926). Кандидат в члены Политбюро ЦК ВКП(б) (1924—1926).
С февраля 1924 председатель ВСНХ СССР. Считал основным фактором развития промышленности «ориентацию на широкий крестьянский рынок» и подчёркивал, что «нельзя индустриализироваться, если говорить со страхом о благосостоянии деревни», выступал за развитие мелкой частной торговли, за то, чтобы поставить частного торговца «в здоровые условия», защитив его от местных администраторов. Стремился снизить себестоимость продукции и цены на изделия промышленности путём опережающего роста производительности труда по отношению к заработной плате.
Из письма (без правки) 25/VIII 1934 года Леонида Николаева Генеральному секретарю ЦК ВКП(б) Иосифу Сталину: «... Я сижу 5 м-ц без работы, все это на мне так глубоко отразилось что остался совершенно беспомощный и болен. ... прошу дать мне работу - иначе вне партии вне активного участия в борьбе за новую жизнь - мне ни жизнь ни работа ни дорога.»
Вечером 1 декабря 1934 года, в Смольном, где располагался Ленинградский горком и обком ВКП(б), доведенный до крайнего отчаяния безработный член партии Леонид Николаев убил выстрелом в затылок Сергея Кострикова-Кирова. В роковой день Киров вообще не должен был появляться в Смольном. Он работал у себя дома, в рабочем кабинете своей восьмикомнатной квартиры по улице Красных Зорь, 26/28. Киров готовился к вечернему докладу на заседании партактива в Таврическом дворце. Но все-таки в 16.30 приехал в Смольный. В вестибюле его, как обычно, встретил охранник - оперкомиссар Борисов. Они поднялись по лестнице на третий этаж и направились по Г-образному коридору к кабинету первого секретаря. Борисов отстал от Кирова примерно на тридцать шагов.
Был тут же арестован и бедолага-охранник Борисов, который при странных обстоятельствах погиб в ДТП на следующий день после убийства Кирова.
ЦИК СССР Постановил: «О внесении изменений в действующие уголовно-процессуальные кодексы союзных республик» по расследованию и рассмотрению дел о террористических организациях и террористических актах против работников советской власти:
«1. Следствие по этим делам заканчивать в срок не более десяти дней;
2. Обвинительное заключение вручать обвиняемым за одни сутки до рассмотрения дела в суде;
3. Дела слушать без участия сторон;
4. Кассационного обжалования приговоров, как и подачи ходатайств о помиловании, не допускать;
5. Приговор к высшей мере наказания приводить в исполнение немедленно по вынесении приговора.»

[Антон]

Сталин - борется в начале за первое - ключевое место в ЦК

Ничего подобного! В течение первых 10 лет нахождения в первых эшелонах власти СССР он трижды подавал прошение об отставке. Впервые с просьбой освободить его от должности генерального секретаря ВКП(б) он обратился в 1924 г. (ВКП(б) тогда еще называлась РКП(б)). Он писал:

"В Пленум ЦК РКП.
Полутора годовая совместная работа в Политбюро с тт. Зиновьевым и Каменевым после ухода, а потом и смерти Ленина, сделала для меня совершенно ясной невозможность честной и искренней совместной политической работы с этими товарищами в рамках одной узкой коллегии. Ввиду этого прощу считать меня выбывшим из состава Пол. Бюро ЦК.
Ввиду того, что ген. секретарем не может быть не член Пол. Бюро, прошу считать меня выбывшим из состава Секретариата (и Оргбюро) ЦК.
Прошу дать отпуск для лечения месяца на два.
По истечении срока прошу считать меня распределённым либо в Туруханский край, либо в Якутскую область, либо куда-нибудь за границу на какую-либо невидную работу.
Все эти вопросы просил бы Пленум разрешить в моём отсутствии и без объяснений с моей стороны, ибо считаю вредным для дела дать объяснения, кроме тех замечаний, которые уже даны в первом абзаце этого письма.
Т-ща Куйбышева просил бы раздать членам ЦК копию этого письма.

С ком. прив. И. Сталин.
19. VIII. 24 г."

Правда, в данном случае искренности этой просьбы верить не приходится. Это не просьба, а ультиматум. То, что Сталин поставил его сгоряча, в порыве гнева на "коммунистическую обломовщину", дела не меняет.
А вот вторая попытка уже более серьёзна и напоминает какой-то всплеск отчаяния:

"В Пленум ЦК (т. Рыкову). Прошу освободить меня от поста генсека ЦК. Заявляю, что не могу больше работать на этом посту, не в силах больше работать на этом посту. И.Сталин. 27.XII.26 г.".

И это прошение об отставке Пленум ЦК отклонил, оставив Сталина вождём партии. Наконец, в конце 1927 г., после работы XV съезда ВКП(б), на котором 18 дней дебатировался вопрос, проводить коллективизацию или нет, Сталин снова попросился в отставку на проводимом после съезда Пленуме. Историк Н.А. Зенькович описывает это событие так:

"Председательствовал глава Совнаркома А.И. Рыков. Он предоставил слово С.В. Косиору, который огласил предполагаемый состав высших органов ВКП(б). На пост Генерального секретаря предлагался Сталин. Но он взял слово и неожиданно для всех попросил освободить его от обязанностей генсека.

– Товарищи! – сказал он. – Уже три года прошу ЦК освободить меня от обязанностей Генерального секретаря ЦК. Пленум каждый раз мне отказывает. Я допускаю, что до последнего времени были условия, ставящие партию в необходимость иметь меня на этом посту как человека более или менее крутого, представляющего известное противоядие против опасностей со стороны оппозиции. Я допускаю, что была необходимость, несмотря на известное письмо т. Ленина, держать меня на посту генсека. Но теперь эти условия отпали. Отпали, так как оппозиция теперь разбита. Никогда, кажется, оппозиция не терпела такого поражения, ибо она не только разбита, но и исключена из партии. Стало быть, теперь нет налицо тех оснований, которые можно было бы считать правильными, когда пленум отказывался уважить мою просьбу и освободить меня от обязанностей генсека. А между тем у нас имеется указание т. Ленина, с которым мы не можем не считаться и которое нужно, по-моему, провести в жизнь. Я допускаю, что партия была вынуждена обходить это указание до последнего времени, была вынуждена к этому благодаря известным условиям внутрипартийного развития. Но я повторяю, что эти особые условия отпали теперь и пора, по-моему, принять к руководству указания т. Ленина. Поэтому прошу пленум освободить меня от поста Генерального секретаря ЦК. Уверяю вас, товарищи, что партия только выиграет от этого.

Политическая изоляция Ленина в Горках под предлогом восстановления ЗДОРОВЬЯ ИЛЬИЧА

Режим "политической изоляции" был установлен не Сталиным и даже не постановлениями Политбюро ЦК партии и осуществлявшийся не ими, а ближайшим домашним ленинским окружением: Крупской, Ульяновой и секретарями ленинского секретариата. Решение вопроса, докладывать Ленину о чем-либо или нет, было в их воле. И они пользовались этим правом для достижения политических целей, устанавливая, таким образом, реальный режим информации, который правильнее будет назвать режимом фильтрации информации.

Главную роль здесь, видимо, играла Крупская, рассматривавшая этот вопрос в качестве семейного, а не политического дела, и имевшая для этого все возможности: получения важной политической информации, повседневного контакта с мужем и фактическое, естественно признаваемое всеми право говорить в этой ситуации от имени Ленина и во имя его человеческих интересов.

Именно благодаря стараниям Сталина Дзержинский до смерти ходит в кандидатах. Член ЦК партии (1917—1926). Член Оргбюро ЦК РКП(б) (1919—1920, 1921—1924), кандидат в члены Оргбюро ЦК РКП(б) (1921, 1924—1926). Кандидат в члены Политбюро ЦК ВКП(б) (1924—1926).
С февраля 1924 председатель ВСНХ СССР. Считал основным фактором развития промышленности «ориентацию на широкий крестьянский рынок» и подчёркивал, что «нельзя индустриализироваться, если говорить со страхом о благосостоянии деревни», выступал за развитие мелкой частной торговли, за то, чтобы поставить частного торговца «в здоровые условия», защитив его от местных администраторов. Стремился снизить себестоимость продукции и цены на изделия промышленности путём опережающего роста производительности труда по отношению к заработной плате.

Под руководством Дзержинского была вся государственная промышленность, которая находилась в упадке. На этот пост его рекомендовал лично Сталин, с которым у Дзержинского были очень даже неплохие как личные, так и деловые отношения. Дзержинский был хорош для Сталина не только тем, что поддерживал его политику, но и тем, что был сторонником быстрого восстановления и развития хозяйства, а также тем, что хорошо разбирался в хозяйственных вопросах.

Вечером 1 декабря 1934 года, в Смольном, где располагался Ленинградский горком и обком ВКП(б), доведенный до крайнего отчаяния безработный член партии Леонид Николаев убил выстрелом в затылок Сергея Кострикова-Кирова. В роковой день Киров вообще не должен был появляться в Смольном. Он работал у себя дома, в рабочем кабинете своей восьмикомнатной квартиры по улице Красных Зорь, 26/28. Киров готовился к вечернему докладу на заседании партактива в Таврическом дворце. Но все-таки в 16.30 приехал в Смольный. В вестибюле его, как обычно, встретил охранник - оперкомиссар Борисов. Они поднялись по лестнице на третий этаж и направились по Г-образному коридору к кабинету первого секретаря. Борисов отстал от Кирова примерно на тридцать шагов.
Был тут же арестован и бедолага-охранник Борисов, который при странных обстоятельствах погиб в ДТП на следующий день после убийства Кирова.
ЦИК СССР Постановил: «О внесении изменений в действующие уголовно-процессуальные кодексы союзных республик» по расследованию и рассмотрению дел о террористических организациях и террористических актах против работников советской власти:
«1. Следствие по этим делам заканчивать в срок не более десяти дней;
2. Обвинительное заключение вручать обвиняемым за одни сутки до рассмотрения дела в суде;
3. Дела слушать без участия сторон;
4. Кассационного обжалования приговоров, как и подачи ходатайств о помиловании, не допускать;
5. Приговор к высшей мере наказания приводить в исполнение немедленно по вынесении приговора.»

Это я без вас знаю. Дальше что? Кирова убил Л. Николаев по сугубо личным мотивам:

1. Месть Кирову за поломанную карьеру
2. Ревность (Киров был любовником жены Николаева М. Драуле).

[Gosha]

Ничего подобного! В течение первых 10 лет нахождения в первых эшелонах власти СССР он трижды подавал прошение об отставке. Впервые с просьбой освободить его от должности генерального секретаря ВКП(б) он обратился в 1924 г. (ВКП(б) тогда еще называлась РКП(б)).

Чтобы обуздать оппозицию и инакомыслие в ЦК даже Ленин грозился - УЙДУ (октябрьский переворот; Брестский Мир; план ГОЭЛРО).
Фракционные разногласия внутри большевистской партии преследовали её основателя - Ленина едва ли не с первых лет возникновения. Собственно, сама большевистская партия была результатом фракционной деятельности Ленина, развалившего таким образом мощнейшую в России партию социал-демократов. Именно в силу этого, опытный "раскольник" Ленин должен был, как никто другой, отдавать себе отчёт в опасности такого же раскола в своих рядах. Трещины, возникавшие то тут, то там заделывались им кое-как, болезненными, или, как он выражался, "гнилыми компромиссами" а порой и изощрёнными интригами, но в критические минуты или в периоды партийных кризисов они становились видны невооружённым глазом, настолько был очевидным этот внутренний партийный раскол.
Накануне октябрьского переворота Ленин, натолкнувшись на полное неприятие коллегами его требования "немедленно брать власть", в письме членам ЦК пишет, что он заметил в том, как реагирует ЦК (на его требования) "тонкий намёк на нежелание ЦК даже обсудить этот вопрос, тонкий намёк на зажимание рта и на предложение мне удалиться". Лишь угроза Ленина действительно удалиться, оставляя "за собой свободу агитации в низах партии и на съезде партии", привели, после изматывающих 10-часовых дебатов, к одобрению большинством его плана захвата власти. По сути дела, Ленин откровенно шантажировал своих соратников угрозой создания собственной фракции, неподчинённой коллективному в тот момент руководству. Создатель отрекался от своего детища, коль скоро это детище взбунтовалось и отказывалось беспрекословно подчиниться своему родителю.
Только непосвящённому партия большевиков могла показаться монолитом, а Ленин - неоспоримым вождём. Как вождю, ему постоянно бросали вызов. Нередко требовалась вся его воля, чтобы отстоять своё право на высший партийный авторитет в глазах большевистской иерархии. Многие его соратники, на самом деле, были, в лучшем случае, его непримиримыми оппонентами и скрытыми соперниками, а на разных этапах - и противниками, связанные с ним лишь обстоятельствами и общностью идеи, которую каждый из них предполагал воплотить на свой лад. Все они, после его смерти, претендовали на звание наиболее "верного ученика Ленина". Но если они и были кому-то верны, то, несомненно, самим себе, усвоив у него разве что идею того, что ради захвата и удержания власти все, абсолютно все средства хороши. Если судить по запискам, письмам и циркулярам, то ни одним из своих коллег он не был до конца доволен. В его циркулярах, адресованных им, немало жёлчи, недовольства и даже прямых угроз.

Отправлено спустя 10 минут 42 секунды:

Крупской, Ульяновой и секретарями ленинского секретариата

"По официальным данным, Владимир Ильич заболел в 1922 году, но он рассказывал мне осенью 1921 года, что он хочет жить в Горках, так как у него появились три такие штуки: головная боль, при этом иногда и по утрам головная боль, чего у него раньше не было. Потом бессонница, но бессонница бывала у него и раньше. Потом нежелание работать. Это на него было совсем не похоже... Бессонница у него всегда бывала, он и за границей жаловался, а вот такая вещь, как нежелание работать, -- это было новым".) "С марта 1922 года начались такие явления, которые привлекли внимание окружающих. Выразились они в том, что у него появились частые припадки, заключавшиеся в кратковременной потере сознания с онемением правой стороны тела. Эти припадки повторялись часто, до двух раз в неделю, но не были слишком продолжительными -- от 20 минут до двух часов. Иногда припадки захватывали его на ходу, и были случаи, что он падал, а затем припадок проходил, через некоторое время восстанавливалась речь, и он продолжал свою деятельность".

22 мая 1922года – паралич правых конечностей, нарушение речи, а уже 2 июня профессор Ферстер отметил:
"Исчезли симптомы поражения черепно-мозговых нервов, в частности лицевого и подъязычного, исчез парез правой руки, нет атаксии, ненормальные рефлексы (Ба-бинского, Россолимо, Бехтерева) отсутствуют. Восстановилась речь. Чтение беглое. Письмо: делает отдельные ошибки, пропускает буквы, но сейчас же замечает ошибки и правильно их исправляет".
11 июня Ленину почувствовал себя здоровым.
Проснувшись, он сказал: "Сразу почувствовал, что в меня вошла новая сила. Чувствую себя совсем хорошо... Странная болезнь, - прибавил он, - что бы это могло быть? Хотелось бы об этом почитать".
Болезнь и в самом деле носила необычный характер.
Параличи и парезы то правой руки или правой ноги, то той и другой вместе повторялись в дальнейшем многократно и быстро исчезали.
Головные боли носили тоже периодический характер и без какой-либо одной определенной локализации.
У Ленина изменился почерк - он стал мелким, бросалась в глаза трудность выполнения простых арифметических задач, утрата способности к запоминанию, но, что самое поразительное, полностью, до последней финальной стадии, сохранялся профессиональный интеллект.
Ноябрь 1922 года - последний активный месяц в политической жизни В. И. Ленина. Он по-прежнему ведет заседания Совнаркома, участвует в заседаниях политбюро, Совета Труда и Обороны, выступает на немецком языке 13 ноября на IV конгрессе Коминтерна с докладом "Пять лет российской революции..." Последнее его публичное выступление было 20 ноября 1922 года на пленуме Московского Совета.


Отправлено спустя 15 минут 25 секунд:

Это я без вас знаю. Дальше что? Кирова убил Л. Николаев по сугубо личным мотивам:

Л. Николае неуравновешенный человек - стал элементарным орудием убийства, а вот его жена М. Драуле вполне могла вести двойную игру как любовница Кирова и как агент ОГПУ подталкивающий собственного мужа на политическое убийство. Борисов тоже был участником убийства, поэтому устранен в первую очередь.
Все новые сведения об убийце Кирова вместе с копиями ключевых документов Татьяна Сухарникова планирует опубликовать в 2015 году в виде отдельного издания, предназначенного для исследователей. Отвечая на вопрос о происхождении версии об убийстве из ревности, Сухарникова сообщила, что 2 декабря все районные партийные работники были мобилизованы на сбор информации о настроениях трудящихся в траурные дни, продолжавшиеся в Ленинграде с 1 по 6 декабря. Информацию обобщали, сводки стекались в НКВД. И вот в этих-то сводках указывалось, что в городе ходили слухи об убийстве «из-за бабы» на почве ревности».

«Но есть и факты. Жена Николаева Мильда Драуле в момент убийства „находилась где-то рядом“, потому что начало ее допроса (Мильду Драуле допрашивали в Смольном с 16.45 до 19.25 (почти точно совпало с моментом убийства (по одним источникам в 16.30, по другим в 16.45). В момент убийства в Смольном была объявлена тревога — никого не выпускали из здания без допроса. Помимо этого, стенограмма допроса Мильды Драуле „выглядит странно“, — считает Сухарникова. «Обычно людей в такой ситуации спрашивают, где они находились, что делали в момент преступления, а эта женщина подробно рассказывает о своем муже, в каких учреждениях работал, чем болел в детстве. „Это наводит меня на мысль, что в тексте допроса могли быть купюры“, — отметила Сухарникова. Она также уверена в наличии купюр и в личных документах убийцы.

[nvd5]

Был тут же арестован и бедолага-охранник Борисов, который при странных обстоятельствах погиб в ДТП на следующий день после убийства Кирова.

Это и говорит о том, что Киров погиб в результате заговора. Убил его несомненно Николаев и именно из ревности, но подвели Николаева к убийству люди опытные. И явно из ленинградского НКВД.
Сталину такие сложные манёвры были не нужны.
Это зиновьевцы расправились со ставленником Сталина.

[Gosha]

Сталину такие сложные манёвры были не нужны.

Чем сложнее манёвры, тем скрытней остается план действий в дальнейшем.

[nvd5]

Что-то не видно таких сложных манёвров в устранении Зиновьева или Бухарина.
Не говоря уже о Троцком.
Вы ищете кошку в комнате, в которой её нет.

[Антон]

Из книги кандидата исторических наук Ю.В. Емельянова "10 мифов о 1937 годе":

"На XXII съезде КПСС Н.С. Хрущев публично объявил о том, что советские военачальники во главе с М.И.Тухачевским были арестованы по ложным обвинениям. По его словам, материалы, сфабрикованные в гестапо, германская разведка сумела передать президенту Чехословакии Э. Бенешу, который, в свою очередь, передал их Сталину. Эту версию повторял и Д.Д. Волкогонов. Сталина и его окружение обвиняли в слепом доверии к гитлеровской фальшивке и нежелании поверить Маршалу Советского Союза и другим военачальникам. Однако в беседе с Ф.Чуевым в декабре 1971 г. В.М. Молотов говорил: «Мы и без Бенеша знали о заговоре, нам даже была известна дата переворота».

Еще в середине 30-х гг. усилились оппозиционные настроения и в руководстве Красной Армии, среди которого было немало выдвиженцев Троцкого. Борьба различных группировок среди советских военачальников, которую подробно описал Сергей Минаков, сосредотачивалась на противостоянии между руководством Наркомата обороны во главе с К.Е. Ворошиловым и рядом лиц, во главе которых стояли Гамарник, Якир, Тухачевский и другие. Это противостояние усиливалось, по словам Минакова, «перед лицом надвигающейся катастрофической для страны угрозы войны «на два фронта».

С самого начала создания антиправительственного заговора военная составляющая играла в нем все возрастающую роль. Значение военных заговорщиков возросло после падения Енукидзе и Ягоды. Исследователь заговора военных Сергей Минаков подчеркивал: «Всем своим поведением военная элита, сложившаяся в 1931 г., обнаруживала неповиновение, оказывала давление как на внутриполитические процессы, так в особенности и на внешнеполитические, настаивая, по существу, на изменении политического курса». Одновременно, как отмечал Минаков, военная элита «пыталась заставить Сталина и его властное окружение пойти на кардинальное изменение системы и структуры высшего руководства страной: передать один из ключевых постов — наркома обороны — своему представителю, военному профессионалу...

Сложившаяся обстановка провоцировала поиск альтернативных Сталину лидеров, гальванизируя интерес политической и военной элит к бывшим «вождям», все внимательнее присматриваясь в условиях надвигающейся войны к «вождю» военному, «угадывая» такового прежде всего в Тухачевском».

Тем временем по мере арестов троцкистов реальных и мнимых в руки работников НКВД попадали и военные участники заговора. Арестованный в июле 1936 г. комдив Д.Шмидт стал давать показания против командующего Киевского военного округа И.Э. Якира. Когда Шмидта доставили в Москву, Ягода сообщил об этом участнику заговора Я.Гамарнику. Как подчеркивали Р.Баландин и С.Миронов, «видимо, этим сообщением Ягода хотел показать, что вынужден был арестовать человека из окружения Гамарника и Ягоды, ибо обстоятельства следствия вышли из-под его, Ягоды, контроля, и теперь этим делом занимаются Ежов и преданный ему Агранов».

После ареста Д.Шмидта в августе 1936 года один из обвиняемых на процессе Зиновьева, Каменева и других, И.И. Дрейцер сообщил, что среди военных существует оппозиционная группа, в состав которых входят заместитель командующего Ленинградским военным округом комкор В.М. Примаков и военный атташе в Великобритании комкор В.К. Путна.

В ходе процесса «параллельного центра» прозвучали слова, которые могли быть истолкованы как предупреждение Тухачевскому. Подсудимый К.Б. Радек заявил, что в 1935 году «Виталий Путна зашел ко мне с просьбой от Тухачевского». Правда, на вечернем заседании того же дня Радек, заявив о принадлежности Путны к подпольной организации, решительно отрицал причастность Тухачевского к деятельности троцкистского «параллельного центра». И все же тень подозрений на заместителя наркома обороны была брошена.

Очевидно, что первые сведения о заговоре военных в Москву поступили из Парижа. Есть свидетельства, что Ежов направил Сталину записку с материалами РОВСа (парижской белоэмигрантской организации «Русский общевойсковой союз»). В ней шла речь о том, что «в СССР группой высших командиров готовится государственный переворот... Утверждалось, что во главе заговора стоит маршал М.Н. Тухачевский. Сталин направил записку Орджоникидзе и Ворошилову с резолюцией: «Прошу ознакомиться». Возможно, Сталин неспроста направил Орджоникидзе записку о заговоре Тухачевского. В отличие от Ворошилова, которого Сталин решил ознакомить с этим сообщением, потому что Тухачевский был его замом, вероятный смысл жеста Сталина по адресу Орджоникидзе можно было истолковать так: вот, мол, посмотри, что сообщают о человеке, которого ты защищал.

О военных заговорщиках было немало рассказано различными деятелями третьего рейха. Им было известно о сотрудничестве между рейхсвером и Красной Армии в период действия тайного соглашения с 1923 по 1933 гг. В ходе этого сотрудничества были установлены тесные личные связи Тухачевским и рядом других советских военачальников с германскими генералами. Об этом, в частности, поведал один из самых информированных людей нацистской Германии, личный переводчик А.Гитлера Пауль Шмидт, который писал свои книги под псевдонимом Пауль Карелл. (Не случайно в своей знаменитой книге «Подъем и падение Третьего рейха» Уильям Ширер не раз восхищался информированностью Шмидта и не раз цитировал его, описывая историю гитлеровской Германии.) В своей книге «Гитлер идет на восток» Пауль Шмидт-Карелл подробно описал, как Тухачевский, Якир и другие старались реанимировать те связи, которые были установлены с германскими военачальниками в период действия соглашения Радека — Секта. Об этом же писал в своих воспоминаниях и знаменитый руководитель внешней разведки Германии Вальтер Шелленберг.

Пауль Шмидт-Карелл изложил сведения, известные верхам нацистской Германии о заговоре военных и политических деятелей СССР, во главе которого стояли М.Н.Тухачевский и Я.Б.Гамарник. Опорой заговора являлась Дальневосточная армия, которой командовал В.К.Блюхер. Как утверждал Шмидт-Карелл, «с 1935 года Тухачевский создал своего рода революционный комитет в Хабаровске... В его состав входили высшее армейское начальство, но также и некоторые партийные функционеры, занимавшие высокие посты, такие, как партийный руководитель на Северном Кавказе Борис Шеболдаев». Хотя Шмидт-Карелл не знал многих сторон заговора и состава его участников, он верно отметил его «военно-политический» характер.

Как утверждал Пауль Шмидт-Карелл, когда в начале 1936 г. Тухачевский, возглавлявший советскую делегацию на похоронах короля Георга V, по пути в Англию и обратно проезжал через Берлин, он имел встречи с «ведущими германскими генералами. Он хотел получить заверения в том, что Германия не воспользуется какими-либо возможными революционными событиями в Советском Союзе в качестве предлога для похода на Восток. Для него главным было создание российско-германского союза после свержения Сталина».

В значительной степени это быгло обусловлено тем, что Тухачевский, как и другие заговорщики, опасался вооруженного столкновения с Германией. Схожие опасения испытывали и германские военачальники. Полностью поддержав приход Гитлера к власти и его действия по перевооружению Германии, они знали, что Германия еще не готова к войне. Правда, не были готовы к войне и другие страны мира. Это было в значительной степени связано с тем, что прогресс в военной технике не поспевал нигде за темпами в перевооружении армий на всей планете. Расчет Гитлера строился на том, что к концу 30-х годов другие великие державы несколько отстали от Германии в своих военныгх приготовлениях. В то же время он считал, что время работает против Германии, а потому западные страны и СССР наверстают это отставание. Поэтому Гитлер считал необходимым воспользоваться временным преимуществом в вооружениях и милитаризованности третьего рейха для нанесения сокрупгительныгх ударов по соседним странам.

Открыто против авантюристического плана Гитлера на совещании 7 ноября 1937 года выступили министр обороны и Верховный главнокомандующий Германии фельдмаршал фон Бломберг и командующий сухопутными вооруженными силами генерал фон Фрич. Они отвергли этот план не потому, что стремились к миру, а потому, что осознавали: реализация гитлеровского плана приведет Германию к еще более грандиозному военному поражению, чем в 1918 году. Вскоре оба военачальника были грубо скомпрометированы и отправлены в отставку.

Однако расправа с ведущими военными руководителями Германии не остановила роста оппозиции среди немецких генералов, не желавших вести страну к поражению. Среди военных созрел заговор против Гитлера, в котором на первых порах участвовали высшие руководители Вооруженных сил Германии. Они откликнулись на предложение о заключении тайного «пакта о ненападении» между военными Германии и СССР. Не исключено, что уже на этом этапе они были готовы гарантировать Тухачевскому и другим невмешательство в дела СССР во время военного переворота в обмен на невмешательство установленной в СССР военной диктатуры после аналогичного переворота в Германии.

Между тем слухи о тайном сговоре между военными двух стран стали поступать в столицы: европейских государств. Посланник Чехословакии в Берлине Мастный в январе 1937 г. с тревогой сообщил президенту своей страны Бенешу о том, что немцы утратили интерес к переговорам, которые они в это время вели с Чехословакией о решении спорных вопросов, потому что стали исходить из неизбежности резких перемен в советской внешней политике после ожидаемого вскоре государственного переворота в СССР. В случае прихода к власти в Москве прогерманских сил Чехословакия не могла уже рассчитывать на поддержку СССР, с которым была связана договором о взаимной помощи 1935 г.

Это подтверждается заявлением Бенеша в его беседе с советским полпредом Александровским 7 июля 1937 г. Как говорится в записи беседы, Бенеш с января 1937 г. «получал косвенные сигналы о большой близости между рейхсвером и Красной Армией. С января он ждал, чем это закончится. Чехословацкий посланник Мастный в Берлине является исключительно точным информатором... У Мастного в Берлине было два разговора с выдающимися представителями рейхсвера...»

Разумеется, встречи Тухачевского и другие контакты советских военных с германскими не могли пройти мимо внимания гестапо. Узнав от агентов гестапо о тайном сговоре между военными двух стран, руководитель РСХА Р.Гейдрих проинформировал об этом Гитлера. Разумеется, Гитлер мог бы арестовать заговорщиков. Однако все его планы строились на пропаганде военной мощи Германии. Любые массовые репрессии в рядах вооруженных сил подорвали бы веру в их всесилие, в то время как Гитлер на первых порах полагался главным образом на грубый блеф. Поэтому он решил сорвать сговор между советскими и германскими военными, не раскрывая того, что ему было об этом известно.

В своих мемуарах В.Шелленберг писал, что, получив сведения о заговоре военных двух стран, «Гитлер распорядился о том, чтобы офицеров штаба германской армии держали в неведении относительно шага, замышляемого против Тухачевского». «И вот однажды ночью Гейдрих послал две специальные группы взломать секретные архивы генерального штаба и абвера, службы военной разведки, возглавлявшейся адмиралом Канарисом... Был найден и изъят материал, относящийся к сотрудничеству германского генерального штаба с Красной Армией. Важный материал быгл также найден в делах адмирала Канариса. Для того чтобы скрыть следы, в нескольких местах устроили пожары, которые вскоре уничтожили всякие признаки взлома». Это произошло примерно 1— 3 марта 1937 г.

Как подчеркивал Шелленберг, «в свое время утверждалось, что материал, собранный Гейдрихом с целью запутать Тухачевского, состоял большей частью из заведомо сфабрикованных документов. В действительности же подделано было очень немного — не больше, чем нужно, чтобы заполнить некоторые пробелы. Это подтверждается тем фактом, что всё весьма объемистое досье быгло подготовлено и представлено Гитлеру за короткий промежуток времени — в четыре дня». Досье произвело сильное впечатление на Гитлера, и он одобрил предложение передать эти материалы: Сталину, руководителю самой враждебной для нацистской Германии Советской державы. Для передачи информации было решено использовать людей, участвовавших в германо-чехословацких переговорах.

Карелл утверждал, что Бенеш получил информацию о готовящемся перевороте в Москве и одновременно такая же информация была направлена германской разведкой в Париж. Тогдашний министр обороны Э.Даладье сообщил советскому послу в Париже В. Потемкину о «возможности перемен в Москве» и «сделке между нацистским вермахтом и Красной Армией». Александровский записал, что «кажется, 22 апреля» Бенеш поставил перед ним вопрос о возможности сделки между Германией и СССР. Однако, судя по словам Александровского, во время этой беседы: Бенеш говорил лишь туманными намеками.

Уточняя, каким образом передавалась информация через Прагу в Москву, В.Шелленберг писал: «Решено быгло установить контакт со Сталиным через следующие каналы: одним из немецких дипломатических агентов, работавших под началом штандартенфюрера СС Беме, был некий немецкий эмигрант, проживавший в Праге. Через него Беме установил контакт с доверенным другом доктора Бенеша... Доктор Бе-неш сразу же написал письмо лично Сталину, от которого Гейдриху по тем же каналам пришел ответ установить контакт с одним из сотрудников советского посольства в Берлине. Так и поступили, и названный русский моментально вылетел в Москву и возвратился в сопровождении личного посланника Сталина, имевшего специальные полномочия от имени Ежова». Очевидно, к этому времени Сталин уже получил достаточно много сведений для того, чтобы подозревать в нечестной игре военных и их союзников среди партийных руководителей, но все же точные имена и доказательства еще не были представлены. Кроме того, информация из Берлина свидетельствовала о том, что заговорщики обратились за поддержкой к военным Германии — страны, враждебной Советскому Союзу.

К этому времени заговорщики существенно продвинулись в своей подготовке к военному перевороту. Аресты ряда участников заговора, а также опала Енукидзе и Ягоды заставляли заговорщиков действовать быстрее и энергичнее. К тому же после отстранения от власти Енукидзе и Ягоды военное крыло заговора стало играть в нем решающую роль. В середине февраля 1937 года заместитель наркома внутренних дел Украины Зиновий Канцельсон сообщил своему родственнику А.Орлову (Фельдбину) о том, что руководители Красной Армии «находились в состоянии «сбора сил». Хотя в то время заговорщики «еще не достигли согласия в отношении твердого плана переворота... Тухачевский считал, что следует «под каким-либо благовидным предлогом» убедить «наркома обороны Ворошилова... просить Сталина собрать высшую конференцию по военным проблемам, касающуюся Украины, Московского военного округа и некоторых других регионов, командующие которых были посвящены в планы заговора. Тухачевский и другие заговорщики должны были явиться со своими доверенными помощниками. В определенный час или по сигналу два отборных полка Красной Армии перекрывают главные улицы, ведущие к Кремлю, чтобы заблокировать продвижение войск НКВД. В тот же самый момент заговорщики объявят Сталину, что он арестован. Тухачевский был убежден, что переворот мог быть проведен в Кремле без беспорядков». Канцельсон был уверен в успехе: «Тухачевский — уважаемый руководитель армии. В его руках Московский гарнизон. Он и его генералы имеют пропуска в Кремль. Тухачевский регулярно докладывает Сталину, он вне подозрений. Он устроит конференцию, поднимет по тревоге два полка — и баста».

Тухачевский считал, что после захвата власти Сталина надо было немедленно застрелить. Однако сам Канцельсон, а также ряд других участников заговора, в частности, первый секретарь ЦК КП(б) Украины С.Косиор и нарком внутренних дел Украины Балицкий, считали, что «Сталина надо было представить на суд пленуму ЦК». Действия заговорщиков ускорились после завершения февральско-мартовского пленума ЦК ВКП(б). Одновременно с чисткой в НКВД было продолжено наступление Москвы против украинского руководства. 17 марта Постышев был освобожден с поста второго секретаря ЦК КП(б)У и избран первым секретарем Куйбышевского обкома партии. В Киеве развертывалась кампания против «небольшевистских методов работы» Постышева. Тем временем в Западной Европе стали широко распространяться слухи о том, что в Москве готовится военныгй переворот. В «Бюллетене оппозиции» Троцкий писал о том, что «недовольство военных диктатом Сталина ставит в повестку дня их возможное выступление». 9 апреля 1937 г. начальник ГРУ Красной Армии С.Урицкий сообщал Сталину и Ворошилову о том, что в Берлине ходят слухи об оппозиции советскому руководству среди военачальников страны. Урицкий, правда, оговаривал это сообщение замечанием о том, что в эти слухи мало верят.

В апреле были арестованы заместитель начальника автобронетанкового управления РККА М.М.Ольшанский, командир 9-го стрелкового корпуса Московского военного округа Г.Н.Кутателадзе, бывший начальник охраны правительства В.Паукер, бывший комендант Кремля Р.А.Петерсон, заместитель коменданта Кремля дивизионный комиссар М.А.Имянинников.

Эти события заставили участников заговора ускорить время выступления. По словам Карелла, на 1 мая 1937 года было назначено выступление. Выбор дня переворота быгл обусловлен главным образом тем, что «проведение первомайского военного парада позволяло бы ввести военные части в Москву, не вызвав подозрений». Однако в развитие событий вмешались внешнеполитические обстоятельства.

В конце апреля в Лондоне быгло объявлено, что 12 мая 1937 г. состоится коронация Георга VI, вступившего пять месяцев назад на престол вместо отрекшегося от трона Эдуарда VIII. В Москве быгло решено, что советскую делегацию на эту королевскую церемонию вновь возглавит Тухачевский. По словам Карелла, узнав о своей командировке в Лондон, Тухачевский решил воспользоваться этим случаем для того, чтобы еще раз договориться с немецкими генералами о сотрудничестве во время и после переворота. «Тухачевский отложил переворот на три недели. Это было его роковой ошибкой».

Существуют сведения о том, что действия заговорщиков были предотвращены в последнюю минуту. Празднование 1 Мая в Москве для посвященных в суть дела прошло в обстановке тревожного ожидания непредвиденных событий. По свидетельству моего отца, находившегося 1 Мая 1937 г. на одной из трибун Красной площади, во время парада среди присутствовавших распространился слух о том, что вот-вот будет взорван Мавзолей, на котором находились Сталин и другие руководители страны. Ходили слухи и о других готовящихся терактах.

Английский журналист Фицрой Маклин, присутствовавший 1 Мая 1937 г. на Красной площади, писал, что ему бросилась в глаза повышенная напряженность в поведении руководителей, стоявших на Мавзолее Ленина: «Члены Политбюро нервно ухмылялись, неловко переминались с ноги на ногу, забыв о параде и своем высоком положении». Лишь Сталин был невозмутим, а выражение его лица было одновременно «и снисходительным, и скучающе-непроницаемым». Напряжение царило и среди военачальников, располагавшихся у подножия Мавзолея. Как писал бежавший из СССР В. Кривицкий, присутствовавшие на Красной площади заметили, что Тухачевский «первым прибыл на трибуну, зарезервированную для военачальников... Потом прибыл Егоров, но он не ответил на приветствие Тухачевского. Затем к ним присоединился молча Гамарник. Военные стояли, застыв в зловещем, мрачном молчании. После военного парада Тухачевский не стал ждать начала демонстрации, а покинул Красную площадь».

Судя по всему, в то время Тухачевский готовился к отъезду в Лондон. 3 мая 1937 г. документы на Тухачевского были направлены в Посольство Великобритании в СССР, а уже 4 мая они были отозваны. Главой советской делегации на коронацию Георга VI был назначен заместитель наркома обороны по военно-морскому флоту В.М.Орлов. Очевидно, что подозрения, усилившиеся после 1 мая, заставили руководство страны внезапно пересмотреть решение относительно отъезда Тухачевского.

Тем временем 6 мая был арестован комбриг запаса М.Е.Медведев. Как сообщалось в «Известиях ЦК КПСС» (1989, №12), через день после ареста Медведев сообщил о своем участии в заговорщической организации, «возглавляемой заместителем командующего войсками Московского военного округа Б.М.Фельдманом».

В ночь на 14 мая был арестован начальник Военной академии имени Фрунзе командарм А.И. Корк. Р.Баландин и С.Миронов писали: «Через день после ареста Корк написал два заявления Ежову. Первое — о намерении произвести переворот в Кремле. Второе — о штабе переворота во главе с Тухачевским, Путной и Корком. По его словам, в заговорщическую организацию его вовлек Енукидзе, а «основная задача группы состояла в проведении переворота в Кремле».

Арестованный 15 мая Б.М. Фельдман на четвертый день после своего ареста стал давать показания на других участников заговора. К этому времени через полтора месяца после своего ареста стал давать показания на Енукидзе, Тухачевского, Петерсона и Корка Г.Г. Ягода. Показания на своих коллег по заговору примерно через месяц после своего ареста стали давать арестованные работники НКВД Гай и Прокофьев.

22 мая был арестован Тухачевский и председатель центрального совета ОСОАВИАХИМа комкор Р.П. Эйдеман. Через три дня после своего ареста Тухачевский стал давать признательные показания. В книге Н.А. Зеньковича «Маршалы и генсеки» опубликованы показания Тухачевского, написанные им во внутренней тюрьме НКВД. Он писал, что переворот первоначально планировался на декабрь 1934 года. Но его пришлось отложить из-за убийства Кирова. Заговорщики испугались взрыва народного негодования. Р.Баландин и С.Миронов не исключают и того, что после 1 декабря 1934 года «была усилена охрана руководителей государства».

24 мая Сталин за своей подписью направил членам и кандидатам в члены ЦК ВКП(б) для голосования опросом документ, в котором говорилось: «На основании данных, изобличающих члена ЦК ВКП(б) Рудзутака и кандидата в члены ЦК ВКП(б) Тухачевского в антисоветском троцкистско-пра-вом заговорщическом блоке и шпионской работе против СССР в пользу фашистской Германии, Политбюро ЦК ВКП(б) ставит на голосование предложение об исключении из партии Рудзутака и Тухачевского и передаче их дела в нар-комвнудел». В тот же день кандидат в члены Политбюро и заместитель председателя Совнаркома СССР Я.Э.Рудзутак быгл арестован. Примерно в это же время быгл арестован бывший полпред СССР в Турции Л.К.Карахан. Последовали другие аресты. 11 июня М.И.Тухачевский, И.П.Уборевич, И.Э.Якир, Б.М.Фельдман, Р.П.Эйдеман, А.И.Корк, В.К.Путна и В.М.Примаков предстали перед судом Военной коллегии Верховного суда СССР. В тот же день быгл вынесен приговор.

Сталин категорически отказывался объяснять действия заговорщиков их идейно-политическими убеждениями. Как и на февральско-мартовском пленуме, Сталин отвергал огульное осуждение людей за их былую приверженность к троцкизму. Сталин отверг и объяснение участия в заговоре ряда лиц их «классово чуждым» происхождением. Он заявлял: «Говорят, Тухачевский — помещик... Такой подход, товарищи, ничего не решает... Ленин был дворянского происхождения... Энгельс был сын фабриканта — непролетарские элементы, как хотите. Сам Энгельс управлял своей фабрикой и кормил этим Маркса... Маркс был сын адвоката, не сын батрака и не сын рабочего... Мы марксизм считаем не биологической наукой, а социологической наукой».

Отметая те обвинения, которые могли бы стать основой для развязывания репрессий по идейному или классовому признаку и тем самым дестабилизировать советское общество, Сталин в то же время подчеркивал, что в СССР нет условий для массового недовольства существующим строем и политикой правительства.

Сталин говорил: «Вот мы человек 300—400 арестовали. Среди них есть хорошие люди. Как их завербовали?». Сталин утверждал, что завербовать могли лишь «малостойких людей». Казалось, он размышлял вслух: «Я думаю, что они действовали таким путем. Недоволен человек чем-либо, например, недоволен тем, что он бывший троцкист или зиновьевец и его не так свободно выдвигают, либо недоволен тем, что он человек неспособный, не управляется с делами и его за это снижают, а он себя считает очень способным. Очень трудно иногда человеку понять меру своих сил, меру своих плюсов и минусов. Иногда человек думает, что он гениален, и поэтому обижен, когда его не выдвигают».

Сталин говорил: «Если бы прочитали план, как они хотели захватить Кремль... Начали с малого — с идеологической группки, а потом шли дальше. Вели разговоры такие: вот, ребята, дело какое. ГПУ у нас в руках, Ягода в руках... Кремль у нас в руках, так как Петерсон с нами, Московский округ, Корк и Горбачев тоже с нами. Все у нас. Либо сейчас выдвинуться, либо завтра, когда придем к власти, остаться на бобах. И многие слабые, нестойкие люди думали, что это дело реальное, черт побери, оно будто бы даже выгодное. Этак прозеваешь, за это время арестуют правительство, захватят Московский гарнизон, и всякая такая штука, а ты останешься на мели. Точно так рассуждает в своих показаниях Петерсон. Он разводит руками и говорит: дело реальное, как тут не завербоваться? Оказалось, дело не такое уж реальное. Но эти слабые люди рассуждали именно так: как бы, черт побери, не остаться позади всех. Давай-ка скорей прикладываться к этому делу, а то останешься на мели».

Исходя из того, что ядро заговора малочисленно, а в него вовлекались лишь немногие малостойкие люди, Сталин призывал ограничить масштабы репрессий: «Я думаю, что среди наших людей как по линии командной, так и по линии политической есть еще такие товарищи, которые случайно задеты. Рассказали ему что-нибудь, хотели вовлечь, пугали, шантажом брали. Хорошо внедрить такую практику, чтобы если такие люди придут и сами расскажут обо всем — простить их».

Совершенно очевидно, что военно-политический заговор, в котором участвовали видные деятели Красной Армии, был реальностью. В то же время ясно, что в ходе его разоблачения Сталин и его окружение стремились ограничиться на первых порах понижением по должности видных военных деятелей, а после ареста 300—400 военных деятелей не расширять круг арестованных, даже если имелись люди, вовлеченные в заговор. Эти обстоятельства опровергают миф о том, что обвинения о заговоре военных деятелей были лишь следствием слепого доверия Сталина гитлеровской фальшивке или его стремления расправиться с неугодными ему военачальниками."

[Gosha]

Сталина и его окружение обвиняли в слепом доверии к гитлеровской фальшивке и нежелании поверить Маршалу Советского Союза и другим военачальникам. Однако в беседе с Ф.Чуевым в декабре 1971 г. В.М. Молотов говорил: «Мы и без Бенеша знали о заговоре, нам даже была известна дата переворота».

Эдвард Бенешь хоть не смог, но старался принести пользу стране Чехословакии. Договаривался с кем мог, даже с Гитлером мог бы все для пользы страны. С Югославией и Румынией по инициативе Бенеша Чехословакия заключила политический и военный союз, направленный главным образом против попыток ревизионизма со стороны Венгрии, получивший название «Малая Антанта». В 1930-е годы Бенеш был одним из сторонников построения системы коллективной безопасности в Европе, нарастающая опасность агрессии со стороны нацистской Германии вела его к признанию де-юре СССР и заключению союзнического договора между Чехословакией и СССР. В сентябре 1938 года, как глава государства и верховный главнокомандующий, принял условия Мюнхенского соглашения, по которому территории Чехословакии, населённые Судетскими немцами, передавались Германии, и 5 октября 1938 года ушёл в отставку. Покинул страну, жил в Лондоне, затем в Соединённых Штатах, как частное лицо. Выразил протест руководителям демократических государств после оккупации чешских земель Германией в марте 1939 года. В СССР ЦК ВКПБ руководимая Сталиным занималась только склоками и розысками ВРАГОВ ПАРТИИ-РЕЖИМА. Это было при Сталине, при Хрущеве, при ВСЕХ Генсеках ЦК КПСС - можно назвать паранойе отыскания заговоров СЕБЯ.

[Антон]

Гоша, вас почитать, так вся верхушка была сплошь параноики.

[Антон]

[Гость]

Павлов был предателем. Именно он накануне 22 июня 1941 г. отдавал вредительские приказы: бензин слить, вооружение с самолетов снять, боеприпасы отвезти на склады.

Павлов предателем не был. Предлагаю рассуждать методом от противного. Допустим, он был предателем, сдал целый фронт противнику. Он что был фанатиком - самоубийцей? Павлов прекрасно знал, что за это его расстреляют, примеров тому он знал множество, несмотря на это он продолжал командовать фронтом, а затем поехал в Москву, хотя прекрасно знал, что его ждёт. Генерал Павлов прошёл 3 войны, был очень смелым человеком, опытным танкистом, командующим фронтом. Что ему стоило сесть на танк, прихватить с собой важные штабные документы и пересечь линию фронта? На каком участке безопасно перейти на сторону Германии, он, как командующий фронтом знал, тем более не было сплошной линии фронта. В первые месяцы войны Павлов, имея много сведений о советской армии, мог оказать такую услугу Германии, что гитлер бы его озолотил. Почему он так не поступил? Просто не собирался служить гитлеру, а поехал в Москву на верную смерть. Да, Павлов отдавал вредительские приказы: бензин слить, вооружение с самолетов снять, боеприпасы отвезти на склады. Думаю, он слишком буквально понял указание не отвечать на провокации, и принял для этого все меры.

[Антон]

Думаю, он слишком буквально понял указание не отвечать на провокации, и принял для этого все меры.

Если вы имеете в виду Директиву №1, то она пришла в ночь на 22 июня. Павлов свои приказы отдал несколькими часами раньше, после чего спокойно отправился в театр.

[Kilot]

Думаю, все рассуждения о заговоре Тухачевского строятся на догадках. Часть материалов до настоящего времени засекречена. У нас нет документальной базы, чтобы подтвердить или опровергнуть существование заговора. Если бы рассекретить и изучить все материалы, можно было бы сделать однозначный вывод.

[Антон]

Думаю, все рассуждения о заговоре Тухачевского строятся на догадках. Часть материалов до настоящего времени засекречена. У нас нет документальной базы, чтобы подтвердить или опровергнуть существование заговора. Если бы рассекретить и изучить все материалы, можно было бы сделать однозначный вывод.

Заговор был. Это установленный факт. Если на первом допросе он все отрицал, то после трех очных ставок начал давать чистосердечные признания.