"Прелести" жизни в дореволюционной России, или Кто хочет похрустеть булками

Необычные сельские традиции

Едва ли где в другом месте существует такая необычайная диковина, как в селе Ильбове..

Лет сто, а может быть, и более тому назад здесь похоронен был в каплице местный помещик Гарин-Михайловский.

Гроб, в котором он лежал, истлел, а труп высох и превратился в мумию. За исключением глаз, представляющих две темные впадины, и отсутствия волос на голове, все части лица и тела на трупе сохранились и только присохли. В селе о нем говорят, что его, мол, земля не принимает.

Сначала этот древний покойник внушал молодежи страх, а потом она настолько освоилась с ним, что стала употреблять его для забавы. Возьмут его, например, и ночью приставят к дверям шинкаря-еврея. Когда тот на утро, ничего не ведая, отворяет дверь, труп с грохотом валится на него. Еврей, конечно, поднимает от испуга гвалт на все село.

Иногда же, во время совершения еврейского богомолия, из-за занавески окна появляется страшная голова трупа.

«Ай, уберите ж его! Пожалуйста, уберите!» - кричит еврей шутникам-парубкам.

Часто появляется этот покойник на вечерницах, где его также приставляют к входным в хату дверям, с целью напугать девчат, а то и просто ради потехи берут труп за ноги и стукают им друг друга: труп только грохочет, как начиненный горохом, но не ломается.

Его несколько раз замуровывали в каплице, но парубки выдирали его оттуда. Недавно покойника опять заделали в каплицу, но надолго ли – неизвестно.

© «Волжский вестник». 1885 год. № 195.

Кулачные бои
10.03.26

Свернуть

Исстари в селе Липовке на святках происходят кулачные бои. Село с давних пор разделяется на две равные части, на два стана.

Сходятся «противники» возле моста, посреди села и вначале мирно переговариваются. «Бой» начинают дети лет 10-12, а затем постепенно вступают и взрослые, дети же оттесняются. «Стены» понемногу растут и растут. Вскоре начинается настоящий ожесточенный бой.

Колотят друг друга как и где попало. Каждой стороне хочется завладеть мостом. Победившая сторона гонит побежденную по улице версту и более.

Неоднократно приходилось спрашивать крестьян лет 35-40.

- Что тебе за охота драться? Ведь вот теперь ходишь с подбитым глазом.

- Не утерпишь! Сколько раз зарок давал не драться, а как увидишь драку – не удержишься. Так и тянет тебя. Дрожь иногда прошибает. Господи благослови! – да и в стан.

Бывает, что бойцов с поля битвы выносят замертво.

Есть крестьяне, у которых знаки участия в кулачных боях остались на всю жизнь. У одного зубы с одной стороны выбиты, у другого ребро сломано, у третьего «под сердце подкатывает».

© «Саратовский листок». 1911 год. №10.

вот

карточки

вот такой хруст

ПиПКА
и
ещё 4 авторa
сегодня в 01:17

Как земство Самарское крестьянских детей просвещало, или Прогулка в 26 вёрст по распутице.

Как-то раз, в конце апреля 1908 г., чиновники Самарского земского собрания возымели благую мысль: для отчёта перед Губернским по земским делам присутствием устроить учебное мероприятие для крестьянских детей, обучающихся в Самарском реальном училище. Задумка сия должна была явить начальству образованность земских кадров, единство дворян и купцов с простым народом, а заодно и просветить чернь, дабы не болталась без дела.

Провести мероприятие поручили уважаемому и почетному дворянину Котелковскому. То был пожилой, съедаемый деменцией, но при этом весьма богатый помещик, слывший в губернии человеком обширных знаний. Встретить детей предложили в его родовой усадьбе, украшенной красными ковровыми дорожками, дорогими иноземными растениями (поговаривали даже о банановой пальме из самой Африки) и прочими богатыми украшения. Чиновники рассудили здраво: пусть крестьянские дети узрят своими глазами, какова жизнь тех, кто много и хорошо работает на благо Отечества.

Для Котелковского сочинили умную речь, в коей подробно излагалась история земства и Самарской губернии, и заставили его выучить сие сочинение наизусть.

В день мероприятия Котелковский собственной персоной явился к крыльцу Самарского реального училища, где его уже поджидали ученики в лаптях и чистых, хоть и бедных, рубахах. Помещик окинул их рассеянным взглядом и начал приветственное слово, подготовленное чиновниками. Говорил он плавно, но где-то на третьей минуте сбился, махнул рукой и закончил речь собственным добавлением:

— А теперь, господа юные ученики, слушайте мое распоряжение. Мы с вашим уважаемым наставником отправимся вперед в карете, дабы удостовериться, что всё готово к вашему приходу. Вы же, я полагаю, дойдете и пешком — путь недальний, погода благоволит. Мы будем ждать вас в моей усадьбе. С Богом, ступайте.

Путь и впрямь был недальний — всего 26 вёрст. И погода стояла неплохая, единственная беда: стоял сезон высоких половодий, и все дороги превратились в малопроходимую грязевую кашу. Крестьянские дети, привычные к таким испытаниям, бодро зашагали по размокшему тракту, а Котелковский с наставником укатили в карете, попыхивая французскими сигарами и общаясь на светские темы.

Когда чумазые, вымотанные, но не утратившие бодрости духа ученики добрались наконец до усадьбы, перед их взором открылся четырехэтажный каменный особняк на высоком фундаменте, выдержанный в строгом стиле русского классицизма. Крашеная железная крыша, многочисленные комнаты, балконы, колоннады и крылечки — всё это производило на них огромное впечатление. В состав усадебного комплекса также входили флигеля, кладовая, конюшни с каретником, обширный парк с прудом и барским родником, липовые аллеи и клумбы, оранжерея, фруктовые сады, теплицы, погреба, прачечная, церковь, кухня и даже фамильное кладбище. Среди деревьев парка белели статуи в античном стиле и памятники родственникам, друзьям и благодетелям рода Котелковских.

Усадьба была оцеплена мощной охраной. Для противодействия терроризму и защиты драгоценной личности помещика крестьянских детей подвергли тщательному досмотру на предмет оружия и взрывчатки. Двое наиболее подозрительных мальчиков, имевших неосторожность сунуть руки в карманы, были обысканы с особым пристрастием.

Встретил учеников помощник Котелковского — юркий господин в сюртуке с какими-то бухгалтерскими бумагами. Сам владелец усадьбы, как выяснилось, был чрезвычайно занят важными государственными делами (по слухам, дегустировал чай с немецким ликером в малой гостиной).

Ассистент, беспокоясь о сохранности красных ковровых дорожек, расстеленных по всему особняку, вежливо, но твердо попросил:

— Господа ученики, будьте любезны, снимите ваши измазанные в грязи лапти. И пройдите, пожалуйста, до парадной палаты босиком. Ковры, знаете ли, персидские, ручной работы... Нам их еще для губернаторского визита беречь.

Дети покорно разулись и гуськом, стараясь ступать как можно тише, двинулись по анфиладе комнат. Палата, где должно было проходить мероприятие, поражала воображение: золотая лепнина, красочная роспись на потолке, дорогая мебель из красного дерева. Впечатление на крестьянских детей она произвела разное: одни просто бездумно глазели по сторонам, раскрыв рты, другие, сдвинув брови, проникались классовой ненавистью к дворянам, живущим в таких хоромах за счет эксплуатации трудового народа, третьи же, самые расчетливые, украдкой переглядывались и, вероятно, уже мечтали о должностях в земстве — например, в качестве представителей крестьянства своего уезда.

Лекцию начал помощник Котелковского — бойко, но несколько сухо. Однако вскоре в зале появился и сам хозяин. Гордясь своим домом, он начал с пространного и несколько бессвязного рассказа о том, как принимал здесь влиятельных имперских иерархов и даже иностранных послов.

— Вот здесь, извольте видеть, изволил кушать чай его превосходительство... э-э-э... как бишь его... — Котелковский осекся и беспомощно оглянулся на помощников.

— Тайный советник Горемыкин, Петр Аркадьевич, — шепнул один из них, подбежав на цыпочках.

— Да-да, тайный советник Горемыкин! — радостно подхватил помещик. — А вон там, на балконе, любовался закатом сам господин... э-э-э...

— Столыпин, Петр Аркадьевич, — снова подсказали из-за спины.

— Столыпин, господа, сам Столыпин!

Когда же Котелковский приступил к пересказу заготовленной речи о земстве и Самарской губернии, дело пошло совсем туго. Он то и дело забывал слова, беспомощно хлопал глазами и заискивающе оглядывался на ассистентов, которые, словно суфлеры в театре, по очереди подбегали к нему и жарко шептали на ухо подсказки.

Пытаясь делать отступления от текста, Котелковский то и дело оборачивался к помощникам с вопросами:

— А скажите-ка, любезные, сколько, бишь, душ в Ставропольском уезде проживает? А председателя земской управы как звать-величать?

Если ассистенты чего-то не знали, они стремглав бросались к кипам книг и документов, лежащих на отдельном столике, и начинали судорожно листать страницы. Найдя нужное, они подбегали к хозяину и громко, даже не стараясь, чтобы дети не услышали, говорили:

— Восемнадцать тысяч семьсот сорок три души мужского пола, ваше превосходительство! А председатель — Куроедов Иван Матвеевич, уже пятнадцатый год!

Котелковский важно кивал и пересказывал цифры ученикам, иногда путая их местами. Помощники, ободряя его, шептали:

— Ничего-с, ваше превосходительство, они ж крестьяне темные кривозубые, все равно не проверят. Им бы только картинки посмотреть да лапти потом не перепутать.

Затронул Котелковский и животрепещущие политические темы:

— А вы знаете, дети, — начал он вдруг, — что социал-демократов и эсеров среди простого народа нынче почти никто не поддерживает! — Он произнес это с таким жаром, словно убеждал в этом не столько крестьянских детей, сколько самого себя. — Нет-с, не поддерживают! Ибо народ наш... э-э-э... как его... консервативен и престолу... э-э-э...

— Предан, ваше превосходительство! — подсказали из-за колонны.

— Предан! — гаркнул Котелковский.

Задавал помещик и вопросы ученикам, самые что ни на есть простейшие:

— Ну-ка, отроки, скажите: сколько будет дважды два?

— Четыре! — хором ответили дети.

— А как имя государя императора нашего?

— Николай Александрович!

Котелковский просиял, радостно потер руки и провозгласил:

— Вот видите! Система образования в Российской Империи — прекрасна! Дети знают ответы на такие тяжелые вопросы! Стало быть, учителя наши не зря хлеб едят!

Когда лекция наконец завершилась, Котелковский милостиво разрешил крестьянским детям посидеть на краешках самых дешевых своих стульев, чтобы они немного отдохнули после дальней дороги. Сам же он, поправив галстук-бабочку и пригладив седые волосы, отправился давать интервью журналистам, толпившимся в соседней гостиной.

Один из крестьянских учеников, паренек лет четырнадцати, себе на уме, с хитрым прищуром, который еще в начале мероприятия мечтал о земской должности, тоже не упустил случая. Когда корреспондент «Самарских губернских ведомостей», молодой человек в пенсне, обратился к нему с вопросом, тот, солидно нахмурясь, изрек:

— Мероприятие сие, конечно, образовательное и душеполезное. Господин Котелковский — человек почтенный и просвещенный. Оченно, скажу я вам, познавательно. Я теперь, может, тоже в земство захочу, ежели крестьяне родного Новосемейкино выберут. А что? Учиться надо, господа хорошие. Учиться и работать.

Корреспондент торопливо записывал в блокнот, а Котелковский, стоя в окружении репортеров, вещал о пользе просвещения и великой миссии дворянства. За окнами сгущались сумерки, в парке зажгли керосиновые фонари, и тени их плясали на мокрых аллеях. Крестьянские дети, обув лапти и получив по куску пирога с капустой, отправились в обратный путь — снова через 26 вёрст грязи, но уже с чувством глубокого удовлетворения от приобщения к высокой культуре.

А утром следующего дня чиновники земского собрания сели составлять отчет для Губернского присутствия. Отчет вышел красивым: с цифрами, с цитатами, с упоминанием «единения сословий» и «пробуждения в народе интереса к просвещению». Отдельным пунктом шла благодарность Котелковскому, который «несмотря на преклонные лета, явил собой образец истинного служения Отечеству». Про лапти, грязь и суетливых помощников с подсказками в отчет, разумеется, не попало ни строчки.

Про одну из печально известных улиц в Ростове-на-Дону
Ростов-на-Дону: здесь есть Тургеневская улица, которая славится изобилием на ней непристойных домов..

Ростов

Свернуть

Выведенные из терпения совершающимися безобразиями местные обыватели подали в городскую думу следующую жалобу:

«В прежнее время, когда еще Тургеневская улица представляла окраину города, означенные дома, быть может, и могли быть терпимы, но в настоящее время их существование на одной из лучших улиц города, название которой посвящено имени великого русского писателя – проповедника гуманности и человеколюбия – является анахронизмом. На этой улице проживает более 500 владельцев имений, которые, благодаря публичным домам терпят не только материальные убытки, но несут незаслуженную нравственную обиду.

Название "барышни с Тургеневской улицы" стало оскорбительным синонимом для чести всякой порядочной девушки. Жены и дочери жителей не могут по ней проходить без того, чтобы не подвергнуться разного рода оскорблениям.

Во избежание всяких грязных сцен, семейные женщины должны стеснять свою личную свободу и из боязни быть оскорбленными не должны выходить на улицу.

Ко всему этому остается добавить, что ночные вакханалии пьяных компаний нередко заканчиваются тем, что они врываются в дома порядочных людей и производят там самые возмутительные дебоши!»

Городская дума, после продолжительных прений, постановила образовать особую комиссию по этому вопросу…

Недурно увековечена память Тургенева в Ростове-на-Дону.

© «Саратовский листок». 1897 год. № 512.

С того света
Ростов

Некто Божерянинов, торгующий на базаре в Ростове-на-Дону съестными припасами, на второй неделе поста получил по почте штемпельное письмо с печатью таганрогской почтовой конторы. Почерк, каким был написан адрес, показался ему очень знакомым. Каково же было его удивление, когда в середине конверта он нашел трехрублевый кредитный билет и четвертушку обыкновенной писчей бумаги, на которой было написано:

«Извините, что затянул с уплатой долга. Первоначально похороны, а затем переселение в другие края принесли мне много хлопот и заставили на время забыть про долг. В настоящее время все-таки я сравнительно недурно устроился и сверх всякого ожидания встретился с нашим хорошим знакомым Балиевым. Кланяемся оба вам и ждем к себе не далее Пасхи. Ваш Сазонов».

Свернуть

Прочитав эти строки, торговец, вообще чувствовавший себя за последние дни нездоровым, сильно потрясенный, с побелевшим лицом, упал на стул. Письмо было от их общего знакомого, умершего еще в прошлом году; мало того, и упоминавшийся в нем Балиев, от которого шел поклон, также не существовал уже на свете, и Божеряниновы недавно лично провожали его гроб на кладбище. Можно судить поэтому, какое впечатление вынес из чтения письма сам Божерянинов, бывший к тому же очень суеверным человеком…

Как водится, весть о загадочном загробном послании вскоре облетела всех соседей торговца и в большинстве вызвала среди них самые разноречивые толки по поводу столь экстраординарного приглашения покойников пожаловать Божерянинову на тот свет.

В конце концов все это так повлияло на торговца, что он действительно заболел, и врачу пришлось констатировать серьезное нервное расстройство. Для успокоения больного в Таганроге были наведены справки относительно наследников Сазонова, но они ни к чему не привели. От кого было прислано сильно запоздавшее письмо – так и осталось тайной.

© «Орловский вестник», №83, 27 марта 1898 года.

ВО ВСЕЙ ДЕРЕВНЕ НЕ НАШЛОСЬ И РУБЛЯ ДЕНЕГ

«Я попросил разменять мне три рубля. Во всей деревне не нашлось и рубля денег... Из избушки, около которой мы остановились, вышла оборванная грязная женщина и подошла к кучке чего-то, лежащего на выгоне и покрытого разорванным и просетившимся везде кафтаном. Это один из ее 5-х детей. Трехлетняя девочка больна в сильнейшем жару чем-то в роде инфлуэнцы. Не то что об лечении нет речи, но нет другой пищи, кроме корок хлеба, которые мать принесла вчера, бросив детей и сбегав с сумкой за побором... Муж этой женщины ушел с весны и не воротился. Таковы приблизительно многие из этих семей...»

Лев Толстой. Голод или не голод. 1898 год.

На иллюстрации: голодающие крестьяне идут в город. Зарисовка американского журналиста. 1890-е годы.

БулкохрустЪ-ЦаребожникЪ
БулкохрустЪ-ЦаребожникЪ
БулкохрустЪ
БулкохрустЪ

НАСКОЛЬКО НАДО БЫЛО НЕНАВИДЕТЬ СОБСТВЕННЫЙ НАРОД , ЧТОБЫ ИЗДАТЬ ТАКИЕ ЗАКОНЫ

В настоящее время как-то стало принято называть Советский Союз тоталитарным государством – это во всех учебниках по истории. Однако при знакомстве с законами Российской империи, появившимися после кодификации в 1830-х годах, возникает вопрос – почему замалчивается тоталитаризм того периода и ни слова в учебниках о человеконенавистнических законах романовской России, где тоталитаризм просто зашкаливает.

В 1845 году в России появился первый уголовный кодекс «Уложение о наказаниях уголовных и исправительных», он был утверждён императором Николаем I 15 августа 1845 года, введён в действие с 1846 года. Уложение состояло из 12 разделов и включало в себя 2224 статьи.

Примечательно, что государственные преступления следовали после преступлений против веры.

Наказания за богохульство и порицание веры.

Так статья 182 гласила: «Кто дерзнет публично в церкви с умыслом возложить хулу на славимого в единосущной троице бога, или на пречистую владычицу нашу Богородицу и присно-деву Марию, или на честный крест господа бога и спаса нашего Иисуса Христа, или на бесплотные силы небесные, или на святых угодников божиих и их изображения, тот подвергается:

лишению всех прав состояния и ссылке в каторжную работу в рудниках на время от двенадцати до пятнадцати лет».

Если хула на церковь была произнесена не в церкви, а в публичном месте, то виновного лишали всех прав состояния и отправляли на каторжные работы от 6 до 8 лет, да ещё секли плетьми через палачей с наложением клейм.

Телесные наказания регулировала 21 статья, так, например, для осужденных на срок до 15 лет предусматривалась:

«Степень 3. Работы в рудниках на время от двенадцати до пятнадцати лет; наказание плетьми от семидесяти до восьмидесяти ударов».

Статья 190. За отречение от веры или переход в веру магометанскую виновный приговаривался к лишению всего состояния и ссылке на каторгу от 8 до 10 лет и конечно наказание по 21 статье плетьми и клеймением.

Статья 192. Если один из родителей не христианской веры и воспитывает детей не в православной вере – расторжение брака и ссылка в Сибирь.

Статья 196. За вероотступничество – запрет на контакты с детьми до возвращения в веру.

Статья 198.Уклонение от крещения и воспитания детей в православной вере – заключение до 2-х лет.

Статья 222– Погребение верующего без соответствующего ритуала - арест до 3-х месяцев

Статья 223- за оскорбление святыни предусматривала 15 лет заключения.

Статья 226 – за неуважение к святыне – до 3-х лет заключения.

Статья 227 – оскорбление священника – заключение в смирительном доме до 1 года или тюрьма 6 месяцев.

Государственные преступления

Начинались с преступлений против священной особы государя императора и его семьи.

Статья 263 предусматривала лишение всех прав состояния и смертную казнь за: «всякое злоумышление и преступное действие против жизни, здравия или чести государя императора и всякий умысел свергнуть его с престола, лишить свободы и власти верховной, или же ограничить права оной, или учинить священной особе его какое-либо насилие».

То же наказание ожидало за действия, направленные против членов императорского дома

Статья 267 «Изобличенные в составлении и распространении письменных или печатных сочинений или изображений, с целью возбудить неуважение к верховной власти, или же к личным качествам государя, или к управлению его государством, приговариваются как оскорбители величества;

к лишению всех прав состояния и к ссылке в каторжную работу в крепостях на время от десяти до двенадцати лет, а буде они по закону не изъяты от наказаний телесных, и к наказанию плетьми чрез палачей в мере, определенной статьею 21 сего Уложения для четвертой степени наказаний сего рода, с наложением клейм».

Статья 268 предупреждала тех, кто не держал язык за зубами и мог сказать дерзкие оскорбительные слова против государя императора, его изображений, портретов, статуй, бюстов – того ожидало лишение всех прав состояния и каторга от 6 до 8 лет, ну и конечно статья 21 – наказание плетьми и наложение клейм.

Правда имелась оговорка, что если человек в пьянстве дозволит дерзкие слова, то тогда заключение в смирительном доме от шести месяцев до одного года.

Наказания за бунт против власти и за государственную измену

271 статья за бунт против власти, а равно и за умысел ниспровергнуть правительство предусматривала лишение всех прав состояния и смертную казнь, и не только главных виновников, но и пособников и укрывателей.

272 статья дополняла предыдущую, что если злоумышление было открыто заблаговременно и последствий не было, то смертная казнь заменялась каторгой в рудниках от 12 до 15 лет, ну и плюс наказание плетьми через палачей и наложение клейм, определённое 21 статьёй

273 статья. « Виновные в составлении и распространении письменных или печатных объявлений, воззваний, или же сочинений, или изображений с целью возбудить к бунту или явному неповиновению власти верховной, приговариваются:

к лишению всех прав состояния и к ссылке в каторжные работы в крепостях на время от восьми до десяти лет, а буде они по закону не изъяты от наказаний телесных, и к наказанию плетьми чрез палачей в мере, определенной статьею 21 сего Уложения для пятой степени наказаний сего рода, с наложением клейм».

Что в «Уложении о наказаниях уголовных и исправительных» признавалось государственной изменой:

- предательство государства;

- если «подданный российский будет возбуждать какую-либо иностранную державу к войне или иным неприязненным действиям против России, или с тем же намерением сообщит государственные тайны иностранному правительству»;

- когда он во время войны будет способствовать или благоприятствовать неприятелю в военных или других враждебных против отечества или против союзников России действиях...

Понятно, что здесь предусматривалась казнь или длительная каторга, плюс 21 статья.

О преступлениях и проступках против порядка управления

283 и 284 статьи предусматривали наказание за «явное против властей, правительством установленных, восстание, с намерением или воспрепятствовать обнародованию высочайших указов, манифестов, законов, или других постановлений и объявлений правительства, или же не допустить исполнение указов, или предписанных правительством распоряжений и мер, или принудить сии власти к чему-либо несогласному с их долгом, когда такое принуждение или противодействие будет произведено вооруженными чем-либо людьми и сопровождаемо с их стороны насилием и беспорядками, виновные приговариваются к лишению всех прав состояния и к ссылке в каторжную работу в рудниках на время от пятнадцати до двадцати лет, а буде они по закону не изъяты от наказаний телесных, и к наказанию плетьми, чрез палачей в мере, определенной статьею 21 сего Уложения для второй степени наказаний сего рода, с наложением клейм».

Строго каралось и недозволенное оставление Отечества, и принятие подданства иностранной державы без позволения правительства, это расценивалось как нарушение верноподданнического долга и присяги. За это следовало вечное изгнание из пределов государства, а в случае самовольного возвращения – ссылка в Сибирь на поселение.

А вот для мздоимцев и лихоимцев (по-нашему взяточников) – наказание было мягкое – денежное взыскание вдвое больше взятки, и в крайнем случае отрешение от должности.

Разве можно сравнить это наказание со 182 статьёй за богохульство где наказание было 15 лет каторги.

Вполне очевидно, что данный закон был направлен против простых людей.

При населении России 125640021 человек, крестьяне составляли 78% и находились на положении рабов, не имевших гражданских прав, которых можно было продать, подарить, отправить в Сибирь, поменять на породистых щенков.

К этому бедственному положению народа были добавлены статьи вышерассмотренного «Уложения».

Ни одно тоталитарное государство не могло себе представить таких человеконенавистнических законов и такого тотального контроля.
dzen.ru/a/ZaA1NS-b...

разоблачение

2 мира

Аристарх Людвигович. Пролог.

Отправлено спустя 30 секунд:
(Конец Листа 32)

"Прелести" жизни в дореволюционной России, или Кто хочет похрустеть булками - Страница 14

"Прелести" жизни в дореволюционной России, или Кто хочет похрустеть булками ⇐ Российская империя