Древний Египет ⇐ История древнего мира

[UranGan]

«За два часа до заката 26 ноября 1922 года английский египтолог Говард Картер и трое его спутников вошли в коридор, вырубленный в каменистом грунте Долины Царей. Троих мужчин средних лет сопровождала молоденькая женщина, так что компания выглядела странно. Картер - опрятный, несколько чопорный человек лет под пятьдесят, с тщательно подстриженными усами и гладко зачесанными волосами. В археологических кругах у него была репутация личности упрямой и вспыльчивой, но его также и уважали, пусть и невольно, за серьезный, строго научный подход к раскопкам».

Божественное право (5000—2175 годы до н. э.)

Пирамиды в Гизе - главный символ Древнего Египта. В историческом контексте они являются вехой первого значительного расцвета его цивилизации, Древнего царства. Однако и пирамиды, и развитая культура, которую они представляют, не возникли готовыми в один момент, из ничего. Ей предшествовал длительный период созревания. Истоки и ранние фазы развития цивилизации в Египте прослеживаются, по меньшей мере, еще до двух тысяч лет раньше пирамид, вглубь отдаленного доисторического прошлого страны.

На протяжении многих столетий обитатели плодородной долины Нила и засушливых степей к востоку и западу от нее формировали основы египетской культуры, оригинальный характер которой обусловили уникальные условия окружающей среды. По мере того как соперничающие территории сплачивались посредством торговли и завоеваний, социальное развитие ускорялось; и ко времени появления I династии царей Египта все основные компоненты первого в мире национального государства уже имелись в наличии.

За следующие восемь веков возникла великая цивилизация, и наиболее полным ее выражением стали монументы на плато в Гизе. Но, как слишком хорошо знали египтяне, порядок и хаос всегда идут рука об руку. Широко размахнувшееся государство увяло так же быстро, как и расцвело, под напором извне и изнутри. Древнее царство постиг бесславный конец.

В первой части мы дадим краткий обзор этого первого подъема и падения Древнего Египта, от его необычайного рождения до культурного зенита в век пирамид и последующего упадка - таков был первый из многих циклов в долгой истории фараонов. Пожалуй, наиболее яркой чертой этого периода можно назвать идеологию божественной царственности. Внедрение веры в то, что власть монарха божественна, было самым значительным достижением ранних правителей Египта. Эта вера так глубоко укоренилась в сознании египтян, что на протяжении трех тысяч лет оставалась идейной опорой единственной приемлемой модели управления. Хотя бы ради такой долговечности эта модель заслуживает звания величайшей политической и религиозной системы в мире. Она находила свое выражение в искусстве, литературе, ритуалах - и прежде всего в архитектуре. Именно эта идея и вдохновляла на создание гигантских царских гробниц и оправдывала все усилия, затраченные на них.

Служившие царю сановники, чьи административные таланты позволили возвести пирамиды, также оставили после себя монументы -богато декорированные склепы, свидетельствующие об изысканности вкусов и обширных ресурсах двора. Но у медали царской власти была и оборотная сторона: присвоение земель, подневольный труд, пренебрежение человеческой жизнью - эти черты так же характерны для века пирамид, как и грандиозная архитектура. Беспощадная эксплуатация природных и человеческих ресурсов Египта требовалась для осуществления безграничных амбиций государства, и это положение сохранялось в последующие века правления фараонов. Поскольку цари правили по божественному праву, их мало интересовали права их подданных. Эта тема станет неизменной особенностью истории Древнего Египта.

Первый царь Египта

В холле Египетского музея в Каире можно увидеть под высоким стеклянным колпаком древнюю пластину из мелкозернистого, зеленовато-черного камня немногим более двух футов в высоту и всего лишь с дюйм толщиной. Камень имеет форму щита, с обеих сторон его покрывают рельефные изображения. Хотя фигуры не утратили четкости очертаний, их трудно различить в рассеянном, мутном свете, который проникает сквозь покрытый пылью купол холла. Большинство посетителей едва удостаивают этот странный предмет беглого взгляда, направляясь сразу к золоту Тутанхамона на втором этаже. А между тем эта скромная пластина - один из важнейших документов, дошедших до нас от древнейших времен Египта. Почетное место, отведенное ей у входа в Египетский музей, величайшее в мире хранилище сокровищ культуры фараонов, подчеркивает ее значимость. Ведь она знаменует собой самое начало древней истории Египта.

Палетка Нармера, как ее именуют египтологи, стала символом раннего Египта, но обстоятельства ее обнаружения остаются неясными. Зимой 1897/98 годов британские археологи Джеймс Кьюбелл и Фредерик Грин производили раскопки на месте древнего Нехена (теперь Ком эль-Ахмар), «города сокола» (по-гречески Гераконполис), на дальнем юге Египта. Жажда кладоискательства не прошла даже в конце XIX века, поэтому Кьюбелл и Грин, хотя и применяли более научные методы, чем многие из их современников, не могли противостоять нажиму своих спонсоров, желавших заполучить нечто ценное (в их понимании). Соответственно, избрав для работы Нехен - местность, за долгие столетия основательно разрушенную эрозией, где не осталось ни одного целого памятника, - они решили сосредоточить свои усилия на руинах храма. Он был невелик и неказист по сравнению со знаменитыми святилищами Фив, но его нельзя было назвать и провинциальным убожеством. С самого начала истории страны он был посвящен египетской царственности. Гор (Хор), бог с головой сокола, был покровителем египетской монархии. Разве это не логично: искать царские клады в таком храме?

Увы, поначалу результаты их разочаровали: они нашли остатки стен из сырцового кирпича, какого-то кургана, облицованного камнем; несколько выветренных и разбитых статуй... Ничего особенного. Тогда перешли на участок возле кургана - но там археологи натолкнулись на толстый слой глины, не поддававшийся систематическим раскопкам. Казалось, город сокола не желал раскрывать свои секреты. Но потом, когда Кьюбелл и Грин все-таки пробились сквозь толщу глины, они наткнулись на россыпь ритуального инвентаря, пестрый набор священных предметов, которые некогда, в далеком прошлом, были собраны и закопаны здесь храмовыми жрецами. Ценных вещей, то есть золота, там не было, но «главный склад», как ученые-оптимисты окрестили находку, действительно содержал кое-что интересное и необычное. И прежде всего - каменная пластина, покрытая резными изображениями.

О назначении этого предмета задумываться не пришлось: круглое плоское углубление посередине одной стороны намекало, что это -палетка, пластина для растирания красок. Но в таком виде она явно не годилась для ежедневного приготовления косметики. Судя по сценам на обеих ее сторонах, вырезанным искусно и подробно, она служила чем-то вроде памятного знака в честь успехов прославленного царя. Две богини-коровы благосклонно взирают сверху на монарха, который стоит в извечной позе египетского правителя - замахнувшись булавой на врага; эта фигура занимает одну из сторон палетки.

Археологи задались вопросом, кто он и когда правил. В маленьком прямоугольнике, на самом верху палетки, они заметили два иероглифа, которые подсказали им ответ: сом (паг) и резец (тег). Сложив их звуковые значения, можно получить имя - Нармер. Этот царь не был до того известен науке. К тому же и стиль рельефов на палетке Нармера указывал на очень раннюю дату. Впоследствии выяснилось, что Нармер был не просто «ранним» царем, а первым правителем объединенного Египта. Он взошел на трон около 2950 года как первый царь I династии. Так, роясь в глине Нехена, Кьюбелл и Грин наткнулись на документ об основании древнеегипетского государства.

Хотя Нармер был первым царем, вошедшим в историю, история Египта началась не с него. На знаменитой палетке иконография египетских царей представлена уже в своей устоявшейся, классической форме. Однако часть мотивов - фантастические животные со змеевидными переплетенными шеями, бык, бодающий рогами вражескую крепость, - уводят нас в отдаленное, доисторическое прошлое. Большая памятная палетка Нармера наглядно показала, что фундамент египетской цивилизации был заложен задолго до него.

Расцвет Пустыни

Палетка Нармера демонстрирует, в малом масштабе и на раннем этапе, то мастерство обработки камня, в котором египтяне не имели себе равных ни в древности, ни в современном мире. Изобилие разнообразных материалов на территории Египта в сочетании с техническими достижениями обеспечили египтянам отличное средство для утверждения их культурной идентичности. Преимуществом камня является также его прочность, и египетские монументы сознательно создавались на века.

Истоки этой тяги к монументальности можно найти в Западной пустыне, поблизости от современной границы между Египтом и Суданом. Эта отдаленная местность в Нубийской пустыне (около 100 км к западу от Абу-Симбела и 800 км к югу от Каира) известна археологам как Набта-Плайя. В наши дни магистральная дорога, служащая для перевозки строительных материалов в рамках проекта «Новая долина», прорезает пустыню примерно в двух милях от нее.

Но еще совсем недавно Набта-Плайя была предельно далека от всякой цивилизации, ее единственной достопримечательностью была стоянка с колодцем на грунтовой дороге, соединяющей оазис Бир-Кисеиба с берегами Асуанского водохранилища. Ровное дно древнего высохшего озера (по-арабски «плайя») и близость к гряде песчаных дюн делают Набту подходящим местом для ночлега. Однако там есть и кое-что еще - гораздо большее, чем может показаться на первый взгляд. По равнине разбросаны большие камни: не обычные валуны, а мегалиты, которые некогда откуда-то притащили сюда и расставили в ключевых точках по краю бывшего озера. Одни стоят в гордом одиночестве, будто часовые, выделяясь на горизонте; другие установлены рядами. Самое удивительное - это круг из камней, расположенный на небольшом возвышении: они стоят попарно, лицевой стороной друг к другу. Две пары ориентированы по оси север-юг, две другие указывают на восход солнца в день солнцестояния.

Никто ничего не знал про Набта-Плайю - и вдруг, совершенно неожиданно, она явилась из тьмы веков как «древнеегипетский Стоунхендж», священный пейзаж, украшенный каменными узорами. Расположение их было явно не случайным. Научная датировка этих странных монументов по слоям почвы выявила чрезвычайно раннюю дату их создания: начало пятого тысячелетия до н. э. В то время, как и в более ранние периоды, Сахара отнюдь не была столь безводной, как в наши дни. Из года в год летом здесь шли дожди, озеро наполнялось, и пустыня зеленела. Земля вокруг озера была пригодна и для возделывания, и для выпаса стад.

Люди, приходившие в Набта-Плайю, чтобы воспользоваться этим сезонным изобилием, были полукочевыми скотоводами, они скитались со своими стадами по просторам восточной Сахары. И здесь были найдены во множестве кости крупного рогатого скота, а также следы человеческой деятельности, разбросанные по всей равнине: осколки страусиных яиц (служивших для хранения воды; из мелких осколков делали украшения), кремневые наконечники стрел, каменные топоры и зернотерки для обработки зерен злаков, которые выращивали на берегах озера.

Сезонное плодородие придавало Набте особое символическое значение в сознании кочевников: это место, фиксированное в пространстве, посещаемое из поколения в поколение, постепенно превратилось в ритуальный центр. Установка камней в определенном порядке, несомненно, требовала серьезных совместных усилий. Так же, как британский Стоунхендж, монументы Набты свидетельствуют о высокой степени общественной организации здешних доисторических племен.

Конечно же, пастушеский образ жизни требовал, чтобы кто-то взял на себя руководство племенем. От вождя требовалась мудрость, умение принимать решения на основе досконального знания окружающей среды, чередования сезонов и острого чувства времени. Скот нужно поить ежедневно - а значит, следует рассчитывать дневные переходы так, чтобы к вечеру выйти к какому-нибудь водоему. Поэтому определение сроков прихода на равнину Набты и ухода оттуда могло быть вопросом жизни и смерти для всего племени.

Назначение стоячих камней и «календарного круга», вероятно, заключалось в предсказании сезона дождей. Этот период, критически важный для кочевников, наступал вскоре после летнего солнцестояния. Когда начинались дожди, люди устраивали праздник, приносили в благодарственную жертву часть своих стад и хоронили животных в могилах, которые накрывали большими плоскими камнями. Под одной из таких плит археологи нашли не кости, а большой блок песчаника, старательно обработанный и напоминающий по форме корову. Датируется это изделие, как и календарный круг, началом пятого тысячелетия до н. э.; оно является самой ранней из известных монументальных скульптур в Египте. Так выглядела отправная точка, с которой началось развитие камнерезного искусства, служившего впоследствии фараонам, - в Западной пустыне, у доисторических кочевников-скотоводов, более чем за тысячу лет до прихода к власти I династии. Археологам пришлось пересмотреть свои теории о происхождении Египта.

На другом конце Египта, в Восточной пустыне, также были сделаны замечательные открытия, которые подтвердили, что колыбелью древнеегипетской цивилизации были засушливые земли, обрамляющие долину Нила. Тысячи наскальных рисунков, выбитых на обрывах песчаника, можно видеть в сухих долинах (так называемых вади), пересекающих холмистую область между Нилом и холмами у Красного моря. В некоторых местах, обычно рядом с естественными укрытиями -скальными навесами или пещерами - концентрация таких рисунков особенно велика. Одно из них, поблизости от пересохшего пруда в Вади- Умм-Салам, даже сравнивали с Сикстинской капеллой. Эти изображения представляют собой самый ранний образец сакрального искусства Египта, предшествующий классическому стилю религиозных росписей на добрую тысячу лет. Как и увлекающиеся скульптурой жители Набта-Плайи, доисторические художники Восточной пустыни, видимо, были скотоводами: изображения принадлежавшего им скота - а также диких животных, на которых они охотились в саванне, -преобладают в их композициях. Но для выражения своих верований они не ставили мегалиты, а использовали гладкие поверхности скал, предоставленные им самой природой, превращая их в сакральные полотна. Боги, плывущие в священных ладьях, ритуальные охоты на диких животных, - ключевые сюжеты иконографии фараонов, - широко представлены в наскальном искусстве Восточной пустыни. То, что в наши дни эта область труднодоступна и непригодна для обитания, указывает на ту решающую роль, которую она сыграла в становлении Древнего Египта.

Царство лотоса

Идущие полным ходом изыскания и раскопки в Западной и Восточной пустынях постепенно выявляют тесные взаимосвязи между племенами пустынь и долины Нила в доисторические времена. Неожиданно выяснилось, что полукочевые племена скотоводов, бродившие тогда по просторам саванны, были, по- видимому, гораздо более развиты, чем их современники из долины. Но их судьба может послужить для нас уроком: климатические изменения положили конец их привольной жизни. Где-то около 5000 года климат Северо-Восточной Африки начал заметно изменяться. Если раньше, в течение тысяч лет, начало летних дождей, то есть сезонного выпаса стад можно было предсказать, теперь прогнозы становились всё более ненадежными. Всего за несколько столетий пояс дождей сдвинулся намного южнее. (В наши дни дожди здесь если вообще идут, то лишь над нагорьями Эфиопии.) Саванны к западу и к востоку от Нила начали высыхать и превращаться в пустыню. Сменилось еще немного поколений, и иссохшая земля больше не могла прокормить стада. Единственным способом избежать смерти от голода для пастухов была миграция. А единственным постоянным источником воды в регионе оставался Нил, долина Нила.

Здесь, на краю заливной равнины, и возникли в начале пятого тысячелетия до н. э. самые ранние поселения - современные, в широком смысле этого понятия, деятельности строителей мегалитов в Набта-Плайе. И те и другие занимались сельским хозяйством - но если в засушливых областях земледелие было возможно лишь в отдельный сезон, наличие Нила делало возможным выращивание различных культур круглогодично. А потому у жителей Долины появилось и желание, и возможность остаться в своих селениях на постоянное жительство. Материальные памятники этого периода, дошедшие до нас, египтологи называют Бадарийской культурой - по названию деревни эль-Бадари, где их впервые нашли. Местность на стыке двух экосистем идеально подходила для их образа жизни - бывшие кочевники могли пользоваться и заливной равниной, и саванной, - а к тому же обеспечивала связь с другими областями. Пустынные тропы вели на запад, к оазисам; а на восток, к побережью Красного моря, можно было проехать по большому вади. Благодаря этим контактам на бадарийцев оказали сильное влияние ранние культуры пустынь.

Одно из таких влияний - склонность к украшению собственной особы сохранилось у древних египтян до конца их истории. Второе влияние сказалось в постепенном расслоении общества на вождей и подчиненных, на малочисленный класс правителей - и массу управляемых; этот процесс был обусловлен полным опасностей образом жизни скотоводов-кочевников. Под воздействием внешних стимулов и внутренней динамики общество бадарийцев начало изменяться. Шаг за шагом, век за веком перемены укоренились и стали ускоряться. Богатые богатели и брали на себя роль покровителей выделившейся из общей массы прослойки ремесленников. Те, в свою очередь, изобретали новые технологии и новые изделия, чтобы угодить своим защитникам. Имущественное неравенство, то есть отмена общего доступа к важнейшим предметам и ресурсам, еще более укрепляло позиции самых богатых членов общества.

Процесс социальной трансформации, раз начавшись, не мог остановиться. Экономические, политические и культурные аспекты доисторического общества всё более усложнялись. Египет встал на путь, ведущий к государственности. Окончательное высыхание пустынь, случившееся около 3600 года до н. э., должно было придать этому процессу дополнительное ускорение. Быстрый рост населения мог привести к ожесточенной борьбе за скудные ресурсы - то есть возникла необходимость в укрепленных городах. Больше голодных ртов значит, нужно увеличивать продуктивность земледелия. Рост городов и развитие сельского хозяйства стали и ответом на произошедшие перемены, и стимулом для новых перемен.

В этих условиях поселения в Верхнем Египте начали сливаться в три региональные группировки, которыми, возможно, правили наследственные вожди. Объяснение столь раннему доминированию этих трех доисторических царств могут дать стратегические факторы. Центром одного из них был город Тинис (поблизости от современной Гирги), расположенный там, где долина Нила сужалась, что позволяло держать под контролем судоходство, и где сходились торговые пути из Нубии и оазисов Сахары. Вторая территория, со столицей в городе Нубт (что значит «Золотой», ныне Нагада), контролировала доступ к золотым рудникам Восточной пустыни через Вади-Хаммамат на другом берегу реки. Третье царство выросло вокруг селения Нехен, которое, как и Тинис, являлось отправным пунктом дороги через пустыню к оазисам (а оттуда - в Судан) и, как и Нубт, контролировало доступ к месторождениям золота в Восточной пустыне - наиболее отдаленным, лежащим далеко на юге, - через вади, начинавшееся прямо напротив города.

Правители этих трех территорий делали всё, что положено амбициозным правителям: они старались продемонстрировать и укрепить свою власть политическими, идеологическими и экономическими способами. Их неутолимая жажда накопления ценных и редких вещей, будь то золото и драгоценные камни из пустынь Египта либо экзотический импорт из дальних стран (например, оливковое масло с Ближнего Востока или лазурит из Афганистана), стимулировала торговлю, как внутреннюю, так и внешнюю. Право изымать подобные ценности из обращения было особенно наглядным проявлением богатства и привилегий, поэтому ритуалы погребения знати становились все сложнее, а погребальный инвентарь - все богаче, хотя в основе их лежала древнейшая и простая традиция, восходящая к бадарийским временам. Появление на всех трех территориях отдельных кладбищ для местного правящего класса является верным признаком наличия в обществе устойчивой иерархии.

Итак, три царства могли претендовать на господство в регионе. Столкновение их стало неизбежным, и вскоре оно произошло. Как точно развивались события, мы не знаем, ибо в ту эпоху письменность еще не изобрели. Однако, сопоставив размеры и отделку гробниц в каждой из трех областей, мы можем сделать некоторые выводы о том, кто одержал верх в этом состязании. Захоронения в Нехене и Абджу (греческий Абидос, некрополь, некогда принадлежавший городу Тинис) были несомненно, совершеннее, чем в Нубте. То, что впоследствии Нармер и его преемники оказывали особое внимание Нехену и Абджу, а Нубтом интересовались мало, подтверждает эту догадку.

Недавнее загадочное открытие - снова в Западной пустыне -возможно, помогает определить тот момент, когда Тинис затмил своего южного соседа. Пустыню между Абджу и Нубтом пересекают дороги, многими из которых люди пользовались тысячи лет. Обычно самый быстрый и прямой путь обеспечивает река - но здесь Нил описывает большую излучину, и удобнее ехать напрямую по суше. На обрыве, прямо над большим трактом, соединяющим Абджу и Нубт, обнаружено вырубленное в камне изображение, по- видимому, отмечающее победу доисторического правителя Тиниса над каким-то из его противников. Если это истолкование верно, тогда мы можем утверждать, что, завоевав контроль над трактами через пустыню, Тинис получил решающее стратегическое преимущество: обошел соседа и отрезал ему доступ к торговле с южными областями.

Не может быть случайным совпадением то, что в тот же самый период один из правителей Тиниса выстроил на аристократическом кладбище в Абджу гробницу, превосходящую всё, что было построено в Египте того времени. Она имела форму миниатюрного дворца, да и ее содержимое, включая скипетр из слоновой кости и запас отборного привозного вина, наводит на мысль, что это - настоящее царское погребение. Более того, его владелец был, очевидно, таким правителем, который оказывал влияние на экономические связи далеко за пределами долины Нила. Среди примечательных находок в гробнице были сотни маленьких костяных ярлыков с несколькими иероглифическими знаками на каждом из них. Прежде эти ярлыки были привязаны веревочками к ящикам или кувшинам, в которых хранились припасы, предназначенные для загробной жизни покойного. Надписи содержали указания относительно количества, качества, места изготовления содержимого, а также имя владельца. Склонность древних египтян к строгому учету, по-видимому, сложилась уже на самом раннем этапе развития письменности!

Эти ярлыки не только являются самыми ранними из ныне найденных образцов египетского письма - они также сообщают, откуда привезли те или иные товары; в частности, упоминаются святилище Джебаут (ныне Телль-эль-Фарайн) и город Бает (ныне Телль-Баста) в дельте Нила, в сотнях миль к северу от Абджу. Правитель Тиниса, построивший столь впечатляющую гробницу, явно был близок к тому, чтобы стать царем всего Египта.

Теперь один монарх, сидящий в Тинисе, контролировал Дельту, а другой, в Нехене, держал руку на торговле в регионе Сахары; больше игроков на этом поле не осталось. К сожалению, данных о последней фазе этой борьбы практически нет, но преобладание воинских мотивов на декорированных церемониальных предметах этого периода, а также сооружение вокруг обоих городов, Нубта и Нехена, массивных стен заставляет предположить, что имел место военный конфликт. Еще одним подтверждением служит наличие многочисленных травм черепов, следы которых археологи обнаружили при раскопках захоронений жителей Нехена в позднее додинастическое время.

Итог столкновения, однако, нам известен. Когда пыль улеглась, стало ясно, что победа досталась царям Тиниса. Контроль над двумя третями страны, в сочетании с доступом к морским портам и к выгодной торговле с Ближним Востоком (современные Сирия, Ливан, Израиль и Палестина), оказался решающим фактором. Около 2950 года, после почти двух столетий конкуренции и конфликтов, правитель Тиниса принял титул царя объединенного Египта. Мы знаем его под именем Нармер. Чтобы символически увековечить свое завоевание Дельты -возможно, последнюю битву в этой войне, - он и заказал великолепную церемониальную палетку, украшенную сценами триумфа. Почему она была преподнесена храму в Нехене? То ли в качестве великодушного жеста в сторону прежних противников, то ли с целью посыпать им соль на раны. Так или иначе, там она и пролежала, пока не была добыта из глины 4850 лет спустя.

[Gosha]

Но это не просто богатый клад, который потрясает воображение. Торговые связи, которые демонстрирует эта находка, в равной степени впечатляют: лазурит доставлялся из Месопотамии и далеких шахт Бадахшана, в то время как серебряные чаши выполнены в минойском стиле и, должно быть, прибыли с Крита или из минойской торговой колонии в Сирии.

Недавние открытия подтвердили этот интернационализм Египта в середине периода правления XII династии. Каменный блок из Мемфиса содержит извлечения из летописи Аменемхета II (1876-1842) - подробный журнал событий, происходивших при дворе фараона в течение первых лет его правления. Помимо ожидаемых религиозных празднеств и церемоний освящения новых культовых статуй самые примечательные параграфы описывают экспедиции военного характера в отдаленные земли.

[Gosha]

Первый параграф описывает «поход под командованием начальника пешего войска, отправленный, чтобы сокрушить Азию», - набег, который принес богатую добычу: серебро, золото, скот и азиатских рабов. Последующая кампания в Ливане пополнила царскую казну подобными же богатствами, а также драгоценной хвойной древесиной и благовонными маслами. Однако самой интригующей, пожалуй, является запись о возвращении пехоты «после того, как они сокрушили Иуа и Иаси», - земли, которые уплатили дань бронзой и малахитом, а также древесиной и рабами.

[Gosha]

Земля Иуа нигде больше не упоминается. Возможно, это египетское написание названия Ура - местности на юго-восточном побережье Турции. Если это так, вышеупомянутый поход XII династии окажется единственным известным случаем, когда египетская армия совершила набег в Малую Азию. Иаси - еще большая загадка. Оттуда поступали два материала, содержащих медь, - бронза и малахит; сопоставление этого факта с написанием названия позволяет прийти к заключению, что, вероятнее всего, так назывался Кипр. При Аменемхете II Египет явно был крупным игроком на политической арене восточного Средиземноморья - еще за 350 лет до формального создания Египетской империи на Ближнем Востоке.

[Gosha]

Согласно этой летописи, трофеи, привезенные из заграничных походов, насчитывали тысячи рабов. Их насильственное переселение в долину Нила, где им предстояло трудиться на царских землях и строить государственные сооружения, существенно изменило этнический баланс населения Египта - что в дальнейшей перспективе должно было привести к непредвиденным последствиям. В частности, значительная концентрация азиатских переселенцев вызвала необходимость создания целого города (они же его и строили, а затем и обслуживали). Кахун, основанный преемником Аменемхета II, чтобы обеспечить кров людям, занятым на строительстве пирамиды по соседству, с его строгой планировкой, функциональным зонированием и разграничением жилых кварталов по социальным классам, представляется нам вершиной централизованного планирования, воплощением четкой структуры общества, которое так одобрялось XII династией.

[Gosha]

Огражденный мощной прямоугольной стеной (сооруженной, как можно подозревать, скорее чтобы удержать людей, а не защитить их от врагов), город был разделен на две неравных части. В более просторной селились старшие чиновники - они жили в больших и красивых домах, расположенных так, чтобы было удобно добраться до административного центра города. В другой части, в гораздо более стесненных условиях, в рядах теснящихся друг к другу строений, похожих на бараки, разделенных узкими дорожками, разместились те, кто составлял трудовой ресурс города. Это было прямое архитектурное отражение принципа «мы и они» - отношение, весьма типичное для древнеегипетского бюрократического аппарата. В Кахуне, как на захваченной территории Уавата, строение, где людей могли удерживать силой, было существенным элементом в инфраструктуре государственного контроля.

[Gosha]

Действительно, тот факт, что правители XII династии следовали в Египте почти такой же политике, как и в завоеванной Нубии, красноречивее всяких слов говорит об их мировоззрении: ресурсы - как люди, так и материалы, отечественны и иностранные, - должны использоваться с пользой для короны. Люди были просто еще одним товаром, который можно перемещать с места на место соответственно потребности. И, подобно тому, как производственные процессы -хлебопечение, пивоварение и ремесла - лучше всего протекали в специально организованных, подобных баракам цехах, трудовые ресурсы могли размещаться по тому же принципу. Везде, где мы сталкиваемся с поселениями времен XII династии, будь то в долине Нила или в Верхнем Египте, их отличает одна и та же планировка. Похоже, они были заложены на девственных территориях, и это подразумевало насильственное переселение больших групп населения по велению правительства.

[Gosha]

«Великий Сезострис»
Эта деспотическая модель монархии, закона с железным кулаком, достигла высшей точки своего развития при Сенусерте III (1836-1818), который заявил о себе громче всех прочих членов династии. Во время его авторитарного правления все элементы контроля XII династии были объединены в согласованную программу: литературная пропаганда, строгое государственное планирование, централизация власти в Египте, завоевание и военная оккупация Нубии; в ней было также представлено и новое средство возвеличения власти фараона - скульптурный портрет. В области слова, письменного и устного, поэты и авторы речей Сенусерта лезли из кожи вон, пытаясь превзойти друг друга в составлении текстов, превозносящих достоинства фараона.
Самый яркий пример - цикл гимнов, предназначенных, судя по всему, для декламации по случаю визита фараона или, возможно, перед его статуей:
Как Египет радуется твоей сильной руке!
Как простые люди радуются твоей защите!
Своей силой ты завоевал прирост блага для них.
Как Два Берега радуются страху, что ты сеешь:
Ты приумножил их имущество.
Как твои новобранцы радуются!
Ты привел их к процветанию.
Как твои почтенные старцы радуются!
Ты вернул им молодость.
... и так далее, строфа за строфой.

[Gosha]

Чуть более тонкий подход продемонстрирован в двух монументальных произведениях «пессимистической литературы» -«Жалобы Кхахперасенеба» и «Наставления о власти». Следуя по стопам созданных ранее «Пророчеств Неферти», они описывают яркую и тщательно продуманную картину беспредельного хаоса и смуты; она создает фон, на котором суровость правления фараона могла быть оправдана как необходимость и даже благословение.

Эти рафинированные композиции играли на сознании египтян, которое, будучи сформировано сомнительным балансом существования и острыми дихотомиями природы в долине Нила (наводнение и засуха, день и ночь, плодородная земля и засушливая пустыня), видело мир как постоянное сражение между порядком и хаосом. Они были прямо нацелены на образованную элиту, окружающую фараона, которая, похоже, не смогла устоять под столь длительным давлением пропаганды.

[Gosha]

Запугав царедворцев ближнего круга и добившись от них покорности, Сенусерт III обратил взгляд на влиятельных губернаторов, которые со времен гражданской войны сосредоточили значительную власть в провинциях Среднего Египта. В теории, конечно, каждый человек исполнял обязанности по усмотрению фараона, и ничто не мешало Сенусерту сместить номархов и отказаться назначить их преемников. Но он был слишком хитрым манипулятором, чтобы столь явно пускать в ход силу против влиятельного политического класса. Не было смысла рисковать пробуждением инакомыслия, которое омрачило первые годы правления XII династии - тем более что уже был опробован альтернативный план действий.

[Gosha]

Избранная Сенусертом политика была безжалостной, расчетливой и блестящей: он нейтрализовал номархов и их потенциальных наследников под предлогом продвижения по службе. Соблазнившись предложением престижного (и прибыльного) положения при дворе, люди вроде Хнумхотепа III из Бени Хасан переселились в царскую резиденцию, чтобы наслаждаться выгодами высшей должности, и позволили управлять своими землями из центра. В течение поколения номархи исчезли с египетской политической сцены. Оказавшись при дворе, чиновники были взяты на поводок - а потом вознаграждены за послушание тем, что их хоронили в гробницах, заранее выстроенных царем аккуратными рядами на придворном кладбище.

[Gosha]

Эта наследственная одержимость строгим планированием нашла выход в двух самых амбициозных строительных проектах Сенусерта III. Первым стал город пирамид в священном месте Абджу. Здесь, как и в Кахуне, все было расположено с математической точностью: здания, построенные из сырцовых кирпичей одинакового размера, группируются блоками по 100 локтей шириной и разделены улицами шириной в 5 локтей. Жилища знати занимают лучший участок (самый высокий, подальше от полей с их сыростью и москитами), а остальная часть населения была вынуждена жить в тесноте в остальной части города. Поселение скромно назвали Вах-сут-Хакура-маа-кхеру-эм-Абджу - «Несокрушимы места Хакура [тронное имя Сенусерта III], вершащего правосудие, в Абджу». Правда, местные жители для простоты сократили это слишком многословное именование до Вах-сут.
----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------
Ветхозаветный локоть: большой - 46 см. - малый - 38 см. Сажень: пять больших локтей - 230 см.

[Gosha]

Однако самое впечатляющее применение энергия и рвение царя нашли в Нубии. Для этого у него было три мотива: упрочить египетскую гегемонию в Уавате и установить новую, постоянную границу; управлять торговлей между Верхней Нубией и Египтом в пользу царской казны; отразить угрозу со стороны могущественного царства Куш - столица которого, Керма, находилась за Третьим порогом.

Результаты избранной политики были столь же впечатляющими по масштабу: повсюду в районе Второго порога началось строительство линии сильных крепостей. Хотя они проектировались как единая система, у каждого форта была собственная, особая роль. Кор, расположенный на нильском острове, служил штаб-квартирой всей кампании и главным жилищем царя во время военных действий. Икен (ныне Миргисса) был главной торговой факторией, расположенной глубоко в пределах управляемой египтянами территории.

[Gosha]

Аскут, получивший леденящее кровь название «Истребитель нубийцев», был самым сильным из фортов. Он являлся прежде всего укрепленным зернохранилищем, но также служил центром управления принудительным трудом по добыче золота в районе Второго порога. Как приличествует учреждению государственного контроля на завоеванной территории, гарнизон форта комплектовался централизованно и снабжался из Египта, несмотря на близость процветающих местных поселений. Шалфак, именуемый «Подчиняющим чужеземные государства», служил базой патрулей, которые отправлялись в окрестные области пустыни, чтобы контролировать движение людей и товаров. Уронарти, или «Отпор (чужим) племенам», служил командным центром региональных гарнизонов и еще одной штаб-квартирой, где останавливался царь. Общей чертой всех крепостей было умелое использование местной топографии для увеличения их обороноспособности. Стены ставили вдоль линии скалистых хребтов, крутые утесы были увенчаны высокими зубчатыми башнями, а доступ к воде в случае осады гарантировали крытые лестницы, ведущие к реке.

[Gosha]

Помимо Уронарти самая впечатляющая группа крепостей, центр всего замысла, охраняла узкое ущелье Семна - естественный рубеж, который было легко защитить. На восточном берегу, возвышаясь над главным руслом реки и предотвращая проникновение врага из Восточной пустыни, стояла Кумма, «Противостоящая лучникам». Напротив, на западной стороне ущелья, находилась главная крепость системы Семна - «Могуч Хакура, правосудный». Внутри фортов были устроены капитальные казармы на 400-500 человек, что позволяло в любой момент перекрыть ущелье и защитить интересы Египта от атак Куша. В дополнение к постоянному гарнизону командующий мог также быстро вызвать подкрепление из Уронарти, Икена и Бухена, расположенных ниже по течению - это делалось посредством системы маяков, расположенных на передающих станциях в пределах видимости друг друга.

[Gosha]

В мирное время главная задача гарнизона крепостей Семны состояла в том, чтобы контролировать движение на этом участке Нила. Суда швартовались в нижнем бассейне крепости, товары перегружались на египетские суда или на караваны ослов для дальнейшей перевозки в Икен. Передовая крепость Южная Семна, учитывая ее воинственное имя «Подавление нубийцев», обеспечивала «зону ожидания» для местных караванов, ожидающих разрешения продолжить путь, а также вела наблюдение, контролируя людей и суда, которые приближались к ущелью.

[Gosha]

Как единый комплекс, крепости Второго порога являют собой удивительный образчик военной и административной мощи Египта: архитектурное воплощение царской власти, а также логистическое обеспечение интересов Египта на этой территории. Неудивительно, что позже Сенусерта III почитали в Уавате как бога, а греческие историки именуют его «Великий Сезострис».

[Gosha]

Однако не менее важной, чем крепости, была система наблюдения, которую они поддерживали. В примечательном ряде документов, известных как «Депеши из Семны», патрули, которые регулярно направлялись из Южной Семны, Куммы, Семны, Уронарти и Шалфака, докладывают о результатах местному командованию. В атмосфере нервозности, перерастающей в паранойю, патрули приняли методику «лови и хватай».

Даже небольшие группы нубийцев перехватывались и подвергались досмотру - при необходимости с применением силы. Тех, кто находился на контролируемой Египтом территории без законного основания, отправляли назад через границу. Читаем типичную депешу: «Патруль, который пошел дальше, чтобы осмотреть край пустыни... вернулся, чтобы сообщить мне: «Мы нашли след 32 человек и 3 ослов...»!!!

Командир каждого патруля завершал свое донесение одними и теми же словами: «Все, кто охраняет владения фараона (да будет он жив, здоров и благополучен!), живы и здоровы». Можно заподозрить здесь отчаянное стремление доказать, что ничего неблагоприятного не произошло.

[Gosha]

Решимость египетских властей обеспечить неограниченный контроль, конечно, была обусловлена заботой XII династии о безопасности, порожденной горьким опытом. Дело вовсе не обстояло так, что власти отвечали излишним применением силы на относительно низкий уровень угрозы. Напротив, страх перед нападением царства Куш был вполне уместен. Конкурент Египта на Верхнем Ниле был богат, влиятелен и ревновал к северному соседу - опасная комбинация.

[Gosha]

В качестве дополнительного стимула для гарнизонов «бороться за правое дело» Сенусерт III возвел в крепости Семна монументальную стелу. Надпись на ней убеждала воинов защищать завоевания фараона: «Доблесть в том, чтобы нападать, позор в том, чтобы отступать». Сенусерт похвалялся своей жестокостью в отношении нубийцев: «Я похитил их женщин и увел их семьи, отравил их колодцы, разогнал их быков, развеял их ячмень и сжег его». Тотальная война была идеалом Египта. Наконец, фараон установил собственную статую в специальном святилище в Семне, чтобы вдохновлять своих людей быть верными и отважными: «На этой границе помещено изображение моего величества... чтобы вы были стойкими ради него, чтобы вы боролись за него». Противиться столь мощному сплаву пропаганды и принуждения, поддержки и запугивания было невозможно.

[Gosha]

Действительно, одного взгляда на типичную статую Сенусерта III достаточно, чтобы убедить любого воина следовать долгу. Никогда прежде в истории Древнего Египта не было правителя, который столь эффективно использовал бы свои статуи, чтобы явить ужасающий образ царской власти. Статуи Сенусерта III - а их было множество -производят весьма пугающее впечатление. Тело - всегда упругое, мускулистое и зрелое - являет собой идеал юной энергии, столь любимый правителями Египта. Но лицо словно преследует зрителя: глаза навыкате под опущенными веками, впалые щеки, уголки рта мрачно опущены. Это коренным образом отличается от традиционных принципов изображения царя: образ, который мгновенно гипнотизирует и ужасает, истинный лик тирании. Эффект усиливают слишком большие уши: это дает понять, что Сенусерт - правитель, который слышит все. Те, кто скажет что-нибудь неуместное, вероятно, пожалеют о такой неосмотрительности.

[Gosha]

Благодаря тому, что фараон правил железной рукой, полицейский режим XII династии сохранялся еще полвека после Сенусерта III. Его преемник, Аменемхет III (1818-1770), предпочитал более скромный стиль портретной живописи наряду с архаичной формой скульптуры -ее использовали, чтобы подчеркнуть древность царственности. Достижения при его правлении были впечатляющими: масштабные восстановительные и строительные работы в Файюме; не одна, но целых две пирамиды (первая пошла трещинами, когда работы подходили к завершению); рост объемов горнодобывающих работ и экспедиций в карьеры, чтобы добыть драгоценные камни для царских мастерских (четыре экспедиции в Вади Хаммамат за грауваккойл, три в Вади эль-Уди за аметистом и не менее двадцати трех на Синай за бирюзой). В культурном отношении его господство знаменует звездный час XII династии. Питаемая нубийским золотом, торговля с Ближним Востоком также процветала. Фараон вознаградил своих верных союзников, князей Кебни, осыпав их дарами. Те же, в свою очередь, все более и более уподоблялись египтянам в попытке подражать своему могущественному покровителю.

[Gosha]

Тесные контакты между египтянами и их азиатскими соседями также сохранялись на Синайском полуострове, где палестинские правители оказали материальную поддержку египетским экспедициям, отправляемым на добычу камня. По мере установления дружеских отношений мирная иммиграция азиатских жителей в Египет, особенно в северо-восточную Дельту, заменила насильственное переселение азиатских рабов, которое имело место ранее при этой династии. Жители Синая, говорящие на языках семитской группы, с их опытом хождения по пустыням, стали идеальными кандидатами для египетских военизированных отрядов, патрулирующих Западную пустыню. Взаимодействуя с египетскими военными писцами, они разработали гибридное письмо, чтобы писать на своем языке - самый ранний в истории алфавит. Но устойчивый рост численности азиатского населения в долине и дельте Нила скоро дал о себе знать и другими способами, которые имели катастрофические последствия для Египта.

[Gosha]

Аменемхет III правил долго, почти пятьдесят лет, но под конец его правления сложилась неприятная ситуация: династия оказалась без молодого наследника, который передал бы эстафету следующему поколению. В качестве чрезвычайной меры старый фараон назначил соправителем родственника одних с собой лет. Но из-за отсутствия личного обаяния, недостатка политической поддержки, а может быть, просто от старости, Аменемхет IV за время своего десятилетнего правления не произвел запоминающегося впечатления. Следом на трон вступила дочь Аменемхета III, Себекнеферу (1760-1755).

[Gosha]

Появление первого египетского фараона женского пола (термина, аналогичного «королеве», в Египте не существовало, да и само подобное понятие было немыслимо в рамках идеологии Древнего Египта) - верный признак того, что XII династия выродилась. Отчаянно желая доказать законность своего правления, Себекнеферу апеллировала к эпохе своего отца, фактически игнорируя своего предшественника. Она сосредоточилась на строительстве в Хаваре, где Аменемхет III возвел свой второй комплекс пирамид. Но после краткого царствования - всего четыре года - Себекнеферу также умерла. Династия, которая начала с победных гимнов, закончила погребальным плачем. В отсутствие даже намека на крепкую власть силы хаоса и внутри страны, и за ее пределами увидели свой шанс.

[Gosha]

Азиаты

У древних египтян был врожденный комплекс превосходства. Им нравилось думать о себе как о цивилизации избранных. Их любимая родина была единственной, благословенной и защищенной естественными границами - морем и пустыней - от менее удачливых соседей. Это самомнение было не так далеко от правды. Лежащий на перекрестке Африки, Азии и Средиземноморья Египет всегда представлял собой плавильный котел народов и культурных влияний. С незапамятных времен плодородные области долины и дельты Нила были магнитом для переселенцев из более суровых, бесплодных земель на западе, востоке и юге. В свою очередь, ремесла, технологии и обычаи поселенцев, волны которых следовали одна за другой, обогащали и обновляли египетскую цивилизацию.