Древняя Индия ⇐ История древнего мира

[UranGan]

Из необозримого числа вопросов, неизбежно встававших перед людьми, как фантом, еще в глубокой древности, наиболее жгучими и волнующими были те, которые касались происхождения и устройства Вселенной, равно как и возникновения рода человеческого, столь непохожего на мир иных живых существ. В донаучную эпоху в распоряжении человека могли быть только мысль и воображение, непосредственное наблюдение и возможность сопоставления разного рода природных явлений. Постепенно выводы, к которым приходили человеческие поколения относительно происхождения мира, приобрели форму мифов. Их, используя греческий термин «космос», принято называть космогоническими.

Древнейшие космогонические мифы индоарьев сохранились в ведах и восходят к представлениям о мироздании, сложившимся у индоевропейцев. «Действующие лица» индоевропейской космогонии, как и у многих других народов, – это Небо, Земля, Небесные светила, Водная и Воздушная стихии. Им в обликах богов приписывалась сверхъестественная творческая мощь, с загадочным проявлением которой люди сталкивались на каждом шагу. Все они мыслились владыками определенным образом упорядоченного ими же пространства и времени и создателями еще в незапамятные времена всего природного мира, включая и мыслящее существо – человека.

В индийских космогонических мифах явственней и ярче, чем в каких–либо других, формируется первоначальная форма логического мышления, уводящая человеческий ум от конкретного к абстрактному и направляющая его к выявлению скрытых от непосредственного наблюдения связей между человеком и миром, в котором он живет, и стоящими за этим миром могущественными силами. Этим силам, еще до создания ими человека, не было чуждо ничто человеческое – тщеславие, любовь, ненависть, коварство, но, разумеется, в масштабах, сопоставимых лишь с космическими величинами.

На почве Индии космогонические представления арьев претерпевали изменения, продиктованные как уникальностью географической и климатической среды этой страны с ее непостижимым богатством и пестротой фауны и флоры, так и развитием научных знаний. У богов–творцов появились противники, воплощавшие могущественные природные силы Индии в виде непроходимых лесов, избыточно полноводных рек, труднодосягаемых гор. В поздних космогонических мифах все явственнее ощущаются не только мощь индийской природы, ее необычайное разнообразие, но и напряженность духовных и религиозных исканий, пронизанных неотделимым от них духом восточной мудрости.

Кому ведома тайна

В Едином и Изначальном не было ни Сата, ни Асата. Не было и воздушного пространства с широко распростершимся сводом между ними. Что же тогда все покрывало? Что перемещалось туда и сюда? Где? Под чьей защитой? Что за вода была, – бездонная, глубокая? Не было тогда ни смерти, ни бессмертия. Не было ничего, что отличало бы день от ночи. Единое, никем не одухотворенное, не колебля воздуха, дышало по собственному закону, и не было ничего иного, кроме него. Вначале мрак был сокрыт мраком. Единственное жизненное начало было порождено силой жара в пустоте и в ней пребывало.

Но на него снизошло вожделение, и стало оно первым семенем мысли. Происхождение Сата из Асата открыли мудрецы, обратившись мыслью к сердцу своему. И отделили они Сат от Асата, протянув между ними шнур. Где же был низ, а где верх? Что было оплодотворено и что возросло? Рывок внизу, насыщение – наверху.
Кому ведома тайна происхождения и кто ее провозгласит? Откуда это творение? Сотворенный мир породил богов. Но кто же знает, откуда и как он возник? Само или нет возникло это творение? Было или не было оно сотворено? Знает лишь Всезрящий на высшем небе. Или это неведомо и ему?

Вначале было яйцо

Вначале были только воды, неоглядное море вод. И овладело ими желание творить. Они столкнулись, и запылал жар, отчего возникло золотое яйцо.
Не существовало тогда точного времени, и плавало яйцо так долго, как долго длился год. И за время этого года появилось в яйце живое существо. Это был Праджапати . И если женщина, корова, кобылица производят жизнь в течение года, последовавшего за зачатием, то это потому, что Праджапати родился в течение года, последовавшего за появлением золотого яйца.

Он взломал его скорлупу, но, поскольку не было никакой точки опоры, золотое яйцо долго еще колебалось во мраке, пока длился год. И возникло в течение этого года у Праджапати желание что–нибудь произнести. И он испустил звук «Бхур» – и появилась Земля, «Бхувас» – и появилось Пространство, «Сувар!» – и появилось Небо. И если верно то, что у ребенка возникает потребность говорить в течение года вслед за рождением, то это потому, что Праджапати заговорил в течение этого года. И если ребенок, впервые заговорив, произносит лишь слова, состоящие из одного или двух слогов, то это потому, что Праджапати, впервые заговорив, произнес слова лишь из одного и двух слогов. Из пяти слогов, которые он произнес, сотворилось также пять сезонов – и именно поэтому сезонов существует пять.

На протяжении года Праджапати выпрямился и встал на ноги, чтобы утвердиться в созданных им мирах. И если ребенок в течение года желает встать на ноги, то это потому, что подняться на ноги захотел в течение года Праджапати.

Праджапати рождался на тысячелетие: подобно тому как с берега реки издали виден противоположный берег, точно так же и он видел издалека противоположный берег своих лет.
Охваченный жаждой творчества, он шагал, напрягая мускулы и распевая гимны. Он вложил в свою душу творческую силу и из своего рта сотворил богов. Он создал их, чтобы заселить небо, отсюда и их название – боги. И поскольку он создал их для того, чтобы заселить небо, это стало для него как свет, сияющий днем.

Затем, подув вниз, он создал асуров, чтобы заселить землю. И когда он их таким образом создал, чтобы заселить землю, они сделались для него как мрак (тьма).
И он сказал себе: «Поистине я сотворил нечто дурное, поскольку это возникло, пусть это будет для меня так, словно сделалось темно». И он поразил их злом, и они от этого перемерли. Именно поэтому нужно считать ложными рассказы или легенды, касающиеся соперничества богов и асуров: ведь Праджапати поразил асуров злом и они немедленно погибли. Именно об этом поет риши:

Не имел ты противников, освободитель.
На сраженье с тобою кто бы мог выйти?
Состязаться с тобой кто бы захотел?
Никогда ты соперников не имел.

Между тем из того, что было для него светом дня, когда он создал богов, он создал День, а из того, что было для него как мрак, когда он создал асуров, создал он Ночь. И было положено начало дню и ночи. Вот какие боги созданы Праджапати: Агни, Индра, Сома, кроме сына его Парамештхин. Рождены они на тысячелетие. И как с берега реки виден издалека противоположный берег, так и боги видели издали противоположный берег своих лет. Они шагали, напрягая мускулы и распевая гимны и делая усилие. Между тем сын Праджапати, Парамештхин, имел видение – жертвоприношение, которое должны предложить дни Полной и Новой луны. Празднуя их, он пожелал: «Пусть станет для меня возможным сделаться всеми вещами в этом мире».

И стал он Водами, ибо Воды относятся ко всем вещам здесь внизу в той мере, в какой они находятся повсюду, даже в самых отдаленных местах. И в самом деле, если углубиться в любом месте на Земле, несомненно, найдешь воду. Что же касается Парамештхина, то он изливается дождем со своего верхнего местопребывания, то есть с Неба. Когда сын его стал водами, Праджапати пожелал: «Пусть стану я всеми вещами в этом мире».

[Gosha]

Время дхармы

Между тем Такшака, царь змей, услышав, что сын испепеленного им Паракшита получил разрешение совершить жертвоприношение, взлетел на небо и, явившись в покои Индры, сказал ему:
– Прибегаю, владыка, царь богов, к твоей защите. Моему роду угрожает уничтожение.
– Иди ко мне на колени, владыка змей! – сказал Индра. – Отсюда тебя никто не посмеет взять. И пусть покинет страх твое сердце!
И устроился Такшака на коленях Индры, а хвост спустил вниз, благодарно обвив им ноги спасителя.

[Gosha]

Змеи же продолжали пожираться огнем. Из свиты Васуки уползли на верную гибель Котика, Манаса, Пурна, Саха, Пичхила. Лишившись многих из тех, кто его охранял и выполнял его повеления, Васуки стал терзаться горем. Им овладело страшное уныние. И он обратился к сестре с такими словами:
– Милая! Горит мое тело, и я уже не различаю стран света. Начинает колебаться мой рассудок. Блуждает взор. Сердце готово разорваться. Лишенный власти над собой, и я попаду в жертвенный огонь того царя, колесничим которому служит ветер. Наступило время, сестра моя, осуществить то, ради чего ты была выдана замуж. Спаси же нас вместе с родственниками. Остановить продолжающееся жертвоприношение сможет один Астика. Мне об этом некогда поведал сам Прародитель. Поэтому сейчас же обратись к своему сыну, лучшему из знатоков вед, чтимому за это даже старцами. Призови его сюда!

[Gosha]

Когда Астика явился, Джараткара сказала ему:
– Я была выдана моим братом за твоего отца с определенной целью. Теперь пришло время для выполнения сыновнего долга.
– Я готов его выполнить! – ответил Астика не раздумывая. – Приказывай!
– У города Хастинапуры пылает пламя, готовое поглотить всю мою родню. Твой дядя уже ощущает его жар. Он уже утратил дар речи.
– Не печальтесь, мои родные, – произнес Астика. – Дядя, я приму жар твоего сердца в свое тело. Я отправлюсь в Хастинапуру и, превратив жар в шлоки, остановлю ими огонь. Верьте мне, дорогие!

[Gosha]

И направился Астика для спасения благих змей в Хастинапуру. Явившись туда, он увидел алтарь, еще издали вдохнул запах горящих тел и ощутил жар. Приблизившись к тому месту, дальше которого стражники не пускали посторонних, он стал как можно громче произносить шлоки:

О, Бхараты внук и сын Паракшита!
Исполнена к благу ведущая рита.
Советники славны благими делами.
Пылает тобою зажженное пламя,
Подобное Сурье сверканьем и блеском.
Тебя среди смертных сравнить мне уж не с кем.
И нет тебе равных в учености книжной,
И в стойкости духа сравнялся ты с Кришной.
В военной науке ты сведущ, как Рама.
Законы небес соблюдаешь, как Яма.
В сраженьях с врагами ты Индре подобен.
И недоступен ты вражеской злобе.

[Gosha]

Все услышали эти слова и остались довольны: царь, советники, жрецы и жертвенный огонь. И тогда Джанамеджая обратился к советникам:
– Смотрите, это еще мальчик, но наделен всеми достоинствами и знаниями. Я желаю его одарить. Разрешите мне это.
– Он это заслужил, – проговорил старший из советников. – Но пусть сначала сгорит в пламени Такшака!
– О царь! – сказали жрецы. – Огонь подсказывает, что Такшака находится в обиталище Индры.
– Тогда низвергните его вместе с Индрой в огонь! – воскликнул в ярости Джанамеджая.
– Мы употребим майю, – ответили жрецы. – Ты же пока можешь наградить юношу, произнесшего шлоки.
Сын Паракшита подозвал к себе юношу и сказал ему:
– Твоя ученость достойна награды, брахман. Выбирай же то, к чему тянется твое сердце.
– Если ты так распорядился, – сказал Астика, – я выбираю прекращение жертвоприношения змей.
– Бери золото, серебро или коров, – ответил царь, – все что хочешь, но пусть жертвоприношение не прекратится.
– Но ты же приказал мне высказать желание, – сказал Астика. – Я не прошу у тебя золота, серебра и коров. Пусть прекратится жертвоприношение для блага моего материнского рода.

[Gosha]

И снова сказал тогда царь Астике:
– Выбирай другой дар, о лучший из дважды рожденных, себе на благо.
И тогда вмешались советники:
– Царь, ты не можешь нарушить данного обещания. Пусть брахман получит этот дар.
Между тем уже стало слышно шипение стонущего от страха Такшаки. Покинутый Громовержцем, царь змей упал с его колен и приближался, крутясь в воздухе и испуская стоны.
И тогда Астика трижды произнес слово «Стой!».
И замер Такшака в воздухе.
Видя это чудо, царь сказал:
– Да будет так, как сказал юный брахман.

[Gosha]

И тотчас раздались радостные рукоплескания. Погасло жертвенное пламя. И царь наградил жрецов и советников, а также суту, соорудившего алтарь и сказавшего, что жертвоприношение не будет завершено. Астике же царь сказал:
– Приходи ко мне при моем великом жертвоприношении коня. Ты будешь верховным жрецом.
– Хорошо! – сказал Астика и удалился.
Исполненный радости, он вернулся домой и, припав к стопам дяди и матери, рассказал им о случившемся.

Пока он рассказывал, со всех сторон сползлись змеи. Выражая радость, они сказали:
– Ты нас спас! Что же нам сделать для тебя, о мудрый? Выбирай желанный дар.
– Я выбираю, – сказал Астика. – Да не будету тех брахманов и других смертных, где бы они ни жили, страха перед вами, если они будут по утрам и вечерам рассказывать о моем благодеянии змеям.
– Да будет так! – сказали змеи. – Пусть эти люди, о которых ты говоришь, о внук, произносят заклятие: «Астика! Астика! Астика, рожденный у Джараткары от Джараткары, верный слову, пусть охранит меня от змей. Асита! Артиман! Сунитха!»

[Gosha]

ЦАРИ И АПСАРЫ

Ведийское понятие «Вожделение» (Кама), будучи подобно греческому Эросу, одним из главных космогонических первоначал, всевластной мировой силой, было персонифицировано в женских образах. В ведах, а вслед за ними и в индуистских текстах, воплощением наивысшей сексуальности и соответственно небесной красоты стали полубожественные женские существа, обитавшие как на земле (в реках, на горах), так и на небесах. Их называли апсарами (возможно, первоначальное значение «вышедшие из воды»). Их можно сопоставить с греческими нимфами, италийскими каменами, славянскими русалками.

[Gosha]

В символике апсар присутствуют водные растения – лотос и лилия и птицы – лебедь. Вспомним, что воплощение сексуальности и красоты Елена родилась из яйца, оплодотворенного богом в образе лебедя. В «Ригведе» апсары представлены возлюбленными или женами гандхарвов, способными насылать на людей любовное безумие. В индуистских текстах, оставаясь женами гандхарвов, они превращаются в небесных гетер. Согласно «Рамаяне», они возникли при пахтанье Океана и добычи богами и асурами бессмертия, и, поскольку их никто не захотел взять в жены, они стали «принадлежать всем».

[Gosha]

Новая версия происхождения апсар представлена в пуранах – они дочери «воображения» Брахмы. Прочие, небожественные, число которых колеблется от двух десятков до сотен тысяч, названы дочерьми Дакши, бога, рожденного от Адити. С возникновением представления о рае Индры апсары переносятся туда для того, чтобы вознаграждать там воинов, героически павших на поле брани.

[Gosha]

Пренебрежение дарами сексуальной любви, жрицами и покровительницами которой были апсары, считалось в Древней Индии тяжким прегрешением. Недаром в «Махабхарате» один из главных героев, Арджуна, отвергнувший любовь апсары Урваши, обречен ею на бесплодие и по приговору Индры обязан служить в течение года евнухом.

[Gosha]

Пурурава и прекрасная Урваши

Войдя в возраст, взял царь Будха маслянорукую и масляноногую Илу, и родила она ему смертного сына Пурураву. Царевич страстно полюбил белокурую, белолицую, статную апсару Урваши , перед небесной красотой которой не мог устоять никто. Когда же она, широкобедрая, с белыми лилиями, вплетенными в мягкие длинные волосы, блистая нагрудниками, проходила по миру, даже великие риши, забывая о своем отшельничестве, следовали за ней, окутанной тончайшим туманным покровом, подобно серебристой луне.

[Gosha]

И пронзил Кама сердце Пуруравы, и оно пылало, охваченное страстью, от которой может спасти только смерть. У апсары было много именитых возлюбленных, и она долго не пускала юношу на свое широкое ложе. Когда же она разрешила себя полюбить, то сказала:
– Трижды в ночь ты сможешь меня бить своей бамбуковой тростью, но не показывайся обнаженным. Таков обычай у нас, женщин. И кроме того, помоги мне охранять двух беззащитных барашков.

[Gosha]

Страстно жаждавший близости с апсарой, Пурурава счел эти условия легко выполнимыми. Он решил появляться у возлюбленной после заката и никогда не оставлять открытой дверь. Что касается барашков, за их судьбу он не опасался, так как еще в детстве, будучи подпаском, помогал пастухам.

[Gosha]

И зачастила Урваши на землю, чтобы проводить ночи с прекрасным юношей. Это было замечено гандхарвами, ибо, пребывая на верхнем небе, они могли наблюдать за всем, что происходило в воздухе, на земле и под землей, на воде и под водой, на свету и во мраке. Блеском подобные солнцу, гандхарвы услаждали богов на празднествах и пиршествах пением и плясками, а оставшееся время проводили с апсарами, своими возлюбленными.

[Gosha]

Дикая ревность овладела душами гандхарвов, когда они узрели на ложе смертного свою Урваши. И у них созрел коварный замысел, достойный не знающих дхармы дикарей. В одно из мгновений высшей страсти возлюбленных они, спустившись на землю и оставаясь незамеченными, отвязали барашков, которых Пурурава на ночь заводил в спальню. Неразумные животные с блеянием двинулись к двери, которую гандхарвы открыли. Пурурава отшвырнул свою трость, соскочил на пол и кинулся за барашками. И в это время коварные гандхарвы сверкнули молнией. Увидев возлюбленного обнаженным, Урваши немедленно вознеслась на небо.

[Gosha]

Жизнь без ласк Урваши потеряла для юноши смысл, и он отдал себя поискам возлюбленной. Однажды ночью, такой же прекрасной, как те, какие он проводил с апсарой, он набрел на озеро. По освещенной луною глади скользили апсары, принявшие облик лебедей.
Узнала Урваши Пурураву и сказала подругам:
– Вот человек, который был моим возлюбленным.
– Давай ему покажемся, – предложили подруги.
И вот вместо лебедей на глади озера между лотосами поплыли прекрасные девы, сверкая изяществом обнаженных белых тел. И из их уст вырвался божественный гимн Каме, заполнивший все земное пространство.

[Gosha]

Как зачарованный, впитывал Пурурава песню страсти. Когда же мелодия отзвучала, узнал он среди певших свою Урваши и сам запел:
Умоляю тебя, не исчезни!
Хоть мгновенье со мной побеседуй.
Если вновь сокроешься в бездне,
Вечной радости нам не изведать.

И отозвалась Урваши:
Я на том, ты на этом свете.
И какая нужда в разговоре?
Унесусь от тебя я, как ветер.
И поблекну от Сурьи, как зори.

И пропел тогда Пурурава, удрученный:
Так простимся, моя Урваши,
Ведь дышать мне осталось недолго.
Вскоре смерть меня опояшет,
И сожрут меня жадные волки.

[Gosha]

Смягчила эта песня женское сердце, и Урваши сказала:
– Знай, я ношу в себе твое семя и поэтому встречусь с тобой. Приходи сюда же в последнюю ночь года.
Явился Пурурава в назначенное время и увидел в озере прекрасную лебедь и плывущего с нею рядом лебеденка.
Не принимая человеческого облика, Урваши сказала:
– Это наша с тобою последняя прекрасная ночь.
– А как ее сделать вечной? – спросил юноша, глядя на Урваши с мольбой.
– Для этого ты должен стать одним из гандхарвов, – ответила она. – Обратись к ним.

[Gosha]

Край неба стал светлеть, и растворились лебедь с лебеденком в свете дня. За все время существования трех миров пока еще не удавалось ни одному человеку стать бессмертным. Но для истинной любви не существует преград. Пурурава взлетел на небо, явился к гандхарвам, и Кама подсказал ему слова, способные смягчить даже камень. Сжалившись над юношей, гандхарвы решили ему помочь.

[Gosha]

Вынесли они сосуд со священным небесным огнем и сказали:
– Возьми это на землю, живущую во мраке, принеси там первую жертву и станешь одним из нас.

Захватив сосуд с огнем, Пурурава вернулся на землю. Но огонь затух от порыва ветра. Метался Пурурава по лесу в поисках огня. Еще раньше он наблюдал лесные пожары от лавы, стекавшей с некоторых гор, от трения друг о друга сухих стволов. Так как лава в этот день не вытекала, он бросился к стволу высохшей смоковницы, вырезал две дощечки и стал их тереть одну о другую, вспоминая о жарких объятиях Урваши. И была сила его вожделения такова, что одна из дощечек задымилась. И разжег он взятую с неба жаровню, ибо земной огонь – часть небесного. И стал он одним из гандхарвов и получил Урваши на все времена. От их брака пошел род Пандавов. Земля же обрела небесный огонь и с того времени с ним не расстается.

[Gosha]

Шакунтала

Царь Духшанта , сопровождаемый свитою и охотниками, вступил в лес. Веял прохладный ветерок, распространяя дивные ароматы. Пели сладкозвучные птицы. Реяли пчелы.
Колеблемые деревья проливали пестрый дождь цветов. Вдали показалась река. Приближаясь к ней, царь ощутил в журчании ее непорочных вод материнскую силу природы и исполнился великой радости. Путь его лежал к расположенной на берегу обители, в которой, как ему было известно, учил Канва из рода Кашьяпы , богатый подвигами и наделенный всеми добродетелями.

[Gosha]

Оставив свиту и охотников налесной опушке, он приблизился к хижине и спросил: «Кто здесь?» На звук его голоса вышла девушка в одеянии отшельницы, прекрасная, как богиня красоты. Оказав внимание гостю приглашением сесть и водой для омовения ног, она с дивной улыбкой спросила: «Что я могу сделать для тебя?»
– Я пришел сюда, чтобы поклониться славному мудрецу Канве. Скажи мне, прелестная, где он?
– Мой отец ушел за плодами и скоро вернется. Ты можешь его подождать.
– А кто ты будешь сама, прекраснобедрая, и зачем ты пришла в лес? – спросил царь. – Одним своим появлением ты похитила мое сердце.

[Gosha]

Я желаю знать о тебе все.
– О царь! – начала девушка. – Я считаюсь дочерью славного отшельника Канвы. Но на самом деля, как я это узнала от него, мой отец отшельник Вишвамитра , а мать славная апсара Менака . Увидев ее, Вишвамитра, подпавший под власть любви, возымел желание сочетаться с нею и познал ее. От этой любви родилась я, Шакунтала. Мать, сделав свое дело, отправилась к Индре. Канва нашел меня в лесу, как он вспоминает, окруженную птицами, которые меня охраняли от диких зверей. С тех пор я живу с ним.

[Gosha]

– Я думаю, что твоя мать была прекрасна, раз ей удалось соблазнить такого праведника, как Вишвамитра, – сказал царь, не отводя взгляда от отшельницы. – И ты, я уверен, вся в нее. Будь моею женою! Что мне сделать для тебя? Золотой венок, золотые серьги, лучезарные камни я подарю тебе сегодня. А потом твоим будет все мое царство.
– О царь! – ответила Шакунтала. – Дождись отца, и он выдаст меня за тебя.
– Зачем медлить! – произнес царь с дрожью в голосе. – Лучше голубь сегодня, чем павлин завтра.